Бордель "Черная роза"

Глава 1

Шарлотта впихнула грудь в тугой корсет и попыталась вздохнуть, но воздуха едва хватило. Она потянула веревки, намереваясь расслабить их как можно скорее. В Чикаго предостаточно возможностей умереть раньше времени, еще не хватало проститься с жизнью так глупо.

– Нет-нет-нет! – к ней подошла Рыжая Кора и дернула за шнуровку так резко, что Шарлотта пискнула от боли. – Талия должна быть тонкой, а грудь вываливаться наружу! Ох, глупышка Шелли, тебя еще учить и учить.

– Но я задыхаюсь! – Шарлотта отпихнула ее и оперлась обеими руками на туалетный столик, заваленный грязными косметическими пузырьками. – Кто придумал эти дерьмовые правила?

– Тебе позвать Дороти? – Кора усмехнулась. – Она быстро вправит тебе мозги. К тому же деньги не выпадают из плотного корсета. Сунула под ткань, и будь спокойна. И за грудь никто не схватит без позволения. Видишь, сколько плюсов?

Рыжая Кора откровенно над ней насмехалось, что не удивительно. Многие девочки в борделе «Черная роза» откровенно злились на Шарлотту. И причин для этого было множество. Во-первых, Дороти позволила ей не работать с клиентами, пока той не исполнится восемнадцать, и вот ей уже почти двадцать, а она по-прежнему только танцует, пока остальные отдуваются в номерах. Во-вторых, Дороти слишком привязана к ней, а это чревато последствиями для всех остальных. Почему одни должны заслуживать расположения хозяйки, а другие получать его просто так? Ну и в-третьих, Шарлотта была слишком мила и очаровательна, и все клиенты мечтали подмять ее под себя и попробовать, какая она на вкус. Но вместе с тем они несколько лет жили одной семьей и привыкли друг к другу. Дороти всегда их учила держаться вместе, потому что иначе им не выжить.

– Скоро начинаем, – в комнату зашла Жизель и закурила. – Сегодня будет жарко, зал уже почти битком.

Она выпустила в потолок густое облако дыма и закашлялась.

– Тебе нужно сходить к врачу, – Шарлотта помахала руками. – Кашель держится уже не первый месяц.

– Спасибо за заботу, но я как-нибудь без тебя разберусь. Дороти сказала, что у тебя сегодня первый день? – Жизель снова затянулась и свернула ярко-красные губы трубочкой. На ее лице играла довольная ухмылка.

– Я еще не решила… – промямлила Шарлотта, будто у нее было право что-то решать. Дороти и так дала ей слишком много времени.

Жизель расхохоталась, а потом согнулась пополам, стуча себя кулаком по груди. На ее глазах проступили слезы.

– Сегодня будут объявлены торги за твою невинность, глупенькая Шелли! Так что молись, чтобы твоим первым мужчиной не стал какой-нибудь пузатый пьяный урод. Вот и все, о чем тебе следует думать.

– Я сама выберу из желающих, – Шарлотта сунула палец между затяжками корсета и потянула на себя, освобождая хоть капельку пространства. – Дороти мне позволит, она сжалится надо мной.

– Ну-ну, – Жизель затушила сигарету, встала перед зеркалом, взяла пуховку и прошлась ей по блестящему от пота лицу. – Надейся, конечно, что тебе еще остается? Может скоро ты перестанешь быть такой наивной?

– С чего бы мне перестать?

– Разочарования, боль, злость – все это здорово отрезвляет. Уж не знаю, ради чего Дороти так тебя оберегала все эти годы. Жизнь суровая штука, и, чем раньше ты об этом узнаешь, тем проще будет приспособиться. В любом случае, завтра утром ты будешь ненавидеть весь мир, так что я буду держаться от тебя подальше!

Жизель завиляла тощими бедрами и пошла к выходу. Дороти говорила, что она вроде как француженка, но никогда не была во Франции, а родилась в Америке. А еще Дороти говорила, что у Жизель дерьмовый характер и слишком тяжелая судьба – она рано осталась сиротой, несколько раз меняла семьи и начала работать в четырнадцать лет. Поэтому публичный дом оказался для нее раем – тепло, светло, сытно и работа не пыльная – так говорила сама Жизель, когда перебирала виски и ее тянуло на откровения.

Шарлотта посмотрела на себя в зеркало. Выглядела она как всегда, ничего особо не поменялось, если не считать корсета, но в глазах поселился страх. Первая ночь с мужчиной – это серьезный шаг, который просто нужно пережить и перетерпеть.

Из зала донеслась громкая музыка, значит девочки начали танцевать. Но она выйдет чуть позже. Ей нужно время, чтобы собраться с духом и переступить через себя.

Шарлотта раздула ноздри, поджала губы и начала спешно расшнуровываться. Где ее привычное красное платье? У нее и так тонкая талия и торчащая небольшая грудь, зачем ей задирать ее до подбородка?

Она переоделась и рассчитывала немного успокоиться, но ничего не изменилось – внутри нее назревала буря, готовая вырваться на свободу в любой момент. Пять лет она живет в борделе. Пять лет собственными глазами видит, как клиенты лапают ее подруг. Своими ушами слышит стоны, крики и скрипы хлипких кроватей в номерах. И никто еще не умер. Значит, и она не умрет.

Помимо сигарет, которые Жизель не выпускала изо рта, у нее было еще одно пристрастие – виски. И в гримерной обязательно была припрятана початая бутылка, украденная из бара. Шарлотта редко выпивала, но сейчас она хотела найти в нескольких глотках утешение.

Глава 2

– Отличная новость? – переспросила Шарлотта и упала на груду платьев, все еще держа бутылку в руках. Подол задрался, обнажая стройные ножки. – Ты решила найти мне мужа? А, нет, это слишком. Ты решила дать мне еще немного времени?

Дороти смотрела на нее, как на умалишенную, и Шарлотта закатилась от смеха, быстро перетекшего в истерику.

– Гораздо лучше, – спокойно ответила Дороти. – Я нашла приличного клиента, который готов выложить за вечер с тобой кругленькую сумму. И он и правда приличный. Без шуток.

Шарлотта перестала смеяться. Она села, расставила ноги и начала мизинцем убирать слезы из уголков глаз.

– А если я не хочу? – она не смотрела на Дороти, потому что до смерти боялась встретиться с ней взглядом. – Если я еще не готова?

– А если я скажу тебе, что вышвырну на улицу, потому что устала тебя кормить? Или, скажем, отдам тебя шайке Мэйзи? Помнишь, что они сделали с нашей Мэй? Она три дня не могла встать с постели, а потом неделю не работа, потому что эти уроды разодрали ей промежность. Ты этого хочешь? Зачем я только трачу на тебя время!

– Потому что ты меня любишь, – Шарлотта опустила голову и ссутулилась.

– Я никого не люблю, – отрезала Дороти. – Я умею только терпеть. И сейчас мое терпение на исходе! Это всего лишь секс, Шелли. Станцуешь перед ним, от тебя захочет, пощупает, завалит на кровать и сделает свое дело. Зачастую все занимает от силы пятнадцать минут вместе с подготовкой. И ты станешь одной из нас.

– Одной из вас… – протянула Шарлотта, растягивая каждое слово. – Я и так одна из вас. Не хочу сдохнуть в борделе.

– Проваливай отсюда и сдохни под забором! – Дороти выхватила у нее бутылку, снесла крышку и сделала три больших глотка. Ее щеки раскраснелись, она оскалилась и выпустила из груди воздух. – Только там не будет меня. И некому будет тебя защитить. И ты точно не умрешь невинной – тебя трахнет каждый, кто встретится на пути. Причем бесплатно! Ты в Чикаго, глупая. И у тебя никого нет, кроме нас. Кроме меня. Так что заткнись и слушайся.

– Кто он? – Шарлотта подняла глаза.

– Мистер Стюарт, бывший банкир. Разорился, но сумел сохранить часть состояния. Влиятельный, не урод. И главное – он давно хочет тебя и готов заплатить тройную цену от той, которую я планировала заработать. Половина, разумеется, твоя.

– Что мне делать? Девочки ничего не могут рассказать, все насмехаются. Как себя вести?

– Это уже другой разговор, – Дороти явно испытала облегчение. – Ты должна показать ему себя. Крутись, извивайся, играй, смейся. Не бойся трогать его, это важно. Клиенты идут к нам за тем, что не получают дома. Ясно тебе?

Шарлотта кивнула. Ей ничего не было ясно, но она поняла, что все равно не поймет, пока сама не попробует.

– Через пять минут ты должна быть в зале. Я покажу тебе его. Как только он захочет тебя увести, ты пойдешь с ним.

Дороти ушла, оставив ее одну.

– Итак, мистер чертов Стюарт, – Шарлотта подошла к зеркалу, посмотрела на свое отражение и обнажила зубы, разглядывая, не застряло ли в них что-нибудь.

Дороти приучила ее так делать. И еще много чего полезного, что вполне могло пригодиться для шлюхи. Например, брить острым лезвием волосы на теле, тщательно мыться, смеяться, когда совсем не смешно, изящно двигать руками, выставлять вперед одну ножку, держать спину прямо, вилять бедрами и так проникновенно смотреть в глаза, чтобы денежки из чужого кармана плавно перетекали в твой собственный.

Из всего вышеперечисленного Дороти блестяще справлялась только с последним. К своим пятидесяти годам она растолстела, покрылась морщинами и вела себя, как главарь шайки по продаже контрабанды. Но она могла защитить свое заведение и своих девочек.

Сегодня Шарлотта заработает свои первые деньги. И сделает она это телом. Что ж, оставалось надеяться, что мистер Стюарт не подведет и не разочарует.

В комнатку влетела Люсиль, пытаясь отдышаться.

– Ну и жара, – она села за стол и взяла салфетку. – А ты чего здесь?

– Скоро пойду. У меня сегодня первый клиент.

– Правда? – Люсиль обрадовалась. – Кто-то конкретный или как повезет?

– Мистер Стюарт, банкир, – ответила Шарлотта.

– Ох, какая удача! Я была с ним несколько раз! И это что-то!

– Да? – Шарлотта опустилась перед стулом на колени и вцепилась Люси в руку. – Расскажи!

– У него большой член, даже слишком, поэтому тебе может быть не очень приятно, – предупредила Люси. – Попроси его быть джентльменом, он это умеет. А еще он обожает, когда женщины ласкают его язычком. Иногда он вполне довольствуется только этим. Но не с тобой, ведь ты – настоящая добыча. Ладно, я побежала, у меня уже очередь из клиентов, а я с тобой болтаю!

Глава 3

Зал утопал в дыму. Все столики были заняты под завязку. Чарли едва успевал обслуживать желающих купить выпивку. Особо нетерпеливые и недовольные висели на барной стойке, обзывая беднягу последними словами.

– Где мой виски, идиот? – толстяк с седой бородой и в старой потрепанной рубашке стукнул мозолистым кулаком по деревянной столешнице. Шляпа на его голове сползла набекрень, и у него не было ни единого шанса вернуться в ней домой.

– Зачем так нервничать, малыш? – к нему подошла Мэй и обняла за плечи. Ее черные волосы блестели в свете желтых потолочных ламп, и без того черные раскосые глаза были обведены угольным карандашом, алые влажные губы приоткрылись, а маленький розовый язычок скользнул в уголок рта.

– Пошла вон, проклятая шлюха! – закричал жирдяй и отпихнул ее с такой силой, что бедняжка Мэй полетела на пол.

Подол ее розового платья задрался, обнажая зад, и довольные посетители освистали ее и начали выкрикивать всякие гадости.

Чарли поставил на стойку бокал с виски. Мужчина выпил его залпом и вытерся рукавом.

– Проблемы, Чейз? – обратился к нему работяга, молча и терпеливо ожидающий свою порцию.

– Тебе тоже в морду дать, а? – Чейз раздраженно оскалился. – Я все проиграл на этих проклятых ставках! Что я скажу жене? Что принесу домой?

– Декстер Шоу надрал зад Мэйзи! – выкрикнул кто-то из толпы, и по бару прокатился гул. Одни радовались, другие же разочарованно вздыхали.

– Надо было ставить на Шоу, дружище!

– Шоу скоро подохнет, как собака!

– Будь проклят этот щенок!

Шарлотта протиснулась между плотной толпой к сцене. Она искала глазами Дороти, но так и не увидела свою хозяйку.

Зато девочки танцевали, завлекая посетителей и призывая их раскошелиться. Мэй подтолкнула ее вперед.

– Шевелись, Шелли! – по ее подбородку стекала капелька крови. Она собрала ее пальцем и сунула в рот. – Чертов урод! Чудо, что я не сломала себе ноги! Крови больше нет?

– Нет, – Шарлотта подалась вперед, чтобы получше рассмотреть.

– Ну и прекрасно!

Они с Мэй вышли на сцену и натянули на лица улыбки. У каждой из них было свое место, нельзя было мешать друг другу. Шарлотта направилась в свой уголок, но Рыжая Кора схватила ее за локоть и толкнула в самый центр сцены.

– Дороти велела, – сказала она одними губами и подмигнула.

Шарлотта знала, ради чего. Сегодня она здесь звезда.

– Смотрите, белобрысая Шелли!

– Какая аппетитная сука!

– Кто сегодня трахнет малышку Шелли?

Крики сопровождались смехом и хлопками. Шарлотта усмехнулась и вздернула подбородок. Сейчас она покажет этим ублюдкам то, что они никогда не смогут оплатить!

Музыканты ютились за сценой, и посетители практически их не видели – это было не только грамотное решение Дороти, но и условия нанятых развлекал, которые устали терпеть побои от пьяной публики и чинить музыкальные инструменты.

Шарлотта помахала им, и бешеный ритм тут же сменился на плавный и медленный. Она обожала танцевать. Будь у нее выбор, она уехала бы с кочевой труппой артистов и выступала по всей Америке. Но у нее не было выбора.

Музыка впивалась в тело острым ритмом саксофона. Шарлотта откинула голову, и все ее существо отозвалось этому ритму первым, сокрушительным ударом бедра.

Движение было резким, точным, как щелчок затвора. Бахрома на красном платье взметнулась, обнажив ослепительную полосу кожи выше чулка. В зале завыли – свист оглушал, нервировал, дразнил. Она не проигнорировала – подошла к краю сцены и вытянула руки, словно пыталась приласкать каждого своего зрителя.

– Показы задницу, Шелли!

– Давай, детка, раздевайся!

– Я трахну тебя!

Она замедлилась. Руки отделились от тела, стали жить своей жизнью. Они скользили по бокам, по животу, по ребрам, будто проверяя границы. Ладонь легла на горло, почувствовала пульс, и медленно, очень медленно, поползла вниз по вырезу платья. Движение было не просьбой, а демонстрацией. Смотрите, чего вы никогда не коснетесь, нищие извращенцы...

Она повернулась спиной к залу. Лопатки напряглись под атласной тканью. Ее позвоночник стал волной – медленный, изящный изгиб от копчика до шеи. Она оглянулась через плечо. Взгляд был нежным, наивным и таким невинным, что Шарлотта готова была спорить – несколько членов напряглись под действием одних только ее глаз.

Музыка нарастала. Она вновь закружилась, бахрома взвилась смерчем вокруг ее ног. Руки взметнулись вверх, пальцы вцепились в светлые длинные волосы, запрокидывая голову. Горло было обнажено, уязвимо, но поза кричала не о покорности, а о владении. Она владела этим светом, этим дымом, этими криками, этими мужчинами, но не принадлежала никому. Она мечта, и ей нравилось ею быть.

Шарлотта прищурилась и всмотрелась в зал. Довольная Дороти стояла у стены и общалась с мужчиной. Он был хорошо одет, не молод и не стар, не красавец, но и не урод.

«А вот и большой член», – догадалась Шарлотта и выдохнула с облегчением.