Брак по расчёту

Глава 1. Дефектная единица

Знаете, что самое забавное в апокалипсисе? Он давно произошёл, просто никто не заметил.

Ядерной войны не было. Роботы не восстали и не поработили человечество. Вместо этого они сделали кое-что похуже — заменили нас в постели. И люди, вместо того чтобы сопротивляться, выстроились в очередь за собственным вымиранием, размахивая кредитками.

Максим Дроздов размышлял об этом каждое утро, пока ехал через пробки, состоящие преимущественно из беспилотников. Ирония судьбы: человек застрял в заторе, созданном машинами, направляясь на завод, производящий машины для замены людей. Если бы Кафка дожил до 2058 года, то повесился бы от зависти к реальности.

Навигатор пиликнул, выбрасывая голографическое уведомление:

«Расчётное время прибытия: 47 минут. Ваш Индекс Продуктивности снизился на 3 пункта из-за опоздания. Текущий рейтинг: 7,841 из 10,000. До повышения квалификационного уровня осталось 2,159 баллов».

Чёртова Система Социальной Оптимизации — величайшее изобретение бюрократии со времён налоговой декларации. Каждый гражданин получал персональный рейтинг, влияющий буквально на всё: процент по ипотеке, место в очереди на медосмотр, даже столик в ресторане. Набрал десятку — живёшь как король. Провалился ниже пятёрки — добро пожаловать в касту неудачников, где единственное доступное развлечение — это наблюдать, как успешные сограждане проносятся мимо на электрокарах.

Геймификация существования, мать её, превратила реальность в бесконечный гринд без возможности выйти из аккаунта.

Максим помнил времена, когда слово «уровень» относилось исключительно к компьютерным играм. Сам-то он когда-то профессионально рубился в киберспорт — 4 года в топовой команде по «МехаСтрайку», 17 турниров, 3 чемпионских титула. Потом зрение посыпалось к чертям от 12-часовых тренировок, рефлексы замедлились на критические 0,2 секунды, и карьера накрылась медным тазом.

Теперь бывший про-геймер калибровал эмоции роботам-любовникам, что само по себе звучало как плохая завязка порнопародии.

Завод «Синтетик Солюшнс» вырос на горизонте — стеклянно-бетонный монстр размером с 3 футбольных поля, увенчанный логотипом: стилизованное сердечко, наполовину механическое, наполовину органическое. Маркетологи получили за гениальность премию, хотя любой психиатр распознал бы тут символику расщепления личности.

Парковка встретила привычным хаосом. Система услужливо подсветила свободное место, добавив:

«Бонус за выбор экологичной зоны: +0.5 к Индексу Осознанности. Накоплено достижений сегодня: 1 из 12 возможных».

Двенадцать ежедневных ачивок — от «Прибыл вовремя» до «Не ругался матом в присутствии коллег» — определяли еженедельную премию. Максим обычно набирал 8-9, стабильно проваливая пункт про мат.

Проходная сканировала сетчатку, отпечатки, голос и почему-то запах — последнее якобы определяло уровень стресса, хотя скорее напоминало параноидальный фетиш службы безопасности. Охранник-андроид модели СК-5 кивнул механически, над головой высветились цифры: «Сотрудник №4471. Квалификация: 7-й разряд. Допуск: полный».

— Доброго утра, Максим Андреевич, — прогудел робот голосом, напоминавшим старый пылесос. — Ваш коэффициент бодрости составляет 67 процентов, рекомендую кофеиновый бустер из автомата Б-12.

— Засунь рекомендацию в порт зарядки, — буркнул калибровщик, протискиваясь внутрь.

Система немедленно отреагировала:

«Грубость по отношению к обслуживающему персоналу: -0.3 к Индексу Коммуникабельности. Напоминаем: роботы тоже имеют чувства! (спонсировано корпорацией "Синтетик Солюшнс")».

Ага, конечно. Чувства, запрограммированные маркетологами для увеличения продаж. Особенно трогательно выглядела кампания «Обними своего дрона» — пиарщики реально предлагали обниматься с курьерскими квадрокоптерами, чтобы «укрепить межвидовую эмпатию».

Коридоры тянулись бесконечной вереницей, увешанные мотивационными плакатами: «Мы создаём счастье!», «Каждый клиент — уникален!», «Любовь не знает границ (и гарантийного срока)!». Последний девиз особенно умилял, учитывая, что стандартная гарантия составляла 24 месяца, после чего владельцу предлагалось либо оплатить расширенное обслуживание, либо смириться с деградацией «любимого» партнёра.

Кабинет Максима располагался на 4-м этаже, отдел верификации эмоциональных модулей. Помещение напоминало гибрид лаборатории с комнатой допросов. Тут имелись зеркальные стены, датчики микровыражений по периметру, тепловизоры, а так же анализаторы голосового спектра. Полный арсенал для человека, которому платили за распознавание чувств, недоступных собственному восприятию.

Да, Максим страдал алекситимией — эмоциональной слепотой, если упростить. Бабочки в животе? Пищевое отравление. Разбитое сердце? Сердце — это мышечный насос, разбить который можно только физически. Переполняющая радость? Вероятно, что-то приятное, типа удачного крита в рейде или отсутствия багов в новом патче.

Всё это давало технику профессиональное преимущество. Коллеги с нормальным эмоциональным интеллектом вечно лажали на субъективности, «чувствуя» искренность роботов там, где приборы фиксировали отклонение мимики на 0,3 миллиметра. Максим плевать хотел на ощущения: только цифры, графики и объективные параметры.

— Шеф! — взвизгнула Зинаида, секретарь отдела, влетая в кабинет с выражением лица, предвещавшим катастрофу. — Экстренная ситуация!

Женщина неопределённого возраста с причёской, бросающей вызов гравитации, работала здесь 14 лет и за это время научилась паниковать профессионально.

— Что стряслось?

— Премиум-заказ, брак серьёзнейший, клиент скандалит, юристы нервничают, а руководство требует личного вмешательства!