Брат моего мужа

Глава 1. Хрустальная туфелька моей тюрьмы

Я открываю глаза ровно в шесть утра. Будильник не нужен – за пять лет организм научился просыпаться раньше, чем прозвучат первые шаги мужа по паркету.

В спальне полумрак. Тяжелые портьеры не пропускают свет, и я на секунду позволяю себе помечтать, что сейчас лето, что мне восемнадцать и я бегу босиком по мокрой траве. Глупости.

Поворачиваю голову. Максим спит на спине, ровно дышит. Красивое лицо даже во сне сохраняет выражение надменности. Интересно, ему хоть раз снится что-то хорошее? Или он видит во сне стройки, контракты и мои провинности?

Осторожно, стараясь не скрипеть пружинами, я выбираюсь из постели. Ноги касаются пушистого ворса ковра, и я замираю. Спит. Хорошо.

В ванной включаю воду на минимальный напор. Смотрю на себя в зеркало. Оттуда смотрит женщина с темными кругами под глазами и спутанными волосами. Сколько мне? Двадцать три? Выгляжу на все тридцать. Надо бы накраситься получше сегодня, чтобы не злился.

Чищу зубы и считаю про себя. Семь утра – подъем Максима. Полвосьмого – завтрак. Восемь – он уезжает. У меня есть полтора часа, чтобы привести себя в порядок и стать невидимой.

Я надеваю шелковый халат. Максим любит, чтобы я выглядела "достойно", даже дома. Халат струится по телу, прохладный и гладкий. Спускаюсь на кухню.

Наша квартира – пентхаус в центре города. Дизайнерский ремонт, итальянская мебель, панорамные окна. Красивая клетка. Я двигаюсь по ней бесшумно, как мышка. Достаю кофе, взбиваю яйца для омлета, нарезаю фрукты. Руки работают автоматически.

Беру телефон. Обычно по утрам я проверяю почту – там только счета и спам. Но сегодня мелькает уведомление из мессенджера. Сообщение от неизвестного номера.

«Ты еще не передумала насчет бала?»

Пальцы замирают над экраном. Бал. Благотворительный вечер в отеле "Гранд Палас". Приглашение прислала Алиса, моя единственная подруга еще с универа. Она знает, в каком аду я живу, и каждый раз пытается вытащить меня в люди. Глупая, добрая Алиса.

Вчера я ответила ей, что подумаю. Сегодня...

– Что это?

Голос Максима бьет хлыстом по спине. Я вздрагиваю и роняю нож. Он стоит в дверях кухни, уже в костюме, идеальный, выбритый, пахнущий дорогим парфюмом.

– Ничего, – быстро убираю телефон в карман халата. – Смс от оператора.

– Дай сюда.

Это не просьба. Я медлю секунду, и этого достаточно. Он подходит, выхватывает телефон, смотрит на экран. Брови сходятся к переносице.

– "Ты еще не передумала насчет бала"? – читает вслух, и в его голосе появляется та самая металлическая нотка, от которой у меня холодеет внутри. – Это Алиска опять мозги пудрит?

– Максим, она просто...

– Я спрашиваю, это она?

– Да.

Он швыряет телефон на столешницу. Экран жалобно хрустит, разбиваясь паутинкой трещин.

– Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не общалась с этой дешевкой? Она тебя до добра не доведет. Балы ей подавай. Хочешь, чтобы на тебя пальцем показывали? Чтобы говорили: "Вон жена архитектора Гордеева, которую он из грязи вытащил"?

Я молчу. Опускаю глаза и смотрю на разбитый телефон. Там были фотографии. Мамины фотографии. Единственное, что у меня осталось.

– Я тебя спрашиваю!

Удар по щеке приходится неожиданно. Я даже не вижу, как он замахивается – просто резкая боль вспышкой разрывает левую скулу, и я отшатываюсь, ударяясь спиной о холодильник.

– Извини, – шепчу я. Это первое правило: сразу извиниться, даже если не понимаешь, за что. – Прости, я больше не буду.

Он смотрит на меня сверху вниз. В его глазах – не гнев, нет. Скука. Как будто он наступил на жука и ему лень даже ногу вытирать.

– Завтрак на стол. Через десять минут.

Максим выходит. Я стою, прижимая ладонь к щеке. Кожа горит, но плакать нельзя. Если я заплачу, глаза распухнут, и вечером он снова спросит, почему у меня такой жалкий вид. А потом ударит еще раз, за то, что порчу ему настроение своим кислым лицом.

Готовлю завтрак. Руки не дрожат – это удивительно. Я настолько привыкла, что тело работает само, отдельно от души. Омлет, кофе, свежевыжатый сок. Ставлю все на поднос, несу в столовую.

Максим сидит во главе стола, листает деловую прессу в планшете. Жует, не глядя на меня.

– Сядь.

Я сажусь напротив. Сама не ем. Жду.

– В субботу приезжает брат из Лондона, – говорит он, не отрываясь от экрана. – Артем. Поживет пока у нас.

Что-то внутри сжимается. Брат? За пять лет я ни разу не видела его родственников. Только слышала, что есть какой-то младший брат, с которым они не ладят.

– Хорошо, – отвечаю я. – Я подготовлю комнату для гостей.

– Комнат у нас много. – Он поднимает на меня глаза, и я физически чувствую этот взгляд, как пощечину. – Ты будешь вести себя прилично. Не позорить меня. Никаких разговоров о том, что происходит между нами. Ты поняла?

– Да.

– Сделай лицо попроще. И причешись. На себя посмотри – страх божий.

Максим встает, поправляет галстук и уходит. Через минуту хлопает входная дверь.

Я остаюсь одна.

Встаю из-за стола. Тарелка с его недоеденным омлетом остывает. Надо убрать. Надо помыть посуду. Надо жить дальше.

Прохожу мимо зеркала в прихожей и останавливаюсь. Смотрю на свое отражение. Скула уже начинает краснеть, завтра будет синяк. Придется замазывать тональным кремом, слоями, как штукатуркой.

Я отворачиваюсь. Подбираю с пола разбитый телефон. Экран не горит.

Надо купить новый. Но денег у меня нет. Совсем. Максим дает только на продукты, и за каждый рубль приходится отчитываться чеками. Я снимаю обручальное кольцо – тонкий платиновый ободок, унизительный подарок за мою свободу. В ювелирном его примут? Хватит ли на дешевый смартфон?

Внезапно телефон в моей руке оживает. Экран мигает, потом гаснет, потом загорается снова. Чудо какое-то. Я смотрю на разбитый дисплей – сквозь трещины видно уведомление.

Новое сообщение.

Тот же номер. Алиса. Но она сменила симку? Странно.

«Лика, я серьезно. Ты должна выйти из дома. Хотя бы на один вечер. Надень то синее платье, помнишь? То, в котором ты была на моей свадьбе. Ты была там как принцесса. Будь Золушкой, которая идет на бал. Я тебя очень прошу. Ответь "да", и я все организую».

Глава 2. Шрам от поцелуя

Я стою посреди кухни и слушаю тишину.

В доме всегда тихо, когда Максима нет. Это такая особенная тишина – она не успокаивает, она давит на уши, потому что слишком непривычная. В ней слышно, как гудит холодильник, как капает вода из крана, как бьется мое сердце.

«Да».

Я отправила это сообщение. Я реально это сделала.

Хожу по кухне кругами, как зверь в клетке. Босая, в халате, с красной щекой и разбитым телефоном в руке. Телефон снова вибрирует.

«Я заеду за тобой в субботу в семь. Платье готовь. Целую!»

Алиса. Теперь точно Алиса. Ее дурацкие смайлики, ее вечное «целую», ее сумасшедшая вера в то, что меня еще можно спасти.

Я должна все отменить. Написать, что передумала, что Максим узнал, что я не могу. Но пальцы не слушаются. Я просто смотрю на экран и представляю субботу.

Суббота – это послезавтра.

В комнате для гостей уже приготовлена постель. Я сама ее стелила, когда горничная заболела. Белое белье, пушистые подушки, цветы в вазе. Для брата, которого я никогда не видела. Интересно, он похож на Максима? Такие же холодные глаза? Такая же жесткая линия губ?

Трясу головой. Какая разница? Он приедет, поживет пару дней и уедет. А я останусь. Я всегда остаюсь.

Подхожу к окну. Наш пентхаус на двадцатом этаже, и отсюда весь город как на ладони. Люди внизу – муравьи. Они бегут по своим делам, спешат на работу, влюбляются, ссорятся, живут. А я стою за стеклом и смотрю на них, как экспонат в витрине.

Провожу пальцами по скуле. Больно. Под кожей уже наливается что-то горячее и плотное – завтра будет синий, а потом желтый, а потом опять синий, потому что Максим редко бьет в одно место дважды. У него художественный подход: сегодня скула, завтра ребра, послезавтра запястья, которые я выворачиваю, когда пытаюсь закрыться.

Сажусь на пол. Прямо на холодный мрамор. Прижимаюсь спиной к батарее и закрываю глаза.

Тепло.

Воспоминание приходит само, не спрашивая разрешения.

Мне шесть лет. Мы живем в маленьком городе, в деревянном доме с печным отоплением. Зимой мама топит печь, и я сижу на полу, прижавшись к теплой кирпичной стенке. Мама гладит меня по голове и читает сказки. Про Золушку. Про то, как добрая девочка нашла свое счастье.

– Ты тоже найдешь, – говорит мама. – Обязательно найдешь. Ты у меня самая красивая, самая умная, самая хорошая.

Мамы давно нет. Рак забрал ее за три месяца. Мне было восемнадцать, и я осталась совсем одна. Ни денег, ни жилья, ни будущего. Только долги за ее лечение и пустая комната в общежитии, куда меня пустили пожалевшие соседи.

А потом появился Максим.

Он приехал в наш город строить торговый центр. Увидел меня в кафе, где я работала официанткой. Заказал кофе, смотрел, как я наливаю, и улыбался. Красивый, уверенный, взрослый. Ему было тридцать.

– Ты как Золушка, – сказал он тогда. – Тебя никто не видит, а ты светишься.

Я растаяла. Кто бы не растаял? Принц нашелся, увидел, разглядел. Он платил за мои курсы, купил нормальную одежду, забрал из этого вонючего общежития. Мы поженились через полгода.

Я думала, это любовь.

Я думала, это спасение.

Я думала, я наконец-то дома.

Телефон пиликает, вырывая из воспоминаний. Сообщение от неизвестного номера. Я уже хочу удалить, но палец замирает.

«Не бойся. Оно того стоит».

Я смотрю на эти три слова. Сердце замирает.

Кто это? Алиса? Не похоже. Алиса пишет иначе, она пишет как трещотка, много и быстро. А это коротко. И в самое сердце.

Набираю ответ: «Кто это?»

Отправляю и замираю. Жду минуту, две. Тишина.

Ну конечно. Какая-то ошибка. Или реклама. Или вообще кто-то перепутал номер. Выдыхаю.

Встаю с пола. Колени затекли, спина болит. Надо работать. Надо убрать со стола, помыть посуду, подготовить комнату для гостя. Надо жить дальше.

День тянется бесконечно.

Я перебираю вещи в гардеробной. Максим любит, чтобы все висело по цветам, по сезонам, по категориям. Я аккуратно сдвигаю плечики, поправляю пиджаки, глажу рубашки. Моя рука натыкается на что-то мягкое, синее.

Платье.

То самое. В котором я была на свадьбе у Алисы три года назад. Я достаю его, и в комнату врывается запах тех нескольких часов счастья. Алиса смеялась, бросала букет, а я ловила. Максим тогда был в хорошем настроении, даже танцевал со мной. Кружил, и я чувствовала себя красивой.

Прижимаю платье к лицу. Ткань пахнет пылью и чуть-чуть – духами, которыми я больше не пользуюсь. Максим сказал, они дешевые.

Смотрю на себя в огромное зеркало гардеробной. На мне старые джинсы и растянутый свитер. Волосы собраны в небрежный пучок. Никакой косметики. Синяк на скуле проступает все ярче.

Я медленно раздеваюсь. Стою в белье – простом, удобном, бежевом. Максим не любит кружева, говорит, пошло.

Натягиваю платье через голову. Ткань скользит по телу, обнимает, ласкает. Синий – мой цвет. Я и забыла. Глубокий, как ночное небо, с открытой спиной и тонкими бретельками. Оно сидит идеально, будто сшито по мне.

Поворачиваюсь к зеркалу.

Из зеркала на меня смотрит другая женщина. Та, которой я была когда-то. Та, которая умела смеяться громко и не боялась, что кто-то ударит за это. Та, которая верила в любовь.

Я подхожу ближе. Провожу пальцами по скуле, по синему пятну. Контраст безумный: шикарное платье и разбитое лицо. Прямо как моя жизнь – фасад и изнанка.

В дверях гардеробной вдруг возникает тень.

Я резко оборачиваюсь, сердце ухает в пятки. Но это не Максим. Это просто солнечный зайчик от соседнего дома упал на стену, сложился в причудливый силуэт.

Выдыхаю. Прижимаю руку к груди – там бешено колотится сердц.

Снимаю платье. Вешаю обратно. Долго смотрю на него.

В субботу. В семь. Алиса заедет.

Я спрячу платье в большую сумку, выйду из подъезда и сяду в машину. У меня есть целых три часа, пока Максим будет встречать брата. Значит, я успею.

А если не успею?

Если он вернется раньше?

Глушу эти мысли. Нельзя думать о плохом. Надо просто сделать.