Брусницева Падь

Пролог

Из низины, прикрытой от людского глаза стройными соснами, тянуло осенним холодком. Под ногами крошилась каменная крошка и, шурша, стекала вниз по склону пыльными струйками. Прозрачный, неподвижный, как стекло, воздух ломался от звука тяжелого прерывистого дыхания, которое вырывалось из горла пожилой женщины. Она нащупывала дорогу среди огромных валунов неуверенными, еще не окрепшими после болезни ногами.

Другая женщина, помоложе, с тревогой смотрела наверх, всем движением своего тела показывая, как хочется ей рвануться назад и помочь матери. Но та бросала в ее сторону строгий взгляд, и дочь еще на один шажок отступала в сторону. Короткий болезненный вскрик потревожил стаю черных ворон, с недовольным карканьем поднявшихся над макушками леса. Пожилая женщина оперлась дрожащей рукой о валун и какое-то время стояла неподвижно, поглядывая на ноющую ступню. Просто острый камень пробился к пятке сквозь тонкую подошву. Сейчас пройдет.

Дочь, не принимая никаких мысленных возражений, уже спешила к матери, горной козой карабкаясь по каменистому склону. Присев у поврежденной ноги, она внимательно ощупала лодыжку.

— Подвернула? — спросила Тамара.

— Нет, на камень наступила, — поморщилась Марья Петровна.

— Идти сможешь? — помогая матери присесть на плоский камень, наклонилась она к ступне. — Или домой вернемся?

— Надо идти, доченька, — поджала губы пожилая женщина. — Не хуже меня знаешь, что тянуть больше нельзя.

— Может, хоть помочь позволишь? — умоляюще посмотрела на мать Тамара.

— Я бы рада, доченька, — ласково усмехнулась Марья Петровна, — но ты правила знаешь: или своими ногами, или никак.

— Ты же едва ходишь, — сжала она в своей руке прохладную ладошку матери. — Почитай, и недели не прошло, как с постели поднялась.

— Я еще козликом скакать буду, — улыбнулась мать. — Помяни мое слово. А сейчас помоги подняться. Дальше идти надо. Он ждать не будет.

— Управимся ли до обеда? — встревоженно посмотрела Тамара на медленно ползущее над горизонтом солнце.

— Успеем, — уверенно махнула рукой мать. — Главное вниз спуститься, а там по ровному, как по маслу дело пойдет.

На этот раз Тамара не отходила далеко от матери, а зорко следила за каждым ее движением. Даже если и нельзя ей подать руки для опоры, рядом-то ей идти никто не запрещал. Марья Петровна повеселела от близкого присутствия дочери и уже бодрее шагала по камням, внимательно осматривая лежащую перед ней тропку.

То тут, то там вспархивали с веток и галдели на своем вороны и нарядные сойки. Стало быть, ни одни они идут. Все, кто мог найти в себе силы подняться, вышли в то раннее утро на эту, вполне возможно, последнюю в их жизни лесную прогулку. Что ж, чем больше народу придет, тем больше весу будет у их просьбы. Марья Петровна была рада, что в деревне услышали и не приняли ее слова за обыкновенную старческую блажь. Все еще уважали, значит. Не забыли те времена, когда она была в полной силе. Шутка ли, семерых на свет принесла. Богатырское здоровье нужно иметь для такого подвига. А только все зря получается. Они не справились– не удержали детей дома.

Скалистый склон потерял свою крутизну и побежал дальше пологим, густо поросшим высокими соснами спуском. Распадок словно пытал их на упорство и силу воли, прежде чем пропустить к своей главной жемчужине – глубокому, полному живительных вод озеру Брусницевой Пади. Кое-где, промеж смолистых стволов уже виднелись невысокие зеленые кустики, на которых алыми каплями светились спелые ягоды.

— Погодь, — хрипло шепнула мать, словно боясь потревожить обитателей леса. — Дай-ка наберу горсточку. Силы дает наша брусничка немалые. Да и в горле пересохло.

— Соберу? — наклоняясь над кустом, вопросительно глянула на нее Тамара.

— Каждый себе, — строго ответила Марья Петровна и ловко присела около брусничных зарослей. — Будешь мне помогать, он меня и слушать не станет. Какой тогда от меня прок?

— Хорошо, мама, извини. Я все поняла, — тихо ответила Тамара и стала бойко обирать с кустиков поспевшую ягоду, тут же отправляя ее в рот. Кисловато-сладкая освежающая мякоть будила в ее памяти далекие воспоминания. Как всей гурьбой бегали они сюда каждое лето, весну и осень собирать грибы и сочные лесные ягоды. Почти сорок лет прошло. А эти леса уже давно забыли звук детского смеха. Вздохнув, она разогнулась и посмотрела на свои пальцы, густо вымазанные в брусничном соке. Ничего, как дойдут до озера, так ополоснет.

Узкий проход между двумя сопками уверенно вел их вперед, обещая скорую передышку на берегу озера. Богатые россыпи каменистых обвалов остались далеко позади, а под ногами густо похрустывала, мягко проваливаясь под ногами, подстилка из прошлогодней хвои. Марья Петровна уже и думать забыла о том, что у нее болела ступня. Может, само прошло, а может, и целебная брусничка позаботилась. Вон как в жилах кровь заструилась. Она аж вспотела вся. Тело, как у молодой девки, разгорячилось. Насмехалась над собой, понятное дело, Марья Петровна. Однако заметно бодрее и ровнее стал ее шаг. Тамара, поглядывая на мать, одобрительно кивала. Теперь она была уверена, что той по плечу будет осилить оставшиеся несколько километров пути.

— Скоро уже озеро? — обтирая платком вспотевший лоб, не выдержала Тамара.

— А сама что, и не помнишь уже? — неодобрительно хмыкнула мать.

— Так, когда я последний раз тут была? — буркнула себе под нос недовольная критикой Тамара.

— То-то и оно, — печально вздыхая, качнула головой Марья Петровна. — Спасибо, хоть успела до своего сорокапятилетия приехать. В последний вагон, можно сказать, заскочила.

— Так я ведь не знала ничего, мам, — покаянно склонила свою голову женщина. — Ты же не рассказывала ничего, не объясняла.

— Не положено нам ничего объяснять, — снова вздохнула Марья Петровна. — Иначе получится, что мы вроде как вмешиваемся в ход вещей.

— Может, иногда лучше вмешаться, чем позволить последней корове сдохнуть? — сердито фыркнула Тамара.

Глава 1

На ветке сидел красногрудый снегирь и пристально смотрел в окно. Таня подошла к стеклу и постучала по нему длинным ухоженным ногтем. Наверное, голодный, — пришла в голову единственно правильная мысль. Снегирь отвернулся и перелетел на соседнюю ветку. Надо бы насыпать семян каких-нибудь на подоконник. Или, может кормушку, повесить? В голове копошилась, сменяя друг друга, тысячи сереньких мыслей. Вроде бы и думалось о чем-то, а голова все равно пустая, как барабан. Все было неинтересно: работа, курсы испанского, предстоящая вечеринка у Дашки и свидание с Кириллом.

Еще летом она искрилась энергией и планами на будущее. Что сейчас не так? Ноябрь? Слякоть? Осенняя депрессия?

Обхватив голову руками, девушка сидела за рабочим столом, даже забыв включить кнопку пуска ноутбука. Черный экран с упреком смотрел куда-то в стену, терпеливо ожидая, когда она наконец-то придет в себя.

— Танюша, — заглянула в дверь кудрявая голова, — шеф ждет отчет. Ты подготовила?

— А? Что? — встрепенулась Таня, с трудом возвращаясь в действительность.

— Ты чего спишь, подруга? — нахмурились тонкие брови.

— Нет, голова болит, — соврала девушка, — приболела немного.

— Может, тогда отгул? — предложила главный бухгалтер. — Хотя наш вряд ли будет в восторге. У тебя отчет, надеюсь, готов?

— Нет, — уныло помотала головой Таня.

— Ты хоть ноут включи для виду, — кивнула она на простаивающую без дела технику. — И ко мне забегай на чашку чая. Я тебе обезболивающее выдам.

— А у тебя есть? — с надеждой спросила Таня, как будто у нее и в самом деле болела голова.

— У меня все есть! — гордо вскинула голову Карина. — Я предусмотрительная.

— Супер, — выдавила улыбку Таня. — Заранее спасибо тебе. Я зайду через минут десять.

Тыкая пальцев в непослушную кнопку, девушка ругала себя последними словами. Она уже час на работе, но так и не удосужилась включить свой ноут. Карина, конечно, хорошая девчонка, но на грех и кочерга стреляет. А что, если наябедничает?

Таня машинально перевела взгляд на окно и вздрогнула. На ветке снова сидел знакомый снегирь и сверлил ее взглядом. Хотя, что это за чертовщину она себе выдумывает? Вот он уже снова улетел. Какие-то галлюцинации на ровном месте. Надо бы пораньше ложиться спать.

Сегодня у тебя вряд ли получится, — пискнул внутри ироничный голосок. Да, это точно. Сегодня же среда. Вечером у нее свидание с Кириллом. Странно, что она не чувствует приятного предвкушения, что снова увидит его. Милый стокилограммовый добряк, который очень любит носить ее на руках. Так, стоп размышлениям о мужчинах. Переключаем голову на рабочий лад. Не хватало еще, чтобы выкинули с работы за профнепригодность.

Во рту внезапно набежала слюна, и до безумия захотелось чашечку чая с ложечной брусничного варенья. Густого, как желе. Такого, как делает ее бабушка. Что там Карина говорила про чай? И где взять варенье? В супермаркете продают замороженную бруснику… Интересно, получится сварить из нее что-нибудь путевое. Может, брусничный пирог?

Мозг отказывался принимать любые другие варианты, кроме особого ароматного брусничного желе, которое иногда передавала в город со знакомыми ее любимая бабуля. Но последнюю баночку она доела еще в сентябре, а сейчас ноябрь.

Скулы продолжало сводить от необычно сильного желания почувствовать во рту знакомый кисловато-сладкий вкус. Да что это с ней? Неужели беременна? Фу, ерунда какая. Она же знает, что это невозможно. Ее диагноз давно подтвержден — бесплодие.

Таня бросила короткий взгляд на экран. Все та же неизменная чернота. Она же нажимала на эту проклятую кнопку. Палец ринулся было повторить манипуляцию, но завис над клавиатурой. Краем глаза она наконец-то заметила, что штекер зарядки лежит в нескольких сантиметрах от своего родного гнезда. Черт!! Она совсем забыла, что забирала ноутбук на совещание вчера вечером и забыла подключить его к зарядке. Удивительная дура! И это еще очень мягко сказано. Ее точно уволят!

О боже, как же хочется эту проклятую бруснику… Заметано, в обед намечается поход в супермаркет. Наверняка найдется что-нибудь подходящее на полочке с вареньем.

В этот день пронесло. Ее не уволили. Повеселевшая Таня шагала домой, помахивая пакетиком с баночкой варенья и батоном свежего хлеба. Ужинают они с Кириллом в ресторане, так что заморачиваться не придется. Но перед, тем как вывалиться из дома, она вволю напьется чаю и уймет свой брусничный зуд.

Электрический чайник выбросил облако пара и, щелкнув, отключился. Таня задумчиво стояла у стола, намазывая густой слой желе на ломтик батона. Не дождавшись, пока заварится пакетик с чаем, она сунула сладкий бутерброд в рот и с предвкушением откусила. Целая гамма эмоций пробежала по ее лицу: удивление, разочарование и злость.

«Тьфу! Что за гадость?» —прошептала она, выплевывая кусочки батона в мусорное ведро. Это совсем не то, что ей нужно. Неужели никто, кроме ее бабушки, не умеет готовить вкусный джем?

У всей этой эпопеи был единственный положительный результат. Ей больше не хотелось ни брусничного, ни любого другого варенья!

К вечеру основательно подморозило. Первые крошечные снежинки тихо кружились в свете фонарей. Он держал ее за руку и бережно вел к дверям ресторана, держась в стороне от подмерзших луж. Красиво, — говорили ее глаза, озирая снежное великолепие. Холодно, — отвечало ее сердце. Девушка с любопытством смотрела на своего спутника, как будто видела его в первый раз. Мощная накаченная фигура, приятные черты лица, теплый взгляд карих глаз. Ей всегда было хорошо рядом с ним. Почему же сейчас пусто на душе?

Столик у широкого панорамного окна, как она любит. Официант, не задерживаясь, принес бокалы с вином, тарелочки с легкой закуской и салатом. Кирилл взял ее вялую ладошку в свою руку и нежно заглянул в глаза. Она постаралась ласково улыбнуться, но улыбка получилась какая-то кривоватая.

— Ты сегодня такая грустная, — сказал он. — Что-нибудь случилось?