Бой с сердцем

Глава 1. Ульяна: День, когда я чуть не умерла (в который раз)

Обычно я просыпаюсь с мыслью: «Ну вот, ещё один день, полный опасностей». Мама говорит, что я мнительная. Врачи говорят «вегетососудистая дистония». А я говорю — у меня просто тонкая душевная организация и слабые сосуды. Комбинация смертельная, между прочим.

В то утро ничего не предвещало трагедии. Ну, кроме того, что у меня из носа пошла кровь, когда я чихнула над раковиной. Прямо на мою новую белую блузку.

— Идеально, — прошептала я, зажимая нос ватным диском и глядя на красные пятна. — Теперь я похожа на жертву нападения. В первый же день учебного года.

Я уже хотела позвонить Шарлотте и пожаловаться, что останусь дома, потому что кровопотеря критическая (на самом деле три капли), но внизу нетерпеливо засигналила машина. Лили никогда не ждёт больше минуты. У неё пунктик насчёт пунктуальности. Или насчёт людей. Я так и не поняла.

Пришлось надеть чёрную толстовку поверх блузки. Сверху я была готом, снизу — офисным планктоном. Модный приговор 2026 года.

В машине пахло кофе и мятными сигаретами Лили. Шарлотта, как всегда, развалилась на заднем сиденье, закинув свои длинные ноги в рваных чулках на мою сумку.

— У тебя лицо белее обычного, — констатировала она, не открывая глаз. — Опять мерила давление?

— У меня кровь из носа пошла, — пискнула я, забиваясь на переднее сиденье и пристёгиваясь так, будто готовилась к аварии. — Я, кажется, умираю.

— Ты умираешь каждый вторник, — Лили крутанула руль, вписываясь в поворот так, что у меня сердце ушло в пятки. — Сегодня четверг. Проживёшь.

— Но сосуды! — возмутилась я. — У меня слабые сосуды! Мне нельзя резко поворачивать!

— А ему, видимо, можно, — Лили кивнула куда-то вперёд и вдруг... затормозила.

Не резко. Плавно. Лили вообще никогда не тормозит плавно. Она водит так, будто убегает от полиции во всех странах мира одновременно. А тут вдруг остановилась.

Я подняла глаза.

И забыла, как дышать.

На пешеходном переходе, прямо перед капотом нашей потрёпанной «Хонды», стоял ОН.

Высокий. Мама дорогая, какой же высокий. Я при своих 160 даже сидя в машине чувствовала себя лилипутом рядом с небоскрёбом. Чёрные волосы, чуть влажные после душа, падали на лоб. Он был в обычной белой футболке, которая обтягивала плечи так, что хотелось зааплодировать. Или вызвать скорую. Себе.

Зелёные глаза скользнули по нашей машине равнодушно, как по пустому месту. А потом он пошёл дальше. Широкими шагами. Уверенно. Так ходят только те, кто знает, что весь мир смотрит на них. И имеет на это полное право.

Я выдохнула. Оказывается, я не дышала секунд двадцать.

— Связки порвёшь, — хмыкнула Шарлотта с заднего сиденья. Но голос у неё был какой-то странный. Не ленивый. Заинтересованный.

— Кто это? — спросила я шёпотом. Потому что громко говорить о таких существах, наверное, запрещено законами физики.

— Новенький, — Лили, в отличие от нас, выглядела абсолютно спокойной. Даже слишком. Отстранённо так посмотрела в зеркало заднего вида, проводила его взглядом и нажала на газ. — Дерек Райз. Из параллельного. Говорят, боксёр.

— Боксёр? — пискнула я. — То есть он дерётся? Руками? По лицу?

— Обычно руками по лицу, да, — кивнула Шарлотта. — А что, хочешь подставить своё?

— Я? Нет! — я аж подскочила на сиденье. — Я вообще против насилия! У меня синяки появляются, даже если подушка упадёт! Я однажды чихнула и у меня был синяк под глазом! Врождённая хрупкость капилляров!

— Ульяна, заткнись, — беззлобно бросила Лили. — Ты сейчас лопнешь от собственного красноречия. Или от страха. Вечно одно из двух.

Я заткнулась. Но в голове у меня всё равно шумело.

Дерек Райз.

Я даже имени его не знала пять минут назад, а уже чувствовала, что моё хрупкое сердечко, которое и так-то работает с перебоями, сейчас выпрыгнет и убежит за ним.

На первом уроке я сидела и тупо рисовала в тетради квадратики. Перед глазами всё ещё стоял тот переход, зелёные глаза, мокрая чёлка...

— Ты чего? — ткнула меня ручкой Шарлотта. Она сидела через ряд, но у неё была суперспособность доставать меня на любом расстоянии.

— Ничего, — соврала я.

— Врёшь, — отрезала она. И улыбнулась. Шарлотта улыбалась редко, но метко. — Я тоже о нём думаю.

Я поперхнулась воздухом.

— Ты? О нём? Ты же вообще ни о ком не думаешь! Ты говорила, что парни — это слишком энергозатратно!

— Говорила, — Шарлотта пожала плечами и снова уткнулась в телефон. — Но этот... не энергозатратный. Он просто... красивый. Как картина. На картины можно смотреть бесплатно.

Я покосилась на Лили. Она сидела в самом конце класса, у окна, и делала вид, что читает книгу. Но я видела — она не переворачивает страницы уже пять минут. Лили, которая читает по сто страниц в час, зависла на одном развороте.

О нет.

Только не это.

Неужели мы все трое?

В столовой мы заняли наш обычный столик у окна. Лили молча жевала салат, Шарлотта пила чёрный кофе (она утверждала, что это единственный способ сохранять спокойствие в этом бедламе), а я ковырялась в тарелке, пытаясь определить, не добавлен ли в суп скрытый аллерген.

— Он идёт, — вдруг сказала Лили.

Мы с Шарлоттой синхронно повернули головы. И синхронно сделали вид, что рассматриваем потолок.

Дерек Райз шёл с подносом между рядами. И на него смотрели. Все. А он, кажется, даже не замечал. Просто искал место. Свободное место. В столовой, забитой под завязку.

— Сядет к кому-нибудь, — прокомментировала Шарлотта. — Интересно, к кому?

— Мне всё равно, — буркнула Лили.

— А мне интересно, — не унималась Шарлотта. И вдруг посмотрела на меня. — Уль, а ты чего молчишь? Обычно ты уже перечислила бы все болезни, которые можно подхватить от общей посуды.

Я молчала, потому что Дерек вдруг остановился. Прямо возле нашего столика. И посмотрел на пустой стул. Рядом со мной.

— Здесь занято? — спросил он.

Голос у него оказался низкий. Спокойный. Такой, от которого у нормальных людей мурашки, а у меня — подозрение на тахикардию.