Боюсь любить. Хочу быть рядом

ПРОЛОГ

Я сижу на краю кровати и смотрю в потолок.

Штукатурка потрескалась, обои отошли в углу, в темноте эти линии похожи на карту рек. Я считаю трещины, потому что не знаю, куда еще смотреть. 21, 22, 23. Если насчитать до ста, это закончится. Не закончится. Но я считаю.

Он в душе. Вода шумит, скоро выйдет, ляжет рядом, обнимет. Скажет: «Прости, я сорвался». И я прощу. Потому что люблю. Потому что он хороший, просто вспыльчивый. Потому что без него еще страшнее.

Я смотрю на свои руки. Они дрожат. Я ненавижу их за эту дрожь.

Вода перестает шуметь. Я зажмуриваюсь. Считаю дальше, про себя. 31, 32, 33. Он выходит, садится на край кровати, молчит. Я чувствую его взгляд на своей спине.

— Ты чего? - спрашивает он.

— Ничего.

— Обиделась?

— Нет.

— Тогда повернись.

Я поворачиваюсь. Он смотрит устало, раздраженно. Я знаю этот взгляд. Сейчас начнется: «Ты сама виновата, надо было расслабиться, с другими у меня таких проблем не было».

Не начинается. Он вдруг кладет голову мне на колени и замирает. Я не двигаюсь. Не дышу.

— Я люблю тебя, - говорит он в тишину. - Ты же знаешь.

Я знаю. Я всегда знаю. И поэтому остаюсь.

— Знаю, - шепчу я.

Он засыпает. Я сижу и смотрю в потолок. Считаю трещины до утра.

Утром я иду в аптеку.

Тест на беременность показывает две полоски. Я смотрю на них и не чувствую ничего. Пустота. Та самая, которая потом станет моей постоянной квартиранткой.

Я звоню ему. Он не берет трубку. Я пишу: «Надо поговорить». Он отвечает через три часа: «Я занят, потом».

Я жду три дня. Он не приходит. Я иду одна. В женскую консультацию, потом в другой кабинет, потом домой. Кровь, боль, пустота.

Я лежу на той же кровати и смотрю в тот же потолок. Трещины никуда не делись. Их стало только больше.

Через неделю он приходит с цветами. Говорит, что скучал, что работа завалила, что любит. Я смотрю на него и вижу - впервые вижу - что он не видит меня. Вообще. Я для него - функция. Удобная, теплая, своя.

Я говорю: «Уходи».

Он не верит. Смеется. Пытается обнять.

Я говорю: «Уходи, или я вызову полицию».

Он смотрит странно. Потом уходит. Хлопает дверью так, что сыплется штукатурка. Еще одна трещина.

Я остаюсь одна. С пустотой. С вопросом, который будет мучить меня годы: «Почему я так долго терпела?».

Ответ придет позже. Не сейчас. Сейчас только тишина и запах его одеколона, который еще держится в комнате.

Я открываю окно. Ноябрь. Холодно. Пусть выветрится.

Через месяц я поступаю на психфак.

Через три года начинаю вести форум.

Через пять - открываю частную практику.

Через семь - покупаю квартиру с идеальным потолком. Без трещин. Без памяти. Без него.

Я думаю, что справилась. Я думаю, что вылечилась. Я буду врать себе еще долго. Пока однажды в мой кабинет не войдет человек с глазами, в которых та же пустота, что жила во мне все эти годы.

Но это будет потом.

А пока - ноябрь, форум, белый потолок и одна женщина, которая не спит в час ночи.

Я. Алиса Ветрова.

Глава 1

Алиса

Я не сплю в час ночи.

Это не бессонница. Бессонница - когда хочешь уснуть и не можешь. Я могу. Я просто не хочу. Потому что ночью становится тихо. Телефон не вибрирует сообщениями от клиентов. Кофеварка молчит. Улица за окном замирает, только редкие машины шуршат по мокрому асфальту.

Ночью я остаюсь одна с собой. И это самое трудное.

Я сижу на кухне в старой футболке, поджав ноги на стул. Кружка с ромашковым чаем остыла час назад, но я все держу ее в ладонях. Тепло ушло, но я продолжаю держать. Пальцы помнят, какими были стенки кружки в первую минуту. Память тела - самая долгая память.

Ноутбук светит в лицо белым экраном. Форум. Моя смена началась в десять вечера и не закончится, пока я не устану настолько, что перестану слышать голоса у себя в голове. Тогда я лягу. Тогда, возможно, усну.

Ник: Белая_Ворона.

Я не выбирала это имя. Оно пришло само, когда я регистрировалась шесть лет назад. Ворона - не к добру. Белая - чужая среди своих. Это подходило.

Новое сообщение всплывает в ленте.

Тишина_дома: «Сегодня он сказал, что я сама виновата. Потому что слишком громко смеялась на корпоративе. Я правда громко смеялась. Может, мне стоило быть тише?».

Я смотрю на эти строчки и чувствую, как внутри что-то обрывается. Не потому что история редкая. А потому что она до жути обычная. Я читала это сотни раз. От сотен женщин. С разными именами, разными деталями, одним сценарием.

Он сделал тебе больно. Ты ищешь, в чем твоя вина. Находишь. Потому что легче найти вину в себе, чем признать: тот, кого ты любишь, причиняет тебе боль осознанно. И будет причинять снова.

Я печатаю медленно. Каждое слово - как камень, который кладу в стену. Моя стена давно выросла выше головы, но я продолжаю ее выкладывать.

Белая_Ворона: «Твоя вина только в том, что ты ему поверила. В первый раз. Во второй. В сотый. Не потому что ты глупая. Потому что ты хотела верить. Это не стыдно. Стыдно должно быть ему. Но ему не стыдно. И никогда не будет».

Отправить.

Я закрываю ноутбук. Слишком быстро. Звук захлопнутой крышки - как выстрел в тишине. Кошка на подоконнике дергает ухом, не открывая глаз.

Я смотрю на свое отражение в темном окне.

Мне 28 лет. У меня своя практика, своя квартира, своя кошка. Я помогаю женщинам выходить из ада, в котором сама когда-то горела. Я знаю все стадии принятия травмы. Я цитирую Фрейда и Перлза с закрытыми глазами. Я умею слушать, слышать, диагностировать, спасать.

Я не умею спасаться сама.

Потолок в моей спальне белый, ровный, без трещин. Я специально заказала дизайнера, выровняла поверхность, заплатила большие деньги, чтобы наверху была идеальная гладкость. Никаких напоминаний.

Но когда я ложусь и выключаю свет, я все равно их вижу.

Те трещины. Другой потолок. Другая комната. Другой город. Другая я.

Мне 19 лет. Я сижу на краю кровати и смотрю в потолок. Штукатурка потрескалась, от обоев отошел угол, в темноте эти линии похожи на карту рек. Я считаю трещины, потому что не знаю, куда еще смотреть. Потому что если я посмотрю вниз, я увижу его. А если я увижу его, придется признать, что я все еще здесь. С ним. После всего.

— Ты просто расслабься, - говорит он. Голос уставший, раздраженный. Я слышу эту интонацию и знаю, что сейчас будет. Он не бьет меня. Никогда не бьет. Это «всего лишь» секс. Который я не хочу. На который согласилась, потому что боялась сказать «нет». Потому что он обидится. Потому что он скажет, что я его не люблю. Потому что он скажет, что с другими у него таких проблем не было.

— Мне больно, - шепчу я в потолок.

— Потерпи. Сейчас пройдет.

Не проходит. Я смотрю на трещины. Считаю. 14, 15, 16. Сейчас он закончит и уйдет в душ. Потом вернется, обнимет, скажет «прости, я сорвался, ты такая красивая, я не сдержался». И я прощу. Потому что люблю. Потому что он хороший, просто вспыльчивый. Потому что я сама виновата - надо было раньше сказать «нет», а не тянуть до последнего, когда он уже заведен.

17, 18, 19.

Я не знаю тогда, что буду помнить эти трещины через 9 лет. Что они будут проступать на любом потолке, стоит погасить свет. Что мое тело запомнит боль и откажется пускать кого-либо внутрь. Что слово «расслабься» станет триггером, от которого сводит живот.

Я не знаю, что он сломал во мне что-то важное. Не девственность - это как раз заживает. А право говорить «нет» и быть услышанной.

Я узнаю это позже. Гораздо позже. Когда уже уйду от него, выплачу все слезы, выучусь на психолога, напишу диплом о посттравматическом росте и буду уверена, что справилась.

Что справилась. Что я сильная. Что та девушка на краю кровати - это не я, это кто-то другой, слабая, глупая, наивная версия, которую я оставила в прошлом.

Я буду врать себе еще много лет.