Брак накануне Рождества

***

История о потомках графа Багрятинского https://litnet.com/shrt/5nH-

"- Ея Императорское Величество именным своего Императорского Величества указом изволила указать. Дабы примирить на веке семьи князя Агренева и графа Багрятинского. Повелеваю девицу Агреневу Настасью отдать замуж за графа Багрятинского.

В противном случае, если одна из сторон откажется выполнять указ ея Императорского Величества, немедля лишиться титула и имени, а имущество его перейдет на благо и процветание Отечества нашего..."

Старый князь Агренев дважды перечитал указ, не веря своим глазам.

- Это не... не допустимо!- с негодованием и заиканием закричал он вдруг.- Да как можно! Да мы… мы - древний род!

— Дмитрий, около двадцати лет назад вы собственными руками Императрицу на трон возвели со товарищами. Не на кого пенять теперь, — сказала Ксения Павловна Агренева, заламывая себе руки. — И, пожалуйста, тише. Гонец Ее Императорского Величества все еще здесь, ждать изволил.

– Да думаешь, мне не всё ли равно, слышит он меня или нет? — рявкнул Дмитрий Романович на свою жену. — Да ему повезло, что он все еще твердо стоит на своих ногах. Захочу, с лестницы спущу вниз головой за такие дурные вести!

Ксения Павловна поспешила к двери кабинета, подобрав руками все свои юбки, и прислонилась к ней спиной, так, на всякий случай, прежде чем снова обратиться к мужу теперь уже шепотом:

— Дмитрий, ты можешь сколь угодно гневаться, и размахивать руками, как ветреная мельница своими крыльями, но мы же не хотим, чтобы твои слова истинно донесли до ушей Императрицы, так ведь?

— Какая возмутительная наглость, — сказал Дмитрий. — Пустить нас по миру и это после всего, что наша семья сделала для нее?!

— Я не уверена, что Государыня хочет нас разорить. Скорее проучить, — не согласилась с ним Ксения. – Тебе ли не знать, как она к смертоубийством относится. А тут — дуэль! И, ладно, одну ещё можно было бы как-то простить, как-то оправдать, как-то понять... Но три! Три дуэли и все одни и те же лица: наш сын и граф Багрятинский. Роман должен был вести себя осмотрительнее и думать о последствиях своих поступков.

— И заклеймить себя на веки трусом? - возмутился князь. – Нет, нет, мой сын не таков. Я не так его учил. По крайней мере, в третий раз ему почти удалось его убить. Есть шанс, что Багрятинский все-таки умрет. А если выживет, то скорее убьет твою дочь, чем женится на на ней.

Ксения поджала губы. Её приводило в бешенство то, что муж никогда не говорил об их дочери, как о своей. Он словно бы не имел к ней никакого отношения. В день рождения Насти, Дмитрий лишь раз взглянул на ребенка и, не скрывая своей досады и разочарования, отвернулся от нее и вышел вон из дома пить водку и закусывать грибами. Он хотел сына и только сына. Он хотел, чтобы в доме у него были только мальчики, чтобы было кому передать наследство, имя и капитал. Он хотел учить их жизни. В дочерях же князь не видел никакого прока.

Ксения не без труда поборола эту вспышку ярости, взяла себя в руки, напустила на свое лицо смиренный вид и сказала именно то, что, муж хотел от нее сейчас услышать:

— Лучше уж она погибнет, чем Роман. Он — наследник. А дочь - всего лишь лишний рот в твоем доме, который приходиться кормить.

В следующее мгновенье Ксения почувствовала толчок в спину и дверь стали потихоньку открывать. Ксению двигали вместе с дверью.

— Отправьте же Настьку к Багрятинским немедля, - раздался звучный голос Романа из-за двери. – Даниил её не примет ни сейчас, ни когда-либо. И, сделай так, именно он станет тем дураком, который потеряет земли, имя и титул. Лучше не придумаешь. — Роман, наконец-то, вошел в комнату, сделал шумный выдох, как после гимнастики и одернул полы своего сюртука.

Ксения не ожидала ничего иного от сына, который никогда не питал особой любви к сестре.

Хотя оба её ребенка в большей степени внешне были похожи на отца, именно Роман еще и характером пошел в Дмитрия. Меж дворянами и их же слугами он не делал никакой разницы и презирал их одинаково сильно.

— Роман, ты снова попал в ситуацию, с которой мы уже имели дело год назад? — строго спросил Дмитрий, не обращая внимания на ничего не понимающую жену. — Если ты нарушил своё слово…

— Я не нарушал, — резко перебил его Роман.

— Ты назвал эти дуэли пустяком, — вмешалась Ксения Павловна. — Но решимость графа покончить с тобой может быть чем угодно, но уж точно не пустяком! Что, чёрт возьми, ты ему сделал?

— Ничего, — Роман отвел взгляд от матери. — Я лишь несколько раз сталкивался с ним в Петербурге. Думаю, это зависть… Или он посчитал, что я чем-то выразил ему пренебрежение.

— Тогда у тебя было достаточное основание отказаться от участия в этих дуэлях, — настаивала Ксения, пытаясь докопаться до истины.

— Думаешь, я не пытался? — вспыхнул Роман. — Он назвал меня лжецом! Разве я мог проигнорировать это?

Ксения отлично знала своего сына. Он склонен был недоговаривать, когда правда не была в его пользу. Да и Дмитрий явно что-то знал, но у него не было ни малейшего желания наказывать своего дражайшего сыночка.

— Ты знал, что государыня может выдвинуть такое возмутительное требование?

— Я опасался, что Её Величество может сделать что-то подобное, поэтому и уехал из Петербурга.

Дмитрий кивнул сыну и перевел взгляд на жену:

— Ксения зови свою Настасью. Думаю, следовало бы сказать ей о предстоящем замужестве.

После завтрака Анастасия в сопровождении гувернантки Евдокии отправилась на прогулку.

Погода стояла морозная: снег местами лежал по колено, а лёд на речке схватился настолько, что можно было кататься на коньках. Ох, как она любила эти зимние забавы — вопреки запретам родителей!

А после прогулки она обожала сидеть на кухне у тёплой печки, слушая рассказы старой поварихи Матроны.

И этот день она планировала провести так же. Только нужно было вернуться домой пораньше, чтобы успеть к вечерней службе: шёл Рождественский пост, и его надлежало проводить в посте и молитве. Именно так утверждал ее духовник, а спорить с ним Настя не решалась.