Бонни and Клайд

Глава 1 Прилог

Несмотря на относительно ранний час, в клубе уже было довольно много народу. Гремела музыка, сверкали разноцветные огни, у своих шестов вовсю трудились девочки танцовщицы.

Фил пересек просторный зал, открыл служебную дверь и нос к носу столкнулся с одной из них.

- Валерочка! — радостно промурлыкала девица и ласково провела по его щеке затянутой в шелк ладонью.

Она только закончила свой номер, поэтому из одежды на ней были только длинные красные перчатки, такого же цвета туфли и некая конструкция из шнурков и тесемок, едва прикрывающая гениталии девушки.

Расплывшийся в улыбке Фил с готовностью полез в карман. Зеленая бумажка с портретом президента Гранта в мгновение ока перекочевала из бумажника Фила за одну из тесемочек в самом низу живота стриптизерши. Девица еще раз погладила довольного Фила по щеке и, соблазнительно покачивая обнаженными бедрами, отправилась к себе в гримерку.

А Фил, проводив ее откровенно похотливым взглядом, свернул за угол и открыл дверь небольшого, малоприметного кабинета.

Там, за овальным столом расположились Белый, Космос, Ваха и Аслан. Взвинченная Пчёлкина, размахивая руками, металась по всему кабинету от стены к стене. Филу хватило одного взгляда, чтобы понять, что ситуация здесь успела накалиться до предела. Он присел в кресло рядом с Сашей, но его появления, похоже, так никто и не заметил.

- Космос, ты что, обалдел?! – вытаращив глаза, кричала Пчёлкина. – Я же туда вылетаю сегодня!

- Да лети! Кто тебе мешает?! – орал в ответ Космос. – Ты ж птица вольная у нас. — Белый, угомони свою благоверную.

- Да пошёл ты… - Пчёлкина была готова убить Холмогорова прямо здесь.

- Тихо, тихо… - пытался успокоить их Белый, но это удавалось ему плохо.

- Как кто мешает?! - подскочил со своего места Ваха. - Ты!

Его немедленно поддержал Аслан:

- Э, Космос, почему так говоришь?! Ты почему…

- Аслан, погоди! – оборвала его Пчёлкина.

Сердито покачав головой, Аслан повернулся к Вахе и беззвучно пробормотал что-то себе под нос. Нервно расхаживающая по кабинету Пчёлкина остановилась, нависла над невозмутимым мужем и посмотрела на него тяжелым взглядом.

- Саша! Давай определяться, или я выхожу из игры, к чертовой матери! - медленно и значительно произнесла она.

За её спиной презрительно фыркнул Космос, Пчёлкина и ухом не повела, продолжая буравить взглядом Белова. Тот неторопливо сделал глоток минералки и сдержанно ответил:

- Я не совсем знаю вопрос. Изложи еще раз схему, как ты её видишь, родная.

Белов лукавил. Он прекрасно понял суть предложения жены. Понял он и то, что при таком раскладе распоряжаться всеми средствами станут в основном чеченцы. Контролировать их там, в Чечне, было просто нереально. Кому был выгоден этот проект – Белову было абсолютно ясно. Неясно было другое: почему так яростно бьется за эту авантюру его любимая женщина?

- Хорошо, - кивнула Пчёлкина. – Есть германцы, которые готовы инвестировать двести миллионов в кавказскую нефть. Наш банк входит в долю кредитами. Деньги идут с той стороны. Аслан дает поддержку в горах. Что здесь сложного?

- Ничего, - Белов задумчиво покачал головой. – Я только не врубаюсь, причем здесь гансы? Я понимаю, если бы все это шло через Кипр, Мальту, через любой офшор.… А так, извини, не вижу изюма, солнышко.

Пчёлкина быстро переглянулась с кавказцами.

- Саша, все это так, но тут есть другое преимущество…

- Нет, Варя, так не покатит, - решительно перебил её Белый, поднял руку, и тут же рядом с ним появился официант. – Еще чаю с лимоном.

Официант исчез, и за столом повисла тягостная тишина. Всем было понятно, что Белый уже вынес свой вердикт, и все дальнейшие разговоры станут пустой болтовней.

- Родная, раз уж ты туда летишь, обсуди вариант с промежуточной фирмой где-нибудь на теплом острове… - с примирительной улыбкой предложил Белый. – Я б тогда на переговоры с тобой слетал, кости погрел.

Пчёлкина не ответила. Не дожидаясь чая, Белый встал.

- Ну что, Аслан, я считаю, что мы все обсудили, и вопрос решен по справедливости.

Чеченец выдавил кривую улыбку.

- Да, Саш, все ровно.

- Тогда все, погнали…

Белов направился к выходу, за ним, переглядываясь, потянулись и все остальные. На улице уже сгустились ранние декабрьские сумерки. У зеркальных дверей клуба Белый повернулся к провожавшим его чеченцам.

- Давай, Аслан… - он протянул старшему чеченцу руку.

- Счастливо, Саша.

Вслед за ним с Белым попрощался и Ваха.

-Варя, ты идешь? – спросил он Пчёлкину.

- Сейчас… - бросила она и шагнула к друзьям и супругу.

Аслан вернулся в клуб, Ваха отошел к своей «Вольво» и наклонился к водителю, тоже кавказцу. Возле «мерина» Фила остались невеселые Пчёлкина, Белый, Космос и Фил.

- Родной, ты бы подумал еще… - с тоской в голосе попросила Пчёлкина.

Белов усмехнулся:

- Пчёлкина! Мы ведь все здесь неглупые ребята, да? Мой тебе совет – не тяни одеяло на себя…

- Ну ладно… - с грустью в голосе произнесла Пчёлкина. – Ты это… не думай ничего. Я очень сильно люблю тебя.

- Знаю, солнышко, - он нежно обнял ее и прижал к себе. - А давай мы тебя в Шереметьево подбросим.

Слегка смутившись, Пчёлкина мотнула головой в сторону «Вольво»:

- Да ребята подкинут…

Глядя туда же, Белый понимающе кивнул:

- Ну-ну…

- Саш, ну я ж сказала тебе… - Пчёлкина обиженно поджала губы.

Белов пристально посмотрел Варе в глаза.

- Живи своим умом, Пчёлкина, ты у меня самая, самая лучшая, - медленно и раздельно произнес он. - Удачи тебе.

Варя обняла Фила и повернулась к Космосу. Тот демонстративно задрал голову вверх, якобы рассматривая красочную рекламу над входом в клуб. Секунду помявшись, Пчёлкина развернулась и направилась к «Вольво». Простившись с Вахой, она сразу забралась в машину.

- Отвезешь Варю в Шереметьево, оттуда мне позвонишь, - приказал водителю хмурый чеченец.

- Хорошо, Ваха, - смиренно и уважительно ответил бородатый шофер.

Глава 2

1987 год.

Проводы человека в армию - ритуал неизменный. Где бы они ни происходили. В программу входит: много выпить и плохо закусить, прослушать басни побывавших там и горестный плач родственников по женской линии и, наконец, поверить в чьё-нибудь клятвенное обещание дождаться…

Призывник Александр Белов традиции знал. Поэтому на первый этап проводов смотрел спокойно. Провожали его как надо. То есть закусывали самогон квашеной капустой, грибочками мамы и салом. И пели песни под гитару. Сам виновник торжества пил мало.

Поэтому к середине вечера окончательно окосить не успел. Это было, конечно, заметно. Кому другому подобного вопиющего пренебрежения могли и не простить.

Но Сашу Белого в районе уважали.

Во-первых, за умение решать любые вопросы. Во-вторых, за сильный удар с правой. Ну и за рассудительность. Он и школу-то окончил с золотой медалью, что удавалось немногим в годы СССР. На пике застолья начались танцы. Варвара Пчёлкина виртуозно, хотя и заунывно, пела:

- «А я нашёл другую,
хоть не люблю, но целую,
а когда я её обнимаю,
всё равно о тебе вспоминаю…»

И в ее сердце билась тревога, песня была словно про их треугольник: «Варя + Саша + Лена».

Народ перешёл к активным телодвижениям, понемногу забывая о причине торжества. Саня незаметно просочился между парами, ловко комбинирующими вальс с рок-н-роллом, и вышел на улицу. В полутёмной прохладе его ждали. Красивая девушка с простым русским именем Лена ухватила Белова за руку и потащила его к беседке в их дворе. По дороге она тихонько всхлипывала и шептала:

- Сашка, не выдержу я два года… Ну не выдержу я, Сашка…

Лена спрятала лицо на груди любимого и затихла. Саша Белов как-то подозрительно хлюпнул носом, видимо, за компанию.

- Ну ладно, Ленка, перестань! Ты лучше скажи, кто тебя надоумил повестки прятать? Это ж додуматься надо!

- Я тебя отпускать не хотела-а… - жалобно пропищала Лена, продолжая прятать лицо в недрах тёплого и уютного пиджака.

- А если б меня посадили? За уклонение?! Тогда бы выдержала, что ли? - укоризненно прошептал он.

- Не посадили бы…

- Ещё как посадили бы!..

- Не посадили! У нас участковый – родственник…

- Да? И сильно твой родственник Паше Пумову в прошлом году помог? – Белов нежно погладил девушку по голове.

- Сравнил! Паша для него никто! - она сердито дёрнула плечами и, оторвавшись от него груди, ладошкой вытерла слёзы с порозовевших щёк.

- А я кто?

- А ты – будущий муж его племянницы! Или передумал?

Лена подняла руку и демонстративно покрутила на пальце новенькое блестящее колечко. Саша немного подумал, ибо поспешных ответов не любил. Потом, важно надувая губы, изрёк:

- Конечно, передумал… На фига мне такая: повестки тырит, да ещё дядя мент… Так что, Елена прекрасная, ищи себе другого жениха!..

Девушка возмущённо вскрикнула и героически сжала маленькие крепкие кулачки:

- Елена прекрасная?! Я кого-то с пятого класса прошу не называть меня Елена прекрасная! Сейчас у меня этот кто-то по голове и схлопочет!

Однако нападение не удалось. Объект, очевидно с целью самообороны, нахально полез целоваться. Да ещё и с комментариями:

- Во, во, видали?! Ещё и психованная! Куда по голове! Покалечишь!..

- Отлично! Комиссуют! - не собираясь сдаваться, выпалила Лена.

Но в этот момент их губы соприкоснулись… Короче говоря, наступил последний этап проводов обычного гражданина в армию.

Саша про себя отметил незыблемость традиций. А вот философски усмехнуться не смог. Потому что, когда дело касается тебя самого, ирония, безусловно, неуместна…

***

– Ребята, ну скорей. Не опоздать бы!

- Да мы и так бежим, Кос!

Пчёлкина, Филатов и Холмогоров бежали сквозь толпу, пытались протиснуться между плачущими матерями и невестами, отцами и лысыми призывниками. Московский «Рижский» вокзал рядом с местным рынком был просто забит народом. Космос Холмогоров крепко держал за руку подругу детства, слегка поторапливая её. Его высокая фигура естественно выделялась среди толпы.

Он-то и заметил лучшего друга рядом с представительницами прекрасного пола, окруживших его: плачущая мать, плачущая на груди Саши Лена и стоявшая позади них тётя Белова Катерина.

- Саня! Саня! - закричали ребята и бегом побежали в сторону уходящего поезда.

Белов махнул ребятам рукой, слегка отстраняясь от обнимающий его Лены, и через пару секунд оказался в объятиях ребят.

- Здравствуйте, тёть Кать, тёть Тань. Привет, Ленка.

- Здравствуйте, ребята! – отозвались женщины старшего поколения.

Лена лишь сухо кивнула.

Александр взглянул в сторону стоявшей Пчёлкиной.

- Здорово, пчёлка моя. Иди хоть, обниму что ли.

Он обнял ее и прижал к себе.

- Будь осторожен прошу тебя. Это тебе! Пирожки с мясом, как ты любишь, мама испекла.

Белов поцеловал блондинку в лоб.

- Спасибо, родная! Кос, берегите тут друг друга.

Саня приблизился к другу и обнял его.

- Да-да, конечно.

- Всем счастливо!

Сашка быстро чмокнул Ленку, ощутив на губах ее соленые слезки, активно замахал рукой и запрыгнул в поезд.

Глава 3

1989 год

«Дембельский аккорд открывает двери
И по телу током
Дембельский аккорд
Родине отдали мы свой заветный долг»

Дембель неизбежен, как мировая революция. А еще дембель - это праздник. Настоящий, как Новый год. Вот ждешь его, ждешь, маешься, считаешь денечки, и кажется уже, что вся радость твоя ушла в это самое ожиданье, как вода в песок.

Стоит лишь пробить заветному часу - и хлоп! - как пробка из теплой бутылки шампанского вылетит разом все, что накопилось в душе за два года. И нет на всей земле человека счастливее тебя. Потому что - воля, потому что - все впереди, потому что - домой!.. Запыхавшийся солдатик цвел, как майская роза.

- Товарищ сержант, - приложив руку к выцветшей панаме, по всей форме докладывал он, - только что сообщили из отряда: пришел приказ…

- Что?! - нетерпеливо перебил его Белов.

- Дембель, товарищ сержант… - расплылся в улыбке паренек.

- Зема… - Белов положил руку на пыльный зеленый погон бойца и пробормотал, еле сдерживая клокочущую в груди радость. - Спасибо, Зема, спасибо… На вот, возьми, - он вытащил из кармана едва початую пачку «СамЦа» и протянул солдату.

«Елки зеленые! Баста! Дембель!» - ликовал Белов, идя к казарме. Он старался не спешить, не бежать - ведь он уже не мальчишка, не салажонок стриженный. Как-никак солидный человек, сержант! Можно сказать, опора армейского порядка и дисциплины…

Перешагнув порог казармы, Саша все же не стерпел и что было мочи рванул по коридору. Возле дневального притормозил и весело гаркнул:

- Кому служишь, салабон?!

- Служу Советскому Союзу! - козырнув, с готовностью отрапортовал боец.

- Ты служишь дембелю, салага! - беззлобно хохотнул Белов и рванул дверь Ленинской комнаты.

В пустом помещении был только один человек. Спиной ко входу сидел Фархад Джураев, самый закадычный Сашин корешок, ставший ему за два года службы почти братом. Он сосредоточенно набивал травкой выпотрошенную «беломорину».

- Белов, ну что ты орешь?! Как конь! - не повернув головы, недовольно процедил Фархад. - Не видишь - человек делом занят! - он криво усмехнулся, выстукивая «косячок» о ноготь.

Саша плюхнулся на стул рядом с другом и, улыбаясь в тридцать два зуба, восторженно выдохнул:

- Дембель, рядовой Джураев!..

Тот вытаращил глаза и, раздавив в судорожно сжатом кулаке приготовленный косяк, истошно заорал:

- А-а-а-а-а-а!!!

- А-а-а-а-а-а!!! - тут же подхватил этот дикий вопль Белов.

Они голосили так безудержно-радостно, так неистово, так самозабвенно, что в казарме зазвенели стекла.

Дневальный покосился в сторону распахнутой настежь двери в «ленинку» и не удержался от завистливого вздоха. Уж он-то прекрасно знал, какой это праздник - дембель.

На следующий день они прощались.

- Что-то у меня, Фара… На душе скребет как-то… - пожаловался Саша. - Прощаемся вроде бы…

- Да брось ты, Сань, - обнял его друг. - Знаешь, один мудрец когда-то сказал: если души не умирают, значит прощаться - отрицать разлуку!

- Ну, началось… - усмехнулся Белов.

За два года Саня уже привык к тому, что Фарик постоянно сыпал восточными мудростями, называл себя ассирийцем, знал всех своих предков чуть ли не до двадцатого колена и жутко гордился этим. Парнем он был классным, правильным, и при мысли о том, что они возможно больше никогда не увидятся, Белову становилось грустно.

Фара захватил из казармы старенький ФЭД, и друзья отправились в питомник, к собакам.

Поль безошибочно почувствовал предстоящую разлуку: он жался к ноге и тихо, по-щенячьи поскуливал. Позируя для снимка, Саша присел к овчарке и положил руку ей на загривок. Пес тут же повернулся и поднял на своего хозяина полные тоски глаза. От этого взгляда сержанту стало не по себе.

«Обязательно заведу дома собаку» - смятенно подумал Саша. Непонятная хандра стала еще сильнее. Его армейская жизнь подошла к концу, казалось бы - радуйся, чудак! Но сегодня дембелю Белову было отчего-то невесело.

Да, в этой жизни хватало и трудностей, и тупой армейской дури, в ней было много однообразной рутины и совсем немного радостей. Но зато в ней все было предельно ясно и просто - служба, казарма, наряды, караулы…

А что его ждало на гражданке?..

Писем от Ленки не было уже почти полгода. Ленка, Леночка, Ленок, неужто забыла солдата, неужто закрутила с кем?..

«Что там с Елисеевой?» - спрашивал в каждом своем письме в Москву Саша, но о Ленке ни слова не писали ни мать, ни ребята.

Ребята…

Красивая и хитрая Пчёлкина - не по годам деловая и практичная, она всегда была в курсе всех слухов и знала, казалось, всё и про всех. Варя всегда отличалась красотой. Длинные светло-русые волосы. Расширенные тускло-голубые глаза. Изысканные черты лица.

Баламут и приколист Космос, сын, между прочим, профессора астрофизики, неугомонный затейник, выдумщик и большой охотник до всего нового.

Невозмутимый молчун Фил, мастер спорта по боксу, всегда готовый прийти на помощь, надежный и крепкий, как скала…

Они вместе уже сто лет, с первого класса, и, конечно, ждут не дождутся Сашиного возвращения. Вот только… Мать как-то упомянула, что его друзья связались с какой-то шпаной, да и сам Космос в своих посланиях прозрачно намекал на какие-то левые делишки…

В Москве предстояло все выяснить и насчет Ленки, и насчет пацанов с Пчёлкиной. А ведь еще надо было найти работу, подготовиться к институту и постараться поступить хотя бы на вечерний… Хлопот выше крыши!

- Эй, Белый, ты чего?.. - наводя на Сашу с Полем фотоаппарат, окликнул его Фархад. - А ну-ка, сделай «смайл»!

- Что-то все равно тоскливо, - смущенно признался Саша и вздрогнул - это Поль, вывернувшись из-под руки, лизнул его в щеку. - Поль, дружище… - потрепал пса по загривку и широко улыбнулся.

Щелк! Сработал затвор фотоаппарата, и довольный Фара крикнул:

Глава 4

Белов позвонил раз, другой - за дверью было тихо. От нетерпения у него чуть подрагивали руки. «Да что они там - спят, что ли?» - растерянно подумал Саша и припечатал кнопку всей пятерней. Ему было отлично слышно, как за дверью, надрываясь, верещит звонок. А больше – ни шороха.

- Лена! - крикнул во весь голос Белов и пару раз от души приложился к двери кулаком.

Еще раз прислушался - нет, в квартире Елисеевых была абсолютная тишина. Саша чертыхнулся про себя и, с досадой шлепнув напоследок ладонью по шершавой стене, подхватил свои вещички и рванул вниз, домой.

Он открыл дверь своим ключом, тихо, стараясь не шуметь, вошëл в квартиру. В большой комнате работал телевизор - шли новости. Не разуваясь, Белов шагнул вперëд и замер на пороге. Мама сидела в кресле спиной к двери и смотрела репортаж о выводе войск из Афгана. Саша разглядел ее отражение в выпуклом экране телевизора - напряженное, тревожное лицо, нахмуренные брови и незнакомые скорбные морщинки у рта… Мама…

- Ма, что ж ты замок-то до сих пор не поменяла? - вполголоса спросил он. – Разве так можно, а?..

Мгновенно развернувшись, женщина радостно охнула и бросилась на шею к сыну.

- Саня! Санька, мой золотой! Санечка! Солнце мое!.. - приговаривала она, смеясь и плача, покрывая лицо сына бессчетными поцелуями. – Что ж ты не позвонил, Саня… Я же ничего не приготовила…

- Мам, мам, ну что ты… - растроганно и смущенно бормотал Саша. - Я же прямо с вокзала… грязный… Ма, ну дай хоть умыться-то! Мам…

Когда Белов вышел из ванной - посвежевший, с мокрыми волосами и голый по пояс, мать уже вовсю хлопотала на кухне.

- Мам, а Елисеевы здесь, не знаешь?

Татьяна Николаевна замерла, закусив губу, и сделала вид, что за шумом воды не расслышала сына. Саша появился на кухне и повторил свой вопрос:

- Я говорю, Елисеевы-то где? А то я звонил, никто не открывает…

- Вот если б ты позвонил, я бы уже и пирожков разных напекла, и пельменей твоих любимых налепила… - Татьяна Николаевна, не поднимая головы, говорила о своем, снова оставив без ответа вопрос сына. - А сейчас будешь яичницу есть, как беспризорник какой-нибудь!

- Мам, да я в армии гвозди переваривал, а ты…

- Так-то в армии, горе мое, а здесь - дом! - она с улыбкой повернулась к Саше и невольно залюбовалась им.

Служба на границе не прошла бесследно - сын сильно изменился. Исчезла мальчишеская худоба и нескладность, плечи развернулись, руки налились мужской силой. И весь он был такой складный, здоровый, крепкий и упругий - ну прямо как молоденький гриб-боровичок!

- Господи, Саня, а это еще что за новости? - мама коснулась наколки на левой стороне груди - эмблемы погранвойск. - Ну зачем, зачем это, а?!

- Ма-а-ам… - с укоризной протянул Саша. - Ты что? Это же память, два года как-никак!.. Как тут Пчёлкина, не знаешь?

- Да всё с парнями твоими шастает, глаза бы мои их не видели.

И в этот момент с улицы послышался до озноба знакомый голос Космоса, усиленный мегафоном:

- Пожалуйста, внимание!.. - он дурачился, подражая своеобразным интонациям диктора на вокзале или в аэропорту. - Военнослужащий Александр Белов, просьба спуститься вниз, вас ожидают! Повторяю…

- Вот черти! - засмеялся Саша. - И откуда только узнали?!..

Он рывком распахнул окно и, навалившись голым животом на теплый подоконник, высунулся наружу. Под окном стоял старый, потрепанный коричневый «Линкольн» с нарисованными на бортах яркими языками пламени. На его широком капоте с мегафоном в руках приплясывал Космос. Рядом с ним, задрав голову вверх, стояли Пчёлкина и Фил.

- А-а-а-а!!! - хором завопили все, увидев своего друга.

- Здорово, братья и сёстры!!! - закричал Саша, широко раскинув руки в стороны, словно хотел обнять весь мир.

- Белый!!! Саня!!! Давай сюда!!! Дуй вниз, генерал!!! - неслось снизу.

- Ребята, да я с поезда только! - рассмеялся Саша.

- Не поняла! - выкрикнула Варя. - А привальная?! Ты что, оскорбить нас хочешь?.. Фил, скажи ему, - подтолкнула она за плечо друга.

- Сань, какой поезд, ты че?! - махнула рукой Фил. - Мы ж тебя два года ждали! Спускайся скорей!

Улыбающийся Белов повернулся к матери.

- Мам, я пойду, ладно?

- Никуда не пойдешь! — нахмурилась она.

- Сейчас иду! - крикнул вниз Саша, пропустив мимо ушей слова матери. - Ловите меня!!!

Кубарем, скатившись вниз, Саша выскочил на улицу и попал в руки своих до предела возбужденных друзей.

- Пчёлкина! - закричал пограничник, подбегая к Варе.

- Саня!

- Братва! - не выпуская подругу, которая висела на его шее, Саша пожал руки друзьям.

- Сколько шпионов поймал, Белый?

- С возвращением, Санёк!

Засыпали его вопросами до предела возбужденные друзья, стискивали Белова в объятиях и нещадно лупили его по спине. Когда традиционный обряд с рукопожатием и объятиями закончился, друзья уселись в «Линкольн». Ну, а привычное место обитания на престижном, переднем пассажирском месте справа от водителя, занимала Варя.

Оказавшись на смотровой МГУ, «Линкольн» жалобно взвизгнул и резко остановился. Друзья высыпались из автомобиля, в несколько шагов преодолевая расстояния от «Линкольна» до парапета. Александр же перемахнул через ограждение, забираясь на старое дерево. До своего ухода в армию Саня вырезал на развилке ветвей этого самого дерева «Саша + Лена». И друзья прекрасно об этом знали, а потому сочувственно переглянулись друг с другом. Молчать о Елисеевой больше нельзя, каждый это понимал, но как сказать они тоже не знали. Пчёлкина переглянулась с Космосом и он, подхватив Варьку за талию, усадил ее на парапет, облокачиваясь на острые девичьи коленки. Космос нежно поцеловал щеку девушки, и та, смущаясь, не смогла сдержать улыбки.

- Сань, у нас бананы не растут! - крикнула Белову Варя.

- Да я в курсе, родная! - ответил ей Саша, слезая с дерева. - Восемьсот дней здесь не был ровно, представляешь?

- Ты чего там делал-то? - спросил Фил, протягивая другу открытую бутылку пива.

Глава 5

Всю дорогу, что Варя с Космосом ехали до дома Холмогорова, никто и слова не проронил. Космос, сжимал руль и иногда потирал подбородок в месте, где ему попало от Белова. Как только они переступили порог квартиры, Юрий Ростиславович бросился к сыну.

Варя поняла, что мама Саши - Татьяна Николаевна уже сообщила о произошедшем. Космос спокойно отпрянул от отца и скрылся в своей комнате. А Варя, словив озадаченный взгляд мужчины, медленно опустилась на стоящий в коридоре пуфик, закрыла лицо руками. Как же ей было мерзко. Надо было рассказать про Елисееву сразу. Как же Варя корила себя за то, что не рассказала другу всё раньше в письме. Тяжело выдохнув, девушка посидела ещё полчаса, с отцом Холмогорова выпила чаю и засобиралась домой в соседний подъезд.

Татьяна Николаевна отжала рубашку сына и, встряхнув, развернула ее к свету. Пятна крови отстирались полностью, а вот иззелененные рукава и спина, до конца не отошли.
«Придется, наверное, кипятить, — вздохнув, подумала она. — Как бы не полиняла. Турецкая — бог ее знает, что за краска…»

Новой рубашки, купленной всего месяц назад на рынке в Лужниках, было жаль. Но несоизмеримо больше и острее ей было жаль сына.

Он вернулся домой рано — испачканный, со свежими ссадинами на лице и мрачный, как туча. Мать сразу догадалась — рассказали про Лену. То, что она хотела, но боялась рассказать сама, Саше, видимо, сообщили друзья. Развесив рубашку над ванной, Татьяна Николаевна на цыпочках подошла к комнате сына и осторожно открыла дверь. Саша лежал на спине, глаза его были закрыты, а дыхание было ровным и размеренным.

«Спит, — решила мать. — Ну и слава богу. Ничего, все обойдется, образуется… Попереживает, конечно, но… Ничего…»

Неслышно ступая, она вышла из комнаты.

Едва за мамой затворилась дверь, Белов открыл глаза и уперся тяжелым, неподвижным взглядом в потолок.

Перед ним, улыбаясь, стояла Ленка — тоненькая, стройная, как балерина, и красивая — до озноба по коже. Такая, какой она была на его проводах в армию, и какой он помнил ее все два года службы.

Он чувствовал вкус ее губ, запах волос и слышал ее подрагивающий от волнения голос: «Ты не думай, я дождусь тебя, Саша, обязательно дождусь! Я же люблю тебя!..» И снова — губы, мягкие, горячие и чуть солоноватые…

И вот эта самая Ленка — шлюха?! Нет, в это невозможно было поверить, это просто не укладывалось в голове!

Но не мог же Космос соврать?! Зачем это ему?.. Да и ребята — их тягостное молчание лучше всяких слов подтверждало правоту его чудовищных обвинений.

А может, ребята что-то напутали? Ведь Ленка-то даже не живет здесь!.. Может, пустил кто-то со зла грязный слушок, а они и поверили?.. Или что-то узнали, да не разобрались, как следует… Кос — он же балабол, трепач, ему лишь бы языком молоть…

Да?! А почему же тогда она перестала писать?! За двадцать девять недель — ни единой строчки! Это почему?!..

Белов подавил тягостный вздох, и в который уже раз пожалел о своей несдержанности. Черт! Мало того, что друга обидел, еще и ушел, ничего толком не разузнав! Лежи вот теперь, гадай!..

Далеко за полночь Саша забылся в тревожном сне, но стоило взойти солнцу, как он опять проснулся. Сон не помог — вчерашние мрачные мысли с новой силой овладели его головой. Он тихонько встал, вышел на балкон и, закурив, задумался, к кому из друзей обратиться за объяснениями. Космос? Нет, после вчерашней стычки он может и послать подальше, а нарываться на новый конфликт совсем не хотелось — не до того. Фил? Уж Фил-то наверняка зла не держал, вот только вряд ли расскажет все как есть… Пожалеет — промолчит, или соврет.

Оставалась Варька. Может, она и злится, но попытка не пытка.

Белов вернулся в комнату и посмотрел на часы — рановато, конечно, но мучиться неизвестностью было уже невмоготу. Он быстро оделся и неслышно выскользнул из квартиры.

- Кто? - послышался из-за двери сонный голос подруги.

- Сержант Белов! - мрачно буркнул в ответ Саша.

Щёлкнул замок, и в дверном проеме появилась одетая в халат Пчёлкина.

- Ты в курсе, который час? - недовольно спросил она.

- Варюш, выйди, поговорить надо, - мотнул головой Саша. – Одевайся.

- Что, теперь меня бить будешь? - хмыкнула девушка.

- Не говори ерунды, пойдем.

- Ладно, сейчас, - нехотя кивнула Варя. - Подожди, переоденусь.

Саша кивнул и, развернувшись на каблуках, зашагал вниз по лестнице.

Пчёлкина появилась быстро, почти следом. Она неторопливо подошла к беседке и, сладко зевнув, спросила:

- И чего тебе в такую рань не спится?.. - она потёрла заспанное лицо и, собирая волосы в хвост, попросила: - Дай сигаретку…

Саша молча протянул ей пачку «Родопи».

- Куришь ерунду какую-то… - затянувшись, проворчала Варя.

- Рассказывай, - коротко бросил Саша.

Девушка вздохнула и пожала острыми плечами.

- Ну что рассказывать?.. Зря, ты вчера на него накинулся. Уж лучше мы тебе расскажем, чем чужие, разве нет?.. - она подняла на Сашу свои голубые глаза, но тот ничего не ответил, только смотрел - мрачно и решительно.

Пчёлкина, не спеша затянулась и, чуть кашлянув, выпустила тугую струю табачного дыма.

- Короче, в Люберцы она переехала… Вот… Мы и не знали про нее ничего, - Варя говорила вяло, с неохотой, словно через силу. - Ну, а у старших точка есть в центре, и тут из-за нее спор возник. Мы разбираться приехали, я с Космосом увязалась. Ну, обсудили ребята всё, потом глядим, а в кабаке Ленка Елисеева. С какими-то четырьмя чертями за столиком сидит, вот… Космос подошел, что-то ей сказал, она в краску… Потом уже справки навели: она вроде как этой, как ее… манекенщицей стала, ну и аля-улю… по рукам пошла…

Белов слушал Пчёлкину, низко опустив голову.

- Что за точка?

- Да ладно, Сань, брось ты, ну… - Варя коснулась Сашиного плеча. - У тебя этих Лен ещё куча будет…

- Пчёлка, вот только не учи отца… Где вы её видели, ну?

Варя взглянула в кипящие яростью глаза Саши, вздохнула и покачала головой.

Глава 6

У дискотеки было многолюдно и шумно, гремела музыка, сверкали огни, у входа толпилась нарядная, возбужденная молодежь. Белов в своем старом свитере и линялых джинсах выглядел здесь белой вороной.
Внимательно оглядев прилегающий к клубу скверик, Саша, направился к скамейке, прикрытой от яркого света фонарей густой тенью старой липы. Место было подходящим — отсюда отлично просматривался и вход в клуб, и почти весь скверик, да и обе соседние улочки были как на ладони. Белов уселся на скамейку, закурил и приготовился ждать.
Снова и снова он возвращался мыслями к разговору с Холмогоровом. Не верить своим друзьям, а тем более Варьке он не мог. И уж если они сказали, что навели справки и все проверили — значит, скорее всего, так оно и есть: пошла его Ленка по рукам!
И все же до конца поверить в это было невозможно! Где-то в глубине Сашиной души все еще теплилась слабая, почти призрачная надежда на то, что вся эта история — чистой воды лажа. Оно ведь как бывает? Один не так выразился или немного приврал, другой чего-то недопонял или додумал сам — вот и пошла, гулять злая, несправедливая молва…
Взять того же Космоса: у него ведь как? — Раз манекенщица, значит шлюха! И все, точка, никаких вариантов! А варианты вполне могут быть, еще как могут!
Несмотря ни на что Саша продолжал верить в чудо: вот встретит он Ленку, заглянет в ее глаза, поговорит, расспросит — и все уладится!
Время тянулось мучительно медленно. Видимо, он приехал слишком рано — ждать пришлось долго. Пачка сигарет быстро опустела, и взвинченному Белову жутко хотелось курить.
У входа в скверик остановилось очередное такси, из которого вылезли две размалеванные девицы.
Одергивая свои сверх короткие юбчонки, больше похожие на широкие пояса, они громко хохотали, обсуждая какого-то Ашота.

Голос одной из них показался Белову странно знакомым. Он встал со скамейки и сделал несколько шагов навстречу девицам. Та, что была повыше, рассчиталась с таксистом и повернулась. Свет фонаря упал на ее лицо, и Саша похолодел — в этой крашеной мочалке он узнал свою Ленку!
«Вот так! Значит — правда, все правда!..» — мгновенно и окончательно понял он.

Все стало ясно.

В принципе, можно было уходить. Но Белова такой вариант никоим образом не устраивал. Не в его правилах было бросать задуманное на полпути. Да, теперь действительно все ясно, но, черт возьми, он в любом случае должен с нею поговорить! В конце концов, он собирался заглянуть в ее глаза — и он это сделает!

— Лена!.. — позвал Белов внезапно осевшим голосом.

Одна из девушек остановилась и замерла, вглядываясь в темноту под деревьями. Саша сделал еще пару шагов вперед, выходя на свет. Стараясь держаться как можно спокойнее, он сдержанно кивнул:

— Привет, это я.

Лицо девушки вытянулось и застыло то ли от удивления, то ли от испуга. Ее подружка, заметив это, ткнула ее в бок:

— Лен, кто это?..

— Иди, я сейчас, — не повернув головы, ответила Лена. — Иди, иди…

— Ты только недолго… — растерянно попросила девушка, переводя недоуменный взгляд с подруги на незнакомого парня и обратно, и вдруг заторопилась к дискотеке.

— Не ждала? — спросил после паузы Саша и внезапно поймал себя на мысли, что его вопрос прозвучал двусмысленно. Получилось — не только сейчас и здесь, но и вообще, из армии.

Растерявшаяся Лена машинально покачала головой, невольно дав предельно честный ответ на оба его вопроса. Но уже через мгновение она взяла себя в руки и с вызовом заявила: Саша, давай только без скандала!..

— А как? — без малейших эмоций спросил Белов.

— Как? Спокойно поговорим…

— Тогда, может, поцелуемся для начала? — все тем же наигранно-равнодушным тоном предложил Саша. — Все-таки два с половиной года не виделись, а?

— Нет… Да ну, глупо это… — замялась Лена. — И потом, два года — это очень большой срок… Ну, так вышло, прости, — с легкомысленной, игривой улыбочкой пожала она плечами.

— Я все это время только о тебе и думал, а ты — «так вышло»? — выдержка начала изменять Белову, в его голосе зазвучали грозные нотки.

Лена сразу почувствовала это. Улыбка вмиг слетела с ее лица, она напряглась и быстро-быстро произнесла:

— Саша, Саша, Саша, ну зачем сейчас все это, а?..

Как это «зачем»?! Ленка, ты что сделала?! — он, наконец, потерял терпение и схватил ее за руку. — Ты что сделала, Ленка?!..

Она вырвалась и каким-то чужим — резким и визгливым — голосом выкрикнула:

— Не трогай меня! Синяки будут!..

Ну да, куда ж она — с синяками!.. Саша хотел сказать ей что-то еще, но в этот момент сзади раздался короткий свист и властный окрик:

— Эй, балбес, а ну-ка отойди от нее!

Саша обернулся. К ним неспешной, вальяжной походкой направлялся крепкий парень в изящном костюме и галстуке. Его сопровождали Ленкина подружка и трое мрачных мордоворотов. Парень остановился у низенькой, по колено, ограды и, надменно ухмыляясь, лениво повторил:

— Ну, чего непонятного? Подойди сюда, говорю.

— Саша, не надо, — испуганно схватила его за рукав Лена. — Не ходи, Саш…

Но Белов уже шагал навстречу сопернику. Этот красавчик подвернулся очень кстати — Саше было просто необходимо выпустить пар, выплеснуть переполнявшую душу обиду и злость.

Засунув руки в карман, он пытался незаметно надеть свой старый, еще школьных времен, кастет, который еле-еле отыскал сегодня днем на антресоли. Проклятая железка никак не желала налезать на пальцы.

Красавчик спокойно дожидался Белова у ограды. Он даже не смотрел в его сторону, крутил, не поднимая головы, массивный золотой перстень на правой руке. Саше оставалось до ограды два-три шага, когда соперник вдруг перескочил через барьер и нанес два быстрых, резких удара.

Он бил без помех — Белов не успел даже вытащить из карманов рук. Он согнулся пополам и опустился на колено, а красавчик схватил его за волосы и презрительно процедил:

— Тебе чего, других баб мало?.. Вали отсюда, придурок!
Этой секундной паузы хватило, чтоб наконец-то надеть кастет. В следующее мгновение Белов вскочил и с разворота что было сил въехал с правой в челюсть обидчика.

Глава 7

Дома Белов не находил себе места. Нервно курил на балконе, кругами ходил по квартире, хватался то за книжку, то за альбом с фотографиями, но на месте ему не сиделось, и он снова отправлялся курить.

Да, совсем не таким представлялось ему возвращение в Москву… То есть, он догадывался, разумеется, что жизнь на гражданке не будет такой простой и ясной, как в армии, но чтоб настолько! Навалилось все сразу — и Ленкина измена, и эта история с Мухой…

Впрочем, теперь-то с Мухой все было более или менее понятно. Главное — удалось договориться о честном, один на один, бое. Один на один Саша не боялся никого. Он верил в себя, в свои силы, да и соперник его на Майка Тайсона никак не тянул. Так что предстоящий бой с Мухой его не слишком беспокоил. А вот Ленка… То, что произошло с нею, никак не укладывалось в его голове. Он снова и снова вспоминал ту, прежнюю Лену. Как, волнуясь, читала она Есенина на школьном вечере, как смеялась, запрокинув вверх голову, как трогательно смущалась и краснела от его намеков и скабрезных шуточек. И, конечно, он вспоминал их первую близость, и то, как, дрожа от робости и стыда, расстегивала она пуговицы на платье.

Все долгих два года в армии Саша был уверен в ней, как в себе. Думал: вот вернется домой — Ленку в охапку, и сразу в ЗАГС. И на тебе!

Что же заставило тихую, мечтательную девушку превратиться в бесстыдную шлюху, в бандитскую подстилку?! И вообще, что происходит в этой жизни?! Почему Космос — профессорский сын, безобидный, в сущности, разгильдяй и обалдуй — связался с криминалом? Ну, Пчёлкина — ладно, она ещё в школе подфарцовывала разной мелочёвкой, водила знакомства с какими-то скользкими людишками… Но Космос?! Самое страшное преступление, на которое он был способен раньше, — это стащить из библиотеки понравившуюся книжку.

А теперь он таскает за поясом «тэтэшник» и как ни в чем не бывало, палит из него в самом центре города! Что же, чёрт возьми, здесь происходит?!

На следующий день позвонил Космос, чтоб сообщить — через час Сашу ждет Муха. Времени было в обрез, ведь предстояло еще как-то добраться до места, где ему была назначена встреча. А просить Космоса подвезти до места после вчерашней стычки Саша не решился.

Он выскочил из подъезда и торопливо зашагал к автобусной остановке. На душе было муторно — не от страха, нет. Встречи с Мухой он по-прежнему не боялся, но перед боем дружеская поддержка Белову все-таки не помешала бы. Одному ему было как-то неуютно.

Взглянув на часы, он прибавил шагу, и в этот момент из-за угла дома вырулил «Линкольн» Космоса. Он поравнялся с Беловым, и из открытых окошек машины высунулись пять кулаков с оттопыренными большими пальцами.

Медленно и синхронно кулаки перевернулись пальцами вниз в характерном гладиаторском жесте — никакой пощады сопернику, только смерть!

Белов с облегчением улыбнулся: все нормально, никаких обид — они снова вместе. Он открыл дверцу и сел назад, к Филу.

— Не понял, а ты, что здесь делаешь? — возмутился Белов, сердито глянув на Варю, она сидела на переднем сидении, закинув ноги на лобовое.

— Да ладно, кто меня тронет, - сказала беззаботно блондинка. - После той стычки у кабака ко мне любая собака боится подойти. Не то что трогать, тем более, что Космос меня прикроет.

Дорогой, против обыкновения, все молчали, словно подчеркивая тем самым важность и опасность предстоящего поединка. От этой тишины Саше снова стало не по себе. Он нахохлился, помрачнел и отвернулся к окошку.

Это заметила Пчёлкина, она коротко переглянулась с Космосом и развернулась к Белову.

— Ну что, Сань, — жим-жим?.. — подмигнула девушка. Тот отрицательно покачал головой. — Ладно, врать-то! — усмехнулась Варя. — Меня саму трясёт. Знаешь, в прошлом году Муха на дискотеке троих пацанов из Центра так отбуцкал!.. Одного в Склифе откачивали.

Космос, озабоченно покачивая головой, подтвердил:

— Точно. А у другого крыша протекла. Он теперь дебил полный, слюни до земли, и все время «Мурку» напевает…

— Да, Сань, Муха — боец серьезный, — сдержанно кивнув, согласился с друзьями Фил.

Белов с ироничным недоумением оглядел всех своих друзей, наклонился вперед и похлопал по плечам Пчёлкину и Холмогорова.

— Спасибо, ребята, за поддержку! Знаете, как человека подбодрить! Спасибо, ребята, спасибо…

Вдруг Пчёлкина прыснула, и тут же все, троя, не сдержавшись, захохотали в голос.

— Да ты что, Сань, он же узкогрудый!

— Там понтов больше!

— Муха — она муха и есть!.. — наперебой заорали парни.

— Гляди, Сань, вот он — твой Муха, — Пчёлкина выудила из кармана игрушку — забавного скелетона на ниточке — и подвесила его над лобовым стеклом. Она отвесила скелетону звонкий щелбан и, дурачась, запела на мотив «Мурки»: — Здравствуй, моя Муха, Муха дорогая…
И все четверо друзей грянули хором:

— Здравствуй, моя Муха, и проща-а-а-а-ай!!!

***

«Линкольн» подъехал к берегу, где уже собралась вся Мухина банда.

— Значит, так, — Белов повернулся к Варе. — Ты никуда не лезешь, никого не трогаешь, понятно?

— И желательно, чтобы ты осталась в машине, — сказал Холмогоров.

Варя кивнула, но оставаться в машине она не собиралась. Вместе с парнями она вышла на улицу и услышала свист нескольких парней Мухи, но один из них осмелился подойти.

- Приветик, — сказал парень, обнимая Пчёлкину за талию, и Варя почувствовала, как по спине побежали мурашки.

- Руки убрал от неё, чёрт блять, — крикнул Космос и уже был готов подойти к ним, а у Белова невольно сжались кулаки.

Ревнует? Да ладно не может быть. Просто испугался за неё.

Подняв руки вверх в знак капитуляции и отхода Космосу, тот произнес:

-Понял-принял, — и отошел от Вари на несколько шагов.

Муха снял свои часы и был полностью готов к поединку, он уверенно пошел на Белова.

— Ну, че, клоун, готов землю жрать? — Муха усмехнулся, кажется, он был уверен в том, что победит.

Глава 8

— Ну что, мам? — спросил Саша, усаживаясь завтракать.

Этот вопрос он задавал матери по несколько раз в день всю последнюю неделю — с тех самых пор, как нашел, наконец, собачника, продававшего щенка мастиффа.

На щенка вообще-то Татьяна Николаевна согласилась почти сразу, но, когда она узнала, сколько просят именно за эту собачонку, с ней едва не сделалось дурно. Саше пришлось начинать уговоры заново. Конечно, можно было поступить проще — взять деньги у Космоса или Варьки. Но делать этого ему отчего-то не хотелось. И вовсе не потому, что Белов так уж осуждал их способы добычи денег, нет. Но вот — не хотелось…

Каждый день он звонил продавцу и просил еще денек отсрочки, и каждый день по сто раз задавал матери один и тот же вопрос:

— Ну что, мам?..

Сегодня был решающий день — больше собачник ждать не хотел, — и Белов утроил усилия. В успехе он не сомневался, видел, что мама уже сопротивляется, скорее, по инерции, поэтому заранее договорились и с продавцом, и с Космосом — чтобы привез его со щенком домой.

Время поджимало, надо было еще успеть, к сроку добраться до загородного дома собачника, и Саша украдкой поглядывал на часы.

— Нет, я тебя не понимаю, Саш. Тебе о невесте пора думать, а ты все… — ворчала Татьяна Николаевна, возясь у плиты.

— Так я думаю, мам! Вот веришь — каждое утро встаю и начинаю думать!

— Вот и думай! — Она поставила перед сыном тарелку и пожала плечами. — И потом, ну почему так дорого? За эти деньги корову купить можно.

— Ну, мам, я же говорил — это древнейшая порода, с ними ещё кельты на колесницах сражались!

— Какие еще кельты? Она хоть пушистая? — с надеждой спросила Татьяна Николаевна.

Саша помотал головой и, дожевывая обжигающе-горячую сосиску, невнятно ответил:

— Гладкошерстная…

— Это что, как такса что ли?.. — разочарованно протянула мама.

Нет, похоже, собака за такую несусветную цену в принципе не могла вызвать у нее ни малейшей симпатии.

— Примерно! — засмеялся он и поднял руку над полом. — Только она в холке сантиметров семьдесят — вот такая примерно — и весит как… ну почти как я!

Татьяна Николаевна с ужасом представила себе такое чудовище в их квартире и предприняла последнюю попытку отговорить сына.

— Нет, Саш, лучше мы эти деньги на взятку в институт потратим! Будешь у нас студентом, вулканы изучать…

Сын взял ее за руки и заглянул в глаза:

— Ну, мам… Мамуся… Мамырлик…

— Какой ещё «мамырлик»? — засмеялась Татьяна Николаевна.

— Мам, взаймы, а?.. Я через месяц отдам!

— Ну, вот ещё! — она шутливо шлепнула сына по затылку. — Выдумал тоже — в семье деньги занимать! Мы что, чужие? Ладно, горе ты мое, когда-нужно-то?..

— Сегодня, мам! Прямо сейчас! — вскочил со стула Саша.

— Ну-ка, сядь и доешь, — нахмурилась мать и вздохнула: — Сейчас принесу…

***

Слухи о том, что какой-то парнишка разделал, как бог черепаху самого Муху, всплывали в разных концах Москвы. О самом герое никто из братвы ничего толком не знал, но о том, что он корешок Вари и Космоса, было известно многим.

К ним нередко обращались за подробностями — кто он, да откуда, да с кем работает, — вот и сегодня у Космоса и Пчёлкиной опять спросили о Белове.

Сегодня они с Варькой объезжали точки, собирая деньги, которые их люди натрясли с торгашей за неделю. Небольшой рынок у метро был последним пунктом их маршрута. Пчёлкина приняла плотный сверток и села в автомобиль пересчитывать «капусту», а Космос неторопливо покуривал с пацанами.

— Говорят, у вас какой-то крутой появился? Муху отбуцкал… —спросил его качок в костюме "Адидас". — Что, начнёте теперь порядки наводить?

— А что их наводить? — хмыкнула Пчёлкина, выходя из автомобиля Холмогорова и доставая из кармана сигареты. — У нас и так порядок. Это у вас там чехи волну гонят! Только и слышно — того подрезали, другого перерезали…

— Да наверху мудрят, все разговоры с ними трут, — отмахнулся её собеседник. — Чую, закончится вся эта байда капитальным разбором, вот и все дела! Вы мне лучше вот что скажите — этот пацан ваш… Как там его?..

— Саня Белый.

— Вот, Саня Белый! Он как, вообще, расти-то думает? Может, встретится с ним, потолковать, а?

— Бесполезно, — нахмурился Космос. — Я и сам хотел его к нашим делам подтянуть — по нулям! Он вообще пацан упертый, у него своя жизнь…

— Смотрите, ребята, только Муха это дело так не оставит, — покачал головой парень. — Это — к гадалке не ходи!..

— Ничего, — грозно набычился Кос. — Кто с пером к нам придет — от ствола и скопытится!

— Ладно, посмотрим, как оно пойдет. Давайте, ребята, берегите себя и своих друзей! И удачи вам в нашем нелёгком деле…

— Бывай, — Пчёлкина, и Космос по очереди пожали протянутую руку.

Машина медленно выбралась с рынка и вырулила на улицу. Космос, управляя «Линкольном», то и дело неодобрительно косился на Варю. Слов нет, Пчёлкина, конечно, классная девчонка. Было дело они даже провели пару ночей вместе, ничего серьезного: так, для здоровья по дружбе, но быстро поняли, что такой формат отношений не для них. С самого начала Космос знал о том, что Варино сердце давно принадлежит Белову. И это было известно ещё со школы. И поэтому, когда они недавно поговорили, решили остаться, как и прежде друзьями. Космос не возражал, но то, с каким трепетом она относилась к деньгам, Космоса ужасно раздражало.

Он посматривал, как Пчёлкина тщательно разглаживала, перебирала и складывала мятые, засаленные червонцы и четвертные, и едва сдерживался, чтоб не высказаться по этому поводу.

— Видал?! — радостная Вара встряхнула толстенной пачкой перед самым носом друга. — Эх, вот если б это все — нам! Да, Кос?

— Может, когда-нибудь и ты будешь общаг держать, — лениво покуривая, сказал Космос.

— А что? — хохотнула девушка, засовывая деньги в сумку на поясе. — Легко!

Космос скривил в усмешке губы:

Глава 9

Фил поджидал друзей на обычном месте — в беседке, предвкушая, какой фурор вызовет у них его новость. Когда на дороге показался «Линкольн», он развалился на лавочке и принял важный вид.

- Теофило, ты чего это такой загадочный? -подозрительно посматривав на друга, спросила Пчёлкина.

- Ребята, какой сегодня день? - невозмутимо ответил вопросом на вопрос Фил.

- Пятница, по-моему, -пожала плечами Варя.

- А число?

- С утра шестое было, а в чем дело-то? -Холмогоров с недоумением посмотрел на друга.

- Так вот, запомните этот день, ребята… — со значением произнес Фил и вдруг вскочил, и завопил: — Потому что сегодня родился новый чемпион по экстремальным боям без правил!!!

Никто не подхватил его радостного вопля. Пчёлкина озадаченно присвистнула, а Космос наклонился к нему и участливо спросил:

— Это ты, Теофилушко, да?..
— А кто еще? — усмехнулся тот. — Ты что ли, космическое чудовище?!

Он, дурачась, принял боевую стойку и, ныряя из стороны в сторону, угрожающе двинулся на Космоса. Но друг не подхватил его игры. Он только хмыкнул и отошел в сторону, пробормотав:

— Ну-ну…

Фил обвел озадаченным взглядом всех троих.

- Вы что, не рады?.. — не без обиды спросил он.

— Погоди, Фил, остынь, - отозвался Белов. - Эти твои бои, это что - тотализатор? За деньги драться?

— За большие деньги, Сань, — подчеркнул Фил. — За очень большие…

- Ну и сколько тебе очень больших обещали? - ерничая, поинтересовалась Варя.

- А вот это, ребят, коммерческая тайна, да и потом, не хочется вас расстраивать.

Пчёлкина демонстративно развела руками:

— Да-а-а… Ну что тут скажешь, если человек с головой не дружит…

Она вышла из беседки и затеяла шуточную возню с Космосом, изображая жестокую схватку каратистов.

- Кья!.. Йо!.. Банзай!.. — поочередно вскрикивали они.

Ничего не понимая, Фил обернулся к Белову.

- Сань, что это они, а?

Саша хлопнул друга по плечу и улыбнулся.

- Не обращай внимания - просто завидуют. Ты вот что, Фил, сядь-ка и расскажи все по порядку.

Варя, вдоволь наигравшись с Космосом, наблюдала за друзьями, чувствовала, как сжимается сердце. Бои без правил. Там ведь и убить могут. Ох и дурацкая это затея.

***

Все возражения Космоса о том, что Варе там делать не чего были начисто отвергнуты. В ангаре на Раменском было шумно, грязно и неуютно. Варя вообще уже жалела, что появилась здесь. «И откуда у этих мужиков такая тяга к самоуничтожению?» — недоумевала блондинка. Впрочем, это, видимо, в ней стало просыпаться женское начало. Раньше, во всяком случае, её ничто не смущало. У ринга сомнения уступили место азарту. Бойцы сошлись в центре и сразу, без традиционного рукопожатия, вступили в схватку.

Публика, обступившая площадку, взревела. Рядом стояли два слегка поддатых мужика лет сорока в фирменных спортивных костюмах. Один из них, накачанный дядька со стриженым ежиком седоватой головой, обратился к своему приятелю — красномордому толстяку:

— Ну что, по стольнику?

— Давай, для начала, — согласился тот.

— Кто твой?

— Боксер. Я вообще этих каратистов не воспринимаю — так, кузнечики!..

— Да это же не каратист! Это киккер! Киккер, ты понял?! Он ногами знаешь, как работает? От твоего боксера сейчас пух посыплется!..

Пчёлкина с неприязнью покосилась на толстого и переключилась на ринг — бой набирал обороты. Злобно косясь на толстяка, Варя думала: «Киккер». Что это за слово такое идиотское?».

Захваченная яростью, Пчёлкина кинулась на соседа, когда тот оттолкнул случайно налетевшего на него Филатова. Варьке при её женской комплекции кроме синяков ловить было нечего. Толстяк отбросил девчонку, будто пыль стряхнул. За Варю тут же вступил Сашка. Вскоре драка переросла в повальную. Утробные, звериные крики и рычание. Ожесточенная ругань, проклятья, мат…

И вдруг — бах! бах! — один за другим прогремели два выстрела.

Усиленный высокими сводами ангара звук выстрелов оказался оглушительным. Толпа бросилась врассыпную. Варьке вновь посчастливилось кого-то пометить кулаком, когда она услышала крик Саши:

— Космос, тащи её отсюда!

Тут же Варю схватил за руку, Космос и вскоре вся компания в спешке покинула место столь, как оказалось, интересного времяпрепровождения.

***

Дорогой Варя пыталась остановить кровь, сочащуюся из ран Фила, но Космос так безбожно вел машину, что вскоре она оставила это неблагодарное занятие, решив повременить. Отъехав от аэроклуба на безопасное расстояние, «Линкольн» остановился под уличным фонарем.

— Что-то я не понял: кто стрелял, Космос? — спросил Белов, вылезая из машины.

— Да этот, по-моему, у которого грудь колесом, — ну, седой… — неуверенно ответил тот.

— Это с ежиком на башке, что ли?

— Ну да…

Саша присел перед Филам на корточки и заглянул ему в лицо. У несостоявшегося чемпиона по боям без правил была разбита переносица, заплыл левый глаз, опухшие губы почернели от запекшейся крови. Его колотила мелкая дрожь.

— Ну как ты, Фил, нормально? На-ка, оденься, — он снял куртку и протянул её оставшемуся в одной майке другу.

— Я-то нормально… Кеды вот потерял… — растерянно пробормотал Фил.

— Ладно — кеды. Я джинсовку посеяла… — вздохнула Пчёлкина. — Жалко, клевая была куртка…

Неожиданно Фил обвел всех беспомощным взглядом и нерешительно спросил:

— Ребят, а какой сегодня день, а?..

Космос и Белов испуганно переглянулись.

— Беда… — выдохнул Космос.

— Ты что, Фил?.. — дрогнувшим голосом спросила Варька за его спиной.

— Ничего не помню… — опустил голову он.

Лица друзей вытянулись. Повисла тревожная, тягостная, растерянная пауза. Что тут можно было сказать?

Глава 10

На второй день после драки в аэроклубе Белов собирался в институт. Сегодня должно было решиться — примут у него документы на вечерний или нет.

Он сидел на пуфике в прихожей и пытался завязать шнурки. Сделать это было непросто — у ног крутился щенок, хватая хозяина то за шнурки, то за штанину, то за пальцы. Саша, засмеявшись, схватил мастиффа за уши и наклонился к самой его морде.

— Ну что, Вень, пойдешь вместе со мной в институт, а?

— Комиссию пугать! А, Венька?.. — Белов вскинул голову и крикнул матери:
— Нет, мам, мне «Венька» не нравится! Ну какой он Венька?.. Он — Вулкан! Вулканище!.. Да, Вулкан? — он потрепал собаку по голове и поднялся. — Ну, все, я пошел!

— Саня, возьми зонт, дождь будет! — отозвалась с кухни Татьяна Николаевна.

— Да ладно! Не сахарный — не растаю! — взял папку с бумагами и шагнул к выходу.

— Погоди, я принесу…

— Не надо, мам, я ушел!

Через секунду она появилась в прихожей с зонтом в руках, но увидела захлопывающуюся дверь. Женщина вздохнула и наклонилась к щенку.

— Тоже мне — Вулкан!.. Ну что, Вулкан, будем дружить?

Вдруг зазвонил телефон. Мама легонько потрепала собаку по загривку и сняла трубку.

— Здравствуй, Валера. Нет, он в институт пошел. Да вроде обещали принять на вечерний… В виде исключения — как воина-интернационалиста, что ли… Вернётся? Часа через полтора, наверное… Ну конечно заходи! До свиданья.

Только она положила трубку, как раздался звонок в дверь.

— А вот и хозяин твой за зонтиком вернулся… — подмигнула она щенку, взяла зонт и вернулась в прихожую.

Татьяна Николаевна открыла дверь и оторопела. На пороге стояли двое милиционеров в форме, а за ними — еще двое в штатском.

— Вы к кому? — растерянно спросила она.

— Здравствуйте, — холодно кивнул первый милиционер. — Белова Татьяна Николаевна?

— Да…

— Капитан Касьянов, разрешите войти? — не дожидаясь ответа, капитан двинулся прямо на женщину, ей волей-неволей пришлось посторониться.

— А что случилось? — спросила она его в спину.

— Ваш сын дома?

— Нет, а в чем дело? — она тревожно заглядывала в глаза то одному, то другому. — Скажите же — что случилось?..

— Татьяна Николаевна, ваш сын обвиняется в убийстве по сто второй статье, — официальным тоном сообщил молодой в цивильном костюме.

— Да вы что?! — ахнула она.

— Покажи ордер, — кивнул он другому штатскому.

Тот открыл папку, вынул ордер и протянул его Татьяне Николаевне. Зажав зонтик под мышкой, она трясущимися руками взяла бумагу.

— Простите, нам придется тут у вас небольшой беспорядок навести… — извинился тот, что вручил ей ордер. — Ничего не поделаешь — служба.

А капитан тем временем уже побывал на кухне, заглянул в туалет, в ванную, снова появился в прихожей и коротко приказал:

— Ты давай здесь, а Васильев — в ту комнату. Лейтенант, иди за понятыми.

Татьяна Николаевна с ордером и зонтиком в руках остановила штатского.

— Вы что-то напутали!.. Какое убийство?! Он только из армии пришел, в институт собирается…

— Да вы успокойтесь, пожалуйста, — участливо кивнул мужчина. — Пройдите в комнату, присядьте… Давайте мне зонтик. Я вам сочувствую, правда.

— Это недоразумение, ребята, это недоразумение… — повторяла как заведенная Татьяна Николаевна. — Это просто какое-то недоразумение…

А в это время в подъезд вошли Космос с Варей. Лифт поднял их на нужный этаж, они шагнули на лестничную площадку и увидели милицейского лейтенанта, названивающего в чью-то дверь.

- О! — крикнул он, обернувшись на шум открывшегося лифта. - Идите сюда!
Космос с Варей не двинулись с места:

— А что такое?

Милиционер сам подошел к ним и строго спросил:

— Местные? Документы есть?

Космос покосился на Варю и пожал плечами:

— У меня только права.

- Давай, -протянул руку лейтенант. Космос подал ему права. Милиционер раскрыл документ и весело взглянул на него: - Это что за имя такое - Космос?

- Греческое, - буркнул он.

Лейтенант сунул корочки в карман и скомандовал:

- Пошли, Марс, понятым будешь, и вы, барышня, тоже! - кивнул он Варе.

- Не-е-е, - покачал головой Космос, - мы спешим, извините…

- Давайте без разговоров, я вас долго не задержу. Пойдемте-пойдемте… — и лейтенант решительно направился к квартире Белова.

Когда Варя с Космос переступили порог, шмон в квартире уже шел полным ходом. Они сунулись в одну комнату, в другую — везде вовсю орудовали шустрые ребята в штатском. В прихожей появился третий понятой - встревоженный старик, сосед Беловых:

- Что у вас стряслось. Таня? Саня набедокурил?

Из кухни выглянула заплаканная Татьяна Николаевна, увидела Космоса с Варей и кинулась к ним:

- Космос, Варенька, что же это?..

- Спокойно, тётя Тань, спокойно… – Пчёлкина обняла испуганную женщину, проводила на кухню и усадила на табурет. - Все уладится, вот увидите…

- Вы же с ним всегда вместе, Варь? А эти говорят, что убил он кого-то… Ты видела?

- Да ошибка это, ошибка! Бред какой-то! — она присела напротив и подала стакан воды. - А он где?..

- В институт ушел. Вот только он ушел - эти заходят и говорят: убил кого-то… — Татьяна Николаевна снова заплакала.

На кухню заглянул лейтенант.

- Понятые, вы где? Ну-ка давайте в комнату. Вы тоже, пожалуйста.

— Тётя Таня, вы успокойтесь только, все будет хорошо, — Космос с Варей поднялись и пошли за лейтенантом.

В комнате Сашки царил жуткий кавардак. Полки вдоль стены были пусты -книги грудой лежали на столе, валялись на полу. В аквариуме плавала модель самолета. Тахта была завалена разбросанной одеждой. В шкафу осталась только парадная форма сержанта погранвойск. Капитан торжественно вынул ее и осторожно, двумя пальцами через платок, достал из внутреннего кармана кителя пистолет.

- Та-а-ак… - довольно протянул он. - Понятым видно? Фиксируем, - и он начал деловито и споро диктовать примостившемуся на краешке стола штатскому. - Пистолет ТТ, калибр - девять миллиметров, одна обойма, восемь патронов… Отчетливый запах пороха. Срочно проверить ствол по нашей картотеке…

Глава 11

В дверь позвонили. Татьяна Николаевна тут же бросилась открывать - вдруг Саня? Уже схватившись за замок, она вспомнила: у сына ведь есть ключи.

- Кто?.. - настороженно спросила она.

Из-за двери послышался голос младшей сестры:

- Тань, это я - Катя!

Татьяна Николаевна открыла дверь. Только шагнув за порог, Катя сразу же обняла сестру.

- Катя, за что мне все это, а? Господи… - еле сдерживая слезы, пожаловалась Татьяна Николаевна.

- Ну-ну-ну, успокойся, сестренка… Успокойся, Тань, слышишь, успокойся…

- Да… Я сейчас, сейчас…

Обнявшись, женщины прошли в большую комнату. Татьяна Николаевна как раз перед самым приходом сестры закончила там убираться после обыска.

- Сестренка, какой у тебя порядок! -восхищенно ахнула Катя. - Какая красотень - прелесть просто! А там тоже самое? - она направилась в комнату Саши.

- Еще лучше, -махнула рукой Татьяна Николаевна.

У сына она убраться еще не успела. Катя открыла дверь и опешила:

- Какой кошмар! Ужас!.. Ладно, садись-ка, Тань, - она деловито освободила два стула и край стола от громоздившейся на них Сашиной одежды. - От Саньки ничего нет?..

- Нет, - покачала головой женщина, - Кать, я с ума схожу - где он, что с ним, ничего не знаю…

- Вот, сядь и слушай.

Татьяна Николаевна опустилась на стул. Катя сняла плащ и села напротив нее.

- Так, слушай меня внимательно! Танюшечка, я понимаю, что надо больше, но это все, что у меня есть, - и она принялась выкладывать из сумочки на стол деньги -три тугие пачки в банковской упаковке. - Этого, конечно, мало, но больше у меня, честное слово, нету…

- Что это?.. Зачем? - нахмурилась Татьяна Николаевна.

- Танечка, тебе нужно нанять хорошего адвоката, - Катя взяла ее за руки и строго посмотрела в глаза. - Очень хорошего, понимаешь? А еще лучше - дать следствию. Но адвоката - дешевле.

- Какой адвокат? Зачем нам адвокат? Мой сын никого не убивал, я не верю! - вспыхнув, встала со стула Сашина мать.

- Таня, а я вот сижу у тебя на стуле и вся из себя верю, да?! - возмущенно всплеснула руками Катя. - Ну что ты такое говоришь?! Ты такая странная, вообще!

- Ну не мог он!

- И я говорю - не мог! Конечно, не мог! Но они-то по-другому думают! - сестра тоже встала и подошла к ней вплотную. - Танечка, ты смотри на вещи реально… Погоди, погоди, не перебивай! Я тоже ни капельки не верю, что мой любимый племянник кого-то убил, но сейчас-то совсем не это главное! Саньку спасать надо… Я тут посоветовалась кое с кем, и мне пообещали свести тебя с известным адвокатом…

Татьяна Николаевна взяла со стола деньги, пересчитала и подняла на сестру испуганные глаза:

-Но это же такие деньги, Кать… Ужас!..

- Это для тебя деньги! -усмехнулась она. - И для тебя ужас! А для адвоката - тьфу! Он за такую сумму даже задницу свою от стула не оторвет.

- Ну а сколько же надо-то?

- В пять раз больше, - отчеканила Катя.

- Да ты что, смеешься?! - оторопела Татьяна Николаевна. - Где ж я такие деньги возьму?!..

- Надо занять, Танюша, - решительно заявила сестра. - Ты можешь занять у кого-нибудь?

- У кого?!

- Подумай, не торопись.

- Да у меня нет ни одного богатого! - покачала головой она. - Нет, Кать, столько мне никто никогда не даст…

- Тань, ты не говори "нет". Ты сначала подумай хорошенько… Ну давай, давай, соображай…

Татьяна Николаевна потерянно молчала.

- Ну?.. Навожу на мысль: у Саньки друзья есть? Ну?.. У них родители есть? Ну?.. У Холмогорова отец, между прочим, большая шишка. Членкор!

- Да я с ним, можно сказать, не знакома. Раньше, давно, встречались пару раз на родительских собраниях… Так когда это было? Я даже имени его не помню… Ростислав…

- Юрий Ростиславович… -подсказала Катя и пододвинула ей телефонный аппарат. - Вот что, сестренка: садись, бери телефон и звони!

- Но у меня нет их телефона!

Катя наигранно вздохнула, жестом фокусника вытащила из кармана записную книжку и протянула ее своей растерянной и непрактичной сестре.

- Прошу!..

Татьяна Николаевна с удивлением посмотрела на Катю — похоже, у той еще до прихода сюда все уже было продумано, взвешено и подготовлено.

- Откуда у тебя их телефон?

- От верблюда! - хмыкнула сестра и сняла с аппарата трубку. - Давай, звони, говорю!

Пока все еще сомневающаяся Татьяна Николаевна подносила трубку к уху, ее сестра уже успела набрать нужный номер.

- Алло, здравствуйте, это квартира Холмогоровых? Можно мне поговорить с Юрием Ростиславовичем?.. Спасибо, до свидания, - пробормотала Татьяна Николаевна и протянула трубку сестре.

Та быстро поднесла ее к уху и, услышав сигнал отбоя, положила на аппарат.

- Ну?

- Сказали, будет через два часа…

- Слушай, Тань, я такая голодная! - вдруг пожаловалась Катя. - По-моему, я перенервничала… Пойдем-ка, покормишь меня! А кто сказал-то?

- Жена его, наверное… - задумчиво ответила Татьяна Николаевна, покорно следуя за сестрой на кухню. - Вообще-то она Космосу не родная, мачеха.

- Молодая? Ну-у, понятно! -подняла брови Катя. - Врёт, небось!.. Как пить дать врёт! Вот что я тебе скажу, мать! Ты им больше не звони, а собирайся-ка и поезжай сама! Адрес у меня есть.

Катя аккуратно отодвинула в сторонку задумавшуюся сестру и открыла дверцу холодильника.

- Нет, Кать, неудобно, - с сомнением покачала головой Татьяна Николаевна.

- Что значит "неудобно»?.. - возмутилась сестра, засовывая в рот кусок колбасы. - Наоборот очень даже удобно!.. Приедешь как снег на голову, тогда уж они никак не отвертятся. А хочешь, я с тобой поеду?

Татьяна Николаевна представила на секунду, что может наговорить у Холмогоровых ее невоздержанная на язык сестрица, и решительно отказалась:

- Нет, Кать, я одна.

- Ну и правильно, - тут же согласилась сестра, открывая пакет-пирамидку с кефиром. - Тем более что я и сама не хотела. Я лучше у Саньки в комнате уберусь.