Брат подруги. Назови меня своей

1.1. У прошлого чёрные глаза

- Как там поживает наша бандитка?

В мамином голосе отчётливо слышится улыбка и я не могу не улыбнуться следом.

- Прекрасно. Влюбила в себя няню, воспитателей в детском саду и даже сурового соседа, который был жутко недоволен тем, что я поставила машину на его место на парковке во дворе. Спасибо доче - одна её улыбка и мне было прощено всё.

Мама прыскает со смеху, заставив и меня начать безудержно хихикать.

- После этого сосед тебе место на парковке вместе со своей квартирой случайно не подарил?

- Готов был, - признаюсь, вспомнив очарованного дочкой соседа - взрослого представительного мужчину в военной форме, чья угрюмость и холодность производили впечатление даже на бабуль-сплетниц, опасающихся его обсуждать на своих ежевечерних сборищах у подъезда. Хватило одной встречи с моей Лале, её улыбки и невинного взмаха угольно-чёрных пушистых ресниц, чтобы сердце сурового вояки растаяло. - Но я благородно отказалась, попросив лишь помочь мне донести пакеты с продуктами до двери.

- Твоё великодушие не знает границ, дочь.

- Ну, так!

- Значит, внучку можно поздравить очередным пополнением её гарема? - родительница восхищённо цокает языком. - Марусь, а ведь Лале всего четыре! Просто представь что дальше нас ждёт! Как армию ухажёров отгонять будем?

Я хмыкаю и, прижав телефон плечом к уху, тянусь к верхней полке за своей любимой арахисовой пастой, а другой опираюсь на ручку тележки, полной всякой полезной и не очень всячиной. Сегодня пятница, завтра - долгожданные, честно заслуженные выходные, которые мы с дочкой обычно встречали вечерними посиделками с разными вкусняшками, играми и мультиками. До них оставалось совсем чуть-чуть - расплатиться за продукты, уговорить Лале по пути домой не заворачивать в ещё один магазин и не сразить наповал какого-нибудь нового бедолагу. На первый взгляде легче лёгкого, а на деле… Шутки шутками, но природное обаяние моего ребёнка, которому не мог противостоять абсолютно никто, уже вызывает опасения и идея заранее обзавестись битой или чем-нибудь посерьёзнее, чтобы отбиваться от её будущих поклонников, не кажется такой дикой. Это ей сейчас, как правильно заметила мама, всего четыре годика и от неё уже все были без ума, а что будет потом, когда она станет старше?

- Ох, мамуль, не знаю. Наймём отряд вооружённой охраны?

- Боюсь, одного не хватит, так что лучше сразу два.

- И завяжем им глаза, да?

- Думаешь, поможет? Может, чтобы наверняка, выколем?

От столь неожиданного предложения я даже, наконец, дотягиваюсь до заветной баночки с лакомством.

- Мама! - ахаю поражённо. - Да ты та ещё штучка!

- Ещё бы! Когда дело касается тебя и внучки, то мне лучше дорогу не переходить! Загрызу! - и моя прекрасная хищница-защитница натуральным образом рычит в трубку, вызвав очередной взрыв смеха. - Никому мало не покажется!

Проходящая мимо женщина средних лет бросает на меня, хохочущую во весь голос, неодобрительный взгляд, но мне так смешно, что не обращаю на чужой укор никакого внимания. Зато замечаю, что моё четырёхлетнее иногда излишне самостоятельное сокровище вновь от меня смылось вместо того, чтобы стоять рядом, как я её и просила. Данная ситуация для нас совершенно не нова, поэтому исчезновению дочери не пугаюсь и, развернув тележку, спокойно направляюсь в другой отдел с шоколадками, конфетами и прочими сладостями, зная, что шанс найти её там равен девяноста девяти процентам из ста. Да и персонал этого магазина, который мы посещали почти каждый день, потому что он располагался в соседнем от нашего доме, включая охрану и руководство, в моей маленькой красавице души не чаял и о том, что ей здесь грозит что-то опасное мне не приходит в голову ни на секунду. Здесь Лале под присмотром, даже когда я её не вижу.

- Тогда может не будем никого нанимать, а, мамусь? С таким боевым настроем ты в одиночку и с десятью армиями поклонников справишься.

Вывернув из одного отдела в общий большой проход, ведущий к кассам, я уже почти завернула в соседний, но, зацепившись глазами за ярко-розовый комбинезон у этих самых касс, останавливаюсь и чувствую, как просто напросто таю, глядя на свою самую любимую бандитку на свете. Всё-таки материнская любовь - это что-то за гранью. Каждый раз на протяжении уже четырёх с лишним лет ощущаю в груди это неописуемое никакими словами ощущение и не могу перестать ему поражаться. Разве можно так обожать кого-либо? Без оглядки, безусловно, бесконечно и всё сильнее и сильнее? Разве это, вообще, законно?

- Легко, - соглашается мама. - Я и не такое могу! Кстати, Марусь, помнишь я тебе рассказывала о…

Слушая её, я смотрю на то, как дочь уверенно берёт со стоящих рядом с кассой полок шоколадное яйцо и, будто так и надо, протягивает его к возвышающимся над ней трём незнакомым огроменным мужчинам. Двое из них как на подбор - лысые, под два метра ростом, с косой саженью в плечах и одинаковых чёрных костюмах и такого же цвета куртках. Лица третьего за спинами своих спутников видно плохо, но он ещё, кажется, выше и больше их. И похоже именно ему Лале молча и без капли сомнения настаивает на покупке киндера для себя любимой. Словно тех вредностей, что мы с ней накидали в тележку в немеренных количествах до этого, мало.

- …босс, а это… - один из “двое из ларца” озадаченно чешет макушку, смотря на Лале с высоты своего роста. - Чего она…?