Босс. Поцелуй на спор

Пролог

- О, валентинки с доставкой! – реагирует кто-то из отдыхающих на наше внезапное появление. Мужчины дружно смеются, и смотрят на нас оценивающе.

Ну, как на нас? В основном на Ирку и Маринку. А я прячусь в их тени, чтобы не отсвечивать своим видом утопленника.

- Не валентинкИ, а ВалентинкА! – уточняет Ирка, не без усилий вытягивая меня из-за спины и выдвигая вперёд.

Теперь все взгляды скрещиваются на мне, и я чувствую себя голой. И ущербной. Потому что восхищённых среди них нет, больше недоумённых. Что и понятно: я и так не айс, а после приключений в туалете вообще похожа на бомжиху с глубокого похмелья.

Подруга тем временем не даёт мужчинам опомниться и выпереть нас из приватной зоны - вводит в курс дела:

– Приготовьтесь, мальчики, она сейчас будет вас целовать!

Смех местами сменяется кашлем. И всё тот же голос настороженно уточняет:

- Всех?...

«Каждый год 31 декабря мы с друзьями ходим в баню…» - всем знакома эта фраза, и традиция, приведшая героя в другой город, и изменившая его судьбу. Так вот у нас с девчонками тоже есть похожая. Только на День Святого Валентина. И, как оказалось, она не менее судьбоносна.

Каждый год, 14 февраля, мы - трое подруг-одноклассниц: Ирина, Марина и я – Валентина, ходим в один и тот же ночной клуб, и там отрываемся по полной. Позволяем себе то, чего в обыденной жизни никогда бы не позволили.

Не, не, не, это не то, что вы подумали! Никаких бесчинств и разврата. Мы просто спорим, и проигравший исполняет желание победителей. Условия жёсткие: отказаться нельзя. Но и правила категоричные: не заставлять делать то, что может повлечь за собой проблемы с законом.

Много лет это было лёгкой весёлой игрой. Но в этот раз что-то пошло не так…

Глава 1. Всё не слава богу

В этом году задание готовит самая шебутная из нашей троицы — Ира. И меня это сильно напрягает. Потому что у неё своеобразное чувство юмора. А ещё потому, что все придуманные ей пари, я неизбежно проигрываю. И вообще, мне уже 25 лет стукнуло, и скакать козой по клубу как-то не комильфо. Да и со стороны это наверняка будет выглядеть нелепо.

Хотя, о чём это я? «Нелепо» - это моё второе имя. Я всегда так выгляжу: на работе, дома, в клубе, даже на собственной кухне. Ну не дал мне бог ни хари, ни харизмы! Что поделаешь? И одеваться стильно я не умею. Да и не на что особо. Зарабатываю я не так чтобы мало, но… Пока коммуналку оплачу, продуктов на месяц закуплю, что-то приобрету для будущего ремонта моей старенькой, доставшейся в наследство от бабушки, квартиры, на хорошие вещи уже ничего не остаётся. А брать деньги у родителей я считаю неприемлемым. Они и так меня вырастили. Пусть хоть теперь для себя поживут…

Открываю шкаф с целью достать свой единственный вечерний наряд, и понимаю, что платье пришло в негодность: прямо по центру подола проступило какое-то пятно. Выводить уже поздно – времени до начала мероприятия осталось немного, да и не факт, что получится. А другого подходящего варианта у меня нет.

Вздыхаю и иду в ванную: мыться, бриться, краситься. Собираюсь неохотно, но тщательно: у этой паразитки Ирки никогда не знаешь, что придётся продемонстрировать собравшейся публике. Поэтому бельё надеваю самое лучшее. От бренда китайский шик. Закрепляю эту красоту чёрными капроновыми колготами, и щурясь, рассматриваю себя в зеркале.

По-хорошему надо бы надеть линзы. Но я никак не могу к ним привыкнуть. И рука сама тянется за очками.

Изображение приобретает чёткость, и я вздыхаю. Готовься, не готовься, а отсутствие должного ухода ничем не замаскировать: тёмные круги под глазами от регулярного недосыпа упорно проглядывают из-под тона. Да и остальное оставляет желать лучшего. Вот вроде бы черты лица не безобразные, но все чем-то испорчены. Карие глаза имеют серые вкрапления, и от этого кажутся не коричневыми, а грязными. Кожа не проблемная, но с россыпью веснушек. Они мелкие, не особо приметные, но шика это всё же не добавляет. Даже губы, и те не без изъяна – всё время сохнут, покрываются трещинами и болят. Вы наверняка встречали таких людей – с постоянно треснутой нижней губой – как будто они хотели от жизни столько, что она не выдержала.

Возвращаюсь к своему скудному гардеробу.

Перебрав офисные юбки, останавливаю выбор на тёмно-синей, прикрывающей колени. Она выглядит более прилично. В смысле не заношена до лоснящейся попы. Правда, в поясе чуть широковата. Но это снова мои особенности – слишком тонкая талия и широкие бёдра не оставляют ни одной вещи из масмаркета шансов – неизбежно в одном месте широко, в другом узко. И я предпочитаю не выпячивать свои нижние «девяносто». Пусть уж лучше сверху болтается. Можно ремешок надеть, или блузкой прикрыть.

Дополняю «супер-образ» белой рубашкой и пиджаком в цвет юбки, и понимаю, что выгляжу так, будто собралась на партсобрание. Расстегиваю пиджак, вешаю бусы – стало менее официально и более дискомфортно – украшение смотрится как на корове седло. Откладываю его в сторону, и меняю белую блузу на голубую. Оставляю одну пуговицу расстёгнутой. Но потом решаю, что сегодня можно позволить себе чуть больше, и расстёгиваю ещё одну.

Выуживаю коробку с единственными приличными лодочками. Каблук у них чисто символический, но зато удобно: не трут, и для танцев в самый раз.

Окидываю себя контрольным взглядом и захлопываю шкаф.

Всё! Лучше всё равно не будет! А значит, Валентина Сидорова по прозвищу Сидорова коза к разврату готова!

Глава 2. Без шансов

В клубе «Накатика», стилизованном под страну восходящего солнца, нас знают все «старожилы». Главным образом, благодаря нашей традиции. Ведь трудно не заметить и не запомнить нижний брейк в исполнении подвыпившей девицы в коротком облегающем платье. Или «уборщицу» в вечернем наряде и роговых очках, распихивающую шваброй танцующих, и выкрикивающую: «Посторонись, а то получишь грязной тряпкой!»

Мы тоже знаем в этом клубе весь персонал. И всю кухню. Она здесь очень вкусная. В основном с упором опять-таки на Японию. Но можно заказать и некоторые блюда из кухни других народов. Повар тут просто кудесник: ему любой шедевр по плечу.

К нашему приезду в зале уже многолюдно. Но музыка ещё не орёт в полную силу — народ только «разогревается». Устраиваемся за заранее заказанным столиком. И Иринка без предисловия приступает к делу: протягивает мне зажатые в кулаке спички. Так подруга пытается дать мне фору.

Но это мнимая забота. Она, как и я, знает, что ничего не поможет. С таким везением, как у меня, хорошо получается только встревать во всякие неприятности.

Испуганно смотрю на спички. Берусь за одну. Передумываю. Хватаю вторую, и зажмурившись тяну. Судьбоносная палочка слишком быстро оказывается в моей руке. Но всё же надеюсь до последнего. Открываю один глаз. Чуда не случилось: короткая. Не удивляюсь, лишь вздыхаю и бурчу:

- Ну началось…

Ирка расплывается в слишком довольной улыбке, не предвещающей ничего хорошего. Демонстрирует оставшиеся две спички: обе длинные. И это значит, что у девчонок приоритет.

Выдаёт отработанную годами фразу:

- Спорим, что одна из нас не сможет выполнить условие?

У меня вообще нет желания спорить, потому что уже и так понятно кто это будет. Но выбора нет. Опять вздыхаю и отзываюсь обязательным ответом «на пароль»:

- Спорим.

Маринка вторит.

- Итак, задание! – торжественно объявляет светящаяся как лампочка заводила – не иначе опять какую-то подставу подготовила. - Заказать и выпить до дна безалкогольный напиток на букву «Я»!

Смотрит на меня загадочно. И мне становится страшно. Прикидываю в уме: сколько тут напитков с таким названием, и понимаю – без шансов.

Иринка тем временем подзывает официанта, и первая делает заказ:

- Яблочный.

- Сок? – уточняет незнакомый паренёк. Видимо недавно устроился и ещё не в курсе наших закидонов. Бьюсь об заклад, что более просвещённые работники клуба подослали его к нам специально, чтобы развлечься. Их выдаёт повышенное любопытство: так и зыркают в нашу сторону со всех концов зала.

В другое время Ирка, в ответ на его вопрос, уже бы что-нибудь съехидничала, типа: «Нет, б…ь, Спас!». Но сейчас просто кивает, так как игра началась, и до окончания спора мы можем говорить только слова на заданную букву.

Официант делает пометку. Переводит взгляд на Маринку.

- Ягодный! – радостно выдаёт та. Ну ещё бы, ведь это же ни ей сегодня позориться.

Парень начинает перечислять вариации основы сока, и я смотрю на подругу с надеждой: ну же, проколись. Но та непреклонна – не хочет попадать на Иркино задание. Знает, что наша заводила в них особо извращается. Это благодаря ей три года назад я в вечернем платье гоняла шваброй народ по танцполу.

Подруга упрямо повторяет по слогам:

- Я-год-ный…

Парень согласно кивает, и записывает заказ проговаривая догадку:

- Сок ягодный. На наш выбор. – Ждёт подтверждения. Маринка одобрительно кивает. И он смещает внимание на меня.

- Янтарный? – смотрю с надеждой. Официант заметно тушуется. Видно, что пытается вспомнить напиток с таким названием. А я и сама знаю, что такого тут нет. Но, вдруг именно сегодня изобрели.

- С таким названием только пиво. – робко выдаёт. - Будете заказывать?

Качаю головой. Напиток не может быть спиртным. Ирка сказала: безалкогольный. А в задание важно каждое слово.

- Яичный, — недовольно буркаю и обречённо прикрываю глаза. Понимаю, что нарушаю правила. Нужно — именно название на «Я», а я, по факту, озвучила состав. Но даже если девчонки простят эту хитрость, мне никогда не выпить эту гадость.

- Отлично! – официант делает пометку, громко проговаривая, — один Эгг-ног. – и буквально светится от счастья. Ощущение, что он только что выиграл Джекпот. Смотрю на него удивлённо: он тоже с кем-то поспорил?

Уточняет:

- Безалкогольный?

Киваю с недовольным видом — главное задание ещё не озвучено и это меня сильно напрягает. Предчувствие вопит: беги, пока не поздно!

- Что-нибудь ещё? – паренёк не обращает внимание на мой настрой, улыбается как Чеширский кот.

Снова качаю головой и… отменяю заказ. У меня непереносимость лактозы, и я терпеть не могу сырые яйца, а блевать у всех на глазах как-то не хочется. Лучше как-нибудь по-другому опозорюсь.

В том, что позориться придётся, нисколько не сомневаюсь. Не зря Ирка так светится. Предвкушает, зараза.

- Чёрт с тобой, говори, что я должна сделать! – смотрю на подругу обречённо.

Та довольно лыбиться, и тянет резину – надиктовывает основной заказ, уточняя у нас предпочтения – теперь уже можно, ведь я завершила игру, признав поражение.

И только после того, как официант уходит, как бы между прочим выдаёт:

- Ты должна поцеловать незнакомого мужчину.

Визуал Вали

Валентина Сидорова, 25 лет.

Специалист отдела дизайна крупной строительной компании. Не замужем. Детей не имеет, личной жизни тоже. Тихая, скромная девушка

Глава 3. Какой позор!

Сижу в ступоре. А Ирка мерит меня взглядом, что-то прикидывает в уме, и уточняет:

- Поцелуй должен быть взасос. А то я тебя знаю…

- Ты совсем сдурела?! – меня подкидывает от возмущения. - Это что ещё за задание такое?! Не буду я никого целовать! Вам надо, вы и целуйте!

С оскорблённым видом отворачиваюсь. Ловлю на себе любопытные взгляды окружающих – ну ещё бы, так орать. Ещё больше загоняюсь.

- Нам как раз не надо. – спокойно напоминает затейница. Её сейчас ничем не прошибить. - Мы не проигрывали. А вот ты… И долг по спору – это святое…

Молчу, всё так же глядя в сторону. Но Ирка непреклонна – альтернативы не будет. Лишь подбадривает:

- Да расслабься ты, козочка! Получай удовольствие от происходящего! Мы для этого здесь и собрались.

«А вот за козу ответишь!» – хочется огрызнуться, но молчу. Она явно не со зла, а по привычке. Меня в школе все так дразнили, из-за подходящей фамилии. В том числе и девчонки. И я свыклась и даже перестала обижаться.

Справедливости ради, отмечу, что у них тоже прозвища были не лучше. У Ирки фамилия Кривоглазова, поэтому её называли Косой. А Маринка с фамилией Синицына почему-то была Вороной.

Смотрю на своих подруг щенячьим взглядом.

- Девчат, ну дайте какое-нибудь другое задание, а… Не хочу я целовать кого попало. Да ещё и у всех на виду.

- А ты не целуй кого попало. – умничает Маринка. – Выбери приятный экземпляр.

Иринка её всем видом поддерживает.

- А если это экземпляр не захочет со мной целоваться? – всё ещё держу брови домиком.

- Мы ему выбора не оставим. – «успокаивает» Ирка и загадочно улыбается.

На всякий случай напоминаю:

- Связывать людей противозаконно.

Смотрю с надеждой. Но, нет.

- Ну зачем связывать? – паразитка лыбится. – Есть более простой способ. И с ограниченным количеством свидетелей. Всё как ты хотела.

- Я хотела?! – едва не захлёбываюсь от возмущения.

- Ну ладно-ладно, не хотела. Но ты ведь сама дала понять, что ни с кем попало, и не при всех согласна.

Закатываю глаза – всё вывернет так, как ей надо.

- И? – подгоняю паразитку. Смотрим на неё вопросительно вдвоём с Маринкой.

Ирка поднимает брови и качает головой.

- Вот, вроде ещё не пили, а уже тупите! Всё просто: мы пойдём в вип-кабинку!

- Просто?! – таращу глаза. – Ты считаешь, что ворваться к вип-клиентам — это просто?! Да нас взашей выгонят из клуба!

- Не бои́сь, не выгонят. – Ирка спокойная как удав. – Мы используем эффект внезапности. - А потом уже будет поздно тапками махать. И вообще, ты ведь не насиловать будешь мужика, а просто поцелуешь.

Таращусь, осознаю разницу. И прихожу к выводу, что мне действительно ещё повезло. Ведь эта затейница могла дать задание: соблазнить. И не факт, что после этого я бы сумела удрать неотодратая. Ведь когда пьяный мужик возбуждён, ему пофиг кого и где. А тут мне вряд ли удастся найти трезвого.

Представляю эту картину и понимаю, что пора с этими играми завязывать.

- Хорошо. Я поцелую. Но с одним условием.

Теперь девчата смотрят удивлённо. Ну да, обычно я не спорю, просто беру и делаю. А тут вдруг условия выдвигаю. Ну так и случай нетипичный: настолько интимных заданий у нас ещё не было.

- Озвучивай, а там посмотрим. – снисходительно разрешает Ирка.

И я озвучиваю. Безаппеляционно:

- Это последний наш спор. Больше мы в эти игры играть не будем. По крайней мере, я. Пора взрослеть.

- Так мы и взрослеем. – опять лыбится зараза. – По заданию разве не видно?

Теряю дар речи. Перевожу взгляд на Маринку. Та тоже уже не такая беспечная, ведь может статься, что в следующем году «взрослое» задание достанется ей. Ирка то почти никогда не проигрывает – костьми ляжет, но предварительное задание выполнит, чтобы не попасть на основное.

Поддерживает мой ультиматум:

- Ир, Валя права, надо прекращать. Пока не встряли в неприятности.

- Давайте поговорим об этом в следующем году. А в этом спор уже состоялся, Валюха его продула, и значит пора начинать готовиться. – девица обводит стол красноречивым взглядом, и замирает на алкоголе. – Иначе нашу пуританку парализует от страха ещё до того, как она войдёт в логово к жертвам произвола.

Готовят они меня основательно. Да и я особо не сопротивляюсь. Потому что понимаю, что трезвая никогда не смогу поцеловать незнакомца. Я и пьяна вряд ли смогу, но шансов всё же больше.

Наверное, правильней было послать подруг к чёрту, и отказаться выполнять задание. Но тогда я бы сама себя перестала уважать. Да и девчонки потом затюкают этим позором.

Понимаю, что перестаралась, когда к горлу подкатывает тошнота. Всё-таки сладкий алкоголь – это коварная штука. Я бы сказала — мина замедленного действия. Но в моём случае она почему-то сработала быстро. Наверное, опять из-за непереносимости какого-нибудь компонента.

Зажимаю рот ладошкой, и срываюсь с места. Но обо что-то запинаюсь, и почти падаю. Цепляюсь за пробегающего мимо официанта, едва не стаскивая с него штаны. От позора спасает ремень, который не даёт им сползти ниже критической отметки.

У парня руки заняты, и он, судя по виду, старается удержать брюки вытаращенными глазами.

Я уже приняла вертикальное положение, и теперь смотрю виновато. Узнаю — это тот самый «Чеширский кот», который обслуживает наш столик. Решаю исправить ситуацию: долго не думая, подтягиваю пацану штаны. Но, кажется, перебарщиваю, потому что его глаза становятся ещё шире.

Только мне некогда уточнять что не так, потому что подкатывает новая «волна».

Снова рву когти в сторону туалета. Но всё же не успеваю добежать: возвращаю выпитое и съеденное под какую-то дверь длинного коридора. Сама же упираюсь лбом в стену и просто стою. В желудке полегчало, а вот в голове вовсю кружат вертолёты.

Куда ведёт эта дверь, понимаю, когда из неё выходит парень и, с предварительным кульбитом, приземляется в то, что я так стремительно несла, и не донесла.

Глава 4. Поцелуй на спор

Осторожно выглядываю из-за Иркиного плеча.

В кабинке человек десять. Все – здоровенные мужики. Такое ощущение, что мы попали на сборы культуристов. И все они уже немолодые, и с блестящими глазами — тоже времени даром не теряли.

И только теперь осознаю, насколько попала. Тяну Ирку за шиворот назад. Та отбивается и шикает.

- О, валентинки с доставкой! – запоздало реагирует кто-то из отдыхающих на наше внезапное появление. Мужчины дружно смеются, и смотрят на нас оценивающе.

Ну, как на нас? В основном на Ирку и Маринку. А я прячусь в их тени, чтобы не отсвечивать видом утопленника.

- Не валентинкИ, а ВалентинкА! – уточняет бойко Ирка. Она выглядит совершенно трезвой, хотя выпила не меньше моего.

Не без усилий вытягивает меня из-за спины и подталкивает вперёд.

Теперь все взгляды скрещиваются на мне, и я чувствую себя голой. И ущербной. Потому что восхищённых среди них нет, больше недоумённых. Что и понятно: я и так не айс, а после приключений в туалете вообще похожа на бомжиху в глубоком похмелье.

Подруга тем временем не даёт мужчинам опомниться и выпереть нас из приватной зоны — вводит в курс дела:

– Приготовьтесь, мальчики, сейчас она будет вас целовать!

Смех местами сменяется кашлем. И всё тот же голос напряжённо уточняет:

- Всех?

Невольно перевожу на него взгляд. Ему лет сорок, и его явно уже не раз целовали. Но сейчас на его лице так и читается: пожалуйста, только не меня.

- Нет, не всех. – успокаивает Ирка. - А только того, кого выберет… Ну, давай. – легонько подталкивает меня в спину.

Вытаращив глаза веду взглядом по лицам. Они разные, но всех их объединяет одно: никто не хочет быть моей жертвой. Впрочем, я тоже не горю желанием их целовать. Одно дело провернуть это с молодым парнем, и совсем другое – со зрелым мужиком. Да ещё и прилично выпившим. Это всё равно что отца в засос поцеловать.

- Давай быстрее… – шипит за спиной Ирка. – Если нас отсюда сейчас выпрут, будешь целовать бомжа на помойке.

А что, это идея. Там я хотя бы буду выглядеть своей. Не то что здесь: мужики все холёные, элитные…, и я такая: завалявшийся неликвид.

Продолжаю шествие красными глазами. Понимаю мужчин, — наверняка им сейчас кажется, что начался зомби апокалипсис, и я его яркий представитель.

У подруги заканчивается терпение, она разворачивает меня лицом в тот угол, в который я так и «не дошла», и толкает к сидящему с краю.

Влетаю в него торпедой, едва не падая. Теряю очки, цепляюсь за рубашку, отрываю пуговицу, и испуганно таращусь. Ирка этого не видит, так как моя тушка прикрывает бесчинства, и рявкает:

- Проиграла, целуй!

Бормочу: «Простите», щурюсь, и примеряюсь к его губам. Мужчина, как ни странно, не сопротивляется. Наверное, потому что в шоке. А мне самой уже впору Скорую вызывать: перед глазами всё плывёт, пот градом катится.

Очков катастрофически не хватает. Без них я вообще не могу. Не потому, что прям совсем слепая, а потому что они служат ширмой между мной и этим миром.

Продолжаю тыкаться как слепой котёнок. На третьей попытке понимаю, что стоя поцеловать не получится. Снова извиняюсь. И мощусь к нему на колени. Сама в шоке – не иначе алкоголь сделал меня такой смелой.

Поёрзав попой, и убедившись, что опора надёжная, поднимаю глаза. Встречаюсь с его взглядом и столбенею — радужка цвета серого льда буквально замораживают. Таращусь, и, несмотря на ступор, понимаю, что он гораздо моложе остальных. Натужно сглатываю – этот факт вообще не облегчает задачу.

Слышу, как постепенно разрушается тишина вокруг. Похоже народ устал ждать обещанного зрелища.

- Ну ты чего, Никитос? Помоги девушке! Будь мужиком! - Подсказывает кто-то слишком радостно. Ну ещё бы, ведь его страшная участь (в моём лице) обошла стороной.

- Не бойтесь, она продезинфицирована! – подключается Ирка, успокаивая жертву.

Убью заразу, когда всё закончится!

Продолжаю таращиться на парня. А он продолжает жечь льдом. Понимаю, что такой точно помогать не станет.

Веду плечом, стряхивая оцепенение, снова ёрзаю пятой точкой. И наблюдаю, как брови парня медленно ползут к переносице. А в серых глазах появляется удивление. Растерянно моргаю. Что случилось?

И тут чувствую ответ бедром. Очень красноречивый.

Мама дорогая! Да он возбудился!

Мгновенно краснею как помидор. Вижу, что и у него на щеках появляется румянец. Дёргаюсь с целью подскочить. Но его рука, внезапно оказавшаяся на моей талии, удерживает. Губы кривятся в ироничной улыбке. И он выдаёт:

- Ну давай. Я жду.

Голос у него низкий, с хрипотцой. И он странным образом влияет на мой организм: на коже появляются мурашки. Эти создания начинают хаотично носиться по всему телу, делая щекотно в самых неожиданных местах: в области сосков и между ног. Чувствую, как пылает лицо и уши, и как по спине течёт тоненький ручеёк пота.

- Валька! – рявкает подруга. И я вздрагиваю. – Целуй уже! И валим отсюда!

Снова сглатываю. И пытаюсь сосредоточиться на задании. Медленно приближаюсь.

От него пахнет дорогим парфюмом и коньяком. В голове всплывает мысль, что мы неплохо сейчас друг друга дополняем. Ведь от меня наверняка за версту несёт лимоном. По крайней мере, я на это надеюсь. Потому что это лучше, чем все остальные запахи, которые на мне сегодня побывали.

Перестаю дышать, и на мгновение замираю в миллиметре от цели. Воздух кончается, и я наконец прижимаюсь губами к его губам. Они тёплые, мягкие, податливые. Тяну носом воздух – потому что от недостатка кислорода уже кровь стучит в висках. И зависаю, соображая, что делать дальше. Я никогда сама никого не целовала в засос – всегда лишь отвечала на поцелуй.

Решаюсь на хитрость. Чуть отстраняюсь – ровно настолько, чтобы не разорвать контакт, но дать место для манёвра. Приоткрываю рот, и медленно провожу по его губам языком. Чувствую, как вздрагивает выпуклость под бедром, и в следующее мгновение оказываюсь в кольце его рук, и в плену губ.

Глава 5. Это был ещё не позор

Иду к нашему столику, сажусь, и сразу жму на кнопку вызова. Залпом выпиваю стакан сока. Девчонки уже тоже подошли и занимают свои места насторожено на меня посматривая. Никто из них не решается шутить.

Приходит официант. Тот самый. При виде меня краснеет. Но мне не до его смущения. Прошу:

- Посчитайте меня, пожалуйста.

Девчонки вскидываются:

- Валь, ты чего? – Маринка смотрит виновато. Хотя её вины в том, что произошло практически нет.

А вот Ирка в своём репертуаре:

- Эй, коза, завязывай! Ты чего завелась?

- Ещё раз меня так назовёшь, и я буду тебе звать исключительно Косой. Везде. До самой пенсии. Хотя, нет – и на пенсии тоже буду так называть. – говорю на полном серьёзе, но этой дурынде смешно. Однако выводы делает правильные: придвигает ко мне стул, ластится как нашкодившая кошка.

- Валь, ну хорош дурить, а. Это ведь всего лишь игра.

- Вот и играйте в неё сами! А я больше в этот клуб ни ногой. Тем более с тобой. – отстраняюсь и буравлю Ирку недовольным взглядом.

- Валь, ну прости. В конце концов откуда мне было знать, что проиграешь ты? Так что это задание я готовила для вас обеих.

Смотрю скептически. Ирка отводит глаза — знала гадина над кем будет издеваться.

- В любом случае, это должно было пройти весело. – продолжает оправдываться. – Как это было всегда.

- Всегда мы никого не целовали. Ты хоть понимаешь, что ты меня унизила на глазах у той накрахмаленной публики. Посмотри на меня внимательно. Я похожа на ту, которая целуется с такими мужиками?!

- Но этот же тебя поцеловал. Не оттолкнул. – упорно отстаивает свою правоту Ирка.

- А если бы оттолкнул? Ты об этом подумала?! Я там и так чуть от стыда не сгорела!

- Ир, успокойся. – Маринка смотрит на подругу с укором. И накрывает мою руку своей. – Всё уже закончилось, Валь. Давайте забудем об этом споре, и продолжим праздновать.

- Нет, Марин, я поеду домой. У меня нет настроения праздновать. К тому же я сегодня уже перевыполнила норму в плане позора.

- Да какой позор, Валь?! – снова Ирка. – Нормально ведь всё прошло.

- Нормально?! Ты видела реакцию мужиков, когда выставила меня вперёд? Да они разве что под стол не спрятались.

- Не преувеличивай. – отмахивается подруга. – Всё отлично получилось. Ещё и поцелованный красавчиком оказался! – нахалка мечтательно закатывает глаза. – Мне аж самой захотелось задание выполнить…

- Ну так иди, выполни. Скажешь, что праздничный бонус забыли выдать. – огрызаюсь уже не так агрессивно, и девчонки выдыхают и смеются. Начинаем фантазировать как бы это могло быть, решись Иринка в самом деле вновь пойти в вип-кабинку.

К моменту, когда официант приносит мне счёт, мы уже дружно хохочем. Отправляем его назад, — учиться считать более оперативно. А через пару минут он снова возвращается. С дорогим вином и моими очками.

- Ну вот видишь! – Ирка светится, глядя на меня. – Всё очень даже хорошо прошло: мы развлеклись, мужчин развлекли. Им явно понравилось. Вон какое дорогое винище для нас заказали. Бьюсь об заклад, это твой Никитос!

- Он не мой. – огрызаюсь, и прыскаю. Теперь, когда выплеснуты все эмоции, ситуация не кажется такой уж трагичной. И в самом деле, чего я завелась? Мы с этими хозяевами жизни больше никогда не встретимся. Так какая разница, что они обо мне думают?

Домой возвращаемся на одном такси, так как живём неподалёку друг от друга – на этой почве когда-то и подружились. Орём песни, и на водилу, посмевшего нам перечить. Громко, видите ли, ему!

Прощаемся с поцелуями. Причём водителю тоже достаётся – в качестве извинений за нашу несдержанность. Ошалевший таксист спешно уезжает, а мы ещё какое-то время обнимаемся у моего подъезда, объясняемся друг дружке в любви.

Дома сразу иду на кухню. Ставлю чайник. Пока он закипает, смотрю в окно. На улице уже расцвело, а я совершенно не хочу спать. Поэтому долго пью горячий чай и думаю о поцелуе. Вспоминаю глаза цвета серого льда. С удивлением осознаю, что лицо Никиты тоже успело отпечататься в моей памяти. Хотя мне казалось, что в том состоянии, в котором была, я толком ничего не видела. Ирка права: он и правда симпатичный. И тоже здоровенный. Наверное, состоит в том же клубе качков, что и остальные пользователи вип-кабинки. Иначе, что ещё может связывать молодого парня с теми великовозрастными дядьками?

Закрываю глаза, и вижу мощные плечи и сильные руки. Вспоминаю, как он меня к себе прижимал. И как реагировало на меня его тело. Лицо опять начинает пылать. Трясу головой, но воспоминание никак не хочет отставать.

Говорю сама себе, строго:

- Всё, Валя, порезвилась и хватит. День разврата закончился. А вместе с ним и все чудеса, доступные только пьяным.

Допиваю чай, мою кружку, и иду готовиться ко сну. Радуюсь, что завтра выходной, и я могу проспать хоть весь день.

Больше половины воскресенья я дрыхну. А вечером доделываю проект, который предстоит презентовать в понедельник. Пока только перед своими,- так сказать, репетиция, но будет какой-то перец со стороны. Семён Ильич – руководитель отдела так толком и не объяснил кто он, лишь загадочно улыбнулся.

Не люблю загадки и сюрпризы. Они, как правило, выливаются в аврал и бессонные ночи. Но с начальством не спорят. И поэтому я довожу детали до совершенства.

Потом принимаю ванну, и с чувством выполненного долга иду в кровать.

Но стоило оказаться в постели, как мозг решает: «А давай прокрутим тот поцелуй ещё раз сорок»… В общем, засыпаю я только под утро…

Сажусь в кровати. Отражаюсь в зеркале на дверце шкафа, и вздрагиваю: волосы торчат в разные стороны. Да и в целом у меня вид человека, которого переехали самокатом, а потом ещё и притоптали толпой пешеходов. Соображаю сколько сейчас время, и почему не звонит будильник? Смотрю на часы, которые ведут себя подозрительно тихо. Стону - в них села батарейка. Хватаю телефон, и широко распахиваю глаза. Подрываюсь как ужаленная. Проспала!

Глава 6. Фиаско

Я стою перед ними в одних колготках. Но и это ещё не всё: в районе паха всё припорошено гусиным пухом. И лёг ещё, зараза, так правильно: где надо погуще, с боков пореже. Вот она – трещина! Нашлась! Треск ткани в набитом до отказа автобусе не прошёл всё же даром.

Смещаю комок вещей вниз, стараясь прикрыть позор. Пячусь назад. И тут понимаю, что там тоже есть зрители. И они сейчас созерцают мои трусы, хорошо просматривающиеся через натянутые колготки. И всё бы ничего – пусть бы смотрели, — это всяко лучше, чем вид спереди, но есть одно Но. На трусах очень интересный рисунок: фаллосы разных размеров и с разных ракурсов. Конечно же – подарок Ирки. И дёрнул меня чёрт их надеть! Впрочем, в утренней суете мне было не до фаллосов. Да и показывать их всему отделу я не собиралась.

С вытаращенными глазами от осознания происходящего поступаю крайне нелогично: резко поворачиваюсь к толпе лицом. Таращусь на девушек и парней. И совершенно не думаю о том, что теперь «картинной галереей» любуются те, кто сзади.

Первой отмирает Лера. Шагает ко мне, и протягивает папку – ту самую, что я только что ей отдала. Хватаю, прикрываю попу, и отступаю к выходу. Натыкаюсь на Семёна Ильича — похоже начальник остолбенел от увиденного. Он крякает, и только теперь делает шаг в сторону, давая мне пройти.

Протискиваюсь мимо Никиты, стоящего мраморным изваянием, не решаясь на него посмотреть. И пулей вылетаю в коридор.

Бегу в сторону туалета с одним желанием: распасться на молекулы, и больше никогда не собираться в это нелепое создание, коим являюсь.

В туалете несколько минут таращусь на своё отражение в зеркале. После снятой в спешке шапки, волосы на голове торчат антеннами, направленными в космос. И, мне кажется, даже потрескивают. А те, что намокли от моего стремительного бега – прилипли ко лбу и шее. Но это такие мелочи по сравнение с тем, что творится ниже.

Со стоном сажусь на крышку унитаза, и утыкаюсь лицом в пуховик. Ору, заглушая звук злосчастным пальто.

Прооравшись, соображаю, что делать дальше. Домой не уйдёшь – на мне основная часть презентации. Да ещё и папка с распечатанными образцами у меня.

В дверь кто-то скребётся.

- Валя это я, Лера. – сдавленно сообщает коллега. – Можешь мне папку отдать?

- Открыто. – отзываюсь убитым голосом.

Девушка входит, и смотрит на меня сочувствующе. Пытается успокоить:

- Не расстраивайся ты так. Ну, подумаешь, забыла юбку надеть. С кем не бывает.

- Ни с кем не бывает. Кроме меня. – не щажу себя. – Вот что мне теперь делать? Запасной юбки у меня нет, а в пуховике защищать проект жарко, да и странно… Хотя, после того, что произошло, присутствующих наверняка уже ничем не удивить…

Вздыхаю.

Девушка мнётся у порога, не зная, что ответить. Даже если у неё и есть что-то на смену, мне не подойдёт. Она худенькая, сорок второго размера, а я сорок шестого в попе.

- Я пойду? – смотрит виновато.

- Лер, спроси, может у кого-нибудь из девчат есть что-то свободное. – всем видом транслирую надежду.

- Как я это сделаю, Валь? Там же Он.

- А кто он такой, что ты его так боишься? – спрашиваю бесцветно. Пусть уж сразу добивает.

- Новый руководитель нашего отдела. Ильичу-то давно на пенсию пора.

Вспоминаю, что начальник что-то такое говорил. Но я не думала, что это будет так быстро. Да ещё и с таким кандидатом на его место.

Закрываю лицо руками и протяжно стону. Ну что же мне так не везёт, а? Теперь ещё и с работы вылечу. А тут престижная фирма, хорошая зарплата. Вряд ли мне удастся ещё раз найти такой вариант. Да и имя себе уже наработала. Ильич мне всё чаще стал доверять руководство проектами, потому что я умею эффективно организовать процесс, и регулярно фонтанирую идеями. Сегодняшний проект тоже создавался под моим началом, и его идея принадлежит мне. А теперь всё псу под хвост. Это ж надо было так вляпаться! Ну, Ирка, погоди! Если уволят, сяду на твою шею.

- Я попробую. – отзывается в ответ на мой стон Лера, и быстро уходит.

А я встаю и начинаю приводить себя в порядок.

Коллега долго не возвращается. И я уже вся извелась, решила, что она про меня забыла. И когда уже начала натягивать пуховик, чтобы идти сдаваться, в дверь снова поскреблись.

- Это я. – предупреждает Лера и приоткрывает створку. – Презентацию перенесли на завтра. Новый захотел прежде ознакомиться с проектом лично. Так что можешь выходить.

А я прям уже горю желанием это сделать – одетой в помещении слишком жарко. Быстро оказываюсь в коридоре. Лера не спешит уходить.

- Что-то ещё? – напряжение зашкаливает.

- В общем, одежды ни у кого нет. И тебя вызывает к себе Никита Сергеевич.

У меня вырывается нервный смешок.

- А фамилия у него случайно не Хрущёв?

Девушка теряется, отвечает неуверенно:

- Нет. Бережной. А кто это – Хрущёв?

- Не бери в голову, просто глупость сморозила. А Никита Сергеевич не забыл, что я, как бы это сказать… слегка неодета?

- Не забыл. Он дал тебе полчаса на переодевание.

Полчаса?! Да я за это время только домой доеду. В лучшем случае. А назад что, телепортироваться прикажете? Или он думает, что здесь все ездят на личном транспорте? У него-то он наверняка есть.

Но Лере этого не говорю. Она тут не при чём. Просто шумно выдыхаю, благодарю за помощь, и шагаю к выходу. По дороге решаю, что раз меня один фиг уволят – не за представление, так за несвоевременную явку на ковёр, то хотя бы уйду не с голой жопой. В прямом смысле этого словосочетания.

Шагаю на автобусную остановку.

Час пик уже прошёл, и в общественном транспорте нет такой давки, как утром. И даже есть свободные места. Сажусь у окна и таращусь на мелькающий пейзаж. Серый, как моя жизнь. И уже сегодня она станет ещё серее - единственного светлого пятна меня однозначно лишат. Уверена, что новый начальник сделает это с большим удовольствием – оторвётся за субботний вечер.

Вспоминаю, как провела выходные крутя наш поцелуй в голове. Сейчас от прежней эйфории не осталось и следа.

Глава 7. Не в команде

В приёмной тихо и пусто – Алина куда-то убежала. Надеюсь, хоть её этот заледенелый сухарь не уволил. Она хорошая девочка, ответственная и отзывчивая.

Стою посреди комнаты, не зная, что делать.

Неожиданно срабатывает громкая связь, и я вздрагиваю всем телом. Голос из динамика интересуется:

- Алина, Валентина Сидорова ещё не объявилась?

Верчу головой, не зная, что делать. Не нахожу ни укрытия, ни помощницы босса.

- Али-ина! – не унимается Новый.

Понимаю, что если я сейчас что-то не сделаю, то влетит не только мне. Раз Он уверен, что Алина на месте, значит девочка отлучилась по личному неотложному делу. Подхожу ближе к столу, жму кнопку и выдаю:

- Объявилась.

Получилось пискляво. Но сделанного уже не исправить.

- Пусть войдёт.

Шагаю к двери, и ёжусь, ощутив холодок, пробежавший вдоль позвоночника. Стучу, и, не дожидаясь ответа, открываю. Не широко – ровно настолько, чтобы протиснуться.

Замираю у порога, смотрю на мужчину за столом, как кролик на удава. Он смотрит на меня. Вернее осматривает: с головы до ног. Как будто ещё не всё увидел. Едва сдерживаюсь, чтобы не поёжиться под его колючим взглядом.

- Проходите, Валентина. – указывает рукой на стул. Голос вообще не такой, каким я его помню – тоже холодный, почти безэмоциональный.

Прохожу, не забыв запнуться о край ковра. Уже не обращаю на это внимания, похоже это моя судьба – постоянно перед ним позориться. Присаживаюсь на указанное место. На самый краешек. Готовая в любой момент сорваться и усвистать подальше от этой глыбы льда. Понимаю, что надо объясниться, может даже попросить прощения за устроенное представление, но язык словно прилип к нёбу. Туплю взгляд.

- Я просмотрел ваш проект. Неплохо. Мне нравится такой экстерьер, и ваш подход. Мы могли бы сработаться.

Замолкает, и я ещё больше напрягаюсь, понимая, что это было только предисловие. Ещё ниже опускаю голову. Ну давай, добивай.

И он добивает:

- Но вы же понимаете, что я не могу оставить вас в своей команде?

Он выделил слово «своей», чем неприкрыто дал понять, что я к своим не отношусь – меня уже вычеркнули из списков.

Ну что ж, как минимум один плюс в этом есть: он мне больше не начальник. Теперь он снова просто случайный тип из вип-кабинки. Свидетель моего позора. А свидетелей что? Правильно, убирают. Хотя бы – просто из своей жизни. А этот вообще сам убрался. Молодец какой…

Вот это я додумалась. Может мне ему ещё и спасибо сказать?

Усмехаюсь своим мыслям, выпрямляю спину, и вскидываю голову. Смотрю прямо в глаза. Так же холодно, как и он. Потому что внутри такое состояние, словно всё и в самом деле покрывается коркой льда. Этот человек только что лишил меня любимой работы, привычного коллектива, единственного источника дохода. И из-за чего? Из-за нелепой случайности... Ну ладно, двух нелепых случайностей. Но это всё равно как-то не по-человечески. Все мы совершаем глупости. И себе мы их прощаем. А чем другие хуже? У них тоже должно быть право на ошибку, и на реабилитацию. Но тут мне этого права точно предоставлять не собираются.

Понимаю ли я его? Нет, не понимаю. Я бы на его месте так точно не поступила. Наверняка обозначила бы рамки дозволенного, но не увольняла. Потому что хорошими специалистами не разбрасываются – это непрофессионально. А я хороший специалист.

- Я могу идти? – не узнаю свой голос, потому что он не имеет никакой окраски. Тоже видимо приморозило.

Босс дизайнеров молчит, смотрит пристально, тяжело. И под его взглядом корка вдруг даёт трещину – чувствую, как нарастает обида, протест и желание убивать. Одного конкретного человека. Хотя нет, какой он человек? Айсберг.

Решаю, пока не поздно, уйти. Иначе рванёт. Да я нелепая, неуклюжая, некрасивая, но это не повод вышвыривать меня вот так, даже не дав шанса оправдаться, и проявить свои лучшие качества.

Встаю, и направляюсь к двери. Прощаться не собираюсь. Потому что мы не здоровались. И не знакомились. И вообще мы просто прошли по касательной.

Берусь за ручку двери, и слышу не холодное — ледяное:

- Я вас не отпускал, Валентина.

Смотрю на него через плечо. Соглашаюсь:

- Вы правы – не отпускали. Вы просто меня вышвырнули из штата. За нелепую случайность. Оценив по внешности, по одному поступку, но не по профессиональным качествам. И если я уже не в вашей команде, то зачем мне ваше разрешение на то, чтобы уйти?

В ответ на моё откровенное хамство, кажется, замёрз даже воздух в кабинете. Но я ничего не могу с собой поделать. Оно само из меня прёт. Со мной вообще такое впервые, обычно я сдержанная, тактичная, сговорчивая. Но не сегодня, и не с ним.

Уже закрывая дверь с другой стороны, добавляю:

- Заявление оставлю у Алины.

Алишка смотрит испуганно.

- Чистый лист дай. – не могу справиться с обуревающими эмоциями, поэтому просьба больше похожа на приказ. Спохватываюсь. – Извини. И распечатай, пожалуйста, обходной.

Девушка послушно подаёт листок и ручку, лезет в компьютер.

Пока я пишу, распечатывает перечень всех, у кого я должна отметиться перед тем, как покинуть это здание. Но не отдаёт.

- Валь, тебе всё равно ещё две недели отработать придётся. – смотрит виновато. – Если не месяц. К тому же заявление ещё не подписано. Что Никита Сергеевич сказал?

- Только то, что мне не место в его команде.

Получилось ехидно. Да что со мной такое?! Почему этот мужлан меня так бесит?

Шумно выдыхаю, пытаясь успокоиться.

- Хорошо, я узнаю сама. Потом тебе скажу. И принесу обходной, если потребуется. А пока придётся вернуться на рабочее место. – Алинка всеми силами пытается меня поддержать. Смотрит с сочувствием. И я ей за это благодарна.

За три года моей работы в этой фирме я тут неплохо со всеми сдружилась. Ну почти со всеми. Есть у нас в коллективе две подруги, которых все недолюбливают, из-за пакостной натуры. Но даже с ними у меня более-менее ровные отношения. Я по природе неконфликтный человек. И максимально терпеливый. Но, не с новым боссом.

Глава 8. План-капкан

Первая неделя моей отработки пролетела незаметно. Меня с головой поглотила рутинная работа над знакомым до мелочей проектом. Всё было, как всегда. За исключением одного – мне не давала покоя мысль, что после его завершения я должна буду уйти.

Сегодняшний день тоже не стал исключением, ведь он – мой последний понедельник в этой компании.

Стараюсь об этом не думать. И не замечать, как новый босс за мной наблюдает как индеец из засады. Впрочем, не только за мной, — у него все под прицелом. Просто я – особенно.

После нашего разговора в его кабинете мы больше не общались. Но мне кажется, что его холодный взгляд преследует меня везде, даже в туалете. Хотя он — самая изолированная комната на этом этаже – находится в дальнем углу коридора, и не имеет окон.

Снимаю очки. Протираю и снова водружаю на переносицу. Окидываю огромный кабинет взглядом. Я теперь часто так делаю – своеобразно прощаюсь, стараюсь запечатлеть в памяти даже мелкие детали. Вздыхаю. Замираю взглядом на прозрачной перегородке.

Когда я впервые пришла в отдел, мне сразу понравилась эта необычная стеклянная стена, отделяющая помещение с дизайнерами от коридора. Даже ощущение, что ты словно находишься в аквариуме, не смутило. Ведь стекло позволяет не только видеть нас, но и нам смотреть на красоту — напротив располагается такая же огромная, как наш кабинет, зелёная зона. Пальмы, растущие в необъятных горшках, упираются макушками в пятиметровый потолок. Орхидеи различных сортов, цветов и оттенков создают не менее экзотический нижний ярус. И за всей этой красотой, сквозь такую же стеклянную стену просматривается мегаполис, уходящий верхушками высоток в облака. Да за один этот вид с рабочего места я готова была находиться тут круглосуточно.

Теперь среди пальм, фаленопсисов, дендробиумов и пафиопедилумов нередко маячит ещё один пафосный педилум: Никита Сергеевич Бережной. Неприкрыто наблюдая за нами, и портя экзотические виды. Я чувствую его взгляд ещё до того, как вижу. И всегда еле сдерживаюсь, чтобы не поёжиться. Вот и сейчас стоит голубчик, уперевшись накачанной попой в кадку с пальмой. Тоже мне кокос.

Надеваю маску равнодушия, пытаюсь работать дальше.

- Валь, я тебе скинул рендер по входной группе. Глянь незамыленным взглядом. А то я что-то уже плохо соображаю. – просит Лёшка.

Киваю, давая понять, что услышала, и открываю прилетевший файл. Оцениваю:

- С левой стороной ещё доработай, там незначительный перекос.

- Спасибо, солнце, ты - лучшее, что я видел в этом офисе. Как и твои трусы.

Закатываю глаза. Задолбал он уже с этими трусами. Но, надо отдать должное, — тот позор меня больше так не триггерит. Из-за Лёшкиных регулярных шуточек он перешёл в разряд обыденного, примелькавшегося и уже не замечаемого. Мне кажется, даже если бы я сейчас прошла по нашему кабинету вообще в одних трусах, разрисованных фаллосами, на это никто бы уже не обратил внимание. Психология, однако.

Не успеваю сосредоточиться на деле, как слышу приближающийся стук каблуков. Опять Светлана ко мне прётся – не иначе тоже увидела босса, и решила напомнить о себе. Она теперь всегда так делает.

Подходит, покачивая бёдрами, принимает соблазнительную позу. Без слов понятно для кого предназначена эта чувственная сцена. Но задевается она почему-то именно меня. Какого чёрта? Ведь меня это не касается.

«Мне нет до него никакого дела. Я вообще уже жду не дождусь, когда закончится отработка, — чтобы его не видеть» - повторяю про себя как мантру. Не помогает. Строго смотрю на красотку.

- Чего тебе, Света?

Та кидает на стол папку. Громко. Привлекая не только внимание всех находящихся в кабинете, но и того, для кого всё это делается, – звукоизоляция тут оставляет желать лучшего.

- Я доработала ландшафт. Посмотри.

Тон повелительницы окончательно выбешивает. На мгновенье стискиваю зубы. Беру себя в руки. Говорю тихо и сухо:

- А просто прислать файл на компьютер нельзя было? Смысл тратить бумагу, если потом опять придётся переделывать?

- Там всё идеально. Тебе нужно только поставить свою закорючку. – выдаёт красотка, упираясь в мой стол руками, изящно прогибаясь в спине и оттопыривая попу. Всё, самка гамадрила к соитию готова.

- Уверена? – смотрю на неё скептически. Потому что большая часть правок, сделанных Бережным, касалась именно ландшафта.

- Абсолютно! Фирма вяжет только фирменные веники. – острит. Опять громко.

Морщусь. Потому что оглохла на одно ухо.

- Хорошо. Я посмотрю. Что-то ещё? – мне хочется, чтобы она поскорее убралась. От её духов уже тошнит. Тот самый случай, когда духами не душатся, а душат.

Девица двигается медленно, качественно, — словно танцует на шесте – не спеша разгибается, проводит по гибкому силуэту руками, якобы поправляя блузку и юбку, и вальяжно направляется в свой угол. Не забыв призывно зыркнуть глазами в сторону прозрачной стены.

Протяжно выдыхаю. Открываю папку. В ней лежит один единственный лист, на котором нарисован фак.

Сучка! С появлением Никиты она вообще оборзела. Наверное, уже успела раздвинуть перед ним ноги, — поэтому так уверена в собственной безнаказанности.

Мысль режет по живому.

- Ты права! – кричу вслед гадине. – Ландшафт идеальный! Прямо сейчас отдам его начальству!

Беру папку и выхожу из-за стола. Ищу глазами «надсмотрщика», но не нахожу. Наверное, ушёл в туалет разрядиться — не вынесла душа поэта Светкиного выступления. А может за кадку спрятался, чтобы не выдать "воинственный настрой". Он ведь у нас легковозбудимый. Знаем, проходили.

Уверенно иду к выходу.

Она догоняет в коридоре. Босиком. Так спешила, что тапки потеряла. Пытается забрать папку. Не отдаю.

- Отдай, гадина! – шипит.

- А чего ты так испугалась? – отвечаю ей в тон. – Там же «фирменный веник». Уверена, что Бережной его оценит по достоинству. Премию тебе выпишет.

Светка крупнее меня. И сильнее. И ей всё-таки удаётся вырвать у меня из рук компромат. Разъярённой фурией возвращается в кабинет. С улыбкой смотрю вслед. Своего я добилась – девица испугалась. А другого исхода мне и не надо. Я и так не планировала показывать её искусство начальству. Это был план-капкан. И она в него попалась.

Глава 9. Неожиданно

До меня доходит не сразу. Поэтому Алина успевает покинуть кабинет. Приходится догонять.

- Алин, я не поеду. – сообщаю уже в приёмной, куда девушка успевает зайти. – Ты что забыла, что я уволена?

- Ну, пока ещё нет. Босс забрал и порвал твоё заявление…

Пребываю в ступоре. Перевариваю.

- Кстати, хорошо, что ты зашла. – чему-то радуется ассистентка, — Тебе нужно написать новое заявление.

- Зачем? – я уже вообще ничего не понимаю.

- Затем, что так сказал Никита Сергеевич.

Вопросительно таращусь на дверь странного босса. А девушка тем временем кладёт передо мной чистый лист и ручку.

- И что писать?

- Заявление на отпуск.

Растеряно хлопаю глазами.

- На какой ещё отпуск? Я его отгуляла.

- Это ты за прошлый год отгуляла. – устало вздыхает Алина. Совсем загонял её Бережной.

- Так этот только начался…

- Но положенные две недели-то уже брать можно.

- Какие две недели, если я увольняюсь? Или уже не увольняюсь? – мозги набекрень.

Алинка снова вздыхает, но поясняет:

- Просто напиши. Бухгалтер сама всё посчитает, и тебе сообщит.

Пишу. По ходу задаю вопросы:

- С какого числа? Писать: с последующим увольнением?

Девушка на время теряется.

- Никита Сергеевич ничего об этом не говорил. Напиши пока просто на отпуск, и без даты, а потом разберёмся. И если у тебя паспорт с собой, то давай - я его отсканирую…

- Алин, я никуда не полечу.

- Полетишь как миленькая. Пока ты в штате, обязана подчиняться.

- Но не в свои законные выходные. – упрямо стою на своём.

- Пункт про форс-мажор помнишь? Так вот считай, что это он. Босс решил, что это мероприятие необходимо для сплочения коллектива. Да и ему надо со всеми вами поближе познакомиться. Так что полетишь.

- Не полечу.

- Валь, ты чего как ребёнок? Подумаешь, дал нагоняй! Его тоже можно понять: только порог переступил, а тут стриптиз. Не нарывайся снова.

Если бы только стриптиз… Этот мой позор, думаю, он бы стерпел, но вот выходку в ночном клубе, где у него на меня встал, он вряд ли простит. И потому вдвойне непонятно что он задумал. Зачем порвал первое заявление?

Но речь сейчас не об этом.

- Ты меня не поняла, Алин. Я не смогу полететь, даже если захочу, потому что у меня аэрофобия, я самолётов боюсь. И высоты тоже.

- Пу-пу-пу… - озадаченно выдаёт девушка. И потирает лоб. – Ладно, выбрось пока это заявление в корзину. Я созвонюсь с Никитой Сергеевичем, и он решит, что с тобою делать. В принципе и так понятно, что вариантов немного – скорее всего он тебя поездом отправит. – девушка что-то прикидывает в уме. - А это значит, что выезжать тебе придётся уже завтра вечером, потому что туда ехать более трёх суток.

- В смысле завтра вечером? А проект я на кого брошу?

- Как будто у тебя выбор большой. - качает головой, тем самым обвиняя в недогадливости, - Либо на Леру, либо придётся его доделать до твоего отъезда. Тем более, что вы и так уже затянули со сроками: два раза переносили презентацию. Главный уже нервничает. – девушка указала пальцем в потолок, имея в виду гендира компании.

Она права – в этот раз мы особо отличились. Никогда ещё мой проект так долго не зависал на доработке. Не иначе после памятного фиаско я растеряла все свои способности.

Но и предложенный Алиной вариант – тоже не выход.

- Алин, как ты себе вообще это представляешь? Если бы в проекте были мои личные косяки, - без проблем – я бы ночь не спала, но переделала. Но там все стопорнулось на ландшафте.

- Значит, на правах руководителя проекта дай задание ландшафтникам доделать всё до завтрашнего обеда… А защитить проект и Лера сможет.

Закатываю глаза – как же не к месту эта поездка. Закралась мысль, что босс решил меня таким способом прикончить до увольнения.

Иду в кабинет. С порога объявляю:

- Если проект не будет готов к назначенному сроку, виновники будут уволены.

Светка довольно лыбится – уверена, что пострадаю только я, — как хреновый руководитель.

- Ты особо не радуйся, — обламываю ей счастье, – я уже и так уволена. Так что в этот раз прилетит реальным косячникам.

Улыбка сползает с ехидного лица, и девица заметно бледнеет. Я даже начинаю подозревать, что она косячила специально – хотела подставить меня. Снежана – вторая ландшафтница и подруга Светки быстро просчитывает, кто может остаться крайним, и заметно съёживается. А Светка недовольно поджимает губы.

- Так что до завтрашнего обеда ваша идеальная работа должна лежать у меня на столе. – подытоживаю.

- В смысле завтра?! – вскидывается вредная девица. – До конца недели ведь срок дали!

- Я уезжаю завтра вечером, и поэтому все сроки сдвигаются.

- Я не собираюсь из-за тебя жопу рвать. – Светка демонстративно берёт сумку и кладёт в неё телефон – намекает, что собралась уходить.

- Я тоже. – поддерживает её Снежана, не сразу и не так пафосно.

- Тогда я вам их сейчас сам порву. – на полном серьёзе предупреждает Лёшка, неожиданно встревая в разговор, и демонстративно поднимаясь. – Задрали уже, сучки, со своими подставами…

Парень выходит из-за стола и направляется в сторону подружек. От его воинственного вида напрягаются все.

- Ну, с кого начать? – зависает над местом локации двух гнид.

Рост у него немаленький, комплекция – тоже внушительная. И Снежка сразу сдувается и утыкается в монитор – делает вид, что вся в работе. А вот Светка смотрит с вызовом. Но долго не выдерживает – отводит глаза.

Пребываю в ступоре. Вообще от него такого не ожидала. Он всегда спокойный, с юморком. А тут вдруг такие кардинальные перемены. Я даже поймала себя на мысли, что Лёха-то, оказывается, мужик. До этого я его воспринимала, просто как коллегу, не зацикливаясь на половой принадлежности.

- Лёш, хорош дурить. – вмешивается Лера. – И вы, девчонки, тоже прекращайте вредничать. Если уж на то пошло, то проект завис главным образом из-за вас. Так что вам и отдуваться.

Глава 10. Мы вас вылечим

Утром следующего дня Светлана удивляет: усердно работает над проектом. Иногда украдкой поглядывая на Лёшку. Тоже на него смотрю – сегодня он прежний: работает спокойно, иногда смеётся – наверное, параллельно что-то слушает, или с кем-то переписывается.

Я тоже «подбиваю концы», и объясняю детали Лере. Она усердно кивает.

К обеду звонит Алина, просит срочно зайти в приёмную. С паспортом. Иду без особого настроения. Ехать мне совершенно не хочется. Даже несмотря на то, что всегда мечтала увидеть горы. Эти дни, с момента прихода к власти Никиты, дались мне нелегко. И два прошедших выходных не спасли – чувствую себя как выжатый лимон.

Едва возникаю в дверном проёме, Аля шипит, чтобы ускорилась, нетерпеливо тянет руку. И получив мой личный документ теряет ко мне интерес: быстро куда-то вбивает данные. Присаживаюсь на край дивана. Жду.

- Уф! – выдыхает девушка облегчённо, улыбается. – Успела! Урвала билет. Представляешь, полезла сегодня смотреть ж/д билеты на Алмату, а их нет. Вообще. Никогда не думала, что это такое популярное направление. Пошла на расстрел к шефу. Он мне говорит: значит бери билет на самолёт…

Таращу возмущённо глаза, но Алина не обращает внимания, продолжает:

- Захожу в приложение, а там… - показательно хватается за голову. – Короче на самолёт билеты тоже закончились.

Не успеваю обрадоваться.

- Ну, думаю, мне крышка. Обновляю сайт, и вуаля – кто-то сдал билетик. - Девушка прямо светиться. - Я - сразу тебе звонить, а сама молюсь: лишь бы успеть!

- Лучше бы не успела. – буркаю. – Зря деньги потратила. Я всё равно не полечу. – Аля пытается что-то сказать, но я грубо прерываю. – И никто меня не сможет заставить. Потому что это не форс-мажор, и потому что фобия может привести к смертельному исходу. Ни ты, ни Никита Сергеевич, не имеет права рисковать моей жизнью!

Последнее буквально выкрикиваю. Потому что возмущение бьёт через край. Вообще уже берега попутал? Подумаешь, поцеловала. Цаца какая. К тому же он сам не очень-то сопротивлялся. Да и основная часть процесса прошла под его руководством, между прочим. Да, инициатором была я. Но что теперь меня за это убивать?

Не успеваю выдохнуть, как дверь кабинета открывается, и передо мной возникает во всей красе хренов вершитель судеб.

Смотрю на него зло. Он на меня вообще не смотрит. Обращается к Алине (удивительно спокойно):

- Что за шум?

- Валентина считает, что мы не имеем права рисковать её жизнью.

- Не имеем. – неожиданно соглашается босс.

Помощница теряется. Бормочет:

- Но вы же сами сказали купить ей билет на самолёт…

- Сказал. – так же спокойно соглашается. – Сделала?

Девушка растерянно кивает, видно, она тоже уже ничего не понимает.

- Но у неё же эта… как её?..

- Аэрофобия. – подсказываю.

- Вылечим. – выдаёт мужчина и уходит в свой кабинет.

Переглядываемся.

- Ты что-нибудь поняла? – спрашиваю.

Алинка качает головой.

– Вот и я не поняла. Как он собирается меня лечить?

Жизнеспособных версий ни у кого нет. И я возвращаюсь на место задумчивая и немного напряжённая. Его спокойная уверенность не даёт покоя. Что задумал этот тип?

Теперь, когда мне торопиться никуда не надо, решаю ещё раз пройтись по проекту — чтобы отвлечься. Пересматриваю все файлы, в сотый раз проверяю не только наличие всех необходимых документов, но и их содержимое.

За работой время незаметно подбирается к обеду. Тороплю Светлану и Снежану:

- Девчонки, что там с ландшафтом?

Я решила им не говорить о смене планов, и так слишком долго копаются. Путь попотеют. А я постараюсь через Алину перенести защиту проекта поближе – чтобы пораньше отстреляться, и все могли спокойно подготовиться к поездке, не носясь, высунув язык на плечо.

- Почти готов. – отзывается Светка, косясь на Лёшку.

Хмыкаю, и жалею, что не видела его взгляда, когда он на них наехал. Что они в нём такого увидели, что сегодня сидят как шёлковые? Или после моего ухода было ещё что-то, чего я не знаю?

На обед выдвигаюсь раньше, — хочу заскочить в приёмную — решить вопрос с переносом презентации и защиты.

Но в дверях налетаю на босса.

- Вы то мне и нужны, Валентина. – сообщает тот и берёт меня под локоток.

Он неожиданности теряю дар речи. Мычу.

- Я знаю много языков, но этот мне незнаком. – комментирует с серьёзным видом руководитель, но в глазах успеваю заметить смешинки. – Пойдёмте, Валя. – подталкивает вперёд.

- Куда? – наконец справляюсь со своим языком.

- Скоро узнаете.

- Я не могу, мне надо с Алиной поговорить. – выпаливаю, и подумав добавляю: - Срочно.

- Если это касается работы, то все вопросы в любом случае решаются через меня. Говорите, я вас слушаю.

Ну хорошо. Так даже лучше – быстрее решится.

- Я хотела попросить перенести презентацию и защиту проекта.

- На какой день?

Удивляюсь - он не спросил зачем? А сразу поинтересовался датой. Значит всё-таки доверяет как специалисту.

- Да хоть на завтра. Чем быстрее отстреляемся, тем лучше.

- Логично. А у вас точно проект готов? Не как в прошлый раз?

А, нет, не доверяет. Краснею за прошлые ошибки. Да, проштрафилась — недоглядела косяки в 3д-визуализации и в ландшафте. Но на то была причина: я всю неделю ходила под впечатлением от того показа, который устроила перед всем коллективом и двумя боссами.

Беру себя в руки. Отвечаю ровно:

- Алексей уже всё исправил. Девчонки над ландшафтом завершают работу.

- А если опять накосячат?

- Не должны.

- Откуда такая уверенность?

Мы уже в лифте и мне тут особо некуда отвести взгляд, утыкаюсь в пол.

- Валенти-ина… - напоминает о себе начальник. Как будто о нём можно забыть. Особенно в таком тесном пространстве.

Вздыхаю, и выпаливаю:

- Я их припугнула, что в этот раз за косяки будут увольнять. – глаза так и не решаюсь поднять.

Глава 11. Тазик Оливье

- Я никуда с вами не поеду! – заявляю категорично.

- Могу узнать: почему? – он не прошибаем – спокоен как удав.

- Потому что я вам не доверяю! – выпаливаю первое, что приходит на ум. Хотя поводов ему не доверять нет. Впрочем, есть один, но я его в жизни не озвучу.

- Причина? – шеф лаконичен до скрежета зубов.

Ага, сейчас! Так я и сказала!

- Боитесь, что я начну к вам приставать? – опять поднимает свою красивую бровь.

Краснею как помидор. Чем выдаю себя с потрохами. Но не сдаюсь, быстро выдвигаю свою версию:

- Нет. Потому что вы наверняка повезёте меня лечить.

- Значит, боитесь остаться без фобии? – улыбается. Невольно им любуюсь. - Валя… - зовёт, развеивая наваждение.

- Нет. Боюсь ваших методов. – выдаю недовольно, потому что помешал любоваться. Не мог чуть-чуть спокойно постоять, поулыбаться.

- А вы знаете, как я вас собираюсь лечить? – он уже откровенно веселится.

- Нет. Это и пугает. – не вру, в самом деле боюсь.

Пока он заговаривал зубы, подобрался опасно близко. Снова хватает за рукав и ведёт к машине. Правда с пояснением:

- Хватит торчать перед офисом. Не знаю, как вы, а я есть хочу.

- Мы что, повезёте меня обедать? – от удивления снова пытаюсь затормозить. Но в этот раз это не помогает, — шеф лишь крепче держит, и сильнее тянет.

- Не только вас, но и себя.

Дотащив до машины, запихивает на переднее пассажирское сиденье. Упираюсь.

- Я никуда с вами не поеду! - стою на своём.

- Поедете.

- Вы не имеете права меня насильно кормить! Может, я не хочу!

- Да? А может я тоже не хотел, чтобы меня принародно целовали… - замечает ехидно. Кажется, мне удалось пробить броню невозмутимости.

На это мне ответить нечего, и я затихаю. Обиженно соплю, пока он меня пристёгивает. По виду понимаю, что, если бы было можно, он бы меня с удовольствием прибил к сиденью гвоздями. Или просто прибил.

Слежу за ним, как мышь за котом, пока он обходит машину и занимает место водителя.

- Вы что, сами поведёте?! – спрашиваю, потому что была уверена, что его возят. У него же на лбу написано: босс. А начальству не по чину рулить.

- А что вас удивляет? – отвечает, не глядя. – Я не похож на того, кто умеет водить авто?.. Не поверите, у меня даже водительское удостоверение есть. Показать?

- Не надо. – снова буркаю. И отворачиваюсь. Потому что он издевается. По виду вижу, что прекрасно понял, что я имела в виду.

До места едем молча. Он весь в дороге, я изучаю улицу.

Небольшой ресторанчик со смешным названием «Тазик Оливье» приютился в тупике. Никогда не думала, что посреди города ещё остались такие тихие места.

- Любите домашнюю кухню? – разрывает молчание шеф.

- Я непривередлива в еде. – отзываюсь глухо. Думаю: ему сейчас сказать, что у меня нет денег на ресторан, или когда наемся? Решаю, промолчать. Накажу за то, что увёз насильно. А то ишь чего удумал – таскать меня по всему офису и по улице, как будто я чемодан. Мне лишние разговоры ни к чему, я и так в последнее время не схожу с языков сплетников.

- Ну вот и отлично. Тогда идём. – выдаёт, и покидает салон.

Машина у шефа высокая, а я низкая. Примеряюсь: как бы так из неё вылезти, чтобы не вывалиться. Начальник эту проблему решает по-своему: вздыхает, подхватывает меня за подмышки и ставит рядом. Не успеваю даже пискнуть. Но возмущаться после «полёта» никто не мешает:

- Почему вы меня всё время трогаете?! Я не ваша игрушка!

- А вам хотелось упасть лицом в асфальт? – отзывается спокойно — снова нацепил броню. – Может, вам нравится всё время попадать в неловкие ситуации? Так вы скажите, я не буду мешать.

Недовольно соплю, но иду рядом.

Едва входим, гардеробщица расплывается в улыбке, тянет номерок.

- Добрый день, Никита Сергеевич.

С любопытством меня рассматривает. Я тоже здороваюсь.

Босс не заставляет себя ждать, — улыбается в ответ, здоровается, тоже называя женщину по имени. Кажется, они неплохо знакомы.

Ловко снимает с меня пуховик, а потом раздевается сам. Шустро. Я за это время едва успеваю протереть запотевшие очки.

Ведёт за локоть в зал.

Осматриваюсь. Ресторан небольшой, но уютный.

К нам спешит официант. Учтиво здоровается, указывает на столик у окна со словами:

- Ваш столик свободен.

Понимаю, что шеф тут бывает часто. Мелькает мысль: «Один, или с девушками?» Отмахиваюсь. Какое мне вообще до этого дело?

Шеф сразу надиктовывает заказ. А я изучаю меню. Цены тут не сказать, что космические, но и не низкие.

- Что посоветуете? – обращаюсь к завсегдатаю этого места.

- Выбирайте всё, что захотите, здесь всё вкусное.

Ну что ж, ты сам это сказал.

Заказываю тот самый «Тазик Оливье» - он так и называется, солянку, отбивную с пюре, кусок торта «Молочная девочка», и чай.

- Вы уверены, что всё это в вас влезет? – босс окидывает скептическим взглядом мою маленькую, но фигуристую тушку.

- Уверена. – смотрю с вызовом. В душе надеясь, что после плотного обеда мне не придётся так же плотно отрабатывать на кухне.

- Ну смотрите, я предупредил. – ухмыляется, и откидывается на спинку диванчика, продолжая меня рассматривать.

Чувствую неловкость. Я не готовилась к смотринам: на мне практически нет макияжа, офисный костюм повидал многое, а у очков залапаны стёкла. Чтобы скрыть напряжение, снимаю их и начинаю натирать салфеткой.

- Почему вы не носите линзы? – прилетает ожидаемый вопрос.

- Не хочу. Они мешают.

- Я не знаток, но говорят, что они ощущаются только первое время, потом привыкаешь.

- Верно, вы не знаток. – пытаюсь поставить точку в неприятном разговоре.

Никита усмехается.

- Почему вы злитесь, Валя?

- Вы ещё спрашиваете? – водружаю на нос натёртые очки и смотрю на него взглядом училки. – Неужели непонятно?

- Не понятно.

- Ну хорошо, я отвечу. Но помните: вы сами спросили.

Глава 12. Терапия бывает разной

Смотрю на официанта с мольбой.

- А можно мне тогда остальные блюда не приносить?

Парень, выслушав просьбу, почему-то смотрит на Никиту. А тот — на меня. Но не с укором: мол, я вас предупреждал, а вопросительно. Уточняет:

- Может просто порции сделать поменьше?

С виноватым видом качаю головой.

- Мне салата хватит за глаза. – но, чуть подумав, добавляю. – Можно чай оставить.

- А торт? – опять шеф. И опять без иронии. Просто напоминает.

Вспоминаю вкус любимого лакомства, и борюсь сама с собой. Чувствую, как розовеют щёки под пристальным взглядом серых глаз. Мне стыдно из-за того, что он видит эту борьбу. Да, у меня нет силы воли в этом плане, — имею слабость к вкусным десертам. И свои булочки я нагуляла осознанно, а не потому, что не знала, что сладкое имеет свойство преобразовываться в жир на попе и ляжках. Но до сегодняшнего дня меня это особо не волновало: подумаешь, попа — не Дюймовочка. Зато талия тонкая, и потому я не выгляжу прям совсем объёмной. Кто ещё таким симбиозом может похвастаться? Но вот именно сейчас я почему-то задумалась о своих нижних параметрах. И, что нужно прекращать жрать калорийную пищу.

Пока я борюсь со своими противоречивыми желаниями, шеф решает за меня. Надиктовывает официанту:

- Чуть позже принеси чашку чая. Ташкентского. И торт.

- Целиком? – уточняет паренёк. И я вскидываюсь:

- Нет!

- Да. – ставит точку Никита.

Не спорю – вдруг он тоже любитель сладкого. Будем вместе дербанить Девочку, пока не отвалимся колобками. Хотя… - оцениваю его фигуру, и лишний раз убеждаюсь, что колобок тут только я. Ну и ладно! Устрою прощальную обжираловку, а с завтрашнего дня начну худеть.

Оливье на вкус божественный. Хочется уплетать за обе щёки, но останавливает присутствие спортивного соседа. Ем понемногу.

- Вам не понравился салат? – как бы между прочим интересуется он. – Может тогда солянку заказать или отбивную?

- Понравился. – спешу заверить. Улыбаюсь. – Как у мамы.

- Это главная фишка ресторана: еда, как у мамы.

Вижу, что мужчина воспринял комплимент как личный. Выдаю догадку:

- Он ваш?

- Салат? – явно валяет дурака. – Нет, что вы! Его придумал Люсьен Оливье. А я вообще не умею готовить.

Но я упёртая, уточняю:

- Ресторан.

Какое-то время молчит, изучает. Можно подумать, что ещё не всё рассмотрел. А я всем видом показываю, что жду ответа. Даже вилку отложила.

- Это имеет какое-то значение? – щурится. Явно подозревает в меркантильности.

- Нет. Просто спросила. Хотела проверить свою догадку. – не оправдываюсь, констатирую факт. – Можете не отвечать.

Теряю к нему интерес. С безразличным видом оправляю в рот хорошую порцию вкусняшки – надоело сдерживать своё желание поесть нормально. Да и его подозрения задевают. У него пунктик по этому поводу? Тогда кому-то тоже не мешало бы подлечиться.

Салат доедаю весь. В ответ на вопросительный взгляд шефа, явно неспроста меня откармливающего, едва сдерживаю отрыжку. Прикрываю рот салфеткой, и качаю головой: больше в меня уже ничего не влезет.

Но, едва появляется официант с чаем и тортом, понимаю, что, даже если после этого умру, всё равно попробую этот шедевр кулинарии.

Смотрю на торт как на самую большую любовь. Выглядит он божественно. Если ещё и на вкус такой же, то, так уж и быть, вытерплю любую терапию, заготовленную начальником.

Выкладываю кусок на подготовленную тарелку и сразу снимаю пробу. От удовольствия прикрываю глаза.

- Ну как? – прилетает от шефа – «не повара».

- Мммм. – на большее с набитым ртом не способна. Надеюсь, он понял, что я имела в виду. Пояснять не буду. Не́когда.

Запиваю чаем и таращу глаза. От восхищения. Напиток имеет насыщенный вкус лимона и мяты, и нотки апельсина и мёда. Очень вкусно.

Шеф в ответ на мою реакцию широко улыбается. И снова становится похожим на хорошенького мальчишку. Кайфую. Столько приятностей за один раз я давно не получала.

С тортом он мне помогает совсем чуть-чуть – берёт лишь один кусочек. И когда приходит время уходить, я смотрю на оставшуюся вкусняшку такими глазами, словно меня разлучают с родителями.

Никита Сергеевич делает знак официанту и просит упаковать остатки лакомства. Мне от этого неловко и в то же время радостно – обжорка внутри ликует.

В салоне автомобиля блаженно выдаю:

- Можете теперь везти меня куда хотите.

- Уверены? – во его взгляде играют чёртики.

Не сразу доходит к чему он клонит. А когда доходит, выпучиваю глаза. Борюсь с желанием опустить их туда, куда смотреть неприлично, и проверить насколько намёк двусмысленный. Возмущаюсь:

- Я имела в виду терапию!

- Так и я её имею в виду. А вы о чём подумали? – улыбка от уха до уха. Тихо смеётся.

Уууу, паразит! Как дала бы по довольной физиономии! Но сейчас я для этого слишком добрая.

Показательно вздыхает и заводит двигатель. Бормочет:

- На терапию, так на терапию.

Трогаемся. А я всё-таки опускаю глаза, и наблюдаю приличное такое подтверждение того, что он нагло врал, что думал сугубо о лечении моей фобии.

Или не врал? Терапия ведь бывает разная. Участковый гинеколог, например, в последнее время мне тщательно втирает, что секс влияет не только на женское здоровье, но и на гормональный фон. И им нужно заниматься регулярно. Интересно, фобия зависит от гормонального фона?

- Валя, у вас сейчас торт упадёт. – сообщает шеф, глядя на дорогу и лавируя между машинами.

Понимаю, что всё ещё пялюсь ему в пах. И он как-то умудрился это заметить. Подхватываю торт, который едва не съезжает с коленей, и прикрываю глаза.

Вот бы ещё провалиться куда-нибудь – вообще было бы замечательно.

Глава 13. Продолжаю косячить

Мне до чёртиков стыдно. Вот что он обо мне опять подумает? Может и правда лучше уволиться? Иначе моё сердце в какой-то момент не вынесет очередного срама.

- Поставьте его на заднее сиденье. Он ведь вам мешает. – советует шеф. – Обещаю, что там ваш торт никто не съест.

Он улыбается, и от этого мне мерещится подтекст. Но, чтобы ещё больше не накосячить, молчу. Пялюсь на прохожих. И торт никуда убирать не собираюсь. Он сейчас служит своеобразным щитом. Был бы чуть повыше (хотя бы на метр), я бы его вообще между нами втиснула, чтобы перекрыть Никите вид на пунцовую меня. Кожей чувствую, как он периодически пялится. И лыбиться гад...

Мы едем уже больше часа, и всё это время я смотрю в сторону. Шея уже затекла, но я упорно не меняю позу.

- Валентина, – не выдерживает шеф на очередном светофоре, — вы обиделись что ли?

- Нет. – отрезаю не поворачиваясь.

- Почему тогда молчите? Вам не интересно куда я вас везу?

- Интересно. Но всякий раз, когда я с вами контактирую, обязательно попадаю в неловкую ситуацию. Поэтому предпочитаю лишний раз не нарываться.

Смеётся. И меня бесит его смех… Да кому я вру?! Мне он нравится. И вообще, весь этот гад, целиком, мне нравится. И это ещё один повод лишний раз с ним не контактировать.

Идея посещает внезапно:

- А если я заболею и предоставлю справку, вы мне разрешите не лететь?

Смотрю выжидательно, потираю шею. Наблюдаю, как от былого веселья шефа не остаётся и следа. Теперь он хмурится, и щурится.

- Вы точно боитесь летать? Или придумали фобию, чтобы избежать поездки?

Смотрю на него возмущённо: он что, меня сейчас в лгуньи записал?!

- Я просто уточнил. – мгновенно просчитывает назревающее возмущение. – Вы слишком упорно отказываетесь. В чём настоящая причина, Валентина? Вы не хотите провести выходные в команде, потому что там буду я?

Его проницательность злит. Вот какого чёрта он такой догадливый? На самом деле я действительно очень хочу увидеть горы, и на лыжах со склона с удовольствием бы покаталась. Но боюсь. Боюсь, что, если он будет рядом постоянно, то я влюблюсь в него по-настоящему. А я не сторонник служебных романов. Считаю, что они мешают процессу. Но и с притяжением к этому тестостероновому экземпляру ничего поделать не могу. И вижу спасение лишь в одном: минимизировать наш контакт.

В очередной раз пытаюсь донести суть проблемы так, чтобы он не догадался о главном:

- Причина не в вас, а во мне. Точнее, в моём поведении. – уточняю, пока он не завершил логическую цепочку и не понял, что дело в банальной симпатии. – Постоянно краснеть за нелепые выходки — не те ощущения, к которым стремятся добровольно. Согласитесь?

Никита какое-то время переваривает, а потом выдаёт совсем не то, что я ожидала:

- А перед прежним начальником вы тоже так себя вели?

- Нет! Что вы?! – вырывается само собой. И я понимаю, что нещадно палюсь. И чтобы хоть как-то это завуалировать начинаю тараторить: - Даже боюсь представить, что было бы с Семёном Ильичом, окажись он на вашем месте в том клубе. Хотя я не знаю, что бы меня могло заставить такое сотворить с шефом. Его бы я и в лоб не смогла поцеловать…

Понимаю, что чем больше говорю, тем больше подвожу к тому, что пытаюсь скрыть. Мозг уже орёт: «Заткнись, Валя! Просто заткнись!». И я наконец прислушиваюсь к рассудку.

Но едва замолкаю, активизируется Никита:

- Значит, всё-таки дело во мне. – заключает, и мне снова хочется провалиться.

- Возможно вам полегчает, если вы узнаете, что мой организм тоже никогда раньше так не реагировал ни на одну девушку. – мужчина косится, наблюдая за моей реакцией. - И меня это тоже немного напрягает. Но не так как вас.

Понимаю, что он имеет в виду своё возбуждение, и снова заливаюсь краской. К откровениям такого рода я вообще не готова, ведь только что была поймана за изучением того самого предмета, который он имеет в виду, и мне этого с лихвой хватило. Тем более, что вообще не понятно, к чему такие беседы могут привести.

Невольно начинаю защищаться. Собираю волю в кулак. Смотрю строго.

- Вы зря старались. Мне вообще не полегчало. Даже наоборот. И вообще, я считаю, что начальник не должен обсуждать подобные темы с подчинёнными — наше с вами общение не должно выходить за рамки моих должностных обязанностей.

Отворачиваюсь. Чтобы не видеть, как каменеет его лицо. Понимаю: дура. Причём, ярко выраженная. Он хотел меня успокоить, откровенно рассказал, что чувствует, а я повела себя как чопорная училка — пристыдила. Молодец, Валя.

Теперь меня бросает в жар не от стыда, а от осознания, что снова выставила себя перед ним идиоткой. Машу рукой как веером. Боковым зрением вижу, как босс с отмороженным видом уменьшает градусы на системе обогрева. И его забота отзывается новой волной жара.

Виновато бормочу:

- Простите, я не должна была этого говорить. Вы пытаетесь мне помочь, а я… Может мне и правда лучше уволиться, а?

Не ожидаю, что после такого он мне ответит, но он удивляет:

- Нет, Валентина, не лучше. – Вот только тон теперь официальный. - Я не маленький мальчик, чтобы обижаться на защитную реакцию, которую сам же и спровоцировал. И я не собираюсь из-за этого лишаться главного генератора дизайнерских идей….

И после небольшой паузы:

- К тому же Семён Ильич за вас просил. Рекомендовал к вам присмотреться как к специалисту.

Мне приятно, что старый начальник обо мне так печётся, и что новый к нему прислушивается. Но что делать со всем остальным я не знаю. И снова пытаюсь всё исправить, — вернуть тот хрупкий мир, который между нами установился за обедом:

- Как думаете, со временем это пройдёт?

- Что именно?

- Моя реакция. Или мне теперь всё время придётся перед вами позориться?

- Я не психолог, Валентина. Но думаю, что, когда вы смиритесь в тем, что произошедшего уже не изменить, и привыкните ко мне, как к своему начальнику, ваша реакция станет не такой бурной, и все нелепые случайности постепенно сойдут на нет.