Борьба за будущее: Интроекция

Что-то типа предисловия

Что-то типа предисловия:

Дамы и господа, хочу вас сразу же предупредить, что жанры психология, ангст и драма выставлены не просто так. Будьте внимательны.

Ещё на что я хотел бы обратить внимание — действие происходит в Японии и про японцев. Помните об этом. Многие детали и моменты, которые присущи японскому менталитету, обществу и быту я, конечно же, старался адаптировать для лучшего восприятия. Но абсолютно всё адаптировать невозможно, да и не нужно. Например, большинство японских именных суффиксов, которые чаще всего используются в быту, такие как –кун, –чан, –сан и прочие, были оставлены. В свою очередь именные суффиксы, подразумевающие звание и должность, были переведены и адаптированы, так как они достаточно узкоспециализированы.

В том числе учтите, что все совпадения с реальными именами, названиями, местами и событиями случайны. А, хотя, кого я обманываю? Все совпадения, конечно же, намерены и легко гуглятся.

Приятного чтения, надеюсь я смогу доставить вам немного удовольствия :-)

Пролог

Пролог

Приложение 87 к документу «О расследовании глобального катаклизма, произошедшего 13 сентября 2000 года», составленному специальной комиссией при Конгрессе Соединённых Штатов.

Выдержка из переговоров экипажа спейс-шаттла «Атлантис» миссии STS-106, зафиксированных 13 сентября 2000 года в момент наблюдения аномалии.

Миссия STS-106 заключалась в доставке грузов, оборудования и систем связи на строящуюся международную космическую станцию, а также в подготовке станции к принятию первого экипажа в ноябре того же года.

В экипаж миссии STS-106 входили:

— капитан Терренс Уилкат [T.WILCUTT];

— пилот Скотт Олтман [S.ALTMAN];

— специалист полёта Эдвард Лу [E.LU];

— специалист полёта Борис Моруков [B.MORUKOV];

— специалист полёта Ричард Мастраккио [R.MASTRACCHIO];

— специалист полёта Дэниэл Бербенк [D.BURBANK];

— специалист полёта Юрий Моленченко [Y.MALENCHENKO].

С экипажем STS-106 в зафиксированное время вели радиообмен с Земли:

— Центр управления полётами в Космическом центре NASA [MCC];

— Командование воздушно-космической обороны Северной Америки [NRD].

MCC: «Атлантис», тут нас из национальной службы метеорологии просят о маленькой услуге. Найдётся пару минут? Как поняли?

T.WILCUTT: «Хьюстон», вас поняли. Что им нужно?

MCC: Они просят проследить за климатическими изменениями над Антарктидой и, по возможности, сделать несколько фотографий.

T.WILCUTT: Вас понял, сделаем. Олтман, не виси без дела, щёлкни пару фотографий.

S.ALTMAN: Понял, кэп.

T.WILCUTT: Лу, что у нас по графику?

E.LU: Нам ещё минут двенадцать монтировать систему связи. Потом с Борисом займёмся прокладкой кабелей от «Зари» до «Звезды», это часа два.

T.WILCUTT: Даю пятнадцать на связь. Нужно всё сделать идеально. Не хотелось бы, чтобы в ноябре наши парни оказались без связи с Землёй.

E.LU: Будет сделано, кэп!

S.ALTMAN: Как там в открытом космосе?

E.LU: Незабываемо!

R.MASTRACCHIO: Кэп, у нас с Юрием возникли небольшие проблемы со спейсхабом, нужно дополнительные сорок минут.

T.WILCUTT: Какого рода проблемы, Рич?

Y.MALENCHENKO: На самом деле проблема — мышь, которая хочет казаться слоном, капитан. Во время транспортировки РЛ-100 немного погнулся, и «Юнити» может остаться без навесного оборудования.

T.WILCUTT: Понял. Лу, как освободишься, помоги Ричу и Юрию.

E.LU: Понял, кэп. С вас пиво.

T.WILCUTT: Не обольщайся.

MCC: «Атлантис», как там погода?

S.ALTMAN: Погода стабильно ухудшается. Формируется циклон. Что-то ещё?

MCC: Аномалий не замечено?

S.ALTMAN: Повторите, «Хьюстон».

MCC: Погодных аномалий над Антарктидой не замечено?

S.ALTMAN: Я не эксперт, но циклон и вправду формируется слишком быстро. Прямо на глазах. Как поняли?

MCC: Вас поняли. «Атлантис», продолжайте следить за ситуацией.

T.WILCUTT: Олтман, теперь ты у нас главный синоптик.

S.ALTMAN: Спасибо, кэп, буду требовать за сверхурочные.

Y.MALENCHENKO: Командир, я, может, тоже не эксперт, но над Антарктидой и вправду аномалия.

T.WILCUTT: Поясни, Юрий.

Y.MALENCHENKO: Ну, по часовой он вертится?

S.ALTMAN: Никак нет.

Y.MALENCHENKO: То есть ты видишь, как он движется?

S.ALTMAN: Подтверждаю. И делаю фотки для умников с Земли.

Y.MALENCHENKO: Вот. Циклоны в южном полушарии двигаются по часовой. А внетропические настолько большие и долго формируются, что за пару секунд определить направление проблематично.

S.ALTMAN: Да что там направление — я вижу, как он разрастается.

T.WILCUTT: «Хьюстон», подтверждаем наличие аномалии. Как поняли?

MCC: Принято, «Атлантис». Продолжайте держать нас в курсе.

T.WILCUTT: Олтман, докладывай всё, что видишь.

S.ALTMAN: Понял, кэп. Ну, циклон был в пару сотен миль в диаметре. Сейчас он уже в три сотни, не меньше. Заметное вращение невооружённым глазом. Карман очень узкий. Что-то ещё?

MCC: Насколько узкий карман?

S.ALTMAN: На глаз так не больше тридцати миль, без объектива его даже не увидишь толком. А, ещё, «Хьюстон». Я вижу слабые вспышки, похоже, это молнии.

MCC: «Атлантис», повторите последнее.

S.ALTMAN: Молнии, «Хьюстон», я вижу молнии. Как поняли?

MCC: …

S.ALTMAN: «Хьюстон»?

Глава 1. Пробуждение

Глава 1. Пробуждение

Можно ли назвать встречу во сне с дорогими тебе и давно потерянными людьми кошмаром? Ты переполняешься радостью и счастьем, что тебе дали шанс повидаться с драгоценным человеком. Его образ со временем расплылся, позабылись ощущения от прикосновений. Воображение, дорисовывая стёртые памятью детали, идеализирует человека. И он предстаёт перед тобой словно ангел во плоти, который хочет о чём-то поведать. О чём-то важном, что не смог передать при жизни. Кошмар же в том, что подобные долгожданные и опьяняющие встречи длятся безумно короткое время. Стремишься ухватиться за каждый миг, деталь, чтобы всё досконально запомнить… И мальчик тоже отчаянно старался.

— Ты уверена? — откуда-то издали слышался голос незнакомого мужчины.

— Наш мир рано или поздно рухнет, а я не хочу потерять и его — больше я такого не допущу, — уверенно ответила женщина, державшая мальчика на руках. Мальчик ничего не понимал. Или не хотел понимать. Ему было всё равно, о чём говорит женщина, он был рад снова оказаться рядом с ней, рядом с самым дорогим человеком на свете. Пусть она расплывается в его глазах, пусть говорит о непонятных вещах. Пусть в этом мирке ничего нет, кроме ослепительного света вокруг, смутного силуэта мужчины и идеализированного образа женщины. Главное — она снова с ним.

— Ты же сама понимаешь, кому бросаешь вызов: старому порядку, а также рождающемуся новому. И конечно же, ей. Особенно ей. Если она пробудится…

— Поэтому я создам мир, в котором ей не будет места. Мир, в котором мой сын будет счастлив. — Мальчик потянулся своими крохотными ручками к лицу женщины, на что она улыбнулась, вложив всю материнскую любовь.

— Замахиваешься на убийство Бога.

При упоминании последнего слова мальчик почувствовал что-то нехорошее, будто его маленький мирок подёрнуло рябью. Невидимые волны пробежались вокруг. В пространстве нагнеталось негодующее чувство. Где-то далеко с нарастающим грохотом зазвучали колокола.

Бом-бом-бом-бом.

— Она не бог и не вправе за нас решать, — твёрдо ответила женщина, но приятный мирок мальчика возвращаться в обычное состояние не спешил. Он искажался, трескался мириадами паутинок. Мальчик пытался ухватиться за ускользающий образ женщины, но стекло перед ним продолжало ломаться, а звук колоколов всё усиливался и усиливался.

Бом-бом-бом-бом.

— У комитета иное мнение.

— Они не знают того, что знаю я.

Неприятные, всепоглощающие образы хлынули в голову мальчика. Он противился им, не хотел смотреть на них. Не хотел вспоминать.

Бом-бом-бом-бом.

— Пожалей своего мужа, ещё одну утрату он не выдержит.

— Он сильный и всё сделает ради меня.

Перед глазами вспышкой проносятся давно забытые и причиняющие боль образы: лаборатория, множество мельтешащих силуэтов, отец в лабораторном халате. Отец, который застыл. Отец, позабывший сына. Отец, пребывающий в ужасе от очередной утраты. Отец, потерявший всё.

Бом-бом-бом-бом.

— А сын?

— Он поймёт, когда мы снова встретимся.

Последние слова разлились эхом в голове мальчика, и он никак не мог разобраться, что именно должен понять. Нет, он ничего не хотел понимать, а хотел просто остаться со своей мамой. Разве это много? Почему он должен с ней расстаться, чтобы потом встретиться? В чём смысл?

Бом-бом-бом-бом.

Ослепительный белый свет гас, наступала непроглядная тьма. Силуэт мужчины пропал, на его месте зажглись два маленьких красных огонька, словно из темени кто-то беспристрастно глядит на них.

«Очнись», — промелькнули не слова, а чья-то мысль в голове мальчика.

Бом-бом-бом-бом.

— Прости меня, — пробормотала женщина мальчику, после чего её образ быстро начал расплываться. Мальчик попытался снова дотронуться до её лица, но пальцы предательски скользнули по растрескавшемуся стеклу, на котором остались разводы от крови. Его собственной крови.

Бом-бом-бом-бом.

«Вернись», — снова мысль незнакомца вторглась.

— Всё будет хорошо, сокровище моё, — женщина подтолкнула мальчика, и он поплыл в тёмном пространстве в сторону красных огоньков. Он видел, как в её решительном взгляде промелькнула тень сожаления. Будто она хотела ему ещё что-то сказать, поведать, какую судьбу уготовила для собственного сына, но не могла решиться. И только громоподобный звон колоколов плавно превращался в противный писк.

Бом-бом-бо-бо.

«Время пришло».

Женщина растворилась в пространстве, и мальчик попытался закричать, но всё тщетно — даже писка издать не смог. Он потянулся в пустоту, но непреодолимая сила его сковала.

Бо-би-би-пи.

Мальчик хотел снова увидеть женщину. Он хотел ещё немного побыть со своей мамой. Но оглушительный писк в голове нарастал, требуя к себе внимания.

Пи-пи-пи-пи.

Что-то упрямо старалось вытянуть его из глубокого сна, словно тряся его разум обеими руками и матерясь благим матом. Громко и противно.

Пи-пи-пи-пи.

Он всё цеплялся за ускользающий приятный сон, стараясь не обращать внимания на мерзкое пиканье. Оно будто устремилось из дальних уголков вселенной прямо ему в голову.

Пи-пи-пи-пи.

«Надо заставить его заткнуться».

Парень попытался реализовать эту первую после сна мысль. Лениво потянулся к источнику противного шума в надежде заткнуть нарушителя тишины. Некоторое время пытался вслепую нащупать предательский будильник на тумбочке.

Пи-пи-пи-пи.

«Да чтоб тебя!»

Пи-пи-пи-пи.

Глава 2.1 Ты одинок

Глава 2. Ты не одинок

Синдзи в какой-то мере даже нравилось учиться. У него не было особой тяги к знаниям, он предпочитал плыть по течению. И учёба позволяла отвлечься от своих мыслей и сконцентрироваться на чём-то другом, что не вызывало бы у него беспокойства. Голова работала с такой частотой, а память настолько забивалась различной информацией, что ничего не оставалось для плохих воспоминаний. Уносясь течением в запутанную историю, в мир магических цифр, восходя на горы и пересекая океаны, познавая всю глубину японского языка, он забывал о своих проблемах. В эти моменты ему не приходилось задумываться о смысле существования и чем заняться в будущем, не нужно было стараться понять самого себя. Преподаватели и учебная программа всё делали за него — вычищали лишнее и наполняли чашу совсем иной информацией. Поэтому Синдзи хорошо слушал и вникал, схватывал на лету и быстро находил решение за счёт своей высокой концентрации на предмете. Отсюда отличная успеваемость. Нет, он не был круглым отличником, но его знаний было достаточно, чтобы помогать одноклассникам с домашними заданиями и различными задачками. Не то чтобы Синдзи нравилось помогать и делать чужую работу — он опять-таки просто плыл по течению. Ещё одна возможность забыться.

Кому юноша рад был помочь, так это Мане. Парню мало с кем в классе удалось за этот год по-настоящему подружиться. Ему это всегда давалось с трудом, да и не стремился особо. Киришима сама с ним первой заговорила в своё время из практических соображений. Ведь они в классе были единственные, кто посещал кружок классической музыки. Слово за слово — и они стали друзьями, которые редко друг от друга отходили.

После обеда на большой перемене Мана, подойдя к его парте, внезапно спросила:

— Син-кун, ты никогда не задумывался, почему тебя никто не трогает?

Синдзи удивился вопросу и снял наушники.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, не пытались издеваться. Не пойми меня неправильно, но над такими, как ты, часто издеваются. И наш класс не исключение — вон, Номуре постоянно достаётся.

— Может, боятся брата? — пожал плечами парень. Его это особо не интересовало. Но девушка отставать не собиралась.

— Нет. Просто ты безотказный, — ответила она притворно равнодушно. — Всегда всё сделаешь, о чём бы тебя ни попросили. Хорошо, что пока не заставляли прыгать с третьего этажа, а то, боюсь, ты и это выполнишь.

— Ну, извини меня, что я такой. Честно. Ты хочешь, чтобы я изменился?

— Изменился? Нет, ты мне нравишься такой, какой ты есть. Потому я стараюсь как можно реже что-либо просить у тебя, чтобы не стать похожей на остальных эгоистов.

— Не похожа, — заверил он её и расплылся в улыбке. — Честно говоря, я даже рад, когда ты у меня что-то просишь. Мне самому приятно тебе помогать.

— Тогда, — она немного замялась, набираясь смелости, — с твоего позволения я тебя сегодня после занятий в кружке напрягу. Маленький сюрприз, Икари Синдзи.

Она легко щёлкнула парня по носу. Впрочем, тому больше не понравился не щелчок по носу, а упоминание его фамилии. Это сразу напомнило ему отца.

— Не очень люблю сюрпризы. Надеюсь, это не очередная твоя сумасбродная идея? Отоя тоже участвует?

— Отоя-кун? Нет-нет. Ничего такого. Я думаю, обойдёмся без него и он не обидится. Поэтому можешь ему написать, чтобы нас не ждал после занятий.

Синдзи снова пожал плечами и достал старый, но проверенный временем телефон-раскладушку «Samsung». Через него нельзя было выйти в интернет, поиграть в современные игры или послушать музыку. Это была типичная и простая звонилка. На ней висел ничем не примечательный брелок в виде чёрной кошечки. На первый взгляд не имевшая ценности безделушка была подарком от Маны в знак благодарности: на прошлом школьном фестивале Синдзи натурально выручил Киришиму с нахлынувшими на неё делами и заботами.

 Пока юноша набирал сообщение брату, Мана пониженным голосом продолжила объясняться.

— Я просто хочу… сделать выбор. — Она снова запнулась, будто сболтнула лишнего.

— Какой ещё выбор? — отвлёкся от набора юноша.

— Ну, знаешь, будешь смеяться, — она подвинулась поближе, и Синдзи снова почувствовал то самое наслаждение, — мне просто сегодня сон приснился. И как бы он меня натолкнул на идею, что пора что-то менять в моей жизни.

— Ого, круто. И какой выбор?

— В общем, увидишь, Синдзи. Надеюсь, тебе понравится. Я очень на это надеюсь.

С этими словами она быстро ретировалась к своим подружкам. Те стали у неё что-то активно спрашивать, но она лишь с лёгкой улыбкой взглянула на Синдзи. Её щёчки слегка порозовели. Впрочем, тот недоумевал и не догадывался, что у неё на уме. Мана хоть и была милой девушкой, но иногда отличалась эксцентричными поступками, потому юноша давно перестал пытаться понять логику её действий. Тем более удивляться.

Сделать выбор? Небось, она его снова потащит в торговый центр для выбора очередного платьица или купальника. (Отою она никогда не брала на шопинг, потому что тот непременно станет заглядывать в примерочную от скуки. Синдзи же был терпелив и лишь изредка бурчал себе под нос.) Но это могло быть и свидание. Тогда, может, Мана имела в виду выбор между братьями? В таком случае у Синдзи нет шансов: Отоя в подобных делах даст сто очков форы ему. Икари нервно усмехнулся: «А ведь уже дал».

После всех занятий Мана и Синдзи направились неспешным шагом в музыкальный кружок. Девушка была на удивление тихой и немногословной. Будто юноша заразил её особым «вирусом самокопания». Киришима погрузилась в собственные размышления, что ей несвойственно, поэтому Синдзи был как на иголках, ведь она в таком состоянии могла отчебучить что угодно.

Глава 2.2

После уборки Мана прильнула к открытому окну, любуясь ранним закатом. Солнце уже клонилось к горизонту, но, несмотря на это, с улицы веяло невыносимой жарой. Погода не оставляла шансов даже на лёгкий ветер.

В комнате было непривычно тихо. Ни музыки, ни разговоров. Только приглушённые звуки доносились из соседних кружков.

— Вот бы здесь остаться! — счастливым голосом протянул Синдзи. Таким он редко бывал.

Мана развернулась спиной к окну. Она явно намеревалась что-то сказать, подбирала подходящие слова.

— И что мы здесь будем делать? Сыграем ещё одну партию?

— Нет, на сегодня хватит. Мне просто понравилось, как здесь сейчас тихо и умиротворённо. И за окном не слышно диких криков бейсболистов: спасибо погоде.

— И мы тут вдвоём. Наедине.

Синдзи кивнул.

— Син-кун, может, это прозвучит как-то некрасиво, — Мана на секунду запнулась, — но тебе нравится Айзава-сан?

Юноша несколько удивился такому вопросу. Нравится ли Айзава ему? Определённо да. Он чувствовал, как к ней его тянет. Но также прекрасно понимал: максимум, что их может связывать, — это дружба. И всё. Уж совсем они с разных планет.

— Ну да, нравится. — Он заметил, как Мана напряглась. — Нравится как человек. Как ты мне нравишься, и я — тебе. Может быть. И вообще, с чего бы такие вопросы?

— Я тебе нравлюсь лишь как человек? — Теперь её щёчки заметно побагровели.

Мана взяла его за руку и подтянула к себе. Он снова испытал те же ощущения, что и утром. Сердце опять начало колотиться. Синдзи уже стал догадываться, о чём именно спрашивает Киришима, и не знал, что ответить. Нравится ли она ему больше, чем просто человек? Как девушка? Мана в последнее время всегда рядом. Ему с ней комфортно, даже когда он в плохом настроении. Более того, с Киришимой юноша оживлялся, отгоняя весь скапливающийся негатив. Определённо он хотел с ней общаться. Может быть, это и есть настоящая любовь, которую он принял за дружбу?

Но что тогда с Отоей? Ему Мана явно нравилась как девушка, а может, он даже и был влюблён. А был ли Синдзи влюблён в Ману, он уже точно сказать не мог. Ответ же надо дать прямо здесь и сейчас. Юноша зажмурился, стараясь представить себя вместе с Маной, как это рисуют во всяких романтических фильмах. Не получилось. Значит, нет? Или он ошибается из-за неопытности? Попытки разобраться в своих чувствах осложнял страх её ранить своим неумением обращаться с девушками. Он боялся, что если они слишком сблизятся, то Синдзи всё испортит и сделает ей больно, а она причинит боль ему. И тем самым они уже вместе причинят боль Отое.

Девушка заметила, как юноша начал нервничать. Она понимала, что Синдзи в замешательстве и ему сложно описать то, что чувствует. Мана решила упростить задачу, скользнув левой рукой по его щеке и прижав его к себе почти вплотную. До него снова донеслось приятное благоухание, которое заставило встрепенуться.

— Знаешь, — она неуверенно улыбнулась, — а ты мне нравишься не только как человек.

Синдзи только и смог тяжело выдохнуть от таких приятных, сладких слов. На большее не хватило.

— И уже очень давно, правда давно. Но ты ничего не замечал, совсем, — Мана продолжала говорить, смущаясь и запинаясь. — А может, и замечал, но не был уверен. Я не знаю, но… я всё ждала, когда ты сделаешь первый шаг. Но… но… в итоге решила сделать его сама. Потому что я больше не могу так, не могу молчать. В-вот.

— А как же Отоя? — пролепетал Синдзи и очень пожалел об этих словах, настолько они были неуместны прямо сейчас. Всё вышло из-под контроля.

— Он тоже… хороший парень. Очень. И чего юлить, — она слегка запнулась, — его я тоже лю… л-люблю.

Мана пристально заглянула в глаза Синдзи. Её милое личико выдавало в ней смятение, растерянность и вместе с тем смелость, которая толкала её выложить абсолютно всё, что у неё на уме.

 — Но я не могу быть одновременно с вами обоими, как бы того ни хотела. Это невыносимо, знаешь ли. Очень. Вы так близки и так далеки от меня. Поэтому я хочу, — она снова запнулась и от волнения вцепилась в свою юбку, — нет, я должна сделать выбор.

Синдзи не знал, что ответить. Ему только что признались. Но одновременно признались заочно и Отое. Юноша даже не знал, радоваться или огорчаться. Что вообще должен в этот момент чувствовать любой другой парень? Что должен сказать и сделать? В глубинах сознания ответа не нашлось.

— Но ты мне первым… п-понравился, — Мана не стала терять инициативу, уловив душевные терзания Синдзи. — И сегодня утром, точнее ещё ночью, во сне, я поняла, с кем хочу быть на самом деле. Прямо вот осенило… понимаешь?

— Получается… — не успел он договорить, как она приставила палец к его рту.

— В-выбор, — закусила она нижнюю губу, — мой… выбор.

Раскрасневшаяся Мана встала на цыпочки, чтобы достать губы Синдзи. Парень поначалу забылся и решил просто отдаться моменту. Но в его голове мелькнул образ, который сыграл роковую роль: он вспомнил, как Отоя смотрел сегодня на Ману, как они держались за руку. И представил, как тому будет больно. Да, сегодня братец намекнул Синдзи, чтобы он действовал. Как бы давая понять, что не будет вмешиваться или чинить препятствия. Но трагедия заключалась в том, что всё же Икари не испытывал никаких романтических чувств к Киришиме. Во всяком случае до этого момента. Поддаться течению настоящего и просто принять девушку? И что потом?..

Юноше невероятного усилия стоило отпрянуть от, казалось, неминуемого сладостного поцелуя. Девушка так и застыла в глупой позе. Недоумение на её лице сменилось разочарованием, а потом и вовсе стыдом. Голова резко опустилась, плечики вжались, а взгляд уткнулся в пол. Она слегка попятилась с набухшими глазами.

Глава 3. Путь к выбору

Глава 3. Путь к выбору

Во что человек должен верить, если его привычный мир в мгновение ока рушится? Что делать человеку? Некоторые впадают в глубокую депрессию, им сложно смириться с горестным фактом, который подбросила судьба. Они в отчаянии вновь и вновь проигрывают в уме роковой момент, представляя, как могли бы поступить иначе. И это происходит до тех пор, пока не придёт осознание — прошлого не изменить. Остаётся только принять. Более сильные, закусив удила, стараются преодолеть препятствия на своём жизненном пути. Даже если они встречаются с неразрешимой проблемой — не останавливаются и не отчаиваются, а двигаются вперёд, не оборачиваясь.

Синдзи не принадлежал ни к тем, ни к другим. Его разум отказывался вспоминать всё то, что произошло за этот чёртов день. Это позволяло ему не утонуть в пучине страданий. Но одновременно юноша не был настолько силён, чтобы предпринимать хоть какие-то осмысленные действия. Для него, как он сам думал, есть одно правильное решение — бежать. Как можно дальше. В надежде, что возникшие проблемы не смогут его нагнать.

Поэтому он нёсся что есть мочи по извилистым дорожкам холмистого лесопарка. Того самого, который рядом с его домом. На крутых поворотах Синдзи то и дело врезался в перила, ограждавшие его от стремительного падения со склона холма. А каким бы ужасным ни был этот день, о суициде юноша не думал. Жить-то он как раз хотел, очень и очень хотел. Особенно чувствовать себя живым, а не просто существовать.

Когда сил бежать уже не было, Синдзи привалился к перилам, переводя дыхание. Лёгкие горели, а ноги умоляли об отдыхе. Голова звенела пустотой — даже на простые мысли сил не осталось. Он глубоко хватал воздух, в горле жутко пересохло, а желудок настоятельно требовал пищи. До юноши дошло, что он пробежал не меньше трёх километров.

Парень огляделся, чтобы понять, где именно он находился.

Солнце уже село, и темнота окутала лесопарк. Правее, на вершине холма, виднелась башня Хигошияма, подсвеченная прожекторами. Её наполовину скрывали кроны деревьев. По левую руку проходил монорельс. Значит, рядом парк развлечений, который примыкал к юго-западной части лесопарка. Но сейчас он наверняка уже был закрыт, так что поживиться каким-нибудь хот-догом или такояки не удастся. Однако если пойти вдоль парка развлечений, то выйдешь прямо к станции метро. А там наверняка можно найти кафе или забегаловку какую-нибудь.

Немного передохнув, Синдзи зашагал к намеченной цели. От сильной усталости он не мог соображать. Сознанием завладели основные животные инстинкты: поесть и отдохнуть. Это всё, что ему требовалось в ближайшее время. И постараться не вспоминать.

Из последних сил юноша еле-еле доковылял до площади у станции метро. Спешившие с работы люди шарахались от него, словно от зомби. Но он на это не обращал никакого внимания. Синдзи остановился в сквере рядом с гигантским памятником горожанам, погибшим и пропавшим без вести во время Удара. Раньше он не понимал, зачем было создавать настолько пугающее изваяние несчастной семьи. Их перекорёженные в агонии лица вселяли ужас. Но именно так и выглядит боль вперемешку с отчаянием. Лишь испытав подобные эмоции, можно понять замысел авторов монумента.

Оглядевшись, юноша заметил «Макдональдс». Откровенно говоря, Синдзи не любил фастфуд, но сейчас выбирать не приходилось…

Сделав внушительный заказ, он плюхнулся за свободный столик. Не сдерживая себя, стал жадно пожирать бургеры из полуфабрикатов. Слишком сладкая булка перемешивалась со слишком жирной котлетой, почти скрывая пластиковый привкус. Не менее жадно парень поглощал колу, разбавленную водой. Холодное и горячее у него в желудке образовало приятно бурливший коктейль. Не успел юноша приняться за второй бургер, как на него внезапно нахлынуло: в один миг вывалились все переживания и вся боль, от которых он так отчаянно убегал. Они схватили его своими цепкими щупальцами и разом погрузили в пучину стыда, отчаяния, злости. Где-то на задворках сначала тлело, а потом разгоралось всё сильнее ещё одно чувство — одиночество.

Преданный, убежавший, одинокий.

Не в силах себя сдерживать, он заплакал. Скупые слёзы потекли по горящим щекам, но жевать парень не переставал — настолько силён был голод. Не менее сильны были нахлынувшие на него чувства, которые поглощали юношу, не отпуская ни на секунду.

К нему подбежала менеджер спросить, всё ли хорошо. Обычная, ничем не примечательная девушка. Синдзи понимал, что это часть её работы, но ему всё равно стало чуть легче от того, что кому-то не наплевать на его горе. Во всяком случае в это хотелось верить. Сотрудница о чём-то лопотала, предлагала помощь. На слове «полиция» Икари встрепенулся. Сделав над собой усилие, он немного успокоился. Менеджер не торопилась уходить, переспросила, не нужна ли помощь. Синдзи заверил девушку, что сейчас он сам придёт в норму. Хотя ему слабо в это верилось, но что поделаешь: вдруг она и вправду вызовет стражей порядка, на всякий случай. Глянув на Икари с недоверием, менеджер всё же ушла по своим делам, оставив того наедине с мыслями. А их было великое множество, и они утягивали его в бездонный колодец неизвестности.

Синдзи не знал, что ему делать. Домой — в чужой дом — возвращаться решительно не собирался. Хотя ему очень хотелось узнать, всё ли в порядке с Маной, однако разговаривать ни с ней, ни с Отоей желания не было. Где-то в глубине сознания что-то требовало убежать ещё дальше, но он не имел представления куда. У него не было друзей в городе, которые смогли бы приютить. Не было родственников, к которым он мог поехать. Бабушка по линии матери очень плохо себя чувствовала после смерти дедушки двумя годами ранее. Да и еле концы с концами сводила, поэтому ехать к ней в Саппоро не было хорошей идеей. А больше родственников матери у него не осталось. По отцовской линии был только дядя Хиро. Но Синдзи не хотел больше видеть ни Отою в частности, ни семью Рокобунги в целом.

Глава 4.1 Резонанс

Глава 4. Резонанс

В 8:47 поезд прибыл на вокзал Мисимы. Юноша никогда не был в этом городе. Внешне он напоминал спальные районы Нагои. Но здесь было и что-то неуловимо другое. Ещё на пересадке в Сидзуоко Синдзи заподозрил неладное: на вокзале настоятельно рекомендовали не ехать в Мисиму, а дождаться дальнейших указаний от властей. Юноша проигнорировал предупреждения и продолжил свой путь.

На первый взгляд Мисима являлся типичным провинциальным городком. У вокзала, что и был его центром, стояли редкие девяти-двенадцатиэтажные офисные здания, а остальные не превышали четырёх этажей. Всем своим видом дома говорили, что бывали времена и лучше. Их явно никто капитально не ремонтировал после Удара. В таком же скверном состоянии оказались и разбитые дороги. Синдзи припомнил, что подобные городки называют депрессивными.

С северо-востока виднелись величественные горы, поглядывавшие на всех свысока. Ни человек, ни Удар не смогли их как-либо изменить, настолько они монументальны. А с юга расположились их младшие братья, которые уже не отличались такой же природной выдержкой, но всё ещё сохраняли своё достоинство и великолепие.

В Мисиме творилась суматоха. Количество людей на вокзале, желающих уехать, было много больше, чем приезжающих. На дорогах машины то и дело образовывали пробки. Складывалось ощущение, что люди старались покинуть город. Нет, даже не так, — люди бежали из города.

Но у Синдзи уже была намечена цель, и такие мелочи его не беспокоили. Он нашёл ближайший таксофон, однако, подняв трубку, не услышал гудка, как будто линии были перегружены. Юноша решил, что от вокзала лучше не отходить, пока не свяжется с майором Кацураги.

Суматоха в городе всё нарастала. И тревожное чувство у Синдзи только усиливалось. На вокзале объявили, что все прибывающие поезда задерживаются на неопределённое время. В небе застрекотали вертолёты, по большей части военные. Это напугало людей — в воздухе завеяло паникой. Хотя Икари никогда с ней не сталкивался, но опознал её с высокой точностью. Наверное, потому, что эта самая паника — штука очень заразная, передающаяся воздушно-капельным путём, и Синдзи на себе уже ощущал первые признаки заболевания.

В голове возник резонный вопрос: куда он попал?

Как будто в ответ на его вопрос откуда-то сверху послышался ровный голос, усиленный через динамики.

«Внимание! В городе введено чрезвычайное положение. Населению настоятельно рекомендуется эвакуироваться или проследовать в бомбоубежища. Выполняйте указания полиции и Сил самообороны. Повторяю…» — вещал громкоговоритель на пролетевшем вертолёте.

Синдзи увидел, как в квартале от него проехала колонна военных грузовиков. А через громкоговорители вокзала зазвучало то же сообщение, что и с вертолёта.

Минут пятнадцать Синдзи с открытым ртом следил за происходящим вокруг. На вокзал уже начали подавать бесплатные автобусы и поезда для эвакуации населения. Количество полицейских, наводнивших улицы, превышало воображение парня. А позже к ним присоединились солдаты Сил самообороны. Юноша даже подумал, что всё это ему снится, поэтому ущипнул себя. Нет, всё было по-настоящему.

А может, кино снимают? Какой-нибудь очередной голливудский блокбастер? Нет, даже для кудесников «фабрики грёз» слишком уж масштабно.

Он снова поспешил к таксофону в надежде, что на этот раз сможет дозвониться. Однако в трубке всё так же было тихо.

Синдзи недоумевал. Неужели, пока он ехал, началась война? Бессмыслица какая-то. Юноша инстинктивно подошёл к большой группе людей, которые ожидали автобус. Стражи порядка строили людей в очереди.

— Да ну, это просто широкомасштабные учения, — пробормотал старичок, который явно многое повидал за свои годы.

— Эвакуировать целый город с населением в двести тысяч? Не слишком ли для учений? — возразил ему второй старичок, видимо, его закадычный друг.

— Ну а ты подумай, кому мы нужны?

— Тут рядом Токио-3, мало ли какую бабахалку яйцеголовые создали и потеряли над ней контроль?

— Тогда почему вертолёты летят от Токио-3 к берегу?

Второй старичок не знал, что ответить. Особенно после того, как над их головами с нарастающим рёвом пролетело несколько реактивных самолётов.

— Ты смотри, как низко! — крикнул кто-то из толпы.

А потом ещё. Ещё и ещё. За ними еле поспевали несколько групп боевых вертолётов.

— Похоже, тут собрали все «Апачи» Сил самообороны, — послышался чей-то голос.

Если у кого-то ещё были сомнения в серьёзности происходящего, то они испарились, когда с юга из-за гор донеслась серия взрывов. Еле слышных, но всё же взрывов.

Нарастала паника, люди боялись. Боялись неизвестно чего. На все расспросы полиция и Силы самообороны молчали, как партизаны, что сильно злило горожан. Синдзи же был словно в трансе, не веря своим глазам и ушам.

На площадь к вокзалу, где уже толпилось множество людей, не имевших своего личного транспорта, подъехала дюжина военных грузовиков.

— Сначала женщины и дети, потом старики! — объявил в мегафон один из офицеров.

Туда-сюда летали самолёты и вертолёты, сотрясая воздух своими могучими двигателями. А звуки взрывов становились всё ближе и чаще. Через некоторое время где-то к югу за городом поднялся столб чёрного дыма, который протянулся до облаков.

— Мама, смотри, какой большой самолётик! — пролепетал маленький мальчик, тыкая в небо. И вправду, над их головами пролетала с громогласным рёвом восьми реактивных двигателей большая машина смерти.

— Это не наши, — заключил тот самый старичок с замиранием сердца. — B-52. Это американские ВВС.

Глава 4.2

Как только юноша очутился в машине, Кацураги сразу рванула, вдавив газ в пол. От такого ускорения дверь закрылась сама собой, внешние звуки мигом приглушились. Синдзи вжало в спортивное сиденье, но всё же он пересилил себя и одним махом закинул свою сумку назад, за спинку.

— Пристегнись! Нас ждёт весёлая поездка!

Юноша без возражений застегнул хитроумные четырёхточечные ремни безопасности. Кацураги уже неслась по узким улочкам с умопомрачительной скоростью, мастерски уворачиваясь от всех препятствий.

— Штаб, посылка найдена. Обеспечиваю безопасность, — проговорила женщина в гарнитуру. — Вас поняла, доставляю.

Шины и тормоза визжали до боли в ушах. Переключение передач сопровождалось свистом, двигатель мелодично завывал, словно гоночный. Насколько Синдзи позволяли судить его некоторые любительские познания — моторчик-то не простой.

Где-то рядом вышагивало чудище. С каждым его шагом машину немного подбрасывало, отчего женщине приходилось возвращать контроль над автомобилем. Синдзи обернулся и снова увидел монстра, объятого пламенем от взрывов. Он был очень близок к ним.

— Чёрт! — выругалась Кацураги, резко дав по тормозам. Икари вдавило в ремни безопасности, выдавив весь воздух из лёгких. Проезд перед ними был завален полуразрушенным зданием. — Держись!

В один момент женщина включила заднюю передачу и вжала педаль газа в пол. Машина резко понеслась назад, навстречу монстру.

— Э-э? — выразил недоумение Синдзи.

— Держись, говорю!

Майор резко крутанула руль, и машина сделала классический полицейский разворот. Не дожидаясь, пока автомобиль остановится, женщина, насколько возможно быстро, врубила вторую скорость. Теперь они неслись прямо под великаном и через взрывы, словно по минному полю. Машину бросало из стороны в сторону во время манёвров. Синдзи даже стало худо — американские горки нервно курили в сторонке. Когда они пулей пролетали мимо ног монстра, послышалось, как по корпусу спортивного купе прокатилась волна осколков от разрывающихся снарядов. Левая часть ветрового стекла треснула, и по ней расползлись паутинки. А боковое стекло со стороны Синдзи и вовсе разбилось. В салон тут же ворвались оглушительные звуки боя, рёв мотора и доносившиеся отовсюду крики.

«Эта женщина нас убьёт!» — возмущался про себя Икари, глядя на пару дыр в днище автомобиля и перекорёженный салон. Снова каким-то чудом его не задело. А вот насколько повезло другим людям, которые оказались в гуще событий вместе с ним? И стоит ли за них молиться?

Спустя некоторое время они наконец-то выскочили из самого пекла. Синдзи чрезвычайно радовался тому, что его нашли и спасли из хаоса.

— Только этого не хватало! — майор разглядывала разбитую рацию. Попыталась до кого-то дозвониться по обычному мобильному телефону, но ничего не вышло. — Ладно, обойдёмся. Что-то ты до жути спокоен. Не каждый же день увидишь Ангела.

— Ангела?

— Да, то большое земноводное чудище, мы его так называем. Любой другой меня бы сейчас засыпал вопросами.

— Извините. — Синдзи сомневался в своём спокойствии: одного взгляда на трясущиеся коленки предостаточно. — Я просто думал, что вы всё равно ничего не расскажете. Неужели он из тех самых ангелов?

— Что? Нет, конечно. Подробности потом объясню. Скажу лишь, что этого недо-годзиллу необходимо уничтожить, во что бы то ни стало.

— Простите. Но в этом как-то замешан мой отец?

— Хороший вопрос! Со временем узнаешь. И хватит постоянно извиняться! На нервы действуешь.

Кацураги, не сбавляя темпа, выехала на эстакаду.

— Как же нам сегодня везёт! — иронизировала она. — На дороге в Токио-3 завал, надо делать крюк.

Когда они заехали на автостраду, Синдзи заметил, что монстра перестали бомбить. Своим наблюдением он поделился с водителем. Та припарковала машину у обочины и полезла куда-то в бардачок.

— Дай-ка гляну, — отстегнувшись от ремней, Кацураги достала бинокль, после чего перетянулась через юношу и прильнула к окну. — Что-то тут не так.

Автострада находилась в предгорье, потому вид на город открывался шикарный. Насколько он мог быть шикарным, если учесть разрушенные здания, дым, копоть, взрывы и шагающее нечто посреди всего этого хаоса.

— Вы же офицер, — пробормотал прижатый к сиденью Синдзи. Но жаловаться было не на что, вовсе даже наоборот, — вы должны знать, что делают военные.

— Офицер, — согласилась женщина, оглядывая внезапно прекратившийся театр военных действий. — Но уже давно не Сил самообороны. И тем более не USAF[1]. Рации у нас нет. Связи нет. Отныне мы слепы и глухи, а я это ненавижу.

Синдзи поборол желание спросить, что такое USAF. Похоже, ещё одна полусекретная организация, как и NERV.

— Кхм, бедный одиночка Lancer[2]. Скажи мне, милашка, что ты делаешь на такой скорости и высоте? — фальшиво пропела Кацураги, не обращая внимания на Синдзи. — Да ну, не может быть!

— А?

— Ложись!

Женщина крепко прижала к себе юношу. Сначала ему даже нравилось быть прижатым её грудью, от которой веяло дорогой парфюмерией. Но потом он хотел отпрянуть. Правда, ему это не удалось — женщина на удивление оказалась очень сильной.

Почти в тот же миг всё вокруг залило белоснежным светом, а и так раскалённый воздух стал ещё горячее. Синдзи почувствовал нарастающие вибрации — что-то надвигалось, что-то очень и очень плохое. Не успел он что-либо спросить, как их накрыло настолько мощной ударной волной, что ветровое стекло моментально разбилось, а по салону хаотично разлетелось всё незакреплённое. Машину мощным напором протянуло через всю проезжую часть и унесло в кювет.

Глава 5.1 Иллюзия выбора

Глава 5. Иллюзия выбора

Они подъехали к большим противоатомным воротам в скале, на которых была изображена эмблема NERV. Вход охраняло полдюжины тяжело экипированных бойцов. На бравых молодых парней из Сил самообороны они не были похожи. Половина из них европейской внешности, а некоторые с внушительной бородой. Весь их брутальный вид говорил, что это бывалые вояки.

«Наёмники», — подумал парень.

— Служба безопасности NERV, — уведомила женщина, будто прочитав мысли Синдзи.

Охранники сразу узнали машину и её владелицу, поэтому даже не стали останавливать на досмотр. Врата в неизвестность распахнулись.

Миновав контрольно-пропускной пункт, «рено» въехала в гигантский ангар. В нём находилась пара подвижных составов, отдалённо напоминавших грузовой поезд. Мисато с лёгкостью, словно это делала уже много раз, вырулила на одну из платформ в составе. Послышались щелчок и маленький стук, будто что-то намертво вцепилось в колёса. После этого необычный поезд с лёгким гулом начал движение вниз по туннелям.

Женщина достала из-под заднего сиденья два армейских сухих пайка.

— Держи, — передала она один Синдзи, — нормально поесть нам ещё не скоро удастся.

— Что-то я не голоден, — парень с неохотой взял сухпаёк. На нём отчётливо читалось «Made in USA», несмотря на скудное освещение.

— Да не стесняйся, — настаивала Мисато. — Как подкрепишься, сразу станет лучше. Дрянь дрянью, но очень питательно. Если захочешь ещё, то говори — у меня этого добра целый ящик от друзей.

Юноша с неохотой вскрыл упаковку и, к своему удивлению, обнаружил несколько больших и маленьких пакетов с инструкцией на английском.

— Интересные у вас друзья.

— И не говори… — она мечтательно улыбнулась, что-то вспоминая.

— Так что же это такое — NERV? — решился спросить Синдзи, повторяя манипуляции Мисато с пакетиками сухпайка.

— Специальное агентство NERV под эгидой ООН, — уточнила Кацураги. И занялась химической горелкой в виде специального плотного пакета, куда следовало поместить еду для разогрева. Мисато залила в обе горелки воду и вложила туда пакеты с сухпаем. Парень заметил, что в пакетах была лазанья. Или подобие её.

— И здесь работает мой отец?

— Ну да. Как и я. — Она положила две упаковки с разогревающейся армейской едой на «торпеду» автомобиля. — Ты же знаешь, чем он занимается?

— Дядя мне говорил, что его работа важна для всего человечества. Но я всегда считал это напыщенным преувеличением, чтобы оправдать отца.

— Что за недобрый сарказм? Твой дядя не совсем лукавил.

— Тогда зачем я понадобился отцу спустя три года?

Женщина пожала плечами.

— Может, тогда сам его спросишь? Мы же как раз к нему и едем. Ведь и я не могу взять в толк, зачем ему с тобой сейчас встречаться. Есть «гость» и поважнее. Без обид, Синдзи-кун. Вот приехал бы ты раньше — другой вопрос.

— Просто я не думаю, что из этого может выйти что-то путное. В смысле, я понимаю, что он меня позвал не из-за внезапно нахлынувших отцовских чувств. Было бы так, он сам приехал в Нагою. И всё же…

— Всё же очень на это надеешься?

Юноша промолчал.

— Понятно, тоже проблемы с отцом.

Теперь Синдзи вопросительно посмотрел на Кацураги, но та решила не продолжать этот разговор. Благо уже была готова еда, которая на вид аппетитной не выглядела. Хотя на вкус лазанья оказалась вполне съедобной, особенно с крекерами.

— Кстати, ты не потерял свой временный пропуск? А то ведь не выйдешь из комплекса.

— Нет. — Юноша достал ту самую карточку, на которой были лишь эмблема NERV и цифровой номер. Почти как банковская карта, разве что владелец не указан. — К ней прилагалось ещё вот это.

Юноша не успел достать бумагу, как Кацураги её забрала. Мгновением позже всунула парню буклет об организации. В нём не содержалось никакой конкретики, лишь общая информация о целях и задачах агентства: исследование новых технологий, изучение Удара метеорита, принятие мер по нейтрализации последствий катастрофы и прочее.

— Я что, тут буду работать? — недоверчиво спросил он.

— Это зависит от тебя.

Парень хотел что-то сказать, но его внимание отвлёк открывающийся вид. Они выехали из туннеля и уже спускались по специализированному мосту внутри колоссальной подземной полости не менее двух километров в диаметре и с километр в высоту. Почти дневной свет обеспечивали хитроумные гигантские зеркала. В самом низу полости были видны леса, чащи и даже озеро! А среди них и маленьких строений затесалось пирамидальное здание, от которого паутинками расползались дороги.

— Ничего себе! Настоящий Геофронт?! — только и смог произнести юноша. Его удивлению не было предела.

— Да, добро пожаловать в штаб-квартиру NERV в Японии! Не побоюсь пафоса, но именно здесь последняя надежда человечества.

Глава 5.2

После прибытия в док Кацураги сразу рванула к одному из терминалов и с кем-то связалась. Быстро переговорив, она потащила парня вдоль бесчисленных коридоров.

Работа здесь кипела — складывалось впечатление, что объект всё ещё достраивают. «Наёмники», подобные тем, которых видели на КПП, Синдзи всё ещё пугали, хоть и встречались редко. В основном же здесь были обычные работники в бежевой форме с чёрной окантовкой.

— Нам сюда, — повела Кацураги парня к лифту. — Наверное.

— Вы что, заблудились?

— Я просто ещё не привыкла к этим лабиринтам. Предпочитаю открытую местность.

Проехали вниз на лифте совсем недолго, как открылись отполированные до блеска двери. В лифт вошла женщина лет тридцати, чуть старше Кацураги.

«Крашеная блондинка», — отметил про себя Синдзи.

Но по её лабораторному халату и серьёзному, целеустремлённому взгляду можно было сделать вывод, что она явно не объект анекдотов. Под левым глазом ярко выделялась родинка. Сами глаза были карие.

— О, Рицко! Ты моё спасение!

— Майор Кацураги, опаздываете, — деловитым тоном блондинка принялась отчитывать Мисато. Она нажала одну из кнопок, и лифт продолжил движение. — У нас каждая минута и каждый человек на счету. Неужели просто съездить за кем-то настолько проблематично?

— Ну, если не считать, что мы попали в самую гущу событий…

— Не более чем оправдания, особенно от тебя, — Рицко скорее констатировала факт, чем упрекала. — Неужели просто вовремя доставить человека намного сложнее, чем бегать за ОМП по всему Китаю?

— Прости! — Кацураги игриво подняла одну ладонь перед собой. Сразу было видно, что они давние подруги. Та лишь легко вздохнула и расслабилась.

— Так это тот самый ребёнок?

— Да, он самый.

— Я руководитель первого научно-технического отдела проекта Е, — обратилась блондинка к Синдзи, — доктор Акаги Рицко. Рада познакомиться.

— Я тоже, — ответил юноша, смутившись: она его буравила взглядом.

— Он немного похож на своего отца. Правда, не настолько чёрствый, но такой же необщительный.

Синдзи поёжился: его снова при нём обсуждали. Он очень этого не любил.

— Насколько я знаю, письмо отсылали ещё месяц назад, — обратилась Акаги к своей подруге, продолжая пристально разглядывать парня. — И будь он тогда здесь, всё было намного проще. Или хотя бы иначе.

— Командующий хотел, чтобы он сам принял решение. Насильно тащить было бы плохой идеей, ты сама это знаешь.

Доктор кивнула в ответ на эту реплику.

— Икари-кун, — теперь она обратилась к нему, — я человек от мира науки и во всякую мистику не верю. Но то, что ты приехал к нам именно сейчас, простым совпадением назвать достаточно сложно даже мне. Выражаясь словами Мисато, это судьба.

— Что вы имеете в виду, доктор Акаги? — удивился парень.

— Со временем всё поймёшь. И прежде, чем ты увидишься с отцом, я хочу тебе кое-что показать.

И Кацураги, и Синдзи вопросительно посмотрели на женщину. Но большего она не сказала.

Когда двери распахнулись, они увидели, что в коридоре стояла заметная суматоха. Различные техники, инженеры и помогающая им охрана носились туда-сюда. Доктор Акаги уверенно повела Мисато и Синдзи по коридорам сквозь бегающих людей.

— А что здесь происходит? — вымолвил юноша.

«Внимание! Всему постороннему персоналу надлежит покинуть Ангар-6. Ведутся работы по активации „Евы-01“».

— Погоди! — Кацураги обратилась к подруге. — Что значит «активация „Евы-01“»?

— Она сейчас размораживается, полностью исправна и готова к бою. Проблем не должно возникнуть.

— Проблем не должно возникнуть? Да у нас одна большая проблема — пилота нет.

«Внимание! Всему постороннему персоналу надлежит покинуть Ангар-6. Ведутся работы по активации „Евы-01“».

— Майор Кацураги, если вы не в курсе, то Ангел уже восстановился и движется к нам.

— Да скинуть на него ещё одну N2, выиграв дополнительное время. Одной больше, одной меньше — невелика беда.

— По новым данным, Ангел быстро приспосабливается, поэтому нельзя с уверенностью утверждать, что ещё одна бомбардировка будет так же эффективна. Его АТ-поле постоянно меняется и совершенствуется. Короче говоря, Ангел учится на ошибках. Что говорит о наличии интеллекта. А это значит, что нам нельзя затягивать.

— И всё же, — не унималась Кацураги, — посылать туда Аянами в её состоянии — форменное безумство наравне с преднамеренным убийством!

— Нет, не её.

Кацураги смолкла на минуту, переваривая ответ подруги.

— Да ты шутишь! Я лучше попрошу американцев или русских на него «батон» скинуть!

— Приказ командующего, — отмахнулась женщина.

Они вошли в просторный ангар с бассейном от стенки до стенки. Сам бассейн был наполнен какой-то жидкостью с неприятным запахом. Ангар же пересекала пара платформ. Перед одной из них что-то стояло. Когда подошли ближе, Синдзи рассмотрел это «что-то»: из пахучей жидкости торчала гигантская голова фиолетового робота, закованная в массивную броню. Отчётливо можно было разглядеть глаза, пасть и подобие носа.

«Ущипните меня, этого не может быть» — первая мысль юноши.

Синдзи не знал, что и думать: удивляться или смеяться. Они против недо-годзиллы создали недо-гандама? Звучало слишком фантасмагорично, чтобы быть правдой. Но, судя по тому, как здешние техники хлопотали вокруг робота, всё это было на полном серьёзе.

Глава 6. Ты [не] герой

Глава 6. Ты [не] герой

«Что же я сейчас делаю?» — спрашивал себя Икари Синдзи.

Юноша сидел в ложементе какой-то вытянутой цилиндрической капсулы длиной метров четыре-пять, насколько он мог судить. Стенки капсулы были сделаны из непонятного материала: на ощупь и по виду как стекло, но по звуку — твёрдый и прочный металл.

— Это лонсдейлит, — уведомила глава научно-технического отдела через динамики, встроенные в ложемент. — Вся контактная капсула состоит из сверхпрочных материалов. Поэтому можешь быть уверен, что ты сейчас в самом безопасном месте на Земле.

Эта информация не сильно успокоила новоявленного пилота: ему слабо верилось словам Рицко.

«Охлаждение завершено» — из динамиков фоном шли монотонные переговоры операторов. Многое Синдзи не понимал, но общую картину составить мог: готовятся к запуску.

«Есть подача энергии!»

Освещение здесь было скудное и неприветливое. В полумраке он смог разглядеть два рычага, усыпанных различными кнопками и переключателями. На спусковые крючки каждой рукояти этих рычагов легко легли указательные пальцы, они же вместе со средними при необходимости могли легко дотянуться до россыпи переключателей на внутренней стороне спусковой скобы. Большие же пальцы удобно располагались в дополнительных зонах управления на рукоятях: на левой были стрелочки в четыре стороны с кнопкой по центру типа «старт», а на правой торчал маленький шарик, он же трекбол, о которых юноша был наслышан. Синдзи не удивился, почему ему интуитивно всё это совершенно понятно, — многое знакомо ещё по контроллерам и джойстикам от игровых приставок. Но одно дело — летать в каком-нибудь Ace Combat на playstation, другое — реальный боевой робот.

— А с помощью этого управлять вашим роботом вообще можно? — спросил Синдзи, не надеясь на вразумительный ответ.

— Система управления «Евангелионом» нетрадиционная, — снова послышался голос доктора Акаги, — объясню чуть позже.

Он скептически отнёсся к такому ответу. Ну и ладно — отец сказал, что ему всё объяснят, а значит, не стоит бежать впереди паровоза.

«Стоп-капсула убрана».

Плыть по течению для Синдзи было обычным делом. Он часто отдавался в лапы судьбы, не особо возражая. Но в последние дни его привычный образ жизни стал рушиться. Или видоизменяться. Икари-младший пока не мог точно сформулировать своё отношение к происходящему сумасшествию, а если верить Кацураги, то всё самое безумное ещё впереди.

«Внимание! Начат процесс ввода контактной капсулы».

Он почувствовал, как передняя часть капсулы наклонилась вниз и с мягким скрежетом стала въезжать во что-то. Она двигалась вперёд до тех пор, пока отовсюду не раздались щелчки. Сверху послышался гул механизмов.

«Зондирование капсулы».

«Да будет свет!» — подумал Синдзи, когда полумрак сменился на тусклое освещение. Правда, он никак не мог взять в толк, где же источник: ему казалось, что сами стенки излучали свет.

«Контактная капсула введена. Связь установлена».

Синдзи отчётливо осознал, что сейчас он находится внутри гигантского робота. И отныне у него нет дороги назад. Теперь его направление — строго вперёд по течению. По очень бурному течению.

«Подготовка к первой фазе синхронизации. Проверка нервных соединений».

Юноша инстинктивно дотронулся до нейрозаколок, которые на его голову нацепили перед тем, как посадить в капсулу. Ему они показались забавными, ибо походили на маленькие кошачьи ушки. Официально они именовались «зажимы А10», как сказала Акаги, но все их называли просто нейрозаколками.

«Погрешность в пределах нормы. Капсула закреплена. Готовность к первой стадии синхронизации».

— Послушай, Икари-кун, — снова раздался голос доктора Акаги, — сейчас в капсулу поступит специальная жидкая смесь под названием «Link Connect Liquid». Или просто LCL. Тебе нужно позволить ей заполнить свои лёгкие, и необходимый кислород будет поступать напрямую. Так что ты не задохнёшься.

— Простите? — Синдзи не понимал, о чём речь.

«Начат процесс поставки LCL в контактную капсулу».

С этими словами капсула начала быстро заполняться оранжевой жидкостью.

— Что это? — вскрикнул юноша. — Вы меня теперь ещё и утопить решили?

LCL уже залила его почти по пояс. Синдзи до последнего старался поверить словам Акаги. Но как только жидкость добралась до горла, то вера улетучилась. Он сделал глубокий вдох ещё чистого воздуха.

«Наполненность контактной капсулы LCL — семьдесят пять процентов».

— Не бойся, Икари-кун, — успокаивала доктор Акаги, — LCL имеет уникальные свойства и низкую плотность. А после ионизации ты ее почти не отличишь от очень влажного воздуха.

Долго сопротивляться дайвер, забывший свой акваланг, не смог. И, словно утопающий в дешёвом фильме, выпустил последние остатки желанного воздуха. LCL мигом залила его лёгкие, принося отвратительные ощущения удушья. Спазмы кашля накрыли как лавина, однако откашляться, сколько Синдзи ни пытался, никак не получалось. Ещё один тяжёлый вдох мерзкой жидкости — и приступ кашля с новой силой принялся мучить Икари. У него метнулась мысль, что сейчас внутри всё разорвётся.

— Ионизируйте прямо сейчас, а то он лёгкие повредит, — командовала Акаги.

Что-то щёлкнуло, легко кольнуло по всему телу электричеством, и вокруг вспыхнуло ярким светом на краткий миг. А потом всё пришло в норму. По крайней мере, так показалось Синдзи. Он ещё откашливался, но приступы уже прекратились. Дышать стало проще, а оранжевый отблеск от жидкости пропал, и она стала полностью прозрачной.

Глава 7.1 Незнакомый потолок

Глава 7. Незнакомый потолок

Ватные ноги неслись на всех парах в кромешной тьме далёких уголков сознания. Всё как бы опрокинулось, низвергнулось, вывернулось. Он бежал, не зная от чего. Всегда бежал, это единственное, чему научился за всю жизнь. В побеге всегда для него был ответ, всегда находилось успокоение.

И вот снова бежал-бежал-бежал.

Бежал, пока не наткнулся на призрачную Правду Он не хотел на неё смотреть, не хотел её знать, не хотел, чтобы она поселилась в нём. Просто отвернулся от неё, бросился прочь, чтобы убежать как можно дальше, лишь бы она не напоминала о себе. Она слишком горькая, она слишком болезненная. Но Правда настигала, она хотела поведать о себе, она хотела, чтобы её вспомнили. Поведать то, что юноша знал всегда, однако не имел даже малейшего желания знать. Нет, не так, всё не так. Он не хотел её вспоминать, ибо Правда ему ведома. Истина никуда не убежала из его памяти. Он её просто запер в клетке, а ключ выбросил куда подальше. Удобно, комфортно. Но не справедливо, не правильно, не верно. Ошибка, совершённая когда-то. Ошибка, которую он не хотел признавать.

И вот теперь Правда вырвалась и гоняется за ним. Юноша мчался без оглядки, цепляясь за фальшивую жизнь. Но кто ему мог помочь? Отоя? Мана? Он всё это разрушил собственными руками. Осколки этой жизни валяются у его ног, но он не в состоянии их заново собрать. Очередная ошибка, от которой убежал и которую постарался забыть. Но раны всё ещё кровоточат, напоминая о себе. Поэтому он побежал что есть сил. Однако уже спиною чувствовал, как Правда настигает. Ноги переставали слушаться, окружающий мир погрузился в туман. Это была новая, неизвестная жизнь, которой хотелось заменить старую. Начать с начала, с нуля, с чистого листа. Как же он заблуждался, как же сам себя загнал в угол!

И в этот момент Правда коснулась его плеча. Только сейчас он понял, что попал на её территорию. Юноша обернулся, чтобы взглянуть врагу в глаза. Гигантский монстр со звериным оскалом занёс руки, чтобы схватить нерадивого мальчишку. Парень отпрянул, закричал. Ведь монстром являлась Правда. Правдой была «Ева-01».

Юноша резко очнулся от кошмара. Дурной сон быстро уходил туда, откуда пришёл, оставляя за собой лишь разрозненные фрагменты и переживания. Пот лился ручьём, вся спина промокла, как после дождя.

Всё ещё сонными глазами Синдзи огляделся. Он лежал на больничной кровати в белоснежной палате. За окном виднелись леса и небольшие строения. Если бы не пирамидальное здание, то пейзаж был бы типичным для маленького научного городка, а весь произошедший кошмар — лишь игрой воображения. Синдзи очень этого хотел. А ещё он хотел есть и пить: в горле пересохло, а живот недовольно урчал.

Синдзи окутывали различные электроды, ведущие к медицинским приборам. Те размеренно попискивали, сообщая, что с пациентом всё в порядке. Надежда на то, что последние сутки лишь сон, растаяла.

— О, вы очнулись, — пролепетала миловидная медсестра. Она меняла раствор в капельнице.

— Угу, — только и смог из себя выдавить юноша.

— Всё нормально? Нигде не болит?

— Всё нормально, — неуверенно протянул Синдзи, — я только воды хочу. И что-нибудь перекусить.

— Только после того, как врач осмотрит. — Она сочувственно поглядела на него. — Голова не кружится?

Он лишь покачал головой. Синдзи сам не был уверен. Да и вообще мало в чём был уверен.

— Хорошо. Я тогда позову врача. А вы пока не вставайте. Отдыхайте.

Как только медсестра выбежала из палаты, юноша взглядом уткнулся в белоснежный, без единого изъяна потолок. Совершенно неизвестный для него.

— Незнакомый потолок.

Синдзи не мог решить, хорошо это или плохо. Жизнь в очередной раз ему подсовывает очередной факт, говорящий, что не бывает чёрного или белого. Не бывает даже удачных или неудачных дней. Серость — вот что правит бал. Это ему не нравилось, ведь тогда всё в жизни кажется намного сложнее. И за каждый свой поступок придётся отвечать, и не сослаться на невезение или чёрные дни.

Долго пробыть ему наедине с собой не удалось — в палату ворвалась запыхавшаяся Кацураги.

— А вот и наш любитель погеройствовать! — воскликнула она, усаживаясь на свободный стул. — Я как узнала, что ты очнулся, так сразу примчалась.

Синдзи лишь слегка улыбнулся. На душе становилось тепло от того, что кто-то за него настолько искренне беспокоился. Конечно, в глубине души ему бы очень хотелось, чтобы это сказал отец, но грех было жаловаться.

— Как голова, как самочувствие, юный боец?

— Ну, вроде всё нормально, — протянул он уставшим голосом. — Как будто ничего и не произошло.

— Разумеется. Рицко же говорила, что никаких физических последствий от пилотирования «Евы» не будет.

— А сколько я пролежал?

— Двое суток, — отчеканила она, водя рукой по сенсорному телефону. — Даже капельницу вон поставили — никто не знал, сколько ты ещё пролежишь, и не стали тянуть.

— Ясно. — Пациент хмуро поглядел на иголку, воткнутую в его левую руку. Это напомнило, что не только он сейчас в больнице. Ему вдруг подумалось, что он обязан позвонить Отое и спросить о самочувствии Маны. — Мисато-сан, можно с вашего телефона позвонить?

Она с любопытством поглядела на Синдзи, но всё же вручила ему свой гаджет.

— Конечно же. Только знай, что лишнего об операции или проекте Е тебе говорить нельзя. Ты обязан войти в положение.

— Нет, я не по поводу всего этого. Просто…

— Что-то личное? Хорошо. Если хочешь, я могу выйти.

Синдзи казалось неловким самому попросить её об этом. Но к счастью, женщина догадалась и вышла из палаты. Он мысленно поблагодарил её за чуткость.

Глава 7.2

Оставив машину на подземной парковке, Синдзи и Мисато отправились по коридорам к лифтам. Большинство проходивших мимо работников бросали взгляды в сторону новоиспечённого пилота. Ему даже становилось неловко от такой популярности. Впрочем, заговорить с ним никто не решался.

В комплексе по-прежнему творилась суматоха, только на этот раз ещё более бурная, чем в первый день пребывания Синдзи в штабе. Юноша сделал предположение, что NERV не был готов к атаке Ангела.

— Всё так и есть, — подтвердила догадки Кацураги, — мы не готовы, потому что рассчитывали на вторжение ближе к две тысячи двадцатому году, а то и позже. Предполагалось, что к тому времени будут созданы все оборонительные рубежи, введены в строй все шесть «Евангелионов» и подготовлены пилоты. Сейчас, как видишь, приходится работать в авральном режиме, имея в наличии лишь полторы «Евы» и столько же пилотов.

— Рассчитывали? А откуда вам было известно?

— На этот вопрос я не могу тебе ответить. По крайней мере пока.

— Сверхсекретная информация? — юноша не скрывал иронии.

— И да и нет. Многого не знаю ни я, ни Рицко: что-то попросту неизвестно, что-то скрывают даже от нас. — Она подумала над сказанным. — Это нормально.

— А кто вообще эти «ангелы» и чего хотят от нас?

— Всему своё время, Синдзи-кун. Всему своё время.

— Не люблю, когда что-то скрывают, — недовольно пробубнил Синдзи, — я же теперь ваш пилот. Я думал, теперь вы мне доверяете.

— Долгожданный пилот для «Евы-01», — весело согласилась женщина, — но не единственный. Как я сказала — мы не были готовы. Но это не значит, что мы не готовились. Поэтому единственная реально боеспособная «Ева-02» со своим пилотом сейчас находится в Германии, где уже давно проходит активное обучение. Есть ещё тестовая «Ева-00» в нашем комплексе, но она пока в заморозке из-за недавнего инцидента.

Не успел Синдзи спросить о других «Евангелионах» и их пилотах, как двери одного из лифтов распахнулись.

— Командующий Икари! — поприветствовала Кацураги отца Синдзи. Она хотела уже войти в лифт, но обратила внимание, как юноша отвернулся. Он всем своим видом показывал, что не хочет ехать вместе с отцом. — Сопровождаю Икари Синдзи до интенданта по приказу замкомандующего Фуюцки. Мы поедем следующим лифтом, с вашего позволения.

— Ясно, — только и ответил тот с безразличным выражением лица и скрылся за дверцами кабины.

Кацураги такой разлад между отцом и сыном совсем не радовал. Даже с точки зрения рабочих взаимоотношений он сулил в будущем возможные проблемы на далеко не служебной почве. Но что-либо поделать с этим она не могла, ибо не имела права вмешиваться в личную жизнь. Особенно с учётом её сложных отношений со своим отцом в далёком прошлом.

Так они и дошли до кабинета интенданта в молчании, погружённые в свои мысли. У того же было довольно шумно: с дюжину людей запрашивали различное имущество, перетягивая на себя одеяло, — всем надо было сдать в срок свою работу. Кое-как Мисато пробилась до интенданта второго ранга и узнала от него неожиданную информацию.

— Чего, Гото-сан? Он будет жить один? — недоумевала майор на весь кабинет. — Я думала, его поселят к отцу.

— Таково распоряжение командования, — оправдывался мужчина, — я всего лишь подобрал наиболее подходящую комнату в общежитии Геофронта. Ему достаточно удобно будет добираться…

— Наиболее подходящую? В Геофронте-то? Тут бараки, а не комнаты, — фыркнула женщина. — Так дело не пойдёт. Мальчик должен жить в нормальных условиях.

— Всё нормально, Мисато-сан, — пролепетал Синдзи. — Я вполне могу самостоятельно жить.

— Ты ещё не взрослый, чтобы жить самостоятельно, да ещё в таких условиях. Это неправильно, ты не какой-то там слесарь на найме. Гото-сан, мы ведь можем написать прошение, чтобы его подселили к отцу?

— Конечно, можете, но вряд ли это на что-то повлияет…

— Мисато-сан, мне уже шестнадцать лет, если вы не заметили. Я могу сам распоряжаться своей жизнью.

— Тебе почти шестнадцать лет, начнём с этого.

— Может, не стоит влезать в мою личную жизнь? — внезапно он вспылил.

Но женщину это не остановило, и она решила наплевать на своё намерение не вмешиваться в чужую жизнь. Ведь речь идёт о большем, чем простой жилищный вопрос.

— Так! — властно повысила она голос, что Синдзи аж вжал голову в плечи. — Похоже, кто-то тут по-хорошему не понимает. Ничего, я это быстро исправлю. Гото-сан, вы пока подберите обувь для Синдзи-куна, а то он так в тапочках и ходит. Прямо сейчас.

Интендант перетянулся через стол. Удостоверившись, что Мисато говорит правду, он поглядел на смущённую улыбку юноши.

— Ну, это можно. А вы куда, майор Кацураги?

Но женщина отошла от них всего на несколько шагов.

— Надо кое-кому позвонить и кое-что уладить, — подмигнула она и приложила мобильник к уху. Синдзи это насторожило.

Собственно, интендант тоже прильнул к трубке служебного телефона, запрашивая обувь, которая подошла бы парню.

— Рицко? — дозвонилась Кацураги до своей подруги. — Ты же сейчас у Фуюцки? Значит так, уговори его, чтобы Синдзи-куна на время поселили ко мне.

У юноши глаза вылезли из орбит.

— Ты вообще с ума сошла?! — послышался из телефона недовольный повышенный тон. — Как тебе вообще эта идея пришла?

— Да не ори ты так… Потому что велик шанс, что к твоему мнению прислушаются больше, чем к моему… Да подумай сама, что ему иначе придётся жить одному, и как это скажется на синхронизации?.. Угу... Да, именно... Вот!.. Не волнуйся ты так, всё будет хорошо, я же взрослая женщина... Да не буду я к нему приставать…

Глава 8. За кулисами

Глава 8. За кулисами

Икари Гендо не любил конференции. Тем более виртуальные, когда перед ним лишь проекции собеседников. Обман зрения и слуха хоть и был до ужаса правдоподобным, но всё равно вызывал дискомфорт. Сидя в удобном кресле, Икари глядел на стекло, в котором с помощью хитрой голограммы появлялись члены Комитета, расположившиеся за виртуальным столом.

Четыре мужчины и одна женщина, из сильнейших мира сего, размеренно перемывали косточки командующему NERV, подробно останавливаясь на каждом промахе. Настойчиво буравили взглядом, дабы вызвать хоть какие-нибудь чувства у Гендо. Но тот был непреклонен и эмоционально сух, уверенно отвечал на все каверзные вопросы и мастерски уворачивался от сыпавшихся замечаний. Он знал, что собеседники нервничают, что время их поджимает. И что время на его стороне.

— И всё же, Икари, вам необходимо более эффективно использовать выделенные нами ресурсы для NERV, — с заметным немецким акцентом напирала Сюзанна Клаттен. Нельзя было обманываться внешним обликом этой женщины зрелых лет — приятными чертами лица и современной короткой стрижкой мелированных волос: из присутствующих Сюзанна обладала одним из самых острых умов, а её деловой хватке позавидовали бы многие.

— Согласен с фрау Клаттен, — прозвучал мужской голос, принадлежавший транспортному магнату Клаусу Михаэлю Кюхнэ. Несмотря на пожилой возраст, глубокие морщины и аккуратно зачёсанные на бок седые волосы, из всех членов Комитета он выглядел самым солидным. — Сначала этот возмутительный инцидент с тестовым «Марком», из-за которого пришлось его заморозить, а теперь вот гигантские затраты на ремонт «Марка-1». Сюда ещё относятся внесённые вами предложения об укреплении Токио-3, помимо уже израсходованных средств на ускорение достройки всех объектов. — Чуть погодя, почесав подбородок, он добавил: — В совокупности потраченные ресурсы могут разорить небольшую европейскую страну.

— Если так будет продолжаться, — снова взяла слово Клаттен, — то NERV-Япония выйдет за рамки текущего бюджета и за дополнительным финансированием придётся обратиться уже к Совету безопасности, где вас будет поджидать посол Менделес. Надеюсь, вы сами понимаете, чем это может грозить. — она сцепила пальцы и выпрямилась ещё сильнее обычного. — Американцы с высокой долей вероятности в обмен на вето затребуют «независимый» и прозрачный аудит. В последнее время они очень любят копаться в чужом белье. И вы, Икари, на особом счету.

— Я вас уверяю, уважаемые члены Комитета, — заговорил Икари с непроницаемым лицом, — все вложенные средства распределяются должным образом и идут на пользу делу. В этом вы можете убедиться благодаря отчёту за прошлый квартал, который сейчас у вас на руках. Там содержатся ответы не только на финансовые вопросы, но и на другие, связанные со всеми проектами NERV. Я лично слежу за каждым истраченным центом.

— Есть ещё кое-что, — вступил очередной оппонент. Бернард Шойбл был деликатным и дипломатичным, отчего на конференциях всегда оставался в тени и предпочитал вступать в дискуссию только при крайней необходимости. Его же чаще всего использовали в роли переговорщика, ибо уговаривать и заговаривать зубы Шойбл умел лучше всего. В другое время и при другой ситуации (например, двадцать два года назад в старой доброй лаборатории) Икари Гендо собственноручно свернул бы ему шею. Но сейчас Бернард член Комитета, и сейчас он говорит, а Гендо так и не проявил ни одной эмоции. — Буквально несколько минут назад получил информацию, что во все американские отделения TechEyes с ордером на обыск ворвались агенты ФБР вместе с работниками Налогового управления. Судя по сообщениям доверенных лиц, они уже докопались до офшоров на Барбадосе. — Бернард поправил свой галстук и подытожил: — Чем чаще NERV будет запрашивать у Совбеза финансовую или иную помощь, тем активнее они будут копать. Поэтому, Икари, всё же распоряжайтесь ресурсами ещё эффективнее.

— Чем больше вы просите, даже если у Комитета, — поддержала Клаттен, глянув на свои часы, — тем больше вопросов задают компетентные органы одной недобитой страны, желающей вернуть своё могущество. Вы же не хотите, чтобы они узнали чего не следует? Например, о вас и вашей покойной жене. Поверьте, я очень хорошо знаю американскую систему — если поезд поехал, то его уже не остановить.

— Замечу, нам достаточно, чтобы состав всего лишь не доехал вовремя до места назначения. На путях всегда может оказаться случайно забытая машина.

— Чёртов «Атлантис», оказавшийся в ненужном месте и в ненужное время, до сих пор аукается. И теперь они его возвеличивают, — Кюхнэ выглядел наиболее раздосадованным от вестей Бернарда. И все прекрасно понимали почему. — Но даже не это самое проблематичное, а то, что, по слухам, именно благодаря данным с «Атлантиса» созданная комиссия получила ход в Конгрессе. И рано или поздно они выйдут на NERV.

— Конгрессмен Хилл, насколько я помню, является идеологом и лоббистом расследования, — сверкнули глаза у Клаттен, — с ним можно поработать?

— Не получится, — мягко отрезал Бернард. — Он идейный — потерял семью. Ко всему прочему, насколько знаю, имеет прямую поддержку из администрации президента. Выведем из игры Хилла — появится другой Хилл. Сила и слабость их системы.

— Я бы не стал заострять внимание на «Атлантисе» и расследовании в Конгрессе, — зазвучал в ответ методичный голос Икари. Его слова были просто заученной фразой — он-то прекрасно знал, что заострять внимание на этом как раз следовало. — Сомневаюсь, что американцы узнали что-то новое для себя. И использовать в качестве козыря пока не смогут, ибо общество поднимет их на смех, — это с одной стороны. А с другой — они и сами погрязли во лжи. Здесь мы в одной лодке.

Глава 9. Новый дом

Глава 9. Новый дом

Не успел Токио-3 погрузиться в вечерний мрак, как вспыхнуло городское освещение, заботливо протянутое по каждой улице, не оставляя тёмных уголков.

Преступность здесь практически отсутствовала, ибо почти всё население так или иначе работало на NERV в качестве специалистов самых разных областей: учёные или инженеры, рабочие или клерки. Город был режимным, как и говорила Мисато, а значит, случайные люди в него не попадали. Лишь бывшие жители Хаконэ, не решившиеся переехать, составляли местное старшее поколение, которое владело маленькими магазинчиками.

Когда двенадцать лет назад здесь обосновывался NERV, он делал местным жителям заманчивые предложения по переезду в другие города. Почти вся молодёжь воспользовалась неслыханной щедростью неизвестной на тот момент организации. Это были тяжёлые времена лишений, потому юноши и девушки хватались за любую соломинку. Так от Хаконэ остались лишь жители в возрасте, которые не желали покидать родные края. И им довелось собственными глазами наблюдать, как их маленький городок вырастает в монументальный город-крепость Токио-3.

Но не везде были гигантские высотные здания, дополнительно укреплённые на все случаи жизни. На окраинах встречались жилые дома, обычные для любого города. В основном здесь обитали бывшие жители Хаконэ. И здесь же находилось многоквартирное двенадцатиэтажное здание, у которого, начиная с девятого этажа, стены были скошены под острым углом. Архитектор поработал на славу. Именно в этом доме жила Кацураги.

Хорошее освещение примыкающих улиц, стильная подсветка самого здания, подземная парковка и наличие охраны — всё это говорило, что район был не из дешёвых.

— Вот и приехали.

Припарковавшись, Мисато заглушила машину. Нервное дребезжание прекратилось, и «рено» наконец-то умиротворённо затихла. Женщина даже погладила по рулю, мысленно поблагодарив своего «скакуна» за то, что ни разу не подвёл её в эти сумасшедшие дни. Она пообещала ему, что проведёт капитальный ремонт, не жалея средств.

— Что, волнуешься? — Мисато обратила своё внимание на Синдзи.

— Нет, просто я редко когда у кого-то жил, помимо своего дяди. Непривычно как-то.

— Да ладно тебе стесняться, пошли уже.

Прихватив пакеты с продуктами и сумку с вещами, они вышли из машины и нырнули в лифт.

Синдзи на самом деле нервничал, ибо ему впервые предстояло жить наедине с такой шикарной женщиной. Кацураги, конечно, была его намного старше, но истинной взрослой красоты ей было не занимать. В ней сочетались военная подтянутость и женское очарование. Если учесть, что её характер был так же противоречив, как внешность, то всё это создавало ядерный коктейль. От подобных сравнений ему становилось не по себе. Судьба подкинула то ли наказание, то ли приз — парень никак не мог определиться.

Лифт остановился на предпоследнем, одиннадцатом этаже. Юноша прикинул, что здание располагается на холме, и если окна квартиры Мисато смотрят на юг, то из них будет открываться шикарный вид на Токио-3. И Синдзи не ошибся.

— Похоже, твои вещи из Нагои, — женщина кинула взгляд на коробки и большой ящик под дверью.

— Быстро они…

— Мы заранее связались с твоими опекунами, и вещи ещё вчера привезли в Геофронт. Но я не думала, что Гото-сан будет настолько расторопным, что доставит их ко мне уже сегодня.

Синдзи понимал интенданта: тот явно не хотел испытывать терпение майора.

Провернув ключ в замочной скважине, Кацураги отворила дверь. Войдя, включила свет в прихожей и позвала парня:

— Ну, добро пожаловать в новый дом! Да не стесняйся уже ты. С вещами позже разберёшься, пусть пока там полежат.

Юноша шагнул в новую обитель и первым делом освободился от ненавистной армейской обуви.

На секунду он почувствовал себя не в своей тарелке. Однако времени размышлять об этом ему никто не собирался давать. Женщина всунула Синдзи пакеты и направилась куда-то вглубь жилища.

— Положи продукты в холодильник, я пока переоденусь.

— Извиняюсь за вторжение, — пробормотал парень, включая свет в гостиной.

Синдзи был готов дать себе подзатыльник, ибо снова жизнь ему намекала на то, что в ней всё не так просто. Собственно говоря, его поверг в шок беспорядок, граничащий с хаосом. Такого от женщины, да ещё и офицера среднего звена, он никак не ожидал.

— У меня тут небольшой рабочий беспорядок, — послышался голос из другой комнаты. — Не обращай внимания.

— И это называется «небольшой беспорядок»? — удивился парень, разглядывая мусор то тут, то там: использованные тарелки, банки от пива и газировок, разбросанная утварь. И пыль. Много пыли!

Внутренний перфекционист Синдзи люто негодовал. В этой квартире какой-либо уборки не было несколько недель. Юноша не понимал, как женщина вообще могла здесь жить. У него руки зачесались прибрать в этой лачуге. Останавливали лишь пакеты, которые он тащил в кухню, словно идя по минному полю.

— Уарк! — донеслось из кухни.

Парень оторопел, не зная, чего ожидать. Он, конечно, предположил, что у Мисато могло быть домашнее животное, однако все попытки вспомнить, какое из них произносит такие звуки, провалились.

— Уарк! — навстречу Синдзи выбежал пингвин и беспардонно полез в один из пакетов. Юноша даже не успел прийти в себя, как тот уже ловко вытащил крыльями какие-то консервы и с громким и довольным «Уарк!» ретировался на кухню.

— О, ты уже познакомился с Пен-Пеном? — выглянула из своей комнаты Мисато. На ней была белая футболка-безразмерка и короткие джинсовые шортики. Собранные в конский хвост волосы завершали образ, разительно отличавшийся от предыдущего. Синдзи опять в ней видел не женщину-майора, а симпатичную девушку.

Глава 10.1 Город, который ты спас

Глава 10. Город, который ты спас

Утро выдалось для Синдзи на удивление бодрым — он был полон сил. Наверное, это из-за того, что двое суток провалялся в отключке. Как бы там ни было, в полседьмого утра ему редко доводилось вставать настолько свежим.

За окном ещё рассветало — лучи солнца отгоняли тьму, в которой Токио-3 отдыхал от вчерашнего бурного дня. На небосводе ни единого облачка, что предвещало такую же апрельскую жару, какая держалась всю неделю. А она вышла для Синдзи самой выматывающей за всю его жизнь. По крайней мере, он так думал. И надеялся, что дальше будет проще — рано или поздно течение реки должно успокоиться.

Прихватив с собой купленные на вокзале Нагои средства личной гигиены, юноша тихо прошмыгнул в ванную, стараясь не разбудить хозяйку квартиры. Он был уверен, что женщина ещё спит. Как-никак, пока юный пилот после боя восстанавливал силы пару суток, Мисато наверняка была загружена работой без передыха. Да и утро слишком раннее, даже для майоров.

Умывшись, Синдзи вышел в гостиную. Кацураги определённо постаралась вчера вечером — квартира теперь выглядела куда чище и ухоженнее. Не сказать, что юноша был доволен, — мусор-то выкинула, но вот пыль протёрла спустя рукава. Он провёл пальцем по одной из полок и удостоверился, что уборка явно далека от завершения.

К полке Синдзи привлекла не только пыль, но и фотография в рамке: на ней было изображено чуть больше дюжины бойцов в полной экипировке на фоне военного вертолёта. Юноша с трудом узнал в одном из вояк Мисато, которая позировала в панамке цвета хаки. Женщину было легко спутать с мужчинами, даже несмотря на ее комплекцию.

— Двадцать седьмое июля две тысячи четырнадцатого года, — юноша зачитал шёпотом дату.

Поставив фотографию на место, Синдзи двинулся на кухню исполнять своё обещание. Вещи всё ещё валялись то тут, то там — парню снова пришлось лавировать.

Оглядев кухню своего нового дома и произведя инвентаризацию, юноша одобрительно кивнул. Здесь было всё, что необходимо: большой холодильник, навороченная микроволновка, рисоварка с кучей режимов, миксер, комбайн, вафельница, тостер, мультиварка… Даже электрическая плита и та была не из дешёвых — парень такие видел лишь в рекламных роликах. Конечно, она всё равно не сравнится с газовой, с которой ему доводилось иметь дело всего один раз и успеть полюбить, но жаловаться было не на что. Если только на то, что хозяйка, явно жившая на широкую ногу, всем этим добром пользовалась разве что по праздникам.

К сожалению, вчера ничего толкового из продуктов так и не купили, кроме куриных яиц и риса. По этой причине воспользоваться всем кухонным добром сегодня утром не светило. Синдзи решил приготовить японский омлет, благо у Мисато соевый соус и рисовый уксус были в достатке. А на гарнир подать рис. И конечно же, кофе. Наверняка Кацураги потребляет литры кофе.

Хоть юный повар старался не сильно шуметь, но этого было недостаточно.

— Уарк! — послышалось на всю квартиру, и что-то побежало на кухню, не заботясь о тишине.

К ногам Синдзи примчался Пен-Пен и принялся вокруг парня суетиться, нагло выпрашивая себе вкусности. Юноша не знал, чем можно кормить пингвина, но, похоже, того интересовало абсолютно всё.

— Уарк! Уарк!

— Тише-тише, — парень приложил палец к губам в надежде угомонить нарушителя тишины.

— Уарк!

Попытки утихомирить питомца оказались тщетными.

— Тебе дать покушать? — парень произнёс шёпотом и направился к холодильнику. Но пингвин прыгал рядом с неготовым ещё омлетом и не обращал никакого внимания на консервированную рыбу.

— Ладно. Хочешь, отварю яйца?

Тот успокоился и наклонил голову набок, разглядывая «шеф-повара».

— Тогда посиди спокойно.

Синдзи не надеялся, что пингвин его поймёт. Но каково было его удивление, когда Пен-Пен подчинился и медленно зашагал в гостиную. Неужели он понял? Мисато же вчера предупредила, что не стоит удивляться выходкам питомца, мол, он не простой пингвин. «Наверняка ему ещё и мозги прокачали», — подумал юноша. В подтверждение его догадки в гостиной включился телевизор. Если ещё можно было предположить, что Пен-Пен невзначай задел пульт, то вот намеренное снижение громкости случайностью не объяснить. И вправду, когда Синдзи выглянул в гостиную, сидевший на диване пингвин тихо смотрел утреннюю детскую передачу. Парень почувствовал, как его нижняя челюсть отвисла до пола.

«Не удивляйся его выходкам, договорились?» — снова вспомнились слова Мисато.

Покачав головой, Синдзи вернулся на кухню, подальше от странностей, творившихся в гостиной. Хотя весь этот город был более чем странным.

После семи часов на кухню приползла полусонная Кацураги в милой пижаме в красный горошек. Зевнув, она побрела к холодильнику.

— И вам доброе утро, Мисато-сан, — поприветствовал её Синдзи. Он надеялся, что вкусный запах от завтрака её пробудит, но нет — обоняние с утра у женщины не отличалось остротой.

— Ага, доброе, — достала она банку пива, но, уловив на себе неодобрительный взор, положила обратно. — Ты так смотришь, будто готов сейчас же сесть в «Еву» и прибить меня к стенке.

— Мыслите в верном направлении, Мисато-сан, — кивнул он.

— Нынче утро добрым не назовёшь, не правда ли?

Простонав, женщина плюхнулась за стол и опустила голову. Её взгляд зацепился за омлет, который Синдзи молча положил в тарелку перед ней. Метаморфозы с Кацураги происходили настолько быстро, что парень не успевал уследить. Буквально за секунду овощеподобное существо превратилось в сияющую девушку. Она, взбодрившись, понюхала свой завтрак и заключила:

Глава 10.2

Шёл уже двенадцатый час, солнце приближалось к зениту, накаляя асфальт так, что на нём, вероятно, можно яичницу приготовить. Правда, проверять Синдзи не рискнул, довольствуясь своим предположением. Едва юноша покинул тень, его голову обожгли безжалостные лучи солнца. Поездка по городу обещала стать настоящим испытанием. Хотя Мисато оставила адрес школы, но это мало что ему говорило, и ориентироваться всё равно придётся по карте и GPS в смартфоне.

Сеть общественного транспорта в Токио-3 поражала воображение. Город с самого начала проектировался таким образом, чтобы эффективно справляться с большим пассажиропотоком. Здесь и великое множество автобусов, и разветвлённая монорельсовая дорога. Куча информативных указателей, благодаря которым не заблудится даже турист из провинциального городка с Хоккайдо. Планировка же вызывала восхищение одновременно простотой и практичностью.

Ознакомившись с картой, юноша, к своему удивлению, пришёл к выводу, что шахматная планировка города ещё проще, чем казалось. Достаточно выбрать направление — и он точно дойдёт куда надо, не заблудившись. По пути можно спокойно наблюдать, как и чем живёт город. Людской поток заполнял улицы. В отличие от Нагои, в Токио-3 не чувствовалось хаоса. Наоборот, даже движение пешеходов по тротуарам казалось структурированным, логичным и понятным. Всё это вызывало у Синдзи восторг — перфекционизм в чистом виде.

В то же время Токио-3, в отличие от любого другого города, не воспринимался живым. Он словно искусственный, ненормальный, иной. Дело даже не в отсутствии кричащей рекламы (её здесь было мало, в основном в качестве информации). Хотя Токио-3 населяли живые люди с живыми мечтами, желаниям, стремлениями, сам город живым не был. Синдзи не мог сказать, что Токио-3 мёртвый город, вовсе нет. Он не живой и не мёртвый. Он абсолютно другой, привычные мерила к нему неприменимы. Город-крепость функционирует, а не живёт. Он модифицируется, а не развивается; расширяется, а не растёт. В нём, казалось, нет места эмоциям — только рационализм и логика правят здесь бал.

Токио-3 удобный во всех смыслах, но совершенно неуютный — к такому выводу пришёл Синдзи по пути в школу. Возможно, это лишь первое впечатление, а оно бывает обманчивым, но что-то подсказывало — не в этот раз. И если так выглядит город будущего, то он не желал в будущем жить в таком городе.

Единственная старшая школа Токио-3 располагалась на окраине. Со здешнего холма, покрытого зелёной густотой деревьев, открывался красивый вид на залитый лучами солнца город, который мирно продолжал своё функционирование.

Чужой город.

Здесь всё для Синдзи неизвестное, не его. И ему нужен был глоток чего-то знакомого. Например, услышать родной голос.

Усевшись на травку, он достал новенький «танко-телефон». Парень никак не мог привыкнуть к его внушительному весу.

Он набрал номер и стал слушать медленные гудки в ожидании ответа.

А безмятежный город не обращал внимания на своего спасителя: люди спешили по своим делам, на дорогах — плотное движение грузовых машин, где-то вдали — полномасштабная стройка. Сзади доносились звуки перемены в школе и крики со спортплощадки.

— Да? — раздалось из динамика. — Предупреждаю сразу, мама мне запрещает общаться с незнакомыми дядями.

Сердце Синдзи готово было выпрыгнуть из груди. Но ведь это его брат, чёрт побери! Он обязан набраться храбрости.

— Привет, Отоя.

— О, блудный сын объявился. Привет, герой.

— Я… — юноша запнулся.

— «Я-я», что, Синдзи? Хотел спросить, как дела? Да так себе.

Душа ушла в пятки. Парень не знал, что сказать брату. И не такой разговор он ожидал.

— Слушай, — продолжил Отоя, — если хочешь что-то сказать — говори. Ты же позвонил не для того, чтобы подышать в трубку.

— Я хотел спросить, как там Мана.

— Как-как — никак, — в голосе брата чувствовалось раздражение, но он старался быть вежливым. — Я бы сказал тебе «сам приезжай, Синдзи, и проведай бедную девочку», да только сомневаюсь, что она хочет тебя видеть и тем более разговаривать. Знаешь, она с того дня не проронила ни слова. Ах да, спасибо, что твои новые друзья о ней позаботились. Наверное, удобно иметь такие связи.

— Ясно, — Икари-младший удивился, насколько легко он принял эту информацию. Что-то внутри него уже было готово к такому развитию событий.

— Мама… ну ты знаешь маму. Она ещё больше капает на мозги бате. А он разозлился на тебя, Синдзи, очень разозлился. Он себе места не находит.

— П-почему?

— Ты ещё спрашиваешь? — Отоя был готов вскипеть, но сдерживал порыв. — Батя верил, что он воспитал тебя как своего сына. И чуть что, ты у него обязательно попросишь о помощи. То, что ты сразу ускакал к своему отцу, для него как удар ножом в спину. Он-то наивно полагал, что его брат будет последним человеком в мире, к кому ты обратишься.

Синдзи пребывал в шоке, просто разглядывая пейзаж бурного Токио-3. Похоже, остатки прежнего мира юноши сгорали дотла. И лежавший перед его взором новый мир — единственный, которому он нужен.

Все, что для него было ценным, прекратило существовать, отвергло его. Синдзи наивно полагал, что это он сжёг мосты с Нагоей, но на самом деле всё обстояло ровным счётом наоборот.

— Синдзи, ты вообще там?

— Да, — сухо ответил юноша, разглядывая город-крепость.

— Я думаю… Ты там вроде нашёл себе место, так ведь? К нам же приезжали люди из конторы твоего отца, да и в новостях вот гудят про тебя.

— Угу…

— Не, я ничего не хочу сказать — это всё круто, реально круто. Я за тебя рад. Мы тут будем за тебя болеть, всё такое.

Глава 11.1 Этот новый мир

Глава 11. Этот новый мир

Понедельник многие не любят. Его боятся, его проклинают. Предвестник новой рутинной недели. Виновник окончания благостных выходных. Как будто весь мир полностью переворачивается вверх дном, окуная людей в воды суеты. Однако Синдзи всегда смотрел на это несколько иначе: в целом так оно и есть, но с той разницей, что наступление понедельника — это всего лишь момент переворачивания гигантских песочных часов, в которых сам песок и есть, собственно, жизнь. Такая точка зрения может показаться пугающей, ведь это напоминает о том, что люди застряли в вечном цикле. Но многие за песками рутины и суеты не могут разглядеть и хорошего — будущих выходных. Которые, как и понедельник, обязательно придут. По этой причине Синдзи, в отличие от большинства, не боялся понедельника. Его наступление даже служило некоторым стимулом. Да и этот понедельник был не просто началом очередной недели, а чем-то большим — началом новой жизни.

И сейчас Синдзи предстояло нырнуть с головой в эту новую жизнь, насколько бы безумной она ни была. Как она сложится, что из этого получится?..

И вот он в новой старшей школе, с новыми одноклассниками. Никакого разительного отличия, почти то же самое, что и в предыдущей. Синдзи даже немного разочарован: он думал, что здешнее учебное заведение, как и сам Токио-3, будет высокотехнологичным, а методы обучения — самыми передовыми. Каково было его удивление, когда он увидел типовые стены и коридоры, а на уроках услышал аналогичную школьную программу. Разве что здание выглядело поновее, а инвентарь не прямиком из прошлого века. Хотя была и разница: вместо книг здесь выдавали учебный планшет, на котором записана вся программа за год. Тем самым ребят освободили от «радости» таскать переполненные учебниками сумки. Ещё одно преимущество, хотя и сомнительное с точки зрения Синдзи: как и в колледжах, здесь не имелось определённой школьной формы. Всего лишь предписания: чёрный низ и белый верх для юношей, а девушкам — юбки до колен и запрет на шорты и декольте.

Новый класс бурлил, все были на взводе и обсуждали последние новости — недавний бой и отсутствие некоторых одноклассников. Из-за атаки Ангела многие семьи поспешно уехали из города, опасаясь за жизнь своих детей. Во втором классе А опустело несколько парт. Но не бывает худа без добра, и новичка посадили ближе к центру, тогда как он опасался, что окажется на задворках.

— Да ну, это не может быть он, — краем уха Синдзи услышал, как у окна шушукалась стайка его новых одноклассниц.

— Да сама посуди, Аясэ-сан, всё сходится!

— Ага, — вторила ещё одна девушка, — он хоть и обычный, но вроде ничё так — сойдёт.

— Ми-чан, ну так спроси у него насчёт девушки!

— Я не смогу, давай лучше ты.

— Ты-то не сможешь? Уж твоей наглости многие позавидуют.

С их стороны послышалось тихое хихиканье.

Конечно же, Синдзи прекрасно знал, что на переменах обязательно будут сплетничать по поводу его персоны. Правда, никто так и не решался задать животрепещущие вопросы напрямую лично ему, ограничивались дежурными улыбками и фразами.

— Ты что, серьёзно считаешь, что наш новенький — пилот? Да не может быть!

— Как раз логично! Утренних новостей, что ли, не смотрела?

— Хирага-сан, уймись уже, — вмешался один из парней, причём настолько громко, чтобы весь класс слышал, — избавь нас от своих глупых сплетен.

— А тебя кто спрашивал, Миромото-кун? — та тут же перевела своё внимание. — Не твоё это дело, знаешь ли.

Подружки хором её поддержали, но парень явно был не из робкого десятка, и какие-то шесть девчонок не могли его запугать.

— Да послушайте себя: школьник управляет большим роботом и уничтожает не менее большую неведомую фигню, выползшую из океана, — Миромото был спокоен как удав и свой сарказм не скрывал. — По-моему, даже Айда-кун в это не поверит.

— А чего сразу я? — возмутился кудрявый юноша, поправив очки. — Виновник сего торжества вообще-то здесь, у него и спрашивайте!

— И вправду, — наигранно подхватил Миромото сквозь девичий галдёж, — Хирага-сан, может, спросишь у новенького?

— Не говори мне, что делать, задрот! — взъелась девушка.

Пока лёгкая перебранка не переросла во что-то неконтролируемое, вмешался ещё один парень, сидевший около стены. Это был первый красавец класса, и все девушки разом замолчали, затаив дыхание.

— Я думаю, Икари-кун понял, о чём его хотят спросить, — прозвучал его примирительный голос. — Не так ли?

Синдзи невольно обернулся, привлеченный шумом разыгрываемого спора, и тут же поймал с десяток взглядов. Одноклассники ждали ответа на вопрос, который так никто и не мог озвучить. Но и какой ответ давать, он не знал, ибо, с одной стороны, Кацураги наказала молчать как партизан, с другой — правда всё равно рано или поздно всплывёт. Ну а с третьей — юноша врать не любил.

— Молчание — знак согласия, — победно заявила Хирага с блестящими глазами. — Ведь так, ребята?

— Я так не думаю, — улыбаясь, пожал плечами красавчик и поправил свои волосы, крашенные в светло-русый цвет.

— Ну, Икари явно не Тони Старк, — пошутил Айда.

Миромото лишь покивал головой, ухмыляясь. Однако девушек это не остановило, и они продолжили гнуть свою линию, докапываясь до новичка. Пока Синдзи метался в мыслях, что ответить, благо одноклассники не переставали спорить между собой, в класс вошла староста.

— А ну всем прекратить! — прокричала она властным голосом. — Совсем распоясались.

— Хораки-сан, но ведь… — начала одна из девушек.

Глава 11.2

Как и ожидалось, после школы, когда он шёл домой, ему позвонила Кацураги, чтобы предупредить о людях в штатском, которые его заберут в Геофронт. Даже такому дилетанту, как Синдзи, легко было определить, что три остановившихся впереди внедорожника — по его душу. Из них вышло полдюжины крепких людей — служащие того самого Второго отдела, как догадался юноша. Они сразу направились к пилоту. Среди них затесался опрятный молодой мужчина в строгих очках и с зачёсанными назад волосами, в такой же форме NERV, как у Кацураги. Он чуть заметно прихрамывал на левую ногу.

— Полагаю, Икари Синдзи?

Юноша кивнул, вспоминая, где же видел его лицо.

— Заместитель начальника оперативного отдела старший лейтенант Хьюга Макото, — представился он и протянул руку для рукопожатия, — сегодня я буду тебя сопровождать в Геофронте.

— Полагаюсь на вас, — ответил на рукопожатие парень, и они сели на задние сиденья большого чёрного внедорожника. Судя по толщине дверей, бронированного.

— Наверное, это тяжело — из огня да в полымя? — спросил офицер, когда водитель тронул многотонную машину. — Я не представляю, чем руководствовались верхи, составляя для тебя такой изнуряющий и малоэффективный график.

— Нет, всё хорошо — учёба в школе для меня как раз отдушина. Главное, чтобы много домашки не задавали.

— Даже так? Интересно.

— Кстати, похоже, я вас уже видел — на фотографии в квартире Мисато-сан…

— А, — Хьюга сразу улыбнулся, вспомнив хорошие времена, — это фотография перед вылетом на операцию — только не смейся — «Арест спичек».

Синдзи попытался сдержать улыбку.

— Да, весёлая операция была. Как назвали, так и провели. Собственно, «спичками» были фосфорные артснаряды. Хорошего мало, натерпелись мы с ними…

— Ничего себе, — ахнул Синдзи.

— Это ещё что, мы заплутали в китайских деревушках и раза два попали в засаду. Чудом выбрались без потерь. Тогда как раз Кацураги себя и проявила с яркой стороны, за что получила повышение и прозвище Девятихвостая Генко.

— Очень даже подходит, — согласился юноша, вспоминая хитрости женщины, — Мисато-сан и вправду похожа на лисицу.

— Да, вот только ей это прозвище не нравится, — офицер наставительно поднял палец, — так что если руки и ноги ценны, то никогда не произноси его при ней.

— Хорошо, учту, — нервно улыбнулся парень. — Похоже, вы давно знакомы с Мисато-сан?

— В общем да, мы давние боевые товарищи, — лицо Хьюги стало серьёзным. — Я служил вместе с майором Кацураги несколько лет в Силах самообороны и Рейнджерах. До осени четырнадцатого года.

— А что случилось в том году?

— В подробности вникать не буду, потому что это больная тема для майора, — он вздохнул, поправив очки. — Если вкратце — неудачная операция. Всё наложилось друг на друга: недостаток разведданных, из-за чего в штабе выработали операцию с кучей просчётов, неверные решения офицерского состава непосредственно в ходе выполнения задания, неблагоприятное стечение обстоятельств и много чего ещё. В итоге мы попали в критическую ситуацию и оказались отрезанными, а Кацураги, тогда ещё бывшей старшим лейтенантом, пришлось взять на себя ответственность и вытащить бойцов из ада. Цена — провал операции, химоружие оказалось не в тех руках. По возвращении на Кацураги же повесили всех собак, ибо наверху не очень-то хотели признавать свои ошибки. В результате нас расформировали и все выжившие разбежались кто куда. Но не пойми неправильно — я ей жизнью обязан, ибо если бы не она, то меня здесь с тобой не было бы.

Хьюга легонько похлопал по своей левой ноге.

— Я даже не знаю, что и сказать. — Синдзи был честен, у него и вправду не находилось слов. В то же время он ещё больше восхищался Кацураги и проникался уважением к ней.

— А и не надо, Икари-кун, — мягко улыбнулся старший лейтенант, — лучше поделись своими впечатлениями о городе. Думаю, они определённо у тебя есть — Токио-3 никого равнодушным не оставляет.

Он был чертовски прав, и Синдзи принялся рассказывать. К его удивлению, Хьюга со многим согласился, особенно с тем, что к городу неприменимо слово «живёт».

Юноша даже и не обратил внимания, как легко разговорился со старлеем. Настолько легко и непринуждённо он уже давно ни с кем не разговаривал. От этого молодого мужчины исходила доброжелательность и искренность. Казалось, он не прочь побеседовать ещё пару часов.

Но, к сожалению, они уже прибыли к намеченному пункту. Синдзи снова проехал на знакомом подвижном составе до Геофронта. В этот раз дорога не вызвала у парня столько эмоций, как в первый. Однако виды с высоты птичьего полёта на подземную штаб-квартиру NERV по-прежнему поражали воображение. И сегодня ему предстоит не сумасшедший бег по коридорам в неизведанное, а продуманное ознакомление с пирамидальным зданием, в котором находился штаб. Что ж, может быть, даже будет интересно.

И он не ошибся, ибо юношу поглотили удивительные виды Геофронта. Синдзи внимательно осматривался и слушал Хьюгу, старался запоминать с первого раза. Логика комплекса была до простого интуитивной, и теперь совсем непонятно, как тут Кацураги могла заблудиться, с учётом того, что наверняка не один месяц, а то и год здесь работает. А вот парень некоторые коридоры и помещения сразу узнал, ещё по прошлым забегам.

Как сразу узнавали его и обычные рабочие, которые носились то тут, то там. Они поздравляли Синдзи с победой и выпиской, хлопали по спине, выкрикивали воодушевляющие фразы. Они считали парня героем, как и говорила Кацураги. Юноша почувствовал прилив сил: люди вкалывают в поте лица, обеспечивая работоспособность гигантского улья, и это ради того, чтобы Синдзи сел в «Еву» на пару часов. А значит, он не один, здесь все работают в унисон ради общей цели. Вместе с тем молодого человека пугал груз ответственности, внезапно свалившийся на него. Он боялся, что может подвести этих людей, которые возложили на него свои надежды…