Брызги

Брызги

«Уважайте всякий труд» – фраза, знакомая многим. Повара, официанты, уборщицы ­– с детства нас приучали ценить их старания и относиться к ним с пониманием. Однако есть такие люди, чей «труд» не заслуживает не то что уважения, даже несчастную копеечную оплату стыдно таким выдавать. Именно такой дармоед поселился в нашем подъезде.

Одно дело, если бы человек вообще не убирался. Тогда никто и не заметил бы. Подумали бы, что дворников тут отродясь не водилось, потревожили бы ЖКХ, они бы стали отнекиваться, что дворник исправно оттирает мочу по углам и подметает лестничные площадки. Им бы, естественно, не поверили, и пошло-поехало. Но наш случай особенный: весь пол в подъезде разукрашен тёмными влажными пятнами, а между пятнышками самые разные мусор и грязь, следы рвоты и прочее. Люди непричастные закричали бы, что это протест против нечистоплотных жильцов, не чтящих священный труд бедного дворника, однако те, под чьей дверью вдрызг пьяный сосед оставил свой полупереваренный ужин, «протест» явно не оценили и собственными руками сперва очистили свой уголок от желчи с частичками мяса, а потом начистили рожу соседу, испытывающему проблемы с алкоголем.

В какой-то момент, в очередной раз, собственноручно оттирая свой пятый этаж, я задумался о том, чтобы навестить нашего дворника лично, пристыдить что ли, узнать хотя бы, как он выглядит. Он обычно сидел за голубой стальной дверью в кладовке на первом этаже, где лежали и метёлки, и вёдра, и прочий инвентарь. И работающий телевизор.

Уж года три тут живу, и каждый день из кладовки слышалась тарабарщина телеведущего. И этот раз не был исключением: я спустился, для смелости взяв с собой швабру, и тут же услышал шершавый голос вперемешку с помехами. Всюду был мусор, в основном, пивные бутылки. Самая обычная панелька-девятиэтажка, что уж поделать. Зелёные грязные стены, перепутанная мотня из проводов под потолком и жёлтая еле-живая лампа.

Я подошёл к кладовке и постучался ­– ответа нет. Постучался сильнее ­– молчание. На третий раз я конкретно так шарахнул по двери, чтобы наверняка. Перестарался – ко мне вышла старушка из второй квартиры, справа от кладовки.

– Добрый вечер. Что вы так стучите? – испуганно, но вежливо поинтересовалась она. Голос ей напоминал шелест вязаной простыни.

– Добрый. Да так, к дворнику хочу заглянуть. Сказать пару ласковых. А он не открывает.

– Его там нет. Давно уже тут не появляется. Очень давно.

– А телевизор тогда что?

– Он всегда включен… Слава богу, хоть счетчик у него свой. Вы лучше вернитесь к себе, тут вы его вряд ли найдёте.

– Вот же ж… Ладно, до свидания, – попрощался я с ней. Она попрощалась в ответ и скрылась в своей квартире, семеня давно не сгибающимися ногами. Вот тут я и заметил, что кладовка оказалась не заперта.

Передо мной открылась каморка два на полтора высотой чуть меньше двух метров. Как оказалось, помимо всяких веников тут лежало самое разное старьё: жёлтые как гнилые зубы книги, пару колёс от велосипеда, ржавые инструменты и многое другое, что можно найти в каком-нибудь гараже. Из-за обилия хлама самому-то было тяжело разместиться, не то что телевизор поставить. Телевизора, собственно, тут как раз и не было. А звук почему-то был.

Стена напротив двери показалась мне странной: свет на ней лежал как-то неправильно. Что ж… Я втянул грудь, прижал руки со шваброй к телу и втиснулся в эту каморку, стараясь ничего не задеть и не испачкаться в пыли. Ну, я удивился. В левой стене оказался шириной с две-три ладони проход, который можно было бы посчитать за никуда не ведущий аппендикс. Однако, оказалось, что это волнистый узенький коридорчик, ведущий куда-то вглубь.

Идти туда, наверное, не стоило, но что-то ёкнуло во мне в этот момент. То ли детский азарт первооткрывателя, то ли что ещё, и только потому я попытался пролезть по этому проходу дальше. Мне пришлось двигался боком, сдавленным с двух сторон стенами. Иногда мне даже казалось, что я застрял. И всё же, в конце концов я выскользнул из тесной бетонной кишки в куда более просторное помещение.

Очень меня поразило то, с какой лёгкостью я – мужик ростом выше среднего ­– мог размахивать здесь руками, ничего не задевая. Помещение было в высоту метра три, как и в ширину, в то время как в длину оно было чуть ли не все пятнадцать, а то и двадцать. Напоминаю, что я всё ещё находился в пределах многоэтажки. Вроде как.

Я вошел через проход в середине комнаты. Пол был выложен из плитки, какую обычно укладывают в общественных местах, в магазинах. Стены были небрежно покрашены в какой-то грязно-жёлтый. Потолок заменяла конструкция «Армстронг» – закреплённые на алюминиевом каркасе пластиковые квадратные плиты, некоторые из которых были заменены на такой же формы мерцающие лампы. В общем, было ощущение, что я залез в служебные помещения торгового центра. Справа и слева были двери, такие же, как и та, что вела в кладовку.

Я дёрнул правую – заперта. Левая же без проблем поддалась. За ней –абсолютно такое же помещение. По сути, на месте этого коридора должна была быть уже чья-то квартира. Но меня это мало волновало, честно говоря. И я пошёл дальше. Зря…

Тут же я поскользнулся и распластался прямо на плитке. Кое-как жив остался. Весь коридор был залит знакомыми брызгами. Потерев ушибленную спину, я выругался как следует. Намерение найти наконец этого мудака-дворника укрепилось во мне окончательно. Аккуратными шагами я добрался до конца коридора. Там было открыто.