Брат мужа. Наследник любой ценой

1

Моя беззаботная красивая жизнь закончилась после внезапной гибели мужа при загадочных обстоятельствах.

Я пришла за ответами к его младшему брату, который считает меня избалованной содержанкой.

Он – настоящая сволочь, распутник и… талантливый врач.

И он обещал помочь мне, но при одном условии: если я… рожу ему ребенка.

1

POV Эрика

Я сидела на дизайнерском диванчике, обитом кожей цвета слоновой кости, поглощенная глянцевым журналом, но на самом деле наблюдала за происходящим вокруг.

Надо отдать должное частной клиники моего мужа (на самом деле, одной из многих!) – тут все было на высоте.

Врачи в белоснежных халатах сновали туда-сюда, шурша папками с медицинскими картами.

Па́ры, в основном молодые, томились в ожидании у дверей кабинетов. У одних женщин уже отчетливо проглядывали животики под просторными туниками, в глазах светилась надежда и трепет.

Женщина напротив меня нервно теребила ручку сумочки, пытаясь скрыть волнение за маской равнодушия.

Во взглядах читалась смесь страха и ожидания чуда.

Впрочем, их любопытные взгляды то и дело возвращались ко мне.

Я здесь явно не вписывалась. Словно сошла с другой планеты в этот мир материнства.

Мой кашемировый костюм от запрещенного бренда, туфли на шпильке и бриллиантовое колье никак не вязались с атмосферой клиники репродуктивной медицины.

Я чувствовала себя экспонатом в музее современного искусства. Они смотрели на меня с любопытством, смешанным с легкой завистью и, возможно, осуждением.

Богатая молодая жена владельца клиники, которой, казалось, не знакомы проблемы, с которыми сталкивались они.

Я же чувствовала себя виноватой, хотя и не понимала почему. Муж все еще не приехал, и ожидание начинало тяготить.

Из одного из кабинетов, с табличкой «Старший акушер-гинеколог Боженов Евгений Викторович», вышел мужчина в халате лет тридцати.

Высокий, стройный, с небрежно расстегнутым воротом идеально выглаженной рубашки, он первым делом обвел взглядом коридор.

Его глаза – глубокие, цвета грозового неба, с россыпью золотистых искр – словно сканировали пространство.

Четко очерченные скулы, прямой нос, чувственные губы, тронутые легкой полуулыбкой, – Боженов являл собой воплощение мужественной красоты.

Он был как ожившая скульптура эпохи Возрождения, только в современном антураже.

Женщины вокруг замерли, зашептали.

В его присутствии все вокруг казалось менее значительным, менее важным. Он был словно эпицентр притяжения, источник света в этом стерильном мире ожидания.

Но вот его взгляд задержался на мне, сидящей на диванчике.

Полуулыбка мгновенно исчезла, уступив место строгому, даже мрачному выражению. Нахмурив безупречные брови, он бросил взгляд на часы.

Мгновенно моя кожа покрылась предательскими нервными пятнами.

Сердце застучало с бешеной скоростью, словно пытаясь вырваться из груди.

После того инцидента в его кабинете я больше не могла смотреть ему в глаза.

И сейчас мне хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы не сталкиваться с его взглядом.

Это был родной младший брат моего мужа.

Молодой и очень талантливый, по словам женщин и семей, мечтающих завести детей.

Но я наслышана о совершенно другом таланте – за закрытыми дверьми спальни.

Распутник, любитель женщин, самый известный молодой холостяк столицы.

Кто только за ним не гонялся в попытке заарканить и приручить такую добычу.

Богатый, одаренный мозгами и большим достоинством (так поговаривают, я сама лично не проверяла), да еще и врач – мечта, а не мужик!

Хм, каждому свое.

Я терпеть его не могла. Видела, что за его милыми улыбочками скрывается настоящая сволочь, совершенно не уважающая женщин.

Мой муж, Александр, был полной противоположностью брата. Серьезный, ответственный, посвятивший себя бизнесу и, казалось, совершенно не замечавший женского внимания, направленного на него.

Он был надежным, как скала, и совершенно предсказуемым. С ним я чувствовала себя в безопасности, хотя и… несколько скучно. Но это уже другая история.

Евгений, напротив, казался воплощением хаоса. Его легкость меня раздражала. Я видела за ней пренебрежение, эгоизм и цинизм. Он смотрел на женщин, как на трофеи, и мне было от этого противно.

2

POV Женя

“Мусик"...

Какая жесть!

Бедный Санёк.

Человек владеет десятками частных клиник по всей стране, к нему министр здравоохранения обращается, как Александр Викторович.

А она Мусик. Бр!

Хотел отвернуться и уйти, но что-то, видимо, пошло не так...

Она слушала голос в своем телефоне, выронила его, лицо стало белее операционной простыни и, кажется, вот-вот отключится.

Ну нет, нет, только не здесь, только не в мою смену!

Не знал, за что хвататься, то ли телефон поднять, узнать, что случилось, то ли ее саму ловить, чтоб не растянулась во весь рост на моем чудесном мраморном полу.

Среагировал на автомате. Привычка, что ли, профессиональная. Сделал и то, и другое одновременно.

Подхватил ее под руки, чтоб не рухнула, и попутно закричал, чтоб принесли воды и нашатырь – люблю, когда вокруг меня бегают.

Еще и мой телефон в кармане, начал трезвонить как ненормальный.

Но как тут отвлечься от драмы и посмотреть, кто там у нас такой настойчивый?

А вдруг с Сашкой что? Вдруг он влип во что-то серьезное? Брат, как-никак, хоть и тормоз местами.

Телефон надрывался.

Ладно, разберемся.

Поднял трубку, а там какой-то черт начал заунывно читать про аварию.

Сказать, что я охренел, – ничего не сказать.

Сашка… насмерть? Да быть такого не может!

Не поверю, пока сам лично не увижу.

Узнав адрес, я понял, что сидеть сложа руки не смогу. Пусть даже шансы что-то изменить равны нулю, я должен быть там.

С невесткой разобрались быстро. Сбагрил ее нашим медсестрам – пусть нянчатся, у меня сейчас дела поважнее.

Вырулил со двора клиники, вдавил педаль в пол. Машина ревела, пожирая километры, разделяя мою собственную ярость и отчаяние.

За стеклом мелькали пейзажи – серые, безжизненные, как и мое нынешнее состояние. Но я их не видел. Все мысли были там, на месте аварии.

Внутри бушевал хаос. Тревога, страх, неверие…

Господи, да как такое вообще могло случиться? Сашка… Вчера еще звонил, хвастался какой-то новой сделкой, строил планы на будущее. А сегодня…

Трясущимися руками сжимал руль. Перед глазами лицо старшего брата.

Нет, я отказывался в это верить. Должно быть какое-то чудовищное недоразумение.

Сейчас приеду, а он там стоит, ругается на помятый бампер и говорит, что все хорошо. Просто неудачный день.

Подъехал, затормозив резким визгом шин.

Оранжевые проблесковые маячки полицейских машин, толпа зевак, стояла на почтительном расстоянии.

Но взгляд сразу же зацепился за другое – за смятый, искореженный кусок металла, некогда бывший роскошным спорткаром Александра Боженова.

От машины почти ничего не осталось. Удар был такой силы, что переднюю часть смяло в гармошку, превратив ее в бесформенную груду железа.

На лобовое стекло даже смотреть было страшно – трещины, как паутина, скрывали за собой лишь темную пустоту. Было очевидно, что выжить здесь было невозможно. Никаких шансов.

Место аварии… центр города. Как можно было тут не справиться с управлением? Следы от тормозов, резко уходили на встречку. В лоб автобусу.

Припарковавшись на обочине, я какое-то время сидел неподвижно, словно пытаясь убедить себя, что все это – кошмарный сон.

Но зрение, обоняние, слух – все кричало о реальности происходящего.

Вышел из машины, словно погружаясь в вязкую, тягучую субстанцию. Ноги стали ватными, тело – непослушным.

Подходя к искореженному спорткару, я чувствовал, как к горлу подступил тошнотворный комок, в висках стучало, а перед глазами все плыло.

Неверие сменялось отчаянием, а отчаяние – тупой, режущей болью. Я видел эту машину, сам помогал Сашке выбирать ее, помнил его радость, когда тот впервые сел за руль.

Остановившись в нескольких метрах от искореженного спорткара, я так и не смог заставить себя подойти ближе. Слишком страшно, слишком тяжело.

Просто стоял, опустив голову, и пытался осознать, то, что видел…

“Ты хотел убедиться? Доволен?” – спросил у самого себя.

Стоял, как истукан, глядя на эту груду металла и слушая невнятное бормотание зевак.

В голове не укладывалось, как вот это… это месиво… могло быть машиной моего брата.

Потом услышал обрывки разговоров. Какие-то люди, жадно вытягивая шеи, перешептывались, хвастаясь, что видели эту тачку на перекрестке за несколько секунд до аварии.

Болтали о скорости, о рискованном вождении. А потом… Потом один из них, ухмыляясь, заявил, что видел, как с водителем сидела пассажирка. Да не просто сидела, а… делала ему минет.

3

Эрика. 4 года назад

***

Отец, когда мы были детьми, придумал для нас прозвище "три сестрицы под окном". С тех пор мы используем это название для наших встреч.

За большим круглым столом, уставленным тарелками с десертами и бокалами с игристым вином, мы отмечали день рождения Эли. Моей младшей сестренки.

Двадцать три года назад, она едва не покинула нас, запутавшись в пуповине, еще не успев вдохнуть этот мир.

Благодаря профессионализму врачей и чуду Элю спасли.

Возможно, именно история чудесного спасения Эли в роддоме подсознательно повлияла на мой выбор профессии.

Наслушавшись маминых рассказов о самоотверженной работе врачей, я и решила стать акушером.

Эля всегда была самой миниатюрной и хрупкой из нас троих. С детства она купается в родительской любви и внимании, и, кажется, ни в чем не знает отказа.

Всем, кроме любви мужской. Парадокс, но ей катастрофически не везет с мужчинами.

.– За тебя, моя дорогая, – подняла бокал, глядя на сестру. Такая миленькая сделала кудри. Неужели нет еще такого мужика, который не потерял от нее голову? – Пусть все твои начинания сбудуться!

Об одном из начинаний я недавно узнала от мамы. Наша скромница пишет такие горячие романы, что сердце выскакивает. До мокрых трусов, честное слово!

Но мы решили не говорить ей о том, что знаем ее секрет, чтобы не сдерживать ее в творчестве, чтобы не оглядывалась на то, что подумают знакомые.

– Чего так мало? – возмутилась я, глядя, что она сделала всего глоток.

– Завтра работы много, босс из командировки возвращается, начнет всех раком ставить, как обычно… – грустно вздохнула Эля.

– А ты нагнись и получай удовольствие, – вставила наша средняя сестра Эмма, наконец отрываясь от телефона.

Эля нахмурилась, краснея:

– Нет, он же начальник… нельзя.

– Пф! – фыркнула я, допивая бокал. Хотя, надо бы придержать коней, завтра на смену. – Я тебе уже говорила, что он к тебе не ровно дышит.

– Ой, да ты про всех так говоришь, лишь бы меня пристроить. Как котенка в добрые руки! – Отмахнулась Эля.

– А ты и есть котенок, – погладила ее по волосам Эмма и обратилась ко мне. – Расскажи про своего Сашу… или как его…

– Да, он такой мусик! – расплылась в улыбке я. – Увидела его в процедурном… Не помню зачем туда заглянула, он меня с медсестрой перепутал. Пришел на укол. Ну и я решила посмотреть на его задницу.

– То есть, знакомство началось не с лица, – заметила Эмма, снова возвращаясь к телефону.

– И я ни о чем не жалею, он так шутил, я от смеха не могла сосредоточиться и попала ему в сосуд.

– Кровопускание. Супер, отлично себя зарекомендовала, – отсалютовала бокалом Эмма.

– Не знаю, девочки, он меня сразу очаровал! В этот же вечер подкараулил меня на выходе из клиники и повез в “Крышу”.

– Было бы забавно, если б к маме с папой, – заметила Эля с игривой улыбкой. (Наши родители – владельцы сети ресторанов.) – Заодно бы и познакомились.

– Он все про меня знал к тому моменту, навел справки, – рассказывала я. – Мы все время смеялись, это поразительно! А в ресторане он вечно всем пожимал руки и…

– Как его зовут, погуглю, – Эмма уже открыла поисковую ленту.

– Александр, а фамилии я не знаю…

– В наше время надо знать о мужике все: имя, фамилия, инн, справка от венеролога и психдиспансера, – заметила Эля.

– Долги, алименты и судимости! – вставила Эмма.

– Ну, девочки, я же не могу все это требовать после первого свидания.

– Верно, нужно было ДО него, – кивнула Эля, улыбаясь.

Мы втроем вздохнули. Надо же, как мало нам, женщинам, стало нужно. Мужчина просто сводил в ресторан поужинать на первом свидании, и ты уже подсознательно даешь ему шанс. Просто потому, что он хотя бы не скупердяй и не считает тебя тарелочницей.

– И что же, он тебя просто посмешил и… все? – Эмма отложила телефон.

– Да, это и все, – пожала плечами я, сама не веря. Даже не поцеловал.

– Но, я вижу, ты была бы не против, – Эмма задвигала плечами, будто танцуя. – Как он вообще? Горячий? Раз на свидание пошла, о том, какая у него все-таки задница даже не спрашиваю, и так понятно…

– Не знаю, девочки, так хочется наконец настоящей любви! – грустно вздохнула я. – Как у мамы с папой.

– Да у нас пример эталонный, такому сложно соответствовать, – кивнула Эмма.

Эля о чем-то задумалась. Она часто улетала куда-то в своих мыслях. И теперь, зная ее тайну, я хотя бы понимала, что она, возможно, прямо сейчас прокручивает какой-то сюжет в голове.

– А мне хочется простого женского, – выдала младшенькая мечтательно, – чтобы кто-то толкнул на кровать, прижал лицом в подушку, заломал руки и хорошенько…

– Если что, ты говоришь это вслух, – шепотом предупредила я. – Вдруг ты не в курсе.

4

Женя. 3 года назад

***

– Ты водишь, как конченный ублюдок, – проворчал Санёк, инстинктивно хватаясь за ручку на двери.

Его нога рефлекторно дернулась к воображаемому тормозу. Лицо побледнело. Ей богу, как ребенок!

Приборная панель вспыхнула неоном, на зеленом я чуть выждал, а потом снова утопил педаль газа в пол.

Моя новая малышка не издала ни звука, а мир вокруг расплылся в серой дымке.

Разгон был сумасшедший, как на аттракционе "Формула Росса" в Абу-Даби, когда тебя вдавливает в сиденье с нечеловеческой силой.

Я не сдержал восторженного крика, дикого, первобытного. Адреналин ударил в голову, заставляя кровь кипеть в венах.

Мы остановились в нескольких сантиметрах от авто перед нами.

– Как человек, каждый день помогающий появиться новой жизни, может так отчаянно пытаться лишиться своей? – проворчал Сашка.

Мой старший брат. Мой антипод.

Для всего мира – ангел во плоти, меценат, благодетель.

Он взял на себя управление семейным делом: больницами, целой сетью аптек и своевременной поддержкой роддомов. Благодаря этому он завоевал любовь и уважение всех окружающих.

Он построил с нуля несколько частных клиник, оснащенных по последнему слову техники, куда стекались роженицы со всей области.

Идеальный внук, сын, идеальный брат, идеальный гражданин. Портрет хоть сейчас на обложку журнала "Здоровье".

И все это – лишь тщательно выстроенная, филигранно отшлифованная компенсация.

Я видел его насквозь, ведь мы делили одну комнату в детстве, ели из одной тарелки, вместе прошли через первые ссадины и разочарования.

Я помнил его другим. Запуганным. Тревожным. Вечно пытающимся угодить взрослым. Отличником, зубрилой, спортсменом – всем сразу, лишь бы получить хоть толику одобрения. Не важно от кого.

Сегодня я заметил в нем перемены.

Обычно, уткнувшись в телефон, он погружался в пучину деловых вопросов, переговоров, финансовых отчетов – всего того, что составляло львиную долю его жизни.

Этим утром в его глазах плясали чертята, а привычная деловая хватка сменилась рассеянностью.

Да, он постоянно сидел в телефоне, но я знал его слишком хорошо. Понимал, что это не бизнес. Не в этот раз.

Эта придурковатая, совершенно несвойственная ему улыбка на лице выдавала все с головой. Она делала его каким-то по-детски молодым и счастливым. Несмотря на то, что через три года ему стукнет сорок.

Я не удержался:

– Как ее зовут?

Брат засмеялся, заливисто, как мальчишка.

– Все так очевидно?

– Мне – да.

Несколько секунд он молчал, словно собирался с мыслями, потом вздохнул и выдал:

– Я влюбился, брат.

Я кивнул, не отрываясь от дороги.

– М-хм. А твоя жена, с которой ты разводишься, в курсе?

Сашкино лицо немного вытянулось, но он быстро взял себя в руки.

– Ну, я же развожусь. С Аллой все кончено.

– Она так не думает. Вчера заходила, спрашивала у меня, можно ли ей тебя вернуть.

Я отпил глоток кофе на вынос, искоса наблюдая за его реакцией. Он явно не ожидал такого поворота.

– А до этого была Марина, первая жена, про нее ты говорил то же самое, что ты влюбился, – продолжал я в своей манере. – Сколько она у тебя оттяпала?

Я знал, что играл грязно и бил по самому больному, вместо того, чтобы просто порадоваться за брата. Но его наивная вера в женскую искренность меня просто убивала.

Зубастая акула в бизнесе и доверчивый щенок с бабами. Особенно, с хорошенькими. И, как правило, с последними, все всегда заканчивались печально для его кошелька.

– Эта особенная!

– Мой тебе совет, трахай ее сколько влезет, не обязательно при этом жениться…

– Именно поэтому у тебя никогда не было серьезных отношений.

– У меня нет на это времени, – уклончиво ответил я.

– У меня тоже нет, но для такой девушки я всегда его найду: она и умная, и смешная, и горячая, и брюнеточка…

– Хм, брюнетка? Это что-то новое. Я думал ты по блондинкам больше.

– Я же говорю, она особенная.

– Ну-ну… – усмехнулся я, убирая кофе в подстаканник и паркуясь.

Сегодня был великий день.

Мы подъехали к зданию суда, чтобы услышать завещание деда – основателя империи клиник и держателя контрольного пакета акций.

Для меня это событие не значило ровным счетом ничего. Я никогда не лез в эти дела, меня вполне устраивала моя работа в роддоме и клинике.

А вот Сашка фактически всем управлял, приумножил состояние деда в разы. Он заслуживает этот пакет акций. Безусловно.

5

Женя. 3 года назад

***

Прошло уже больше суток с тех пор, как мой брат по-тихому вышел из суда и исчез. Словно растворился в воздухе.

Я перевернул весь город, обзвонил всех его знакомых, даже тех, с кем он, казалось, давным-давно потерял связь. Никто ничего не знал. Никто его не видел.

Телефон молчал. Автоответчик неустанно повторял одну и ту же фразу: «Абонент временно недоступен».

Я сорвался среди ночи, сел в машину и погнал по трассе, куда глаза глядят. Нужен был воздух. Нужно было подумать.

Под утро, с опустевшим баком и измотанными нервами, я вернулся домой. Поднимаясь по лестнице, услышал приглушенный стон. Знакомый стон.

Сашка?

Он лежал на коврике у двери моей квартиры. Свернувшись калачиком, словно бездомный пес. Одетый в ту же рубашку, что и вчера. Только грязную и мятую. Вокруг разливался тошнотворный запах дешевого алкоголя. Пьяный вдрызг.

Стиснув зубы, я подхватил его под мышки и поволок в квартиру.

Кое-как дотащил до дивана и грубо бросил. Он замычал что-то невнятное, попытался приоткрыть глаза, но тут же снова провалился в беспамятство.

Я схватил первое, что попалось под руку – бутылку минералки – и окатил его холодной водой. Он дернулся, закашлялся и, наконец, сумел сфокусировать на мне взгляд.

– Женёк, ты охуел? – прохрипел он, вытирая лицо, и сел.

– Встречный вопрос! Да что с тобой такое? Мог бы хотя бы предупредить? Я, сука, полгорода поднял на уши!

Брат молчал.

Я сверлил его взглядом.

Человеку уже под сорок, он старше меня на семь лет, а сейчас я чувствовал себя старшим.

А что, если его кто-то в таком состоянии узнал?

Амбициозный придурок мечтает однажды в Думу пойти, за здравоохранение топить, я ему что, пресс-атташе?

Почему я больше, чем он сам, беспокоюсь о его репутации, которую он так старательно создавал?

Если у тебя есть слабости и изъяны, их быстро найдут и будут по ним долбить, чтобы скинуть с Олимпа, и чем выше ты поднялся, тем больнее будут бить.

Он прекрасно знал эту истину.

– Никто не должен узнать, – сказал он, потрепав свои волосы.

Я выдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Нельзя позволять эмоциям взять верх.

– Я и не собирался тебя выдавать, идиот, – огрызнулся я.

Сейчас не время для истерик и нравоучений. Нужно действовать.

Мы сидели в тишине. Он – размазанный по дивану, с невидящим взглядом, я – на краю кресла, натянутый как струна.

– Я не об этом. Не про сегодня. А вообще. Я не могу иметь детей, – вдруг сообщил Сашка и продолжил медленно, будто на слоу-мо: – У меня азооспермия.

Я нахмурился. Пока катался, уже прокрутил многие варианты, почему он психанул, понял, что он не может иметь детей. Его помешательство на женщинах и нестабильные браки теперь легко объяснялись. Я не мог понять одного – почему он никогда ничего не говорил?

– Как давно ты об этом знаешь?

Сашка хмыкнул:

– С тех пор как на фоне стресса он, – показал на свой пах, – перестал стоять.

Я расширил глаза. Так у него еще и эректильная дисфункция! Просто зашибись. Теперь понятно, отчего он своих жен так щедро одаривал – откупался.

– К врачам обращался? Процесс обратим?

Сашка задумчиво и хитро усмехнулся:

– Ну, бывает и встанет, вялого погоняю, но ситуации при этом могут быть разными. В прошлый раз получилось, когда в самолёте турбулентность словил, думал, что разобьемся, хорошенько тогда Стефании досталось!

Я поморщился.

– Я о фертильности твоей спермы, приятель.

О том, что и как у него стоит, я знать не хотел. Но кто моего мнения спрашивал?

Помню, Сашка рассказывал о случае, когда чуть не разбился на самолете, в красках, на ужине при своей жене. О том, что он потом отымел секретаршу, конечно же, умолчал.

Зачем мне эта информация? Моя башка скоро лопнет.

Я и так пытался понять, почему он, зная все это, так отчаянно лез в политику, почему пытался казаться тем, кем не является. Но теперь, слушая его пьяный бред, я начинал понимать, что он просто хочет доказать себе, что чего-то стоит.

Доказать, что даже с таким букетом проблем он способен на что-то большее, чем просто быть богатым импотентом.

– Биопсия решит твои проблемы, ты же в курсе? – задумчиво потер подбородок, прикидывая варианты как ему помочь. – Можешь пройти курс лечения, мы достанем твоих головастиков, а ИКСИ или ЭКО никто не отменял, ты же в курсе, кто твой брат? Я могу помочь.

Я прекрасно понимал, что такое азооспермия, шансов было очень мало, но ведь никто не исключал момент чудотворного вмешательства.

– В конце концов, у тебя есть время, чтобы попытаться. Целых четыре года.

6

Эрика. 3 года назад

***

Я погуглила Боженова сразу же.

Два брака. В последнем сейчас состоит. Поговаривают, что разводится.

Ну вот, я так и знала! Не мог этот милый, добрый и веселый, к тому же красивый и богатый мужик быть свободен.

Так расстроилась, что остаток вечера просидела понуро опустив нос. Все его очарование, вся неловкая забота, все эти многообещающие взгляды – не могло мне так повезти…

Мама позвала нас к себе на “дегустацию вина” (так она называла неконтролируемые рейды в папин винный погреб), и я решила не грустить дома одна, а поехать развеяться.

Сестры окружили меня заботой и утешениями.

Мы долго сидели на кухне у родителей дома, обсуждая Сашу. Девочки вместе с мамой подкидывали безумные идеи, как вывести его на чистую воду.

Даже Элька, наша младшенькая, выдала гениальную фразу:

– Схвати его сразу за яй-… ой, – покосилась на маму, – короче… эммм, скажи ему сразу при встрече, что ты все знаешь про жену!

И смех, и грех. Всего три года разницы, а мудрости и какой-то безбашенности в ней порой больше, чем во мне. Вот вам и скромница Эля!

– Нужно быть осторожной, не отпугнуть, он же разводится, может, он больше не живет со своей супругой и любви там давно нет, – выдала напутствие мама, изрядно передегустировавшая. – Он же не виноват, что встретил тебя, моя милая, пока еще не развелся. Не спеши с выводами, сначала поговори. Вдруг он и правда тот самый, твой идеал, а я ты все испортишь.

– Мам, он повел ее на свидание, будучи формально женатым, – проворчала Эмма.

– Если бы я не дала вашему папе шанс и сразу отбрила за то, что он был еще в отношениях – вас бы тут не было.

Мы замолкли. Мама с папой, их брак – наш эталон. Идеальные отношения, о которых мы все мечтаем.

– Я бы ему красиво все высказала, – напутствовала Эмма.

– А я бы его вообще заблокировала. С женатыми встречаться нельзя, – отрезала Эля.

У всех такие разные мнения, они меня тем вечером еще больше запутали.

Зато мы наобнимались и нахохотались в тот вечер от души, и я даже забыла, от чего грустила. Обожаю свою семью!

──── ⋆⋅☆⋅⋆ ────

Решила все же встретиться с Сашей в обед и поговорить.

Всю ночь беспокойно спала. Сама не знаю почему.

У нас было всего одно свидание. Да, оно было прекрасным, но не помню, чтобы мужик мне так в душу западал.

Что-то тянуло меня к нему, как будто что-то важное ждет меня там, в этой истории, и мне обязательно нужно там быть.

Села за столик, взяла себе кофе и ждала. Смотрела на прохожих, гадая об их судьбах, и пыталась понять, что скажу Саше. Как сформулировать свой вопрос так, чтобы получить честный ответ, а не очередную порцию сладкой лжи?

Саша появился вовремя. Вид у него был помятый, словно он тоже не спал всю ночь.

Его взгляд был каким-то виноватым, извиняющимся. И это меня немного успокоило. Может быть, он все-таки способен на искренность? Может быть, шанс на правду еще есть?

– Привет, красавица, ты прекрасно выглядишь! – промурлыкал Боженов, протягивая мне роскошный букет.

– Привет, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. – Спасибо за цветы.

Мы обменялись комплиментами, общими фразами, обсудили погоду. Но я чувствовала, как во мне нарастает напряжение. Пора. Нужно переходить к делу. Но как? С чего начать?

Я сделала глубокий вдох, отпила глоток кофе и решилась:

– Саш, мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

– Мне нужно тебе кое-в-чем признаться, – сказал он параллельно со мной.

В Сашином голосе звучала неприкрытая тревога, он очевидно волновался и даже слегка вспотел.

– Говори ты первым. В чем ты хотел признаться?

– В двух вещах. Хочу быть честным с тобой, потому что чувствую, что ты особенная. Но начну с главного признания: я в тебя влюбился.

– Что?

Только одно свидание. Всего лишь один вечер, проведенный за разговорами и смехом, и он уже… влюбился?

Это было не просто неожиданно, это было нереально.

Открыла рот, хотела перебить его, сказать, что это невозможно, что он заблуждается, что я совсем не такая, какой он меня себе нафантазировал. Но он, словно прочитав мои мысли, продолжил.

– Знаю, что прошло слишком мало времени, со мной такое впервые. Поверь, мне много и не нужно, чтобы понять, какая ты. Пока я искал информацию о тебе… Да прости, я это сделал, и мне за это даже не стыдно… Так вот, пока я изучал всё о тебе, я уже тогда влюбился. А нет. Раньше. С того самого укола. Кстати, у меня вот такенный синяк на заднице, если тебе станет от этого легче.

Я тихо усмехнулась.

– Да, немного полегчало. Прямо торжество справедливости.

7

Женя. 3 года назад.

Две недели спустя.

***

– Давай-ка ты пальчики уберешь, куколка… – рыкнул я на Марину/Машу, кто из них это хотел сделать – без разницы. Просто смахнул женские руки со своей задницы. – Лучше глотай глубже!

Девчонка, походу, неопытная, не умеет делать глубокий минет. Начала давиться, кашлять. Ну… такое…

А вторая слишком крикливая и болтливая. Порно насмотрелась? Почему ей кажется, что ее бесконечный поток “трахни меня”, всех его вариаций и бессвязные визги могут вообще возбуждать? Вульгарно. Дешево. Не круто.

Заткнул ей рот членом, а неумеху поставил раком над ее подругой в позе 69. Обе пришли в восторг.

Целый гребаный секс-аттракцион: рот одной, вагина второй – выбирай, что хочешь…

Но я все равно начал терять интерес.

Скучно.

Как их не поставь, как не имей, а удовольствия никакого, азарта ноль. Одна физиология.

Я знаю ее на отлично. Особенно женскую.

Маша/Марина кончила быстрее. Вторая… Даже память напрягать не буду, чтобы вспомнить, как ее зовут, – вслед за ней.

А я не кончил. Убрался от них, чертыхаясь.

Просто оставил их валяться в постели в посторгазменной коме и ушел в душ.

С каких пор меня уже даже секс не радует – не знаю.

Все превратилось в рутину. Доступность женщин наскучила.

Неужели я превращаюсь в своего брата? Адреналинщика, который ловит кайф только тогда, когда твой организм думает, что ты скоро сдохнешь.

К черту эти мысли! Я не такой.

Усмехнулся, стоя под струями прохладного тропического душа. Два брата-импотента. Один физиологический, второй – моральный.

На ванной тумбе завибрировал телефон.

Два часа ночи. Срочный вызов в больницу. Жена прокурора надумала рожать раньше срока.

А ведь я просил ее лечь на пару дней раньше в предродовую. Но нет, она юбилей мужу хотела во что бы то ни стало закатить! Меня приглашала как почетного гостя.

Семь лет безуспешных попыток зачать, и вот он я в их жизни: волшебник двух полосок… Или как она меня назвала?

Привезут сейчас с полным желудком, и привет заблёванный пол, в лучшем случае. А если аспирация?

Одно хорошо, вызов был моим спасением от двух подружек.

Вышел из ванной, на ходу одеваясь, бросил им не глядя:

– У меня срочный вызов, – кинул наличные на столик, зная, что женщины этого не любят, – такси сами вызовете, вы уже большие девочки. (А учитывая то, что они вытворяли – еще какие!)

Подружки были уже одеты. Не стали оставаться в постели, дожидаться продолжения. Молодцы. Смышленые.

– По номеру переведешь? Может, как-нибудь созвонимся, повторим… – мурлыкнула одна из девушек и полезла ко мне за поцелуем.

Я поймал ее за подбородок и не позволил ей коснуться моих губ.

– Прости, куколка, без номеров.

– Пойдем, Марьян, он мудак, – потянула ее подружка за руку.

Вот сейчас обидно даже. Пока они обе по очереди кончали на моем члене, ни одна из них на мои моральные принципы не жаловалась.

Я подмигнул обоим и зацепив сумку с документами, направился к двери.

– Просто захлопните за собой.

──── ⋆⋅☆⋅⋆ ────

Жил недалеко от больницы уже несколько лет. Пару раз так постоял в пробке – аукнулось проблемами.

Акушерки и медсестры, как правило, начинают действовать без моего участия, косячат, что приводит к проблемам.

К моменту моего прибытия роженица уже не в состоянии забраться на кушетку, не говоря уже о том, чтобы вытолкнуть из себя трёхкилограммового ребёнка.

Со временем я окружил себя профессионалами и работал только в одной команде. Мне позволяли любую блажь не только потому, что я брат крутого Боженова-старшего, а потому что только я способен сделать больше, чем чудо.

Да, подруга Марины/Маши правильно заметила – я действительно мудак. Но, стоит признать, мудак одаренный.

Жена прокурора оказалась ленивой изнеженной сукой, которая, зная о вреде для ребенка, вечно требовала обезбола.

Семь лет обивать пороги клиник, чтобы завести ребенка и не суметь потерпеть боль всего пару часов. Я в ахуе.

Я вымотался в хлам. Под утро уже едва передвигал конечностями.

Всё бесило.

Интересно, Серега на месте? Наш заведующий родильным отделением и мой лучший друг умел поднять настроение историями о своей стерве бывшей.

Поднялся на верхний этаж, вышел в коридор и наткнулся на брата, выходящего из зала, где он часто любил проводить переговоры или давать интервью, или брать взятки… в общем, занят был двадцать четыре на семь.

Сиял, как результат мазка на флору без отклонений.

8

Женя. 3 года назад

Еще неделю спустя

***

– Сынок, ты, может, тоже подумаешь о наследстве? – мама положила свою теплую ладонь на мою руку. – Тебе уже тридцать.

– Да, я в курсе, мам, – ответил я, убирая руку.

Мать продолжала буравить меня взглядом. В ее глазах читалось отчаяние. Она хотела счастья для своих детей. Она хотела, чтобы мы нашли любовь, создали семьи, подарили ей внуков. Она хотела, чтобы мы прожили жизнь, которую она сама не смогла прожить.

Но она не понимала, что ее собственная жизнь, ее собственный брак, стали для нас предостережением, анти примером. Как можно хотеть того, что разрушило твоих родителей?

Я сыт по горло воспоминаниями о том, как отец с матерью жили. Они ругались каждый день и люто ненавидели друг друга. Но они продолжали жить вместе, мучая друг друга и нас.

Я долго не мог понять, почему они это делали. Может, из-за детей? Или из-за денег? Или из-за страха остаться одним? Я до сих пор не знаю ответа. Но я знаю одно: я не хочу повторить их судьбу.

За что они так отчаянно держались? В нашей семье не осталось ни ценностей ни взаимного уважения. Одни претензии и упреки и скандалы, скандалы…

Почему брат так стремился попасть в этот ад под названием брак? Хотел доказать, что у него лучше получится? Ха-ха. На его третьей попытке я умываю руки. На свадьбу с его “особенной” не приду. Не вижу смысла. Если она, зная о его проблемах, все равно согласится за него выйти – я окончательно разочаруюсь в женщинах.

– Мам, я разберусь.

– Ты же не будешь всегда работать в больнице?

– Есть еще и клиника.

– Не могу понять, почему в тебе нет таких же амбиций, как у твоего брата?

– Они у меня есть. Я лучший в своем деле.

– И я тобой горжусь.

– Да, я заметил… – хмыкнул я.

Зачем она пришла? Хочет снова напомнить мне, что я выбрал не тот путь, который ей бы хотелось?

– Я к тому, что Саша давно руководит семейной компанией, а ты держишься в стороне.

– Может это потому что я не нуждаюсь во внимании? – улыбнулся я.

– Дело не во внимании. А как же долг перед семьей? Перед делом, которое веками кормило нас?

Я откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок. Знакомая песня.

Каждый раз, когда визит мамы в мой, как она выражается, "убогий лофт", преследовал одну и ту же цель – пробудить во мне чувство вины за то, что я не спешу стать наследным принцем корпорации.

– Мам, я врач. Я помогаю новым людям прийти в этот мир. И, как ты знаешь, успешно. А Саша – хороший… менеджер. Он умеет увеличивать прибыль. Разные вещи, разные призвания.

Она вздохнула, этот полный разочарования вздох, который я слышал всю свою жизнь.

– Ты мог бы и то, и другое. У тебя же все есть для этого. Интеллект, харизма…

“А еще функционирующий хер и полные яйца сперматозоидов, которые найдут свою лучшую судьбу в чьем-то аппетитном ротике! – добавил я мысленно, но вслух сказал другое:

– И отсутствие интереса к финансовым отчетам, переговорам и вниманию общественности, – закончил я за нее. – Мам, пойми, я не хочу этого. Не хочу возглавлять семейный бизнес, не хочу заседать в совете директоров. Мне интереснее делать свою работу.

– А что, если у Саши не получится? Ваш дедушка, он… если бы я знала о его планах на наследство, то…

– То что? Была бы помягче с двумя предыдущими невестками?

Она не испытывала симпатии к обеим бывшим Саши и полагала, что они не подходят её «сыночке-корзиночке».

Это ещё одна причина, по которой я никогда не представлю ей свою женщину… (Если хотя бы одна из них останется в моей жизни дольше предыдущих!)

– Очень жаль, что он потерпел неудачу с этими девочками…

“Не по Станиславскому, мам!”

– О, на третью попытку Сашка особенно изловчится, поверь.

– А ты?

– А у меня есть все, что мне нужно.

Я встал и подошел к окну,

Ну и мерзость!

Везде лед. Этот идиотский ледяной дождь, про который все орали еще вчера, превратил город в каток. Провода, как кишки, свисали с опор. Апокалипсис в масштабе столицы.

Интернет, конечно же, сдох в самый неподходящий момент. Спасибо провайдеру за “стабильность”.

Главное – чтобы в клинике свет не вырубился. А то будет весело лезть в вагину пациентки при свечах. Романтика, блин.

Ну и денек на работе будет! Хоть бы операцию нормально провести. Сегодня интересный случай. Редкая патология. Если все пройдет гладко, можно будет хоть немного реабилитироваться в глазах начальства, на которое я наорал пару дней назад.

Хотя, если честно, плевать я хотел на их мнение. Главное – сделать свою работу хорошо. Остальное – лирика.

– Я понимаю твое нежелание конкурировать с братом, – сказала мама после долгой паузы. – Но ты должен помнить, что ты – часть семьи. И твои достижения – это и наши достижения.

9

Эрика. 3 года назад

***

Ожидание тянулось томительно. Хорошо, что у меня сегодня выходной и не нужно было торопиться на смену.

С другой стороны – у меня в десять стрижка. На нее, блин, теперь не успею.

Это все гололед! Из-за него вся неразбериха. И врач прилично опаздывает. Как там его? Вадим Семенович…

От скуки, а может, и от нервного предвкушения, я открыла сайт, где сестра выкладывала свои романы.

Эля всегда грешила излишней откровенностью, но чтобы настолько…

Роман назывался «Запретные желания», и уже с первых строк стало ясно, что речь пойдет далеко не о безобидной любви.

Описание первой встречи главных героев было настолько чувственным, настолько пропитанным эротизмом, что щеки моментально вспыхнули.

Господи, Эля, ну зачем так подробно?

Пальцы забегали по экрану, будто нехотя пролистывая страницу за страницей, но на самом деле с неописуемым интересом.

Описание их первой ночи было просто… взрывным.

Каждое слово, каждая фраза, написанная сестрой, будоражила воображение и заставляла сердце стучать с удвоенной скоростью.

Что ж, признаюсь, горячие сцены нашей скромнице даются на “ура!”...

Я сжала ноги. Внизу живота появилось щекочущее ощущение.

Читать такое перед осмотром у гинеколога – идея так себе. Но остановиться было невозможно.

В этот момент дверь кабинета открылась, и на пороге появился врач. Новак Вадим Семенович.

Я почему-то представляла себе этакого профессора в очках, умудренного опытом. Но передо мной стоял молодой мужчина, лет тридцати, не больше.

Высокий, подтянутый, с пронзительным взглядом серых глаз и короткой темной стрижкой.

Легкая небритость придавала его лицу еще больше мужественности. Он был… чертовски привлекательным!

Я шумно сглотнула, от неожиданности чуть не выронив телефон. Сердце забилось с такой силой, что казалось, вот-вот выскочит из кабинета.

Горячие главы романа Эли и без того взбудоражили меня до предела, а тут еще этот… Вадим Семенович.

– Простите за задержку, на улице черт-те что, – произнес он сухо, окинув меня оценивающим взглядом. Отставил стаканчик кофе на стол и туда же бланк для осмотра, словно собирался запомнить все ответы на стандартный протокол осмотра. – Готовы?

Я кивнула, скрестив ноги, стараясь взять себя в руки и унять бешеное сердцебиение.

Читать порнушку сестры перед осмотром было большой ошибкой. Огромной, катастрофической ошибкой!

Его стандартные вопросы для сбора анамнеза звучали спокойно. Но вот каждый мой ответ был для меня, как вызов для интеллекта. Который, к слову, испарился, как только этот великолепный мужчина вошел в кабинет.

– Э-э… да… цикл… немного нерегулярный… в последнее время… – пролепетала я, чувствуя, как краснею еще сильнее.

Вадим Семенович внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь разгадать, что скрывается за моей сбивчивой речью.

В его взгляде не было ни осуждения, ни удивления – только профессиональное спокойствие. И это спокойствие почему-то действовало еще более обезоруживающе.

– Понятно, – кивнул он, не отрывая взгляда. – Когда была последняя менструация?

Вот и попалась. Вопрос, на который любая женщина ответит не задумываясь. Но в моей голове сейчас царил хаос. Полный ступор.

– Э-э… я… не помню… точно… кажется… в прошлом месяце… – выдавила я, ощущая себя полной идиоткой.

Он приподнял бровь, но промолчал. Лишь слегка улыбнулся уголками губ, словно понимая, что что-то не так.

– Логично, – произнес он мягко. – Примерно хотя бы?

Я судорожно пыталась вспомнить дату. В голове крутились лишь развратные сцены из романа.

– Ну… где-то… в середине… наверное… – пробормотала я, готова сквозь землю провалиться.

Вадим Семенович вел себя так, словно я – обычная пациентка с обычными проблемами.

Только вот он сам далеко не обычный мужик. Он красавчик! От него веяло мощной мужской энергией, силой, харизмой. Он был уверен в себе, профессионален до тошноты, манеры, речь, внешний вид – ходячий секс!

И почему я раньше никогда не видела его в клинике?

– А что-нибудь еще беспокоит? Боли, выделения? – продолжал он допрос.

Я отрицательно покачала головой. Болела только промежность… от желания, а выделялся… адреналин. Просто супер-всплеск какой-то!

– Беременности были? Роды, аборты, выкидыши?

Снова покачала головой.

– Ничего из этого.

– Какую используете контрацепцию?

Я вздернула бровь, понимая, что он ловко пропустил дежурный вопрос, веду ли я половую жизнь.

Сукин сын, уже поставил галочку напротив этого вопроса, смерив меня равнодушным взглядом от кончиков ресниц до щиколоток.

10

Эрика. 3 года назад.

***

Черт!

Я не ожидала, что роман Эльки окажется таким возбуждающим, и что герои начнут заниматься жестким, откровенным сексом почти с самого начала ее порно-романа.

Думала, что просто почитаю начало, завязку, а они там, как кролики… Ну, Эля!

Хотя, ладно, нечего сваливать на сестру собственную тупость. Посидела, почитала, время ожидания скоротала, называется…

Медленно, словно преступник, идущий на эшафот, я поплелась за ширму. Руки дрожали, когда я снимала колготки и нижнее белье, на котором осталось влажное пятно.

Дважды черт, черт!

В панике я задумалась о том, чтобы отказаться от осмотра и прийти в другой день. Или отпроситься в уборную?

“Думай, Эрика, думай!”

Но я хорошо себя знала, и понимала, что, струсив, убегу и не вернусь… и останусь без медицинского осмотра, на который, признаться, давно уже не решалась пойти.

Ирония судьбы – "сапожник без сапог", как говорится.

Даже не представляю, как можно адаптировать эту поговорку к этой ситуации…

– Все в порядке? – послышался голос за ширмой. – Я на минутку отойду…

Ох, у него голос, как назло такой, как я люблю: бархатистый тембр, теплый, приятный, обволакивающий.

Таким обычно баристы певуче произносят: ”Латте на кокосе и заварная трубочка готова для вас…”

Щеки предательски горели, пока я, стараясь не смотреть по сторонам, забралась на гинекологическое кресло. Зная, что врач сначала осматривает лимфоузлы и молочные железы, не торопилась раздвигать ноги. Сидела скромненько, сжав колени, и тряслась.

Чего ждала – не знаю. Что оно там все само просохнет или испарится?

В животе все сжалось в тугой комок. Стараясь хоть чем-то занять себя, я сосредоточилась на потрескавшейся краске на стене напротив.

– Ну что там у вас, девочки? – прозвучал голос Вадима Семеновича куда-то в открытую дверь. – Медсестры все еще нет? Мне что, и карту заполнять, и осмотр проводить? И кто-нибудь, бога ради, перезагрузите программу! Как работать-то?

Голос звучал не злобно, скорее устало и раздраженно, но в нем чувствовалась неоспоримая власть. Он говорил так, словно имел право ворчать, и никто бы не посмел возразить.

Вскоре за ширмой послышалось шуршание. Он доставал из упаковки новые перчатки.

Надел их невозмутимо, обыденно, как будто это самое рядовое действие в мире. Потом, так же спокойно, повернулся ко мне.

– Готовы? – спросил он, и я почувствовала его взгляд на себе.

Я попыталась выдавить хоть слово, но горло будто пересохло. Вместо этого я только беспомощно пожала плечами.

– Ладненько… – сказал он, словно не ожидая другого ответа. – Тогда начнем осмотр.

Его руки, облаченные в латекс, были прохладными.

Сначала он аккуратно прощупал лимфоузлы на шее, под челюстью, в подмышечных впадинах. Пальцы двигались уверенно и профессионально.

Он слегка надавливал, спрашивая, не чувствую ли я боли. Я тихо отвечала "нет", с трудом оставаясь спокойной.

Я старалась дышать ровно, не задерживать дыхание, но получалось плохо. Постыдное возбуждение никуда не делось, только усиливалось с каждым его прикосновением.

Ну почему, почему, вдобавок ко всему, он такой горячий? Это вообще законно для гинеколога?

Закончив с лимфоузлами, Вадим Семенович спокойно сказал:

– Теперь мне нужно осмотреть молочные железы.

Сердце бешено заколотилось.

Я распахнула тонкую ткань своего платья и замерла. Я была настолько сильно возбуждена, что соски торчали колом.

От стыда горело все тело, но я изо всех сил старалась сохранять невозмутимое выражение лица, будто ничего особенного не происходит.

Он осторожно коснулся моей груди, методично проводил пальпацию, тщательно обследуя каждый участок.

Всего лишь раз, и я уверена, что это не специально, задел мой чувствительный сосок и…

…и меня накрывало волной жара. Дыхание сбилось, стало прерывистым.

Со мной никогда ничего подобного не случалось, но я чувствовала, что нахожусь на грани.

А он. Он не может не замечать моего состояния!

Хотя, нужно отдать ему должное, мужик держался достойно, профессионально.

В его движениях не было ни тени двусмысленности, а на лице – ни единой эмоции.

Закончив осмотр груди, он тихо сказал:

– Здесь все в порядке, перейдем к бимануальному осмотру?

Я послушно кивнула, закусив нижнюю губу.

Вадим Семенович втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Очень тихо, но я услышала. И заметила, как его челюсти напряглись.

Я легла на спину, и жар волной разлился по всему телу. Волнение достигло пика. Я до боли сжала ручки кресла и зажмурилась. Не хотела видеть его лицо, его глаза, когда он увидит, какая я была влажная.

11

Женя. 3 года назад

***

Интересно, как скоро меня бы уволили, если бы я облизал собственные пальцы прямо у нее на глазах?

Уверен, что она на вкус такая же сладкая, как и на запах, исходящий от нее. Возбуждение вперемешку с землистым свежим ароматом… как роса по утрам.

Даже если бы уволили, оно все равно того бы стоило.

Какие усилия мне пришлось приложить, чтобы снять эту блядскую перчатку и выбросить в мусор, кто бы знал!

Я взял сухой тампон и, стараясь сохранять на лице невозмутимое выражение, промокнул с нее излишнюю влагу.

Знала бы она, что со мной творилось в этот момент!

Ее румяные щеки, искусанные губы… Какая же она горячая!

Я осторожно протер ее интимные места, прежде чем взять в руки зеркало Куско.

Черт, да я никогда в жизни так не концентрировался! Просто работа, твердил я себе. Пациентка. Осмотр. Ничего личного.

Но в ушах шумело от пульса, как будто я только что пробежал марафон. И эта ее дрожь, этот тихий стон…

Профессионал во мне изо всех сил боролся с животным, которое проснулось и требовало своего. Нужно было держаться, не подавать виду. Я врач, в конце концов. Я делал это тысячи раз.

Ввел зеркало, стараясь не причинить дискомфорта.

– Расслабьтесь, – сказал я мягко, почти машинально, как всегда говорил пациенткам.

– Я и так максимально расслаблена, – она свела идеальные брови к переносице и еще больше покраснела. Но во взгляде полыхнул вызов. – Разве вы не заметили?

Ай! Хороша!

– Заметил, – уголки моих губ поползли вверх.

Она не видела моей самодовольной морды, в этот момент я наклонился, чтобы собрать первый мазок. Нужно будет указать в лабораторию об обильных выделениях. Хотя “обильных” – это еще мягко сказано.

Со мной случалось уже подобное, однажды ко мне в кресло попала чокнутая сталкерша, которая намеренно довела себя до оргазма в моем кресле. И я ей в этом не помогал. Своей непрошенной реакцией она меня тогда, между прочим, не завела, а наоборот – выбесила.

И я, конечно же, не отказал себе в удовольствии трахнуть одну из своих подружек на подобном кресле еще будучи тупым подростком в универе. Тогда мне казалось это прикольной идеей. Что поделать, словил спермотоксикоз.

Но больше я себе ничего подобного не позволял и умел отлично отделять животное от профессионала…

Но эта феечка! Она меня просто убила!

Я видел, что ее реакция на мои действия ее и саму шокировала. Хотя я со своей стороны не совершил ничего противоречащего. Все по протоколу.

Впервые в жизни не знал, что делать и что сказать.

Может, она гиперчувствительная? Какая-то неизвестная миру патология? Или чокнутая нимфоманка?

И, конечно же, я был самоуверенным мудаком, но не настолько, чтобы присвоить все лавры себе. Ее заставило течь что-то другое, не я…

Хотя… я не уверен.

Совершенно точно этот случай – незабываемый, впечатляющий опыт.

В кабинет вихрем ворвалась медсестра Наташа/ Катя, или как там ее...

– Евгений Викторович, извините! Простите, на дороге лед, пока с больницы сюда доползла!

Девчонка суетливо принялась перезагружать компьютер, обещая все сделать. Ее появление здорово меня отрезвило.

Черт, почти потерял голову.

Я собрал все мазки, аккуратно убрал зеркало.

– Мы за-кончили, – сообщил я феечке, намеренно сделав паузу, чтобы слово прозвучало двусмысленно.

Да, я мудак. И кто меня осудит?

Сейчас узнаю, как ее зовут, возьму номер и доведу дело до конца сегодня вечером или в ближайшее время. Иначе мне конец. Хорошо, что надел сегодня брюки поуже и поплотнее и халат достаточно широкий, чтобы скрыть мой адский стояк.

Профессионал. Ага! Не в этот раз…

Уверен, что с ее анализами будет все отлично – анамнез идеальный. Все в ней было так, как я люблю, – и этот прелестный сдержанный стон, искусанные губы и оргазм на моих пальцах.

Все это не должно начаться и закончиться вот так, в душном кабинете моего коллеги.

Это – особенная девушка. Я чувствовал это всем своим нутром. И хотел продолжения, хотел еще… ее криков, стонов, ее оргазмов.

Жаль, сейчас не время делать комплименты, флиртовать – нужно оставаться врачом.

Только вот как удержаться, когда такая красота смотрит на тебя расширенными, виноватыми глазами и еще дышит от недавно пережитой бури?

Надо взять себя в руки. Пока во мне окончательно не проснулся первобытный маньяк.

– Можете одеваться, – кивнул я феечке.

Мысленно сказал: "Еще увидимся" ее раскрытой промежности и ее влажным интимным местам.

Она свела ноги, приподнялась, и слегка недоуменно моргнула. Кажется, её что-то еще больше смутило.

12

Эрика. 3 года назад

***

Не помню, как выскочила из кабинета, из клиники. Сердце клокотало, щеки пылали от стыда. Боже, Боже!

Что это за братья Боженовы, а? С одним начала знакомство с его задницы, а второму вообще показала себя… во всей, блин, красе!

Это всё моя безответственность! Почему я ни разу не посмотрела хотя бы фото коллег клиники, с которыми работаю? Чтобы знать их в лицо и не… не попадать в такие ситуации.

Саша говорил, что его брат тут работает, но вскользь, как будто не хотел, чтобы я им вообще интересовалась. Вот я и не интересовалась. И… не ожидала, что он окажется еще горячее, чем его старший брат!

Как доехала до мастера-колориста – тоже не помню. Вчера мы с ней перекрасили мой натуральный цвет волос в белый, и сегодня мастер обещала сделать красивую тонировку и стрижку.

Еще с утра мне не терпелось показаться Саше в своем новом образе, а теперь…

А теперь я не понимала, чего хочу. В голове полная прострация, хаос…

Я только что кончила на пальцах гинеколога во время обычного осмотра, и этот гинеколог оказался братом моего парня… Как? Как со мной могло такое случиться? И самое главное – что делать?

Написала сестрам в наш чат “Три девицы”:

Кабы я была царицей:Девочки, у меня две новости! Одна шикарная, вторая ШОК!

На весь бы мир одна наткала я полотна: Рика, если это опять фото ребенка, рожденного без руки – не смей присылать сюда!

Эмма до сих пор не может забыть, как я прислала им в чат малыша, от которого отказалась мама. Мы рыдали всем перинатальным отделением. А сестры мне еще долго не могли простить фото, которым я просто хотела поделиться, забыв о том, что у нас, у врачей, немного другое восприятие всего этого. Теперь я редко делюсь случаями на работе… но не в этот раз!

Но сначала…

Сделала селфи и прислала в чат.

Я б для батюшки-царя родила богатыря: Вау! Это шик и шок одновременно! Тебе так идет блонд! Супер! Твой Саша видел? Что сказал?

Кабы я была царицей:К тебе у меня особый разговор, младшенькая…

Но тут же я чертыхнулась. Совсем забыла, что не признавалась Эльке, что читаю ее романы и не могу себя разоблачить. Эх! Удалила сообщение, но его уже успели прочитать обе.

Кабы я была царицей:Саша еще не видел. Думаю, он будет в шоке.

На весь бы мир одна наткала я полотна: Ты выглядишь очень миленько и горячо одновременно! Твой Саня будет с вечным стояком, ручаюсь!

Кстати, один важный момент из наших с ним отношений, о котором я не рассказывала никому. Когда Саша развелся, очень быстро, между прочим, вот так приперло человека.

В общем, мы сразу же начали видеться, ходить на свидания, но мы еще даже ни разу не целовались… не говоря уже о чем-то большем. Это немного смущало, но я списывала все на то, что он не хочет торопиться…

Кабы я была царицей:Экс Элька, ты у нас отвечаешь за моральный дух в семье, рассказывай что теперь делать? Ситуация патовая. Кринжовая!

На весь бы мир одна наткала я полотна: Когда ты говоришь, что ситуация патовая, я потом всегда дико ржу.

Я б для батюшки-царя родила богатыря: Даже не буду заострять внимание на том, почему это я в ответе за мораль…

И правильно! После той сцены, что я прочитала сегодня, я б официально уволила ее с этой должности. Но поскольку ни меня, ни Эмму сделать моралистом никак нельзя… Что ж. Вот она, мораль, которую мы заслужили – писательницы такого горячего порно, что… Ох, лучше не вспоминать!

Кабы я была царицей:В общем, сегодня в кресле гинеколога в качестве пациентки я, вроде как, кончила во время бимануального исследования…

На весь бы мир одна наткала я полотна: Это то, что пальцы в зад?

Кабы я была царицей:Эмма! Нет, в вагине.

На весь бы мир одна наткала я полотна: Не, а я что? Ты сразу человеческим языком выражайся!

Я б для батюшки-царя родила богатыря: Меня одну зацепили больше слова “кончила в кресле”?!

На весь бы мир одна наткала я полотна: Твою мать, а ведь точно!

На весь бы мир одна наткала я полотна: Все, можно ржать? Можно же?!

Я рада, что мы вели этот разговор в переписке. Иначе бы не смогла смотреть сестрам в глаза. Я и сейчас, сидя в кафе, была красная от стыда.

Кабы я была царицей:Вкратце: мы проходим мед осмотр за счет клиники. Я пришла в последний день, потому что не успеваю, блин, ничего. И врача, который должен был меня смотреть подменял другой… Даже описывать не буду как он выглядит…

13

Женя. 3 года назад

Еще 3 недели спустя

***

Я ковырял вилкой в тарелке с ризотто, делая вид, что меня крайне интересует консистенция этого блюда.

На самом деле, я старался не смотреть ни на Сашку, расплывшегося в идиотской улыбке, ни на мать, чье лицо напоминало хорошо выдержанный пармезан – твердое, морщинистое и с намеком на плесень.

– Я женюсь, – выпалил Сашка, как будто выиграл в лотерею, а не собирался совершить очередную глупость.

Мать отложила вилку, ее чопорная осанка стала еще более прямой, если это вообще возможно.

– Александр, ты только недавно развелся, сын, тебе не кажется, что это… смешно? Для общественности, особенно. Если ты собираешься пойти дальше по карьерной лестнице, три брака – не самый лучший пункт в твоей… личной жизни.

В ее голосе слышалось не столько осуждение, сколько отчаянная попытка предотвратить катастрофу.

Мать любила нас, просто ее любовь всегда была приправлена изрядной долей тревоги и сдержанности. Она переживала, как наши поступки отразятся на “репутации семьи”.

Мое сердце сделало кульбит, болезненный и неожиданный для меня самого. Что это было – я не понял: жалость к девчонке, сожаление, желание предотвратить этот цирк…

Он, все-таки, женится на ней. На феечке.

Рассказал ли я о нашей “необычной” встрече брату? Нет. Почему? Потому что это не его собачье дело. Уверен, что и она промолчала. Иначе, он бы уже высказал все, что обо мне думал.

На лице Сашки читалось неподдельное недоумение.

– Мам, она любит меня, а я ее. Она – мое все. Со мной еще никогда такого не было.

Брат явно не понимал, почему его счастье не вызывает всеобщего восторга.

– И она согласилась? – автоматически вырвалось у меня. Голос прозвучал грубо и нарочито пренебрежительно. Я демонстративно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. – Сколько ты ей обещал по брачному договору?

Я прекрасно понимал, насколько мерзко и низко звучат мои слова. Но по-другому не мог.

Сашка нахмурился.

– На этот раз я хочу доказать ей свою преданность! Никакого брачного договора. Мы любим друг друга.

– Любовь? Девочка сразу же бросила работу, когда получила доступ к твоей карте, милый, – напомнила мама, стараясь выглядеть спокойней и говорить мягче. – А дом, в котором вы теперь живете? Ты даже ни разу не пригласил меня, не познакомил с этой твоей… Эмили…

– Эрика, – поправил я раньше, чем успел подумать и брат тут же зыркнул на меня взглядом коршуна.

Я поднял руки в знак смирения и засмеялся.

– Прости, но ты со своей одержимостью не оставил мне шанса забыть это имя!

Я старался придать голосу максимум сарказма, но внутри ощущал какую-то… режущую боль.

Как будто у меня украли что-то, что мне никогда и не принадлежало. Отняли воздух, которым я дышал исподтишка, лишь краем легких, но от которого теперь не мог отказаться.

Одержимость брата этой девушкой не знала границ. Он слишком оберегал ее от всех, даже от нас – его семьи.

Учитывая, обстоятельства нашего с ней случайного знакомства – правильно делал, что не доверял мне.

А, учитывая ревность матери к любой его избраннице, – она тоже не в числе первых претенденток на “жили они душа в душу”.

Мать поняла, что спорить с сыном бесполезно, и она, в конце концов, давно знала о завещании и о том, как ему важно получить наследство. Интересно, она в курсе о его проблеме с его получением? Уверен, что нет.

– Она хотя бы согласна завести с тобой детей? – спросила она, стараясь сохранять нейтральный тон, но в ее глазах мелькнула тревога.

Сашка пожал плечами:

– Мы еще не обсуждали это… но да, думаю, да.

Я хмыкнул. Конечно, он “думает, да”. Брат уже давно проверил девчонку на фертильность и, надо сказать, получил редкий, идеальный экземпляр без изъяна.

Эта девушка, как дорогая племенная кобылица, оценивалась им по своим репродуктивным качествам. Иронично. И до тошноты мерзко.

– Сынок, пойми меня правильно. Я хочу лишь твоего блага, – начала мама мягко, отпивая глоток вина. – Ты уже не молод, успешен, полон планов. Но жизнь, к сожалению, непредсказуема. Ты сам знаешь, как быстро все может измениться. Сегодня она тебя любит, а завтра… а завтра решит, что достойна большего, как две предыдущие… хм… пассии.

Она замолчала, давая своим словам время, чтобы осесть в сознании Сашки.

– Я не сомневаюсь в твоих чувствах к Эмили.

– Эрике, – поправил брат, зыркнув на меня.

Я уже не собирался в этот раз исправлять мать. Уверен, она запомнила имя, просто делала “ошибку” намеренно.

– Эрике, да-да… Подумай, пожалуйста, что, если, не дай бог, этот брак тоже не заладится… Тебе нужно быть защищенным. Не только морально, но и финансово.

Она бросила мимолетный взгляд на меня, словно прося поддержки. Я же продолжал сверлить взглядом ризотто, стараясь не вмешиваться в эту грязную игру. Понял к чему она клонит. Забавно, что брат – нет.

14

Эрика

Полтора месяца спустя

***

Я нарушила одно из основных правил, которые должна соблюдать каждая женщина: не поддаваться чарам и сладким речам, которые говорят мужчины. Ведь красивые слова должны находить подтверждение в поступках.

А какие же красивые и широкие жесты совершал ради меня Саша! Целая клиника в мою честь, в каждом интервью, в каждом официальном выступлении – благодарность мне, как его вдохновительнице и музе.

Какие шикарные подарки, какие поездки за границу! Если сам со мной в отпуск не мог поехать (работа, все дела), оплачивал мне путешествие с подружками или сестрами. Кто из мужей так делает? А мой Боженов – легко!

Он клялся мне в вечной любви и преданности, и я ему верила. Верила, что у меня получалось строить идеальную семью.

Ну… почти. Был всего один нюанс… Но о нем не знал никто. Это было наше с ним. Личное.

Для публики и для всех остальных мы были идеальной парой, образцовой семьей. Такой, о которой я всегда мечтала.

Сказка, а не жизнь!

Но сказка, знаете ли, штука коварная. Может обернуться драмой.

Сначала это было горе. Настоящая утрата.

Затем закрались сомнения в реальности происходящего. В правдивости того, что говорил мне “любимый муж”.

Я начала понимать. Открылась неприглядная правда о том, кем я была для Саши. И вряд ли музой. Разве так обращаются с теми, кто вдохновляет?

Очень скоро я заметила, что моё финансовое положение стало… бедственным.

Карта, на которую мне ежемесячно приходила кругленькая сумма, почему-то не пополнилась первого числа, как это было до смерти Сашки. Сюрприз-сюрприз!

Оказывается, это были не автоматические отчисления, как он мне говорил, привязав мою карту к своему счету. Для того чтобы это произошло, требовалось его личное подтверждение, каждый раз. Какая-то хитрая цифровая подпись, о которой мы никогда не говорили. Да и зачем? Все же было хорошо, налажено, вечно… казалось.

Но я так сильно горевала о потере любимого мусика, что поначалу даже не слишком заметила этот зловещий ноль на балансе.

Точнее, заметила, конечно, краем сознания, в какой-то момент судорожно проверяла приложение банка, надеясь на технический сбой, на ошибку.

Но реальность окатила меня правдой только позже, когда в кошельке осталась последняя тысяча.

Хорошо, что мои сестры были все-таки достаточно убедительны и уговорили меня открыть свой личный, отдельный счет и откладывать на него на черный день.

Кто ж знал, что этот самый черный день наступит так быстро и отложенной суммы, по меркам того, сколько я тратила, окажется катастрофически мало. Ну, что ж, я была готова подтянуть пояса. Но!

Следующей появилась проблема похуже – жилищная.

На пороге нашего дома, о котором Сашка говорил, как об уютном гнездышке, появилась моя "любимая" свекровь.

Она, скривив губы в подобии сочувственной улыбки, достала из бездонной сумки папку с документами и, козыряя ими, доказала, что я живу, оказывается, в ее личной собственности, что она приобреталась до брака и я не имею никакого права тут жить.

И, вообще, пора бы мне собирать вещички и валить, к своим обеспеченным родителям. Пусть, мол, они меня балуют, а она не собирается.

Выходит, всё, что Саша когда-либо покупал, строил, открывал или, как он уверял, делал для меня, по закону принадлежало… его матери.

Сюрприз-сюрприз, мать твою!

Я думала, что достигла дна, когда переехала в скромную съемную однушку, экономила оставшиеся средства и продавала драгоценности и свои брендовые вещи на авито, но снизу постучали.

Новая проблема – самая серьезная для меня – моя карьера, от которой я так глупо отказалась ради “семьи”.

Единственный способ наладить и вернуть свою прежнюю жизнь и прежнюю себя – это вернуться к истокам, на работу.

Но и тут меня ждал сюрприз от "благоверного", потому что меня не брали ни в одну больницу и клинику города.

Сначала я думала, что виной всему перерыв в три года без практики, но только потом начала подозревать, что мой "любимый" и тут постарался.

У него были связи, благодаря которым он обеспечил меня таким "прекрасным" будущим, в котором я никому не нужна.

Сама виновата. Сама позволила себя ослепить красивыми словами и дорогими подарками. Сама отказалась от своей карьеры, от своей независимости, от себя самой, в конце концов…

Вот такая вот сказка. Кабы я была царицей… была три года и все, хватит!

И если кто-то, узнав мое положение, скажет “сама виновата” – он не сделает для меня открытие. Сильнее, чем я – сама себя в пепле, меня уже никто не закопает.

Сегодня я осознала, что больше не могу позволять себе терзаться жалостью к себе и заниматься самобичеванием. Пора найти способ выбраться из ситуации, в которую я сама себя загнала из-за своей неосмотрительности и наивности.

15

Женя

***

– Слушай, а ты вообще детей хочешь? – вдруг выдал я так буднично, словно спрашивал, не желает ли она чаю.

Реакция последовала молниеносная.

Марина резко обернулась через плечо, зыркнув на меня презрительным взглядом. В полумраке ее глаза казались неестественно большими и сверкающими.

– Боженов, ты идиот?! – выплюнула она. – Ты спрашиваешь у меня о детях, трахая меня в зад?!

Ах, да, точно ведь!

Опустил взгляд на свой член в презервативе, блестящий от смазки, и моргнул. Вообще не помнил когда успел перейти к аналу и получить на него добро. Хотя, Марина – женщина без комплексов и запретов, я мог даже и не спросить…

Черт! Нужно больше высыпаться! И меньше думать.

– Если б ты не был так хорош в сексе, хрен бы я связалась с таким мудаком! – верещала она вперемешку со стонами, когда я увеличил темп, желая поскорей покончить с этим.

Физиологическое облегчение наступило, а моральное – нет.

Вышел из нее, снял резинку и понес в мусорку в ванной. Из спальни донеслись ее крики:

– Я же еще не кончила!

– Там в тумбочке пара заряженных и продезинфицированных приблуд, – крикнул я ей, включая душ и не оборачиваясь. – Сама справишься.

– Козел!

Принял горячий душ, который не принес бодрости или ощущения чистоты. Голова по-прежнему забита последней встречей с советом директоров.

Сборище уродов уже потирает ручки, хотя еще одиннадцать месяцев до срока, обозначенного дедом.

Несколько пузатых и лысеющих мудаков, мечтающих заграбастать наследство деда и поделить его между собой.

Никто не был заинтересован в том, чтобы продолжать и приумножать капитал. Ленивые или слишком тупые?

Одно можно сказать хорошо о покойном братце: он умел зарабатывать бабки.

Вышел из душа, вытираясь полотенцем и не обременяя себя одеждой. Марина дико застонала в спальне.

Тихо хмыкнул. Добралась все-таки до заветной тумбы.

Включил кофемашину, которая замигала красным. Черт, зерно кончилось.

На столе завибрировал телефон. Очередной звонок от матери. Да, когда же она уймется?! Сразу после похорон начала меня окучивать, чтобы я взялся за ум и слепил ей внуков. Никак не успокоится.

Трубку, естественно, не поднял.

– Так, давай проясним, – Марина вышла из спальни по пути надевая бюстгальтер, затем скользнула в платье. Движения были резкими, нервными. Я наблюдал за ней с какой-то отстраненностью. – Я встречаюсь с тобой периодически, только для секса. И мы типа не вместе. Я думала, что ты сам это знаешь. С хера ли заговорил о детях? Господи, что у тебя в голове вообще творится?

– Да ладно тебе, – попытался я сгладить углы, – просто интересно стало.

Как же хочется ударную дозу кофеина! Мне еще предстоял ужин с отцом и его женой. Если не выпью кофе – мне конец.

Даже секс не взбодрил. Хотя… он меня уже давно не бодрит.

– Заканчивай с такими вопросами, – предупредила Марина, глянув в отражение зеркального холодильника, покрутилась со всех сторон. Ей нравилось то, что она видела. Впрочем, от комплексов она никогда не страдала. – Если еще раз заикнешься о детях – я заблокирую твой номер.

Забавная угроза, учитывая, что я сам никогда ей не звонил, и она приходила ко мне по собственной инициативе.

– Окей, окей, понятно, – я поднял руки в капитуляции. – Больше не буду.

– А если еще раз не дашь мне кончить… я… – она оглядела меня всего с головы до ног, задержала взгляд на пахе. Член снова в состоянии боевой готовности

– Что? – я выгнул бровь.

Ну, да, я люблю красивые женские тела. Единственная причина, по которой Марина бывает у меня чаще обычного.

“Нагнуть ее прямо тут на кухне над столешницей и дать ей то, чего она хочет?” – мелькнула мысль. Но я помотал головой, отгоняя ее. Лень.

Она, будто прочитав мои мысли, подошла, чмокнула меня в губы и сказала, смеясь:

– Сукин сын, тебе слишком многое сходит с рук!

Я нарисовал жестом нимб над головой.

– О, не оскверняй святое, Боженов! – бросила она, снова возвращаясь к холодильнику. – Есть что-то выпить? Жуткий сушняк!

Открыла дверь, разочарованно вздохнула и захлопнула ее.

– Типичная холостяцкая берлога! – фыркнула Марина. – Шаром покати.

И это была правда. Холодильник был пуст. Абсолютно.

– Можем заказать что-то, – пожал я плечами, не видя особой проблемы в пустом холодильнике.

Я мог работать в три смены, делая короткие перерывы между операциями, пациентами и родами. После этого я приходил домой и только и мог думать о том, чтобы рухнуть на кровать. А если бы в холодильнике была еда, там бы уже давно расплодилась своя экосистема…

– Нет, я лучше пойду, не хочу больше смотреть на твою мордаху. Не знаю чего хочу больше: сесть на нее или отвесить пощечину.

16

Женя

***

Ехал в машине в ресторан на ужин с отцом и понимал, о чем будет разговор. Но все равно согласился.

Из членов нашей ебанутой семейки (включая меня) он адекватней всех.

Мы редко виделись в последнее время, с тех пор как он, наконец, развелся с матерью и с головой ушел в новую семью. И был счастлив по-настоящему. Я же был за него рад.

Приехал.

Ресторан оказался именно таким, каким я его помнил: уютный, милый, с приглушенным светом и мягкими диванчиками. Здесь всегда вкусно готовили. Я знал, что владельцы – семья, муж и жена, если не ошибаюсь, у них сеть ресторанов по городу, а также есть еще филиалы ресторанов высокой кухни, в которых я бывал пару раз по особым случаям.

Листал меню, думая, что из блюд взять из тех, что еще не пробовал, и увидел внизу мелким шрифтом короткую историю семейного бизнеса. Зацепился за фамилию. И вот тут-то меня и осенило. Это ресторан Сапрыкиных, родителей феечки, жены Сашки.

Да уж, мир тесен.

Вспомнил о девочке и о том, как отвез ее совершенно невменяемую домой в день аварии. Оставил на попечение приехавшей к ней на помощь семье.

Не стал говорить правду о смерти брата, потому что сомневался в ее психической стабильности. Она была слишком убита горем для… меркантильной содержанки.

А после похорон замотался на работе.

Женщины, как с цепи сорвались, такого количества пациенток не было никогда. Я брался за роды и операции, а на обычные приемы в клинике стало все меньше и меньше времени. Перестал брать новых пациенток, работал только со старыми. Я никогда так не зашивался!

Укрепился в мысли, что мне нужно срочно нанимать помощника, иначе на фоне хронического недосыпа и усталости я могу совершить непростительную ошибку.

Отец появился с новой женой под руку. Наталья, молодая, ухоженная, с искренней улыбкой.

В какой-то степени я ему даже завидовал. Он заслужил это счастье, после долгих лет несчастного брака с матерью. Эта женщина явно привнесла в его жизнь краски, которых раньше не было.

Мы тепло болтали, ели изысканные блюда, и вечер тек непринужденно и прекрасно. Отец рассказывал о своих планах, Наталья с интересом слушала, иногда вставляя легкие замечания.

Все казалось идиллией, пока Наталья не отлучилась в уборную. В воздухе повисла та самая напряженность, которую я так не хотел чувствовать.

Отец откашлялся, прочищая горло:

– Что собираешься делать с наследством, сын?

Одиннадцать месяцев. Осталось одиннадцать месяцев до того момента, когда я должен буду предоставить миру своего законного ребенка, иначе все уйдет в руки ленивых крыс в совете директоров.

Абсурдное условие, придуманное старым принципиальным дедом, с которым у меня никогда не было теплых отношений.

– Для меня это практически невыполнимая задача, – честно сказал я. – Саня даже сыграть в ящик не смог, не подставив всех нас…

Чтобы родился ребенок к сроку, мне нужно за два месяца найти кого-то, кто согласится его для меня родить и успешно ее оплодотворить.

А так как все женщины, с кем я когда-либо встречался или спал, знали меня не с самой лучшей стороны, – я же зарекомендовал себя как циничный мудак, – ни одна из них не согласится.

Искать что-то серьезное и притворяться кем-то другим – я не мой брат.

Заплатить кому-то за суррогатное материнство – приемлемый вариант, но! Быть отцом-одиночкой – никогда не входило в мои планы. Даже наследство этого не стоит.

Я не могу загубить жизнь ни в чем неповинного ребенка.

Отец, заметив мое подавленное состояние, сказал:

– Я хочу тебе помочь, сын, – он подпер подбородок сложенными руками в замок.

– Как? – хмыкнул я.

Иногда меня так и подмывало махнуть на все рукой и просто забить на наследство. Я никогда не хотел быть владельцем долбанных акций, никогда не думал о том, чтобы получить даже половину. Честно говоря, я понятия не имел, что делать с такими деньгами, которые я даже не заработал.

Но я знал, как они важны для семьи. Как они достались нашему деду.

Я всегда был в стороне от семейных дел настолько, насколько это позволяли обстоятельства.

Теперь… когда эти обстоятельства изменились, я не имел права пасовать.

Время эгоистичных решений закончилось с позорной и грязной гибелью брата.

– Сын, подумай всерьез о том, чтобы остепениться.

Я посмотрел на отца, не веря в то, что он это сказал. Он был серьезен, как никогда.

– Понимаю, мы с вашей матерью подали не самый лучший пример семейной жизни, – продолжал он, – но не все браки такие. Если найти особенного человека – все может быть по-другому.

Миллион мыслей пронеслись в моей голове. По-другому – это так, как у него сейчас?

Слова отца были пропитаны любовью и заботой, но я не мог отделаться от ощущения, что и ему что-то от меня нужно.