Брак по расчёту, любовь поневоле

Глава 1. Два мира, одна сделка

Дождь яростно бил по стёклам кабинета, размывая огни ночного города в хаотичную мозаику. В просторном помещении с темной деревянной мебелью царил полумрак — лишь настольная лампа отбрасывала желтый круг света на массивный стол из карельской берёзы. Тёплый свет подчёркивал текстуру древесины, но не мог рассеять гнетущую атмосферу. За столом сидели двое: Виктор Громов и Михаил Ковалёв. Между ними — стопка документов, чашки остывшего кофе и тяжёлое молчание, пропитанное безысходностью.

Виктор провёл ладонью по седым вискам, прежде чем заговорить. Его голос звучал глухо, словно он сам не верил в то, что вынужден произнести:

— Миша, мы оба понимаем: если не объединимся сейчас, через полгода нас просто сметут. Этот «Мегаполис» не остановится ни перед чем. Они уже контролируют треть рынка. Их тактика — не конкуренция, а уничтожение. Они покупают наших клиентов, подкупают сотрудников, сливают информацию в прессу…

Михаил нервно постучал пальцами по подлокотнику. Его взгляд метался между документами и лицом собеседника, будто искал в нём проблеск надежды.

— Знаю. Но ты предлагаешь не просто партнёрство — ты хочешь слить два бизнеса в один. А это значит…

— Это значит, что наши дети станут совладельцами, — перебил Виктор, не давая собеседнику закончить мысль. — И наследниками. Единственными, кто сможет удержать компании на плаву. Иначе всё, над чем мы работали десятилетиями, пойдёт прахом.

В этот момент дверь тихо открылась. Артём вошёл без стука — привычка, выработанная годами безнаказанности. Он бросил короткий взгляд на отца, затем на Михаила, и наконец — на девушку, стоящую у окна. Лиза обернулась. Их глаза встретились на долю секунды — достаточно, чтобы уловить взаимное раздражение, почти отвращение.

Артём оценивал её с первого взгляда: строгий чёрный костюм, волосы, собранные в тугой узел, сжатые губы. «Типовая карьеристка, — мысленно отметил он. — Наверняка считает себя умнее всех. Наверняка уже составила в голове план, как меня переиграть».

Лиза, в свою очередь, заметила его небрежно расстегнутый ворот рубашки, дорогие часы и снисходительный, почти издевательский взгляд. «Папенькин сынок, привыкший к легким победам, — подумала она. — Наверняка даже не понимает, что такое настоящий труд. Наверняка думает, что всё решается щелчком пальцев».

— Артём, Лиза, — начал Виктор, стараясь придать голосу твёрдость, — вы уже знаете, о чём идёт речь. Пришло время обсудить детали.

Они сели напротив друг друга, сохраняя холодную дистанцию. Артём скрестил руки на груди, демонстративно откинулся на спинку кресла, будто показывая: «Мне это неинтересно. Я здесь только потому, что так надо». Лиза положила ладони на колени, словно удерживая себя от резкого движения — например, от того, чтобы швырнуть в него папку с документами. Её пальцы слегка подрагивали — единственный признак того, что она не так спокойна, как хочет казаться.

Виктор разложил перед ними бумаги — шуршание страниц прозвучало в тишине почти угрожающе. Он провёл пальцем по строчкам, будто подчёркивая важность каждого слова:

— Вот проект соглашения. Вы оба получите равные доли в объединенной компании. Но для этого…

— Нужно пожениться, — резко закончила Лиза, не скрывая сарказма. — Да, мы в курсе. Вы объяснили это ещё на прошлой неделе. И на позапрошлой. И, кажется, даже в прошлом месяце.

Артем хмыкнул, его губы искривились в полуулыбке. Он повернул голову к Лизе, словно приглашая её разделить его иронию:

— И это ваш план? Заставить нас сыграть свадьбу ради бумажек? Может, еще и венчание в соборе? — он бросил на Лизу насмешливый взгляд. — Ты ведь не против, принцесса? Или тебе больше нравится идея побега в Лас‑Вегас?

Лиза сжала кулаки под столом, но ответила спокойно, почти холодно:

— Я против всего этого. Но, судя по всему, нас никто не спрашивает.

Михаил тяжело вздохнул. Его голос дрожал не от гнева, а от отчаяния — и это заставило Лизу вздрогнуть. Она редко видела отца таким.

— Это не игра. Если вы откажетесь, наши компании падут. «Мегаполис» уже купил двух наших ключевых клиентов. Они ждут, когда мы ослабеем. Они знают: мы не сможем конкурировать в одиночку. Они уже просчитали наши слабые места. Если мы не объединим ресурсы, через три месяца у нас не останется ни клиентов, ни репутации.

Наступила тишина. Дождь за окном усилился, барабаня по стеклу, как будто отсчитывая секунды до их приговора. Капли стекали по окну, образуя причудливые узоры — словно карта их будущего, которую невозможно прочесть.

— Допустим, мы согласимся, — медленно произнёс Артём, глядя на Лизу. В его взгляде мелькнуло что‑то новое — не насмешка, а скорее любопытство. — Но что, если мы не сможем работать вместе? Что, если…

— Тогда вы разрушите всё, — резко оборвал Виктор. Его голос прозвучал как удар хлыста. Он наклонился вперед, опираясь на стол, и его глаза впились в Артёма. — Ваши матери работали над этими компаниями десятилетиями. Ваш дед закладывал первый кирпич в этот офис, Артём. Ты готов это похоронить? Ты готов забыть человека, который столькому тебя научил в детстве?

Лиза почувствовала, как внутри всё сжалось. Она знала: отец не шутит. Его голос дрожал не от слабости — от осознания, что другого выхода нет. Она перевела взгляд на Михаила: его пальцы крепко сжимали край стола, а на лбу проступила испарина. Это было не давление — это была капитуляция перед обстоятельствами.

Глава 2. Свадьба без любви

Зал блистал. Хрустальные люстры дробились в зеркалах, превращаясь в россыпь искусственных звезд. Столы утопали в белых розах — символе «чистоты» союза, который с самого начала был сделкой. Каждый цветок, каждый блик света словно насмехались над истинным положением вещей, подчеркивая абсурдность происходящего.

Гости улыбались — натянуто, вежливо, по привычке. Фотографы щелкали камерами, фиксируя идеальные ракурсы: склоненные головы, переплетенные пальцы, легкие касания. Объективы ловили то, что хотели видеть зрители: нежность, трепет, обещание счастья. Но за кадром всё было иначе.

Ведущая с профессионально‑тёплым голосом, отработанным на десятках подобных церемоний, провозглашала:

— Сегодня мы собрались, чтобы стать свидетелями великого чувства…

Лиза сжала пальцы в перчатках, чувствуя, как под слоем макияжа и пудры кожа горит от фальши. Она смотрела на Артема — его профиль, чётко очерченный в свете софитов, равнодушный взгляд, скользящий по залу. Он даже не пытался притворяться счастливым. В его глазах читалось: «Это фарс. И мы оба знаем правила».

— Согласны ли вы, Артём…

— Да, — отрезал он, не дожидаясь конца фразы. Голос звучал холодно, без тени эмоций, словно он отвечал на рутинный вопрос, а не давал клятву перед лицом закона и сотен свидетелей.

— …и вы, Лиза…

Она вдохнула запах воска и цветов, представила, как рвёт это белое платье, как топчет лепестки роз. В голове стучало: «Ты делаешь это ради семьи. Ты должна».

— Да, — произнесла ровно, глядя прямо перед собой. Её голос не дрогнул, но внутри всё сжалось в ледяной комок.

Кольца легли на пальцы — холодные, тяжёлые, как кандалы. Первый поцелуй — короткий, формальный, под аплодисменты и вспышки. В кадре они выглядели идеальной парой: нежные взгляды, сплетенные руки, лёгкая улыбка Лизы. За кадром — двумя чужими людьми, заключившими перемирие на чужих условиях. Лиза ощутила, как его губы коснулись её щеки — мимолетно, без тепла. Это был не поцелуй любви. Это был штамп в паспорте, оформленный вживую.

Фотографы продолжали снимать, гости аплодировали, а где‑то в глубине души Лиза чувствовала, как рушится последняя надежда на то, что всё это — лишь страшный сон.

***

После церемонии их отпустили — на полчаса, «для личного момента». Чёрное авто с затемненными стеклами отъехало от дворца бракосочетаний, унося их прочь от камер и улыбок. Город расплывался за окнами, превращаясь в мозаику огней и теней. Улицы, ещё недавно полные праздничной суеты, теперь казались безжизненными, словно отражая их внутреннее состояние.

Артём ослабил галстук, бросил кольцо на панель. Металл глухо стукнулся о поверхность, словно подчеркивая абсурдность происходящего. Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть с него маску безразличия, которую носил последние часы.

— Мы не обязаны быть вместе. Только на бумаге.

Лиза сняла фату, бросила её на заднее сиденье. Волосы рассыпались по плечам — темные, как ночь, которую они оба хотели забыть. Она провела пальцами по ткани платья, будто пытаясь нащупать в нём хоть каплю реальности. Ткань была мягкой, но ощущение было чужим, как и всё вокруг.

— «Свободный брак», — повторила она его слова из прошлого разговора.

— Жить вместе, но не касаться личных границ. Ты помнишь условия?

— Помню. Ты не лезешь в мои дела. Я не лезу в твои.

— И никаких… — она запнулась, подбирая слово, — привязанностей.

Он усмехнулся — коротко, почти невесело. В его глазах мелькнуло что‑то, похожее на вызов.

— Ты боишься, что я влюблюсь в тебя, Лизавета?

— Я боюсь, — она посмотрела ему прямо в глаза, — что ты сделаешь вид, будто влюбился. А потом используешь это против меня.

Молчание. За окном мелькали огни города — чужие, безразличные. Они были здесь, но не принадлежали этому месту. Не принадлежали друг другу. Время тянулось бесконечно, словно проверяя их на прочность.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Никаких чувств. Только бизнес.

— Только бумага, — повторила она, глядя в темноту.

Артём откинулся на сиденье, провёл пальцами по виску, будто снимая напряжение:

— Знаешь, это всё… нелепо.

— Согласна, — Лиза усмехнулась безрадостно. — Но мы оба здесь.

— Потому что выбора нет.

— Именно.

Он посмотрел на неё — впервые за вечер по‑настоящему посмотрел, не как на часть декорации, а как на человека.

— Ты хоть понимаешь, во что мы вляпались?

— Понимаю. — Она отвернулась к окну. — И ненавижу это.

— Тогда почему не сказала «нет»?

— А ты?

Они замолчали. Ответ был очевиден: оба знали, что «нет» ничего бы не изменило. Их семьи уже всё решили.

Машина остановилась у ворот их нового «дома». Ворота распахнулись, впуская их в мир, где каждая комната будет напоминать о сделке. Лиза посмотрела на особняк — величественный, холодный, с высокими колоннами и строгими линиями. Это место выглядело как музей, а не как дом.

Глава 3. Правила игры

Первые три дня в особняке прошли под знаком неумолимых правил — негласных, но жёстких, словно высеченных в граните. Лиза методично расставляла вещи в своей комнате: книги по алфавиту, папки по категориям, одежду — строго по цветам. Каждое движение было выверено, будто она возводила бастионы из порядка, чтобы отгородиться от хаоса, в который превратилась ее жизнь.

Каждое утро она спускалась на кухню ровно в 7:15. Заваривала чай в фарфоровом чайнике, усаживалась за ноутбук, открывая документы с холодной сосредоточенностью хирурга перед операцией. В доме царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов в холле.

Артём появлялся не раньше 9:00 — неизменно в чёрных джинсах и небрежно расстегнутой рубашке, с влажными после душа волосами. Его появление всегда сопровождалось легким шорохом, запахом мужского одеколона и ощущением нарушенного равновесия. Он будто нарочно подчеркивал контраст с её безупречным костюмом и выверенным распорядком.

***

Утро четвертого дня началось с инцидента в ванной. Лиза, накинув теплый халат, потянулась к ручке двери — в тот же миг она распахнулась изнутри. Артём стоял в проеме, с полотенцем на плечах, капли воды блестели на его груди. На мгновение они замерли, глядя друг на друга с одинаковым изумлением.

— Ты… — начала Лиза, но осеклась, заметив, как его глаза скользнули по ее распущенным волосам, по халату, небрежно завязанному на талии.

— Прости, я не слышал стука, — он машинально прикрылся полотенцем, будто это могло скрыть неловкость момента. — Думал, ты ещё спишь.

Лиза сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Мы договорились: стучим трижды. Это не сложно.

Он вскинул бровь, и в его взгляде промелькнула насмешка:

— А ты всегда соблюдаешь правила? Или только требуешь этого от других?

Она уже собиралась ответить резкостью, но в этот момент из ванной вырвался густой клуб пара, окутав их обоих влажным облаком. Лиза инстинктивно отступила, а Артём неожиданно протянул руку:

— Дай пройти. И… прости.

Его ладонь коснулась её локтя — мимолётно, почти случайно. Но этого хватило, чтобы она замерла, чувствуя, как по коже пробежали мурашки. Тепло его пальцев, едва ощутимое, пробудило что‑то забытое — ощущение близости, которой она так старательно избегала.

— Ничего не случилось, — пробормотала Лиза, отступая ещё на шаг. — Просто… будь внимательнее.

Он кивнул, не говоря ни слова, и скрылся за дверью, оставив после себя лишь влажный след на полу и странное послевкусие этого прикосновения.

***

В офисе ситуация была не легче. На совещании по стратегии развития Лиза выдвинула план агрессивного поглощения регионального конкурента — рискованный, но способный укрепить позиции против «Мегаполиса». Она разложила перед коллегами графики, таблицы, расчеты, её голос звучал уверенно, почти страстно:

— Это наш шанс. Если мы возьмём их рынок, «Мегаполис» потеряет рычаги давления. Да, это потребует вложений, но…

— Это самоубийство, — отрезал Артем, не поднимая глаз от документов. Он даже не стал изучать её материалы, лишь небрежно отодвинул папку в сторону. — Мы не потянем финансирование. Ты предлагаешь прыгнуть в пропасть, не проверив глубину.

— Если не рискнем, нас сожрут, — парировала Лиза, сжимая кулаки под столом. — Ты же знаешь, что «Мегаполис» уже ведёт переговоры с их руководством. Если они успеют первыми…

— Знаю. Но ты предлагаешь стратегию, которая развалит нас изнутри.

Их спор прервал голос ведущего инвестора. Голос в динамике звучал холодно, с металлическим оттенком:

— У вас разногласия. Это плохо. Инвесторы не любят нестабильность. Если вы не можете договориться между собой, как вы собираетесь управлять компанией?

Артём бросил на Лизу взгляд, полный немой угрозы: «Не вздумай спорить сейчас». Она сжала зубы, но кивнула, заставляя себя улыбнуться в микрофон:

— Всё под контролем, Андрей Николаевич. Мы работаем над единой стратегией. Это просто… рабочий процесс.

После разговора Артём резко встал, отодвинув стул с резким скрипом.

— Хватит играть в одиночку. Если ты хочешь что‑то предложить — обсуждай со мной. Заранее.

— А если ты не готов слушать? — она швырнула ручку на стол, и та отскочила, упав на пол. — Ты отвергаешь всё, что не исходит от тебя. Ты даже не попытался понять мою логику!

Он замер, сжал кулаки, но вдруг выдохнул, будто сбрасывая напряжение:

— Ладно. Давай обсудим вечером. В кабинете. Один на один.

***

На обеде Лиза случайно заметила, как к её столу подошёл Марк, аналитик из соседнего отдела. Он был одним из немногих, кто не смотрел на неё как на «жену босса», а общался с уважением к ее профессионализму. Марк протянул папку с расчетами:

— Вот данные по рынку. Думаю, они помогут в твоём проекте.

Его улыбка была теплой, взгляд — внимательным. Лиза поймала себя на том, что невольно улыбается в ответ, чувствуя редкое за последнее время ощущение — искренний интерес к ее работе.

— Спасибо, Марк. Ты всегда так… внимателен.

Глава 4. Тень монополиста

Утро выдалось серым и тревожным. Тяжелые тучи нависли над городом, обещая дождь, а в воздухе витало ощущение надвигающейся бури. Артём, уже одетый в строгий тёмно‑серый костюм, замер у окна в кабинете, слушая голос юриста в трубке. Его пальцы сжимали смартфон так крепко, что побелели костяшки, а спина оставалась неестественно прямой — будто он пытался удержать внутри рвущееся наружу напряжение.

Лиза спустилась на кухню чуть позже. Она всё ещё ощущала слабость после болезни: каждое движение требовало усилий, а голова временами кружилась. Заваривая кофе, она заметила мужа в дверном проеме. Что‑то в его позе — в сжатых плечах, в сосредоточенном взгляде — заставило ее насторожиться.

— Что случилось? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты с утра такой напряженный.

Артём резко обернулся, будто забыл, что она дома. На мгновение в его глазах мелькнуло замешательство, но уже через секунду лицо снова стало непроницаемым.

— Ничего. Рабочие вопросы.

Лиза поставила чашку на стол, звук получился резче, чем она хотела.

— «Рабочие вопросы» — это уже шаблон. В последнее время ты только и делаешь, что говоришь про рабочие вопросы. Может, поделишься, в чём дело?

Он провёл рукой по волосам, будто пытаясь собраться с мыслями.

— Лиза, правда, не стоит волноваться. Я разберусь.

— Разберешься? — она невольно повысила голос. — А если это касается нас обоих? Если это касается компании?

— Именно потому, что касается, я не хочу тебя нагружать. — Он шагнул к двери. — Мне нужно вернуться к делам.

Она хотела возразить, но промолчала. Силы ещё были на исходе, а спорить с Артёмом в его нынешнем состоянии — всё равно что толкать камень в гору.

Через час в офис ворвались налоговики. Четверо мужчин в одинаковых серых костюмах, с папками и холодным, почти безразличным взглядом. Они не представились, не извинились за вторжение — просто разложили бумаги на столе и потребовали документы за последние три года, ссылаясь на «плановую проверку».

— Это не случайно, — шепнула Лиза, когда они остались с Артёмом наедине в его кабинете. Она подошла к окну, наблюдая, как внизу суетятся сотрудники, а у входа топчутся журналисты с камерами. — Кто‑то их направил. Специально, чтобы нас прижать.

Артём молчал, перебирая бумаги на столе. Его движения были точными, выверенными — будто он заранее знал, что искать. В его глазах Лиза уловила что‑то неуловимое — не страх, а… расчетливость. Это насторожило её сильнее, чем любые слова.

— Ты что‑то знаешь, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Говори.

Он поднял на неё взгляд, и в этой тишине она почувствовала, как между ними растет стена.

— Знаю только, что мы выстоим. — Его голос звучал холодно. — Доверься мне.

— Довериться? — Лиза сжала кулаки. — Когда ты скрываешь от меня всё подряд? Когда в нашу компанию врываются налоговики, а ты говоришь «доверься»?

— Потому что если я расскажу, ты захочешь вмешаться. А это опасно.

— Опасно для кого? Для компании? Для нас? Или для тебя?

Он не ответил. Только сжал папку с документами так, что костяшки пальцев побелели.

Когда офис опустел, Лиза решила проверить старые финансовые отчеты. Ей нужно было найти зацепку — что‑то, что объяснило бы и внезапную проверку, и странное поведение Артёма. Она открыла шкаф с документами, отодвинула текущие папки и наткнулась на потрепанную коробку с надписью «Архив Громовых».

Внутри лежали счета, письма от кредиторов, выписки о займах под высокие проценты. Лиза достала один из документов — дрожащими пальцами развернула пожелтевший лист.

«Долг перед „Капитал‑Груп“ — 12 млн. Срок погашения — декабрь…»

Она перечитала строку несколько раз, чувствуя, как внутри растет ледяной ком. Это были долги отца Артёма. И судя по датам, компания до сих пор их не закрыла.

В этот момент дверь кабинета тихо открылась. В проеме стоял Артём. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнула тень тревоги.

— Ты знал? — голос Лизы дрогнул.

— Знал, — коротко ответил он. — Но это не касается бизнеса.

— Не касается?! — она не выдержала, швырнула бумаги на стол. Листы разлетелись, будто опавшие листья. — Если налоговики найдут это, нас разорвут на части! Ты понимаешь, что это значит? Что мы потеряем всё!

Он шагнул к ней, но остановился, сжимая кулаки. В его взгляде читалась борьба — между желанием защитить её и необходимостью держать всё под контролем.

— Я разберусь. Не лезь в это.

— Не лезть?! — Лиза сделала шаг вперёд. — Это и мой бизнес. Моя жизнь. Ты не можешь решать за нас обоих!

— Могу. Потому что если ты влезешь, будет только хуже. — Его голос прозвучал жёстче, чем он, вероятно, хотел. — Я не хочу, чтобы ты пострадала.

— А ты думаешь, мне легче от того, что ты всё держишь в себе? — Она сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Мы же… мы же должны быть командой.

Он замолчал. В этой тишине она увидела, как его плечи чуть опустились — будто он вдруг осознал, что перегнул палку.