Брак с сюрпризом, или Любовь под маской

Глава 1. Сваха всея Аэриса

Рик

— Давай, девочка! Покажем им, на что мы способны! — воскликнул я, пригнувшись к шее своего грифона.

Рута и не думала возражать — воинственно заклекотала и ускорилась.

Вокруг нас мелькали горные пики, а впереди огненным шаром маячило заходящее солнце. Кроме этого ярко-красного пятна было сложно что-либо разглядеть. Однако я был достаточно опытным наездником, чтобы это могло хоть как-то отвлечь меня от главного, поэтому ближайшего соперника я обогнал без проблем. А вот последняя преграда на пути к победе мельтешила впереди меня, мешая пробиться к финишу.

Джерри Тонг вилял на своем грифоне из стороны в сторону, будто тот был бешеным василиском на крыльях нетопыря, а не специально обученным гоночным верховым животным. Но, стоило признать, тактика действенная. Даже если он будет плестись со скоростью беременного бегемота, его все равно будет трудно обогнать.

Сейчас же скорость была просто сумасшедшей. Ветер хлестал по щекам и выбивал из груди воздух, пронизывал до костей и выворачивал наизнанку. Рута и вовсе летела на пределе возможностей, я это чувствовал. Все, на что ей оставалось сил — двигаться по инерции туда, куда ведет воздушный поток, и ни в коем случае не сворачивать. Но финишные флажки уже близко, и если сейчас же что-то не предпринять, то победы нам не видать.

— Давай, дорогая, поднажми!

Ветер унес мой крик в сторону, но я не сомневался — она все поняла. Из последних сил Рута сделала рывок и… И мое лицо едва не распороло когтистой лапой грифона Джерри.

За полмига до опасного столкновения я сделал то, чего обещал себе никогда не делать, особенно во время гонок — телепортировался вместе с грифоном чуть вперед, всего на пару футов…

Львиная лапа с выставленными когтями осталась позади, а мы с Рутой пересекли финишную черту под громкие овации зрителей с трибун. И под ненавидящий взгляд противника, прожигающий спину.

Несколько часов спустя…

— Ты чего такой кислый, Рик? — спросил Дэн, глядя на меня со счастливой улыбкой. — Тебе здесь не нравится?

Я не ответил, лишь сильнее скривил рот и нахмурился, с опаской поглядывая на увлеченно беседующую о чем-то компанию мужчин за соседним столиком. Не прерывая разговоров, они то и дело косились на меня — наверняка узнали! Да и трудно не узнать победителя сегодняшних гонок в том, кто носит весьма приметную повязку на глазу и кожаный жилет наездника поверх голубой сорочки.

Мы находились в элитном столичном заведении под названием “Чайная роза”. Леди и джентльмены в дорогих нарядах, сшитых по последней моде, вели светские беседы, элегантно сидя на кожаных диванчиках и попивая изысканные вина. Играла ненавязчивая музыка, разбавляя шум голосов сидящих неподалеку разбогатевших коммерсантов из простых.

Мне следовало бы избегать этого места, где все напоминало об оставленном далеко позади неприятном прошлом. Но уговор дороже денег, а сегодня был день Дэна выбирать место для празднования победы. Очередную. Пришлось справиться с чувствами и заставить себя сидеть смирно.

— Да ладно тебе, расслабься, — поддел меня локтем Дэн. — Имеешь право. Сегодня твой праздник!

— Ага… — протянул я, нервно поглядывая вокруг.

А вообще победа была нечестной, признаю. Не могу сказать, что меня замучила совесть. Вовсе нет. Если бы не мои способности, доведенные до автоматизма еще в детстве, мой хладный труп сейчас валялся бы разодранным на дне ущелья Вильденберга.

Больше всего беспокоила мысль о том, что Джерри Тонг мог что-то заподозрить. Но разве это возможно? Расстояние перехода было незначительным. Со стороны все должно было выглядеть смазанным рывком, который человеческий глаз не в силах уловить, особенно боковым зрением. Рывок, который любому тренированному грифону вполне по силам совершить. По крайней мере, в теории. К тому же, солнце действительно сильно мешало. Не зная, на что смотреть, никогда не догадаешься, что такого особенного я сделал в тот момент…

— Вот подожди, — продолжал друг. — Сейчас она выйдет, и ты поймешь, почему я привел тебя именно сюда!

Я с усилием отбросил на время неприятные мысли и хмуро уставился на пустую сцену в дальнем конце зала.

На цветастой афише у входа в салон красовалось изображение девушки по имени Виолетта Моро, танцовщицы с сиреневыми волосами и в черной ажурной маске. Надпись обещала неповторимое красочное шоу, и, судя по многолетней славе, окутывающей ее имя, девушка действительно была очень талантлива. А еще, бесспорно, красива.

Внезапно свет в зале погас. Перешептывания и разговоры смолкли, как по команде. В зале воцарилась тишина, полная предвкушения.

Пару мгновений спустя яркие огни осветили сцену, и от увиденного у меня перехватило дыхание. На сцене в весьма соблазнительной позе застыла танцовщица. На ней почти не было одежды: лишь кусок серебристо-бордовой ткани, обернутый вокруг бедер, да точно такой же кусок, прикрывающий грудь. Остальные части тела были обнажены, если, конечно, не считать множества подвесок, цепочек и непонятных побрякушек, тонкой переливающейся паутинкой опутывающих ее тело. Весьма откровенный наряд подчеркивал исключительное изящество и грацию девушки.

С первыми аккордами музыки неподвижная фигура начала движение. Танцовщица то плавно кружилась, как лист на ветру, то изгибалась под невероятными углами, как пляшущее пламя свечи. Странный туман устилал пол сцены, в котором виделось то, чего не могло быть.

Сначала с потолка посыпалось разноцветное конфетти и, осев на пол сцены, превратилось в цветочный ковер. Со взмахом рук танцовщицы возникло дуновение ветра и сорвало с цветов все лепестки, запустив их в воздушный круговорот. Затем лепестки превратились в рой переливчатых бабочек и упорхнули со сцены под звуки оваций, прихватив с собой танцовщицу.

Музыка стихла. Свет погас. Сцена опустела, не оставив ни тумана, ни цветов, ни конфетти… Послышался полный разочарования вздох, и я с запоздалым удивлением осознал, что издал его сам.

Глава 2. "Чайная роза"

Рик

Какова вероятность того, что на протяжении всего жизненного пути судьба раз за разом подталкивает нас к верному выбору, но мы либо слишком слепы, чтобы его обнаружить, либо слишком упрямы, чтобы поступиться своими желаниями?

Верным решением было покинуть восемь лет назад столицу и разорвать все связи с семьей. В корне неверным было пойти на поводу у Дэна и вернуться обратно, несмотря на зарок никогда этого не делать. Стоило мне нарушить данное себе слово, как все тут же пошло наперекосяк. Королевские шпионы каким-то образом вычислили меня в толпе, даже со шляпой, повязкой на глазу и в потрепанной одежде.

Но не в маскировке дело — как оказалось, они всегда были в курсе всех моих дел и вели за мной слежку с того самого дня, как я покинул столицу. Очевидно, король предпочитает не спускать глаз со своих цепных псов, пусть даже самых заблудших.

Однако если бы не накопившийся на меня компромат, я бы ни за что не принял предложение короля рассчитаться по долгам отца и заняться восстановлением имени Эдельгаст.

«Баловство и игры с грифонами, — как он назвал все, чем я занимался последние годы, — стоит оставить беспризорным мальчишкам, а благородному лорду надлежит нести ответственность за свой род».

А всему виной эти Тайные знания, чтоб их демоны побрали!

Когда я был подростком, то искренне верил, что до меня никому нет дела: ни родителям, ни братьям, ни сестре, ни общественности, ни уж тем более королю. Я был самым младшим ребенком в семье и самым ненужным. Не наследник, не продолжатель рода, не носитель отцовского титула. Толку от меня в роду никакого — для работы слишком юн, особыми талантами похвастать не могу. Потому большую часть времени был предоставлен самому себе.

Я, конечно, учился тому же, чему учили моих братьев, но никто не требовал от меня безукоризненных знаний. Посещал всевозможные мероприятия вместе с семьей, где на меня никто не обращал внимания. Носил ту же фамилию, что и мои родственники, но в то же время чувствовал себя будто бы в стороне от семейной жизни. Отец никогда не посвящал меня в дела Дома, даже мать больше уделяла времени сестре, долгожданной девочке, которой можно передать все женские премудрости.

На их фоне я вообще казался чужим. Но при этом, когда решил сообщить родителям, что хочу стать наездником на грифонах, они заявили, что это слишком опасное дело для юного лорда и не соответствует моему статусу. Я принял это к сведению, но, как только мне стукнуло восемнадцать, собрал вещи и улетел на грифоне из дома.

Теперь по иронии судьбы на меня свалилось все то, к чему раньше не подпускали: и продолжение рода, и отцовский титул, и дела Дома, и забота о целом герцогстве… По сравнению с этим, гонки на грифонах теперь и впрямь выглядят ни к чему не обязывающим баловством! Даже череда побед и всемирная слава не спасут меня от родовых оков.

А король, ко всему прочему, решил поиграть в «отца» нерадивых «детишек-придворных». Отнял «игрушки», лишил «сладостей», поставил в угол и наказал хорошенько подумать о своем поведении. Иными словами, временно конфисковал почти все имущество и предприятия, приносившие доходы Дому Грифона, и заставил учиться управлять семейными делами практически с нуля. Правда, обязался постепенно возвращать конфискованное по мере того, как я буду делать успехи в возвращении былого величия рода.

Но все равно было неприятно остаться практически без средств к существованию перед навязанной им самим же свадьбой. К счастью, выигрыш за победу в гонках оказался весьма существенным, и мне с лихвой хватило его на то, чтобы приодеться к свиданию с невестой.

А вот, кстати, девушка меня, увы, не заинтересовала. Да, красивая. Да, молодая. Но во всем остальном она была абсолютным олицетворением всего того, от чего я так долго и безуспешно бегал все эти годы.

Аристократка до мозга костей! Даже в непринужденной атмосфере странного заведения, в котором проходил совместный завтрак, вела себя предельно сдержанно и учтиво. Не больше и не меньше. И почему-то меня это очень разочаровало. Зря король так хвалился своим талантом к сводничеству, обещая, что невеста мне непременно понравится. Заверял, что у нас с ней много общего, но, видимо, ошибся…

С этими неутешительными мыслями я двигался по ставшему вдруг привычным полумраку салона “Чайная роза”, пока не наткнулся на ругающуюся парочку. Одного из членов ссоры я узнал по черной ажурной маске.

Виолетта Моро была одета в однотонное бежевое платье. Поверх него накинута простая темная куртка. Волосы спрятаны под платок в горошек так, что из-под него не выглядывало ни единой прядки, а в руках она держала объемную сумку с вещами. Не будь на ней маски, я бы вряд ли отличил ее от простой служанки.

Напротив нее стоял грузный мужчина, невысокий для меня, но достаточно высокий для нее. Одет он был в серый костюм, судя по марке достаточно дорогой, но сидящий на его тучной фигуре просто безобразно. Он за что-то отчитывал ее, как нашкодившую девчонку, из чего я сделал вывод, что это владелец салона собственной персоной.

— Да поймите же вы! Я не могу приходить сюда каждый день! — срывающимся от отчаяния голосом восклицала Виолетта. — И уж тем более не могу оставаться дольше, чем на одно представление! Для меня это крайне важно. Мы уже миллион раз с вами это обсуждали…

— Раньше одного твоего представления было достаточно, теперь нет, — непререкаемым тоном отрезал хозяин. — Публика требует большего. Поэтому либо оставайся на всю ночь, либо выступай каждый день в одно и то же время. А то ишь какая важная! Пришла, когда смогла, ушла, когда захотела… У меня там в зале благородные лорды сидят и богатенькие дельцы — крайне занятые люди, между прочим! Их желания для меня важнее твоих капризов! Так что будь добра работать как положено, иначе живо вылетишь вон!

Не давая шанса повлиять на свое решение, мужчина развернулся и тяжелым шагом пошел прочь, оставляя танцовщицу в расстроенных чувствах.

Глава 3. Насыщенное венчание

Рик

На следующий день в два часа пополудни я стоял у окна гостиной своего городского поместья, расположенного в четырех кварталах от королевского дворца, в ожидании прибытия невесты и ее семьи. Первоначальные планы по венчанию в родовом замке Вильденберг, находящемся в четырех часах езды от столицы, подверглись пересмотру самым радикальным образом.

С рассветом ко мне прибыл гонец его величества и сообщил, что наше с Викторией венчание будет проходить нигде иначе, как в королевской часовне. О том, что при этом будет присутствовать масса свидетелей, можно было и не упоминать. Все это лишний раз подтверждает, что интерес короля в этом деле самый что ни на есть прямой.

Я еще могу понять, почему так важно не дать исчезнуть Дому Грифона, — все-таки Тайные знания, которые многие десятки лет хранит наш род, являются одними из ключевых. Ведь магия телепортации — это не только мгновенные перемещения в любую точку мира, но и прямое воздействие на время и пространство, при грамотном использовании дающее практически неограниченные возможности манипуляции над реальностью. Передавать такие знания другому роду может быть крайне опасно.

Но вот почему так важно провести нашу свадьбу с размахом, да так, чтобы о ней еще долго гудели по всем окрестностям Аэриса, мне совершенно не ясно. Создается впечатление, что король старательно пытается отвлечь внимание общественности от чего-то важного. Хотя я, конечно, могу ошибаться, и ему просто приспичило хорошенько повеселиться на чужом празднике…

Перед воротами дома остановился экипаж. Дверцы кареты распахнулись, и на мостовую сошла сначала леди Николь Дюваль, мать невесты, темноволосая смуглая коренастая женщина, совсем не похожая на своих детей. Следом за ней выпрыгнул молодой беловолосый парнишка лет пятнадцати. И лишь потом, аккуратно, стараясь не помять юбки белоснежного свадебного платья, спустилась Виктория.

Я невольно залюбовался ею. Платье сверкало кристальной белизной, словно свежевыпавший снег на ярком солнце. Серебристые волосы убраны в высокую сложную прическу и покрыты фатой, и лишь несколько прядей свободно струились по светлой коже плеч и спины. Голову невеста держала высоко поднятой, и даже сквозь прозрачную ткань было заметно полное отсутствие эмоций на ее лице. Но по тому, как подрагивали ее руки, держащие букет белых роз, можно было подумать, что она либо замерзла, либо сильно взволнована. На счет последнего я почему-то сильно сомневался.

Виктория была похожа на фарфоровую статуэтку ангела или изысканную хрустальную вазу и казалась такой хрупкой и невесомой, будто упавшая с небес снежинка. Но при этом была такой же пустой внутри. Что в ней может быть особенного, кроме ее бесполезного этикета и умения держать себя на людях?

Но все же на короткое мгновение представилось, как могли бы выглядеть наши дети, откажись мы от традиционного венчания в часовне — такие же комочки холодного чистого света, как ее брат, заливисто голосящие и бегающие по дому. Но увы, из-за воздействия брачной магии клятв они не смогут унаследовать ни ее внешность, ни ее способности. Все, что мы теперь сможем передать потомкам, будет целиком и полностью исходить из наследства Дома Грифона.

Я решил не мучить слишком долго семью моей без-пяти-минут-жены и спустился к ним навстречу.

— Приветствую вас, дорогие гости. Виктория, — сказал я, поцеловав руки дамам и кивнув юному лорду. — Как добрались?

— Без промедлений, лорд Эдельгаст, — с довольной улыбкой ответила леди Николь. — Такое чувство, что сегодня ради нас перекрыли все дороги. Мы домчались, как на крыльях!

— Очень рад этому. В таком случае нам осталось дождаться лишь еще одного… А! Вот и она!

В дверях появилась невысокая седовласая женщина с такими же, как у меня, серыми глазами и, похожими на мои, чертами лица, — разве что морщин у нее было значительно больше.

— Здравствуй, дорогой Ричард! Как я рада все-таки дожить до твоей свадьбы, ты себе не представляешь! — хотя по ее голосу уж точно нельзя было судить о степени радости.

— Здравствуй, леди Ильза! Позволь представить тебе мою невесту, леди Викторию Дюваль из Дома Единорога, ее мать, леди Николь, и брата, юного лорда Вернона.

— Очень приятно. Меня зовут леди Ильза Эдельгаст, я двоюродная бабушка Ричарда, — сухо сказала она и оглядела Викторию с ног до головы оценивающим взглядом.

Невеста, стоит отдать ей должное, стойко выдержала внимание бабушки и вежливо улыбнулась:

— Счастлива с вами познакомиться, леди Ильза! — сказала она и повернулась ко мне. — Раз теперь все в сборе, пора отправляться.

Я согласно кивнул и повел всех на выход.

Говорят, раньше существовала традиция, по которой в день свадьбы жених и невеста не должны были видеться вплоть до самого обручения. Теперь же даже сама церемония венчания была немного изменена. Жених и невеста должны вместе, рука об руку пройти весь путь от дверей часовни до алтаря, а затем так же вместе к дому и спальне. Это считалось символом равенства, партнерства и взаимопомощи супругов в семейной жизни.

Мы расселись по каретам — семейство Дюваль в то, на котором прибыли, а мы с бабушкой в ее экипаж. Ехать здесь было недалеко, и бабушка решила не терять времени даром и завести серьезный разговор.

— Так ты все-таки соизволил вернуться, Ричард. Что ж, лучше поздно, чем никогда, — сварливо заметила она. — Если б не его величество ты бы так и продолжил торчать черти знают где, и даже не приехал бы меня навестить. И не женился бы никогда. Скажешь, я не права?

— Ты права, бабушка, — не стал спорить и подавил раздраженный вздох. Насколько я помнил из своего детства, этой женщине доказывать что-то было совершенно бесполезно — всегда твердо убеждена в своей правоте, даже если мнение ее меняется из раза в раз.

— А ты не думал, что вернись ты раньше, всего этого можно было бы избежать? — продолжила она.

— Чего именно? — не понял я.

Глава 4. Разрушенное наследие

Рик

Фиалки. Всюду фиалки…

Этот запах преследует меня весь день. Куда бы ни пошел, что бы ни делал, аромат фиалок не дает мне покоя. Так пахнет Виолетта — это я понял еще в нашу с ней последнюю встречу.

А теперь мне кажется, что так же пахнет моя жена…

Я стоял рядом с ней у алтаря и вместо запаха роз, которые она держала в руках, чувствовал аромат фиалок. Даже благоухание всех растений часовни и тошнотворная мешанина резких запахов духов гостей не смогли перебить этот пьянящий аромат. Позже за столом навязчивый запах чуть отошел в сторону, и мне удалось даже ненадолго забыть о нем. Я думал, что во всем виноват тот образ прекрасной танцовщицы, что со вчерашнего дня не выходил из головы. Но стоило нам с Викторией уединиться в спальне, как невероятно сочный, душистый и сладкий аромат фиалки буквально затопил комнату, едва не сбив меня с ног.

Почему-то мне казалось это до ужаса неправильным.

Неправильно касаться серебристого шелка волос моей супруги и видеть сиреневые кудри Виолетты. Неправильно вдыхать запах жены и чувствовать головокружительный аромат фиалок. Неправильно смотреть на взволнованное лицо Виктории и видеть перед собой загадочную танцовщицу, улыбающуюся мне так открыто и тепло…

Это какое-то наваждение! Неужели я схожу с ума?

Уходя из комнаты, Виктория оставила брошенную на пол фату. Я не стал даже приближаться к ней, опасаясь вновь ощутить этот дурман. А ведь на самом деле запах потрясающий, притягательный и чарующий. Почему же он на меня так действует? Может, попросить жену сменить духи?

Решил, что мне необходимо срочно развеяться и переместился на гоночную аэротрассу Вильденберга. А точнее неподалеку от стойл, где содержались грифоны всех участников гонок.

В наше отсутствие за ними хорошо ухаживали, поэтому волноваться за состояние животных не приходилось. И тем не менее, все во мне противилось тому, чтобы держать Руту здесь. Но другого выхода не было — не тащить же ее в столичный особняк!

Она была моим лучшим другом с самого рождения. В Доме Грифона существует традиция: в колыбель новорожденного малыша на некоторое время подкладывают детеныша грифона, родившегося в тот же день и тот же час, что и ребенок, чтобы запечатлеть их связь и скрепить прочными узами.

Каким-то непостижимым образом на каждого новорожденного Эдельгаста всегда находился свой новорожденный грифон. Магические существа, что и говорить! Впоследствии ребенок и детеныш грифона вместе росли: привыкали друг к другу, учились взаимопомощи и пониманию и, наконец, становились неразлучны, единым целым. Так возникали крепкие узы, нерушимые даже смертью.

Именно поэтому нам запрещено участвовать в гонках наравне с другими участниками. Это будет попросту нечестно! Какой бы прочной ни была связь между наездником и грифоном, последний всегда будет чувствовать превосходство Эдельгаста над своим седоком, если тот вдруг окажется поблизости. Даже сейчас, стоя перед чужими спящими грифонами, я ощущал их готовность в любой момент очнуться ото сна и повиноваться моей воле.

Но сейчас меня не интересовали другие грифоны, только моя Рута.

Чаще всего самцы грифонов имеют многоцветную окраску: орлиная голова существ, как правило, покрыта белыми перьями, крылья и передняя половина туловища — черными, а нижняя и задняя часть — желтовато-бежевой шерстью.

У самок же окрас однотонный: черный, коричневый или серый, как у Руты. В редких случаях рождаются полностью белые от клюва до кончика хвоста грифоны, но мне такие пока не встречались. Говорят, они приносят удачу своему хозяину.

Почувствовав мое приближение, Рута приветственно заклекотала и заворочалась.

— Я тоже рад тебя видеть, моя дорогая! — улыбнулся я и потрепал ее клюв.

Она ответила мне ласковым взглядом.

— Только не говори, что в свою первую брачную ночь предпочитаешь общество грифона молодой жене! — раздался вдруг удивленный голос за моей спиной.

Я обернулся и увидел спешащего в мою сторону Дэна.

— Лучше проваливай скорее, — продолжил он, — и я, так и быть, сделаю вид, что не заметил тебя здесь. И никому не скажу, что лорд Эдельгаст извращенец!

— Серьезная угроза! — деланно испугался я.

— О, да-а! — Дэн сделал зверское лицо, вид которого ничего, кроме смеха не вызывал. — И, если сделаешь, как я сказал, все будут в выигрыше: твоя дорогая репутация останется незапятнанной, твоя дорогая женушка будет довольна, что ты никуда не потерялся и не бросил ее одну в темной комнате, твоя дорогая птаха сможет спокойно поспать, а твой дорогой друг… — он вдруг глубоко задумался.

— А мой дорогой друг? — подтолкнул я его.

Дэн широко улыбнулся и закончил:

— А твоему дорогому другу не придется мучиться с твоей дорогой птахой после твоего очередного ухода и краснеть за тебя перед твоей дорогой женушкой, когда ты нас познакомишь!

— А с чего ты взял, что я вас познакомлю? — удивился я. Уж этого я делать точно не собирался. Ожидать, что Дэн не сболтнет Виктории чего-нибудь лишнего, в особенности о моей второй жизни, крайне глупо.

Брови Дэна возмущенно поползли вверх и скрылись под козырьком кепки.

— Так ты еще и отказываешься знакомить своего дорогого друга со своей дорогой…

— Хватит этих «дорогих»! — осадил я его.

Дэн тут же прекратил кривляться и шумно выдохнул.

— Рик, что-то случилось? — взволнованно поинтересовался он. — Тебе не понравилась жена? Или ты ей не понравился? Она тебя отвергла? Не вынесла твоих домогательств? Забилась в угол в истерике, и ты побоялся испачкаться в соплях?

Я изумленно застыл, не зная, что ответить. Этот тип вечно сбивал меня с толку своими странными предположениями. Да и по сути, ни одно из них неверно.

Мне понравилась Виктория — или, скорее, могла бы понравиться, если бы не ее холодность и черствость, на корню пресекающие желание проявить к ней малейший интерес. Да и я ей, кажется, симпатичен, но она меня сторонится и игнорирует. А ведь если бы не Виолетта, прочно засевшая в моих мыслях, я бы определенно попытался растопить лед моей дорогой… — тьфу ты! вот прицепилось проклятое слово! — жены и завязать хотя бы подобие супружеских отношений. Но кое-что он все же угадал…

Глава 5. Чаепитие с Гарпиями

Ви

Вернулась домой я только под утро и с удовлетворением отметила, что гостей больше нет, а слуги все еще спят. Вздремнув пару часиков, привела себя в порядок и спустилась в столовую, где уже все было накрыто к завтраку.

— Доброе утро! — поприветствовала я мужа, сидящего за столом в гордом одиночестве и откровенно зевающего во весь рот.

Что, неужели не только у меня сегодня была веселая ночка? Кошмары спать не давали? То-то же! Карма — вещь жестокая! Будет знать, как обижать молодую жену!

— Доброе утро, Виктория! Как спалось на новом месте? — с преувеличенным радушием отозвался он, наблюдая за тем, как я устраиваюсь за столом.

— Спасибо, хорошо. Надеюсь, вам тоже?

— Просто замечательно, благодарю!

— Отлично! — поливая вишневым джемом тост, отозвалась я. — Тогда я хотела бы выяснить пару моментов, касающихся нашего совместного будущего. В котором часу вы будете свободны?

Ричард задержал на мне удивленный взгляд, но быстро взял себя в руки и ответил:

— Полагаю, часам к четырем вернусь домой. Тогда сможем обсудить все, что считаете необходимым.

— Договорились! — сдержанно улыбнулась и приступила к завтраку.

Обсудить нам и правда требовалось многое. Не желает жить, как нормальные муж и жена — в любви, будем жить так, как меня всегда учили — в согласии, как деловые партнеры. Теперь я жена пусть разоренного, но все же герцога и главы Великого Дома. Да и совсем бедным его не назвать. Ткацкая фабрика, замок и фермерские угодья — уже вещь немалая, есть от чего отталкиваться.

Бросать все дела на мужа я не собиралась. Да у нас и не принято так! К тому же, не слишком мне внушает доверие его провинциальное прошлое. Он ведь, наверное, и не представляет, с чего начать и что делать. Я, буду честна, тоже, но вместе мы точно как-нибудь справимся!

С этими оптимистичными мыслями я почти закончила завтрак, когда служанка вручила мне письмо. Это оказалось приглашение на прогулку от сестер Иммельман, моих подруг из Дома Гарпии.

Быстро же они! Какие нетерпеливые… Конечно, такое событие! Свадьба лучшей подруги — нужно скорее собраться и посплетничать.

Стала быстро прикидывать, чем бы таким отговориться. Прежде у меня получалось без проблем: матушке говорила, что гуляю с подругами, девочкам — что остаюсь дома за учебой, а сама убегала на репетиции и пропадала до вечера. Никто и не думал за мной следить — полное доверие, настоящая гармония, которая достигалась своевременными подарками и знаками внимания, а также взаимными услугами и помощью.

Контролировать обе своих жизни тяжело, но не невозможно. Нужно просто быть достаточно проворной и осторожной. В высшем свете, подчиненном бесчисленным нормам и правилам этикета, всегда есть место для маневра. Никто не станет в открытую расспрашивать о каждом твоем шаге. Никто не посмеет усомниться в твоих словах, если прежде ты не был пойман на лжи. В Главном Центре все еще правят репутация и статус. Она имеет даже больший вес, чем деньги Делового Центра.

Однако все изменилось, и статус теперь играет против меня. Стоило придумать план получше. Уверена, расхождение в показаниях подруг вызовут у мужа подозрения, если в них появится необходимость. И наоборот, от подруг меня, замужнюю леди, теперь может спасти только сопровождение супруга…

Пока я раздумывала над ответом, не заметила, как Ричард пожелал приятного дня, поднялся со своего места, намереваясь уходить, но замер у меня за спиной, вчитываясь в записку. Терпкий аромат его одеколона привлек внимание, заставив мое сердце на мгновение дрогнуть.

— Встреча с леди Анжеликой и Вероникой Иммельман, значит? Что ж, тогда я за вас не беспокоюсь, вы в надежных руках.

Задохнувшись от возмущения, я смяла записку и, словно спущенная пружина, вскочила со стула, едва не снеся тарелки со стола.

— Как вы смеете заглядывать в мои письма?! Это подло! Где ваши манеры, Ричард?

У мужа нервно дернулась щека, но в остальном он остался невозмутим.

— Я просто заинтересовался, над чем таким любопытным вы столь усиленно размышляли, что не заметили, как я попрощался с вами.

Румянец смущения порывался раскрасить мои щеки, но я умела контролировать эмоции.

— Прошу прощения, я и правда вас не услышала. Но это не значит, что нужно так себя вести! Об этом нам тоже предстоит поговорить сегодня, — не сдержавшись, я назидательно ткнула пальцем в его грудь.

Судя по плотно сжатым губам и сверкающим гневом глазам, такое Ричарду не очень понравилось, да и перспектива выслушивать мои нотации о поведении тоже впечатляли мало.

— Поговорим, — многозначительным тоном произнес он, явно подразумевая что-то свое.

Вновь обменявшись пожеланиями приятно провести день, мы разошлись по своим делам. Муж забрался в новенький автомобиль, — и где только успел достать? — а я принялась дожидаться карету сестричек-гарпий.

Рик

Виктория права, обсудить нам следовало многое. В особенности ее поведение и род деятельности ее семьи. И если второе мне вполне под силу выяснить самостоятельно, то первое нуждается в большой доработке с ее стороны.

Она решила, что мы будем жить по строгим правилам? Что ж, дело ее. Но я в этих играх участвовать не намерен! Хотя бы в собственном доме имею право ходить, куда хочу, и делать, что хочу. И с женой разговаривать так, как мне больше нравится и как мне привычнее!

Эта ее пренебрежительная холодность просто выводила меня из себя. Умом понимал, что такая сдержанность является не просто нормой, а эталоном поведения в высшем обществе. Я бы должен гордиться тем, что у меня такая образцовая супруга, но… не могу. Ничего не могу с собой поделать! Как меня бесили такие порядки в детстве, так бесят и сейчас.

Большая часть выигрыша с гонок ушла на покупку автомобиля. Удовольствие не из дешевых, но оно того стоило. Все-таки представительность не пустой звук. Важно соответствовать своему нынешнему статусу хотя бы внешне. Если я хочу вернуть былую славу своего Дома, начать следовало с подтверждения своего статуса.

Глава 6. Настоящий хозяин

Рик

Коротко попрощавшись с директором и его секретарем, я покинул фабрику, да так поспешно, что почти парил по воздуху. Видел бы меня сейчас секретарь, точно решил бы, что я все-таки научился летать без крыльев.

Однако уже сидя в машине пожалел, что так быстро сбежал. Все-таки, хочу я того или нет, но это недоразумение, по какой-то причине все еще зовущееся фабрикой — теперь мое наследство и разбираться с ним придется мне… Стоит ли искать средства на его восстановление или лучше попрощаться с ним навсегда и забыть, как страшный сон? И если первое, то как развивать дальше? Я ведь вообще не разбираюсь в этой сфере!

То ли дело полеты…

В грифонах и гонках я понимал лучше многих и смог бы прекрасно руководить гоночной аэротрассой. Но вот незадача — король решил придержать ее под своим надзором и вручить мне ее потом в качестве ценного и желанного приза за все старания. А в том, что аэротрасса очень ценна — сомнений никаких. Единственная во всем Аэрисе. Конкуренции — ноль! Бизнес надежный, востребованный, приносящий постоянный доход. Лакомый кусочек для многих!

Но как же мне вернуть этот кусочек, если все, чем мне осталось пользоваться — это замшелая фабрика и разрушенный до основания замок?

Вся надежда на салон “Чайная роза”, который я приобрел на часть выигрыша, и фермерские угодья в родном герцогстве. Но даже в отличном состоянии они не смогут принести достаточно дохода…

Всю дорогу домой не мог избавиться от мысли о том, как здорово было бы открыть собственную аэротрассу. Я мог бы продвигать ее собственными силами, “переманив” на свою сторону величайшего чемпиона гонок, то есть себя. Дэн бы мне в этом помог. Идея так захватила меня, что стала первым, чем я поделился с женой во время совместного чаепития.

Виктория окинула меня долгим непроницаемым взглядом, и только тогда я понял, какую сморозил глупость. Ну да, нашел с кем поделиться… Разве способна эта девушка понять мою страсть к увлечению всей жизни?

Она и не поняла.

— Даже для такого дела нужно твердо стоять на ногах и иметь заметный вес в обществе. Одного лишь энтузиазма недостаточно!

— Поднявшиеся из простых людей предприниматели не обладали ничем подобным, когда основывали свои предприятия, — возразил я.

— Им было нечего терять, в отличие от тебя.

Хотелось спросить, а что есть у меня такого, что было бы жаль потерять. Но я вовремя прикусил язык.

Беспокойство Виктории оправдано — теперь я отвечаю не только за себя, но и за ее благополучие, а также за судьбу целого Дома. К тому же, без стартового капитала открыть новое предприятие не выйдет. А для привлечения инвестиций необходимы связи и хорошая репутация — ни тем, ни другим наш Дом не располагает. Можно было использовать выигрыш с гонок, но его я уже потратил на покупку салона, слуг и новый автомобиль… Черт бы его побрал!..

В попытке унять раздражение, отхлебнул из чашки чай, не обратив внимания на его температуру. Боль тут же обожгла рот и горло, заставив меня скривиться и издать какой-то невнятный звук, очень похожий на шипение.

Не успел я подумать о том, как все это выглядело в глазах жены, как почувствовал на своих губах успокаивающий холод, медленно распространяющийся дальше. И только миг спустя понял, что это была узкая ладошка Виктории, окутанная стихийной магией льда.

Словно испугавшись того, что сделала, девушка резко убрала руку от моих губ и обхватила тонкими пальчиками мою чашку, остужая чай.

— Вот и все, — сказала она, вернув мне мою чашку. — Теперь можно пить. Будь, пожалуйста, осторожнее в следующий раз.

— Спасибо.

Виктория опустила взгляд в свой чай, скрывая выражение глаз под длинными темными ресницами. А я невольно задержал взгляд на ее лице — таком красивом, почти идеальном, полном предельной скромности и добродетели. Ну и скукота!..

И все же на мгновение я позволил себе представить, что мог почувствовать сам, если бы она коснулась меня не ладонью, а губами… Интересно, может ли она их тоже сделать холодными? И если да, то станут ли они от этого менее мягкими и нежными? Хотя наверняка поцелуй был бы приятнее в любом случае, чем простое ничего не значащее прикосновение руками…

С усилием выкинул из головы ненужные сейчас мысли и произнес:

— Должно быть, я вел себя излишне безрассудно. Прошу прощение за это.

— Все в порядке, не стоит, — сухо ответила Виктория, не поднимая головы от чашки, словно теперь жалела, что вообще мне помогла.

Это меня немного задело, но я продолжил, как ни в чем ни бывало:

— И тем не менее, ты права. Пока еще рано думать об аэротрассе. Без нее забот хватает, — я поделился с ней впечатлениями о фабрике и всем, что мне выдалось там пережить.

Шок Виктории прекрасно читался даже сквозь привычную маску невозмутимости. Конечно, такой запущенной ситуации она никак не могла ожидать. Но хотя бы это заставило ее наконец открыто посмотреть на меня.

— Выходит, все настолько плохо… — в ее голосе слышалось беспокойство. — Но ведь, насколько я помню, есть еще фермерские угодья в Вильденберге. При правильной организации, сельское хозяйство тоже способно приносить хороший доход.

— Я бы сильно не надеялся, — покачал головой. — Леди Ильза сообщила, что родовой замок разрушен. Вполне возможно, что с ближайшими поселениями тоже случилось несчастье.

— Разрушен? Но как же так вышло?

Я пожал плечами:

— Вряд ли кому-то, кроме короля и его агентов, известны подробности. Но рано или поздно я все выясню. У меня уже есть первые зацепки.

Виктория метнула меня полный предостережения взгляд, но не стала никак комментировать мое заявление — лишь едва заметно дернула уголком губ, явно не одобряя моей инициативы.

Меня это даже развеселило — то, как тщательно она стремилась поддерживать образ спокойствия и равнодушия: никогда не перечить, не высказывать своих истинных мыслей, не показывать своих эмоций. И все же выходит, даже такая, как она, способна что-то чувствовать…

Глава 7. Город Грифонов

Ви

К полудню следующего дня мы с Ричардом прибыли на вокзал, проследили за тем, как загружают в багажный вагон наши вещи, и через пятнадцать минут уже ехали на поезде в направлении Вильденберга.

Мерный стук колес, голоса других людей, доносящиеся из соседнего купе, стремительно мелькающие перед глазами пейзажи за окном — все это казалось чем-то необычным, ведь я ни разу не путешествовала на поезде. Новые для меня звуки и ощущения сначала раздражали и вызывали дискомфорт, но я к ним быстро привыкла, и вскоре они начали даже убаюкивать своей монотонностью.

Сквозь закрывающиеся веки я то и дело поглядывала на мужа, расположившегося на противоположном сидении. Тот задумчиво глядел в окно, хмуря брови, но вряд ли всерьез интересовался сменой местных красот. Хотелось бы верить, что в его голове сейчас строились грандиозные планы по спасению Дома Грифона от полной гибели, но я не обманывалась. Да, я защищала его перед подругами, стараясь выставить в лучшем свете, но на самом деле и сама сильно сомневалась в его дальновидности. Вот на что ему вообще сдалась “Чайная роза”?!

Вчера, покидая салон, я попросила одного из работников разобраться с замком на директорской двери. Сообщить о проблеме Ричарду лично у меня нет никакой возможности, но я оставила ему записку от имени Виолы. Когда-то я думала, что Рика Томпсона привлекла именно она, точнее, этот образ и мои выступления, заставив купить салон. Но если за всем этим с самого начала стоял мой муж… Ну нет! Это уже слишком!

На мгновение даже захотелось рассказать ему обо всем прямо сейчас и поинтересоваться, зачем вообще ему понадобилось приобретать этот салон. Да и где он на это деньги достал? Хотя на автомобиль же у него тоже откуда-то средства нашлись…

К счастью, усыпленная дорогой, я чувствовала себя слишком ленивой, чтобы даже просто глазом моргнуть, не говоря уже о том, чтобы еще шевелить губами и что-то говорить. Как бы я ему объяснила, откуда мне известно об этом салоне?

Громкий гудок поезда внезапно нарушил умиротворяющую тишину. Мы прибыли на станцию, и здесь, к моему удивлению, оказалось очень многолюдно.

Не знаю, что я ожидала увидеть. Но, как человек, проживший всю жизнь в продвинутой столице, я бы гораздо меньше удивилась безлюдной пустыне или дикому лесу. А то и вовсе приняла бы за норму полное отсутствие дорог и использование бурых медведей в качестве транспорта.

Тем не менее, мы прибыли в город — пусть в небольшой, но полноценный, с наличием всего необходимого для комфортной жизни. Ровные чистые улицы, аккуратные невысокие домики, много прохожих. Автомобили, правда, сюда еще не доехали, но их и в столице пока не много. В общем, ничего особенного. И все же нашлось одно главное отличие…

— Ай, помогите! — вскрикнула я и кинулась к ближайшему защитнику — мужу.

Стоило мне только оказаться на улице, как моя шляпку сдуло прочь мощным потоком ветра, а следом всего в паре метров от моей головы промелькнула огромная темно-коричневая когтистая лапа.

Ричард неожиданно бережно прижал меня к себе, но тут над ухом раздался еле слышный смешок:

— Это всего лишь грифон, Виктория. Мы в городе аэротрассы, здесь их много. Но ты еще успеешь привыкнуть.

Всего лишь грифон?! Да он меня едва не убил! Здесь что, совсем о безопасности прохожих не заботятся?

От испуга мне хотелось разразиться проклятиями и привлечь внимание местных служителей порядка, чтобы позаботились о наказании для хозяина грифона. Но я крепко сцепила зубы, уткнувшись в плечо Ричарда, и сдержалась — публичные скандалы плохо сказываются на репутации, нельзя такого допускать ни при каком раскладе!

С большим трудом взяв себя в руки, я отстранилась и натянуто улыбнулась:

— Спасибо, Ричард. Извини, что зря потревожила тебя — еще и помаду на твоем пиджаке оставила. Ты прав, это всего лишь грифон. Я быстро к ним привыкну.

Муж задержал на мне взгляд, будто бы ожидая от меня совсем другой реакции. Но, не дождавшись, разочарованно покачал головой и произнес:

— Идем, нам нужно зарегистрироваться в гостинице.

Рик

Звук форточки, свободно хлопающей на ветру по оконной раме, снова и снова вырывал из раздумий. Середина ночи, а сна ни в одном глазу. Стоило бы отдохнуть, но еще оставались важные дела, которые нельзя было откладывать на завтра. Нужно только дождаться, когда жена в соседней комнате уснет…

Нет, с таким шумом ждать придется долго.

Я решительно поднялся с кровати, призвал магию воздуха и намертво запечатал окно. И пусть только попробует какая-нибудь горничная тронуть его с намерением проветрить комнату! Для надежности даже взял лист бумаги и написал крупными буквами: “НЕ ОТКРЫВАТЬ!” А потом прикрепил к стеклу. Оставалось только надеяться, что слуги здесь умеют читать.

Стихийная магия — вещь ненадежная. Ее действие, как правило, краткосрочно. Иногда можно заставить ее продержаться дольше, но только если никто не попытается вмешаться в конструкцию заклятия. Не хотелось бы, чтобы форточка снова случайно хлопнула в самый неподходящий момент и разбудила Викторию, заставив ее проверить, что за шум.

А вообще странно, что здесь есть такие проблемы.

Сквозняки в Вильденберге — обычное дело. Но ведь это лучшая гостиница! И номер нам дали самый большой и дорогой, стоило только хозяину узнать, кто мы такие. К счастью, здесь было две спальни, и не пришлось решать, кто займет кровать, а кто останется на диване — каждому досталась личная комната.

Никто из нас не стремился сближаться. А после того, как Виктория себя повела сегодня днем, я вообще перестал ее понимать. Неужели она совсем не имеет собственного мнения? Неужели ей настолько важно соответствовать чужим ожиданиям?

Стало немного совестно за то, что я ей тогда сказал, ведь нападающие на приезжих грифоны это вовсе не норма даже для города аэротрассы. Виктория была бы вправе возмутиться и потребовать наказания для безалаберного хозяина магического животного, но почему-то предпочла сделать вид, что ничего не произошло. Ну ничего, я того грифона запомнил и еще успею найти его хозяина. Он за все заплатит…

Глава 8. Не по плану

Рик

— Ты чего такой взвинченный, Рик? — вместо приветствия спросил меня меня Дэн, когда я вошел в стойла, чтобы подготовить Руту к гонке. Он часто присутствовал здесь вместе с другими участниками, проверяя всеобщий настрой перед началом состязаний. — Я вообще не рассчитывал увидеть тебя… дай подумать… да вообще когда-нибудь! Надеялся, что ты возьмешься за ум и посвятишь себя семейной жизни. А ты снова тут как тут! Эй, да куда ты все время смотришь?

Механически снаряжая своего грифона, я то и дело поглядывал в сторону трибун — туда, где сейчас должна была находиться Виктория, ожидая начала представления. Конечно, зона стойл была достаточно удалена и скрыта от посторонних глаз, чтобы отсюда можно было хоть что-либо разглядеть. Но голова, будто против воли, снова и снова поворачивалась в ту сторону. Даже Рута это заметила, кусая меня своим клювом и требуя проявить к себе больше внимания.

— Только не говори мне, что привел сюда любовницу. Забыл, чем это закончилось в прошлый раз? Когда твои фанатки устроили настоящее побоище за твое сердце, а самые находчивые зрители принялись делать ставки на то, кто из них одержит верх.

— Вот только не надо строить из себя праведника! Ты же сам и принимал эти ставки, еще и больше всех от этого выиграл! — возмутился я и вздохнул. — Но сегодня все гораздо хуже. Там моя жена.

— Что?! — выпучил глаза Дэн. Немного подумав, он сказал более спокойно: — Нет, я, конечно, рад, что ты ей открылся. Это большой шаг для укрепления доверия между вами…

— Я ей ничего не говорил. Не знаю, зачем, но она сама преследовала меня сегодня всю дорогу, уверяла, что является моей фанаткой… Подумать только! Моя жена — моя собственная фанатка!

Я до сих пор не разобрался, что именно должен испытывать по этому поводу. Сегодня с самого начала все пошло не по плану. Утром я собирался пройтись по городу в своей привычной маскировке и напомнить всем о себе. После чего у меня осталось бы немного времени перед началом гонки, чтобы привести себя в порядок и позавтракать с Викторией, отговориться какими-нибудь делами и незаметно переместиться обратно на аэротрассу.

Вот только я никак не ожидал, что Виктория решит подкараулить меня в моей же спальне, а затем еще и станет преследовать! Кто мог знать, что эта девушка так помешана на Рике Томпсоне?!

Я искренне считал ее далекой от мира гонок, ведь ее реакция на открытие аэротрассы была более чем красноречивой — наверняка она, как и все аристократы, относилась к подобному виду спорта с презрением, хотя и была не прочь временами поумиляться кривлянию дрессированных зверушек на цирковой арене. Безопасное представление, лишенное души и азарта.

Однако реальность удивила, и теперь я не знал, что и думать. Где это видано, чтобы моя жена, настоящий образец благоразумия и благочестия, как одержимая носилась по всему городу за посторонним мужиком?! И пускай этот мужик на самом деле я сам, просто факт этой ситуации бесил неимоверно! Кто знает, не бегает ли она еще за кем-то…

Некоторое время Дэн проницательно наблюдал за сменой эмоций на моем лице и наконец насмешливо пропел:

— Неужто ревность в вас взыграла, милорд?

— Что ты несешь?! Какая еще ревность? — огрызнулся я.

— Ха-ха! Так и есть! — победоносно заключил Дэн. — Теперь ты боишься, что твоя жена не видит в тебе тебя настоящего. Ведь где ты, всеми забытый отшельник из семьи презренных мятежников, а где знаменитый Рик Томпсон, чемпион грифоньих гонок и гроза самих небес!

— Вовсе нет, — упрямо возразил я. — Просто если она действительно моя фанатка и будет дальше всюду преследовать меня, это может грозить большим риском оказаться раскрытым.

— Ну-ну! Продолжай и дальше себя в этом убеждать, — хлопнул он меня по плечу. — Только вот я готов поставить весь твой сегодняшний выигрыш на то, что я прав.

— Ага, только в том и дело, что выигрыш мой, а не твой. Так что проваливай уже… Мне пора седлать Руту, скоро начало.

Дэн самодовольно рассмеялся на прощание и отправился собирать ставки на сегодняшнее соревнование. Он никогда не желал мне победы, ведь знал, что я и так с легкостью ее добьюсь. Нам всегда казалось, что привычные для других пожелания, пусть даже от чистого сердца, способны поколебать настрой госпожи удачи в моем отношении. Суеверно, но кто в таком деле не захочет подстраховаться?

А я вернулся к своему грифону, со смутной тревогой погядывая вслед Дэну. Конечно, он не мог быть прав, ведь нас с Викторией ничего не связывало, кроме брачной клятвы и одинаковой фамилии. Между нами попросту нет ничего общего… Наверное.

Ви

Распрощавшись с Риком и оставшись в одиночестве среди большого количества незнакомых людей, я невольно пожалела, что вообще решилась пойти сюда. Мой муж пропал, наше хозяйство и бизнес в упадке, а я вместо того, чтобы заниматься решением этих проблем, трачу время на развлечения!

Однако другая часть меня наслаждалась тем, как сердце замирало от восторга и воздух в груди перехватывало от предвкушения. Ведь это шанс один на миллион — возможность собственными глазами увидеть настоящую грифонью гонку!

Трибуны находились на бескрайней площадке под открытым небом, и только горные пики возвышались над нами, очерчивая будущую зону соревнований. Лучшими здесь считались места на самых дальних и высоких рядах, билеты на которые оказались раскуплены еще несколько недель назад. Мне же, пришедшей слишком поздно, пришлось довольствоваться скромным местом у выхода на первом ряду, однако даже здесь можно было почувствовать всю непостижимую масштабность данного мероприятия.

Пока я со счастливой улыбкой глядела по сторонам, дожидаясь начала гонки, не заметила, как ко мне приблизился незнакомец.

— Доброго дня, миледи! Не желаете ли сделать ставку? — предложил он, при этом улыбаясь так обольстительно — ну точно мошенник!