Брошенная жена. Барыня - травница

1 глава

Ещё пять минут и меня разорвёт на пятьсот маленьких Анечек. Мне сорок пять, у меня собственный бизнес, квартира в Москве, а ощущение, что мне пятнадцать! И мама заставляет убирать квартиру перед приходом гостей!

Мало того что я проспала, так мой кофе решил стать арт-объектом и вылился на белую блузку.

Гад!

Теперь придётся переодеваться, а чтобы переодеться, надо погладить новую блузку!

Я потопала в комнату доставать утюг и гладильную доску. Тренькнул айфон.

Сообщение.

Что там? Я остановилась на полпути к шкафу.

“Анют, давай встретимся”

Максим? Мой бывший, который при расставании хотел отжать у меня часть бизнеса? Ту самую аптеку, которая приносила больше всего денег, к которой он не имел никакого отношения!

У! Гад! Я встречусь с тобой, обязательно, чтобы глаза выцарапать!

Добавила Макса в чёрный список.

Ой! Пропущенный от мамы. Может, случилось чего? Так-то ей уже семьдесят, и недавно она жаловалась на боли в сердце. Я набрала маму, приложил телефон к уху, подошла к шкафу, сдёрнула с плечиков блузку. Мама не отвечала.

Блин!

Написала сообщение. “Как освободишься позвони”. С тревожным сердцем протопала к гладилке. Утюг уже нагрелся, я стала гладить блузку, поглядывая на телефон. Вдруг он зазвонил.

Мама?

Нет. Мой бухгалтер!

— Анна Анатольевна! Беда! — заверещал всегда спокойный и уравновешенный Валерий Евгеньевич.

Сердце с тревогой трепыхнулось.

— Что случилось?

— Валериана! Поставщик!

Да что там произошло? Откуда такая паника? Мне уже самой плохо от того, как началось моё утро.

— Валерий Евгеньевич, сосредоточьтесь. Мы всё решим. Объясните, что произошло?

— Партия Валерианы оказалась фальсификатом! — голос Валеры дрожал. — Жалобы, проверки, иск на пять миллионов…

Твою дивизию! Что за хрень! Это как так можно было подставиться?

— Но мы же проверяли поставщика! Валера, ты лично за него поручился!

— Он исчез! И деньги тоже…

Капец!

Я опустила телефон.

Да! Блин! Я прожгла блузку утюгом!

Всё отключив, я натянула старые добрые джинсы и футболку. Мне нужно хоть с кем-то посоветоваться.

Мама!

Я подключила телефон и только собралась звонить, как увидела ответ на моё сообщение.

“Доченька я на йоге. Не тревожь меня”.

Ну, хотя бы с мамой всё в порядке. Соньке позвонить? У неё всегда чуйка на бизнес хорошо работала, может, что-то посоветует?

Я набрала номер подруги.

— Ань, привет. Слушай, я тут с другом на море. Коктейль, пляж, — Сонька засмеялась, и я услышала голос её ухажёра:

— Кто это?

— Подруга моя, — промурчала Соня.

— Никаких подруг, мы отдыхаем, — услышала я мужской голос, а потом чмоки.

Блин! Целуются! Я отключилась.

Фигня какая-то. Вроде успешная женщина, а совсем одна осталась. Детей у меня нет, так как замуж я не вышла, всё своими аптеками занималась.

Ладно, всё не раскисать! Мне нужен план! А значит, я должна послушать музыку и прогуляться в парке. Свежий воздух и прогулка всегда помогали прочистить мозги.

Вся жизнь сплошная гонка. День, ночь, день, ночь. Чёрная полоса, белая, так и полжизни прошло, а всё одна. Я открыла в столе ящик, чтобы достать айподсы и увидела там какой-то старинный медальон.

Что за чушь? Я уже совсем, видать, свихнулась. Не помню, откуда у меня этот антиквариат. Может, Максим подарил, когда мы ещё вместе жили?

Я взяла медальон в руки и повертела его.

“Для той, кто найдёт путь”

Странная надпись. Резной такой, симпатичный, почему я раньше не нашла его? Я раскрыла медальон, из него вырвалось странное свечение, которое, ослепив меня, породило головную боль. Меня как будто крутанули в воздухе, и вот я лежу на чём-то мягком.

Резкая боль пронзила висок, и я раскрыла глаза.

— Что за ерунда! — просипела я не своим голосом.

— Очнулась, голубушка, — возникла рядом со мной старушка.

Она положила мне на лоб прохладную ладонь, и боль стала отступать.

И биться сердце перестало. Где я?

Я оглянулась, совершенно не узнавая обстановку. В воздухе витал запах старины, как у бабушки в доме в деревне.

— Отойди, Лукерья, — послышался из-за спины старухи густой бас. — Оставь нас. Раз супруга очнулась, я объявлю ей свою волю.

— Но как же так, барин? — отвернулась от меня старушка, открывая мне вид на огромного мужчину, похожего на богатыря из былины.

Широкие плечи, суровый взгляд из-под нахмуренных бровей, и что за странная одежда на нём? Маскарад?

Стоп. Кого он назвал своей женой?

Меня?

2 глава

Мужчина приблизился и, сев на край кровати, уставился мне в глаза. Я осторожно отодвинулась от него и села, уперевшись о спинку кровати. Не сводя с мужчины взгляда, я пыталась заставить себя проснуться. Властный, опасный вид моего мужа вызывал на уровне всех инстинктов животный страх. Бабулька уже вышла из комнаты, а я тут с ним одна осталась, а если он меня изнасилует? Вот и женой даже назвал.

— О чем вы разговаривали с Сергеем Александровичем Блохиным, когда он тебя завёл в коридор? — холодно спросил мужчина.

Я что в психушку попала, может, поэтому ничего не помню и не понимаю, как тут оказалась?

— Где я? — на свой страх и риск спросила я, оглядывая незнакомую мне комнату с высоким потолком, красным уголком и стеклянными окнами, не стеклопакетами.

Вот вообще место не знакомое и на больницу не похоже. Что-то я совсем заработалась. Может, я в коме? Взяла медальон в руки, а потом инсульт, я упала, головой ударилась и…

— Значит, говорить не хочешь? — строго продолжал глядеть на меня муж.

А что я ему скажу? Даже соврать правдоподобно не смогу.

И молчит ведь ждёт ответ, а часы так противно тикают.

Я вообще не замужем! Что происходит? Может, меня в больнице с кем-то перепутали и привезли сюда. Потому что я чувствую себя живой, и не сон это!

— Блохин Сергей Александрович? — переспросила я, чтобы потянуть время.

— Он самый. Что он мог сказать тебе такого, что ты с собственной свадьбы ушла?

— А я, случайно, головой нигде не ударялась? — с надеждой спросила я.

Ведь должно же быть объяснение всему этому бреду.

— Ты упала в обморок, и Лаврентий Якимович не смог привести тебя в чувства. Сказал тебя паралич разбил. Поэтому я привёз тебя сюда.

— Лаврентий Якимович? — произнесла я ещё одно неизвестное для меня имя.

Так! Муж сказал, что я упала без чувств. Значит, я могу сделать вид, что потеряла память.

Блин! Но я и правда её потеряла!

— Я ничего не помню, — ответила я мужу.

— Варвара! — грозно воскликнул он.

У меня аж сердце ёкнуло, я не Варвара! Я Аня! Я положила руку на грудь, чтобы успокоить разбушевавшееся сердце. Муж проследил за моей рукой. Я аккуратно натянула одеяло до подбородка. Я не хочу, чтобы этот мужчина смотрел на меня так, как будто я в его власти.

Как ему объяснить, что он меня принял совершенно за другого человека?

— Что ты не помнишь? Может, ты не помнишь, как стояла у алтаря и перед лицом Бога давала священный обет? — продолжал сверлить меня недовольным взглядом муж.

Я замерла, боясь сделать неправильно вдох или выдох. Он рядом, огромный и опасный, к тому же ещё и злой!

Надо срочно как-то его успокоить, и всё прояснить.

— Вы меня точно ни с кем не спутали? Я не помню, как замуж выходила, и вас не помню, — увидев, как глаза мужа налились гневом, я зажмурилась и вся скукожилась, боясь, что сейчас он меня ударит.

Но муж подскочил с кровати, выскочил из комнаты и, хлопнув дверью, закричал:

— Лукерья, помоги барыне собраться! Я отвезу её в Торгашино!

Я тут же соскочила с кровати и подлетела к окну. Второй этаж, окно не заколочено, можно открыть. Дрожащей рукой я распахнула створки окна и выглянула во двор. Там ходили люди в лаптях и старинных платьях. У меня аж голова закружилась от странной действительности.

— Барыня! Варвара Ивановна! Пощадите! — послышалось за спиной отчаянный голос Лукерьи.

Я повернулась и увидела испуганную старуху,

— Барин! Барин! Варвара Ивановна из окна хочет выброситься! — кричала она, прижав руки к лицу.

Тут же в комнату, как вихрь влетел мой муж. Я даже не успела и рта открыть, чтобы сказать, что мне всего лишь глоток воздуха нужен!

Муж схватил меня, и мы с ним, обнявшись, застыли, стоя у открытого окна. Мужчина смотрел мне в глаза, и на секунду мне показалось, что там боль и страх за меня.

— Отпустите меня, я не собиралась прыгать, — повела я плечом, твёрдо глядя на мужа.

Он с недоверием продолжал прижимать меня к себе. Его горячие ладони крепко держали меня за спину.

3 глава

И тут, взглянув за плечо мужа, я увидела картину, где мужчина обнимал женщину. Когда на картине девушка повернула голову, я с ужасом поняла, что это не картина, а зеркало, причём блондинка, которая обнимается со своим мужем — я.

У меня в глазах помутнело, весь мир закачался, и я провалилась в темноту. Очнулась, когда было темно, тут же подскочила с кровати и села.

Да блин! Это был не сон.

Прохладный деревянный пол, и луна светит в окно то же самое, в которое я вчера смотрела.

— Барыня, — послышалось встревоженное от Лукерьи. — Что-то вы совсем ослабли. Поспите, ещё даже петухи не пели. Завтра в дорогу, вам сил набраться надо.

— В дорогу? Куда?

Да и вообще неплохо бы узнать в какой глуши я сейчас. Хотя стоп! Я встала на нетвёрдые ноги и подошла к зеркалу, в котором я вчера отразилась.

— В Торгашино мы поедим. Барин распорядился. Не понравилось ему, что вы на свадьбы всего-то разок поговорили с другим мужчиной, вот и отправляет вас с глаз долой в имение ваших родителей. Царство им небесное! Стало рьяно креститься Лукерья. А я сквозь темноту всматривалась в незнакомые черты своего лица.

Это не может быть розыгрышем. Я прикоснулась к щекам, пробежалась пальцами по длинной светлой косе.

— Лукерья, зажги свет, — попросила я старуху.

— Сейчас,сейчас, барыня, — потопала по комнате старушка и чем-то зашуршала.

Лукерья, называет меня барыней, говор здесь какой-то немного несовременный, как старорусский.

Тут в руках Лукерьи зажёгся огонёк, и она поднесла мне свечу.

Я в другом теле, причём молодом и в прошлом?

— Лукерья, какой сейчас год? — схватилась я за заколотившееся сердце.

— Так девятнадцатый. Семь лет прошло, как французов прогнали.

Я прошла к кровати и села на неё, не веря своим ушам и не видя ничего вокруг.

Что за чушь? Разве такое возможно?

— Голубушка, Варвара Ивановна, ты приляг, отдохни. В дорогу завтра, — Лукерья поставила свечу на комод, что тут стоял, и Ласково на меня взглянула. — Думали, замуж выйдешь, будет муж о тебе заботиться, а тут вона как вышло. Теперь вы совсем одна остались. Но ничего, Лукерья будет рядом. Хотите я вам песню спою, что маменька вам в детстве пела?

— Нет, Лукерья, мне подумать надо, как дальше жить, а ты расскажи мне про моих родителей, о том, как мы жили раньше, да о том, как я замуж вышла.

Я легла на кровать, а бабушка рядом пристроилась, стала меня по голове гладить и рассказывать, что до восьми лет я жила с родителями в имении Торгашино. Родители у меня были помещиками и имели деревню с крестьянами откуда моя нянюшка родом.

Потом меня отправили в институт благородных девиц в Петербург, и там я проучилась девять лет. В это время Лукерья по мне очень скучала, но встретиться не могла. Потому что в институте я жила, и навещать меня могли родители или другие близкие родственники только по праздникам или выходным.

В столице жила моя бабушка, она тоже меня часто навещала, и когда к нам явился Наполеон. Тут Лукерья минут десять костерила его на всякие лады, пока я её не остановила. А она, утирая слезу, рассказывала, какие зверства учинили французы в нашем имении. Тогда мой батюшка был болен и отказался выезжать из имения, где жил. Французы же не пожалели русского дворянина и его жену. Казнили на глазах крестьян, а потом сожгли всё имение и деревню, что была рядом.

Тогда моим опекуном стала бабушка Антонина Фёдоровна. После войны я доучилась в Смольном, а потом жила с бабушкой в её доме с Санкт-Петербурге целый год. Лукерья тоже меня тогда не видела, потому что она осталась в деревне рядом с поместьем Горских. Зато Антонина Фёдоровна активно взялась за будущее своей осиротевшей внучки, нашла ей жениха и стала восстанавливать имение, но счастье длилось недолго, через год бабушка Варвары скончалась от банальной инфлюэнцы. Опекуном девушки стал троюродный дядя Горский Константин Святославович.

Он сироту не обижал, но отослал Варю в деревню, где проживала его семья. Жена и дети лет семи и восьми, насколько я поняла. Через год положенного траура дядя меня выдал замуж. Теперь мной, моим имением и моей судьбой распоряжался молодой Андрей Игоревич Воронцов, который имел какую-то должность, был образованным и сверхзанятым человеком. А ещё, по словам Лукерьи, оказался извергом, так как приревновал меня к какому-то Блохину на свадьбе и теперь ссылает больную в Торгашино.

Слушая Лукерью, я задавала ей попутные вопросы, оценивая всё своё попадалово. Это тебе не прокуратура и штраф на пять миллионов рублей, это новая жизнь в патриархальном обществе.

Ну да ладно! Будем есть слона по кусочку. Завтра поеду в своё имение, а там осмотрюсь и если получится, то буду нормально жить. А муж мне только мешать будет. Он же не знает, какое счастье ему досталось в моём лице. Так что лучше нам с ним жить отдельно друг от друга.

Проснувшись рано утром, с боевым настроем, я позволила Лукерье поухаживать за мной, села в повозку, что уже готовая вместе с моими чемоданами на крыше стояла у крыльца, и гордо задрав подбородок, не глядя, на мужа, который смотрел на меня из окна, уехала.

Разве нормальный, благородный мужчина отправит свою жену, которую недавно разбил паралич, в глухомань? Андрей Игоревич Воронцов не стоит моего внимания. Так что горевать о нём не буду.

________________________________

Спасибо за ваше внимание. Не забывайте, что ваши звёзды поднимают автору настроение и вдохновляют на подвиги)

4 глава

Ехали мы двое суток, и это было худшее путешествие в моей жизни. Раньше меня никогда не укачивало ни в машинах, ни в автобусах, но тут в повозке, где рессоры были ещё не такими, как в современных машинах всё было печально. Ну и всем известные русские дороги, которые действительно были ужасны. Если бы не моя Лукерья, которая возилась со мной, как с писанной торбой, не знаю, как бы я всё вынесла.

Муж отправил меня в имение родителей в сопровождении двух своих людей. Два серьёзных мужичка ехали рядом с моей каретой верхом. Со мной они практически не разговаривали, иногда что-то цедили друг другу по-французски, который я вообще не знала. Так только некоторые фразы и то поверхностно.

Одну ночь нам пришлось провести на постоялом дворе. Комната нам досталась чистенькая, но небольшая. Спали мы в ней вместе с Лукерьей, которая перед тем, как позволить мне лечь отдохнуть, проверила постель на наличие насекомых. К счастью, клопов тут не было, а то я точно не смогла бы уснуть.

Ночью мне приснилась свадьба Варвары и Воронцова. Спасибо сознанию, что позволило хоть что-то увидеть из прошлого этого тела. Видела я лица гостей, своего дяди опекуна, его жены и маленьких девочек, что стояли рядом. Также Блохин, который, взяв меня за руку, бесстыдно говорил о своей любви.

Я резко проснулась, от ужаса, что на меня накатил. Так вот, в чём дело. Муж, похоже, приревновал молодую жену, разозлился и поэтому я здесь. Только непонятно, почему Варвара исчезла, а на её место встала я?

Проснувшись, я долго ворочалась и не могла уснуть. В комнате было душно. Окно Лукерья не стала открывать, чтобы не напустить насекомых. В конце концов, я опять уснула и увидела Варвару, которая с грустью смотрела на меня.

Девушка стала что-то лепетать мне по-французски, я же стояла и слушала её, не понимая ни слова.

— Понимаешь? — наконец спросила она уже на знакомом мне языке.

Я отрицательно покачала головой.

— Живи, раз у меня не получилось, — сказал девушка и испарилась.

Я проснулась.

— Пора, барыня нам в дорогу, — уже шуршала по комнате Лукерья.

Я встала, легко позавтракала, и мы снова отправились в путь. В Торгашино мы заехали вечером. На улице было ещё светло, но солнце уже приготовилось сесть за горизонт. Я была измучена. Меня жутко мутило, и каждая кочка отдавалась дискомфортом в желудке. Наконец, карета остановилась, и я с помощью сопровождающих вышла из неё и взглянула на родной дом Варвары.

Двухэтажный каменный особняк выглядел внушительно по сравнению с избушками в деревне, которую мы проезжали. Навстречу к нам никто не вышел, и мои сопровождающие, переглянувшись, пошли сами искать конюшню. Я же с помощью моей верной Лукерьи пошла в дом.

Хотелось помыться и лечь спать, но глядя на неухоженный двор, я понимала, что спокойной ночи может и не быть. Если в доме не найдётся чистой комнаты, я не успокоюсь, пока не отмою место, где буду жить.

— Ох, барыня, вся прислуга разбежалась, — сетовала Лукерья, пока вела меня по двору. — Людям-то как-то жить надо было, вот они и занялись хозяйством, но я завтра сбегаю в деревню, если позволите, позову девок, что раньше в имении работали. А так-то барин весточку отправил сюда. Нас тут встречать должны были. Вы сейчас в свои покои идите, отдохните с дороги, а я пока посмотрю, кто в доме есть, — трещала Лукерья, ведя меня под ручку в дом.

По-хорошему мне бы самой всё осмотреть, составить план ремонта имения, посмотреть на тех, кто работает, но сил после такой дороги совсем не было. Бесконечная тошнота меня вымотала.

В доме было прохладно, светло, и от наших голосов раздавалось гулкое эхо. Главный холл был пуст. Лукерья повела меня по главной лестнице наверх и привела в покои, которые раньше занимала Варвара. Там, конечно, ничего из вещей девушки не осталось. Всё было уничтожено, но после ремонта здесь поставили кровать, и она была застелена чистым бельём, образа, пустой шкаф, комод, уборная и будуар. Жить можно.

Я отказалась от ужина и, помывшись с помощью Лукерьи в собственной уборной, специально оборудованной умывальником и зеркалом, легла спать. Ночью мне снилась жизнь Варвары и её учёба в Смольном. Строгие правила, форма, утренние подъёмы, молитва, завтрак и уроки. А ещё жуткий холод зимой.

Проснулась я утром, солнце ещё не встало, но в комнате уже было светло. Я решила не будить Лукерью. Умылась сама и оделась, а затем пошла обследовать свой дом. Антонина Фёдоровна — бабушка Варвары, конечно, постаралась восстановить усадьбу, но увы, ещё не всё было отремонтировано, а в одно крыло вход был заколочен.

Когда я захотела есть, то спустилась, чтобы найти кухню. Там никого не было. Обнаружила подпол, где хранились продукты, спустилась и, найдя там картошку, масло, крынку с молоком и яйца, приготовила себе и Лукерье завтрак. Похоже, в поместье мы остались одни, потому что сопровождающие нас мужчины говорили, что рано утром опять отправятся к хозяину.

Утро уже было не раннее, а Лукерья так и не появилась. Поднявшись в комнату, где должна была спать нянюшка, я хотела её пригласить к завтраку, но обнаружила, что та лежит в лихорадке. Горячий лоб и холодные руки женщины, говорили о высокой температуре.

5 глава

От моего прикосновения Лукерья проснулась, увидев меня, она проскрипела сиплым голосом:

— Барыня, Варвара Ивановна, простите меня, старую. Я сейчас встану и помогу вам.

Лукерья попыталась подняться с кровати, но я остановила я рукой.

— Лежи. Нельзя тебе вставать, — прибавила в голос побольше твёрдости, чтобы Лукерья не вздумала причинять мне добро.

А то знаю я верных людей. С температурой под сорок пойдут на работу сдавать годовые отчёты, а потом в больницах лежат при смерти. Нет. Я не хочу расставаться с единственным человеком, который здесь меня принимает такой, какая я есть.

— Но как же так? — закашлялась Лукерья. — Вы же одна не справитесь!

— Лежи, я уже не маленькая. Лучше скажи, есть ли в доме аптечный шкаф?

Вот это попадалово. Надеюсь, что нужные травы хотя бы найдутся.

— Есть, — кивнула Лукерья. — В кабинете батюшки вашего, я его к вашему приезду пополнила, чтобы, случись чего, всё под рукой было. Я сейчас встану и отвар себе ромашковый приготовлю, у меня сразу всё пройдёт, — опять попыталась встать Лукерья.

— Тут одной ромашкой не обойдёшься, — опять не дала я женщине подняться, придержав её рукой. Лукерья сопротивляться не стала, откинула голову на подушку и прикрыла глаза.

Её седые волосы, которые вчера были прикрыты платком, разметались по подушке. Два дня назад живые глаза и бойкий характер женщины, как будто угасали.

Э-э нет! Я не дам Лукерье помереть. Я же медик! Пускай не врач, но всё же могу и диагноз поставить, и вылечить. Только вспомнить бы то, что я проходила по фармакогнозии двадцать лет назад.

Но для начала мне нужен осмотр. Отчего лечить-то мою верную няню? Я быстро сбегала в уборную, где помыла руки и вернувшись к няне, стала осматривать её. Нянюшка не спала. Просто лежала с прикрытыми глазами, не двигаясь. В комнате было темно, я открыла шторы, чтобы лучше видеть Лукерью.

— Как ты себя чувствуешь? — снова я положила ладонь на лоб нянюшки.

— Ох, голубушка, — слабым голосом ответила больная. — Жар… Всё тело ломит… В глазах темно. У меня племянница в деревне есть, позвать бы её. Негоже тебе, барыня, простой крестьянкой заниматься.

Я не стала спорить. Смысл? Всё равно сделаю так, как я считаю нужным. Понятно дело, что у нас сословия разные, но что теперь дать помереть бедной Лукерье, раз она крестьянка. Да и не привыкла я к таким отношениям.

— Перед Богом мы все равны. Так что не противься. Я сама постараюсь тебя вылечить, — успокоила я женщину.

Больна Лукерья, вот и несёт бред. Думаю, Варвара, будь на моём месте, поступила бы также. Всё-таки это её нянюшка, которая с рождения и до восьми лет нянчила девочку. Как же я её брошу?

Лоб Лукерьи был очень горяч. Пощупала пульс на запястье. Он был частым и слабым. Кожа на лице и груди была сухая, горячая.

Я попросила Лукерью показать мне горло.

— Зачем тебе, барыня, смотреть? — попыталась возразить нянюшка.

— Это приказ. Не противься! — строго выдала я.

Лукерья открыла рот, в темноте увидеть её горло я не могла, а вот язык был обложен белым налётом. Откинув одеяло, стала смотреть руки и ноги нянюшки. Та слабо сопротивлялась, но я не слушала её. Главное, что сыпи не теле не было.

— Лукерья, тебя не тошнило сегодня?

— Нет, барыня. Просто голова болит и слабость во всём теле.

За неимением стетоскопа, я сложила чистый лист бумаги, который нашла в своих покоях на столе и поднесла его к груди женщины. Сама же взмолилась о том, чтобы у Лукерьи не началась пневмония.

Дыхание у неё было прерывистое, с хрипами, но при этом сухим, невлажным. Скорее всего, у Лукерьи бронхит. М-да! Были бы мы в наше время, я бы сразу выписала целебную таблетку, от которой, сразу бы температура снизилась, а тут придётся народными средствами воспользоваться.

Ладно, будем есть слона по кусочку и делать то, что возможно в моей ситуации. Главное — сейчас снизить температуру, увлажнить дыхательные пути и не допустить обезвоживания.

На столе в комнате стоял кувшин с водой и кружка. Налив воды, я напоила Лукерью, приказала ей и дальше лежать, а сама пошла на поиски трав. Я не дам единственному человеку, который заботится обо мне умереть.

_______________________________________

Попаданки не сдаются) А я сообщаю вам, что данная книга пишется в рамках литературного флешмоба Дворянка из будущего.

Все книги этого моба, вы можете прочесть здесь: https://litnet.com/shrt/RNiR

6 глава

Действовать нужно было быстро. Я стала вспоминать то, что нам преподавали в техникуме. Спустившись на первый этаж, пошла осматривать помещения, в поисках кабинета хозяина дома. Почему-то я была уверена, что он на первом этаже. Нашла столовую, гостиную, несколько кладовых и вот наконец-то открыв очередную дверь, увидела стол посреди комнаты и стеллажи с книгами на стенах. Хм, интересно. Неужели, французы пожалели книги? Или пожар досюда не добрался. Я зашла и оглянувшись, увидела, шкаф, который висел среди стеллажей. Открыв его, почувствовала аромат трав, что исходил оттуда.

Отлично!

Травы аккуратно лежали в холщовых мешочках, а некоторые в банках. Всё было подписано, что несказанно меня радовало, потому что идти за травами в лес или поле прямо сейчас времени не было. Нужно было как можно быстрее начать лечить Лукерью. Где же она подцепила этот бронхит летом?

Я внимательно изучила каждый мешочек. Принюхалась и присмотрелась к травам, что там были. Нашла корень алтея, душицу, мать-и-мачеху,

Отлично! Противокашлевый отвар есть из чего приготовить. Решила туда добавить шалфей, так как это трава с антибактериальным эффектом и мяту с мелиссой, чтобы Лукерья могла уснуть, а когда увидела цветки липы потогонной, которые помогут сбить температуру, почувствовала себя как дома.

Ну это так, образно выражаясь. Дома я бы такой пациентке совсем другие лекарства выписала. Хотя, с другой стороны, организм Лукерьи не разбалован антибиотиками. Иммунитет должен хорошо работать. При должном уходе, я обязательно подниму её на ноги.

Оглянувшись, хотела найти, какую-нибудь коробку или ёмкость, чтобы всё, что я нашла было удобнее отнести на кухню, но вдруг на столе отца увидела лампу и она напоминала мне керосиновую, какие я видела в детстве в деревне у бабушки, ну и в музеях.

Странно.

Я побросала холщовые мешочки с травами в подол платья, и направилась на кухню. Раз у отца есть керосиновая лампа, может, на кухне где-то найдётся керосиновая печь? На кухне я обшарила все шкафы и действительно нашла керосинку.

Счастье то какое! Не придётся печь топить и время на это тратить, я ведь только в теории понимаю, как это делается, сама никогда печку не топила, только смотрела. Где лежат спички, я уже знала, прихватила и их. Нашла большую деревянную коробку, сложила туда запасы трав, которые понадобятся мне для лечения, миски, железную кастрюльку решила не брать, взяла чугунную, тяжеловата, но так безопасней будет. Также прихватила уксус и в один из пустых бутылей, что здесь стоял, налила воды, которая была в баке, прикрытым крышкой. Воды пока ещё было много, видать, вчера вечером кто-то натаскал.

Когда я пришла в комнату нянюшки, бледная Лукерья тихо лежала на постели и наблюдала за моими приготовлениями. Первую очередь, я быстро развела воду с уксусом и стала обтирать Лукерью. Руки и ноги у женщины были горячими, поэтому обтирание было необходимо. Нянюшка слабо сопротивлялась, приговаривая, что ей стыдно быть такой беспомощной, что это она должна помогать мне и спасать, но я её не слушала. Сначала протёрла шею, грудь, подмышечные впадины, затем в паху, ноги под коленками, ладони и стопы и, не позволив Лукерьи укрыться стёганым одеялом, пошла готовить антибактериальный отвар с муколитическим действием.

Я поставила воду нагреваться на керосинке. Благо женщине из двадцать первого века легко было разобраться с такой печкой. Керосина в печке было достаточно, так что на приготовление отвара, должно хватит.

Сама же стала измельчать травы в ступке. Когда вода закипела, я установила миску над кастрюлькой так, чтобы получилась водяная баня для отвара, который я планировала готовить. Налила в миску воду и стала ждать, когда она закипит. Сама же подошла к Лукерье и потрогала ей лоб. Температура снизилась.

Около четырёх часов я не отходила от нянюшки, то обтирая её, то давай пить настой из трав. Пока Лукерья не уснула спокойным сном. Потрогав лоб, я поняла, что температура снизилась, женщина уже была не такой горячей, как раньше. Можно было передохнуть и приготовить что-нибудь поесть горячего.

Потихоньку, выйдя из комнаты, я прихватила с собой керосиновую печь и направилась в кухню. Спустившись в подпол, нашла там картошку, лук и масло в крынке. Достав всё это, решила приготовить нехитрое блюдо.

Вдруг увидела, что за окном что-то мелькнуло. Выглянув в окно, увидела мужиков, стоявших во дворе и о чем-то переговаривающихся.

Наверное, местные крестьяне поняли, что барыня приехала, пришли познакомиться. Сняв с себя фартук, я поправила причёску и пошла к центральному выходу, чтобы приветствовать своих людей. Насколько я помню крепостное право пока не отменили, значит эти люди принадлежат мне.

7 глава

Когда выходила на крыльцо, то нос к носу столкнулась с мужчиной, который входил в дом. Мы остановились, глядя друг на друга. Чем-то мужик был похож на моего бухгалтера Валеру, и поначалу я даже обрадовалась, увидев его. Вдруг, я не одна здесь такая попаданка.

— Барыня Варвара Ивановна, — сдёрнул мужик с себя шапку, продемонстрировав редкие русые волосы на голове, и слегка поклонился.

Высокий, здоровый, сразу видно не офисный планктон, а выросший на всём натуральном и, привыкший руками работать. Такой меня быстро в бараний рог скрутит, если силу применит.

— Да, это я, — ответила, а сама смотрю во двор, мужики крепкие, сбитые стали по-хозяйски расходиться по своим делам.

— Извините, барыня, что не встретили вас. Не ждали мы вас так быстро. Вчера свадьба была у моей племянницы в соседнем селе, нам отъехать пришлось.

Я стояла и не знала, что ответить. Кто это вообще? Друг? Враг? Надо было хоть кочергу прихватить с собой, когда шла навстречу мужикам. Правда говорит этот человек с уважением. Знакомы мы с ним или нет ранее были? Ладно. В любом случае Варвары в отчем доме около десяти лет не было. Даже если кого и знала, то могла забыть. Кстати, у меня же проблемы с памятью по легенде.

— Представьтесь, пожалуйста, — строго потребовала я, не давая мужику в дом пройти.

Вдруг это мошенник какой.

— Инокентий Петрович Лопухов я. Управляю имением вашим, меня ещё Антонина Фёдоровна поставила на эту должность, после того как моего тятьку вместе с барином французы казнили, — грустно закончил мужчина, опустив грустный взгляд в пол и, начав креститься, приговаривая, — Царства им всем небесного!

Так! А я почему-то подумала, что совсем одна в этом огромном доме буду, да и Лукерья вчера просто обслужила меня, но ничего про Иннокентия этого не говорила. А сегодня ей, наверное, и не до этого было или мужик заливает?

— Значит, за домом вы следите? — решила я поинтересоваться, чтобы выяснить мошенник это или правда мой служащий.

— Нет. За домом Лукерья следит и кухарка наша Дуняша, да что вы, барыня, в здесь у входа стоите? Давайте пройдём в кабинет покойного Ивана Николаевича, там уже я все отчёты вам предоставлю и расскажу, чем мы живём, да может, и новых слуг нанять придётся, раз вы приехали.

Хорошо говорит мужик, складно. Но не привыкла я доверять людям, вон из-за своего доверия я на пять миллионов встряла несколько дней назад.

Господи! Ощущение такое, что вся моя прошлая жизнь сном каким-то была. Мне даже не по себе стало.

Отошлю-ка я Иннокентия из дома, пока Лукерья не проснётся, а потом расспрошу её, что и как и там уже понятно будет, что делать с ним. Надо понимать, что я хозяйка и должна вести себя как барыня. Не просить, не объяснятся, а приказывать.

— Инокентий Петрович, Дуняши нет в доме, — строго взглянула я на мужика.

— Как нет? — растерялся он. — Должна быть, мы ж дом на неё оставили. Барыня, вы не думайте, что мы безответственные какие, Дуняша должна была вас встретить, а Лукерья за вами присмотреть, — Иннокентий было ринулся ко мне поближе, но я сделала шаг назад, продолжая строго смотреть на мужика и соблюдать дистанцию.

Мне нужна субординация. Это тебе не гуманистическое общество, где все равны и нужно подход находить к каждому. Тут слабину дашь, потом не выживешь.Да и менталитет у этих людей не такой, как у нас. Вон Лукерья и то не поняла, чего барыня за ней смотрит, а если буду в дружеских отношениях с управляющим, так это вообще как бы за грех не выдали. К тому же муж у меня ревнивый.

Видно было, что Иннокентий испугался, хотя мне и приходилось смотреть на него снизу вверх, но видать, опыт женщины-руководителя никуда не делся, и мой строгий взгляд немного отрастил пыл мужчины.

— У Лукерьи лихорадка, — железным тоном выдала я. — Нужно сходить до деревни, пригласить племянницу Лукерьи, чтобы она за ней ухаживала.

Надеюсь, Иннокентий пока ходить будет, Лукерья проснётся.

— Хорошо, барыня, сейчас Стешку— конюха отправлю за Федорой. А почему Дуняши нет? Она не должна была никуда деться. Вы в людской смотрели?

Вон как быстро управляющий скинул моё задание на другого. Надо и мне также делать. А вот насчёт людской, знать бы, где она находится?

— Иннокентий Петрович, вы Дуняшу сами поищите, мне нужно за Лукерьей приглядывать, - строго ответила я, а то ишь спрашивает у меня, почему люди, которые у него в управлении отсутствуют на рабочем месте

Управляющий удивлённо, в то же самое время с обидой на меня посмотрел.

— Барыня, Варвара Ивановна, — почтительно сказал он. — Поищу, конечно. Могу травницу Агафью позвать, за доктором придётся далеко ехать, ну и платить ему нужно, а Агафья за Лукерьей присмотрит.

— Хорошо, Инокентий Петрович, тогда через час жду вас в кабинете с новостями.

Я уже хотела развернуться и пойти, как Иннокентий, с надеждой произнёс:

— Барыня, а вы меня совсем не помните? Мы же с вами в детстве на рыбалку вместе ходили.

8 глава

Я приостановилась и, обернувшись, увидела, что управляющий мой с надеждой мнёт шапку и преданно на меня смотрит. Вот блин, встряла! Что ему сказать? А если он врёт и не тот, за кого себя выдаёт?

— Кеша я, помните? — добил меня Иннокентий Петрович своим смирённым видом.

— Очень смутно, — ответила я. — Лишь ощущения какие-то остались, а так, нет, — покачала головой.

Блин! Блин! Блин! Мне надо срочно к Лукерье! И чего я перед своим управляющим распинаюсь? Так-то по всем канонам не ровня он мне. Просто, видать, застал меня врасплох своими ностальгическими воспоминаниями.

— Идите, Иннокентий за Евдокией и Федорой, — милостиво разрешила я, сама повернулась и направилась наверх, посмотреть, как там моя пациентка.

Поднявшись по нескольким ступенькам, тихонечко обернулась и увидела, как Иннокентий выходит из дома. Дверь за его спиной захлопнулась. Появилось желание закрыть входную дверь на щеколду, чтобы до выяснения обстоятельств, никто ко мне не приходил. Но я всё же направилась к Лукерье.

Нянюшка спала, я потихоньку пощупала её лоб, он покрылся испариной. Значит, организм борется с инфекцией. Пусть спит. Потом расспрошу про работников в усадьбе. Я подошла к окну и выглянула во двор. Увидела, как там мужики переговариваются, указывая рукой на дом. Отпрянула от окна и прикрылась занавеской, чтобы меня никто не заметил.

— Варвара Ивановна! Голубушка, — услышала слабый голос Лукерьи.

Я сразу же подскочила к своей пациентке.

— Как ты себя чувствуешь?

— Голова перестала болеть, но жарко, пить хочется и в отхожее место, — пожаловалась старушка, вставая с постели.

Я помогла Лукерье встать, а дальше она уже сама сходила в уборную, никак не давая мне ей помочь. Потом я напоила старушку отваром от кашля и мимоходом спросила об Иннокентии и Евдокии, что должна была быть на кухне.

— Голубушка, Варвара Ивановна, — испугалась Лукерья. — Как же так? Вы совсем ничего не помните? Я же говорила вам перед свадьбой, что управляющим Кешка стал и про Дуню говорила. Забыли? — огорчилась Лукерья.

Что мне оставалось делать? Я лишь кивнула. Лукерья, поахав и поохав, опять уснула, а я пошла на кухню. Время обеда, уже есть хочется. Когда пришла туда, то увидела, что там, надев фартук, хозяйничает какая-то девица.

— Евдокия? — строго спросила я.

Девушка, отставив посуду, что держала в руках, вытянулась в струну передо мной.

— Никак нет, барыня. Евдокия в людской с лихорадкой лежит, Агафью ждёт. Иннокентий Петрович попросил меня обед вам приготовить, а потом я уже к тётке Лукерье пойду ухаживать.

— Евдокия с лихорадкой? Давно? — насторожилась я.

Не хватало мне, чтобы всё тут у меня с бронхитом полегли.

— Дуня говорит, что с самого утра лежит. Не смогла с кровати встать. Думала, Лукерья за ней придёт, она ей всё объяснит, а оказалось, что и тётка заболела.

— Можешь показать, где людская? — не стала я хитрить и спросила прямо.

Если что буду ссылаться, что забыла всё, что было до восьми лет. Федора — племянница Лукерьи, быстро отвела меня в небольшую пристройку, где должна была жить женская прислуга. Увидев Евдокию, которая вся бледная лежала на кровати, сразу же подошла и обследовала её точно так же, как и Лукерью. У Дуняши тоже оказался бронхит. Отвара для Лукерьи я наварила достаточно, поэтому быстро за ним сходила и, взяв уксус с водой, пошла сбивать температуру Дуняши, которая от жара еле разговаривала и слабо сопротивлялась, когда я охлаждала её тело.

Когда температура у Дуняши спала, пришла Агафья. Маленькая, сухонькая старуха с острым взглядом. Зайдя в людскую, она как полагается, поклонилась мне, представилась и поздоровалась, а потом внимательно осмотрев больную и мои отвары, повела носом.

— Хороший, барыня вы отвар сварили, а мяту я не добавляю обычно?

— Это для того, чтобы больная поспала, — пояснила я. Вдруг мои знания Агафье пригодятся. — Сон, как известно, лечит, — просветила я старушку, которая ревниво осматривала травы, которые я заварила.

Дуняша уже засыпала, и я решила оставить её на травницу, но для начала хотела убедиться в компетентности Агафьи.

— А ты, Агафья, как лечила бы Евдокию? — присела я рядом с больной, проверяя её температуру.

— А я бы, барыня, воду бы заговорила и напоила бы Дуняшу, — ответила Агафья.

— И всё?

— Заговоры у меня сильные, по материнской линии передаём мы своё умение. Я ещё заговором нашего барина, отца вашего лечила в детстве, когда дохтур не мог никак приехать.

9 глава

Заговоры, это, конечно, всё прекрасно, вот только, живя в двадцать первом веке и, учась на фармацевта, я в такую вот медицину абсолютно не верю.

— Агафья, я принесла травы, вы отвар знаете, как сделать?

— Да чего ж тут не знать, сделаю, — присмотрелась знахарка к травам.

— Вот и отлично. Нужно его не только Дуняше, но и Лукерье, что наверху в своей комнате давать.

Я объяснила Агафье, как сбивать температуру в случае чего, как на водяной бане заварить травы, она внимательно слушала и кивала. Видно было, что ей в новинку мои познания, но знахарка ни слова не сказала.

В общем, убедившись в том, что мои инструкции будут соблюдены, я вышла из людской и практически сразу встретила Федору.

— Барыня, обед готов. Вам накрыть в столовой?

— Накрой. Ты случайно обед для людей, что в усадьбе работают, не приготовила?

— Иннокентий Петрович попросил, я приготовила кашу и хлеб в печь поставила, скоро будет, — ответила Федора, пока мы вместе шли к кухне. — Я сейчас вам всё принесу, меня тётка учила, как прислуживать господам, только раньше прислуживать некому было. Как старого барина французы убили, у нас никто не жил тут.

Где находится столовая, я уже знала, поэтому решила спокойно до обеда посмотреть вещи Варавары, которые в сундуке стояли в моей комнате. Поднявшись к себе в покои, открыла сундук, который стоял в спальне, и стала перебирать платья и бельё, переложенное травами. На дне сундука нашла две шкатулки. Открыла одну и обнаружила там драгоценности. Колечки, подвески, серёжки, золото и серебро. Конечно же, если Варвара выходила в свет в Петербурге, то драгоценности у неё должны были быть. Вдруг я из вороха всего богатство вытащила уже знакомый мне медальон.

Сердце затрепыхало, кровь в ушах зашумела от узнавания. Это было последнее, что я держала в руках в своём мире. А если я его открою, а потом перенесусь обратно домой в свою московскую квартиру с душем, электричеством, моими аптеками, бывшим, долгами и по сути жизнью белки в колесе?

Я положила медальон сверху на драгоценности, что тут лежали.

А как же Лукерья? Как же Евдокия, которые заболели? Открою медальон немного попозже.

Так, у меня же ещё крестьяне есть, и похоже никто не собирается здесь жить и заниматься хозяйством в Торгашино кроме меня.

Нет. Пожалуй я пока оставлю медальон тут лежать. Я захлопнула шкатулку и положила её на дно сундука. Открыла вторую шкатулку и обрадовалась, потому что там лежали деньги. Бумажные ассигнации занимали большую часть шкатулки, а вот золота и серебра было здесь поровну. Я, оказывается, не совсем нищая.

— Варвара Ивановна, — постучалась в дверь Федора.

Я быстренько захлопнула шкатулку с деньгами. Я, конечно, доверяю своим людям, но лишний раз не стоит искушать судьбу.

— Варвара Ивановна, я накрыла вам в столовой, вы можете пройти поесть, — тем временем вещала Федора за дверью.

— Хорошо, — поднялась я с колен, подошла к двери и открыла её.

Федора топталась в коридоре.

— Барыня, ежели вам моя помощь не нужна, то я бы к тётушке сходила посмотреть, как она.

— Иди, я сама пообедаю, только ты возьми отвар из трав у Агафьи и напои им Лукерью, чтобы кашель у неё быстрее прошёл.

Пока мы вместе с Федорой шли к комнате Лукерьи, я рассказала девушке про лечение её тётки: как сбивать температуру, как пить травы, чтобы в случае чего Федора могла проследить за своей тётушкой. После того, как я удостоверилась, что у Лукерьи нет лихорадки, спустилась в столовую, где на столе стояло несколько блюд, накрытых крышкой: отварная картошка с зелёным луком и маслом, какие-то грибы в сметане, буженина под луком, кувшин с компотом и супница с ухой из свежей речной рыбы, а ещё блинчики со свежей ягодой.

Едва ароматы донеслись до моего носа, как желудок выдал жалостливую руладу. Мучить я себя не стала. Как я поняла, сейчас конец мая на дворе и время поста нескоро, поэтому с чистой совестью решила поесть.

Стол действительно был барский. Надо похвалить Федору. Хорошо она готовит и вкусно. Я дома так только в ресторанах ела. Обычно себе приготовишь кастрюлю борща, а потом ешь его неделю. Одной разве много надо? Поев, хотела отправиться к своему сундуку, чтобы деньги пересчитать, да была перехвачена по пути Иннокентием.

— Варвара Ивновна, — поклонился мне управляющий. — Я не смею вас тревожить, но давеча управляющий Борщёвки приходил, он просил уступить ему крестьян, раз мы в этом году поздний сев не делаем.

Я насторожилась. Моя предпринимательская жилка дрогнула. Как это мы не будем делать сев? А потом, что есть зимой?

— Иннокентий Петрович, а давайте, мы с вами сейчас все хозяйственные дела обсудим, и вы мне расскажите, как дела обстоят в поместье? — потребовала я у управляющего.

_____________________________

Дорогие друзья, предлагаю вам познакомиться с ещё одной книгой моба "Дворянка из будущего" от Евгении Ломановой.

https://litnet.com/shrt/nv3m

Попаданка на монастырском подворье

Это же надо было такое ляпнуть! И кто меня за язык тянул?

Взрослая женщина, да что там — бабушка уже, а выражается…

Ну психанула немного… Хотя, что я такого сказала-то?

Что ухожу в монастырь?

Так это шутка была, а не пожелание! И как так случилось, что меня услышали и я, и вправду, оказалась в монастыре, да еще и в глубоком прошлом? И что теперь — постриг, вечная тюрьма в сырой келье? Ну, это мы еще поглядим!

Я себя, заживо хоронить, не позволю!

10 глава

Мы прошли в кабинет батюшки. Иннокентий усадил меня за стол и положил предо мной счетоводные книги.

— Я готовил отчёт, думал, новый барин приедет с делами разбираться, а тут вы сами у нас обосноваться решили, — обходя острую тему о том, почему молодожёны сразу после свадьбы не наслаждаются друг другом, сообщил мне управляющий.

С документами работать я умела и понимала, как это делается, поэтому взяла книги и быстро разобралась, где приходы, где расходы, где прибыль, где выручка. Только я не ориентировалась в ценах и не понимала, богата я или нет, исходя из этого. В одном убедилась точно. Дебет с кредитом сходился, странностей в отчётности не было. Иннокентий - честный управляющий.

Он же, взяв табурет, присел передо мной и внимательно следил, как я перелистываю страницу за страницей и отвечал на все, возникающие у меня вопросы. Поначалу было непривычно читать старорусские слова, а потом у меня в голове, как будто что-то щёлкнуло, и я без проблем понимала записи Иннокенттия.

— Иннокентий Петрович, — наконец оторвалась я от счётной книги. — Я довольна вашим отчётом. Всё чётко по делу и прозрачно. Продолжайте в том же духе вести бумаги.

Управляющий как будто расслабился, на лице его заиграла смущённая улыбка, а плечи расправились.

— Так, барыня, меня отец учил. После того как барин подписал вольную тятьке и моей матери, они до самой смерти был верными Ивану Николаевичу.

Ласковое слово и кошке приятно, а после похвалы мужики вообще могут поплыть. Но я не могла не отметить труды моего управляющего. Мне нужно, чтобы он был верным работником мне, а не уже покойному отцу Варвары.

— Скажи, Иннокентий Петрович, можем ли мы увеличить доход, который приносит поместье? Я так поняла, ты не все земли засеваешь. Почему?

— Так, барыня, после того как французы прошлись по нашим домам и амбарам, нам три года выправляться пришлось. Оттуда и повелось, что из трёх полей, мы только озимы садим, на продажу, а остальное под паром стоит, либо скот пасём на них. А Борщёв за то, что наши крестьяне на его поле барщину отрабатывают, нам платит деньги, которые на ремонт и содержание дома уходят.

— А давай, Иннокентий Петрович, пока поздний сев не закончился, посадим на втором поле картофель, гречиху и рис.

Не то чтобы я разбиралась в сельском хозяйстве, но со школьной программы помнила систему трёхполья, что была на Руси. Помнится, на экзамене в школе мне этот вопрос попался, поэтому как-то въелись мне в голову эти знания на всю жизнь. Видать, неспроста.

— Так это, — почесал Иннокентий затылок. — Посадить-то можно. Только нужно семена купить, к тому же плуги мы со времён старого барина не меняли. А лучше сеялку купить, как у Борщёвых в имении. А нам расходов едва на содержание барского дома хватает.

— Сколько нужно, Иннокентий? — вспомнила я про шкатулку с деньгами, которую нашла у себя в сундуке.

— А барин, муж ваш разрешит? — округлил глаза управляющий.

Никогда не была я замужем и не привыкла быть за спиной мужа. Поэтому строго взглянула на Иннокентия. Пусть не лезет в барские дела. С мужем буду разбираться сама. И так это для меня необычно прозвучало. Что у меня есть муж, с которым я должна считаться.

Сразу вспомнились широкие плечи Воронцова, его суровый взгляд и низкий голос. У меня аж мурашки по коже забегали, от воспоминания. Еле сдержалась, чтобы не стряхнуть с себя это дурацкое ощущение, что я принадлежу кому-то.

Иннокентий, увидев, что я строго на него смотрю, засмущался и потупился.

— Давайте, барыня, посчитаем сколько нужно, — предложил он.

11 глава

Наши переговоры с Иннокентием затянулись до самого ужина, пока Федора робко не постучалась в дверь и не сообщила, что барыне пора поесть, мы увлеклись планами и мечтами. Я махнула на девушку рукой, мол, сейчас подойду, но мой управляющий встал в позу и напрочь отказался обсуждать интересующие меня темы. Пришлось пригласить его к ужину, и уже там мы с Иннокентием Петровичем закончили наши с разговоры о делах.

Как и следовало ожидать, поместье, которым никто семь лет толком не занимался, не приносило доход. Крестьяне, живущие в деревне, жили скромно. По весне многие умирали, особенно высокая смертность была среди детей.

Меня это резануло, как будто нож в сердце воткнули. Чаще всего из-за всяких хворей дети помирали по весне, что навело меня на мысль о авитаминозе. Мы с Иннокентием долго обсуждали, чем будет выгоднее засадить поля, где пасти скот, и в конце концов, я предложила завтра с утра объехать своё имение и посмотреть, что там и как.

Объехать. Ага. И кто меня за язык тянул? Я ляпнула, а потом подумала, что объезжать придётся на лошади. Ладно, в детстве я посещала пару раз конный клуб, надеюсь, Варвара Ивановна не была крутой наездницей и большой любительницей верховой езды. А то меня вмиг разоблачат.

За ужином я интересовалась бытом крестьян, как они жили после того, как французы разорили поместье. Оказалось, жили потихоньку. Восстанавливали свои дома и хозяйство. Тут Иннокентий, немного смутившись, попросил прощение за то, что позволил крестьянам ради отстройки собственных домов спилить несколько деревьев в лесу, что мне принадлежал. На что я со своей барской руки не стала никого наказывать розгами, как просил мой управляющий. Приказала лишь высадить в лесу деревьев в два раза больше чем срубили. На том и порешили. .

Некоторые крестьяне занимались охотой, с этого они и жили. Естественно с добытого зверя, они уплачивали налог, и по словам Иннокентия, в принципе всё было неплохо, но в Борщёвке лучше, и именно туда заглядывали все крестьяне, вспоминая Юрьев день.

А мне так обидно стало. Я всегда хотела быть лучше остальных, а тут, оказывается, у Борщёвых лучше, чем у нас. Ну уж нет! Вывернусь, выкручусь, но сделаю так, что моим людям будут завидовать, что они живут у такой барыни.

Я попросила засадить рядом с домом аптечный огород с травами, чтобы варить настойки, делать мази и варить витаминные отвары.

Иннокентий удивился:

— Барыня, вон вы лихорадку сняли у Лукерьи самостоятельно, теперь Агафья вашим методом Евдокию лечит, и ей это помогает. Это вы у себя в Петербурге научились всему этому?

Я чуть не подавилась. Действительно, как я буду объяснять, что Варвара Ивановна смыслит в медицине получше местных докторов?

— В институте на курсах проходили, — скромно выдала я. — Девочки, мои сокурсницы часто болели, к нам приходил доктор, который их лечил. Мне интересно было, поэтому у него всё и спрашивала.

Иннокентий поверил и, нисколько не смутившись, стал про себя рассказывать. А я его еле слушала от адреналина, что уже гулял по крови. Нужно мне продумать свою легенду как следует, чтобы не попасть в просак.

— А меня отец отдал в обучение грамоте к священнику, — ничего не замечая рассказывал управляющий. — А потом уже сам всё объяснял, что и как, но вы, наверное, и так это помните.

— Угу, — кивнула я.

Интересно, что случится, если люди узнают, что я из будущего? Времена-то здесь не такие уж тёмные уже, может, на костре не спалят? Или просто в монастырь отправят, чтобы из меня всех нечистых духов изгнали?. А может, вообще лоботомию сделают, как сумасшедшей.

Меня даже передёрнуло от таких мыслей.

Надо церковь в воскресенье посетить, чтобы никто не подумал про меня чего-нибудь нехорошего. Только я хотела поинтересоваться насчет церкви и прочего, как в дверь столовой вбежали испуганные мужики и чуть ли не плача завопили:

— Беда! Иннокентий Петрович! Барыня! Беда! Кто-то поджёг поле с пшеницей!

__________________________________

Дорогие друзья, я продолжаю вас знакомить с книгами из литмоба Дворянка из будущего. Если вам нравится антураж девятнадцатого века, то предлагаю вам почитать книгу Евгении Савас

ПОПАДАНКА ПРОТИВ НАПОЛЕОНА

https://litnet.com/shrt/QNXK

12 глава

Мы как ошарашенные подскочили на ноги, забыв об ужине.

— Как горит? — опешил Иннокентий, — ростки же ещё зелёные, не могло пламя заняться!

— Не знаем, Иннокентий Петрович. Там дым столбом стоит, так что не видно ничего. Сами знаем, что поле гореть не должно, но чертовщина какая-то, вот вам крест.

Мужики стали креститься.

— Варвара Ивановна, я в поле! — поклонился управляющий и быстрым шагом направился на выход.

Мужики тоже почтительно поклонились мне и пошли вслед за своим руководителем.

А я что? Буду сидеть на месте и узнаю всё самой последней? Полетела вслед за мужиками и застала их уже на крыльце. Кто-то в телегу запрыгивал, а управляющий сел верхом на коня, который смиренно стоял под своим хозяином, водя ушами и отмахиваясь хвостом от мух.

Посмотрев на коня, а потом на своё платье, мне напрочь перехотелось бежать с мужиками, чтобы разбираться в чём там дело.

— Иннокентий! — окликнула я управляющего, — Как только узнаете, что и как, сразу мне весточку передайте.

— Как скажете, барыня, — склонил голову мужик ещё раз передо мной и поскакал к воротам.

Я здесь всего второй день, а какие страсти-то кипят! Что дальше будет? Может взять медальон и вернуться? Я оглянулась на дом и стала внимательно его оглядывать. Двухэтажное каменное здание с величественными колоннами у входа, огромные стеклянные окна в жилых помещениях, а там, где хода не было, окна были заколочены.

Казалось, что дом смотрит на меня свысока, но сам в глубине души он такой одинокий и несчастный без хозяев, что у меня в груди защемило. Кто будет заниматься крестьянами, которые по весне, как мухи мрут? Кто сможет здесь организовать процесс рабочий и найти деньги для поднятия хозяйства?

Настоящая Варвара, которая плакала в моём сне? Или муж, который выгнал меня сюда не поинтересовавшись, как я тут жить собираюсь. Есть ли здесь прислуга? Будет ли мне что поесть?

Решено. Остаюсь.

Я решительно поднялась по крыльцу и пошла в свою комнату. Достала шкатулку с деньгами и пересчитала всё, что у меня было. В шкатулке лежало около ста рублей. Я сразу вспомнила наши грандиозные планы с Иннокентием. Одна лошадь только стоила семьдесят. Что я могу приобрести на эти деньги? Как поднять хозяйство без вложений? На семена мне денег хватит, а вот на развитие — нет. Значит, будем деньги зарабатывать! А чем я умею хорошо торговать? Конечно же, лекарствами.

Так! Я могу в условиях, что нахожусь сейчас приготовить разные травяные сборы для разных болезней. На основе спирта создать настойки и ещё могу сделать мази. Затем мне нужно найти куда сбывать свои изделия. Только нет пока ещё холодильников и машин, значит мне нужно сделать аптеку в ближайшем городе. Хотя можно и в сёлах открыть аптечные пункты. Обучить верных мне людей, чтобы они могли правильно посоветовать, кому какое лекарство продать. А чтобы мои лекарства покупали, мне нужна реклама. В девятнадцатом веке лучшей рекламы, чем сарафанное радио, я вряд ли найду.

Значит, будем выходить в люди. Я видела в сундуке пару бальных платьев. Нужно познакомиться с соседями, да хотя бы с теми же Борщёвыми чаю попить. Решено! Так и сделаю, неплохо было бы ещё и среди крестьян, чтобы были у меня покупатели. Так что, мне обязательно нужно навестить людей в Торгашино и посмотреть, как они живут, есть ли среди них больные, которых я могу вылечить или облегчить боль.

Как только у меня появился план, на душе потеплело. Я сложила шкатулку обратно, прикрыв её ворохом платьев, и обнаружила кошелёк, в котором было пять рублей золотыми и шестьдесят три копейки. Видать, это были карманные деньги Варвары. Что ж неплохо. Кошелёк я тоже спрятала.

Я решила посмотреть, как себя чувствуют мои пациентки. На дворе уже был вечер, температура могла снова подняться. Зайдя в комнату к Лукерье, обнаружила там Федору, спящую на стуле рядом с тётушкой. Моя пациентка тоже крепко спала.

Девушка сидела в неудобной позе. Мне стало её жалко.

— Федора, просыпайся, — потрясла я её за плечо.

Девушка, испугавшись, подскочила с места.

— Барыня! Простите! — зашептала девушка. — На минуточку присела и уснула!

— Ничего страшного. Как Лукерья? — тоже шёпотом ответила я и прикоснулась ладонью ко лбу нянюшки, лоб уже был не таким горячим, как раньше.

— Проснулась, я ей бульона дала, как вы и велели, а потом отвар, который Агафья по вашему рецепту сварила. Она опять уснула.

— Хорошо, иди отдыхай. Если что ночью я сама за ней присмотрю, а ты за Дуняшей.

— Слушаюсь, барыня, — поклонилась Федора и ушла.

Я ещё немного посидела с Лукерьей, прислушиваясь к её мерному дыханию, и пошла в кабинет, где мы с Иннокентием оставили бумаги. Когда спускалась по лестнице, то на улице уже стемнело, и в помещении было темно.

Дойду до кабинета, там я приметила, где свечи лежат и спички.

Вдруг из бокового коридора увидела мужскую фигуру, которая направлялась ко мне.

13 глава

Я схватилась за перила, адреналин побежал по крови, мозг активно заработал, напомнив мне, что на кухне где-то в углу я видела кочергу.

— Варвара Ивановна, это я — Иннокнетий. Пришёл отчитаться, — послышался голос моего управляющего.

Я чуть не осенила себя крестным знамением от облегчения, что прокатилось по телу. Не удивлюсь, если у меня появились седые волосы.

— Хорошо, давай пройдём в кабинет, — постаралась я произнести наиболее хладнокровно, спускаясь по лестнице мимо застывшего управляющего.

Интересно, а ночью дом кто охраняет? А вдруг разбойники или кто-то узнает, что в доме одни женщины и придут грабить? Нужно озаботиться этим вопросом.

От Иннокентия несло дымом и тревогой, что меня окончательно добивало. Захотелось наглотаться валерианы. Мы прошли в кабинет, управляющий сам нашёл спички, свечи и зажёг их.

— Варвара Ивановна, правы вы оказались, — грустно вздохнул управляющий, сминая в руках шапку. — Засевать придётся поле, иначе мы концы с концами свести не сможем. Не будет нынче урожая пшеницы. А если и будет, то совсем маленький. Надо думать, как деньги заработать, чтобы имение зиму простояло.

Допустим, план у меня был, и в голове сразу заработали шестерёнки, пытаясь неудачу превратить в выгоду. Может, так лучше будет. Пшеница уже не успеет вызреть, а я на этом месте посажу травы целебные.

— Никто не пострадал? — поинтересовалась я, уже готовая, если будет нужно, пойти оказать первую помощь.

— Нет. Никто. Все живы-здоровы. Многие помогали поле тушить. Только что толку? — с досадой Иннокентий хлопнул рукой по колену и отвернулся.

— А поля крестьян не пострадали?

— Так, по мелочи.

— Иннокентий, а каким образом поле загорелось?

Управляющий грустно вздохнул и виновато на меня посмотрел.

— Думаю, это поджог, барыня. Кто всё устроил, пока не знаю, но выясню.

— Думаешь, кто-то из своих?

Иннокентий отрицательно покачал головой.

— Все мы живём от имения. Не думаю, что кто-то решился поступить так подло с Торгашино.

— Может, не сам, а кто подговорил со стороны?

— Скорее всего, так и было. Крестьяне - люди наивные, порой, могли и поверить тому, чего нет на самом деле.

Благодаря тому, что я взбудоражилась из-за визита управляющего, спать совсем не хотелось. Но я понимала, что вставать всем придётся завтра рано, поэтому решила отпустить Иннокентия. Заварить себе валерианы и в кровать.

— Иди отдыхай, — встала я из-за стола.

— Да, барыня, — поднялся управляющий вместе со мной.

Я направилась к аптечному шкафчику.

— Варвара Ивановна, совсем забыл, — стукнул себя по лбу Иннокентий, когда я проходила мимо. — Вам письмо просили передать.

Управляющий залез за пазуху и вытащил оттуда конверт, запечатанный сургучом. Поставив подсвечник на стол, я стала распечатывать письмо. На конверте не было написано, от кого оно, только красивыми буквами с вензелями выведено: “Варваре Ивановне Воронцовой”.

Письмо было отправлено уже после моей свадьбы, так-то у Вари была другая фамилия.

Печать быстро сломалась, я вытащила небольшой листок бумаги. Там было начёркано всё тем же почерком с вензелями: “Пока пострадало только поле. Я предупреждал вас, Варвара Ивановна. Если вы не покинете Торгашино, то дальше будет ещё хуже”.

— Иннокентий! — окликнула я мужчину, который только-только вышел из кабинета.

— Да, барыня, — заглянул ко мне управляющий.

В свете неровного пламени свечи обозначились синяки под глазами у мужчины. Поникшие плечи и усталый вид.

— Кто дал тебе это письмо?

Спрошу только это, а об остальном завтра с ним поговорю.

— Так, Петька, нет Горелкин Венька или сын его? — зачесал Иннокентий макушку. — Не помню, барыня, — посмотрел он на меня с непониманием.

— Иди спи, — махнула я рукой.

Похоже, валерианы придётся заваривать себе в два раза больше, чем я планировала.

______________________

Друзья, если вам нравятся книги с таким антуражем, то приглашаю вас в новинку Киры Рамис, которая тоже стартовала в рамка моба "Дворянка из будущего"

ХОЗЯЙКА ЧУЖОГО НАСЛЕДСТВА

https://litnet.com/shrt/JqSC

14 глава

Перед сном я зашла к Лукерье. Она крепко спала, лоб уже был негорячий. Обрадовавшись, я спокойно пошла в свою комнату и там, в буквальном смысле вырубилась. Мне снилась свадьба.

Варя совсем не знала Андрея Воронцова и немного его побаивалась. На балах в Санкт-Петербурге, где они встречались, он всегда вёл себя с ней подчёркнуто вежливо и обходительно, но это не помогло девушке проникнуться к нему чувствами. Варя боялась.

Все вокруг говорили, что ей несказанно повезло, поэтому Варвара ни слова не сказала своей бабушке. Андрей Воронцов был умён, красив, интересен, но его холодный взгляд, который, казалось, пронизывает насквозь, вскрывая все постыдные секреты Варвары, её доводил до дрожи. Варваре казалось, что брак с Воронцовым принесёт ей смерть. Но сказать об этом даже вслух боялась, постоянно ругая себя, за скверные мысли. Поэтому, когда девица шла к алтарю, сильно боялась, что не сможет стать хорошей женой этому холодному человеку. А в следствии не станет счастливой.

— Варвара Иванова, вы просили вас пораньше разбудить, — вдруг ворвалась в мой сон Федора.

Я привыкла вставать рано и пахать целыми днями. Когда у тебя аптечный бизнес, некогда расслабляться. Даже в выходные, а особенно в летний период приходится работать в два раза больше. Поэтому, отправив Федору, быстро поднялась, умылась и, одевшись, спустилась.

Там, завтракая, обдумывала, как мне ввести в гардероб женщин брюки. Чтобы ездить не боком, а так, как я училась в детстве. Решено, как только сделаю осмотр своих земель, попробую смастерить что-то наподобие широких штанов, которые будут смотреться, как юбка.

— Варвара Ивановна, вы готовы? — встретил меня Иннокентий в коридоре.

Я кивнула, сразу же вспомнив о письме, что лежало в моём кармане. Стоит ли рассказать о нём управляющему? Наверное, стоит, чтобы он был бдителен. Возможно придётся поставить дополнительную охрану на полях и быть более осторожными с чужаками. Только не сейчас. Расскажу, когда всё осмотрю.

Для меня специально запрягли открытую повозку. Иннокентий представил мне конюха Филипа — паренька, которого всё время кликал Филькой. Увидев повозку, я вспомнила своё путешествие сюда, и меня немного замутило. Но к счатью всё обошлось. То ли организм Варвары окреп, то есть теперь уже мой организм, то ли от осознания того, что мне стоит многое сделать, я взбодрилась и настроилась на рабочий лад. Чувствовала я себя прекрасно, несмотря на то, что повозку несказанно трясло, пока она ехала по деревенским дорогам.

Первым делом мы приехали на осмотр полей. На поле, которое стояло под паром, пасся скот моих крестьян и крестьян Борщовых.

Ох уж эти Борщовы!

Опять же это было допущено за плату. Что там за помещик такой? Не он ли мне письмо прислал?

В письме было написано, что ранее отправитель предупреждал Варвару. Значит, они встречались. Будем надеяться, что мне приснится этот человек, и я смогу вычислить того, кто решил мне напакостить.

Поле, которое вчера горело, пострадало достаточно сильно.

— Мы, конечно, можем вложиться, — стал просвещать меня Иннокентий. — Но урожай будет очень маленький, мы не покроем расходы. Предлагаю засеять это поле яровыми культурами, так мы сможем перебиться. — Иннокентий, присев возле обожжённых зелёных ростков, перебирал пальцами сухую землю. — Корни повреждены, если бы колос уже зародился, а так, — Иннокентий горестно махнул рукой.

Ну что ж. Я решила рискнуть. В жизни любого предпринимателя много рисков. Куда вкладывать деньги, кого взять в партнёры? Доверять ли поставщику? Как я это сделала в прошлой жизни и пролетела.

Да, мы можем потерять всё, но зато у меня будет опыт, и я смогу снова подняться, зная, где подстелить себе соломки. Ведь безвыходных ситуаций не бывает.

— Иннокентий Петрович, я предлагаю нам с вами рискнуть. Давайте засадим это поле аптекарскими травами, — присела я рядом с управляющим и заглянула ему в глаза.

— Варвара Иванована! — выпучил он глаза. — И что мы с ними будем делать?

По глазам видела, не нравится моё предложение Иннокентию. Губы поджал, смотрит на меня, как на вздорную бабу. Конечно, как может молодая барыня в сельском хозяйстве разбираться. Только я знаю свои сильные стороны. Главное, чтобы мои люди мне доверяли.

________________________

Дорогие друзья, продолжаю знакомить вас с книгами литмоба "Дворянка из будущего" Встречайте эмоциональную книгу от Натальи Варваровой

ЧЕРНАВКА. НЕ ЛЮБИ МЕНЯ

https://litnet.com/shrt/B02Z

15 глава

— Но вот смотри, траву посадить и вырастить дело нехитрое, а вот лекарства, который я сделаю на основе этих трав, будут такие, каких ни у кого не будет.

— Барыня, земля ваша, вам решать, что делать. Я никогда травы не выращивал.

Иннокентий поднялся на ноги и отвёл взгляд. Я встала вслед за ним. Мужчина промолчал, не будет же он заявлять мне в лицо, что я слишком самонадеянна. А я не собираюсь ему говорить, что научена создавать лекарства из будущего. Так что будем переубеждать моего первого помощника делами.

— Будет повод научиться, — ответила я Иннокентию и отправилась к повозке.

Я уже здесь всё увидела что хотела. Пора было ехать в деревню.

Задумчивый и хмурый управляющий сел в повозку рядом со мной. Солнце уже набирало силу и начало припекать. Я бы подставила ему свой нос, чтобы набраться витамина “д”, но помнила, что по местным обычаям, должна сохранять белую кожу. Натянула шляпку так, чтобы она прикрывала лицо.

Я молчала. Пусть Иннокентий Петрович сам обо всём подумает. Сначала он просто узнает о том, что так можно зарабатывать, а потом уже будет воспринимать это не как сказку или миф, а, как то, что можно и у нас сделать.

В деревне нас уже ждали. Естественно, в первую очередь нас привезли к старосте деревни Степану. Крепкий мужчина лет пятидесяти, пригласил нас к себе в дом. Двор у крестьян был достаточно большой на три семьи. У каждой была своя изба. Четверо ребятишек, притихнув, стояли рядом со своими родителями.

— Здесь у нас огород, а тут, барыня, сарай. Корова сейчас на поле пасётся, — тем временем вещал Степан.

— Ты скажи, чем вы живете в деревне? — спросила я, проходя в огород.

Хотела посмотреть, что там растёт у крестьян. Картошку знаю точно, при Петре завезли, значит её садят, а вот как с помидорами и огурцами не помню.

— Так барыня у нас поля есть, где мы высеиваем пшеницу.

Я зашла в огород и осмотрела его: капуста, редька, репа, огурцы, зелень, а вот картофеля не было.

— Картофель почему не высаживаете? — посмотрела я на Степана.

— Так, барыня, это чёртово яблоко в котором нечистые силы хранятся.

— Правда? — удивилась я. — А вы Степан когда-нибудь ели картофель?

— Предки наши ели, да поумирали.

— Понятно. А я вот вчера ела, жива и здорова осталась. Могу научить, как из картошки злого духа изгонять. А она в голодный год спасти семью может. Ты же слышал, что кто-то поля мои поджёг?

— Барыня, — упал Степан мне в ноги. — Не вели казнить. Прости, что недоглядели, у нас в деревне все люди честные и рады встать под крепкую барскую руку.

Какой-то ребёнок заревел, и одна из молодых женщин быстро увела его в избу. Остальные домашние молча смотрели на нас. Только не наказывать я пришла сюда людей и не самоутверждаться. Мне нужна верность и вера в мои силы.

— Встань, Степан. Как увидишь что-то подозрительное, обязательно мне сообщи, а картофель, если не хочешь, не сажай, но и других, кто согласится, не отговаривай посадить.

— Понял, барыня, — поднялся с ног крестьянин, опустив взгляд в землю.

Могла я, конечно, надавить и заставить, но знала, что не всегда к месту проявлять свою властность. Это когда у тебя авторитет, наработанный годами, ты можешь где-то им блеснуть, а когда ты по меркам местных жителей свиристелка только что прибывшая из столицы, то о каком авторитете может быть речь? Нужно мне показать, что я тоже не лыком шита.

— Слышала я по весне много детей поумирало у крестьян? — опять обратилась я к Степану.

— Каждую весну мрут те, что послабее.

— А причина какая?

— Да по-разному бывает. Кто-то простудится, кто-то животом болеть начнёт. Вся семья спокойно болезнь перенесёт, а самый слабый умрёт.

— Вчера у меня Лукерья и Евдокия с лихорадкой слегли, есть ли в деревне, кто сейчас болеет?

— Есть, барыня, — посмотрел на меня Степан виноватым взглядом, как будто это он тут всех позаражал. — Слышали мы, что вы за Лукерьей сами присматривали и Дуняшу выхаживали, неужто и за простыми крестьянами будете смотреть?

— Нет, Степан. Так меня на всех не хватит. Я просто осмотрю их, а как лечить расскажу Агафье. Веди меня туда, где у вас больные.

16 глава

Степан, конечно, не ожидал, что я не побрезгую пройти по избам крестьян, которые никак не готовились к моему приходу. Ну а я, давшая когда-то клятву Гиппократа, не имела права пройти мимо тех, кому могу помочь. В итоге обнаружилось, что одна семья полностью слегла с лихорадкой от бронхита. В другой семье болел малыш, которому едва исполнился один год, а в третьей встретился дед, у которого я были все симптомы ревматизма.

Строго наказав, каким образом должно лечить больных, я уехала, обдумывая, что могу приготовить для выздоровления людей. Иннокентий молчал. Видно было, что не может напрямую сказать всё, что думает.

— Говори, — приказала я ему.

— Барыня, Варвара Ивановна, не стоило идти к тем, кто болеет. Не барское это дело, а вдруг и вас хворь свалит.

— Все под Богом ходим и меня свалить может, ты прав. Если такое случится, значит, на то воля Божья? Так? — решила я пойти на хитрость.

— Так, — как-то совсем без энтузиазма согласился Иннокентий. — Сегодня из деревни девки придут, нужно выбрать из них помощниц на кухню и прислугу в дом. Вы сами этим займётесь или мне придётся?

Это что он намекает, чтобы я домашними делами побольше занималась, а в управление землями и крестьянами не лезла?

— С Лукерьей посоветуюсь и выберем кого, куда поставить. Ей с утра уже полегчало.

Иннокентий посмотрел на меня с сомнением.

— Значит, такова Божья воля, — перекрестился он.

Доехали до дома молча. Федора уже накрыла обед и встречала нас на крыльце. Умывшись и узнав у девушки, как обстоят дела с моими пациентками, я приказала после обеда привести ко мне Агафью. И уже, когда сидела за столом, вспомнила, что не рассказала о письме “моего тайного поклонника” Иннокентию.

Ладно. Время есть, сегодня поговорю с ним, а пока я занялась разъяснением лечения для больных, которых обследовала в деревне. Агафья писать не умела, поэтому мне приходилось всё ей тщательно растолковывать, что, для чего, почему и как.

Так как Лукерья и Дуняша уже были без температуры, то я отпустила знахарку в деревню ухаживать за больными, а сама, набрав трав, направилась на кухню готовить отвары, мази и настойки.

А потом уже поднялась к Лукерье, которая, встретив меня, упала мне в ноги.

— Варвара Ивановна, голубушка, — склонилась она передо мной. — Думала, что я умру, а ты, как ангел пришла и помогла мне.

— Не выдумывай, Лукерья, все под Богом ходим. Я сделала то, что могла.

Лукерья, конечно, сразу не успокоилась, ещё и Евдокию вспомнила, которая тоже на поправку пошла, а потом мы сели с ней обсуждать, кого в дом пригласить на работы. Вот тогда я и рассказала ей о своём плане с лечебными травами.

— Варвара Ивановна, пока я в горячке лежала, то сон видела, как ты ко мне в образе ангела явилась. Я верю, что ты Божье дело творишь. И во всём тебе помогать буду. А Кешка-то как новости воспринял? Говорят, поле с пшеницей сгорело. Ты его не наказала?

— Иннокентий Петрович воспринял новости о моих нововведениях, как и все мужчины. Что он может сказать против барского слова? — постаралась я сгладить острые углы.

— Понятно. Я с ним поговорю. Мешать он не будет, а когда увидит, что дело у тебя спорится, то и сам проникнется, — успокоила меня Лукерья. — Женится ему надо. Жена его при родах умерла, оставила сыночка Мирона, так он после этого бирюк бирюком ходит. Сколько невест на него заглядывается, а наш Кеша ни на кого не смотрит.

Лукерья потихоньку стала рассказывать мне про жителей деревни и про Степана — старосту, и про младшего конюха — Фильку, да даже про старую лошадь, что ещё отцу моему служила, рассказала.

Так, за душевным разговором, я напоила Лукерью отваром, от кашля, и мы с ней подобрали кого в дом на работы взять, а потом я уложила нянюшку отдыхать. Рано ей ещё по дому бегать и быт устраивать.

Спустившись вниз, прошла в кабинет, чтобы составить список трав, которые мне будет нужно посадить на своём поле, да заодно хотела подумать, как разумно потратить деньги, что лежали в сундуке.

Вечером Федора позвала меня на ужин. Ела я в столовой одна. Непривычно как-то. Да и зачем мне одной такая большая комната. А зимой её ещё и топить придётся. Надо что-то придумать с этим. Иннокентий не явился. Видать наелся моего общества. Я же женщина негордая и ради своей безопасности и безопасности своих людей велела найти Иннокентия и пригласить его ко мне в кабинет.

— Да, барыня, — зашёл он и поклонился с порога.

Сам взгляд в пол опустил, на меня не смотрит. Обиделся, что я его советов не принимаю.

— Иннокентий Петрович, я хотела с вами поговорить насчёт письма, что вы мне вчера принесли, — протянула я ему конверт.

___________________________________

Дорогие друзья и ещё одна книга нашего моба "Дворянка из будущего" сейчас публикуется на сайте.

https://litnet.com/shrt/CT4i

Анна, химик‑недоучка, приехала к брату на раскопки в Тамань отдохнуть у моря. Но после удара молнии очнулась в середине XI века — в загадочной Тмутаракани.

Чужой язык, непривычный быт, суровые нравы и раненный воин на руках. Анна пытается просто выжить, но нечаянно меняет мир вокруг себя, шаг за шагом, опираясь на интуицию и крупицы научных знаний. И постепенно понимает: Тмутаракань — её новый дом. А она не чужая в этом мире, она — хозяйка лукоморья.

17 глава

Управляющий решительно подошёл ко мне, развернул письмо и прочёл. Я отвернулась к окну, не хочу видеть его реакцию. Наверняка первая его мысль будет о том, чтобы лучше было бы, если бы я не появлялась здесь.

— Барыня, — робко произнёс Иннокентий.

Я обернулась. Не ожидала такой реакции. Управляющий протянул ко мне руку и, сделав ко мне шаг, остановился, как будто хотел пожалеть и обнять, но вспомнил, кто есть кто.

Он безвольно опустил руку и с сочувствием смотрел на меня. Знает, что муж меня прогнал и идти мне, по сути, некуда. И надеяться я могу только на себя.

Опять одна решаю свои и чужие проблемы.

— Я никуда не уеду, — заявила твёрдо, снова отворачиваясь к окну. — Здесь я родилась, здесь умерли мои родители, здесь буду жить. Нужно найти того, кто поджёг поле. Предупредить всех, чтобы были более бдительными, и поставьте охрану для дома.

— Слушаюсь, — уже более смиренно произнёс управляющий.

— Завтра жду вас. Мне нужно ещё будет дать вам несколько поручений.

— Варвара Ивановна, может, написать Андрею Игоревичу?

— Нет! — слишком резко прервала я управляющего, даже повернулась, чтобы убедиться в том, что он понял меня правильно.

Иннокентий, вспыхнув, опустил взгляд в пол. Понимает, что в барские дела нельзя лезть. Но я так отреагировала не потому, что на мужа обижена, а потому что боюсь, что Воронцов поймёт, что я не Варвара.

— И приготовьте повозку, — уже мягче велела я. — В воскресенье я поеду на службу в церковь и навещу могилу родителей.

— Хорошо. Я пойду, — потупился управляющий, развернулся и вместе с письмом пошёл прочь.

Я не стала его останавливать. Что-то между нами нарушилось. Как будто старые друзья перестали друг друга понимать, а обсудить, что и как не могут.

Ладно, сейчас не до нежных чувств моего управляющего. Пойду спать. Завтра рано вставать.

Утром меня разбудила Лукерья. Лихорадка прошла, кашель был продуктивным и уже не мучил нянюшку, поэтому она отказалась от постельного режима, пока её любимая барыня спину надрывает делами.

День закрутился. Пришли девушки из деревни, Лукерья тщательно отобрала каждую. Я ей доверяла. Нянюшка понимала, что в имении должны работать честные, трудолюбивые и неболтливые люди.

Встреча с Иннокентием прошла по-деловому. Мы ещё раз пересмотрели свои расходы на посев, за неимением баснословных денег, отложили покупку инновационной для этого времени сеялки. И я выделила Иннокентию деньги для закупки семян. Также велела передать крестьянам, которые пойдут в лес, что за саженцы зверобоя, тысячелистника, полевого хвоща, ромашки, валерианы, подорожника, крапивы и прочих других лекарственных трав я заплачу. По копейке за десять саженцов. Надеясь, таким образом, сэкономить на семенах, за которыми Иннокентий отправил двух своих доверенных людей.

Мой управляющий, лишь молча кивнул, но по его взгляду, поняла. Считает, что я занимаюсь бабской придурью, а ещё деньги разбазариваю. Но кто работает, тот должен, что-то получить. Конечно, есть барщина, когда крестьяне должны работать на меня, но с этим уже пусть Иннокентий разбирается.

А я решила взяться за приготовление настоек. Дома всегда должны быть лекарственные препараты от любой болезни, а панегирик, лаудануум и киндер-бальзам устарели. И я не собиралась ими пользоваться вообще.

В трудах и хлопотах я провела два дня. Когда от Агафьи пришли новости, что все больные, которых она лечила по моему методу, поправились, я вознаградила себя, устроив себе пару часов отдыха. Я читала старые журналы, которые нашла в отцовском кабинете. Посмеялась над некоторыми научными статьями и освежила знания истории.

А потом пришла довольная Лукерья и сообщила, что среди крестьян пошёл слух, что я похожа на икону Богородицы, что стоит в церкви, в селе Тихом. В общем, я для простых людей стала символом исцеления. Но все крестьяне тут же с любовью твердили, что в сельском хозяйстве я совсем не разбираюсь.

Я внутренне посмеялась над этим. Как бы пафосно это ни звучало: люди обожествляют и присваивают какие-нибудь мистические качества тому, что не понимают. Зато народ считает меня своей. А это значит люди будут мне верными.

Когда наступило утро воскресенья, я проснулась до рассвета, нашла своё самое скромное платье и в сопровождении Лукерьи, Иннокентия и конюха Фильки отправились в соседнее село. Люди в это время религиозные лучше будет, если я буду играть по их правилам. Ведьм на костре, конечно же, сейчас не сжигают, но кто знает, как жизнь повернётся. Лучше сделать так, чтобы местное духовенство было на моей стороне.

Кто же знал, что сама судьба сведёт меня под сводами храма с нужным мне человеком.

18 глава

Как и предполагалось, зал храма был забит разными людьми. Я всё делала по подсказке Лукерьи. Сама я в другой жизни храмы нечасто посещала. Строила карьеру, некогда мне было. Поэтому подсказки нянюшки были весьма кстати. Она-то и обратила моё внимание на женщину — барыню, лет шестидесяти, что со своими слугами стояла недалеко от меня и яро крестилась, глядя на иконы.

— Это Борщова Анастасия Макаровна, мать нынешнего хозяина поместья Борщовых, — прошептала мне Лукерья, когда старуха глянула на меня.

Я кивнула ей в ответ и улыбнулась. Соседи же. Дружить надо, да и, по всей видимости, мои родители тоже дружили с этой семьёй. Когда служба закончилась, и мы вышли во двор церкви, то не спешила уходить. Я смотрела на солнце, цветы, что были посажены во дворе, и наконец, дождалась, когда из дверей храма вышла в сопровождении своих людей барыня Борщова.

— Эта молодая барышня - дочка Ванюши Горского? — говорила она нарочито громко.

— Похоже, она, — кланяясь, ответила ей служанка. — Сильно на мать свою, покойную барыню Горскую похожа.

— Я же её младенцем на руках держала, а теперь она замуж вышла. Ох, время бежит! Когда-то и я была молодой.

— Здравствуйте, Анастасия Макаровна, — подошла я к барыне. — Как поживаете, как здоровье?

Толпа сопровождающих нас с барыней Борщовой обступила и с интересом смотрела.

— Неужто признала? — обрадовалась старушка, а я подхватила её под руку.

— Конечно, признала, мы же соседи. Вы ещё с бабушкой моей дружили, — предположила я.

Раз Борщова призналась, что меня на руках держала, значит, в нашем имении бывала. Борщова резко остановилась и серьёзно посмотрела мне в глаза.

Неужели я ляпнула что-то не то? Аж сердце внутри трепыхнулось.

— Совсем ты одна осталась, Варварушка. Я ж так плакала, когда узнала, что Антонина почила. Царство ей небесное, — начала креститься барыня, и все, кто с ней был, тоже повернулись лицом к храму и перекрестились.

— А вы чего тут стоите, рты разинули? — рыкнула бабуля на своих дворовых и замахнулась на их клюкой, что держала в руке. — Ой! — тут же старуха схватилась за спину. — Совсем я стара стала, видать тоже скоро Боженька заберёт меня. Нет мочи никакой, хожу еле-еле.

— Да что вы такое говорите, Анастасия Макаровна! — погладила я барыню по спине, где у неё болело. — Хотите, я вам мазь отправлю, которую научилась делать у лекаря из столицы? Она вам подарит облегчение, и двигаться станет легче.

— Чего это ты отправишь и сама приходи в гости, расскажешь мне, как там в Петербурге дела. Ох, в молодости я столько балов посетила, — мы со старушкой медленно передвигались к выходу из ворот церкви.

— Ну, раз приглашаете, то грех отказываться. Я к вам в среду загляну. Вы не заняты будете?

— А чем мне заниматься? Внуки уже выросли, в столицу уехали. Вася делами занимается. Приезжай, у меня варенье земляничное осталось с прошлой весны. Помнится маленькая ты его любила. Чаем тебя напою.

Мы подошли к повозке, и слуги помогли Анастасии Макаровне забраться в неё. А я довольная, помахала ей рукой, когда она уезжала.

— Варвара Ивановна, вы вспомнили барыню Борщову? — посмотрела на меня Лукерья с надеждой.

— Нет, — покачала я головой. — Просто догадалась, они же с бабушкой примерно одного возраста.

Лукерья расстроенно отвернулась.

— А зачем тогда ждали её у выхода и в гости напросились?

— Помочь хочу старой женщине. Видишь, она еле ходит, я знаю, как облегчить её болезнь.

Лукерья с пониманием посмотрела на меня.

— Анастасия Макаровна - добрая барыня, но и подруг у ней много. Если ты ей поможешь, она о тебе многим расскажет.

— Видишь, от нашей встречи всем будет хорошо.

19 глава

Позже мы с Лукерьей прошли на кладбище к усыпальнице семьи Горских, где я, как почтительная дочь отдала дань памяти родителям. Вернулись в имение к обеду. Я попросила Лукерью сесть со мной за стол. Как-то странно сидеть одной за большим, накрытым столом, а Лукерья моя няня и управляющая дома, поэтому я не нарушила никаких традиций.

После обеда я хотела приняться за изготовление мази для Анастасии Макаровны, но ко мне пришли крестьяне, которые принесли выкопанные в лесу, лекарственные травы. Тщательно всё осмотрев, убрав то, что мне не пригодится, я рассчиталась, как и обещала. Люди ушли от меня довольными, а мне следовала посадить травы в аптечном огороде. Грядки там уже были вскопаны, и я отправила это делать дворовых девушек, нанятых Лукерьей.

Я позвала с собой Федору, и мы вместе с ней на кухне стали готовить настойки, которые помогут лечить ревматизм. Ранее я уже приготовила настойку из чеснока для крестьянина, которого навещала в деревне, и она уже стояла в холодном погребе четыре дня, а мне нужно было, чтобы она настоялась хотя бы десять. А ввиду того, что многие старики страдают артритами, мы с Федорой приготовили несколько бутылей настоек для растирания из белых ростков картофеля.

Народное лечение — это не наше современное, но хотя бы я смогу облегчить боль тому, кто ко мне обратится. Легче всего было приготовить мазь, которая лечит суставы, поэтому, взяв свежие листья окопника лекарственного, что как раз вовремя мне принесли крестьяне, я хорошенько растолкла их, добавила подсолнечного масла и поставила эту смесь на медленный огонь. Затем варила всё это около сорока минут. Остудив смесь, процедила её через марлю, добавила растопленный пчелиный воск и мёд. Тщательно всё перемешав, мы с Федорой убрали в холодный погреб горшочек с получившейся мазью.

Федора была умненькой и сообразительной девушкой, к тому же она хорошо проявила себя, когда болела Лукерья и Евдокия, поэтому я решила обучить её, чтобы она стала моей помощницей. Естественно, Федора была благодарна за такую милость и проявляла живой интерес ко всему, что мы делали. Мне приходилось объяснять полезные свойства каждого ингредиента, которые мы добавляли в лекарства, чтобы Федора могла стать моей правой рукой в приготовлении лекарств.

Когда мы всё закончили, то уже был вечер.

— Это вам в институте столько рассказали? — спросила Федора, отмывая посуду, что мы использовали в тазе с водой.

— Мне всегда была интересна тема трав и лечения, поэтому я часто ходила в библиотеку и читала труды великих лекарей, — пришлось опять рассказывать придуманную легенду.

— Вы такая умная! Как бы мне запомнить всё то, что вы рассказали?

— Запомнишь! Когда одно и то же дело сделаешь много раз, всё запомнишь, — посмеялась я над Федорой.

На самом деле она была очень способной и если бы жила в другое время, то смогла бы много достичь, благодаря своим талантам.

Когда я уже ложилась спать, то задумалась над тем, что мне нужно отдельное помещение для создания лекарств, а также отдельный погреб, если я планирую вести дела в промышленном масштабе. Завтра посоветуюсь с Иннокентием, где бы, было удобно всё устроить.

Утро понедельника, как всегда, не порадовало собой. После завтрака, когда я попросила одного из дворовых мужиков передать Иннокентию, чтобы сегодня меня навестил, мне сообщили, что поймали на наших землях чужака, который поджёг мои поля.

Но когда мужики затащили во двор какого-то пьянчугу, который был не в состоянии и двух слов связать, я поняла, что деревенские могли и ошибиться. Поэтому отправила мужика отоспаться на конюшне, а потом явиться ко мне. Несмотря на то что мужчина был грязным и несло от него далеко не духами. Явно пил он очень долго, одежда на нём была не крестьянская, а на ногах у него были сапоги. Не факт, что именно он стал причиной нашей беды.

Но к вечеру, когда мужчина проспался, мужики притащили мне его, чуть ли не пинками, бросили передо мной в кабинете, где я ждала, кстати Иннокентия, так и не объявившегося, и заявили:

— Барыня, Варвара Ивановна! Веди его к судье! Это он испортил наши поля, а теперь и в огороде твоём травы рассматривал! — стали требовать разозлённые мужики.

Пока мужчина, приподнявшись с пола, хмуро стёр с губ кровь.

_______________________

Дорогие. Я меняю график прод. Теперь они будут выходить каждый день, кроме субботы и воскресенья

20 глава

— Травы рассматривать не преступление, — ответила я. — С чего вы взяли, что именно он поджёг наши поля?

— Так, чужак же! — в сердцах бросил на пол шапку Кирилл — дворовой слуга. — Свои не могли так поступить, барыня. Мы тут все в одной связке. Плохо вам, плохо нам!

Мне нужно было точно знать, кто таинственный поджигатель, отправляющий мне письма с угрозами. Поэтому я не собиралась просто, чтобы успокоить народ, найти им козла отпущения.

— Любезный, — обратилась я к мужчине спокойным тоном. Он даже не попытался встать с пола, сидел и смотрел то на меня, то на крестьян. — Не сочтите за труд объяснить нам, что случилось? С каким ветром вас принесло к нам в Торгашино, как вас величают и есть ли у вас какое дело для нас?

— Торгашино? — удивлённо зачесал репу мужик. — Извините, я если честно сам не понимаю, почему я тут.

Он стал подниматься на ноги и вдруг вырос такой огромный, со светлыми волосами и небесно-голубыми глазами. Красавец, если бы не аромат, что его сопровождал и помятое, небритое лицо.

— Пьянчуга! Лодырь! — послышались шепотки крестьян.

— Простите, я вижу, вы благородная дама, я сейчас всё вспомню и расскажу. Только объясните, с кем имею честь говорить?

По речи сразу было понято, что мужчина образован, а ещё присутствовал какой-то лёгкий акцент. Но не французский. Что-то другое, неуловимо знакомое.

— Я хозяйка поместья Торгашино — Воронцова Варвара Ивановна, а вы кто будете?

— Воронцова? — с испугом шагнул от меня мужчина. — А муж ваш не Андрей Игоревич?

— Он самый, — сделала я строгое лицо, как будто Воронцов может прямо сейчас ворваться в поместье и всем накостылять, кто решил мне строить козни.

— Я Владимир Миллер из семьи аптекарей, — склонил голову мужчина.

Так вот что за акцент! Он немец! Из семьи аптекарей? Вот это подарок судьбы! Или он что-то прознал про мои планы и решил заявиться, чтобы наняться ко мне на работу?

А не послал ли его мой таинственный недоброжелатель? Что-то я, как мои крестьяне, стала подозрительной.

— Очень интересно. Документ, удостоверяющий личность, у вас есть?

Владимир похлопал себя по карманам, а крестьяне мои поутихли, видя, как я строга с незнакомцем.

— Так, кто с документами ходит к друзьям на праздник, - улыбнулся мужик, разведя руки.

— Пьянчуга, жалкий человек, вор! — послышалось перешёптывание от мужиков.

Я не спешила их прогонять. Оставаться одной с незнакомым человеком не хотелось. Это тебе не двадцать первый век с нашим гуманизмом ко всему живому.

— Ну тогда расскажи, как ты здесь оказался? — решила я разговорить мужика.

Если в его рассказе будут несоответствия, то значит и правда в чём-то виновен.

— Жена у меня при родах умерла, барыня, — жалостливо взглянул на меня Владимир. Сердце, конечно, у меня в груди дёрнулось от жалости, но я стояла с каменным лицом. — Я тогда помогал отцу в аптекарской лавке составлять лекарства и вести дела. А тут понял, что всё это пустое. Что толку от лекарств, если они не помогли спасти мою Марту и ребёнка?

Миллер опустил голову и замолчал.

— Все мы под Богом ходим. Всё умрём, будет воля Его, то лекарства помогут. Почему ты вчера был пьян?

— Вы всё верно поняли, Варвара Ивановна. Я стал пить от горя. Отец долго терпел меня, а неделю назад, когда я с похмелья перепутал заказы, прогнал из лавки. А я уже вообще жить не хотел. Тут увидел, что на рынке в Улинске мужики покупали семена лекарственных трав. Прислушавшись к их разговорам, понял, что они из Торгашино и барыня их, решила аптекарские поля завести. Вечером в таверне, я рассказал друзьям, что смог бы с нуля поднять дело, да жизнь мне не мила. А дальше, Варвара Ивановна не помню, что было. Так только смутно. Вроде как мы поспорили. Вроде ехал в повозке куда-то. Потом мне плохо было. Кто-то меня куда-то тащил.

Крестьяне стали усмехаться, вспоминая, как притащили ко мне этого товарища.

— А потом я проснулся в конюшне, вышел из неё, а там сад, засаженный аптечными травами, я решил посмотреть. Но никак не думал, что в Торгашино попал.

21 глава

Мужики загалдели.

— Барыня, не верь ему на слово. Врёт он!

Я махнула рукой. Все сразу же умолкли.

— И что ты подумал, когда увидел мой аптечный огород?

— Мало трав у тебя, барыня, — виновато уставился в пол Миллер. — На этом не заработаешь, а я знаю, как травы выращивать и какие из них лекарства делать.

— Понятно. А на что ты с друзьями спорил? И почему вдруг появилось желание спорить? Ты игрок?

— Точно, точно, — переглянулись крестьяне. — Спорит, любит, значит, и в карты проиграть всё может.

— Да не игрок я! Просто отец мой - преуспевающий аптекарь, а я сам по себе ничего не стою, вот и хотел ему доказать, что и сам всё могу.

Владимир вскинул на меня обиженный взгляд. Как капризный ребёнок. Мужчины порой ведут себя, как мальчишки.

— Значит, ты хочешь своё дело со мной вести?

— А можно? — Миллер сделал шаг ко мне. Аромат, исходящий от мужчины усилился. Я взяла платок и прикрыла нос. Миллер засмущался, опустил взгляд и отступил. — Варвара Ивановна, вы женщина умная, образованная, мы с вами документ составим, и ежели мне доверитесь, уже к осени у нас будут первые деньги с лекарств. Я ведь связи имею. В гильдии аптекарской меня знают, да купцов, которые на травах зарабатывают.

— Полезный ты человек, Владимир. Только вот непонятно, действительно это ты или кто-то другой? Есть тут кто-нибудь, кто может подтвердить личность Влалимира Миллера, — обратилась я к крестьянам, а они переглянувшись, пожали плечами.

— Варвара Ивановна, не прогоняйте. Без меня вам намного сложнее будет.

— Сделаем так. Вернёшься в город с моим человеком. Если там подтвердят, что ты сын аптекаря, то буду иметь с тобой дело, если нет, то лучше сразу признаться, — я строго взглянула на Миллера.

— Хорошо, — кивнул Миллер.

— Иди, — указала я ему подбородком на дверь.

Владимир, склонил голову и бодро пошёл на выход. Крестьяне, кланяясь, пошли вслед за ним. Велев горничной, открыть окна, чтобы проветрить помещение, после всех ароматов, что тут были, я пошла искать Лукерью. Не нравится мне, что ко мне в дом могут вламываться люди. Пусть они не чужие и мне принадлежат, но меня это ничуть не устраивало. Кто-то же поджёг поле и письмо мне передал с угрозами. Значит, есть в моём стане лазутчик. Мне нужен дворецкий, который никого не пропустит ко мне без моего позволения.

Лукерью я нашла на кухне, отойдя в сторону, я рассказала ей о том, что произошло, она, покачав головой, посетовала:

— Варвара Ивановна, это Гришку я поставила отвечать за вход к тебе. Он мужик хороший, но пока ещё не понял, что к чему я с ним поговорю и в следующий раз, если он опять кого без предупреждения к вам пустит, сама лично распоряжусь о том, чтобы ему дали десять плетей.

На том и сговорились. Естественно, плетями я никого наказывать не собиралась. Так, только попугать. Надеюсь, Григорий усвоит урок.

Мы с Лукерьей пошли ужинать в малой столовой, и когда проходили по коридору, нам навстречу вышел Иннокентий Петрович. Управляющий был причёсан, в чистой рубашке, весь серьёзный и деловой.

— Варвара Ивановна, вы меня вызывали? — склонил он голову.

Всё-таки не посмел моего приказа ослушаться. Это радует. Только пришёл тогда, когда ему угодно. Хочет показать, что будет со мной работать на его условиях.

— Иннокентий Петрович, я вас утром ждала, а сейчас я уже все дела решила, — приостановилась я, решая, где будет удобнее всё обсудить, и тут мой живот очень неуместно заурчал.

Есть очень хотелось.

— Мужики из Ульинска зерно привезли и семена, что вы просили, — сделал вид, что ничего не заметил Иннокентий. — Я занимался хозяйством, только сейчас освободился, — не поднимая на меня взгляда, ответил он.

Думаю, если бы я была действительно барыней из девятнадцатого века, то сегодня бы мой управляющий получил десять палок, вместе с Гришей. Но я же не могу так! Я же привыкла зарабатывать авторитет делами.

— Ты ужинал? — спросила я.

Иннокентий поднял на меня удивлённый взгляд. Что не ожидал? Думал, я тебя выпорю?

— Пойдём с нами, — не стала я дожидаться ответа и направилась к столовой.

Раскатаю Иннокентия на сытый желудок. Глядишь, мы оба с ним будем не такими злыми и наши переговоры пройдут мирно.

22 глава

За ужином я отказалась говорить о делах. Мне нужно было разгрузить свой мозг, чтобы поговорить с моим недовольным управляющим максимально продуктивно. Как бы там ни было, Иннокентий один все эти годы тянул работу по управлению поместьем. У него большой опыт и авторитет у местных. Глупо будет снимать Иннокентия с должности и менять его, например, на Миллера.

Люди не любят перемены. Редко есть те, кому в радость менять уклад своей жизни. Поэтому и мне не стоит слишком резво всё перестраивать. Если бы не сгоревшее поле, я бы и не стала засевать его травами, а так, как будто сами небеса решили мне помочь.

После ужина я, Иннокентий и Лукерья прошли ко мне в кабинет. Я выслушала подробный отчет управляющего о том, как он провел день, что планирует делать завтра. Словно Иннокентий хотел потянуть время, чтобы не слушать мои указания. Но я дела вести умею, поэтому, как управляющий не старался, мы всё-таки с ним обсудили помещение, где следует устроить мне лабораторию для создания лекарств. Пока хватит небольшого дома, а там уже видно будет, что делать.

— Барыня, слышал, вы хотите нового управляющего? — недовольно взглянул на меня Иннокентий и, сжав кулаки, отвернулся.

— Откуда такие мысли? Зачем мне другой управляющий?

— Да, так сорока на хвосте принесла, — начал вставать Иннокентий.

— Подождите, Иннокентий, не убегайте. Неужели вы решили, что я хочу вас — человека, который верно служил мне шесть лет отправить в отставку?

— Я человек подневольный. Как барыня прикажет, так и будет.

— А почему ты тогда не сел, раз подневольный? Сядьте, Иннокентий Петрович, и послушайте меня внимательно.

Что мужчине надо? Чтобы его ценили, вот и я не стала скупиться. Похвалила Иннокентия за его труд, компетентность и верность. А то ишь, приревновал меня к другому управляющему, который даже управляющим ещё не стал. Лукерья посмеивалась в сторонке, а Иннокентий Петрович сначала скептически отнёсся к моим речам, но потом вроде оттаял. В общем, расстались мы на дружеской ноте. Когда мы с Лукерьей пошли спать, она долго хвалила меня за сообразительность, да посмеивалась над мужиками.

— Вот, барыня, ты бы также своего мужа словами приветила, глядишь, бы, и у вас всё хорошо сложилось, — вдруг ляпнула она, а сама делает вид, что ничего такого и не сказала.

А мне как-то неуютно стало. Это сейчас Воронцов далеко, а если явится, передо мной я ж ему отказать не имею права. Это у нас в современном обществе развестись можно, а тут сроду такого не было.

— Ты же сама видела, какой он ревнивый.

— А ты поласковей с ним. Мужчины они все одинаковые. Вроде грозные да могучие, а чуть приласкаешь их, как они тают в наших руках.

На том мы с Лукерьей и разошлись. Я легла спать, а мне снова приснились Воронцов и Варенька и их неуклюжие попытки сблизиться, когда Андрей Игровеич старался угодить, а Варвара Ивановна чуть ли не в обморок падала после каждого его слова или жеста. Даже на свадьбе сидела, как перепуганный воробей, боясь первой брачной ночи.

Следующий день прошёл, как обычно, а вот в среду, как я и обещала Борщовой Анастасии Макаровне, собралась я к ней в гости, да на улице дождь зарядил.

— Барыня, коли на пару часов к Борщовым поедем, то успеем домой вернуться, а ежели позже, то дорогу развезёт, придётся в Борщовке остаться, — деловито посетовал мне конюх Филя.

— Два часа, так два часа, — согласилась я, и мы погнали в Борщовку.

Естественно, с собой я захватила чесночную настойку и мазь, которую мы приготовили с Федорой.

23 глава

До Борщовки на машине я бы доехала минут за пятнадцать-двадцать. Тут же мы ехали около часа. Всё это время Филипп, сидящий на козлах, мок под дождём. Глядя на то, как дождь заливает его одежду, я тысячу раз пожалела, что поехала в гости. Но не ради своей прихоти и развлечений я всё это затеяла.

Когда мы подъехали к каменному особняку Борщовых, то навстречу мне высыпали дворовые, которые окружали довольную Анастасию Макаровну, стоящую среди них в ярком цветастом платье, как баба на самоваре.

— Ох, душечка моя! Варенька, — обняла меня старуха. — Думала не приедешь, коль непогода такая. А ты не забыла свои обещания. Проходи в дом, не замёрзла? — встретила меня соседка, радушно взяв за руки.

Я заверила Анастасию Макаровну, что всё в порядке, а когда кинула взгляд на двор, то увидела там крестьянина, который под дождём перепрыгивал лужи в лаптях. И тут у меня в голове, что-то щёлкнуло, и я поняла, что болезни среди простых людей не только из-за недостатка витаминов, но и из-за обуви. Разве в такую погоду лапти останутся сухими? А весной, когда всё тает и валенки уже не наденешь, в чём люди ходят?

— Мой Вася ещё с управляющим где-то беседы беседует, скоро приедет, — тем временем повела меня в дом Анастасия Макаровна. — А я варенье земляничное тебе приготовила, как обещала.

Мы поднялись в дом. В отличие от моего имения здесь всё было как-то заставлено вещами. Мы в современном обществе любим, чтобы в наших домах был минимализм, вот и у меня в имении было так, и я не чувствовала, что это неправильно. А вот в имении Борщовых на полах и стенах были ковры, стояли напольные вазы, живые цветы, красивые статуи. Сразу было видно руку хозяев, которые любили свой дом, холили его и лелеяли.

Мы прошли в уютную гостиную, где вместе с Анастасией Макаровной отпили чаю. Варенье и правда было вкусное. Но тут кукшка в часах пропела, и я вспомнила слова Филиппа, получается я уже час у Борщовых, через час надо домой собираться.

— Анастасия Макаровна, я же к вам не с пустыми руками приехала. Я вам лекарства привезла, которые сама приготовила.

— Да что ты Варвара, не может быть! Сама, своими рученьками готовила? А откуда рецепты? Где ты такой премудрости научилась? Неужто в институте благородных девиц аптекарскому делу учат?

Пришлось мне опять легенду рассказывать о любви к медицине и разговорам с доктором, который там работал. Надеюсь, никто не догадается проверить мою байку. Вроде как Анастасия Макаровна поверила мне и согласилась настойку принимать и мазью на ночь намазаться. Отдала она мои дары своей горничной, и та унесла их к ней в комнату.

Анастасия Макаровна стала вспоминать прошлое, рассказывала она о Вареных родителях, о том, как они любили друг друга, что даже смерть встретили вместе. Рассказывала о также соседка о своей молодости, а потом к нам на чай заглянул Василий Карлович Борщов.

Мужчина был высокого роста, с усами и небольшим животиком. Увидев меня, он обрадовался, рассыпался в комплиментах и тоже стал вспоминать молодость и моего отца, с которым дружил.

— Варвара Ивановна, — обратился ко мне Василий Карлович. — Не одолжишь мне своих крестьян? Слышал, у вас огонь озимую пшеницу попортил, я за работу отплачу вам. Наши управляющие вроде как уже сговорились, но тут мой Лука Владимирович говорит, что барыня запретила крестьян одалживать.

Василий Карлович - хозяин хороший, радушный, и глаз у него цепкий. Своей выгоды не упустит. Видно, что моё решение ему не по нраву.

— Василий Карлович, войдите в моё положение. Не могу я вам одолжить крестьян в этом году. У меня одно поле сгорело, мы второе яровыми культурами засадим, чтобы было что есть нам в следующую зиму. Работы много. От моих решений благополучие людей зависит, а сейчас весна, нужно быстро действовать.

________________________________

Хорошие добрые соседи, может помогут нашей Варваре?

А я прошу вас заглянуть в мою книгу, которая сегодня появилас на сайте

БУДЕШЬ МОЕЙ

https://litnet.com/shrt/KPkw

24 глава

Борщов взял чайник и налил в свою чашку чая, затем в мою.

— А что по этому поводу думает ваш супруг, Варвара Ивановна? Слышал, вы не только яровыми культурами поля засеять решили?

— Полно тебе, Вася! — игриво ткнула в бок сына Анастасия Макаровна. — Ты такими речами мне всех гостей распугаешь. А я потом одна сиди дома и хоть волком вой! Что ты всё о делах и о делах с молодой барышней? Вон, иди, со своим Лукой потолкуй, коли дня тебе мало было.

Ох уж эта мужская предвзятость. Женщина должна слушаться мужа и рожать детей, больше ни на что она неспособна. Даже мужа моего упомянул. Видать, сильно его задело, что помощи от моих крестьян не будет.

— Когда вам нужны будут мои работники? — решила я подсластить пилюлю.

Не конфликтовать же с соседями.

— Через две недели мне нужно удобрить поля и сорняки прополоть, мне три дня хватит.

— Хорошо. Скажу Иннокентию Петровичу, чтобы он с вами договорился.

— Вот и славно, Варвара Ивановна. По цене я тоже с Иннокентием Петровичем договорюсь. Зачем вам забивать делами свою хорошенькую головку, — отсалютовал мне чашкой чая Борщов.

Ну-ну! Посмотрим, как вы запоёте, когда осенью я продам партию лекарств.

Времени для бесед оставалось мало, а дождь продолжал накрапывать. Поэтому я засобиралась домой. Анастасия Макаровна посетовала на погоду, да с миром меня отпустила. На прощание я прочла подробную лекцию, как пользоваться лекарствами, которые я привезла соседке. Борщов уши навострил, но вмешиваться в наши бабские разговоры не стал. В общем, я уехала вовремя, дорогу не развезло.

На следующий день выглянуло солнце и потихоньку высушило всю грязь. А мне не давало покоя то, что мои люди в лаптях ходят. Переговорили мы по этому делу с Лукерьей.

— Что ты, барыня удумала? Где это видано, чтобы простые мужики и бабы в сапогах и туфлях, как господа ходили? — ворчала она на меня. — Ну и что, что ноги в сырости. Всё уже давно к этому привыкшие, — выговаривала мне нянюшка на аптечном огороде, где я собирала листья окопника, чтобы ещё одну настойку приготовить.

— Нянюшка, — взяла я за руки Лукерью. — Не серчай. Это для наших людей. Ведь здоровье у них некрепкое оттого и мрут по весне.

— Ты и так уже много жизней спасла, ни один не помер, за кем ты смотрела, но сапоги шить каждому, это перебор. А как же дети? Они растут быстро, везде лазают. Где ты столько денег возьмёшь? — не унималась нянюшка.

— А зачем мне одной много денег? Еда есть, одежда есть, да и люди, которые меня любят рядом. Что ещё нужно для счастья?

— Есть у неё всё! — отвернулась Лукерья. — А коли муж твой приедет и в столицу тебя на бал повезёт? Это сейчас лето, все господа по дачам разъехались, а на праздники любят благородные в столице по балам до по гостям ходить. Какие наряды будешь носить? Чай новые платья шить придётся.

Ну вот зачем Лукерья моего мужа вспомнила? Аж настроение испортилось. Потому что рано или поздно мне придётся с ним встретиться.

— Ты от темы про сапоги далеко не уходи, — взяла я нянюшку под руку и повела со двора. — Кто у нас кожевенных дел мастер? Нашьём сначала сапоги тем, кто в доме у меня работает.

Я кивнула Федоре, которая, посмеиваясь, шла следом за мной и повела ворчащую нянюшку в дом. Она, конечно, критиковала меня, но случись чего, будет на моей стороне, да и всё прекрасно она понимает. Просто нужно же экономке быть экономной.

Дни полетели за днями. Иннокентий Петрович высеял яровые культуры на одном из трёх полей, а затем вернулся Миллер Владимир с бумагами официальными и рекомендательным письмом от его отца.

У нас, у троих был долгий разговор. Я, мой управляющий и Владимир долго решали, как правильно вести аптечное хозяйство. Выслушав обоих мужиков, поняла, что Владимир сведущ в том, в чём заявляет и его помощь, мне действительно нужна. Поэтому назначила его главным по посеву аптекарских трав, их выращиванию, сбору и прочим делам.

Иннокентий был зол. Но ни слова не сказал против меня. А Миллер, сверкая своей прекрасной улыбкой с энтузиазмом принялся за дело. А когда я ему показала наш с Федорой небольшой склад настоек и мазей, так он вообще дня три не отходил от меня, постоянно мучая вопросами:

— А почему барыня, вы от нервов лауданум не используете? А как прикажете полевой хвощ обрабатывать? А коли кишечная колика случится, чем лечить будите?

В общем, Иннокентию приходилось очень часто выслушивать наши с Миллером разговоры о травах и лечении людей.

Прошло две недели, я уже чувствовала себя в этом времени своей. Первые сапоги нашли своих хозяев. Конюхи теперь у меня ходили гордые, что барыня заботится о них.

Однажды вечером, когда я с Федорой варила очередную мазь из череды, ромашки и мяты, которая должна была служить антигистаминным средством от аллергии и зуда, к нам в амбар, забежал испуганный пацанёнок и, упав мне в ноги, взмолился:

— Барыня! Спаси тятьку! Барыня, спаси!

25 глава

Мальчишке было лет семь. Маленький, щупленький, он, бился головой об пол, прося спасти его.

— Митя! Что случилось? — гаркнула на него Федора.

Я же присела перед пацанёнком, не в силах смотреть, как мальчишка разбивает свой лоб и дощатый пол. Схватила его и, сжав его плечи руками, скомандовала:

— Рассказывай!

— Зачем барыню тревожишь? — тут же поддакнула мне Федора.

Тут вслед за пацаном вбежали дворовые слуги и ринулись к Митьке.

— Барыня, простите, что просмотрели и подлетка к вам подпустили, мы сейчас его заберём.

— Барыня, тятька умирает! Спаси! — заревел пацан.

Я махнула рукой на слуг.

— Идите, что случилось?

— Мы с Фроськой дома одни были, грибов шампиньонов насобирали и батьке пожарили, чтобы он, когда домой придёт, поел, а Агафья говорит, что мы поганки бледные пожарили. Спаси, барыня! У нас никого кроме батьки не осталось.

— Вот беда-то! Варвара Ивановна, отец у них Никита — охотник, — Тут же подскочила ко мне Федора. — Жена его полгода назад померла при родах вместе с ребёночком. Оставила детей сиротками. Фросе всего четыре года. А Агафья, что делает? - обратилась Федора с воросом к Митьке.

— Баба Агафья травы заварила, а отец уже попросил отца Тихона позвать, чтобы исповедоваться перед смертью и с нами прощаться стал, говорит, не видит ничего! — всхлипнул парень.

Я подскочила.

— Быстро прикажите запрячь повозку, в деревню поедем! Федора, древесный уголь нужен, ромашка, чай. Послушай меня Митя, молись за своего батьку. Не факт, что у меня получится его спасти, но я очень постараюсь.

Всё разом вокруг закрутилось, завертелось. Через пять минут мы: я, Федора, Митька и Миллер, который затесался к нам каким-то боком, уже мчались в повозке к деревне. Федора уложила в узелок всё, что я её попросила, а я отметила, что мне нужно сумку первой помощи смастерить, а то только время тратим, когда собираем лекарства по дому.

Миллер сел на козлы вместе с Филькой. Увидев, что мы собираемся в деревню, чтобы помочь мальчишке, он сказал, что не отпустит меня одну в деревню. Я решила не пререкаться с ним, времени не было, да и мужская помощь может понадобиться.

Когда подъехали к ограде крестьянского дома, то увидели, что возле него уже куча людей с траурными лицами стоит.

— Что всё? — грозно рыкнул Миллер.

— Нет, но вряд ли выживет, — скорбно ответил кто-то из толпы.

Митька заревел.

— Присмотри за ним, — приказала я одной из женщин, вроде это была невестка старосты. — Успокой и покорми, да смотри, чтобы под ногами не болтался!

Женщина схватила Митьку и прижала к себе. Тот, обхватив её руками, взвыл.

— Фросю тоже забери к себе ночевать! — кинула я на ходу.

Когда зашла в дом, то в нос ударил запах болезни. Отравление во всей красе! Тут стояла ведро, куда, скорее всего, опорожнялся хозяин. Кивнула одному из крестьян, чтобы вынес и помыл ведро, а сама кинулась к больному, возле которого сидела Агафья, держа таз.

— Агафья, что ты уже сделала?

Я нашла взглядом умывальник и, взяв из рук Федоры мыло, подошла к нему и помыла руки.

Федора стала раскладывать на столе всё, что мы привезли из дома. Мужик смотрел в потолок и молчал. Огромный, детина, как будто потух.

— Отваром напоила, его вырвало несколько раз, — отчиталась знахарка. — Сижу, воду заговариваю.

Отлично, промывание желудка травница уже сделала. Пора сорбент дать, чтобы все вредные вещества в него впитались.

Быстро растолкла древесный уголь и смешала его с водой. Заставили Никиту всё выпить. Мужчина был слаб, но послушно приподнялся и выпил всё, что мы ему дали.

Федора заварила крепкий чай, который поставили остывать. Миллер пошёл за водой, мы же опять напоили Никиту водой с древесным углём. И так мы провозились с Никитой всю ночь, отпаивая его то чаем, то травами. Под утро его уже не рвало, ноги и руки стали холодными, мы укутали его и напоили настоем от температуры. Так как мужчина был горячий. При свете свечи мы все работали слаженно. Никто не жаловался.

Правда, Федора постоянно сетовала, что могла бы и сама травы заварить или поддержать мужика, когда его тошнило. А мне нужнго было контролировать ситуацию. Не могла я оставить двух детей круглыми сиротами.

Когда запели петухи, Никита уснул. Мы прибрались в доме. Я приказала Агафье пойти выспаться, она легла тут же на сундуке, что стоял за занавеской и, прикрывшись одеялом, засопела. Я решила временно оставить в доме Федору и Фильку дала наказ, что делать дальше с больным и чем его кормить. Как только Агафья проснётся передать ей всё и вернуться в дом.

Расписала Федоре, какую диету нужно соблюдать целую неделю главе семейства. И села в повозку. Миллер сел на козлы, и мы помчались домой. У меня была только одна мысль. Помыться и лечь спать. Больше ни о чём думать не могла. Но зато Никте ничто не угрожало. Побережётся немного и жить будет.

Когда подъезжали к дому, то я заметила, что в моём кабинете горит свет.

Странно? Кто там может сидеть? Уже почти рассвело, кто-то с вечера свечу оставил?

Въехав во двор, Владимир остановил повозку возле крыльца и помог мне из её выйти. Я увидела тень, как будто кто-то смотрел на нас из окна.

Так спать хочется. Но нужно выяснить, что случилось иначе что я за барыня? Зайдя в дом, сразу направилась к своему кабинету. Миллер шёл за мной.

— Варвара Ивановна, отравление грибами не всегда доктора вылечивают. Расскажете, как так получилось, что вы пациента спасли, да и почему его постоянно пить заставляли?

— Потом всё расскажу, Владимир Адольфович, — ответила я, открывая дверь в кабинет.

Сделав шаг, я застыла прямо возле порога. За спиной у меня застыл мой белокурый красавец — Владимир, а за моим столом сидел Воронцов, листая мою тетрадь с заметками по хозяйству, что я вела.

— Кто это? — воинственно спросил Миллер, пытаясь обойти меня.

Убийственный взгляд Воронцова, который он кинул на Миллера, нужно было видеть. Похоже, спать я лягу нескоро.