Брошенная жена для офицера

Глава 1.

— Гер? Тебе звонят беспрестанно! — стучу в дверь ванной, из-за которой раздаются звуки воды.

Еле дышу, меня всю трясёт. Хочется поскорее схватить его за грудки и хорошенько встряхнуть.
И плевать, что он в два раза больше меня. Разъярённую женщину никто не остановит.

— Гера!

— Подождут, — отзывается муж. — Я скоро выйду, родная. Скучал, не могу…

То, как он это произносит, раньше, на рассвете нашего брака, заставило бы меня испытать прилив нежности. Но сейчас я чувствую только злость и ужас.
Ведь у моего мужа, оказывается, есть любовница.

Нос щекочет запах геля для душа, которым он пользуется. Я делаю глубокий вдох и понимаю, что мои чувства к нему стремительно рассыпаются в прах.

Он наконец вернулся домой после долгой командировки.

Быть женой офицера МВД оказалось куда сложнее, чем я думала. Разлука давалась мне тяжело: я оставалась одна с ребёнком, и он ещё оберегал меня от деталей своей службы, которые я, как человек впечатлительный, восприняла бы слишком близко к сердцу.

В последний раз Герман уезжал на полгода. И за эти шесть месяцев мы с дочкой научились жить без него.
Для четырёхлетней Анечки это — большая часть жизни, в которой он отсутствовал.

А во мне разлука лишь укрепила понимание того, что мы с Германом разные люди. Я думала, что, как только он приедет, мягко подведу разговор к тому, что нам лучше развестись.
Но когда он появился на пороге, я не смогла вот так сразу выдать ему своё решение.

Подарив мне долгий поцелуй и крепкие объятия, он сказал, что сначала ему нужно в душ. С дороги он весь потный и пыльный.
Я выдохнула — выиграла немного времени. Но чувство вины выросло до невероятных размеров.

Ловлю себя на том, что так и стою под дверью ванной. А в руке — его смартфон, который я случайно взяла, чтобы сбросить звонок.

И ровно в ту минуту мой мир надломился и треснул. Это было похоже на взрыв — с запаздывающей ударной волной, которая уже назревала внутри меня.

— Это что?.. — сбросив звонок с незнакомого номера, я прикипела взглядом к экрану, нахмурилась и начала быстро дышать.

Всё началось с уведомления с эмодзи пылающего сердечка.
Где Герман — и где сердечки?!

Номер не подписан. Значит, мужу могли написать по ошибке? Вполне.

Я силой заставила себя выдохнуть и уже сунула телефон обратно в карман, как…

«Надеюсь, ты не будешь торопиться смывать с себя мои поцелуи?»

Когда я прочитала это сообщение, сердце замерло, а потом ударилось о рёбра и начало биться в ненормальном, бешеном ритме.

Это крах. Я буквально слышала, как трещал и крошился фундамент моего доверия к Герману.

И что хуже всего — это не первый раз, когда он попадается на переписках с женщинами. Но если раньше это был флирт, то теперь речь шла о полноценной измене.

Сквозь шум в голове и сильнейшую дрожь в каждой клеточке тела я набирала пароль, чтобы разблокировать телефон.

Практически вся переписка оказалась стёрта. Остались только несколько последних сообщений.

«А что, если я поеду следом за тобой? Уверена, мне удастся прикрыться службой».

«Зачем?» — спрашивает мой муж, а через пару минут, не дождавшись ответа, отправляет: «?»

Его интересовали её слова. Более того, он хотел, чтобы она поехала за ним. И, судя по дате сообщения, речь шла о поездке в его родной город.

Тело сковало льдом.

«Мне нравятся приключения, если ты понял, о чём я. Да и ты, Енисеев, мужик — огонь. Всё никак не выброшу тебя из головы…»

Муж отвечает ей реакцией «палец вверх». У меня на глаза наворачиваются слёзы — вот же… кобелина!

«Хочу, чтобы ты меня потушил… Как в тот раз, помнишь? Я всё боялась, что в кабинет войдут и застанут меня на столе перед тобой с задранной формой».

На это убийственное по своему содержанию сообщение муж присылает ей огонёк и отвечает:
«В этом и был весь кайф».

Я ахаю и закрываю рот ладонью, прокручивая в голове только что прочитанную переписку любовников, чтобы меня не услышали.

Герману рано знать, что я раскрыла его грязный секрет. А Анечка, моя крошка, не должна видеть маму в слезах.

Так вот почему он разуться не успел, как сразу же попросил у меня полотенце. Не пыль он смывать собирался — ох, не пыль… А другую женщину, её следы и запах.

Я как знала, что что-то не так. Мы с ним сильно отдалились ещё до его долгой командировки, где он, оказывается, занимался не только работой.

Прячу телефон мужа обратно в карман. Предварительно отмечаю сообщения его любовницы как непрочитанные, чтобы он не узнал, что вторая жизнь больше не секрет.

Вопроса, что делать, у меня не стоит. Его нужно вывести на чистую воду.

К слову о воде — душ только что выключился. А значит, Герман вот-вот выйдет.

Я на цыпочках, чтобы он не услышал моих шагов, прохожу вглубь квартиры и до боли прикусываю нижнюю губу. От нервов.

Руки дрожат крупной дрожью от желания прямо сейчас ворваться в ванную и… не знаю, что с ним сделать.

Задушить — как минимум. Скотина какая. На меня набросился с поцелуями, а сам…

Но что можно сделать с махиной под два метра ростом? Ему мои пятьдесят пять килограммов — как слону комариный укус.

— Где моя любимая? — зовёт меня муж ласковым, нарочито сексуальным голосом.

Сомнений нет — он настроен на секс. Причём прямо сейчас. А меня тошнит так, что, если он меня тронет, мой желудок не выдержит.

Стою посреди гостиной с ощущением, будто проглотила льдину.

Во мне нет ничего, кроме холода, который вместе с кровью курсирует по телу. Зато из плюсов — теперь у меня есть полное право потребовать развода с мужем-кобелём.

— Свет?.. — он подходит ко мне сзади неторопливой походкой и горячим, мокрым торсом прислоняется к моей прямой, словно я проглотила меч, спине. — Ты чего тут стоишь?

Впрочем, мой ответ его не слишком интересует.

Не дожидаясь, пока я что-нибудь скажу, Герман прижимается губами к моей шее и покрывает её мелкими поцелуями.

Глава 2.

Любовницу Енисеева — кем бы она ни была, а судя по всему, это его сослуживица — чисто по-женски понять несложно.

В моём муже просто всё так, что при желании нельзя найти, к чему придраться.

Когда он вернулся домой, я сразу почувствовала ореол его мужественности. Это случилось не потому, что я слабая или все мужчины подряд способны так на меня влиять.

Вовсе нет. Я уже много лет никого, кроме своего мужа, в упор не замечаю. И дело не во внеземной любви, наш брак давно — рутина.

Меня поглотила забота об Анечке, так что мужчинам в моём мире места нет. И Герману теперь — тоже. Зря я раньше прощала ему, как он сам говорил, «косяки». Ведь что такое переписка? Это же не секс.

Теперь, глядя назад, я понимаю, что не скандалила, потому что не любила его настолько сильно, чтобы ревновать. Поэтому его переписки были мне по боку.

Природа наградила Германа не только проницательным умом, но и внешностью, благодаря которой женщины обращают на него внимание.

Высокий, мускулистый, крепкий и смуглый, с идеальным рельефным торсом, он сейчас смотрит на меня нечитаемым взглядом.

Более того — жёстким взглядом.

Каким ещё никогда не смотрел.

Не ожидал, что его интрижка вскроется молниеносно быстро.

— Кто писал? — спрашивает он, пока по его лицу бегут торопливые капельки воды. — Имя?

— Имя?.. — повторяю я и, кажется, сейчас задохнусь от гнева.

Это ловушка. Он знает, что номер его любовницы у него никак не записан.

— Не было имени. Только незнакомый номер, — подыгрываю ему, чтобы понаблюдать, как далеко он способен зайти в своей лжи.

На самом деле у меня руки чешутся что-нибудь с ним сделать!

— Понял, — кивает он с ухмылкой на губах, только желваки всё равно дёргаются. — То есть мне пишет непонятно кто и непонятно что, а ты веришь?.. — спрашивает так, чтобы я засомневалась в своих выводах.

Скотина какая.

— Получается, что так, — вскидываю подбородок.

— Свет, — он обнимает меня за плечи и притягивает к себе. — Ты ползала в моём телефоне? — спрашивает и не отпускает.

Но и не держит. А значит — проверяет.

На удивление я спокойна, даже хладнокровна. Плюс дочь спит — не могу же я при ней начать скандал. Хотя хочется. Очень хочется.

Высказать ему пару ласковых, собрать вещи, хлопнуть дверью и начать новую жизнь. Где за мной не будут тянуться сковывающие движения кандалы под названием брак с нелюбимым мужчиной.

Нет. Сначала я его любила, по крайней мере, мне так казалось. Но время расставило всё по местам, и мы с Германом, мягко выражаясь, разные люди.

— Нет, конечно, не ползала, — поднимаю на него глаза.

И он, гад такой, мой взгляд буквально изучает.

— Только раньше у нас с тобой не существовало никаких запретов на то, чтобы пользоваться телефонами друг друга, — припоминаю ему его же слова, которые он неосторожно мне сказал после того, как был пойман на очередной переписке.

— Ты права, — отвечает он. — Права, милая, — и запечатывает мои губы поцелуем, на который я не отвечаю. Мне мерзко, он это замечает. — Я всё-таки пойду звук отключу, чтобы нас никто не беспокоил.

До последнего не отводя от меня взгляда, он, с одним полотенцем на крепких бёдрах, уходит в прихожую.

Скотина.

Он возвращается молниеносно быстро, и, что занятно, — весь светится, видимо, от облегчения. Ведь сообщения его любовницы остались непрочитанными.

Бросает смартфон на диван, чтобы не терять его из зоны видимости.

— Свет, иди ко мне, — его голос смягчается, становясь тягучим и соблазняющим.

Кажется, кое-кто настроен на секс, которого ему, лицемеру, последние шесть месяцев точно хватало.

Как подумаю, что пока я тут с дочкой одна пыталась крутиться, он трахался с какой-то девкой на столе!

Перед глазами темнеет, когда я понимаю масштаб предательства, с которым столкнулась.

— Пойдём в спальню, — он переплетает наши пальцы и тянет меня за собой.

Я машинально упираюсь пятками в пол. Меня стошнит, если я лягу с ним в одну кровать после другой бабы.

— Что такое? — и снова он бросает на меня острый взгляд.

Между нами есть недосказанность, и в его случае это огромный, животрепещущий вопрос — насколько много я успела разнюхать про его роман на стороне.

— Я… — у меня вдруг появляется идея, как остудить пыл ненасытного кобеля. — Я хочу на балконе, — показываю себе за спину, где и находится дверь на незастеклённый балкон.

— На балконе? — хмурится он.

— Сейчас поздно, — голос дрожит, потому что я иду на огромный риск. — Нас никто не увидит.

— Ты серьёзно? — щурит веки, словно сомневается, и на это есть причины. — Ты же у меня не любишь эксперименты.

Так и хочется спросить его: эксперименты вроде секса на столе, когда в любой момент их могли застать? Но я прикусываю язык и решаю больше ничего не говорить.

В конце концов моя задача — его хорошенько проучить за предательство, чтобы не повадно было.

Молча распахиваю дверь на балкон, и гостиную сразу же заполняет морозный воздух.

Енисеев этого не замечает. Его взгляд направлен на меня. Стремительно темнеющий взгляд, который красноречиво говорит о том, что ему пофиг и на мороз, и на соседей.

Он решительно сдёргивает с бёдер полотенце и идёт на меня.

Мне сейчас нужно быть очень осторожной и не менее ловкой.

Он прёт на меня тараном и едва ли не на руках выносит на злосчастный балкон, сразу же нападая на мои губы.

Я отвечаю. Мне нужно отвечать ему до идеального момента, который наступит вот-вот…
Сейчас!

Я отталкиваю от себя Енисеева и открываю балконную дверь, а, оказавшись в гостиной, запираю её на ключ. Вот так, потряси там на весь двор своим стояком.

Выдыхаю, не разрывая наших с мужем взглядов. Он всплёскивает руками, жестом показывая: какого хрена?

Потом крутит пальцем у виска, оценивая мою выходку.

Но я не теряюсь и, подобрав с дивана его мобильный, снимаю блокировку. Открываю переписку с любовницей и показываю её Енисееву через стекло.

Глава 3.

— Обалдела? — Герман смотрит на меня и крутит пальцем у виска. Плевал он на свою наготу, всё его внимание направлено на меня, словно не существует ни его телефона, ни доказательства измены. — Света, не тупи. Ты как себя ведёшь? Открой сейчас же.

О, нет, дорогой, тебе не удастся призвать к моей совести.

Поразительно, как мне удалось превратить боль от предательства мужа в яростное нападение.

— Признайся, что ты изменяешь, Енисеев, — у меня уже рука затекла держать телефон, но я не просто терплю, я ещё и заботливо снимаю блокировку, когда он гаснет. — Ну же, будь мужиком1

— Мужиком? — это слово срабатывает как красная тряпка для быка. Он подбирается и смотрит на меня сверху вниз, недвусмысленно намекая, что думает о моей выходке. — Дверь открой, не будь трусихой, — подмигивает. — И мы обо всём поговорим.

— Что?! — стучу телефоном об оконное стекло. — Это?!

Он чисто из принципа не смотрит на экран, а исключительно на меня. Глаза в глаза.
И от этого взгляда моё сердце покрывается маленькими-маленькими трещинками. И я в моменте чувствую, как из этих трещинок бежит кровь.

Да, сейчас во мне бурлит адреналин, и я не чувствую себя жертвой в классическом понимании, но…

Настанет момент — и это будет очень скоро — когда я потеряю этот запал и расклеюсь.

Да и как можно не расклеиться, когда оказывается, что муж какую-то там барышню на столе… пока я одна с ребёнком по нему в подушку ночами плакала?!

Шмыгаю носом и понимаю, что Енисеев больше не испепеляет меня взглядом. Нет.
Он осматривается, как будто собирается… Нет! Он что, прицеливается на балкон нашей соседки бабы Лиды?

Голышом?

— Гера!

Заношу руку, чтобы постучать в окно, а потом останавливаю себя. Да и какое мне дело. Отхожу от окна. Пусть делает что хочет, не маленький. Даже шторы завешиваю.
Да пошёл он!

Наступившая тишина давит. Даже стук настенных часов вдруг превращается в удары в набат — громче и невыносимее с каждой новой секундой.

Стискиваю ладони в кулаки, ногтями впиваясь в кожу, и ловлю себя на том, что прислушиваюсь к шуму, которого нет.

Пока нет, но скоро все изменится.

Енисеев — человек максимально целеустремлённый, уж не знаю как, но ему точно удастся объяснить бабе Лиде своё нахождение на её балконе в костюме Адама.

Впрочем, это такая мелочь на фоне разрастающейся, словно ядерный гриб, катастрофы.

Я до сих пор нахожусь в двух реальностях одновременно и не до конца осознаю, что именно находится у меня в руке.

Каким подонком надо быть, зная, что у тебя жена сходит с ума от разлуки, и так грязно изменять?

Выходит, я совершенно не знаю своего мужа…

Когда в дверном замке прокручивается ключ, меня бросает в пот.

Даже не в жар, а сразу в пот. Горячий как кипяток.

Баба Лида не просто его впустила, но и радушно дала ему запасной комплект ключей, который мы ей оставили, чтобы она поливала цветы, пока нас нет дома.

Больше ему нечем было бы открыть дверь, только этим запасным комплектом.

Туго сглатываю, понимаю, что сейчас произойдёт.

Герман проходит в гостиную нарочито спокойным шагом. Он приносит с собой мороз, который я легко улавливаю обонянием.

Так само получается, что я не успеваю смахнуть хлынувшие по щекам слёзы. Они двумя реками стремятся вниз по лицу.

— Света, — Герман подходит ко мне вплотную. — У тебя нет причины плакать, — он помещает ладонь мне на подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза.

— А как же твоя… — поднимаю в воздух его телефон. — Другая баба? С которой ты прямо на работе…

— Она мне никто.

— Ещё бы, — усмехаюсь я, не в силах сделать вдох. — Из сообщений понятно, что вы вместе работаете, — шмыгаю носом и ненавижу себя за слёзы, что не кончаются. А этот предатель ещё и тянет руки, чтобы их стереть. — Значит, она тебе как минимум сослуживица.

— Была, — нехотя выталкивает он, я по нему вижу, как вся эта тема вызывает в нём протест, который он пытается скрыть. — Я тебе клянусь, что…

— Что не спал с ней? Что не изменял? Что эти сообщения на самом деле предназначались не тебе?.. — я дышу так быстро, что кажется, это слышит весь дом. — Если ты меня уважаешь, то не лги.

— Я не трахался с ней, — отрезает он.

— Вот как, — я разочарованно усмехаюсь.

— Ничего смешного, Света. Ты как взрослая женщина должна понимать, что я к тебе с порога ринулся со стояком не просто так.

— Я как взрослая женщина, — копирую его тон, приправляя его насмешкой, — понимаю, что такое половая конституция. В твоём случае тем более! Тебе же каждый день надо, Енисеев… — в моём голосе стоят слёзы. — Ты мог с ней там всю командировку сношаться и со стояком приехать ко мне, как ни в чём не бывало.

— Ты не права.

— Права, Гера. Права! — смотрю ему в глаза и умираю. Ну за что он так со мной? — Ты же в душ не просто так по возвращении побежал, — качаю головой. — А значит, ты не просто с ней трахался, а делал это незадолго до того, как вернуться ко мне. И прежде чем начнёшь со мной спорить, — швыряю в него смартфоном, который он не ловит, и устройство падает нам под ноги, — освежи память и почитай сообщения своей любовницы.