Брошенная жена дракона и лавка магических артефактов

Глава 1. Пьяный ритуал, дракон и немного наглости

Голова раскалывалась так, будто кто-то методично долбил по черепу медным подсвечником.

Я приоткрыла один глаз и пожалела об этом. Потолок парил в двух метрах надо мной, расписанный дракончиками с румяными щеками, и каждый дракончик держал в руках по хрустальной люстре.

Я открыла оба глаза и первым делом увидела собственные пальцы, вцепившиеся в подлокотник резного дубового кресла. Пальцы были чужими — длинные, бледные, с идеальным маникюром цвета слоновой кости.

Вторым делом я поняла, что сижу в огромном зале, залитом светом тысяч свечей. Сотни пар глаз уставились на меня.

Третьим делом я поняла, что надо мной навис мужчина.

Высокий, с резкими чертами лица и темными глазами. Белоснежный камзол расшит серебряными драконами. На плече — плащ цвета запёкшейся крови. Он смотрел на меня так, будто я только что нагадила ему в тарелку с супом.

— Лиана Морай, — произнёс он занудным голосом, от которого у меня заныли зубы. — Твоё поведение недостойно будущей госпожи Дьемар. Ты опозорила меня и весь мой род. Помолвка расторгнута.

Зал взорвался шёпотом. Кто-то ахнул, кто-то злорадно усмехнулся. Вокруг стояли люди. Все в бархате, шёлке, драгоценностях. Мужчины в камзолах, женщины с причёсками выше моих будущих шансов на нормальную жизнь.

А я вдруг вспомнила.

Сначала — книгу. Любовный роман в мягкой обложке, купленный на вокзале.

«Пламя и лед драконьего сердца». Чтиво для метро, где главный герой — высокомерный дракон, а героиня — наивная девушка, которая его перевоспитывает. Второстепенный персонаж по имени Лиана Морай появлялась ровно на трёх страницах: опозоренная невеста, которую бросили перед всем народом за попытку вызвать ревность жениха с помощью интрижки с каким-то виконтом. План провалился. Дракон оказался не ревнив, а брезглив.

Потом вспыло воспоминание о вчерашнем вечере. Моя съёмная квартира на седьмом этаже. Две пустые бутылки из-под дешёвого красного вина на полу. Я перечитывала роман в сотый раз, потому что делать всё равно нечего. И тут меня осенило. Точнее, накрыла волна алкогольной гениальности.

Я изучала руны десять лет. Для души. У меня были тетради с вычерченными символами, самодельные деревянные пластинки, куча скопированных из интернета схем. Я рисовала руны на дверных косяках, на запястье перед важными встречами, на внутренней стороне кошелька — чтобы деньги водились. Это не работало. Но я верила, что когда-нибудь сработает.

И вот вчера, допив третью бутылку, я решила устроить полноценный ритуал. Нашла в интернете схему «Призыв истинного пути». Красный маркер, свечи, пентаграмма на полу между диваном и журнальным столиком. Я нарисовала руну Ансуз в центре — символ сообщения между мирами. Потом руну Райдо — дорогу. И для надёжности — Дагаз, прорыв. Зажгла свечи, встала в круг, пошатываясь, и добавила к ритуалу древнеисландскую белиберду, скопированную с ютуба у мужика с ником «Seidhman1984», который записывал видео на фоне ковра с оленями.

Последним, что я помнила, была вспышка. Яркая, белая, обжигающая. А потом — темнота. И вот я здесь.

И теперь я — Лиана Морай.

В голове зашумело. Чужие воспоминания посыпались, как старые фотографии из разорванного альбома. Мать, леди Элинор Морай, с тёмными кругами под глазами и вечно испачканными чернилами пальцами. Она исчезла год назад.

Лавка артефактов возле Академии Магии, пахнущая пылью и машинным маслом. Отец, умерший, когда Лиане было пять, — от него остался только портрет в гостиной и тяжёлая медная пепельница, которую никто не выбрасывал. Обучение этикету с нудной гувернанткой, которая била линейкой по пальцам за неправильный наклон головы. И — Дэвид Дьемар. Холодный, недосягаемый, с глазами, которые заставляли сердце сжиматься от страха и надежды. Лиана хотела его любви.

В романе её роль была жалкой: второстепенная невеста, которую главный герой бросает на второй странице, чтобы уйти к истинной любви — рыжеволосой бестии с огненным характером и огромным магическим резервом. Лиана Морай должна была исчезнуть в подземельях замка, подавать реплики из-за решётки и умереть от чахотки к середине второй книги. Я дочитывала эту сцену в час ночи, заедая вино чипсами, и думала: «Ну и дура же эта Лиана, что не послала дракона куда подальше сразу».

Всё это влезло в голову за секунду.

Я медленно поднялась с кресла. Юбка платья весила килограммов двадцать — плотный шёлк, кружево, бисер. Корсет врезался в рёбра при каждом вдохе. Мой рот открылся раньше, чем мозг успел пристегнуть ремень безопасности.

— Спасибо за освобождение, дорогой, — услышала я собственный голос. — А то я уже начала переживать, как буду жить с тобой дальше.

Дэвид замер. Глаза сузились, словно прицеливаясь перед выстрелом.

В наступившей тишине я отчётливо слышала, как потрескивают свечи в огромной люстре над головой.

А я не могла остановиться. Стресс всегда превращал меня в цирковую обезьянку с гранатой в руках

— Представляешь: утро, ты заходишь на кухню весь в саже и говоришь: «Дорогая, я сегодня спалил три деревни, не приготовишь мне кофе?» — я улыбнулась самой обаятельной улыбкой, на которую была способна в теле опозоренной аристократки. — А я такая: «Конечно, милый, только скажи, какой сорт — "обугленный крестьянин" или "с лёгким ароматом горящей мельницы"?»