Босс, хочу от тебя ребёнка!

Глава 1. Евгения

Глава 1. Евгения

Тик-так… Тик-так…

Я смотрела на часы в приёмной и страстно желала, чтобы минутная стрелка двигалась в десять раз быстрее. Как минимум, в десять раз. А лучше — в шестьдесят. Так я бы быстрее покинула ненавистное мне место работы. Или пусть лучше замрёт на месте? Жизнь и так бежит слишком быстро. Не успеваешь сделать очень многое!

О, это в самом начале ты убеждена, что в будущем тебя ждёт головокружительная карьера, большая дружная семья, яхта и домик в Альпах. В реальности же до тридцатилетия остаётся всего один год, а ты до сих пор перекладываешь бумажки в приёмной и носишь кофе боссу, которому хочется вонзить десятисантиметровую шпильку в глаз. В квартире тебя ждёт домашний уж Багет и носок, забытый бывшим мужем в шкафу.

Очередной звонок. Меня едва на месте не подкинуло.

— Евгения, зайдите. Немедленно. Принесите мне кофе. Горячего, чёрного, без сахара.

Босс позвал меня к себе, как обычно, швырнув трубку на рычаги. Что за дурацкая привычка швырять трубку так, что у собеседника неприятно начинает звенеть в ушах. Но босс позвал — значит, нужно идти. Я подхватила ежедневник с ручкой и вошла в кабинет директора.

Москвин Никита Андреевич сидел в своём кресле. Вернее, он в нём не сидел, а полулежал. Босс имел привычку разваливаться в своём гигантском кресле, широко расставляя ноги.

«Да чтоб в очередной раз у тебя брюки на мотне порвались!» — мысленно пожелала я боссу, мило улыбнувшись, и поставила чашку кофе боссу на стол.

Жаль, что моему пожеланию не суждено сбыться. Потому что босс готов всегда. Как тот пионер, который ко всему готов, так и в шкафу у босса висят пакеты с костюмами двух цветов, три рубашки, две пары ботинок и четыре галстука. На полочке сложены боксеры и майки. Такое ощущение, что босс боится… ну, не знаю, опозориться, одним словом. Поэтому он всегда носит с собой запаску. Ах да, и чемоданчик. Как у итальянских мафиози. Что он носит в этом чемоданчике, загадка. Может быть, кровь человеческую.

Иногда глядя на лицо босса, мне начинает казаться, что мои предположения о пакетах с кровью верны. Так и вижу, как он надрывает пакет клыком и начинает причмокивать, выпивая кровь. Потому что босс выглядит как натуральный кровосос.

Лицо у него бледное, даже летом, даже после посещения курортов. Волосы очень тёмные, нос, как у римского гладиатора, ломавшего его неоднократно на арене Колизея. Ой, да что я тут красочно распинаюсь. Кривой нос босса нависает над губами, которые он поджимает в тонкую линию, когда чем-то недоволен. Колючий взгляд тёмных глаз цепко оглядывает меня из-под насупленных бровей. Ага, ещё и нахмурился, как сыч. Сыч-кровопийца, знали, что такой существует в природе? Нет? Теперь знаете!

— Слушаю вас, Никита Андреевич.

Никита Андреевич плотнее сжал челюсти, словно думая, стоит ли меня шокировать гадким поручением сразу или немного промариновать перед неминуемыми мучениями. Почему гадким? Да потому что ничего другого от этого босса-кровососа ждать не приходилось! С тех пор как компания по продаже холодильного оборудования расширилась, хозяин сам встал во главе управления ею. Уволил добродушного толстяка Петра Дмитриевича и начал третировать всех сотрудников. Лично.

— Скажите, Евгения… — вкрадчиво произнёс босс.

Я немного напрягалась. Такой тон не предвещал ничего хорошего.

— Сколько вам лет? — резко закончил Никита Андреевич, сверля меня взглядом.

Эх, Никита Андреевич, дожили до своих вампирских трёх столетий и до сих пор не знаете, что девушкам задавать такие вопросы просто неприлично. Особенно тем девушкам, которым позавчера исполнилось двадцать девять лет. Но шутить я могла только мысленно. Ситуация же не позволяла мне кокетливо взмахнуть ресницами, спрашивая: «А сколько дадите?»

— Двадцать девять, — спокойно улыбнувшись, ответила я.

— Так много! — удивился босс и покачал головой.

«Ц-ц-ц…» — читалось на лице босса сожаление. Начальник так на меня посмотрел, как будто всех девушек, пересёкших рубеж двадцати пяти лет, нужно было немедленно усыплять, как старых собак. Я разозлилась и брякнула:

— А вам и того больше…

Никита Андреевич вытаращил на меня свои глаза. Ну да, поддевать своего непосредственного начальника и хозяина фирмы — это не самая лучшая идея, откровенно говоря. Но боссу вот-вот стукнет тридцать семь лет! Не ему меня упрекать, что цветочек не столь свеж, как хотелось бы. У него самого, наверное, тычинка плодоносит раз в год по большим праздникам. Но сейчас босс смотрел на меня так, как будто именно с меня песок вот-вот посыплется. Прямиком на его идеальный стол цвета слоновой кости.

— Кхе-кхе… Заявление, конечно, грубоватое, — усмехнулся босс. — Но перейдём к делу. Я давно заметил, что вы подзадержались в должности секретаря.

— Да?

— Да, — безапелляционно заявил босс. — Разместите объявление о вакансии секретаря. Пятидневный график работы, с девяти до шести, полный социальный пакет, оклад…

Босс задумался и назвал оклад, на десять тысяч больше моего. Я усердно делала пометки в ежедневнике и уточнила размер оклада. Вдруг послышалось? Нет, не послышалось.

— Так… Перечислите обязанности и укажите возраст. Не старше двадцати семи лет. С опытом работы, разумеется, три-пять лет.

Глава 2. Евгения

Глава 2. Евгения

Восемь лет назад

— О, глянь-ка… Никак, наша шалопайка приехала! — услышала я немного ворчливый голос свой бабы Симы.

Я помахала бабуле через забор.

— Привет, баба Сима!.

— А ты, Евгеша, что ли, за забором будешь стоять? Давай-ка во двор, родимая…

Бабуля отряхнула узловатые пальцы от земли, вытерла их о передник и пошла отворять мне калитку. Мне пришлось нагнуться, чтобы поцеловать морщинистую сухую щёку любимой бабули. Кажется, что с каждым годом я расту вверх, а бабулечка уменьшается.

— Ох, ты ж вымахала, каланча! — добродушно потрепала меня за щёку бабуля. — Заходи в дом. Умывальник сама знаешь, где. Переодевайся. Да за стол садись. Я, как знала, пирожков навертела с утра. С яичком и с зелёным лучком. Лучок — домашний, прямо с грядки. А яички я у Никитичны беру, она всегда хорошие даёт, свежие…

Я уже стояла на крылечке старого деревянного домика, а бабуля бормотала себе под нос. Она расхаживала по кухоньке, скрипя половицами, собирая на стол. Я быстро скинула с ног сандалии на каблучке, подхватила полотенце и потопала в летний душ, который стоял у бабули на заднем дворе. Сверху на деревянной кабинке стоял железный бак. Вода в баке за весь день нагревалась и была очень тёплой. Я задёрнула шторку и с наслаждением начала смывать с себя запах пота и дорожную пыль. Я умывалась, напевая себе под нос.

Ничто не предвещало беды, как вдруг я услышала топот ног, отчаянное похрюкивание и мужскую ругань. Я осторожно выглянула из-за шторки и увидела, как в мою сторону несётся круглый поросёнок с чёрными пятнами на боках, а за ним бежит какой-то мужчина, размахивая руками, как мельница. Я взвизгнула и спряталась за шторкой. Но меня это не спасло от конфуза: поросёнок протаранил ткань, извернулся и толкнул меня под колени. О-о-о-ой! Я растянулась на полу маленькой кабины. Голая, с шапкой мыльной пены, сползающей мне на глаза.

Розовый поросёнок триумфально лягнул меня и унёсся в обратном направлении, зацепив пастью шторку. Он потащил её за собой словно мантию. Поросячью королевскую мантию с рисунком жёлтых подсолнухов. Мужик ошалело уставился на меня. Это я заметила одним глазом, потому что в другой глаз мне попало мыльная пена.

— Что пялишься, козёл? — я попыталась прикрыться, но наглый мужчина, не таясь, разглядывал меня.

Я швырнула в мужика мыло. Тот увернулся от летящего куска мыла, пролетевшего над его головой. В отдалении послышался детский крик:

— Ма-а-а-ма!.. Конфуций опять убежал!

— А ты куда смотрел, балбес? — загорланила женщина.

— Это не я! Это дядя Ник его упустил! — оправдывался мальчишка.

Мужик дёрнулся, словно очнувшись. Видимо, это и был тот самый Ник, то есть Николай или Коля, упустивший поросёнка. Сейчас он рванул за вредным домашним скотом. Но поскользнулся на куске мыла и растянулся на тропинке, застеленной толстой резиной.

Смеяться над чужими несчастьями нехорошо, но я засмеялась: так нелепо дядя Ник взмахнул руками перед тем, как упасть. Подстреленный лебедь, не иначе! Но смеяться я быстро перестала. Потому что дядя Ник виртуозно заматерился и встал, зажимая нос. Из-под пальцев бежала кровь: Коля умудрился упасть носом на деревянную оградку бабулиных грядок.

— Ой! — вырвалось у меня.

Дядя Ник бешено зыркнул в мою сторону и поспешно удалился прочь. То ли догонять поросёнка со странным именем Конфуций, то ли спасать свой породистый нос. Нос у неудачного загонщика свиней был выдающийся: Колю можно было смело лепить в профиль на монеты. Да и сам он был ничего, наверное. Многое я не успела разглядеть. Нос и тёмные глаза, вот и всё, что я запомнила о Нике.

Я поспешно смыла с тела мыльную пену и отправилась докладывать бабушке о происшествии на заднем дворе.

— Бабуля, там поросёнок сорвал шторку с душа! — с порога заявила я.

— Ась? Поросёнок? Не с чёрными пятнами, случайно?

— Да, с чёрными пятнами, — подтвердила я, садясь за стол.

Бабушка уже наложила пирожков на тарелочку и налила в вазочку моего любимого вишнёвого варенья.

— Чайку с молоком будешь?

— Буду!

Бабуля плеснула мне чаю и только после этого села на скамеечку, сложив руки под грудью.

— Спасибо, бабуля!

— Поросёнок… Это Камфуций, наверное, — проговорила бабушка.

— Конфуций? — уточнила я.

— Ага, да. Я так и сказала.

Я не стала поправлять бабулю, сосредоточившись на поедании пирожков.

— А почему Конфуций? — спросила я с набитым ртом.

— А я откуда знаю? Это у Нинки дочка китайский учит, так у них всё теперь по китайскому… этому самому… мен-фую.

— По фен-шую? — спросила я.

— Ага, да. По нему. И грядки все перелопатила. Лук, говорит, должен смотреть прямо на помидоры и видеть капусту слева… Ой, нехристь-то какая, тьфу! Вот и поросёнка они тоже назвали по-китайски.

Я посмеялась над странными соседями любимой бабули, спросив: