Брак по ошибке

Глава 1

Ник

Я смотрю на здание ЗАГСа и понять не могу, как до такого докатился.

Женитьба – это волокита, придуманная, чтобы мужикам мозги выносить. Я никогда не планировал связывать себя такими узами.

Но в жизни всякое дерьмо случается.

Мою семью пиздец как волнует наличие кольца и штампа. Постоянно одна и та же песня: "это порядок, так должно быть, тебе уже тридцать, ты должен быть женат!”

С какого хуя чего я кому должен? Но это правила семьи, а здесь уже ничего не сделаешь.

Я не завишу от семьи, чтобы они мне условия диктовали. Скорее уж они от меня.

Но идти против старших не хотелось. Не уважительно это. А ещё раз слушать про женитьбу…

Не, нахер.

Поэтому я решил, что если играть по правилам – то по своим.

Я нашёл выход. Жену по договорённости, без лишних ожиданий. Чтобы жила по моим законам и не перечила.

Семья будет рада, что у меня есть жена. А я буду рад, тому что у меня есть женщина, которая раздвинет ноги по одному моему желанию.

Все в выигрыше. Это ли не счастье?

А тем более если мыслить с точки зрения расходов – платить за шлюх или платить жене? Однохуйственно.

Рационально. Честно. Удобно. Всё как я люблю.

Мозгоебки мне и на работе хватает, а женщины – это последние, что будет трахать мне голову.

Поэтому я позвонил Дроздову, старому знакомому. Он вечно окружён продажными девками.

И не заезженными проститутками, а эскортницами из высшего круга. Незатасканные, чистые. Прекрасно подойдут на роль договорной жены.

Дроздов тогда выслушал мои желания и сказал, что выполнит. Вот и стою теперь, жду результат его гениальной работы.

Ещё раз смотрю на часы на руке. Сучка опаздывает. Не люблю такое.

Я уже почти достаю телефон, чтобы позвонить Дроздову, и спросить что это за выкрутасы, как за спиной раздаётся женский голосок.

– А вас Дроздов послал?

Я оборачиваюсь.

Передо мной стоит девка, от которой у меня в голове первая мысль абсолютно не про брак.

А скорее про что-то очень грязное в извращённой форме и явно без свидетелей.

Я смотрю на её тёмные густые волосы, которые будут охуительно смотреться на моём кулаке, когда я их намотаю.

Девчонка заправляет прядь за ухо, и от этого её движения хочется поправить член в штанах. Блядь.

Охуеть.

Таких шлюх мне ещё не присылали. Не заезженная лошадка, а прям феррари из салона.

Тонкая шея. Пухлые губки. Глазища огромные тёмные. Девчонка проводит по губам языком.

Ох ты ж блядь. Быстрее бы эти губки сомкнулись на моём члене, который уже начал наливаться кровью.

И действительно, а чего я раньше эту куколку не видел? Почему такое сокровище от меня прятали?

Я медленно скольжу взглядом ниже. Тонкая талия. Фигурка, что надо. Ебабельная. Прямо очень.

Отлично. Заебись просто. На такую реакцию чисто физиологическая.

От этого всё проще. Семья, особенно дед, наконец-то, угомонятся, а у меня под боком останется сочная жёнушка.

Идеальная картинка. Девка, которую можно привести на любой движ. Красивая. Молодая. Дорогая на вид.

И одновременно та, которую по ночам можно спокойно брать и делать с ней всё, что захочу.

Ну что ж.

Если уж жениться, то хотя бы на такой.

Рамина

Я знала, что Дроздов всегда качественно выполняет свою работу, но чтоб настолько… Не ожидала от него такого подарка.

Поднимаясь по крыльцу ЗАГСа, перевожу дыхание после того, как чуть не опоздала.

И думаю, ну всё, увижу там какого-нибудь Валеру, в дешёвом костюмчике, который согласился за пару тысяч постоять рядом.

А главное сделать вид, что он мой муж. Но, только чтоб не лез целоваться. Хотя Дроздов должен был подобрать адекватного.

​​Обычного парня, который согласился бы помочь с моей маленькой авантюрой.

Постоял бы рядом для фоток, расписался где надо, а потом мы спокойно разошлись бы каждый по своим делам.

Фальшивый брак. Чисто представление ради моих родителей. Ничего настоящего.

Но тут я вижу его. Моего так званого жениха, который недовольно поглядывает на часы.

Он высокий. Очень.

Широкие плечи обтянуты тёмным пиджаком – дорогим, я такие знаю, на миланских показах видела. Новая коллекция между прочим.

И под тканью виднеются очертания мощных мышц. Смуглая кожа.

Вот это да… Он же огромный! Как викинг, блин! Я рядом с ним как лилипутка.

Глава 2

Я стою посреди зала ЗАГСа и хлопаю ресничками слишком быстро, или это уже нервный тик?

Что официально? Какой брак? Это же всё фикция!

Под кожей начинает медленно растекаться паника. Я начинаю растирать холодные пальчики.

Это что, какой-то пранк? Я ведь всё чётко и ясно описала Дроздову.

Регистраторша улыбается нам профессиональной улыбкой, от которой у меня мурашки бегут по спине.

Она поправляет очки и начинает говорить, прерывая мой поток мыслей который никак не может соединиться в логическую цепочку.

– Запись акта о заключении брака сформирована. Сведения будут внесены в реестр сегодня. С этого момента ваш брак считается официально заключённым.

Я моргаю, кажется моё маленькое сердечко сейчас остановилось.

Что? Что говорит эта женщина? А главное зачем? Она так в роль вжилась что ли?

Мой мозг цепляется за каждое слово, но никак не может соединить их в одну понятную картину.

В груди неприятно поднимается волна ужаса.

Нет! Подождите.

Это же… Для фоток.

Просто формальность.

Фиктивная запись.

Правда ведь?

– Можете поцеловать невесту.

Я резко дёргаюсь, округляя глаза ещё больше.

– Э-эм, нет! – вырывается у меня быстрее, чем я успеваю подумать.

Регистраторша в непонятках смотрит на меня, а я на неё.

Я чувствую, как на меня поворачивается Ник и сверлит меня взглядом.

Всевышний…

– Это нам… Не надо, – нервно добавляю я, поправляя волосы за уши.

Женщина смотрит на меня так, будто впервые видит подобное.

– Странная реакция для невесты, – тихо говорит она.

Я чувствую, как щёки начинают гореть.

– Ну… Вы же понимаете, – лепечу я. – Это не совсем… Я не совсем невеста.

Рядом со мной раздаётся короткий смешок Ника. В голове шум, пульс бьётся в висках.

Блин! Я много глупостей делала в жизни, но это были шалости, они ни на что не влияли.

А вот выйти замуж за этого халка это не просто ошибка, это катастрофа!

Так! Это всё фикция! Просто все слишком вжились в роль. Сейчас мы выйдем отсюда, и я во всём разберусь.

Я начинаю медленно дышать, чтобы успокоиться.

В голове будто перевернулся огромный ящик с мыслями и теперь они рассыпались, а я стою и не могу собрать ни одну.

Я делаю шаг к Нику.

– Подождите, – я указываю на бумаги в руках мужчины. – Можно документ?

Но Ник просто берёт и складывает её пополам, убирая во внутренний карман пиджака.

– Ага, потом посмотришь.

Потом?!

Он идёт к выходу. Просто берёт и уходит.

Всевышний, он что, серьёзно думает, что я сейчас просто постою и помашу ему ручкой?!

Ну уж нет!

Я почти бегу за ним. Каблуки стучат по мрамору. Сердце колотится так быстро, что пульс выстукивает в каждой клеточке.

– Эй! – догоняю его уже у выхода. – Подождите!

Ник даже не замедляется.

Всевышний…

Что тут происходит?!

Почему викинг себе такое позволяет? Или может нужно было ему сумму побольше предложить, чтобы культурно себя вёл?!

Мы выходим на улицу. И я замечаю его машину. Огромный чёрный джип.

Ну конечно. Такой мужчина не будет ездить на чём-то скромном.

Ник уже тянется к двери.

– Подождите! Нам нужно поговорить!

Мужчина бросает на меня быстрый взгляд через плечо.

– Ой, блядь, началось, попиздеть это к подружкам иди. Мне жена для другого нужна.

Я моргаю, меня словно ледяной водой окатили. Мда, актёр из него очень хороший! Слишком даже убедительно.

– Для чего?

Ник резко останавливается. И я почти врезаюсь в него. Слишком близко.

Всевышний…

Я открываю рот. Закрываю. Открываю снова.

– Я вообще-то хотела уточнить…

Но договорить я не успеваю. Потому что его рука внезапно ложится мне на талию.

Горячая ладонь вызывает взрыв искорок по всему телу. Я резко пытаюсь отодвинуться от халка, но мужчина притягивает меня ближе.

У меня мгновенно перехватывает дыхание. Я чувствую его мощную грудь почти вплотную к себе.

Его запах проникает в лёгкие. Мята, табак и что-то терпкое, только его.

И сердце начинает биться быстрее. Я ненавижу тот факт, что моё тело реагирует на него так.

Глава 3

Мамочки, что же делать-то?

Меня действительно несут в отель.

На руках.

Как невесту из дурацкого фильма.

Только в фильмах девушки обычно счастливо улыбаются, прижимают букет к груди и томно вздыхают. А не висят на руках у здоровенного наглого викинга, который минуту назад объявил себя мужем и теперь тащит тебя в гостиницу.

Я дёргаюсь у него на руках, но мужчине просто побоку.

Паника внутри подскакивает и начинает носиться по мне бешеным табуном.

– Поставьте меня! Сейчас же!

Ник даже шаг не сбавляет.

Мужчина держит меня крепко. Слишком крепко.

И слишком уверенно. Так, будто он уже привык, что всё в его руках люди, ситуации, деньги, мир. И я, видимо, теперь тоже.

– Блядь, не дёргайся, – цедит Ник, даже не глядя на меня. – Фотки смазанные будут.

Я замираю у него на руках и перестаю извиваться как уж.

Что?

Резко поворачиваю голову в сторону и вижу фотографа.

Он идёт чуть поодаль, фотографируя нас.

Да он всё продумал, прямо всё!

Меня пробирает новая волна дрожи от какого-то странного, почти болезненного восхищения.

Вот же хам. Огромный, наглый, бессовестный, абсолютно невозможный хам.

Но продуманный! Чертовски продуманный.

Конечно же. Свадьба. Машина. Теперь отель. Фотографии на входе для отца, для семьи.

Чтобы уж наверняка, чтобы никаких вопросов. Чтобы всем было очевидно была брачная ночь.

И, если честно, это ведь идеально!

Абсолютно, безупречно, возмутительно идеально.

Я бы сама до такого не додумалась, и от этого меня начинает бесить ещё сильнее. Потому что я злюсь, но и я не каждый день выхожу замуж фальшиво, понять можно.

Я нервно сглатываю и тут же чувствую, как именно он меня держит.

Одна ладонь под спиной, большая, горячая, мощная. А вторая под коленями. Была.

Но сейчас Ник сменил чуть положение и рука уже не совсем под коленями!

Пальцы скользнули чуть выше, к бедру, к голой коже. У меня внутри всё резко сжимается. Буквально каждая мышца, каждый нерв.

Я так остро чувствую это прикосновение, что на секунду забываю, как дышать.

Знала же, знала! Надо было надеть что-то длинное.

А не этот короткий сарафан, в котором я хотела выглядеть нежно, мило и убедительно для фоток.

Вот и выгляжу.

Особенно убедительно. Я чувствую его пальцы на коже и меня жаром обливает, словно кипяток вылили. Нет! Раскалённую лаву из жерла вулкана.

Мне хочется провалиться сквозь землю. И одновременно мне хочется, чтобы Ник не заметил, как сильно я на него реагирую.

А он, конечно, замечает.

Да он, кажется, замечает вообще всё.

– Что вы творите? – шиплю я, стараясь говорить зло, а выходит почему-то с придыханием.

Ник усмехается. Я даже не вижу его лица, но слышу эту усмешку в голосе.

– Жену в номер несу.

– Я вам не жена!

– Да ну?

Он чуть подбрасывает меня выше, удобнее перехватывая. Я ахаю, руки сами сильнее сжимаются у него на плечах.

Ткань его пиджака под пальцами, гладкая, а под ней каменная твёрдость мышц.

Это вообще законно быть таким огромным? Он из качалки выходит только чтобы девушек из ЗАГСа нести?!

– Осторожнее! – выдыхаю я.

– Ты определись, – бросает Ник. – То поставь, то осторожнее.

– Поставьте!

– Ага, вот прям щас и поставлю. Может быть.

Мы проходим через холл гостиницы, я чувствую на себе взгляды сотрудников, гостей. Кажется, что весь мир на меня сейчас смотрит.

И внутри всё начинает плавиться от стыда.

Но! Это же теперь ещё и доказательства.

Вот он несёт меня. Вот мы заходим. Вот лифт. Вот номер.

Отец увидит это и точно больше ни о чём не спросит, не будет искать мне жениха. Не будет таскать на эти бесконечные приёмы, не будет устраивать смотрины.

И мысль эта такая сладкая, такая желанная, что у меня словно мёд в груди разлился.

Ник молодец! Несмотря на своё хамское поведение, я ему благодарна.

Мы подходим к лифту, створки мягко разъезжаются. Ник заходит внутрь, даже не думая меня опустить.

Я уже начинаю чувствовать, как от напряжения у меня дрожат ноги, хотя ими даже не касаюсь пола.

Сердце стучит где-то в горле, ладони влажные, щёки горят. И его запах становится ещё сильнее.

У меня от этого запаха внутри всё скручивается в тугой горячий узел, я облизываю пересохшие губы.

Глава 4

Я стою, прижатая спиной к стене, и смотрю на это как загипнотизированный кролик на удава.

Потому что этот хам просто берёт и начинает расстёгивать рубашку.

Без смущения. Без малейшего намёка на то, что здесь вообще-то я есть.

Которая не собиралась с ним ни в какую брачную ночь и вообще это не настоящая свадьба, всё не настоящее!

Пальцы у него крупные, длинные.

Первая пуговица. Вторая. Третья.

И с каждой новой пуговицей волна жара, волна чего-то мне ранее неизведанного, поднимается снизу живота и растекается. Никогда раньше я не испытывала подобного рядом с мужчиной.

Я должна отвернуться. Должна закричать что есть мочи.

Но я просто застыла как каменная статуя и смотрю на то, как одна за одной пуговицы расстёгиваются.

Всевышний, прости меня, но я смотрю.

Потому что под тканью показывается то, от чего у меня лёгкие сжимаются, не в силах сделать вдох, я даже не могу моргнуть.

Его мощный торс.

Накаченная смуглая грудь с чёрными волосками. С чётким рельефом мышц, которые перекатываются под кожей при каждом движении.

Будто его высекали из камня, а потом немного нагрели на солнце, чтобы стал таким горячим.

Я нервно сглатываю, сцепляя трясущиеся руки в замок.

Рубашка падает на пол. Ник даже не смотрит на неё.

А я смотрю на него.

На эти плечи. Широкие, мощные, с чёткими линиями мышц, которые спускаются вниз, к груди, к прессу.

Всевышний, у него пресс такой, будто он каждый день только и делает, что качает эти кубики.

И я насчитываю их, дура, прямо сейчас. Один, два, три, четыре...

Кажется я сейчас пунцового цвета, потому что это уже за гранью.

Ник делает шаг ко мне.

Я вжимаюсь в стену сильнее. Хотя куда уже сильнее? Я и так сейчас в ней растворюсь.

И это было бы кстати, потому что единственное желание сейчас, исчезнуть, раствориться. Чтобы это всё прекратилось.

Но Ник идёт дальше и его руки тянутся к ремню. Пальцы ложатся на пряжку.

Металл тихо звякает и этот звук так мощно бьёт в голову, будто меня ударили битой.

Стоп-стоп-стоп!

– Стоп! – вырывается у меня громко, почти на визге.

Ник замирает, смотрит на меня. В его глазах мелькает то ли удивление, то ли раздражение.

– Что, блядь, ещё?

– Прикройтесь! Немедленно! – я показываю рукой на него. На его грудь. На ремень. На всё сразу.

– Чего? – Ник сводит брови на переносице и сверлит меня непонимающим взглядом.

– Я сказала, прикройтесь!

Мужчина смотрит на меня ещё несколько долгих секунд. А потом усмехается. Невозможный хам!

– Бля, – и в его голосе появляется насмешка. – Слушай, я в своём заказе точно указал послушную жену и чтобы не вела себя как девственница.

– Что?!

У меня глаза лезут на лоб. Я абсолютно не понимаю что он говорит. Заказ на послушную жену?

У мужчины явно не порядок с головой!

– Тебе должны были сказать сразу, – продолжает Ник. – Ты должна раздвигать ноги по первому требованию и не выебываться.

Я стою и хлопаю ресницами.

Мне кажется, или у меня сейчас случится разрыв шаблона? Или инфаркт? Или все вместе?

– Стоп! – я выставляю руку вперёд. – Стоп-стоп-стоп! Это у меня был запрос! И в моём запросе чётко было сказано: вы не должны ко мне прикасаться!

Ник прищуривается.

– Ты чего несёшь?

– Я?! Это вы чего несёте?!

Ник смотрит на меня хмуро исподлобья. Лицо теряет насмешливость. Становится серьёзным. Слишком серьёзным. И от этого мне становится не по себе.

– Ты сейчас о чём?

– Я говорю, – я стараюсь говорить чётко, хотя внутри уже начинает закипать паника. – Что заказывала у Дроздова фальшивого жениха. Который просто постоит рядом для фоток, распишется где надо, и мы разойдёмся. Без прикосновений, без поцелуев, без всего этого!

Ник молчит, просто смотрит на меня.

– Ты ебнутая что ли?

– Да ты что себе позволяешь вообще?! – цежу сквозь зубы.

Если бы не моё воспитание я бы сейчас вцепилась в его прекрасное лицо и расцарапала бы его.

– Ты вообще понимаешь, что сейчас сказала? – Ник наклоняет голову, разглядывая меня.

– А что не так? – я складываю руки на груди.

Мужчина проводит рукой по лицу, резко, раздражённо.

– Бля, – он шумно выдыхает. – Я просил у Дроздова послушную жену. Которая умеет молчать и делать, что скажут. И опытную в постели. А получаю какую-то ебанашку, которая несёт про фиктивный брак.

Глава 5. Ник

Я, блядь, в жизни многое видел. Я бы даже сказал, половину лучше бы не видел.

Но то, что мой первый день того, как я стал кому-то "мужем" будет таким… Я не мог бы представить даже в кошмарном сне. Да и чтоб о таком вообще подумать под чем быть надо?

Я слышал много историй знакомых об их свадьбах, и был на многих. Но моя должна была пройти тихо и без шума, в наших семьях такое практикуется, чтобы не вызывать лишней шумихи.

Видел семьи, где улыбки были только на фотках, а за дверью полный пиздец, крики, измены, хаос. Моя должна была быть другой.

Но как говорится, мы имеем то, что имеем.

И вот у меня, появилась маленькая, темноволосая, охуительно красивая жена, но с проблемой.

Какой нахуй фальшивый брак? Удивительно, что эту малышку не выдали замуж как только ей исполнилось восемнадцать.

Стою посреди номера, смотрю на свою жену. Жену… Это слово крутится в моей голове как заезженная пластинка.

Всё пошло не по плану. А я, пиздец, как не люблю когда что-то начинает идти не так.

Во мне закипает злость. Дроздов ублюдок. Я его, кажется, всё-таки закопаю.

Потому что вместо послушной, адекватной жены, которая понимает, зачем её взяли, он подсунул мне вот это стихийное, блядь, бедствие.

Она стоит у двери, красная от злости, дышит часто. И с таким взглядом, будто сейчас вцепится мне в лицо.

Губки пухлые, приоткрыты. Красивая сучка, горячая, характерная. И язычок острый такой.

Не одна из раскрашенных кукол, у которых в глазах только ценник на сумку и список хотелок.

У моей жены в глазах только, ужас и желания меня убить, чем ещё сильнее распыляет мой азарт.

Так женщины на меня никогда не смотрели. А эта, что-то новенькое.

Мина дёргает ручку, потом снова поворачивается ко мне.

– Ты не имеешь права меня удерживать!

Девчонка распахивает рот от возмущения, потом закрывает.

Потом снова открывает, чтобы выдать мне что-то, видимо, убийственно язвительное, но я уже не слушаю первые две секунды, потому что взгляд снова цепляется за её лицо.

За эти большие глаза, за пухлые губы, за тонкую шею, на которой бешено дёргается пульс. За ключицы, которые чуть заметно подрагивают при каждом резком вдохе.

Блядь.

Я прищуриваюсь и почти беззвучно, себе под нос, бросаю на итальянском.

– Трахнул бы тебя чтоб заткнуть.

Мина замирает, буквально на долю секунды. А потом резко моргает и вскидывает подбородок.

Я рассматриваю её тонкие запястья, шею на которой миленький кулон, и прокручиваю в голове весь спектр произошедшего пиздеца.

Как это решить за короткий срок? А, никаких нахуй!

Нас не разведут сейчас, да и, фотки уже ушли, это точно. ЗАГС, отель, вся эта показуха уже улетела куда надо.

Я провожу ладонями по волосам. Сука, эта длинноногое создание, точно принесёт мне проблем, она рот вообще не закрывает.

Но новую жену, мне сейчас где взять? Быстренько новый сезон "Холостяка” организовать?

Но по тому, что верещала девчонка, её семья тоже, не должна узнать, что весь этот цирк изначально задумывался как афера.

А значит, мы оба можем помочь друг другу.

Это пиздец конечно всё, но из любого пиздеца можно выйти не измазавшись в гавне. Я точно знаю.

Мой взгляд падает на грудь девчонки. Охуительная троечка. И первое о чём я думаю: как пиздато эти сиськи будут смотреться, когда она будет прыгать на мне сверху.

Я делаю шаг к Мине, но она сразу выставляет руку вперёд.

– Не подходи ко мне, – выдыхает девушка, и я замечаю куда подаёт её взгляд.

На голый торс, который я так и не прикрыл, потом чуть ниже, на уровне ремня.

Затем резко вскидывает глаза вверх, будто я не заметил. Заметил, кара, ещё как заметил.

– А то что будет? – я делаю ещё один шаг.

– Да ты псих!

– А ты истеричка.

Я делаю ещё один шаг, и оказываюсь вплотную к ней. Личные границы? Нет, не слышал.

Хочет она или нет, теперь, пока я не придумаю что, с этим всем делать – она моя жена.

Упираюсь ладонью в дверь рядом с её головой. И я вижу как по её шее пробегают мурашки.

– Слушай внимательно, – говорю всматриваясь в её огромные глаза. – У тебя проблема.

– Моя проблема это ты.

– Ошибаешься.

Я качаю головой. Она смотрит мне прямо в глаза, мало кто выдерживает мой взгляд.

Ещё один пунктик, который меня в ней заводит, помимо охуительных сисек.

– Твоя семья не должна узнать, что ты затеяла эту хуйню с фиктивным браком, – я склоняю голову. – Да?

Мина легко кивает.

Глава 6

Я лихорадочно соображаю. Варианта решения этой ситуации кажется просто не существует.

Меня от этого осознания буквально начинает тошнить.

В голове шумит. Мысли мечутся, я пытаюсь найти хоть один нормальный выход, хоть один. Хоть самый крошечный, самый идиотский, самый безумный.

Я пошла бы на что угодно, чтобы отмотать время назад, чтобы как-то всё исправить.

Найти хоть одну лазейку, чтобы мой мир не рухнул. И не нахожу.

Уйти? И что дальше? Ведь если брачной ночи не было, значит брак ненастоящий.

Глупость, скажет кто-то. Но в наших традициях это работает именно так.

Я не могу уйти, я должна остаться. Хотя бы на одну ночь. Чтобы все поверили.

А если папа узнает, что это был мой план фальшивой свадьбы…

Я даже не представляю, что он со мной сделает.

Выдаст меня замуж по-настоящему. За какого-нибудь его идеального кандидата.

От этой картинки меня у меня сердце сжимается.

Нет, нет, нет.

Это хуже, это в тысячу раз хуже.

Этот псих, этот наглый хам, этот невозможный мужлан – временная катастрофа. А там будет пожизненная.

Я не могу уйти, пока мы не придумаем, как выкрутиться.

Ненавижу, ненавижу его. Ненавижу Дроздова, ненавижу весь этот день.

Я пытаюсь собраться, пытаюсь восстановить дыхание. Так, это просто одна ночь, ничего страшного.

Нужно просто пережить это, и завтра я обязательно что-нибудь придумаю, решение придёт, обязательно придёт.

Я перевожу взгляд вглубь номера, меня настигает новое потрясение.

Одна.

Одна кровать.

Я медленно поворачиваю голову к Нику.

– Ладно, – выдыхаю я сквозь зубы. – Раз уж мы вынуждены здесь остаться…

– Мне уже нравится, как звучит, – Ник перебивает меня.

– Это на одну ночь, завтра мы придумаем как это всё решить.

Я складываю руки на груди, перевожу снова взгляд на единственную кровать в номере.

Ник тоже смотрит туда, а потом на меня. И этот гад ещё ухмыляется.

– Даже не думай, – выпаливаю я.

Ник лишь усмехается шире.

– Кровать моя, – я прохожу вглубь номера.

– С чего это?

– С того, что я девушка.

Я смотрю на Ника, не веря, что это вообще происходит.

У этого халка совершенно отсутствуют манеры, это просто невозможно.

– Сильный аргумент, – Ник цокает.

– Как нормальный мужчина, ты должен уступить мне кровать.

– Ты мне целый день говоришь, что я ненормальный.

– Ты просто невозможный. – Это я уже слышал.

– Ты хам.

– Тоже было.

– Самовлюблённый, неотёсанный, наглый… – я ещё сдерживаюсь, чтобы не начать загибать пальцы.

– Продолжай. Мне начинает нравиться.

– Ты будешь спать на диване.

Я сжимаю челюсти так, что аж зубы скрипят. Поднимаю руку и показываю на Ника указательным пальцем, переводя взгляд на диван, рядом с книжным столиком.

– Не буду, – спокойно заявляет этот громила.

– Почему?! – кажется, что мужчина специально играет на моих нервах.

– Потому что я люблю комфорт, – Ник смотрит на кровать и улыбается.

– А я, по-твоему, нет?!

Эта перепалка начинает выводить меня из себя, ему что, кровать жалко?

Если я сейчас резко выдохну у меня пар из ушей пойдёт.

– Ты можешь его заслужить, – Ник склоняет голову, обнажая белоснежные зубы в лукавой улыбке.

– Что?

– Могу, так и быть, пустить тебя на кровать, но за аренду надо платить.

У меня округляются глаза. Внутри меня так всё пылает от злости, что кажется я сейчас взорвусь, как вулкан который спал тысячу лет, а потом «БАХ».

– Ну, так что, кровать арендовать будешь? Ты знаешь мои желания, – Ник опирается плечом о стену, красивый, совершенно наглый.

У меня по спине пробегает горячая волна, и я напрягаю плечи, чтобы избавиться от этого ощущения.

– Ты отвратительный.

– У нас семейный кризис в первую же ночь, – тянет Ник, и мне хочется его придушить.

Я резко разворачиваюсь, подхожу к кровати, хватаю подушку. Потом вторую, потом одеяло.

Я стаскиваю всё это с кровати с такой яростью, будто душу из неё вытряхиваю, и тащу к дивану.

Сарафан мешает, прядь волос лезет в лицо, я раздражённо сдуваю её и швыряю подушки на диван.

Глава 7. Ник

Я стою у дивана, глядя на эту ненормальную, и ловлю себя на мысли, что с ней не будет ни одного простого дня.

Ни одной нормальной минуты. Ни одного предсказуемого разговора.

Я, блядь, даже не знаю, что меня сейчас веселит больше. Сам факт, что мы женаты. Или то, что моя новоиспечённая жена смотрит на телефон так, будто там не сообщение от папочки, а таймер отсчёта конца света.

И по размеру её глаз, оно настанет, кажется, секунд через двадцать.

– Семейный ужин, понимаешь? – проговаривает Мина, глядя в экран так, словно там официальное уведомление о конце света.

А потом резко вскакивает. И начинается шоу. Я молча наблюдаю.

Потому что это, сука, зрелище.

Мина мечется по номеру так, будто пытается ногами протоптать дыру в паркете и сбежать через неё в ад. Там ей, судя по всему, безопаснее, чем на ужине с родителями.

Я даже откидываюсь глубже в кресло, поудобнее. Потому что такое надо смотреть с комфортом.

Вытягиваю ноги, достаю сигареты, прикуриваю и выпускаю дым, не сводя с неё глаз. Потому что моя маленькая катастрофа сейчас в полном ахуе.

– Нет, нет, нет… – бормочет она себе под нос, цепляясь пальцами в волосы. – Это полный провал!

Девчонка не успокаивается, а только больше причитает о катастрофе в которой всем пиздец.

Я медленно затягиваюсь и наблюдаю, даже когда злится красивая, когда орёт тоже красивая.

Когда у неё сейчас паника, и она вот-вот либо заплачет, либо начнёт крушить мебель ещё красивее.

Я отвожу взгляд на секунду, стряхиваю пепел.

Надо думать о деле.

Хотя дело сейчас тоже ходит передо мной туда-сюда и трясёт своей охуительной задницей в сарафане.

– Ты чего молчишь?! – резко выпаливает она, поворачиваясь ко мне. – Ты понимаешь вообще, что произошло?!

– Понимаю, – я перевожу на неё взгляд.

– Нет, ты не понимаешь! – Мина делает шаг ко мне, потом ещё один, потом снова разворачивается и начинает ходить кругами. – Моя семья хочет с тобой познакомиться! На ужине! Семейном! Ты вообще понимаешь, что это значит?!

Я делаю ещё одну затяжку.

– Нет. И мне, если честно, похуй.

Мина останавливается посреди номера и смотрит на меня так, будто я только что сжёг её коллекцию платьев и любимую собачку.

– А мне нахуя в этом участвовать? Это твой цирк. Сама разбирайся, – я склоняю голову, делая новую затяжку.

Мина делает резкий вдох, будто ей не хватает кислорода, подносит ладонь к груди, смотрит на меня ошарашенным взглядом.

Девчонка начинает кусать свои пухлые губки. За целый день с ней я понял, что она всегда так делает, когда нервничает и пытается сосредоточиться.

И я снова говорю на итальянском:

– Твои губки отлично смотрелись бы в другом месте.

И тушу сигарету.

Мина резко моргает. И я вижу этот микроскопический сбой в её глазах.

Я усмехаюсь, но вот члену в штанах не до шуток, потому что он уже больно упирается в резинку боксёров, сука.

Девчонка когда злится – у неё грудь поднимается чаще. Я, блядь, уже полчаса пытаюсь не думать о том, как легко было бы разорвать этот сарафанчик...

Стоп, блядь.

Я резко отталкиваюсь от кресла и иду к мини-бару. Надо отвлечься.

– Так, – выдыхает Мина, резко оборачиваясь. – Нам надо договориться.

– Уже не интересно, – я достаю воду и наливаю в стакан.

– Не паясничай! Нам надо поехать, и сделать вид, что всё... Всё нормально.

– Сделать вид? Спектакль устроим?

– Это не спектакль. Это… Это необходимость!

– Звучит как-то скучно. Я пас.

Делаю новый глоток воды и не свожу с неё взгляда. От злости, её тонкие пальцы сжимаются в кулаки, подбородок дрожит, но она упрямо задирает его выше.

– Нет, – цедит Мина сквозь зубы. – Так не пойдёт, ты сам сказал, что у нас общая проблема, и что мы заодно. Ты пойдёшь со мной.

Я поднимаю бровь. Ну вот! Наконец-то переговоры достигли нужной стадии.

– Хорошо, – киваю я. – Допустим. И что я за это получу?

Я делаю пару шагов к Мине. Она снова пятится к стене. У неё фетишь на стены или чего?

Ещё пару шагов и девчонка спиной упирается в другую стену.

Я стою почти вплотную к ней, и член в трусах уже пульсирует от напряжения.

Потому что ткань её блядского сарафана колышется на сиськах от каждого резкого вдоха.

И в этот момент я кладу ладонь ей на бедро и сжимаю.

Мина вздрагивает всем телом, и её пальцы тут же вцепляются в моё запястье. Тонкие, горячие, дрожащие.

Глаза распахиваются, и девчонка издаёт короткий, едва слышный вдох, который вырывается у неё из горла.

Глава 8

Мы едем в машине Ника на семейный ужин. Но кажется именно так себя чувствуют люди, которых везут на расстрел.

Ник выглядит абсолютно спокойным, я бы даже сказала расслабленным, что подкидывает ещё больше масла в мой пылающий костёр.

Я сжимаю пальцами ремешок сумочки так сильно, что у меня уже, кажется, ногти вот-вот продырявят кожу.

Я сижу так ровно, будто проглотила металлический штырь, а внутри всё носится, мечется, бьётся о рёбра и орёт: конец.

Жизнь которую я пыталась построить, рушится прямо на глазах.

Я поворачиваю голову и смотрю на Ника. И вот этому викингу-переростку плевать, и меня это жутко бесит.

В груди стучит так, что, если сейчас открыть окно, этот стук, наверное, услышат люди на соседней полосе.

Потому что у меня внутри пожар, землетрясение, ураган и всё это одновременно, а Ник будто за кофейком едет.

Нет, я не позволю этому хаму всё испортить. Родители не должны ничего заподозрить. Никто ничего не должен понять.

Мы отыграем этот фарс перед семьёй и дальше что-нибудь придумаем.

Я отворачиваюсь к окну, но вижу в стекле его отражение. И это ещё хуже. Потому что даже отражение у него выглядит нагло.

Я пытаюсь представить как примерно может выглядеть наша встреча, а в голове только всплывают картинки из хорроров.

– Так, – резко выдыхаю я, собирая себя в кучку. – Ладно, слушай внимательно. Мы едем к людям, которые знают обо мне всё. Они могут понять, что, что-то не так, по одному моему взгляду, по вздоху.

– Ты дышишь очень громко, кстати, – Ник бросает на меня короткий взгляд, обгоняя машину.

– Потому что у меня стресс!

– У меня уже тоже, и что?

– Пфф, у тебя не может быть стресса, ты бездушный!

Выпаливаю глядя на Ника, но он лишь сильнее ухмыляется.

От его нахального вида, у меня мгновенно вспыхивает в груди жар, и течёт внизу. И я тут же ненавижу себя за это.

Я должна думать совершенно о другом. Ни папа, ни мама, ни сестра, ни один человек не должен узнать нашу правду с Ником.

И тут я понимаю, что мы с моим мужем… Фу, это слово даже мысленно вызывает теперь панику!

Мы с Ником совершенно ничего не знаем друг про друга, даже базовых вещей. Элементарный вопрос от родителей, и всё! Мы сразу же расколемся.

Я поправляю укладку, трогаю кулон на груди. Просто пытаюсь себя успокоить. Мы должны познакомиться, как бы это ни звучало.

Если бы мне вчера сказали, что я буду узнавать своего мужа поближе вот так, рассмеяться было бы меньшим.

Я снова разворачиваюсь к Нику.

– Мы должны узнать друг друга, нам нужно поговорить, – произношу я.

– Зачем? – Ник трогается на зелёный.

– Затем, что мои родители будут задавать вопросы, мы не знаем друг о друге ничего!

Я зло поджимаю губы. Ну уж нет, я сделаю всё, чтобы родители поверили. Чтобы как можно быстрее это всё закончилось.

Выпрямляюсь и начинаю тараторить, пока он не успел меня заткнуть:

– Значит, так. Я люблю латте на овсяном, ненавижу изюм, у меня аллергия на бижутерию. В детстве я занималась конным спортом. Я не ем кинзу, обожаю пасту. А если меня разбудить раньше девяти, я опасна для общества.

– Бля, ты сейчас серьёзно? – Ник бросает на меня взгляд, и цокает. – Нахер мне нужен этот список?

– Это важно! Мои фавориты кустовые розы, любимый цвет синий. И самое главное, моя страсть это шить. Я обожаю одежду, я знаю как подобрать любой образ.

– Завязывай. Это уже словесный терроризм.

Ник достаёт жвачку из кармана и кладёт пару подушечек в рот. Ему абсолютно всё равно на мои слова.

Дыхание вырывается резкими рывками из моей груди. Всё внутри начинает пылать от раздражения и злости.

Огонь праведного гнева добирается до сердца, скручиваясь вокруг него пылающей змейкой.

– Мои родители поймут все, если ты не будешь знать обо мне элементарного! – парирую я.

– Я уже знаю, что ты больная голову.

– Отлично! А я о тебе ничего не знаю, кроме того, что ты шантажист, и хам!

– Обаятельный, забыла, – Ник, подмигивает мне.

– Обаятельный? У тебя так написано в справке от психиатра?

Ник хмыкает, и уголок его рта дёргается. Всевышний, он ещё и веселится.

– Ладно, – цежу я. – Где ты учился?

– Везде понемногу, – идеальный ответ, а развёрнутый то какой.

– Нормально отвечай, пожалуйста.

– За границей.

Ник тяжело вздыхает. Мне что, всё клещами из него вытягивать?!

– Где именно? – не сдаюсь я.

– Италия. Швейцария. Немного Лондон.

Так хорошо, уже хоть что-то, вот и объяснение почему он говорит на итальянском.

Глава 9

Его губы обрушиваются на мои резко, так жадно, так жёстко, что у меня в голове в ту же секунду пропадают все мысли. Они просто испаряются вместе с воздухом из моих лёгких.

Внутри взорвалось что-то на тысячи мелких осколков и вонзилось в меня изнутри.

Каждая мысль, каждый страх, каждая реплика про то, что он нарушает все правила – всё это вылетает из головы.

Потому что из ощущений у меня только летающие бабочки в животе, которые порхают, наслаждаются, щекоча крылышками.

Никто не целовал меня так. С таким напором, с таким желанием, будто через поцелуй он хочет забрать мою душу.

У меня подкашиваются ноги. Пальцы, которыми я ещё секунду назад судорожно цеплялась за него, слабеют.

А по позвоночнику, от затылка и до самой поясницы, прокатывается такой разряд, что у меня внизу живота всё болезненно сжимается.

Его рот горячий, настойчивый. Губы Ника сминают мои, с диким, голодным напором, и у меня внутри всё начинает пылать сильнее.

У меня горят даже кончики пальцев. Я за секунды превращаюсь в один сплошной оголённый провод, по которому бежит ток.

Ник прижимает меня к себе крепче, ладонью давит на поясницу, вжимая меня в себя плотнее.

Его пальцы в моих волосах сжимаются сильнее. Ник чуть тянет меня назад, заставляя запрокинуть голову. У меня вырывается дрожащий полувсхлип-полустон.

Когда на первом свидании тебя целует парень это моветон, но если тебя целует муж на первом семейном ужине, это что?

А никто и не знает, потому что попадать в такие ситуации нужно уметь. Вот я и умею.

Ник оттягивает мою нижнюю губу зубами, почти больно, и остатки какого здравого смысла начинают включаться, я должна его оттолкнуть.

Но губы Ника впиваются в мои на этот раз ещё глубже, ещё горячее.

Та паника которая была в машине сменилась, пульсацией и тяжестью внизу живота.

Всё стянулось, горит, скручивает. По коже бегут миллионы искрящихся мурашек.

Язык Ника скользит по моим губам, и я непроизвольно ахаю ему в рот, Ник тут же углубляет поцелуй.

Я уже не понимаю, отчего, рассыпаюсь изнутри на горячие, дрожащие кусочки. От его нагло блуждающих рук по моей талии и бёдрам или от его влажных губ на моих.

Я приоткрываю губы, пальцами сильнее сжимаю его руку. Я сама подаюсь к нему.

Ник это чувствует, и в следующую секунду его ладонь жадно сжимает меня за ягодицу.

Меня пронзает жар до кончиков пальчиков, и я выгибаюсь ему навстречу так, что я сама в ужасе от своей реакции.

По венам разливается густая волна, от которой низ живота сводит.

Да что со мной происходит?! Это ретроградный Меркурий?

Пальцы Ника сильнее сжимают кожу, он кончиком языка облизывает мою нижнюю губу и отстраняется.

Я стою, уткнувшись ладонями ему в грудь, и хватаю ртом воздух, губы дико горят, пульсируют.

Пылают так горячо и остро, будто я съела самый жгучий перец в мире.

В ушах стучит пульс, внизу живота такой жар, что мне хочется окунуться в ледяную воду.

Дыхание Ника щекочет мои губы. Он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах столько самодовольной наглости, что мне хочется провалиться сквозь землю, от того, что я это допустила.

– Ты... – выдыхаю я, собирая мысли в кучу. – Ты что себе позволяешь?! Не трогай меня, – я отталкиваюсь ладонями от его груди, но Ник даже не шелохнулся. – У нас фальшивый брак!

– Фиктивный, фальшивый если бы ты не вышла за меня, – его губы кривятся в наглой ухмылке. – Но ты вышла.

– Фальшивый! Липовый! Ненастоящий! Как хочешь это называй! – шиплю я, поправляя выбившиеся пряди волос из укладки. – Ты не имеешь права меня трогать!

– Правда? И при бате тоже так скажешь?

Сердце всё ещё колотится. Губы горят, кожа под платьем слишком чувствительная. Там, где он сжимал меня, до сих пор горит.

Это вообще нормально? Так должно быть при поцелуях?

Я не нахожу аргументов для новой перепалки с Ником, да и в целом соображать после такого поцелуя сложно, я всё ещё чувствую его вкус на своих губах.

Ник, реально ненормальный. Может он какая-то ходячая отрава, и он заразил меня чем-то страшным!

Потому что ни один поцелуй в моей жизни не был похож на это безумие.

– На нас сто процентов смотрели из окна, – Ник кивает в сторону дома. – Ты же хотела, чтобы все поверили, что у нас охуенно счастливый брак. Не благодари.

И я снова не нахожу, что ответить, потому что он может быть прав. Я сама хотела, чтобы всё выглядело убедительно. Муж целующий свою жену, обыденность.

Мы идём с Ником по дорожке к дому. И если был хоть один единый шанс не делать этого, я бы обязательно им воспользовалась. И неважно, сколько бы пришлось заплатить.

Я выросла здесь, бегала босиком по лестнице, пряталась от папы за огромным деревом, когда мы играли в прятки.

Глава 10

Если ад существует, то он определённо выглядит как семейный ужин в доме твоего отца. Но хуже всего конечно повод этого ужина.

Так и ещё мужчина, за которого я вышла замуж сутки назад, под столом медленно, с чудовищным удовольствием разрушает мою психику.

Я сижу ровно. Настолько, будто мы на премии, и сейчас вручат статуэтку за лучшую дочь года.

Колени сжаты так сильно, что, кажется, ещё секунда и у меня сведёт мышцы. На лице улыбка, очень милая, очень воспитанная и очень фальшивая.

Под столом пальцы Ника нагло скользят по внутренней стороне бедра. Низ живота пылает, сводит тяжёлой сладкой волной. От которой хочется то ли выть, то ли встать и убежать, то ли…

Всевышний, да что со мной вообще происходит?!

Я сжимаю колени ещё сильнее.

– Рамина, – голос папы отрезвляет и я резко поднимаю на него взгляд. – Я хочу понять как это всё вышло.

Папа сидит во главе стола, как и всегда, он не кричит на меня. Никогда не кричал. Ему это не нужно.

От одного его взгляда и вопроса мне в детстве хотелось признаться сразу во всём, кто разбил вазу, что я прогуляла музыку, что это забыла включить сигнализацию. Сейчас эффект тот же, только ставки намного выше.

Потому что сегодня я вру не про разбитую вазу. Сегодня я притащила в дом мужика, которого знаю сутки.

А муж мой в этот самый момент медленно гладит мою ногу так, что мысли в голове свернулись в клубок, который я не могу распутать.

– Пап, – выдыхаю я, стараясь не перейти на нервный писк. – Я понимаю, что ты можешь быть… Разочарован.

Слова даются мне с трудом, я сглатываю. Даже Зарина на секунду перестаёт строить из себя главного репортёра канала “Сенсации семьи Гаджиевых” и замолкает.

– Но это не было… – под столом рука Ника скользит выше, и я едва не вздрагиваю всем телом. – Это не было попыткой вас обидеть. Я не хотела ставить перед фактом. Просто… Всё произошло очень быстро. Я сама до конца не понимала, как правильно всё сказать.

– Поэтому решила не говорить вовсе? – папа приподнимает бровь.

Всевышний…

Да за что мне всё это? Я никогда гадостей никому никаких не делала, за что со мной такая расплата?

Я пытаюсь держать лицо, в момент когда, большой палец Ника проходится по самой чувствительной стороне бедра. И у меня внутри всё сжимается так резко, что я на секунду теряю нить разговора.

Жар мгновенно заливает щёки. Я чувствую, как по спине бегут мелкие колючие мурашки, как дрожат пальчики.

– Дочь? – мама смотрит на меня внимательнее, да я думаю мои красные щёки видно из космоса. – Мина, тебе нехорошо?

– Нет! – выпаливаю я и тут же натягиваю улыбку. – Всё хорошо, просто жарко.

– Конечно жарко, – тут же вставляет Зарина с невинным лицом. – У неё же тайный муж. Тут у кого угодно давление подскочит.

– Зарина, – тянет мама предупреждающе.

– Что? Я разряжаю обстановку.

– Ты её добиваешь, – шиплю я, даже не глядя на сестру.

Ник рядом едва заметно хмыкает, я бросаю на него убийственный взгляд. Мужчина рядом спокойно ест свой стейк.

Но его рука на моём бедре никуда не делась, наоборот, Ник будто почувствовал, что я на пределе. И теперь специально доводит.

Пальцы скользят вверх, потом обратно, будто ему доставляет удовольствие не только трогать, но и чувствовать, как я реагирую. Как всё во мне предательски сжимается отзываясь на каждое его движение.

Я стискиваю зубы и пытаюсь дышать, пока плохо получается.

– Ладно, – папа откладывает приборы и смотрит уже на нас обоих с Ником. – Раз уж это случилось, я хочу понимать, какие у вас планы.

О нет-нет-нет.

Планы?! У нас?! У нас максимум был план не убить друг друга до десерта!

– Планы? – переспрашиваю я с натянуто-нервной улыбкой.

– Да, где вы собираетесь жить? Чем заниматься? Как ты вообще это видишь? Брак не игрушка, Рамина.

Вот именно “брак”, и действительно, хорошее дело браком не назовут!

Я открываю рот, и в этот момент пальцы Ника сжимаются на моём бедре сильнее. Горячая волна прокатывается по телу, и я едва не роняю вилку.

– Мы… – начинаю я, но голос звучит хрипло и я прокашливаюсь. – Мы пока обсуждаем.

– Пока? – папа прищуривается.

– Ну да. Мы же… – я нервно смеюсь. – Молодожёны, нам можно быть немного спонтанными?

Я готова заплакать, или залезть под стол и умереть там.

Ник по-прежнему почти не участвует, он молчит, ест, пьёт воду, иногда отвечает коротким “м-м-м”. И при этом методично сводит меня с ума рукой под столом.

– А вы где познакомились напомните, – снова оживает Зарина, переводя взгляд на Ника. – Так получается вы планируете медовый месяц или как?

– Зарина, ты можешь хотя бы пять минут не задавать вопросы?! – я резко поворачиваюсь к сестре.

Глава 11

Я никогда в жизни не была так благодарна отцу за его восточную строгость, как в этот раз, вот честно.

Потому что если бы вчера папа не смерил нас с Ником взглядом, от которого у меня в детстве моментально пропадало желание врать, спорить, и дышать, я бы точно утопилась в фонтане.

– Спать вы будете конечно же в разных комнатах, – сказал папа уходя.

Семейный ужин я пережила чудом. А ночь в отдельной комнате стала лучшим подарком, который этот день мог мне дать.

Хотя, если быть честной, я всё равно почти не спала, ворочалась, проваливалась в сон и просыпалась.

И вот новый день. Новый круг ада. Семейный выезд за город.

На базу, куда мы ездим с детства. Что-то между загородным отелем и ранчо. Длинные дорожки между деревьями, отдельные коттеджи, конюшни, беседки, ресторан с панорамными окнами и лошади.

Лошади, моя слабость, моя любовь, моя отдушина. В любой другой день новость о том, что мы едем туда кататься, заставила бы меня сиять как ребёнок, которому подарили весь магазин сладостей сразу. Но не сегодня.

Я не чувствую вообще ничего, кроме нервной дрожи под кожей. Потому что рядом будет Ник.

Человек, который доводит меня до ручки. Выводит меня из себя, ещё и реакции моего тела на его нахальные лапанья. Почему я ощущаю такое к этому халку-хамлу?

Я застёгиваю пуговицу на джинсах, тянусь к кофте, и в этот момент дверь распахивается без стука.

Я резко оборачиваюсь.

– Ты совсем ненормальный?! – шиплю я, прижимая к груди кофту. – А если бы я была не одета?!

Ник останавливается в дверях, скользит по мне взглядом. Внутри всё сразу стягивает в тугой, горячий узел.

Его взгляд проходит по моим босым ногам, по талии, по кружеву бюстгальтера. Мужчина ест меня взглядом.

У меня вспыхивает всё тело резким приливом жара, что, кажется, если сейчас приложить ко мне ладонь, можно обжечься.

– Если бы ты была полностью голая, мне бы это очень понравилось, – произносит Ник, прикрывая за собой дверь.

– Выйди, – я указываю рукой на дверь, заставляя пальчики не трястись.

– Нет, – Ник делает шаг ко мне.

– Я серьёзно!

– Я тоже, – мужчина делает ещё шаг. – Вообще-то ты моя жена, если забыла.

Сердце начинает биться так, словно решило устроить концерт в моей грудной клетке.

Мужчина проводит языком по белоснежным зубам, расплывается в лукавой ухмылке.

Как возможно, что такой красивый мужчина, такой невоспитанный? Дикий? Его красота досталась ему совершенно не заслужено! Как и его харизма и аура.

– На бумаге, – огрызаюсь я, отступая назад. – Только на бумаге, не по-настоящему.

– Да ты что? А вчера ты мокрая была тоже не по-настоящему?

Я давлюсь возмущением. У меня буквально дар речи пропадает. Но пульсирующий комок внизу живота стал больше и горячее.

Я отступаю, пока не упираюсь бёдрами в край туалетного столика. Дальше уже некуда. А он это прекрасно понимает.

Ник подходит вплотную, нависает надо мной. И у меня под кожей начинают метаться искры.

Его запах, его тепло – всё влияет на меня. Особенно его тяжёлый взгляд. Тот словно специально задерживается на моих губах, а потом поднимается выше.

Всевышний, за что мне это?

– Не приближайся, – выдыхаю я, с каким-то придыханием, и мне хочется дать себе по лбу.

– Иначе что? – ухмыляется Ник. – Кричать будешь?

– Да, буду!

– Интересно будет послушать, как ты объяснишь своей семье, почему орёшь из-за присутствия мужа, – тянет Ник, наклоняясь так, что его горячие дыхание щекочет кожу. – Хотя кричать в моём присутствии ты ещё будешь.

Я даже не успеваю возразить на его очередную пошлость, как его ладонь ложится мне на талию. Там где касается Ник, кожа начинает гореть.

Я резко втягиваю воздух, пальцы сами крепче вцепляются в ткань кофты, которую я всё ещё держу прикрываясь.

Да почему моё тело вообще предаёт меня с такой скоростью?! А мысли в голове перемешиваются как пазлы из разных коробок.

Ник проводит ладонью выше, по боку, медленно, нагло. Наслаждаясь тем, как я замираю от каждого его движения.

Я слежу за движением его руки на моей коже, которая покрывается мурашками. Мамочки…

– Вчера, жена, я отработал по нашей договорённости на сто процентов. Лучший муж, блядь! Про сегодня договорённости не было.

Да блин! Сколько можно то?! Разве Ник не понимает, что мы одной лодке?

– Твоей семье тоже придётся знакомиться со мной! – выпаливаю я, задирая подбородок. – Ты будешь в шоке, какой я буду хорошей женой!

– Моей семье достаточно знать, что я женился, – Ник усмехается, качая головой.

– Если они захотят познакомиться? Я ведь могу тебе всё испортить!

Глава 12

Мы выводим лошадей и я, честно, изо всех сил пытаюсь сосредоточиться только на этом.

На свежем воздухе, на Искре. На чём угодно, только не на мужчине, который одним своим присутствием превращает мои нервы в тонкую натянутую струну.

В стороне инструкторы, конюхи, пара гостей комплекса, а рядом, моя семья. Которая, кажется, искренне уверена, что сегодня у нас чудесный день, единение, природа, лошади и почти идеальная семейная вылазка.

Если не считать того, что мой фиктивный муж делает всё, чтобы у меня уже с утра дёргался глаз.

Я глажу Искру, и внутри действительно становится легче, моя девочка понимает меня.

Она фыркает, тянется, и у меня внутри всё мягко сжимается от радости, такой чистой и настоящей, что я вообще забываю про Ника.

Я ставлю ногу в стремя, хватаюсь рукой за переднюю луку седла, уже собираюсь забраться, когда рядом раздаётся знакомый голос.

– Давай помогу, жёнушка.

Я даже не успеваю повернуть голову. Просто в следующую секунду Ник оказывается вплотную ко мне.

Его ладонь ложится мне на талию, и по телу проходит резкий разряд. Такой острый, что пальцы на седле сжимаются сильнее. Весь воздух мгновенно выбивает из лёгких.

– Не надо, – цежу я сквозь зубы, стараясь, чтобы со стороны это выглядело как милая перепалка супругов, а не как моя попытка не убить мужа.

Я бросаю на Ника короткий, взгляд, полный недовольства.

И именно в этот момент раздаётся голос Зарины.

– Ник, она сама умеет! – радостно сообщает сестра. – Мина у нас вообще лучшая, она знает всё о лошадях.

Вот спасибо, сестрёнка, ещё немного, и ты начнёшь ему выдавать мои детские фотки?

А лучше сразу полный список того, чем меня можно довести до нервного срыва.

Ник чуть поворачивает голову к Зарине, но от меня не отходит. Мужчина по-прежнему держит меня так, будто если он уберёт руку я упаду.

– Да, не сомневаюсь, что она лучшая наездница, – отвечает Ник таким лукавым тоном, что у меня кровь отливает от лица мгновенно.

Для всех это обычная фраза, невинная, с лёгким подколом, но я-то знаю о чём именно говорит муж.

И у меня внутри всё переворачивается от смущения, от злости и какого трепета, что хочется провалиться под землю и скинуть его под копыта ближайшей лошади.

Всевышний, как же мне хочется его задушить. Вот прям с особой жестокостью. Но я продолжаю дальше улыбаться, хоть это и похоже на волчий оскал.

Слишком много животных для одного дня, лошади, волки и один баран – мой муж. Я сильнее дёргаюсь и скидываю его руки с себя.

Я не привыкла устраивать сцены на людях. Родители никогда не отчитывали меня при подружках, но вот когда они уходили, если что-то было не так, доставалось мне капитально.

Я всегда держу себя под контролем и я знаю когда нужно вовремя заткнуться, а Ник -нет, и в этом наша большая разница.

В нашей семье нельзя орать, истерить, терять лицо, подпускать к себе кого попало. У нас всё всегда должно быть красиво, достойно, сдержанно.

Даже если внутри тебя пожар, землетрясение, или желание убить собственного мужа веди себя прилично.

И вот сейчас я стою, улыбаюсь краешком губ, а внутри у меня уже полноценная гражданская война.

– Даже если умеет, – продолжает Ник, теперь уже обращаясь к Зарине, но всё ещё так близко ко мне, что я ощущаю его твёрдые мышцы даже сквозь одежду. – Что я буду за джентльмен, если не помогу своей жене?

У меня в голове эта фраза сопровождается истерическим смехом.

Кем? Кем? У меня что, от стресса уже слуховые галлюцинации?

Мой муж – джентльмен? Новый розыгрыш? В какую камеру помахать.

И когда Ник изображает из себя галантного мужа на глазах у всей семьи, он снова кладёт ладонь мне на бедро скользя ниже.

И оказывается там, где приличные джентльмены вообще-то руки не держат. На моей заднице.

Я резко втягиваю воздух через нос, это прикосновение даже через плотную ткань ощущается так, будто он касается голой кожи.

Бабочки в животе мгновенно просыпаются, начиная свой танец.

Ник сжимает пальцы чуть сильнее, фиксируя меня для подъёма. А у меня перед глазами всё плывёт, по телу резко прокатывается волна жара, кажется я пунцовая до кончиков волос.

– Ник... – выдыхаю я так тихо, что это даже на шёпот не похоже.

– Я же помогаю, – Ник наклоняется ко мне ближе, щекоча дыханием.

Я закатываю глаза и позволяю Нику помочь мне. Потому что этой перепалкой привлекли слишком много внимания, особенно боковым зрением я замечаю, как на нас смотрят мама с папой.

И если бы только Ник правда просто помогал.

Но нет.

Его ладонь поддерживает меня, скользит по попе и задерживается, пальцы сжимаются крепче, когда я отталкиваюсь ногой.

Ник, получает удовольствие издеваясь надо мной. Мужчина также понимает, что я не буду кричать при родителях, и пользуется этим.

Глава 13

Я уже, кажется, дошла до той стадии, когда внутри не просто все бурлит, а натурально шипит, искрит.

И просится наружу, фееричным взрывом, после которого кто-то обязательно останется без лица.

И больше всего шансов у моего дорогого мужа.

После прогулки на лошадях мы все пошли на поздний ужин. Красивый, уютный ресторан при комплексе. Мама в прекрасном настроении, папа расслабленный, сестра сияет.

А я сижу напротив и чувствую, как у меня внутри все натянуто до такой степени, что еще чуть-чуть, и лопнет.

Весь этот чертов ужин Ник снова общается с Зариной. И я, кажется, в какой-то момент уже перестаю слышать, о чем именно они говорят, потому что меня бесит не содержание.

Меня бесит сам факт. Как Ник улыбается, как сестра хлопает ресничками. Как у нее блестят глаза. Как она смеется над его шутками.

Сестра рядом с ним сидит и выглядит слишком довольной происходящим.

И самое отвратительное, Ник, сдружился с моей семьей. Они начали общаться так, будто всегда были друзьями. А не вчера по ошибке женился на мне.

Я сижу с идеально прямой спиной, держу вилку, нож, даже что-то ем, киваю в нужных местах, улыбаюсь, когда это требуется.

Внешне, наверное, выгляжу как абсолютно нормальная, воспитанная девушка из хорошей семьи.

А внутри у меня маленький персональный апокалипсис. И совсем не потому, что каждый раз, когда Зарина снова к нему наклоняется, у меня внутри что-то скручивается так, будто мне под ребра засунули раскаленную кочергу.

И уж точно не потому, что этот нахал вообще-то мой муж.

В какой-то момент Зарина, как назло, снова начинает заливаться смехом, потом смотрит на Ника так, будто он только что изобрел лекарство от всех болезней.

А потом, добивая меня окончательно, поворачивается ко мне и с таким искренним восторгом, что мне хочется перевернуть стол, выдает:

– Мина, у тебя просто прекрасный муж, серьезно. Он такой приятный, такой умный, такой... – она улыбается ему, а у меня в этот момент внутри будто ребра ломаются. – Тебе очень повезло.

Не могу больше, остаться здесь еще на секунду – подписать себе приговор.

Я не выдерживаю, резко поднимаюсь из-за стола, стул с мерзким скрипом отъезжает назад. На меня сразу смотрят все, папа, мама, даже официант, кажется, чуть зависает.

А я стою и улыбаюсь. Так, как улыбаются люди, которые либо сейчас убегут, либо начнут убивать. И, учитывая мое воспитание, сейчас, я выбираю первый вариант.

– Я очень устала, – произношу я, и понимаю как холодно это звучит. – День был длинный, я, наверное, пойду спать. Подскажите, пожалуйста, какой у нас домик?

Мама смотрит на меня внимательно. Она точно понимает, что со мной что-то не так, но, к счастью, делает вид, что все в порядке.

– Семнадцатый, милая, – мягко отвечает мама. – Домик справа который.

– Прекрасно, – киваю я, а потом, уже не удержавшись, добавляю с таким сладким сарказмом, что у меня самой во рту горчит. – Я так понимаю, живу я с Зариной?

– Нет, дорогая, – отвечает мама улыбаясь. – Естественно, ты живешь с мужем.

Естественно?! Меня будто окунают в кипяток с головой.

Пульс шарашит в виски так, что я почти физически чувствую, как там бьется кровь.

У меня даже челюсть сводит, потому что я так сильно стискиваю зубы, что еще немного и эмаль посыплется прямо в тарелку с десертом.

С мужем. С этим наглым, бессовестным, бесконечно провоцирующим меня моральным извращенцем!

Который весь вечер доводит меня, флиртуя с моей сестрой на моих же глазах!

Если я проведу эту ночь рядом с ним, я его точно придушу. Во сне подушкой, или голыми руками.

Меня будто подбрасывает изнутри, словно даже органы вибрируют от злости. Мне тесно в собственной коже.

– Поняла, – выдавливаю я с улыбкой, от которой тошно даже мне. – Тогда всем доброй ночи.

Я даже не смотрю на Ника. Потому что если я сейчас переведу на него взгляд, я либо вцеплюсь ему в лицо ногтями, либо, что еще хуже, снова поймаю его взгляд на сестре.

А я и так уже на грани. Мне нельзя на него смотреть. Мне нельзя с ним говорить.

Мне вообще сейчас нельзя находиться с ним в одном помещении. Потому что это небезопасно для психики, морали и, возможно, для его здоровья.

– Спокойной ночи, Мина, – мурлычет Зарина, и мне хочется очень культурно спросить, не хочет ли она еще ему колыбельную спеть?

Я поворачиваюсь к ней, улыбаюсь и отвечаю так мило, что сама собой почти горжусь:

– И тебе, сестренка.

А потом разворачиваюсь и ухожу.

Я несусь по дорожке к домикам с такой скоростью, что могла бы посоревноваться с Искрой.

У меня в груди все колотится так сильно, что я слышу собственный пульс в ушах, ладошки горячие, пальцы дрожат.

В горле стоит тяжелый ком, от ярости, или от обиды, а может ревности?