Будни некроманта

1. Появление некроманта

Над маленьким уютным городком, коих по всей земле разбросано немеряно, весело и уютно светило предполуденное солнце. Его лучи, дирижируя, управляли мелодией, неразличимой ухом, но задающей тон всему вокруг. Она разливалась, превращаясь в музыку, щемящую сердце, и каждый чувствовал себя, как в детстве: светло и радостно.

Никто из жителей веками процветающего в своей идиллии уезда, что с улыбками неспешно передвигались по улицам в довольно обыденных делах, и помыслить не мог, как на самом деле хрупко такое вот умиротворенное благоденствие. А также о том, как притягательны для зла такие места – застывшие во времени, спокойные, расслабленные…

Нервно взвизгнула, едва не слетев с петель, распахнулась дверь. Трактирщик, протиравший стаканы за потемневшей от времени дубовой стойкой, вскинулся, замер, открыв рот. И было от чего: в зал, неуклюже пригнувшись в дверном проеме, вступил великан. Полуобнаженная груда мускулов в полтора человеческих роста, налитые кровью глаза, веселая улыбка пираньи – выщербленные зубы торчали осколками. Немногочисленная публика городского трактира немедленно превратилась в часть интерьера.

- Шо, не ждали?! – зычно протрубил великан и раскатисто расхохотался, будто камни по листу железа покатились, - ну, значит, не повезло. Кто не спрятался, я не виноват! Самый большой ваш кошмар уже тут.

«Грабить будут» - обреченно подумал трактирщик и сам удивился своей мысли (в последний и единственный раз на его кассу лет с пяток назад покушался пьяный Ерема, да и тот потом всё вернул до копеечки). Стакан, уже надраенный до блеска, продолжал вращаться в его руках.

- Гоша-Гоша… - тихий и укоризненный, шелестящий голос едко и вкрадчиво наполнил собой весь зал

За великаном неторопливо семенил, поначалу никем не замеченный, маленький тощий человечек неопределенного на первый взгляд возраста с чемоданчиком в руках. Он хмурился, поводил плечами и кривился так, словно каждый шаг дается с болью.

- Чего честных и хороших людей пугаешь? Того и гляди удар хватит, - человечек пристально уставился на хозяина забегаловки, - а мы тут такие же гости, как и остальные.

Гримаса страдания вновь отобразилась на его лице. Великан хохотнул, но притих, замер, где стоял.

- Встречай, хозяин, - человечек приподнял шляпу, обнажив лысый гладкий череп, глаза его забегали по обстановке, а потом вернулись к трактирщику, сверкнули пронзительным и нехорошим зеленым огнем («а может, лучше, пусть ограбят?» - с тоской друг подумал тот), - неплохо, неплохо…

Он зашагал по залу трактира, рассматривая нехитрое убранство, ощупывая тонкими, но цепкими, пальцами стены, перегородки, мебель. Шарил, как слепой, прислушиваясь к чему-то одному ему ведомому, изредка бормотал неразличимо. Воздух сгущался, затрудняя дыхание.

Зловещая тишина вдруг прервалась всхлипом. За одним из столиков у окна не выдержала напряжения ветхая старушка в накрахмаленном чепце. Она судорожно крестилась со слезами на глазах, шептала, по-видимому, молитву, ибо «Господи, спаси и сохрани» прорывалось явственно.

- Ну, бабка! – восхитился Гоша задорно, - перед тобой самый великий некромант всех веков и народов, а ты богам молишься! Не боись, окочуришься – тебя Авессалом подымет живо и века ещё протопаешь. Забудь про райские кущи, скукотища же адская.

И заржал, довольный каламбуром.

Великий Авессалом тем временем закончил обследовать помещение, присел за свободный стол в центре. Полный холода взгляд вновь вперился в хозяина. Непроницаемое лицо-маска, будто вырезанное из бледно-коричневого оникса: гладкое, с округлыми чертами и лишь слегка обозначенным скулами, могло обманчиво принадлежать человеку любого сословия. А нос картошкой и вовсе ввести в заблуждение, определив в крестьяне. Однако, тщедушное телосложение, вся эта неестественная худоба, так контрастирующая с круглой головой, и землистый цвет кожи как бы говорили – нет, человек явно мало бывает на солнце и вообще свежем воздухе, какой с него труженик села? Да и дорогой коричневый костюм с серебряными пуговицами, сидящий впритык; массивное украшение на груди – непонятный знак на толстой цепочке… Ученый-книжник! Но что с таким рядом может делать столь жуткое создание – разбойник, полуголый варвар?

Тонкие пальцы вскинулись в странном жесте: будто кинул щепоть песка в трактирщика. Тот нервно сглотнул.

- Думайте потише и поменьше, - поморщился гость, обводя присутствующих свинцовым взглядом, и милостиво добавил, - пожалуйста! От вашего гомона всё внутри сводит…Гоша, воды!

Великан тяжелой поступью приблизился к стойке, протянул ладонь, больше похожую на лопату, чем на руку человеческую. Трактирщик, ощущая звенящую пустоту в голове, мгновенно наполнил сияющий чистотой стакан и водрузил на широкую ладонь.

- Вот спасибо, - блаженно зажмурился некромант, сделав глоток, - а то некоторые тут думают, что я только кровь пью… и у них будет ещё возможность узнать меня получше. Поживу здесь.

Сказал, как припечатал. Где-то в глубине зала с легким вздохом молодая девица упала в обморок. Трактирщик спохватился, закрыл рот и выдавил подобие улыбки:

- Добро пожаловать в наш городок…

2. Поднять некроманта

«Поднять некроманта»

(СПУСТЯ 15 ЛЕТ)

- Некромант мёртв!..

Эта весть, подобно току в проводах, мгновенно облетела маленький городок, повергая в шок каждого жителя - от мала до велика. Городской некромант был незыблем, как скала, вечен, словно солнце над головой, он был частью самого города. Шок и паника. Умер тот, кто побеждая время и саму смерть, не раз и не два поднимал жителей городка, ушедших рано, по мнению их родных. Возвращал к жизни мертвецов так обыденно, будто борщ варил. А уж поднять с одра тяжкой болезни для его вообще было раз плюнуть, это ж не с того света возвращать.

И вот - умер! Как так? Человек, столько говоривший о бессмертии, каким образом  угодил под косу костлявой? Никто понять не мог.

Витька Рябой принес эту новость. Задыхаясь, примчался на городскую площадь к базарчику, хрипло выкрикнул, будто сам себе не веря. Шёл, мол, с утра мимо дома некроманта, а у того ворота приоткрыты, а сам он лежит на дворе, лицом в землю уткнулся... Рябой не из робких, сразу туда и осмотрел его, проверил: так и есть - испустил дух их благодетель.

Это уму непостижимо!

- Как жить-то теперь? - запричитала бабка Матрона, а  тётка Пелагея уронила корзины и прижала ладони к щекам:

- Ой, кто же мне теперь Кольку оживлять-то будет, он же в запоях своих уже привык себе ни в чём не отказывать...

- Погодите, женщины! - строго пробасил бывший вояка Дормидонт, - во всём ещё разобраться надо! Как так умер, с чьего разрешения?!

- А то смерть твоего разрешения спрашивать будет! - усмехнулся кузнец Степан, - нас, видишь-ка, поднимал не раз, а себя не сдюжил...

- Знамо: сапожник - без сапог, - закивала торговка Алевтина, - ой, бедняжка...он всем, а ему и некому...

- Где некромант-то наш сейчас? - на Кольку Рябого посмотрели сурово глаза местного городового Евлампия, - нешто так и бросил его валяться?

- Чего?! - обиделся тот, - что я, нелюдь какой? В дом отнес, на кровать положил. Всё честь по чести, человек ведь скончался, не собака.

- В общем так: ты, Степан, ты, Дормидонт, ты, Василий, да я, сейчас туда пойдём, а уж на месте обмозгуем, как теперь жить дальше. Авось что-то да придумаем.

- А что тут придумать можно? - раздался чей-то скорбный голос из толпы, - только похоронить, как положено...

А вот как положено - все-то и позабыли. Давно уж не видали похорон улочки их городка! Благодаря некроманту, конечно.

Кто первый выкрикнул это - история не сохранила. То ли кутила Колька, то ли перепуганная насмерть бабка Глаша, одним глазом по старости уже на кладбище смотрящая... только вопль отчаянья:

- Поднять надо некроманта! - всех вдруг охолонул.

Над площадью мгновенно воцарилась тишина. А потом осторожный голос Евлампия:

- Мысль-то дельная, кабы,,, но ведь,,

- А идёмте! - заломил картуз на голове Колька, увязаясь следом, - на месте разберемся.

Некромант лежал на застеленной кровати, румяный, как яблочко наливное. Будто спал, а не помер.  и только глубокие тени под глазами да неподвижность грудной клетки выдавали в нем покойника. Увязавшаяся следом Пелагея завыла в голос

- О-о-ой......

Дормидонт аккуратно оттеснил женщину в сени и захлопнул дверь.

Василий, даром что молодой, у них в городе слыл за чудака-ученого (правда, неизвестно каких наук, но вид имел самый серьезный и всегда ходил со стопкой книг под мышкой) деловито осмотрел тело, тщетно пытаясь услышать пульс, поник головой.

- Эх, братцы, вот оно, значит, как! Не соврал Витька-то.

- Ну! - обиделся тот, - что я, собака, чтоб брехать? Да ещё и о таком!

Какое-то время делегации растерянно взирала на новопреставленного под плаксивый аккомпанимент Пелагеи в сенях, а потом Евлампий почесал бороду.

- Неа, не выдюжим мы без некроманта. Перемрем быстро, Привыкли уж... Вот тебя, Николай, он сколько раз к жизни возвращал?

- Как есть - восемнадцать в этом году, - гордо выпятил грудь пьянчужка, - поднимал, как по будильнику, однажды даже через пару дней, пока искали меня по канавам, то да се...

- И меня раза три точно. - угрюмо сказал кузнец.

- Меня  не далее, чем позавчера, - признался Василий.

И все снова замолчали на минуту, перемалывая в памяти: а остался ли в их городке за бытность в нем некроманта (уж лет 15 как) хоть один человек, которого он бы не вернул хоть раз с года света? Результат мыслительной деятельности оказался неутешительным: без живого некроманта им и впрямь не протянуть долго, разучились уже жить, как обычные люди. Всё у них теперь на широкую ногу: гулять - так гулять, пить - так без просыпу, драться - так не жалея кулаков, да и во всем остальном не без излишеств. Ну, а что вполсилы существовать, если такая подмога завсегда под рукой? Вот и разучились.