Будет больно

Глава-1. Когда всё рушится.

Сегодня день необычайно яркий. Небо чистое, словно кто-то вымыл его до блеска, не оставив ни единой пылинки. Солнце скользит по стеклам, золотыми бликами танцует на полу моей комнаты, будто дразнит. А в груди странная дрожь – лёгкая, но упругая, такая, что невозможно игнорировать. Может, это просто весна? Или всё-таки дело в другом?

Нет. Я знаю, в чём дело.

Сегодня я решилась.

Сегодня я скажу ему всё. Сердце ноет и стучит так, будто вот-вот разобьёт рёбра. Руки дрожат, пальцы нервно сжимают подол футболки, пока я стою перед зеркалом, рассматривая своё отражение. Оно кажется чужим. Или слишком настоящим.

Я репетировала эти слова сотни раз. «Я люблю тебя». «Нэйт, я…» «Ты мне нравишься».

В голове они звучали идеально: спокойно, честно, даже красиво. Но стоит мне представить его лицо – серьёзное, сосредоточенное, или с той его привычной, ленивой полуулыбкой, и внутри всё сжимается от страха.

Что, если он отвергнет меня?

Что, если одним неловким словом разрушит не только мои чувства, но и нашу дружбу?

А если он засмеётся? Или ещё хуже - пожалеет?

Эта мысль бьёт особенно больно. Пожалеть значит поставить между нами стену. Невидимую, но непроходимую.

Нет. Я больше не могу молчать.

Я устала быть просто Эстер. Соседкой. Подругой. Девчонкой, которая всегда рядом, но никогда не в центре его внимания. Устала наблюдать, как он улыбается другим, держит за руку очередную девушку, с которой у него «ничего серьёзного».

Я хочу хотя бы раз, один-единственный раз, чтобы он посмотрел на меня так, как я смотрю на него.

Я спускаюсь по лестнице, стараясь дышать ровно. Не думать слишком много. Но мысли всё равно шумят, нарастают волной, которой не остановить. Внизу уже слышны знакомые голоса. Мамин и тёти Анны. Они обсуждают что-то оживлённо, перебивая друг друга, как всегда. Их утренние разговоры маленький ритуал, неизменный как рассвет.

Я вхожу на кухню.

– Привет, мама. Привет, тётя Анна, – говорю я, притворяясь бодрой.

Они оборачиваются с привычно тёплыми улыбками.

– Привет, милая, – отвечает мама.

– Ты рано встала для выходного, – подшучивает тётя Анна, намекая что время уже обед.

Я рассмеялась от её слов.

– А где Ханна? – спрашиваю, чтобы отвлечься. Без её болтовни дом кажется непривычно тихим.

– Пошла гулять с подругами, – отвечает мама. – Завтракать будешь?

– Нет, не голодна.

Ложь. Конечно ложь. Но желудок занят не едой, а страхом и ожиданием.

Я переводю взгляд на тётю Анну.

– А Нэйтан дома?

– Утром уехал куда-то на своей машине, – спокойно говорит она. – Наверное, с друзьями. Ты же знаешь, он редко сидит дома в выходные.

Конечно. У него всегда кто-то есть. Кто-то, кто занимает его день, его мысли, иногда его руку. И я никогда не была этим «кем-то».

Разочарование обжигает, но я стараюсь не показать.

Придётся ждать. До вечера. Или дольше. И каждую минуту я снова и снова буду произносить эти слова мысленно:

«Нэйт… я в тебя влюблена».

Внутри всё клокочет. Словно я стою на краю утёса, готовая прыгнуть, не зная, что меня ждёт внизу. Мягкая вода или острые камни.

Но я должна это сделать. Если не сейчас, то когда?

Если молчать, никогда не узнаю. И, возможно, буду жалеть об этом всю жизнь.

Я выхожу на улицу. Воздух свежий, прохладный, но пахнет весной. Сирень расцвела в саду тёти Анны, и её аромат щекочет кожу. Трава блестит от росы, и всё вокруг кажется таким красивым, слишком солнечным, слишком правильным.

Как будто мир не понимает, что сегодня моя жизнь может сломаться или начаться заново.

Я сажусь на качели у крыльца и обнимаю колени.

Он не знает. Он не догадывается. Для него я всё ещё просто Эстер. Девчонка из соседнего дома. Тихая, удобная, всегда доступная.

Но, может быть, сегодня всё изменится.

И от этой мысли мне становится так страшно, что я едва могу дышать.

Веки чуть прищурены от солнца, руки сжимают верёвки, но мысли давно унесло куда-то далеко, в прошлое, которое накрыло меня внезапно, мягко, тёплой волной, будто кто-то прижал к груди старый плед.

Я снова девятилетняя, босоногая, с распущенными волосами, которые норовят лезть в глаза. Лето. Настоящее. С густым запахом травы, сладким воздухом и стрекозами, медленно кружившимися вокруг нас, как крошечные феи.

Мы играли в прятки на заднем дворе. Я пряталась за старым дубом, чуя влажность его коры и стараясь не выдать себя ни вздохом, ни смешком.

Нэйт считал громко, нараспев, специально утрируя каждую цифру:

– Семь… восемь… девять… ДЕСЯТЬ! Я иду искать!

Я тогда решила, что у него самый красивый голос на свете.

Он искал меня тщательно и при этом совершенно неумело: заглядывал в кусты, под лавочку, в домик на дереве, и всё равно шёл не туда. Потом остановился рядом с дубом, за которым я скрывалась, и, конечно же, сделал вид, что меня не замечает.

– Интересно, где же Эстер?.. – произнёс он нарочито громко. – Может, она спряталась за этим огромным деревом?

Я едва не расхохоталась.

– Наверное, если я подойду ближе… – продолжил он, и в тот момент резко выглянул из-за ствола, – …она закричит!

– А-а-а! – взвизгнула я, грохнувшись на траву и захлёбываясь смехом. Он упал рядом, тоже смеясь так искренне, так заразительно, что я до сих пор помню этот звук.

Мы лежали на земле, глядя в небо, где медленно плыли ленивые облака. Его плечо почти касалось моего. Я слышала его дыхание, чувствовала тепло его руки, которая случайно легла на траву возле моей.

И впервые заметила его ресницы. Густые. Смешно длинные. Несправедливо длинные для мальчика.

И, наверное, именно в тот миг что-то внутри меня тихо щёлкнуло. Родилось. Зажглось.

Он повернул ко мне голову:

– Когда-нибудь мы построим дом. Здесь. На нашем дворе. Я буду архитектором, а ты хозяйкой. Мы поселим там кошку. Нет, три. И, может, даже медвежонка.

– Медвежонка? – хихикнула я.