Брусницева Падь

Пролог

Из низины, прикрытой от людского глаза стройными соснами, тянуло осенним холодком. Под ногами крошилась каменная крошка и, шурша, стекала вниз по склону пыльными струйками. Прозрачный, неподвижный, как стекло, воздух ломался от звука тяжелого прерывистого дыхания, которое вырывалось из горла пожилой женщины. Она нащупывала дорогу среди огромных валунов неуверенными, еще не окрепшими после болезни ногами.

Другая женщина, помоложе, с тревогой смотрела наверх, всем движением своего тела показывая, как хочется ей рвануться назад и помочь матери. Но та бросала в ее сторону строгий взгляд, и дочь еще на один шажок отступала в сторону. Короткий болезненный вскрик потревожил стаю черных ворон, с недовольным карканьем поднявшихся над макушками леса. Пожилая женщина оперлась дрожащей рукой о валун и какое-то время стояла неподвижно, поглядывая на ноющую ступню. Просто острый камень пробился к пятке сквозь тонкую подошву. Сейчас пройдет.

Дочь, не принимая никаких мысленных возражений, уже спешила к матери, горной козой карабкаясь по каменистому склону. Присев у поврежденной ноги, она внимательно ощупала лодыжку.

— Подвернула? — спросила Тамара.

— Нет, на камень наступила, — поморщилась Марья Петровна.

— Идти сможешь? — помогая матери присесть на плоский камень, наклонилась она к ступне. — Или домой вернемся?

— Надо идти, доченька, — поджала губы пожилая женщина. — Не хуже меня знаешь, что тянуть больше нельзя.

— Может, хоть помочь позволишь? — умоляюще посмотрела на мать Тамара.

— Я бы рада, доченька, — ласково усмехнулась Марья Петровна, — но ты правила знаешь: или своими ногами, или никак.

— Ты же едва ходишь, — сжала она в своей руке прохладную ладошку матери. — Почитай, и недели не прошло, как с постели поднялась.

— Я еще козликом скакать буду, — улыбнулась мать. — Помяни мое слово. А сейчас помоги подняться. Дальше идти надо. Он ждать не будет.

— Управимся ли до обеда? — встревоженно посмотрела Тамара на медленно ползущее над горизонтом солнце.

— Успеем, — уверенно махнула рукой мать. — Главное вниз спуститься, а там по ровному, как по маслу дело пойдет.

На этот раз Тамара не отходила далеко от матери, а зорко следила за каждым ее движением. Даже если и нельзя ей подать руки для опоры, рядом-то ей идти никто не запрещал. Марья Петровна повеселела от близкого присутствия дочери и уже бодрее шагала по камням, внимательно осматривая лежащую перед ней тропку.

То тут, то там вспархивали с веток и галдели на своем вороны и нарядные сойки. Стало быть, ни одни они идут. Все, кто мог найти в себе силы подняться, вышли в то раннее утро на эту, вполне возможно, последнюю в их жизни лесную прогулку. Что ж, чем больше народу придет, тем больше весу будет у их просьбы. Марья Петровна была рада, что в деревне услышали и не приняли ее слова за обыкновенную старческую блажь. Все еще уважали, значит. Не забыли те времена, когда она была в полной силе. Шутка ли, семерых на свет принесла. Богатырское здоровье нужно иметь для такого подвига. А только все зря получается. Они не справились– не удержали детей дома.

Скалистый склон потерял свою крутизну и побежал дальше пологим, густо поросшим высокими соснами спуском. Распадок словно пытал их на упорство и силу воли, прежде чем пропустить к своей главной жемчужине – глубокому, полному живительных вод озеру Брусницевой Пади. Кое-где, промеж смолистых стволов уже виднелись невысокие зеленые кустики, на которых алыми каплями светились спелые ягоды.

— Погодь, — хрипло шепнула мать, словно боясь потревожить обитателей леса. — Дай-ка наберу горсточку. Силы дает наша брусничка немалые. Да и в горле пересохло.

— Соберу? — наклоняясь над кустом, вопросительно глянула на нее Тамара.

— Каждый себе, — строго ответила Марья Петровна и ловко присела около брусничных зарослей. — Будешь мне помогать, он меня и слушать не станет. Какой тогда от меня прок?

— Хорошо, мама, извини. Я все поняла, — тихо ответила Тамара и стала бойко обирать с кустиков поспевшую ягоду, тут же отправляя ее в рот. Кисловато-сладкая освежающая мякоть будила в ее памяти далекие воспоминания. Как всей гурьбой бегали они сюда каждое лето, весну и осень собирать грибы и сочные лесные ягоды. Почти сорок лет прошло. А эти леса уже давно забыли звук детского смеха. Вздохнув, она разогнулась и посмотрела на свои пальцы, густо вымазанные в брусничном соке. Ничего, как дойдут до озера, так ополоснет.

Узкий проход между двумя сопками уверенно вел их вперед, обещая скорую передышку на берегу озера. Богатые россыпи каменистых обвалов остались далеко позади, а под ногами густо похрустывала, мягко проваливаясь под ногами, подстилка из прошлогодней хвои. Марья Петровна уже и думать забыла о том, что у нее болела ступня. Может, само прошло, а может, и целебная брусничка позаботилась. Вон как в жилах кровь заструилась. Она аж вспотела вся. Тело, как у молодой девки, разгорячилось. Насмехалась над собой, понятное дело, Марья Петровна. Однако заметно бодрее и ровнее стал ее шаг. Тамара, поглядывая на мать, одобрительно кивала. Теперь она была уверена, что той по плечу будет осилить оставшиеся несколько километров пути.

— Скоро уже озеро? — обтирая платком вспотевший лоб, не выдержала Тамара.

— А сама что, и не помнишь уже? — неодобрительно хмыкнула мать.

— Так, когда я последний раз тут была? — буркнула себе под нос недовольная критикой Тамара.

— То-то и оно, — печально вздыхая, качнула головой Марья Петровна. — Спасибо, хоть успела до своего сорокапятилетия приехать. В последний вагон, можно сказать, заскочила.

— Так я ведь не знала ничего, мам, — покаянно склонила свою голову женщина. — Ты же не рассказывала ничего, не объясняла.

— Не положено нам ничего объяснять, — снова вздохнула Марья Петровна. — Иначе получится, что мы вроде как вмешиваемся в ход вещей.

— Может, иногда лучше вмешаться, чем позволить последней корове сдохнуть? — сердито фыркнула Тамара.

Глава 1

На ветке сидел красногрудый снегирь и пристально смотрел в окно. Таня подошла к стеклу и постучала по нему длинным ухоженным ногтем. Наверное, голодный, — пришла в голову единственно правильная мысль. Снегирь отвернулся и перелетел на соседнюю ветку. Надо бы насыпать семян каких-нибудь на подоконник. Или, может кормушку, повесить? В голове копошилась, сменяя друг друга, тысячи сереньких мыслей. Вроде бы и думалось о чем-то, а голова все равно пустая, как барабан. Все было неинтересно: работа, курсы испанского, предстоящая вечеринка у Дашки и свидание с Кириллом.

Еще летом она искрилась энергией и планами на будущее. Что сейчас не так? Ноябрь? Слякоть? Осенняя депрессия?

Обхватив голову руками, девушка сидела за рабочим столом, даже забыв включить кнопку пуска ноутбука. Черный экран с упреком смотрел куда-то в стену, терпеливо ожидая, когда она наконец-то придет в себя.

— Танюша, — заглянула в дверь кудрявая голова, — шеф ждет отчет. Ты подготовила?

— А? Что? — встрепенулась Таня, с трудом возвращаясь в действительность.

— Ты чего спишь, подруга? — нахмурились тонкие брови.

— Нет, голова болит, — соврала девушка, — приболела немного.

— Может, тогда отгул? — предложила главный бухгалтер. — Хотя наш вряд ли будет в восторге. У тебя отчет, надеюсь, готов?

— Нет, — уныло помотала головой Таня.

— Ты хоть ноут включи для виду, — кивнула она на простаивающую без дела технику. — И ко мне забегай на чашку чая. Я тебе обезболивающее выдам.

— А у тебя есть? — с надеждой спросила Таня, как будто у нее и в самом деле болела голова.

— У меня все есть! — гордо вскинула голову Карина. — Я предусмотрительная.

— Супер, — выдавила улыбку Таня. — Заранее спасибо тебе. Я зайду через минут десять.

Тыкая пальцев в непослушную кнопку, девушка ругала себя последними словами. Она уже час на работе, но так и не удосужилась включить свой ноут. Карина, конечно, хорошая девчонка, но на грех и кочерга стреляет. А что, если наябедничает?

Таня машинально перевела взгляд на окно и вздрогнула. На ветке снова сидел знакомый снегирь и сверлил ее взглядом. Хотя, что это за чертовщину она себе выдумывает? Вот он уже снова улетел. Какие-то галлюцинации на ровном месте. Надо бы пораньше ложиться спать.

Сегодня у тебя вряд ли получится, — пискнул внутри ироничный голосок. Да, это точно. Сегодня же среда. Вечером у нее свидание с Кириллом. Странно, что она не чувствует приятного предвкушения, что снова увидит его. Милый стокилограммовый добряк, который очень любит носить ее на руках. Так, стоп размышлениям о мужчинах. Переключаем голову на рабочий лад. Не хватало еще, чтобы выкинули с работы за профнепригодность.

Во рту внезапно набежала слюна, и до безумия захотелось чашечку чая с ложечной брусничного варенья. Густого, как желе. Такого, как делает ее бабушка. Что там Карина говорила про чай? И где взять варенье? В супермаркете продают замороженную бруснику… Интересно, получится сварить из нее что-нибудь путевое. Может, брусничный пирог?

Мозг отказывался принимать любые другие варианты, кроме особого ароматного брусничного желе, которое иногда передавала в город со знакомыми ее любимая бабуля. Но последнюю баночку она доела еще в сентябре, а сейчас ноябрь.

Скулы продолжало сводить от необычно сильного желания почувствовать во рту знакомый кисловато-сладкий вкус. Да что это с ней? Неужели беременна? Фу, ерунда какая. Она же знает, что это невозможно. Ее диагноз давно подтвержден — бесплодие.

Таня бросила короткий взгляд на экран. Все та же неизменная чернота. Она же нажимала на эту проклятую кнопку. Палец ринулся было повторить манипуляцию, но завис над клавиатурой. Краем глаза она наконец-то заметила, что штекер зарядки лежит в нескольких сантиметрах от своего родного гнезда. Черт!! Она совсем забыла, что забирала ноутбук на совещание вчера вечером и забыла подключить его к зарядке. Удивительная дура! И это еще очень мягко сказано. Ее точно уволят!

О боже, как же хочется эту проклятую бруснику… Заметано, в обед намечается поход в супермаркет. Наверняка найдется что-нибудь подходящее на полочке с вареньем.

В этот день пронесло. Ее не уволили. Повеселевшая Таня шагала домой, помахивая пакетиком с баночкой варенья и батоном свежего хлеба. Ужинают они с Кириллом в ресторане, так что заморачиваться не придется. Но перед, тем как вывалиться из дома, она вволю напьется чаю и уймет свой брусничный зуд.

Электрический чайник выбросил облако пара и, щелкнув, отключился. Таня задумчиво стояла у стола, намазывая густой слой желе на ломтик батона. Не дождавшись, пока заварится пакетик с чаем, она сунула сладкий бутерброд в рот и с предвкушением откусила. Целая гамма эмоций пробежала по ее лицу: удивление, разочарование и злость.

«Тьфу! Что за гадость?» —прошептала она, выплевывая кусочки батона в мусорное ведро. Это совсем не то, что ей нужно. Неужели никто, кроме ее бабушки, не умеет готовить вкусный джем?

У всей этой эпопеи был единственный положительный результат. Ей больше не хотелось ни брусничного, ни любого другого варенья!

К вечеру основательно подморозило. Первые крошечные снежинки тихо кружились в свете фонарей. Он держал ее за руку и бережно вел к дверям ресторана, держась в стороне от подмерзших луж. Красиво, — говорили ее глаза, озирая снежное великолепие. Холодно, — отвечало ее сердце. Девушка с любопытством смотрела на своего спутника, как будто видела его в первый раз. Мощная накаченная фигура, приятные черты лица, теплый взгляд карих глаз. Ей всегда было хорошо рядом с ним. Почему же сейчас пусто на душе?

Столик у широкого панорамного окна, как она любит. Официант, не задерживаясь, принес бокалы с вином, тарелочки с легкой закуской и салатом. Кирилл взял ее вялую ладошку в свою руку и нежно заглянул в глаза. Она постаралась ласково улыбнуться, но улыбка получилась какая-то кривоватая.

— Ты сегодня такая грустная, — сказал он. — Что-нибудь случилось?

Глава 2

Тонкий запах свежемолотого кофе проник в спальную, тщетно пытаясь ее разбудить. Шум за окном, хоть и приглушенный, все же прорывался в комнату веселыми детскими криками. Накрывая голову подушкой, Диана повернулась на бок, надеясь еще хотя бы немного поспать.

— Соня-засоня, просыпайся, имей совесть! — показался в проеме темноволосый мужчина. — Я кофе уже сварил.

— А сколько время? — пробурчала она, отрывая от подушки взлохмаченную голову.

— Десятый час, — присел он на кровать и пригладил ее волосы. — Ты в последнее время много спишь.

— Выходной же, — недовольно сморщилась Диана, чувствуя усталость во всем теле. — Можно и поваляться немного.

— Я, между прочим, с семи утра на ногах и ничего, — строгим менторским тоном сказал он. — Пораньше встал, больше сделал.

— Ну ты и делай, раз ты такой трудоголик, — тихо проворчала в подушку девушка, — а я спать хочу.

— Твое поведение в последнее время мне не нравится, Диана, — с прищуром посмотрел он на свернувшуюся клубочком девушку. — Не удивлюсь, если ты спишь до обеда, когда я в командировке.

— Господи, почему ты такой зануда? — сердито фыркнула она и стала выбираться из постели, шаря ногами в поисках домашних тапочек.

— Не забывай, что ты живешь в моем доме, — в который раз напомнил он и так хорошо известную ей истину.

— Я помню, Вадим, — иронично улыбнулась она. — Вряд ли ты дашь мне хоть один шанс забыть об этом.

— Более того, ты ушла с работы, и я пока не замечаю, чтобы ты искала другую, — не сводил он с нее холодного взгляда.

— Ты же сам попросил меня уволиться, — опешила от неожиданного упрека Диана.

— Потому что на старом месте у тебя была грошовая зарплата, — не стал спорить Вадим. — Однако я предполагал, что ты не станешь засиживаться дома и подыщешь что-нибудь получше.

Диана молчала, пытаясь завязать пояс махрового халата трясущимися от обиды пальцами.

— Опять молчишь? Тебе даже нечего мне возразить, — обличающим тоном продолжил он. — Вот чем ты занимаешься целый день, скажи мне на милость?

— Я тебе уже говорила, — тихо ответила она, собирая пышные волосы в конский хвост. — Я помогаю ухаживать за животными в собачьем приюте.

— О боже! — презрительно фыркнул он. — А за чей счет весь этот банкет, а? Если ты любишь животных, пожалуйста. Но мне не нравится, что ты тратишь время на всякую ерунду вместо поиска нормальной работы. Здоровая молодая женщина, которой не стыдно сидеть на шее.

— Все, достаточно, — подняла она руку, останавливая его. — Остановись, если не хочешь, чтобы мы окончательно поругались.

— Испугала, — буркнул он себе под нос, но отступил.

Стоя перед зеркалом, Диана рассматривала свое припухшее от долгого сна лицо. Черные изящные брови, глаза красивого орехового оттенка, пухлые чувственные губы и высокие скулы делали ее похожей на куклу Барби. Ее красота и была главной причиной, по которой Вадим сникал каждый раз, когда Диана начинала сердиться по-настоящему. Она стала для него чем-то вроде наркотика, без которого он не мог обойтись.

Чашка с кофе была едва теплой, когда она села напротив Вадима и внимательно оглядела его надутое лицо. Ссориться Диана не любила, поэтому примиряюще сказала:

— Тебе нужно было сразу прямо сказать. Я неправильно тебя поняла. Думала, что ты предпочитаешь, чтобы я оставалась дома. Ты знаешь, что я люблю животных, но для собак я смогу найти немного времени на выходных. Наши отношения для меня важнее.

— Прости, Ди, — вздохнул он. — Сам не знаю, что на меня нашло. Иногда я бурчу, как старая заезженная пластинка. Тебе налить свежий кофе? Этот уже остыл.

— Спасибо, — кивнула она. — Не люблю теплый.

— Я должен отъехать по делам сегодня, извини, — поставил он перед ней дымящийся кофе.

— Ничего, я все равно себя неважно чувствую, — поднесла она чашку к губам.

— К вечеру вернусь, — чмокнул он ее в лоб и торопливо вышел. Он не любил, когда она говорила о своем здоровье. Какие могут быть болезни у человека в двадцать пять лет? Выдумывает, наверное, как обычно.

Диана проводила его взглядом и поморщилась от звука захлопнувшейся двери. Все-таки он эмоциональный сухарь. Она уже привыкла не ждать от него сочувствия, но все равно подчеркнутое равнодушие к ее словам неприятно корябнуло душу. Может, он просто еще не справился со своей обидой? Ладно, Диана, забей, — привычно успокоила себя девушка. У них непростые отношения, но все же он не худший вариант. А идти ей все равно некуда. Ни в деревню же возвращаться.

Кофе отдавал каким-то металлическим привкусом. Диана не стала допивать и поставила чашку на стол. Потянулась за песочным печеньем и поняла, что зря. Приступ жестокой рвоты согнул ее пополам. Зажимая рот ладонью, девушка метнулась в уборную. Потом долго плескала себе в лицо ледяной водой, чтобы хоть немного прийти в себя. Что это было? Это то, что она думает?

Где-то в сумке завалялся тест на беременность. Они с Вадимом предохранялись, но она все равно иногда покупала один-два теста для спокойствия души. А что, если это правда? Что скажет Вадим?

Промокая салфеткой внезапно вспотевший лоб, девушка зажала в руке узкую полоску и закрыла за собой дверь. Через несколько минут из-за двери послышались истерические всхлипывания и звук воды, бесконечно текущей в раковину. Прошло еще полчаса, прежде чем она осмелилась выйти из ванной комнаты, пряча опухшее лицо в полотенце. Потом села в кресло и, прижав кулак к губам, долго о чем-то думала. Лицо постепенно светлело, а покрасневшие от слез глаза уже не смотрели так угрюмо, как прежде.

Диана поднялась с кресла и стала деловито прибирать разбросанные по всей квартире вещи. Вадим не так уж и не прав. Увлекшись своей ролью волонтера, она совсем забросила дом. Работы в собачьем приюте делать не переделать. А если она разругается со своим будущим мужем, тогда ей будет совсем не до собак. В том, что Вадим рано или поздно станет ее мужем, Диана не сомневалась.

Глава 3

Дверной звонок трезвонил уже десять минут, когда Таня поняла, что незваный гость не отступится, и волевым усилием выпихнула свое тело из теплой постели. Господи, да кто же это может быть? Еще только восемь утра.

Протирая заспанные глаза, она пару минут пыталась разглядеть хоть что-то в мутном глазке, но сфокусироваться на маячившей перед дверью фигурой не удавалось.

— Кто там? — хрипловатым со сна голосом спросила она.

— Это я, Катя, — ответили за дверью.

— Катя? — не скрывая своего удивления, повторила она имя своей сестры. На секунду замешкалась, переваривая информацию, а потом опомнилась и щелкнула замком.

На пороге стояла, шмыгая покрасневшим от холода носом, ее старшая сестра.

— Привет, — кивнула ей изумленная Таня, кутаясь в халатик, накинутый поверх розовой, в слониках, пижамы. — Ты же в феврале планировала приехать? Что-то случилось? Почему не предупредила, что приезжаешь?

— Привет, сестренка, — широко улыбнулась высокая, нескладная Катя. — Хотела сюрпризом тебе на голову свалиться!

— Ну ты даешь! — посторонилась Таня, пропуская сестру, заволакивающую за собой тяжеленную дорожную сумку. — А если бы меня дома не было? Может быть, я вообще уже переехала.

— Ну не переехала же ведь? — отмахнулась от нее сестра, скидывая с плеч громоздкий рюкзак. — Чайник ставь. Я околела, пока до тебя добралась.

— Только не говори, что ты ехала с вокзала на автобусе, — недоверчиво распахнув глаза, сказала Таня.

— Ты же знаешь, Танюш, что я не езжу на такси, — слегка темнея лицом, отчеканила Катя.

— Да, точно, — кивнула младшая сестра. — Извини, что говорю глупости. Пойду чайник поставлю.

— Давай, — пропыхтела Катя, ковыряясь с замком дорожной сумки. — Гостинцы пока достану.

Окончательно проснувшись, Таня деловито суетилась на кухне, доставая из шкафчиков и холодильника все подходящее для утреннего чая. Распахнула шторки, запуская в дом тусклый ноябрьский свет. Прижавшись ногами к горячему радиатору, выглянула на улицу через забрызганное капельками льдистой мороси окно. Привычное уныние поздней осени. К окнам квартир сиротливо жались голые ветки, а по дороге тянулся бесконечный поток машин, превращающий тонкий слой ночного снега в слякотную грязь. Ее взгляд привлекло единственное приметное среди всей этой серости яркое пятно. Знакомый снегирь суетился на молодом деревце калины, обирая последние уцелевшие ягодки. Вздрогнув от неожиданности, девушка быстро отошла от окна, не желая видеть пугающую ее птицу. И какого черта она так нервничает? Наступили холода. Нет ничего удивительного, что лесные жители летят туда, где хоть немного теплее и можно раздобыться едой. С чего это она решила, что это тот же самый снегирь? Они тысячами прилетают к окнам квартир.

На кухню, громко топая, вошла Катя. В ее руках пряталось что-то, завернутое в бумажный сверток. Таня с любопытством смотрела, как сестра с видом фокусника развернула шелестящую обертку и поставила на стол баночку с вареньем. Мелкие ягодки прижимались к стеклянным стенкам зовущими темно-красными капельками.

— Это то, что я думаю? — сглотнула набежавшую слюну Таня. — Откуда это у тебя?

— Танюш, я же не только пишу коды. Я еще и ручками могу работать, — усмехнулась сестра, радуясь ее удивлению.

— Ты что, сама варила варенье? — она недоверчиво покрутила в руках холодную баночку.

— Нет. Варила бабуля, а мы с мамой всю осень собирали, — улыбнулась Катя.

— Это бабулино варенье!? — восхищенно воскликнула девушка — Откуда ты его взяла?

— Еще раз повторяю для непонятливых и тугоухих, — с притворным раздражением вздохнула сестра. — Мы с мамой собирали, а бабушка варила.

— Как это? Ты же в Москве была, — перевела на нее непонимающие глаза Таня.

— У тебя устаревшие данные, дорогая, — обняла сестренку Катя. — Я еще в начале сентября уехала в деревню.

— Почему? Контракт же до февраля? — отказывалась верить сказанному Таня.

— Ну и что. Наврала, что заболела и свалила, — буркнула Катя.

— А зачем? — продолжала допрашивать ее почемучка.

— Надоело, — пожав плечами, сказала Катя. — Торчать в офисе надоело. Слушать их грубые шуточки. Ты же знаешь, как мужчины программисты относятся к коллегам женщинам?

— Как? — спросила ее наивная сестра.

— Смотрят сверху вниз и снисходительно похлопывают по плечу, — объяснила она. — Не воспринимают всерьез. Хотя я делала всю ту же работу, что и они. Потом эти постоянные намеки и приглашение на кружку пива. Ты же знаешь, что я не пью. И мужиков не люблю.

— Ну, ты же хотела в Москве работать, — расстраиваясь за сестру, вздохнула Таня.

— Я думала, что хотела там работать, — твердо сказала Катя. — Но ты не поймешь, что такое большой город, пока в нем не поживешь какое-то время. Этот сумасшедший ритм, который вытягивает из тебя все силы. Все куда-то спешат, бегут. Кажется, что это громадная махина давит на тебя. Я житель маленького города или деревни. Поэтому со столицей романа не получилось. Иллюзии разбиты, и я решила вернуться домой. Тут тише и спокойнее. И я уже нашла работу онлайн. Теперь где хочу, там и буду строчить свои коды.

— А как ты в Брусницах оказалась тогда? — продолжался допрос с пристрастием.

— В начале сентября я не успевала закончить тех. задание и засиделась на работе до позднего вечера. У нас есть там диванчик. Я думаю, прилягу, дам спине отдохнуть немного. И уснула минут на пятнадцать. И снится мне, будто я приехала в Брусницы и пошла в лес искать маму. А они там с бабулей бруснику собирают. И хорошо так в лесу. Тихо. А бабушка мне говорит: хорошо, мол, что ты приехала. А то вся спина отнялась, как вол работать. Я проснулась и думаю: а ведь я маму уже четыре года не видела. Какого черта я торчу в этом поганом офисе? А еще поняла, что ужасно хочу свежей брусники. Поэтому на следующий день не вышла на работу, наврала с три короба и свалила в деревню.

— Ну это же безответственно — бросать вот так работу, — неодобрительно заметила Таня.

Глава 4

— Татьяна! Брусницева! Подожди! — цеплялся за ее плечи далекий голос, заставляя обернуться. «Притворись, что ты не слышишь, — уговаривала себя она: уже конец рабочего дня. Что ей еще надо?»

Таня ускорила шаг, надеясь вырваться на свободу пятничного вечера до того, как ее настигнет неминуемая кара в виде очередной взбучки от Таисии Николаевны, коммерческого директора маленькой фирмочки, в которой ее угораздило трудиться уже четвертый год. Может, пронесет?

Не пронесло. Она уже слышала тяжелое дыхание догоняющей ее женщины.

— Татьяна, — хлопнула ее по плечу тяжелая рука.

— А? Что? — обернулась к ней девушка, вопросительно поднимая брови в притворном удивлении.

— Я тебе уже минут десять кричу! — сердито посмотрела на нее раскрасневшаяся полная женщина. — Ты в своем уме? Разве можно заставлять пожилого человека так бегать?

— Что случилось, Таисия Николаевна? — делая невинные глаза, спросила Таня. — Я не слышала. У меня наушники в ушах.

— Доведут вас все эти новомодные штучки до беды, — сердито посмотрела она на зажатые в руке девушки наушники. — Будешь переходить дорогу с залепленными ушами и сигнала автомобиля не услышишь.

— Я на улице отключаю звук, — попыталась оправдаться Таня. — Но вы так и не сказали, что случилось?

— Твой отчет, Татьяна, — сурово посмотрела на нее коммерческий директор. — Он никуда не годится. Ты долго будешь ловить ворон на работе? Раньше мне нравилось, как ты работаешь. А сейчас? Почему столько небрежности и так много ошибок? Георгий просил меня сильно не ругать тебя, но ты подводишь нашу компанию, Татьяна. У нас снова будут задержки с поставками.

— Извините, Таисия Николаевна, — повинилась сконфуженная девушка. — Обещаю, утром понедельника все проверю и исправлю. Просто неважно себя чувствовала в последнее время. Но сейчас все хорошо.

— Чтобы это был наш последний подобный разговор, — немного смягчаясь, сказала Таисия Николаевна. — Иначе, не обессудь.

После таких разговоров у нее начинала жутко болеть голова. Таня крепко зажмурила глаза и снова открыла их. Она часто так делала, когда хотела избавиться от наваждения. Сработало и на этот раз. Широкая спина коммерческого директора маячила уже где-то далеко в конце коридора. Вот и отлично!

Распахнув двери, она вывалилась из здания, которое они арендовали под офис, на свежий морозный воздух. Время бесконечной слякотной погоды, к счастью, подходило к концу. Улицы и крыши укрыл пушистый слой снега и на этот раз, очевидно, решил задержаться. Нужно было спешить. Девчонки уже, наверное, заждались. На данном этапе из работающих осталась она одна.

Через двадцать минут она уже стояла перед железной дверью, раз за разом нажимая на белую кнопку звонка. Ответом была тишина. Они там что, уснули все? Таня сердито стукнула в дверь, а та в ответ слегка приоткрылась. Ругаясь на беспечность подруги, Таня вошла в наполненное оживленным смехом и болтовней пространство. Три подруги колдовали на кухне, создавая очередной кулинарный шедевр.

— Привет! — возникла на пороге пахнущая морозом Таня. — Не боитесь, что вас украдут? Почему дверь не заперта?

— Привет, Татьянка! — широко улыбаясь, обняла ее Дашка. — Да кому мы нужны-то? Я бы, может, и рада была, если б украли.

— Танюш, не сердись, — заглянула ей в глаза с высоты своего роста Катя. — Тебя же ждали. Боялись, что не услышим звонка. Он еле пищит.

— Да, — подтвердила Дашка. — Батарейка сдохла.

— Ладно, — сменила гнев на милость Таня, для которой вопросы безопасности стояли на первом месте. — А что у вас вкусненького на ужин?

С любопытством заглядывая в мисочки и вазочки, она одобрительно качала головой.

— А у меня вот что! — поставила она на стол бутылку вина.

— Не, я не пью, — замотала головой Катя.

— Я тоже не особо хочу, — подтвердила стоявшая у окна Диана.

— И я тогда не буду, — убирая бутылку в сторону, сказала Дашка. — А то выпью и как потом разревусь.

— Не звонил Доктор? — сочувственно спросила ее Таня.

— Нет, Татьянка, — помотала головой Дашка. — Как в воду канул.

— Давайте лучше морса! — торжественно предложила Катя и вытащила из черной сумки бутылку с темно-красным напитком.

— Что это? — заинтересованно шагнула от окна Диана. — Брусничный?

— Ага, — кивнула Катя. — Ты тоже по деревенским напиткам соскучилась?

— Уже пару недель страдаю, — призналась та. — Ночью проснусь и уснуть не могу. Думаю о брусничном пироге.

— Ну, тогда пляши, — хитро улыбнулась Дашка и открыла духовку, где стоял румяный брусничный пирог.

— Боже! — упала на колени Диана и потащила еще теплый пирог наружу, жадно принюхиваясь. — Вы не представляете, что со мной такое творится. Я с ума схожу при мысли о бруснике.

— Да? — внимательно посмотрела на нее Таня. — Тогда у нас брусничный синдром. Один на всех!

— Почему? — удивленно уставилась на нее Диана. — Вы тоже беременные были?

— Беременные? — хором уставились на нее девушки. — Были?

— Ну да, — опустила глаза Диана. — Я сделала аборт.

— Ты же вроде чайлдфри? — заглянула в ее лицо Катя. — Мы же тут все чайлдфри.

— Случайно получилось, — пожала плечами Диана.

— Понятно, — понимающе кивнула Дашка. — А почему бледная такая? Переживаешь?

— Нет, что ты! — энергично замотала головой девушка. — Мы же с Вадимом сразу решили, что никаких детей.

— Да, правильно, — энергично поддержали ее девушки. — Лучше жить для себя.

— Точно, — вяло согласилась Диана и, не выпуская из рук пирога, снова отошла к окну.

— Девчонки, не задерживаемся, несем все в гостиную, — заторопила их Дашка. — У нас сегодня вечеринка в восточном стиле. Кушать будем, сидя на ковре. Я все приготовила.

— А кальян курить будем? — с серьезным лицом спросила Таня, из-за всех сил стараясь не расхохотаться, и украдкой глянула на старшую сестру.

— Какой еще кальян? — рассерженно фыркнув, гневно посмотрела на нее старшая сестра.

Глава 5

— Просыпайся! — трясла Диану чья-то рука.

— Вадим, отвали, — пробурчала она. — Я спать хочу.

— Какой я тебе Вадим? — хихикнул голос. — Весь пирог проспишь.

— Пирог? — открыла Диана левый глаз.

— Да, он самый, — кивнула ей взлохмаченная русая голова, — с которым ты вчера обнималась.

— А где это я? — делая робкие попытки оглядеться по сторонам, спросила Диана.

— На тюленьем лежбище, — снова хихикнул голос, — и соседку свою буди. Я не дотягиваюсь.

Повернувшись направо, она увидела прямо перед своим носом пушистые волосы пепельного цвета. Почему-то было трудно вспомнить имя соседки. Наверное, она еще просто не проснулась.

— Проснись, — с трудом ворочая языком, скомандовала она в пучок наэлектризованных волос, которые, словно живые, лезли ей в нос.

Соседка, тоненько посвистывая, продолжала спать, наверное, нарочно притворяясь, что не слышит ее хриплый шепот.

— Эй, — легонько толкнула ее в плечо Диана.

— Я тебе никакая ни эй! — повернулось к ней заспанное лицо с крошечным курносым носиком, — Ты обалдела, что ли, Дианка? И почему ты спишь у меня дома?

— Я не знаю, — честно призналась Диана, пытаясь принять вертикальное положение. И добавила короткую фразу. — Там пирог.

— Пирог? — сразу заинтересовалась курносая. —Это тема! Надо ползти на кухню. А чай есть?

— Наверное, есть, — неуверенно ответила Диана. — Точно не знаю. Мне сказали только про пирог.

В голове ее звенела пустота и полное беспамятство по поводу вчерашнего вечера. Но имя подружки она все-таки вспомнила:

— Дашка, а ты помнишь, что вчера было? — посмотрела она на подругу.

— Нет, — зевнула та. — Помню, что на вечеринку вас пригласила. Помню, как сели кушать плов. А потом ничего не помню.

— А мы что выпили? — ощупывая свою голову на предмет головной боли, спросила Диана. — Хотя вроде не должны. Катюша же не пьет.

— А это что такое? — повертела она в руках бутылку с застывшими на стенках рубиновыми капельками.

— Не знаю, — помотала головой Дашка, — сок, наверное, какой-то или компот.

— Может, девчонки скажут, — прислушиваясь к звенящей на кухне посуде, сказала Диана.

— Давай руку, там чай стынет, — протянула ей свою крепкую ладонь Дашка. — Заодно и спросим.

За кухонном столом сидели уже умытые и причесанные сестры, сияя здоровым цветом лица. Глаза их таинственно блестели, придавая дополнительное очарование.

— Какие-то вы сегодня особенно красивые, — с подозрением вглядываясь в лица девушек, пробормотала Дашка. — Что вчера было-то? Помнит, может, кто?

— Не знаю, — легкомысленно тряхнула светлой челкой Таня, — но на душе сегодня так легко. Как будто заново на свет родилась.

— Мы выпили, да? — озвучила свои подозрения Диана.

— Ты что такое говоришь? — яростно вспыхнули серые глаза Кати. — Ты же знаешь, что я терпеть не могу алкоголь.

— А что, никогда не пробовала даже? — с любопытством посмотрела на нее Дианка. Катя была на пять лет старше, и они общались не так тесно, как с ее младшей сестрой, с которой когда-то учились в одном классе.

— Пробовала, — мрачно сказала Катя и отвернулась к окну.
— Ладно, замяли, — торопливо сказала Таня, с тревогой оглядываясь на сестру. — Что, больше никаких мыслей нет, что ли.

— Извини, я не знала, что на эту тему нельзя говорить, — независимо пожала плечами Диана и плюхнулась на стул.

Перед ней дымилась чашка чая с молоком, а на тарелочке лежал аппетитный кусочек брусничного пирога. Этого было достаточно, чтобы она и думать забыла о том, что случилось вчерашним вечером.

— А все-таки, что тут произошло вчера? — размешивая сахар в своей чашке, задумчиво сказала Дашка.

— А тебе не пофиг? — пережевывая первый кусочек, философски заметила Диана.

— Наверное, пофиг, — не стала спорить с ней Дашка, отпивая глоток горячего чая.

Сестры, меланхолично пережевывая пирог, синхронно кивнули в подтверждение сказанному, и на том тщетные попытки вспомнить хоть что-то прекратились. А жизнь четырех подруг потекла в прежнем, привычном им русле.

Таня продолжала ходить на нелюбимую работу и подбирала туры в Таиланд, преувеличенно восхищаясь фотографиями, которыми хвасталась Карина, недавно вернувшаяся из Индонезии. Где-то глубоко засела заноза, которую ей, как она ни пыталась, пока не удавалось найти.

Катя ходила мрачноватая и больше отнекивалась, когда сестра пыталась поговорить с ней. Она помирилась с отцом и часто навещала его, пытаясь поддержать после отъезда матери. Невооружённым глазом было заметно, что какой-то червячок грыз и ее обычно такую невозмутимую натуру.

Диана искусно прятала от Вадима свое разочарование и каждый день продолжала встречать его у порога с искусственной улыбкой куклы Барби. После того, как она сделала аборт, Вадим чувствовал свою вину и пытался вести себя мягче обычного. Разговоры о необходимости найти работу временно прекратились. И девушка лечила свое горе, ухаживая за четвероногими любимцами в собачьем приюте.

Дашка все чаще плакала в подушку, тщетно надеясь на то, что Доктор позвонит. Он не звонил, а снова собрать подруг и излить им свое горе она не решалась. Возможно, из гордости, а возможно, стыдясь своего прошлого. Она никому и никогда не говорила о том, как поступил с ней ее бывший парень Никита. Легче было наврать с три короба, что все у них было хорошо, чтобы сохранить лицо. Да и признаваться в своей беспечности в вопросах предохранения ей тоже не хотелось. Проще было с умным видом заявить, что она чайлдфри, чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда. Спустя какое-то время она и сама поверила, что не хочет иметь детей.

В последних днях декабря Таня сидела в офисе, тщетно пытаясь заставить себя сосредоточиться на словах, унылыми черными строчками прыгающими перед ней на экране. Наверное, это конец года так на нее действует. Хочется праздновать уже, а не сидеть здесь пластиковым истуканом. Кто придумал такую нудную работу и зачем она откликнулась на вакансию? Если не доделать задание, Таисия с потрохами ее сожрет. А до выходных осталось еще целых два дня. Скорей бы уже. И какого черта она так киснет? Сегодня же среда! Ура! Совсем она забыла, что Кирилл за ней заедет после работы.