Босс на всю голову

ПЕРВАЯ ЧАСТЬ. 1 глава

Босс ненавидит меня.

Каждая наша встреча превращается в настоящее стихийное бедствие. В такие моменты он испепеляет меня взглядом, а я в свою очередь съеживаюсь и прижимаю уши, точно как мой кролик Морковка от любого постороннего звука, и спешу исчезнуть с глаз, страшась услышать ужасающее: "Вы уволены, Серова!"

Я настоящий офисный Халк, в руках которого выходит из строя вся техника; тот Рассеянный с улицы Бассейной, который всё путает и забывает о поручениях; и тот танцор, которому мешают ноги, поскольку способна растянуться на полу просто вставая из-за стола.

Ни один рабочий день не проходит для меня (и для и тех, кому не посчастливилось оказаться рядом) без происшествий. Вот и сейчас я «боролась» с принтером, вырывая из его «пасти» только что распечатанный лист.

— Верни мой отчет, чудовище! — разозлилась на технику, которая с утра пораньше решила так подставить меня.

Орлов приказал распечатать срочно требующиеся ему документы, а я вот уже десять минут сражаюсь с принтером. Я и так буквально кожей чувствую всю силу ярости Максима Викторовича, когда оказываюсь в таких вот нелепых ситуациях и своевременно не выполняю указаний. Он никогда не выговаривает мне, не упрекает, не кричит, просто невозмутимым тоном повторяет: «Будьте в следующий раз порасторопней». Другими словами он считает меня дурой, которая не способна справиться с элементарными поручениями, и я не понимаю, почему он еще меня не уволил. Даже я готова признать, что не создана для работы личным помощником, да чего там, секретаршей.

Я никогда и не мечтала об этой должности. По образованию я финансист-аналитик, и прекрасно управляюсь с цифрами, но понятия не имею как вести себя с живыми людьми. С первыми всё четко и ясно: они подчиняются определенным математическим операциям и логике. А вот вторые могут быть просто непредсказуемыми. При общении с незнакомыми людьми я теряюсь и начинаю, бубнить себе под нос, отвечать невпопад, ладошки потеют, а коленки дрожат, и всё, что я хочу, это сбежать куда-нибудь подальше. Желательно на необитаемый остров, где будем только я и Морковка.

Вот со своим кроликом я чувствую себя комфортно. В его компании я могу говорить и делать всё, что хочется, и не нужно постоянно себя контролировать, чтобы не сказать очередную глупость и не думать о том, как выгляжу (сижу ли я с прямой спиной, не растрепались ли волосы и прочее).

В офисе, где ты постоянно на виду, в окружении людей, которые так или иначе тебя оценивают, мне не выносимо. Но в своё время выбора у меня не было. Эта неспособность найти контакт и понравится работодателю помешала мне после института устроиться на работу по специальности. В итоге, вот уже три месяца я выполняю функции секретарши у Максима Орлова – генерального директора «Orlov Group». И это ужасно как для меня, так и для Орлова. Почему он до сих пор не вышвырнул меня, настоящая загадка. Не думаю, что дело в его личных качествах. Он не великодушный и добродетельный мужчина, он самый обычный … Босс! По-другому и не скажешь.

— Гад! — воскликнула, со всей силы дернув за край злополучного застрявшего листа.

В этот момент строптивец решил сдаться и «отдал» бумагу, я не устояла на ногах и плюхнулась прямо на пол. Очки сползли на самый кончик носа, частично лишая меня зрения; смятый документ у меня в руке был испорчен; а ушиб на заднице обещал стать синяком. Поспешила подняться, пока никто не застал меня в столь неловкой ситуации, но сделать это в офисной узкой юбке оказалось не так-то просто.

Я уже стояла на четвереньках, когда вместо выцветшего ковролина уткнулась взглядом в носы начищенных до блеска мужских ботинок.

— Серова! — жестко и бесцеремонно прогремел надо мной тяжелый баритон босса. — Чем вы заняты?

Ну вот, попалась. Мне ни в первой садиться в лужу перед начальством, и в какой-то мере я уже привыкла к роли постоянной неудачницы, и всё равно больше всего на свете не любила оправдываться.

Люди почему-то ждут о тебя объяснений столь нелепой ситуации, хотя тут и так всё очевидно. Они прекрасно понимают, что ты самая обычная растяпа, а нелепые ситуации – твое естественное состояние. Но некие негласные правила постоянно принуждают их приставать с формальными расспросами. Ну а тебе, в свою очередь, постоянно повторять очевидное. Из-за чего, в конечном итоге, вы разыгрываете театральную сценку на уровне начальных классов: «Ты в порядке? – Всё отлично».

Вот только Максим Викторович не относился к людям, скованным общественными рамками приличия и никогда не вел подобных игр. Он не любил, когда перед ним долго распинались или впустую лили воду, тратя его драгоценнейшее время. За последние три месяца он успел хорошо ознакомиться со всеми моими странностями (начиная от криворукости и заканчивая бесконечными нелепицами, которые сыпались из меня как из рога изобилия и уже стали моей визитной карточкой), поэтому быстро выстроил логическую цепочку событий и поинтересовался лишь одним:

— Документы готовы? — тяжело вздохнул, подавляя откровенное раздражение, которое так и сочилось из каждого слова. Его ничуть не смущало, что я до сих пор стою перед ним на коленях.

— Почти, — виновато пролепетала я, не поднимая глаз.

Внутри ещё теплилась крохотная надежда, что Максим Викторович просто махнёт рукой и оставит меня один на один с этим несуразным ковролином, позволяя перевести дыхание. Но Орлов не сдвинулся с места, а я не решалась подняться в его присутствии, страшась, что это будет очередным цирковым номером.

2 глава

Запыхавшись от стремительной пробежки на второй этаж, я в привычной для меня панике ворвалась в бухгалтерию:

— Ольга Николаевна, можно воспользоваться вашим принтером!?

Женщина даже не глянула в мою сторону, сосредоточено изучая что-то на экране компьютера.

— Да делайте, что хотите, — махнула она рукой.

— Спасибо, — протараторила, сбивчиво дыша, и направилась к вожделенной технике.

Ольга Николаевна отличалась степенностью, и, казалось, вывести ее из равновесия просто невозможно. Но сегодня она выглядела нервозной и напряженной. Мы не так уж близко общались, чтобы я лезла к ней с расспросами. Да и за время работы в компании я успела заметить, что под конец квартала все сотрудники чуть ли не рвут на себе волосы, готовя отчеты. А сейчас, на минуточку, канун Нового года. Еще неделя и все уйдут на заслуженные праздничные выходные.

Я молча распечатывала документы, а Ольга Николаевна, видимо действительно будучи в взвинченном состоянии, разговаривала сама с собой:

— Почему ничего не сходится? Эти цифры устроили безумную пляску.

Я прониклась сочувствием к несчастной женщине, которая всегда относилась ко мне по-доброму, поэтому все-таки поинтересовалась:

— У вас всё в порядке? Может, я могу чем-нибудь помочь?

— Да чем тут поможешь? — печально вздохнула она и бросила на меня усталый взгляд. — Я где-то “потеряла” приличную сумму денег, а где именно не знаю. Теперь надо перепроверять всё с самого начала, чтобы свести баланс.

— Можно взглянуть? — не отступала я от своего намерения. — Знаете, я ведь закончила экономический.

— Ты? — искренне удивилась Ольга Николаевна. — Тогда почему у Орлова на посылках? Тебе нужно к нам в отдел.

— Порой выбирать не приходится, – вспомнила, сколько порогов я оббила и получила отказов, прежде чем оказалась в «Orlov Group».

— Это точно, — она снова вздохнула, подпирая рукой подбородок.

— Так можно посмотреть? — я благополучно справилась с распечаткой отчета, и вполне могла выкроить немножко времени для этого пустякового дела.

Ольга Николаевна хмыкнула, но все же чуть откатилась от стола, предоставляя мне возможность подойти поближе и ознакомиться с данными на мониторе.

Конечно, работа с цифрами требует сосредоточенности и особого внимания, но мне и короткого беглого взгляда хватило, чтобы понять, что Ольга Николаевна не утрирует, называя состояние баланса безумной пляской цифр. С финансами, действительно, творилось что-то странное.

— Вы правы, видимо где-то ошибка, уж слишком большие расхождения.

— Я же говорила, — женщина без всякого желания вернулась к работе, а я поторопилась скорей выполнить свою и предоставить Максиму Викторовичу бумаги.

В те редкие моменты, когда не приносила тридцать три несчастья себе и окружающим, я была тихой словно мышка. Даже ходила практически беззвучно, поскольку не носила туфель на каблуке. Поэтому мое появление на рабочем месте осталось незамеченным и голоса в кабинете директора не стихли, хотя это было обычной практикой, когда поблизости появлялись рядовые сотрудники.

Оживленный спор между Орловым и Романовым все еще продолжался. Знаю, что подслушивать неприлично, но когда так кричат, трудно оставаться тактичной и притворяться глухой.

— Это крах! — узнала голос босса.

— Без паники, — ни к месту расслабленно и лениво отозвался Романов. — Возможно, ты преувеличиваешь и всё обойдется.

— Это ты не понимаешь всей серьезности ситуации! — яростно прогремел Орлов. – Это бизнес, тут нельзя полагаться на «обойдется». На твоем месте я бы не был так беспечен, Дэн. Если дело прогорит, то своих цыпочек, как ты выражаешься, ты будешь клеить на улицу, где, возможно, окажешься в ближайшем будущем.

Похоже, свободный доступ к «цыпочкам» по-настоящему напугал Романова и послышался его взволнованный тон:

— Неужели всё так плохо?

Орлов ответил не сразу, отчего эффект от произнесенных слов стал еще более ошеломляющим:

— Хуже, чем плохо.

Похоже, кто-то серьезно облажался. Признаться, я нисколько не удивлена, что Романов не справляется со своими должностными обязанностями. Когда он вообще успевает работать, если приходит к полудню, а уходит еще до конца рабочего дня? Это не могло вечно сходить ему с рук, и даже дружба с начальством не спасет. Видимо Орлову надоело терпеть убытки из-за нерадивого друга. Наверное, отсюда и расхождение в финансовом отчете, над которым бьется Ольга Николаевна. Кажется, скоро мне придется готовить приказ на увольнение.

В офисе повисла тишина, и я решила воспользоваться возможностью и объявить о своем возвращении: потопала и загремела письменными принадлежностями. Выждала еще немного и только потом постучала в дверь.

— Войдите, — вяло отозвался Максим Викторович.

Представшая передо мной картина выглядела весьма удручающей: вечно веселящийся Денис Юрьевич, склонив голову, безмолвно разглядывал ковер у себя под ногами; Максим Викторович, скинув пиджак, откинулся на спинку кресла и нервно стучал пальцами по столу.

3 глава

Я высвободилась из рук Романова – не хотела, чтобы он прикасался ко мне. Только за те три месяца, что тут работаю, перед моими глазами прошествовала такая вереница женщин, что его можно в книгу рекордов Гиннесса заносить. А еще бы посоветовала пройти медицинское обследование. И нет, не провериться на наличие каких-нибудь венерических заболеваний, а обратиться к психотерапевту, поскольку такое обилие интимных связей явный признак серьезных психологических проблем или травм. Бедняжку оставалось только пожалеть.

Я отправилась на свое рабочее место, а Романов расхаживал по приемной, прислушиваясь к голосам за дверью. Но видимо, скоро это наскучило, и он решил подразнить меня.

— От отношений одни проблемы, — присел на край моего стола. — Вы так не считаете, Лилиана?

— Наверное, — нехотя ответила, не настроенная поддерживать сколько-либо конструктивный диалог.

— Вон, например, Эллина безжалостно, как ненасытны вампир, пьют кровь Макса, а он покорно терпит, — пустился в рассуждения, которые меня совершенно не интересовали. — А ведь даже не любит, — не смущаясь делился, несомненно, тайными откровениями друга. — Было бы ради чего идти на жертвы. Согласны, Лиля?

— Наверное, — снова повторила, думая, как теперь жить со всей этой ненужной информацией. Не желала знать подробности личной жизни Орлова. Но скоро моя собственная стала объектом для изучения.

— А у вас есть парень, Лиличка? — ошарашил Романов бесцеремонным вопросом, и я чуть не выронила степлер, которым в этот момент скрепляла документы. — Расскажите о себе, я ведь ничего о вас не знаю, — и уставился на меня невинными глазами.

Романов – последний человек на Земле, которого я стала бы посвящать в историю своей жизни. Тем более делиться тем, как еще в раннем детстве потеряла родителей и меня воспитала бабушка. И что после ее смерти у меня не осталось ни одного родного человека, и мой компаньон долгими тоскливыми вечерами домашний кролик. А предстоящий Новый год я скорей всего встречу в одиночестве.

— Обсуждение чье-либо личной жизни не входит в ряд моих обязанностей, — водрузила на стол стопку документов, выдворяя Романова со своего рабочего места.

— Понятно, — протянул, будто сделал для себя какие-то выводы. Думала, он наконец уйдет, так и не сумев разговорить меня, но вместо этого наклонился еще ближе: — Значит, всё ещё девственница, да?

Я яростно сжала папку, готовая прихлопнуть его, как противного таракана, но появление Максима Викторовича из распахнутой двери кабинета остановило меня.

— Я позвоню, — пообещал он Элине, будто даруя ей прощение за своевольное и бестактное поведение.

Она и бровью не повела, лишь очаровательно улыбнулась:

— Буду ждать, — и даже нашла в себе силы нежно поцеловать его на прощание.

Проплыла мимо, будто мы с Романовым почетный караул, а не свидетели ее недавнего позорного провала. Дверь тихо затворилась (хотя обычно в таких ситуациях ожидают оглушительного грохота) и мы уставились друг на друга, оба удивленные разыгранной перед нами сценой. Я одним лишь взглядом спросила: “Что это вообще было?”, а он, сделав безучастное лицо, говорил: “Не обращай внимания”.

— Лилиана! — неожиданный зов босса заставил меня вздрогнуть. — Где, черт побери, мой кофе!? Сколько можно ждать? Вы работаете или бесцельно просиживаете в офисе? Почему я должен по несколько раз повторять одно и то же? Неужели так сложно выполнить элементарное поручение? Я же не прошу вас Луну с неба достать. Это кофе, всего лишь кофе, Серова.

Об этом я и говорила: появление Эллины в компании к несчастью. Она как черная кошка, перебежавшая дорогу, а я тот невезучий, на голову которого потом сыпятся все несчастья.

Я поспешила побыстрее скрыться с глаз рассерженного Орлова и убежала выполнять поручение.

Остаток дня Максим Викторович провел в своем кабинете: отменил все деловые встречи и просил ни с кем не соединять. Они с Романова все так же ожесточенно о чем-то спорили, постоянно гоняли меня по отделам за документами и то и дело требовали кофе. Чтобы не происходило в компании, это было серьезно.

Первым поле боя покинул Денис Юрьевич. Судя по его разбитому виду, победителем он не вышел. Проходя мимо моего стола, он даже не отпустил ни одной уничижительной шуточки, а просто махнул рукой на прощанье.

Думала, что следом за Романовым появится Максим Викторович, но он, похоже, никуда не торопился. Рабочий день давно подошел к концу, но я не решалась уйти домой раньше начальника. Спустя полчаса ожидания я отважилась постучать в его дверь. Никто не ответил и я, приоткрыв дверь, заглянула в кабинет.

Орлов сидел за столом, развернувшись лицом к панорамным окнам. Вращал в руках стакан с бурой жидкостью и отрешенно глядел на вид мегаполиса, постепенно озаряемый вечерними огнями.

Я знала, что Орлов хранит в кабинет бутылку-другую алкоголя, но предназначался он для гостей и деловых партнеров и доставались в исключительных случаях. Например, после успешно заключенной сделки. Сам же Максим Викторович никогда не позволял себе напиваться на работе, и только что-то из ряда вон могло выбить его из равновесия. Возможно, так сказались на нем проблемы в отношениях с Элиной. Но после сегодняшнего замечания Романова, я больше склонялась к тому, что причиной напряжения стали трудности в компании.

4 глава

Уже стемнело, когда я выбежала из главного входа «Orlov Group», чтобы успеть на маршрутку. Потом коротала часовую поездку в метро книгой – бестселлер, рекомендованный мне консультантом в магазине. Мне обещали светлую историю и море позитива, но пока героиня только и делал, что плутала в темноте.

Объявили мою станцию, и я уже предвкушала, как прогуляюсь до дома по заснеженной аллее. Украшенный гирляндами город на каждом шагу нашептывал о предстоящем празднике.

Вдыхала морозный воздух, слушала скрип снега под ногами, разглядывала яркие витрины магазинов и наблюдала за спешащими в последний момент купить подарки людьми. Новый год всегда был моим любимым праздником. Самые свелые воспоминание о родителях связано именно с ним.

Дома на скорую руку приготовила ужин, и, конечно же, не позабыла об угощении для Морковки. Усадила пушистого друга рядом на диван, где он с задорным хрустом уминал лист салата, и, включив сериал, сама принялась за еду.

Этот вечер мало чем отличался от многих других. Кому-то он может показаться ужасно скучным, а я – отчаянно одинокой. Но меня никогда не окружала большая шумная семья. Ни в школе, ни в институте я далеко не душа компании, чтобы обзавестись компанией друзей. Так что после смерти бабушки мое одиночество казалось вполне закономерным и совершенно не пугающим меня. Некоторые люди по натуре одиночки, наверное, я одна из них.

Хотя я лукавлю, описывая себя абсолютно одинокой. Если в четыре часа утра тебя будет телефонный звонок и радостный голос в трубке, то можно сказать, что хотя бы один верный друг у тебя есть.

Сонными глазами я едва различала изображение на телефоне, но одного манерной речи достаточно, чтобы я без труда узнала Сашку. Ой простите, Алекса, как теперь он себя называет.

— Хай-хай-хай! Это Нью-Йорк и он, твою мать просто оху****! — динамик буквально вибрировал в мой руки от такого напора. Зато я сразу взбодрилась и окончательно проснулась.

— Ты знаешь сколько сейчас времени?— хотя прекрасно знала ответ: ему наплевать. Эгоцентрик. И почему я с ним дружу?

Он взмахнул головой, тем самым поправляя упавшее на лоб длинную челку. Похоже, решил полностью вжиться в образ ньюйоркца и придерживается последним модным тенденциям. И когда он начал носить очки? Разве у него не отличное зрение?

— Если я уже успел побывать в Старбаксе, значит утро, — повертел перед камерой фирменным стаканчиком.

— У нас вообще-то разные часовые пояса, — сонно пояснила. Он конечно в курсе, но когда это останавливало от звонка посреди ночи? — Мне завтра, то есть уже сегодня, на работу.

— Бросай ее к чертовой матери! — пригубил кофе.

Я и окажусь на улице, если буду следовать советам этого безумца.

— А на что мне жить?

— Приезжай ко мне, — мгновенно нашел решение, и без тени смущения предложил: — Станешь моей содержанкой.

За долгие годы дружбы я научилась различать, когда Сашка говорит серьезно, а когда придуривается. И сейчас он не шутил. В плане финансов он вполне мог себе позволить оплатить мне переезд в США, поселить в свою нью-йоркскую квартиру, претендуя только лишь на роль друга, и не заморачиваясь о том, как все это выглядит со стороны. Зато меня сильно бы смущало мое положение.

— Я польщена честью стать твоей любовницей, — печально вздохнула, — но я люблю другого.

— What the fuck?! — взвизгнул так, что динамик задребезжал. — И кто он? Мышка, ты сидишь затворницей дома, где ты могла найти себе мужика? Только не говорили, что влюбилась в босса, которому прислуживаешь?!

— Орлов!? — меня такое предположение тоже привело в недоумения. Я и Орлов? Вместе? Да скорей вода превратится в вино, и реки потекут вспять. — Заводить романы на работе не профессионально.

— Иногда мне кажется, что ты уже родилась старой, — устало вздохнул.— Как можно быть такой?…

— Какой? — обиженно нахмурилась, готовясь услышать нечто неприятное. Сашка вполне мог сказать горькую правду в лоб, не щадя чужих чувств.

— Зашоренной, — ради меня даже подобрал менее оскорбительное слово. — Так в кого ты там влюбилась, если не в босса? — продолжил расспрашивать.

Я отложила телефон и исчезла из вида. Вернулась обратно уже со своим “любимым”.

— Вот он, единственный мужчина в моей жизни, — усадила Морковку на колени, поглаживая встревоженное животное. — Ты посмотри, какие у него усы. Ну не красавец?

Тут же раздался истеричный смех Сашки:

— Кончай это зоофилию и переключайся на настоящих мужиков.

— Всему свое время, — отделалась стандартной отговоркой, чтобы не стать жертвой купидона по имени Александр. Он любил устраивать чужую личную жизнь.

— Хватит уже разговаривать бабушкиными присказками, — не на шутку разозлился, — у тебя давно своя голова на плечах!

Разбудил среди ночи, выговаривает мне. Я, в конце концов, дома, отдыхаю, а не на работе, чтобы терпеть головомойку.

— И она подсказывает, что пора послать тебя куда подальше и ложиться спать, потому что уже через три часа мне ставить на работу.

— Зануда!

— Пока, — проигнорировала его выпад, не давая повода продолжить разговор.

5 глава

Я проводила взглядом обоих Орловых, и, оставшись одна, решила заняться насущными делами: разобрать электронную почту. Но только я потянулась к «мышке», как телефон в сумке коротко сигнализировал о сообщении. Сердито глянула на нее и вернулась к работе. Наверняка, это Сашка шлет дурацкие сообщения.

Но сосредоточиться никак не получалось, поскольку чуть ли не каждую минуту приходили оповещения. Настойчивости другу было не занимать, а вот я не могла похвалиться безграничным терпением.

Раздраженно схватила сумку и перевернула всё содержимое в поисках неумолкающего «андроида». Хотела лишь выключить звук, но на экране всплыло новое сообщение, которое я не могла не прочесть:

«Ну же, крошка, ответь папочке».

Сашка постоянно общался со мной в подобной манере, и я подыгрывала, отвечая не менее фривольным образом. За годы дружбы у нас появились свои, понятные только нам, шуточки.

«Я занята, папочка»

Он не удержался от саркастического замечания:

«Чем интересно? Варишь кофе?»

Я уже устала повторять одно и то же:

«Как смешно. Чем тебе не нравится моя работа?»

И он не щадил моих чувств, принижая значимость моей должности:

«Тем, что ты там угождаешь какому-то мужику как прислуга».

Яростно забегала пальцам по экрану, возмущенная егоколкими словами:

«Прозвучало так, будто я работаю в эскорте».

Только Сашка умел оскорбить, а потом сделать вид, что ничего неуместного не произошло:

«Не обижайся, Мышка. Ты и сама знаешь, что слишком мозговитая для работы «принеси-подай».

Он только лишний раз напомнил, что мой диплом пылиться без дела. Но много ли людей работают по специальности?

«Ну знаешь ли! «Все работы хороши, все профессии важны»

Так и видела, с какой унылой гримасой он набирал следующее сообщение:

«И опять заговорила бабушкиными присказками...»

Он всё-таки сумел довести меня до точки кипения и я не сдержала эмоций:

«Думаешь, я в восторге от своей работы!?»

Саша, как обычно, пустился в пустые уговоры:

«Сто раз предлагал подыскать тебе работу здесь, ты ведь отлично знаешь английский».

Но я не верила в свои силы, и считал, что не готова к таким глобальным переменам. Добиваются успеха только исключительные личности, а я самая обычная.

«Да кому я там нужна? Не надо заводить старый разговор, мне, и правда, нужно работать. Не отвлекай.»

Только я допечатала последние буквы, как дверь кабинета распахнулась. Что бы Максим Викторович ни сказал, ему удалось успокоить и внушить отцу уверенность в безоблачное будущее компании, поскольку тот пребывал в приподнятом настроении.

Орлов-старший, как обычно, сердечно попрощался со мной и неизвестно за что поблагодарил. Максим Викторович тоже выглядел доброжелательным, но как только мы остались наедине, стал хмурым:

— Лилиана, впредь попрошу заниматься своими прямыми обязанностями, а не разносить по компании слухи. Тем более внушать их моему отцу.

— Но…— я растерялась и, как обычно в таких ситуация, начала невнятно лепетать.

— Опустились до роли офисной сплетницы, — тем временем продолжал Орлов. — Я в вас разочарован. Сделайте лучше кофе, Лилиана, — добавил напоследок, будто указывая на мое место. — И найдите Дениса Юрьевича, — шумно вздохнул, чем еще сильней морально унеал, и вернулся в свой кабинет.

Стало нестерпимо стыдно за собственную болтливость, и обидно до слез, что потеряла уважение начальника. Никогда не думала, что оно есть, оттого стало вдвойне обидней лишиться его.

Я не сплетница! Никогда не сбивалась в стайку коллег и не обсуждала за спиной начальство, а Орлов теперь считает, что я только и делаю, что подслушиваю, выискиваю сплетни и бегу разносить их по фирме.

От такой несправедливости хотелось реветь. Но я собрала волю в кулак и подняла телефонную трубку, чтобы отыскать неуловимого Романова, которого на рабочем месте днем с огнем не сыщешь. На удивление долго его искать не пришлось: в кои том веке он работал, а не вился за очередной юбкой в чужом отделе.

Спустя пару минут Денис Юрьевич влетел в приемную с безумным видом.

— Лиля, поздравьте меня! — воскликнул, пугая своей порывистостью. — Я чертов гений!

— Поздравляю, – совершенно равнодушно произнесла. Абсолютно безразлично чем он там похвалялся. — Максим Викторович ждет вас.

— Ваш Максим Викторович будет меня боготворить, когда я ему обо всем расскажу! — всё так же восторженно кружил вокруг моего стола. — Макс! — закричал над самым моим ухом, отчего я шарахнулась от него как от прокаженного. Совсем из ума выжил. — Макс! — снова заголосил, но на этот раз подальше от меня. Без стука ворвался в кабинет и уже там разливался речами, превозносящими себя любимого.

Но такое эффектное появление, видимо не впечатлило Орлова, и за дверью послышалось недовольное: