Бриллиантовая пыль

Пролог

Все тело продолжала бить дрожь, несмотря на то, что все было позади. Кеннет Макгроу находился в посольстве США в Монровии под защитой своей страны, но до сих пор не мог этого осознать. В голове все еще грохотали выстрелы, звенели крики работников и повстанцев. Он тщетно старался показать себя с выгодной стороны, создать видимость, что с ним все в порядке, хоть и был в комнате один. Для всего мира он был сыном Уолисса Макгроу — основателя успешной ювелирной компании. Его видели молодым человеком, который должен был вскоре встать у руля компании, войти в совет директоров, а позже и вовсе принять управление. Но на кой черт он пытается и сейчас казаться таким, Кеннет не понимал.

Но сидя сейчас в пустом кабинете, он просто радовался, что нигде нет зеркал. Его руки тряслись, глаза были заплаканы, он весь пропитался кровью, порохом и потом. Никто бы не узнал в нем двадцатипятилетнего парня в дорогом костюме, сшитом на заказ, который смотрел на всех уверенным взглядом и со слегка флиртующей улыбкой. Пресса любила его, показывала именно таким. Людям образ нравился. Он был молод, работал в семейном деле, начиная со средней должности, своими усилиями дошел до нынешнего положения, был обручен с молодой красивой балериной, и будущее виднелось в самом лучшем свете.

Все шло хорошо, пока отец не решил показать ему, как на самом деле строилась империя. Кеннет оказался в Африке, увидел, что большую часть алмазов добывали не на законных основаниях, а под надзором жестоких начальников, которые то ли за гроши, то ли просто за еду заставляли работать жителей малых деревень, начиная от детей и женщин и заканчивая стариками и больными.

И все и должно было закончиться этим, если бы не очередной военный конфликт. Повстанцы просто вторглись в деревню, когда отец показывал Кеннету реальный мир, и начали всех расстреливать.

Охрана сработала хорошо. Кеннет помнил, что его резко наклонили, прикрыли. Кеннет помнил, как оказался в грязи. Кеннет помнил, как прятался в трупах, не стыдясь слез и глотая собственную рвоту. Но Кеннет не помнил, как оказался в посольстве. Словно мозг сам все стирал.

Позже ему объяснили, что это была конфликтная территория. Что бойцы Революционного Объединенного фронта тоже заинтересованы в алмазах, чтобы на деньги с их продажи купить оружие. Что это обычный день в этих местах. Что обычная карательная операция, показательная мера. А им теперь просто надо найти новую деревню.

Кеннет с трудом понимал где он, когда вернется в Лос-Анджелес. О военных конфликтах Либерии ему хотелось думать в последнюю очередь.

Он не обратил внимания, что в кабинет кто-то вошел. Только когда уже перед его лицом возник силуэт в костюме, Кеннет поднял лицо.

— Меня зовут Виктор Бернард. Я помощник дипломата, который занимается ситуацией с вами и следит, чтобы никто не узнал о настоящей причине вашего приезда, — представился он. Кеннет понял, что они примерно одного возраста, социального положения и даже, кажется, играют в одни и те же игры. — А еще здесь можно принять душ, — с улыбкой добавил Виктор.

Кеннет молчал. Тратить силы на разговоры он не хотел, но кивнул, давая понять, что принял информацию.

— Ты не волнуйся. Твой отец и мой босс давно занимаются этим. Все будет хорошо, — заверил Виктор.

Кеннет внимательнее его рассмотрел. Черные волосы, уложенные с помощью геля, худощавая, но подтянутая спортивная фигура, красивые черты лица. Человек перед ним был похож на произведение искусства, созданное итальянским художником, а не на будущего дипломата, ведущего темные дела с кровавыми алмазами.

— Я тоже этим займусь? — спросил Кеннет. Он вспомнил слова отца о том, что во время поездки увидит настоящий бизнес, что познакомится с очень важными людьми. Что-то ему подсказывало, что этот Виктор один из них.

— А ты планируешь возглавить компанию?

Кеннет даже нервно взглотнул от вопроса. Он никогда не питал наивных надежд касательно дел отца. Уолисс построил все с нуля. Огромную ювелирную империю, магазинчики с продукцией которой были во всех крупных городах. Компанию, изделия которой украшали моделей, актрис, супруг богатейших людей, а также их любовниц. Кеннет понимал, что не все было легально. Он предполагал махинации с налогами, страховками, использование дешевой рабочей силы эмигрантов, если это могло получиться, но увиденное сегодня было новым уровнем.

— Все это не очень хорошо, я понимаю, — заговорил Виктор, не дождавшись ответа на свой вопрос. — Но в этих бедных странах убивают за все. За корку хлеба. Мы делаем им одолжение. Алмазы идут не на оплату очередной партии оружия или дури для детей, а на украшения. Ничего плохого или страшного. А люди в этих деревнях все равно бы на кого-то горбатились, — спокойно объяснил Виктор. Кеннет продолжал молчать. — Ты в шоке. Понимаю. Дружеский совет. Сходи в душ, поужинай, а позже мы поговорим, друг, — помогая Кеннету подняться, говорил Виктор.

Кеннет послушно встал, вышел из кабинета и поблагодарил Виктора, когда тот дал распоряжение отвести его к душу и позаботиться о еде. Виктор произвел на него довольно приятное впечатление, хоть и показался слегка циничным.

Стоя под водой в душе, Кеннет старательно смывал все со своего тела. После чего просто стоял. Вопрос Виктора вдруг произнесся в его голове голосом отца. Кеннет понял, что чуть позже это произойдет.

1.

30 лет спустя

— …успехом. Наши украшения все чаще появляются на ковровых дорожках. Это позитивно влияет на показатели продаж.

Амелия Макгроу сидела за столом в своем кабинете, слушала помощницу и улыбалась. За пять лет работы в PR-отделе семейной компании она уже осознала, что справлялась со своей работой хорошо. Она знала все лучшие вечеринки в Лос-Анджелесе, их списки гостей, знаменитостей, которым стоило предложить продукцию компании для демонстрации на ковровой дорожке и просто как выгодно показывать компанию в СМИ при любых обстоятельствах.

Не зря после колледжа она сама дошла от помощницы до главного менеджера отдела, изучая все платформы, всех знаменитостей, все тренды, которые менялись слишком быстро. Сейчас, в преддверии юбилея компании, когда Амелия организовывала и пиарила самую громкую вечеринку в ее истории, она уже чувствовала отклик публики, признание отца и место за большим столом в совете директоров в свои двадцать шесть.

— Какие у меня сегодня встречи? — спросила Амелия, напомнив себе, что еще рано наслаждаться успехом. Сначала надо поработать. Она поднялась с места, сняла со стула светло-розовый пиджак и накинула поверх серого шифонового топа. Ответа от Лидии она так и не дождалась. — Лидия?

— Извините, — поспешно заговорила Лидия, быстро начала стучать по планшету. — Встречи? Сейчас.

Амелия внимательно осмотрела Лидию. Та работала в компании около года. Это была ее первая серьезная работа после колледжа, и к ней Лидия подходила очень ответственно. Она все сдавала вовремя, знала, какие напитки следовало покупать, когда о каких встречах говорить, а какие просто отменять, и выглядела всегда соответственно, аккуратно и со вкусом.

Сегодня волосы были в простом хвосте без какой-либо укладки, рукава рубашки были слегка мятые, но яркая юбка с запахом отвлекала от всего этого внимание. Амелия бы спросила, в чем дело, но блеск в глазах девушки выдавал ее с потрохами.

— Отношения с твоим парнем продвигаются хорошо, я так понимаю, — с улыбкой спросила Амелия, взяла сумку, достала из нее пудру и помаду.

— Он не мой парень. Это просто роман. Энди намного старше меня, — ответила Лидия, не сумев сдержать улыбку от своих воспоминаний.

Амелия поправляла макияж, но понимающе кивнула. В мужчинах старше, особенно в ее окружении, и для нее было что-то притягательное: часто они уже нашли свое место в жизни, знали, чего от жизни хотели, как это получить, да и имели больше опыта во всех вопросах с женщинами. Тем не менее, обручена она была с парнем старше ее на пару лет.

— Понимаю. Но… встречи, пожалуйста.

— Да, сейчас.

Осмыслив свой план на день, Амелия поняла, что успеет зайти домой перед встречей. Она вышла из кабинета и направилась в офис отца. Секретаря не было на месте, и Амелия спокойно направилась к двери, но затормозила. Отец разговаривал по телефону на повышенном тоне.

— … нельзя, Виктор. Пора что-то менять.

Амелия встала ближе, начала прислушиваться. Интерес, о чем отец спорил с отцом ее жениха, взял верх. Кеннет больше ничего не говорил, Амелия поняла, что говорил Виктор, а разговор был по телефону.

Неожиданно Амелия услышала звук каблуков и чертыхнулась. Вероника вернулась на рабочее место. Амелия постучала и приоткрыла дверь.

Кеннет стоял около кофейного столика и, кажется, хотел налить себе выпивку. Амелия поняла, что ее появление испортило его план.

— Есть минутка, пап? — спросила Амелия, уже проходя внутрь. Кеннет кивнул.

В свои пятьдесят пять Кеннет Макгроу был в хорошей форме. Хоть он и выглядел на свой возраст, но занятия споротом, правильное питание и регулярный отдых в Швейцарских Альпах давали о себе знать. У Кеннета не было проблем со здоровьем, волосы еще были на месте, а сам он продолжал строить планы на жизнь.

— Да, проходи, Мели. Что у тебя?

Амелия закрыла за собой дверь и скорчила нарочито недовольную физиономию.

— Прости, — с улыбкой сказал Кеннет, — Мели ты дома, — продолжил он. — Что у тебя, Амелия?

Амелия улыбнулась, прекрасно понимая, что за закрытыми дверями, наедине, даже на работе, она все равно будет для отца Мели. Пусть ему и придется извиняться за это каждый раз.

— Лиам уже едет к нам с Джеком, — ища нужную заметку в телефоне, сообщила Амелия о брате и женихе. — И вот… — она развернула телефон, — я отправила тебе отчет о продажах, после красной дорожки все идет очень хорошо. — Амелия уже знала, что называть отцу названия мероприятий и имена тех, кто носит их украшения, смысла нет. Ему важны лишь цифры.

— Мой сын предпочитает остановиться у сестры и ее жениха, а украшения продаются — удачный день, — усмехнулся Кеннет. Амелия убрала телефон, понимая, что отец затаил легкую обиду от решения сына не останавливаться в родительском доме.

— Мы придем к вам на ланч завтра. А Джек все равно еще не вернулся, — сказала Амелия и чмокнула отца в щеку. — Я пойду, просто хотела рассказать про дела и Лиама. Люблю тебя.

— И я тебя, Мели, — сказал Кеннет, Амелия помахала, направилась к выходу. — Я смотрел план вечеринки в честь юбилея. Хорошая работа.

— Спасибо, пап, — поблагодарила Амелия и, довольно улыбнувшись, вышла из кабинета.

***

Лиаму Макгроу было двадцать восемь лет. Семейному бизнесу он предпочел военную карьеру и был первым лейтенантом в военно-воздушных военных силах США. Съездил в пару командировок, после чего ушёл в запас. И хоть он сторонился публичной жизни своей семьи, большие мероприятия, на которых предполагалась присутствие всей семьи, не пропускал, если служба отпускала.

Решение остановиться у сестры и ее жениха Джека Лиам счел более удобным для себя. Хоть отец и не имел ничего против его выбора, дома, общаясь с ним наедине, да еще в преддверии подобных событий, Лиам всегда начинал чувствовать легкое разочарование отца.

2.

Джек чувствовал себя потерянным дураком в пустом номере гостиницы. Амелия не отвечала на звонки, не появлялась. Судя по тому, что ее никто не видел в клубе, Джек решил, что она уехала, но ошибся. Следующим местом для проверки стал дом.

Джек припарковался около лофта, быстро вышел из машины и направился внутрь. Пока он поднимался на лифте, то успел ощутить еще большую нервозность. Бабочка давно валялась где-то на полу салона автомобиля, но он все равно чувствовал ее удавкой на шее.

Оставив лифт позади, Джек вошел к себе домой и направился в спальню. Комната оказалась пустой, такой, словно в ней никого не было с утра. Джек вышел в коридор.

— Амелия? — крикнул Джек. — Мел, ты дома?

Джек услышал шаги и почувствовал облегчение, но, к его разочарованию, перед ним стоял сонный Лиам, который вопросительно на него смотрел.

— Амелию видел? — сразу спросил Джек.

— Она ведь с тобой должна быть. Планы какие-то, — ответил Лиам, подошел ближе к Джеку.

— Да, — подтвердил Джек, — но… она не приехала в отель, тут ее тоже нет, телефон выключен, кого ни спроси — не видел, как уходила. Я… начинаю волноваться, — объяснил он и сосредоточился на лице Лиама.

Оно приобрело большую мужественность. По молодости Лиам носил волосы примерно до подбородка и выглядел мягче. Сейчас после армии, после службы Лиам носил короткую стрижку, которая сделала его внешность более суровой. Джек порой с легкой завистью смотрел на такую перемену, поскольку ему так просто этого было не достичь, и почему-то каждый раз думал об этом.

— Позвоню отцу, — ответил Лиам. — С ним-то она должна была попрощаться перед уходом, — объяснил он и вернулся в комнату.

Джек хотел сказать, что уже поговорил и с ним, но Лиам успел скрылся в спальне. И Джек продолжал стоять в коридоре. У него зародилось очень дурное предчувствие на этот счет.

***

Кеннет собирался уехать из клуба после тяжелого разговора и ждал водителя, когда к нему подошел Виктор. Невольно Кеннет начал мысленно подгонять машину, но его молитвы не были услышаны.

— Даже странно, что мы уезжаем позже наших детей. Даже они уехали уже пару часов назад, — легко сказал Виктор. Кеннет даже не взглянул на него, надеясь, что друг поймет все и не продолжит разговор. — Перестань, ты сам видел все еще тридцать лет назад. Не строй из себя святошу сейчас, Кен. — И надежде избежать разговор было не суждено сбыться.

— Мы договаривались вести дела иначе. Я знал, что у нас дешевая рабочая сила и сомнительная переправа — это одно. Но я не думал, что снова погибает столько людей, а часть денег компании уходит на финансирование… — Кеннет оглянулся, произносить дальше не решился, один из водителей подъехал, но не его.

— Шавкам, смотрящим за ними, тоже надо платить, — спокойно сказал Виктор. — Так устроен мир. Рабочие получают корку хлеба и гроши, их начальники — процент с добычи, а мы, — он поднял руку, показывая пространство вокруг себя, — все это. Хороший дом, прислуга, образование для детей, поездки, стажировки за границей для них, власть. Джек, Лиам, Амелия такие потому, что наши деньги помогли им не горбатиться, а расправить крылья и зацвести. А там… там даже не цивилизация. С финансированием или без происходящее там бы и так происходило.

Кеннет вспомнил, что что-то такое уже слышал, что согласился с этим. Время, проведенное в не самых благополучных странах Африки, оставило на нем определенный отпечаток. Он помнил бедность, жестоких командиров, оружие и много крови. Убийство целой деревни лишь для того, чтобы показать власть, свое место, последствие неверных решений. Кеннета все еще бросало в холод от воспоминаний с той поездки. Но сейчас его бросило в холод от того, что он оплачивал подобные акты. Ему даже стало странно, что весь вечер он вел подобные разговоры под смех, открывающиеся бутылки шампанского и музыку.

— Может, у них бы было меньше власти без финансирования.

— Если не мы, то кто-то другой. Этот порочный круг уже не разорвать, — просто ответил Виктор. — А ты можешь иметь из-за этого проблемы. Мы слишком далеко зашли, а ты буквально собираешься послать их. Будут проблемы.

— Угрожаешь?

— Мы в одной лодке, друг. Но ублюдки, управляющие там, не люди — звери, — мягче продолжил Виктор. — И…

— Я знаю, — перебил Кеннет. — Завтра прибудет дополнительная охрана на работу, в дом, к детям. Если не мы, то будет кто-то другой, сам сказал. Это слишком, — закончил он и увидел свою машину.

Кеннет сел в автомобиль, закрыл глаза и пытался себя успокоить. У него есть план, он продумывает последствия. Все обещало быть нормальным.

Когда Кеннет услышал сообщение, то подумал о жене, которая уехала раньше, заскучав от деловых вопросов. Но номер был скрыт. Кеннет открыл сообщение и увидел короткое видео. Амелия без сознания лежала на диване. Камера переместилась к голове, появилась рука, которая убрала волосы Амелии, приподняла голову за подбородок, чтобы было видно лицо. Кеннет увидел платье дочери, руки в наручниках, пластиковые стяжки на лодыжках.

Когда видео закончилось, Кеннет понял, что даже не дышал все это время, боясь, что может произойти дальше.

— Разворачиваемся обратно, — обращаясь к водителю, сказал Кеннет, решив, что Виктор еще не ушел.

Водитель разворачивался, Кеннет услышал звонок и невольно вздрогнул, сердце выдало кульбит, которых он давно не испытывал. Лиам. Кеннет быстро принял вызов.

— Да, Лиам.

— Привет, пап. А Мел не видел? Джек не может найти ее, дозвониться и волнуется.

Кеннет понял, что не знает, что ответить и как дышать.

***

Когда Амелия открыла глаза, то увидела над собой ярко горящую лампочку. Свет от нее был единственным источником, все остальное было в темноте. Амелия захотела убрать пряди, выбившиеся из прически, с лица, но поняла, что руки сведены сзади, на запястьях неприятная тяжесть, а два металлических браслета с цепочкой между ними напомнили о наручниках.

3.

Джек Бернард ехал среди ночи в офис Кеннета Макгроу и понимал, что ничего хорошего там не услышит. Прошло лишь несколько лет с тех пор, как он отработал положенное в посольстве США в Сьерра-Леоне, а затем стал представлять компанию Макгроу на международном рынке и выступать посредником при переговорах в Африке, идя по стопам отца. Лишь несколько лет с тех пор, как отец рассказал ему всю правду о своих рабочих отношениях, и что-то подсказывало Джеку, что и сейчас они не обойдут эту тему стороной.

Джек помнил, как отец пригласил его на ужин, когда стало понятно, что его отношения с Амелией не просто роман, а что-то, у чего он видел будущее. Виктор рассказал сыну про компанию Макгроу. Он начал с использования дешевой рабочей силы, махинаций, помогающих сэкономить, контрабанды большей части камней и закончил своим вкладом — помощью в переправе, использованием своих связей, друзей, чтобы все проходило легко, без проблем, наблюдением за развитием событий в разных странах.

Джек выслушал все, не перебивая, даже забыв про еду, внимательно. Смущала ли его незаконность деятельности? Нет. Джек никогда не верил, что компании типа Макгроу могут построиться честно, с соблюдением всех правил и учетом интересов каждого. Он тогда подумал лишь о двух вещах: почувствовал удовлетворение от того, что отец признал его, увидел равного, был готов доверить что-то подобное, и захотел узнать, в курсе ли всего этого была Амелия.

«Кеннет ничего не говорил своим детям»

Получив тогда ответ на свой вопрос, Джек понял, что так все и надо оставить.

В тот день они открыли коллекционную бутылку виски, выпили молча по стопке, закончив разговор, и больше к нему не возвращались. Виктор начал знакомить Джека с большим количеством людей, между делом объяснял разные нюансы той или иной деятельности. Джек все слушал, все подмечал, хотел полностью угодить отцу, заставить его гордиться им, услышать, как Виктор произнесет это однажды за хорошо сделанную работу. И выруливая сейчас среди ночных огней Лос-Анджелеса, боялся узнать, к чему все это привело.

Когда Джек добрался до нужного места, то быстро поднялся в кабинет Кеннета. Увиденное там подтвердило его мысли, что произошло что-то плохое. Кеннет сидел белее молока, его отец стоял около окна и тихо разговаривал по телефону.

Джек вошел молча. Хоть он и хотел спросить о случившемся, но звук так и затерялся где-то в горле. Виктор закончил говорить по телефону и отрицательно помотал головой, смотря не Кеннета.

— Покажи ему, — мягко произнес Виктор, обращаясь к Кеннету. — Пусть тоже увидит.

Джек не был уверен, хочет ли он видеть, что ему собираются показать, но раз отец считал нужным, чтобы он взглянул, то иные варианты не обсуждались. Кеннет уже протягивал ему телефон.

Джек увидел, что это видеоролик, и нажал на просмотр. Первые кадры оставили много вопросов, но потом он начал понимать ситуацию. Амелия, чужая рука, наручники, стяжки на ногах. Джек осознал все лишь в общих чертах и почувствовал приступ тошноты, но постарался придать себе уверенности хотя бы внешне.

— Вы знаете, кто это сделал?

Из всего потока вопросов, эмоций, которые появились в голове Джека, он попытался выбрать правильные. Все как учил отец — внутри, в голове может происходить все, что угодно, но внешне ты должен быть само спокойствие, невозмутимость, холодность. Лицо страны, которое представляет ее интересы или интересы ее граждан. Пусть даже в самом месте переговоров идет война. И хоть сейчас речь о ней шла, Джек знал, что отец внимательно за ним следил. И хотел угодить ему, показать, что в свое время он не зря доверил это место в их работе.

— Кто-то из людей Соломона, — пожав плечами, предположил Виктор. — Ему больше всех могли не понравиться изменения в наших деловых отношениях.

Джек слышал имя Соломона лишь однажды. Он понял, что этот тот человек, который обеспечивает эффективную работу в Африке. И понял, что это все, что ему следовало знать.

— И что будем делать? — спросил Джек.

Он протянул телефон Кеннету, но тот, глубоко задумавшись, даже не взглянул на трубку. Джек заметил, что Кеннет мыслями находится где-то не с ними. Он не обратил внимания на телефон, не смотрел на него.

— Что я могу сделать? — продолжил Джек, ощущая, что рубашка прилипла к телу, а сам он покрывается потом, словно толстяк на солнечном пекле. — Ее же не убьют? — все-таки вырвался вопрос.

— Никто Амелию не убьет, — устало заверил Виктор так, словно объяснял простую истину в сотый раз. — Она публичный человек, светская львица. Это запугивание, предупреждение. Над…

— Не убьет, — перебил Кеннет. — Есть много других вещей, которые они могут сделать. Тем более с девушкой.

Джек знал Кеннета давно, с детства и видел его разным: в прекрасном настроении, злым, спокойным, разочарованным, но впервые видел в нем такую ярость. Казалось, что от взгляда, которым он смотрел на его отца, Виктор должен был вспыхнуть, словно дерево, облитое бензином. Но Виктор стоял, смотрел с мягким снисхождением, понимая, что нет смысла сейчас ругаться, спорить и что-то доказывать другу, переживающему подобное.

— Скажи друзьям, вашим с Амелией общим знакомым, что она уехала. Что вы планировали отдохнуть вдвоем после подготовки к юбилею, но тебе не позволила работа. Что она немного изменила планы и решила полететь куда-нибудь в Индию. Храм, монастырь, где нет связи, телефоны запрещены и все медитируют двадцать четыре на семь, — по-деловому заговорил Виктор, игнорируя выпад Кеннета. — Нам не надо привлекать внимание к ее отсутствию. Будут задавать вопросы, то не говори ничего конкретного. В практиках йоги ты не силен, поэтому сказать не можешь, или отшутись, что решила отдохнуть от тебя, устала от подготовок к свадьбе, к юбилею, сбежала, не оставив контактов. Настрой понял? Я могу на тебя рассчитывать?

4.

Получив заказ на похищение, добычу информации и удержание Амелии Макгроу, Адам Картер долго сомневался, стоило ли его брать. Светская львица, публичная жизнь, внимание вокруг предстоящего юбилея компании — все обещало вызвать слишком много проблем.

Будучи больше десяти лет в наемниках, выполняя заказы подобного содержания, Адам успел создать себе хорошую репутацию, заработал право самому выбирать за что взяться. Разговаривая с заказчиком, он расписал усилия, которые ему придется приложить, чтобы сделать дело чисто, без проблем, и заломил цену в три раза больше обычной, предупредил, что все обычные и вынужденные затраты в нее не входят и оплачиваются отдельно. Адам решил руководствоваться тем, что если он и возьмется за этот геморрой, то только за очень хорошую оплату. А если клиенту не подойдет, то сильно не расстроится.

Клиент согласился и озвучил лишь два условия: сделать все после юбилея без шума, не прикасаться к Амелии и не давать этого другим, если они будут. Адам просек, что заказчик навел о нем справки и узнал, что такого рода ремарки он не пропустит мимо ушей, не позволит даже минимальное непотребство. В голове отложились две мысли: заинтересованы конкретно в нем, вряд ли захотят другого исполнителя, и это явно можно использовать.

Хоть дело и обещало проблемы, сложным оно быть не должно. Он гармонично вписался в ряды водителей-телохранителей, планируя примелькаться в месте проведения юбилея, чтобы никто уже не обращал на него внимания. Он закрутил интрижку с помощницей Амелии, чтобы быть в курсе ее расписания, жизни, привычек и продумать все детали. Он имел своего человека в ее среде, который облегчил ему дело.

Порой Адам удивлялся, что его жизнь сложилась именно так. Сын полковника, учеба в военной академии, хорошие перспективы. Он должен был строить военную карьеру, равняясь на отца, но все пошло по иному пути.

Командировки, горячие точки, места, в которые его забрасывала жизнь, открывали худшее в нем, в людях вокруг. К двадцати пяти годам он уже насмотрелся на все с лихвой: на смерти, казни, публичное битье камнями, пытки как необходимые, так и ради удовольствия, изнасилования женщин и мужчин как теми, с кем их прислали вести войну, так и солдатами его же группы.

Со временем он научился на многое закрывать глаза. Адам выбрал для себя исполнять приказ и не вмешиваться в чужие дела, пусть они шли вразрез с его взглядами. Он спокойно занимался своими заботами, когда сослуживцы или кто-либо еще тащили в машину какую-нибудь девчонку на контролируемой ими территории, которой не повезло попасться им на глаза, выбивал нужную информацию, если получал приказ, убивал, если это было необходимо. Строить из себя героя, принца, спасителя Адам не считал нужным. Все равно это было никому не надо, никому это никуда не уперлось. Люди оценивали профессионализм, работу, результат, точное следование приказу.

Он сорвался лишь однажды, не смог стерпеть происходящего, ослушался приказа, избил командира до полуживого состояния на виду у многих и попал под трибунал. Связи отца помогли немного замять дело, но из армии он вылетел с позором. Ему было тридцать и к тому моменту уже абсолютно на это плевать. Большинство людей, которые его окружали, были полными мразями, на чье мнение ему было откровенно плевать. Чуть позже он понял, что для него даже лучше, что все сложилось именно так.

Адам стал сам по себе, нашел способ реализовать свои умения и навыки, получил возможность контроля ситуации так, как было удобно ему. Он соглашался выбить информацию из людей обговоренным с клиентом способом, соглашался организовать похищения. Для себя Адам лишь решил, что не будет иметь дела с детьми, сколько бы ему за это не заплатили, будет очень придирчиво относиться к заказам убийств, и не будет заниматься изнасилованиями. Хотя если последнее окажется принципиальным для заказчика, то будет готов закрыть на это глаза при исполнении кем-то другим.

Начав узнавать Амелию, Адам искал рычаги давления на нее. И хоть девушка не показалась ему дурой, что-то представляющей из себя лишь с родительской платиновой картой, из разговоров с Лидией, мест, наблюдений он понял, что Амелия была тепличным ребенком. Что выросла девушкой, привыкшей к определенному уровню жизни и готовой постараться, доплатить, чтобы этот уровень сохранить.

— Она может быть очень требовательной, но не конченная стерва. В целом, мне повезло с начальством.

Лидия приехала позже на несколько часов. Адам начал интересоваться причиной, делами на работе, легко подвел к ее начальнице и немного удивился, услышав слова защиты в ее адрес.

— Со мной она нормально обращается. И… она любит всякие приятные мелочи, которые и мне перепадают, когда я задерживаюсь.

— Например?

— Доставка из хороших ресторанов, массажист на работе и все такое. Чтобы хорошо работать — надо и хорошо отдыхать. Создавать подходящие условия. Но на жизнь у нее это тоже распространяется.

Адам подливал вино и слушал. Чем больше мерло оказывалось в организме Лидии, тем разговорчивее она становилась. Но следовало и отдать ей должное, что болтовня ограничилась личностями некоторых людей на работе и ее личных дел. Про внутренние дела компании, сделки не было ни слова. Хотя, может, Лидия и не имела доступа к такому. Впрочем, для Адама это было не так важно.

— Не верю, что так сложно организовать вечернику для богачей, — усмехнулся Адам. — Заказать икры, устриц, шампанского. И

И нет, — перебила Лидия. — Двадцать первый, мать его, толерантный век. Много прессы, много внимания, много людей со своими тараканами. Все доходит до абсурда. К примеру: будет много черных официантов — плохо, используют как обслугу. Будет много белых — опять плохо, не дают работу на «вечеринке белых». И все в таком духе. Везде должен быть баланс, чтобы не было скандала. Даже в мелочах. И это касается всего. Очень сложно показать что-то такого масштаба всем так, чтобы не было потом проблем. Поэтому мы и торчим столько на работе. Амелия сама все перепроверяет.