Булат

Глава 1

Глава 1

После ночной смены я тихо вошла в квартиру и направилась прямиком в ванну. Смыв с себя неспокойную ночь, вышла из ванны, прикрывая дверь и вошла в кухню.

Сестра стояла возле окна и смотрела на просыпающийся город.

- Как прошла смена? – Арина спросила тихо. Голос уставший.

- Все хорошо – я подошла к ней и обняла за плечи – как Ева?

- Спит...всю ночь была температура почти сорок. Я скорую дважды вызывала. Узнав диагноз, они просто пожимали плечами и уезжали – голос Арины сорвался.

Я прижала ее к себе так крепко, насколько была способна.

Арина отстранилась и посмотрела в мои глаза. Ее взгляд…он угасал…

Врачи дали Еве полгода…она уже даже не встает с постели…ее просто отправили домой…умирать…

- Давай я тебя покормлю, ты ведь устала совсем – Арина включила чайник и открыла холодильник, доставая оттуда колбасу и сыр. – Лен…когда ее не станет…что мне делать?

Комок в горле мешал мне говорить. Ева…маленькая трехлетняя девочка. Она так и не увидела детства. Уже больше года мы боремся с ее болезнью. Мы продали все что у нас было. Перебрались на окраину города в однокомнатную квартиру. Я пашу на трех работах без выходных…но денег нам не хватает.

- Ты будешь жить, — наконец выдавила я, глотая горький комок. — Будешь жить ради неё. Она часть тебя. И мы справимся. Как справлялись всё это время.

Арина молча нарезала хлеб. Лезвие ножа равномерно стучало по доске, и этот бытовой звук был невыносимее любой истерики. Она отрезала ровные, почти прозрачные ломтики, как будто в этой безупречной точности был последний оплот порядка в мире, который рушился. Я села за стол, чувствуя, как отяжелели веки, а за спиной будто висел невидимый мешок с мокрым песком — усталость всех этих месяцев и ночей.

- Знаешь, что она сегодня сказала, когда температура немного спала? — Арина поставила передо мной тарелку, её пальцы слегка дрожали. — Сказала: «Мама, не грусти. Я же с тобой». Трёхлетняя… — она резко отвернулась к раковине, чтобы я не видела, как её лицо исказила гримаса боли. — Как ей объяснить, что скоро она не сможет быть со мной? Как я ей это объясню?

Я молча ела безвкусный бутерброд, понимая, что каждое слово сейчас — пустое. Деньги, которые я приношу, уходят на паллиативные лекарства, чтобы облегчить боль, а не дать шанс. Шанса не было с самого начала, но мы отказывались в это верить. Теперь время надежды истекло, и остались только эти тягучие минуты, часы, дни ожидания, самые беспощадные из всех.

Из комнаты донёсся тихий, слабый звук. Арина замерла, будто превратилась в слух. Потом бросилась в комнату, смахнув со стола крошки. Я последовала за ней, застыв в дверном проёме. Ева лежала, укутанная в одеяло, и её огромные, слишком взрослые глаза смотрели на маму. Она слабо улыбнулась, увидев меня, и прошептала:

- Тётя Лена.

В этой улыбке была такая неподдельная нежность, что у меня сердце сжалось в ледяной ком. Арина села на край кровати, взяла её худенькую ладошку в свои руки и начала тихо напевать колыбельную — ту самую, что пела ей с рождения. Я отступила в тень коридора, понимая, что это их момент, их маленькая, хрупкая вселенная, куда мне теперь можно было только заглядывать, боясь вдохнуть.

Песня Арины затихла, сменившись тихим, ровным дыханием. Ева заснула, или просто закрыла глаза, сохраняя ту хрупкую иллюзию покоя. Я отправилась на кухню мыть посуду, чтобы занять руки. Тёплая вода, монотонные движения — это был ещё один вид самообезболивания. Арина вышла через пятнадцать минут, прикрыв за собой дверь с осторожностью сапёра.

- Спит, — коротко сказала она, опускаясь на стул. Её взгляд упал на тарелку с недоеденным хлебом. — Надо будет завтра сходить в магазин. Молоко купить. Ей нравится тёплое молоко с мёдом.

Её голос звучал плоским, деловым тоном. Это был план на завтра, крошечный островок будущего в море неизбежного. Я кивнула, вытирая тарелку. Мы больше не говорили о главном. Оно висело в воздухе между нами, плотное и беззвучное, как стена. Каждое практическое действие — купить молоко, сменить постельное бельё, проверить температуру — было кирпичиком в стене, которую мы достраивали, чтобы не смотреть в пустоту по ту сторону.

Утро принесло с собой бледный, безрадостный свет. Ева проснулась уставшей. Температура снова поднялась, и её личико стало восковым, прозрачным. Она позволила себя накормить несколькими ложками каши, потом отвернулась. Арина говорила с ней шёпотом, гладила влажные волосы. Я вышла на балкон подышать. Воздух был колючим, апрельским. Внизу кипела обычная жизнь: люди спешили на работу, смеялись, разговаривали по телефону. Их нормальность казалась мне теперь другой планетой, с которой у нас не было рейсов.

Когда я вернулась, Арина сидела на полу у кровати, положив голову на край матраса. Рука её была протянута к Еве, пальцы мягко перебирали краешек одеяла. Девочка смотрела в потолок, её грудь едва заметно вздымалась. Я поняла, что Арина не спит. Она просто лежала там, сливаясь с этим тихим ритмом дыхания, растворяясь в нём, пока ещё могла. Я села в кресло-мешок в углу, став тихим свидетелем их последнего, медленного танца. Не было больше слов «справимся». Было только это — дежурство у края, где время текло иначе, отмеряя не часы, а вздохи.

Я оделась и вышла на улицу. Арину бесполезно просить выйти из квартиры даже за молоком. Она боится, боится, что вернется, а там…

Глава 2

Глава 2

- Что там происходит? – Булат сидел на кухне в Велесовых и смотрел на Егора

- Тая плачет – вздохнул Егор

- Почему?

- Потому что хочет мороженое со вкусом огурца, а такого нет. Костя в бешенстве, дети слиняли из дома.

- А просто мороженое закусить огурцом? – Булат отпил кофе

- Она попробовала, сказала не то, и расплакалась. Эта беременность вымотала все нервы и ей и нам.

- Скоро родит и будет всем счастье – Булат улыбнулся

- Не будет – вздохнул Егор – потом гормоны попрут в другое русло…вспомни как было после рождения близнецов.

- Мдаааа, что делать будем?

- Надо отправлять их на море. Даша до сих пор боится возвращаться сюда, Артем с ней. Пусть и эти едут – Егор улыбнулся

Константин спустился молчаливый и злой. За ним шла заплаканная Тая.

- Ребята, вам надо на море. Там и огурцы и мороженое совсем другие – проговорил Булат

Костя посмотрел на него так, что волк тут же замолк.

- Егор у нас есть клубника?

Егор молча достал из холодильника клубнику.

Константин взял у Егора контейнер с клубникой, помыл несколько ягод и молча протянул Тае. Тая взяла одну, медленно разжевала. Слезы потекли снова, но уже тише.

- Не то? — спросил Егор, осторожно глядя на жену брата.

- То, — прошептала она, съедая вторую ягоду. — Просто я так хотела того мороженого. Простите меня, я не специально.

Костя обнял ее за плечи, и его злость, казалось, на миг отступила, сменившись усталой беспомощностью. Он прижал ее голову к своему плечу. Булат перевел взгляд на окно, давая им эту минуту.

- На море, — тихо, но настойчиво повторил Егор, глядя на Константина. - Серьезно. Два дня на сборы. Мама и Даша будут рады. Тебе нужен отдых от нас всех, а Тае — от этой погоды и этих стен.

Константин молча кивал, гладя волосы жены. Идея, которая пять минут назад показалась бы ему бегством, теперь обретала черты единственного разумного выхода. Он видел, как Тая тает от слез и капризов, и понимал, что его запала терпения хватит ненадолго.

- Клубнику возьмем с собой, — вдруг сказала Тая, отрываясь от его плеча и смахивая слезы тыльной стороной ладони. Голос ее звучал уже без истеричной ноты, просто устало. — Там, на юге, она… другая. Солнечная.

- Где логика, если там вкуснее, то зачем брать эту? - Булат смотрел на Таю ,потом перевел взгляд на Константина и замолк

- Надо сравнить, обязательно - пояснила Тая

Булат встретился взглядом с Егором и едва заметно кивнул. Прорыв. Когда беременная женщина начинает строить планы, пусть и про клубнику, — это хороший знак. Егор уже мысленно листал контакты в телефоне, прикидывая, кого из знакомых попросить помочь с билетами.

Константин вздохнул, и это был первый за сегодня глубокий, не сдавленный вздох.

- Ладно, — сказал он, обращаясь больше к Тае, чем к другим. - Поедем. Только давайте без спешки. Сейчас попьем с мужиками кофе, а потом… начнем думать.

Он подошел к столу, взял чашку, которую ему молча протянул Булат. Тая устроилась рядом на стуле, доедая клубнику из контейнера. В кухне воцарилось хрупкое, но настоящее затишье. Булат больше не предлагал мороженое с огурцом, Егор не вздыхал. Просто пили кофе, глядя, как за окном медленно опускается весенний вечер.

Тая достала телефон и набрала дочь.

- Аня, ты и Матвей едите с нами к бабушке с дедушкой. Арсений останется тут и поможет Егору и Булату.

- Мам, ну у меня планы…

- ЧТО?

- Хорошо – Аня тяжело вздохнула – едем к бабушке с дедушкой

- Отлично – Тая отложила телефон и посмотрела на мужчин – ЧТО? – повторила она уже им

- Ничего – Булат пожал плечами – все правильно Таисия, все правильно. Хочешь яблоко?

- Нет, пойду накидаю список, что нам с собой взять. И поедем на поезде. Я не полечу.

Тая встала и медленно пошла наверх. Костя тяжело вздохнул.

- Две беременности, трое детей и все было в норме, но эта беременность…что-то с чем-то. Она сама уже устала, сначала плачет от того что чего-то хочет, потом плачет от того что не хочет, а потом плачет от того, что плакала и выносила мне мозг. А я смотрю на нее и люблю безумно. Егор, купи билеты на поезд, выкупи три купе.

- Почему три?

- Потому что я знаю свою жену. Ей обязательно потребуется место для одиночества. Выкупи три купе, а лучше выкупи весь вагон. И бери СВ. Господи, три дня на поезде я с ума сойду. Мы бы за четыре часа долетели…

- Костя – послышался крик Таи со второго этажа – летим на самолете. Левушка начал говорить первое слово. Нам нужно быстрее туда, хочу потискать этого карапуза. Завтра вылетаем.

- Егор – Костя посмотрел на брата

Егор расхохотался и кивнул.

- Я все согласую с аэропортом. Иди помогай жене вещи собирать.

Глава 3

Глава 3

Елена

Снова смена. За последние три недели я спала…не знаю сколько. Мне всего тридцать, Арине двадцать пять. И что у нас есть? Маленькая поломанная семья. Вот что…Ева…она появилась при страшных обстоятельствах, но ее появление нас сблизило…а теперь…

- Лен, хорошей смены – напарница Соня помахала мне рукой

Я помахала в ответ, закрыла входную дверь и уставилась в монитор. Три дня в неделю я работала ночным охранником в контейнерном терминале. Работа не пыльная. Моя задача сидеть за мониторами. Пару охранников раз в два часа делают обход.

Мониторы показывали одно и то же: длинные ряды синих и ржавых контейнеров, залитые желтым светом прожекторов, да далекие огни порта. Тишину в комнате нарушал только мерный гул системного блока и редкие переговоры по рации.

Я взяла термос с остатками холодного кофе. В этой тишине мысли возвращались туда, откуда я только что уехала. К Арине, которая молча сидела у кровати, на которой спала Ева. Мы не ссорились. Мы просто… затихли. Как будто что-то сломалось в самом механизме, и теперь шестеренки крутятся вхолостую, издавая этот тягостный, едва слышный звук отдаления.

Внезапно на одном из экранов мелькнула тень. Камера №12, дальний угол, сектор D. Я придвинулась ближе, переключила вид на полноэкранный. Ничего. Наверное, птица или игра света от проезжающей фуры. Но внутреннее чутье, наторевшее за годы такой работы, зашевелилось. Я позвонила ребятам на обход.

- Коля, глянь в секторе D, у 12-й камеры. Что-то мелькнуло.

- Принято. Идем, — раздался в рации спокойный голос.

Пока они шли, я не сводила глаз с экрана. В голове беспорядочно всплывали обрывки прошлого. Тот день, когда Арина, бледная как полотно, позвонила мне, и в голосе у нее была такая беспомощная паника, какой я никогда не слышала. Потом больница, и крошечная Ева, закутанная в пеленку. Мы тогда держались за руки, буквально. Думали, это навсегда — это чувство локтя, этого "мы против всего мира". А теперь мы просто две уставшие женщины в одной квартире, не знающие, как быть дальше. Только год мы жили в радости от появления Евы. А потом диагноз и больницы. Два года ребенок угасает, а мы просто существуем.

На мониторе появились фигуры Коли и еще одного охранника. Они медленно прочесывали проход между контейнерами, светя фонарями. Я видела, как луч выхватывал цифры на стенках, колеса прицепов. Никого. Коля что-то сказал в рацию, но я не расслышала, отвлекшись на экран камеры №10. Там, на краю кадра, показалась фигура. Неопределенная, скользящая. Сердце упало. Но в следующую секунду из-за угла, рыча, выкатила знакомая упитанная дворняга — Боцман, терминальный пес, которого все подкармливали. Я выдохнула, чувствуя, как напряжение спадает, оставляя после себя пустую усталость.

- Лена, тут чисто. Боцман шляется, — донесся голос Коли. — Все в порядке.

- Поняла. Спасибо, — ответила я. Я откинулась на спинку кресла.

В этот момент в рации раздался крик Коли, лай, а потом скулеж Боцмана и звуки выстрелов.

Я вскочила, впиваясь в экран. Камера №12 тряслась, будто её задели. На земле мелькали тени, одна крупная и стремительная, другая — корчащаяся, Колина. Лай оборвался. В рации стояла гробовая тишина, потом послышалось тяжёлое, хриплое дыхание и приглушённый стон.

- Коля! Что там? Отзовитесь! — закричала я в микрофон, уже хватаясь за ключ от оружейной комнаты. Ответа не было. На других мониторах было пусто. Я побежала к металлическому шкафу, руки тряслись, ключ скользил в замке. Из рации донёсся звук волочения, металлический скрежет по асфальту, а затем — тишина, настолько полная, что звенело в ушах.

Я выдернула из шкафа табельный пистолет, жаль, что он только шокер и, бросилась к выходу из поста. Холодный ночной воздух ударил в лицо, пахло мазутом и ржавчиной. Бежала по освещённым островкам света, между чёрными пропастями контейнерных штабелей. Сердце колотилось где-то в горле. На повороте в сектор D я споткнулась о фонарь. Он валялся на боку, стекло разбито. Дальше, в луже желтоватого света, лежало тёмное, бесформенное тело. Боцман.

Рядом с ним, прислонившись к контейнеру, сидел Коля. Глаза были открыты, смотрели в никуда. На его жилете расплывалось тёмное пятно. Второго охранника не было видно. Я подбежала, присела, тряся его за плечо. Он был ещё тёплым.

- Коля, держись, щас вызову…", — голос сорвался. Я потянулась за рацией на его ремне, и в этот момент услышала сзади сдавленный всхлип.

Из-за соседнего контейнера выполз второй охранник, Саня. Он был без шапки, лицо в царапинах.

- Он… он… — Саня затряс головой, — не люди. Их было двое. Как тени. Коля крикнул, пес кинулся, а они… они просто…- Он сжал голову руками. Я вгляделась в темноту, куда он показывал. Там, в конце прохода, зиял открытый люк пустого контейнера. Из него, казалось, струился сам мрак.

- Вставай, — жёстко сказала я, поднимая Саню за куртку. — Бежим на пост. Там вызовем.

Но он лишь мотал головой, бормоча что-то несвязное. Я поняла, что тащить его не смогу. Оглянулась на пульт рации у Коли — разбит. Моя осталась на посту. Решение пришло холодным и тяжёлым, как свинец.

- Сиди тут. Не шевелись. Я вернусь с подмогой

Глава 4

Глава 4

- Выходи, быстро. Гибридов слишком много

Я вжалась в стену контейнера и отрицательно покачала головой

- Булат она в шоке, только если ее через плечо и выносить

- НЕ ТРОГАТЬ. ОНА МОЯ – от крика громилы сердце сжалось и унеслось куда-то в пятки.

Арсений сделал шаг в сторону и проем закрылся мощным телом того, в которого я выстрелила.

- Солнце – он смотрел прямо на меня, его глаза…мне казалось они светятся в темноте – ты шарахнула меня током, но я готов тебе простить это недоразумение, если ты выйдешь отсюда. Тех существ очень много…и надо уходить…тебе.

Я сглотнула и наставила на него свой шокер-пистолет

- Видимо по-хорошему договориться не выйдет – громила на миг прикрыл глаза, а когда их открыл, я взвизгнула и выстрелила.

- Да твою мать…ты издеваешься что ли? – громила с содроганием откинул от себя провода. А потом схватил меня за ворот куртки и потащил на себя.

- Булат, надо уходить, полиция приехала – проговорил Арсений, глядя на маячки в темноте

Я извернулась, лягнула этого Булата между ног, а когда его хватка ослабла, я рванула вдоль контейнеров к маячкам.

Я бежала на синие вспышки, на голоса, на шум двигателей — на всё, что хоть отдаленно напоминало нормальный мир. За спиной послышался гневный рев, а следом — свист, будто разрезали воздух.

Добежала до полицейского УАЗика и упала на землю задыхаясь.

- С вами все в порядке? – надо мной наклонился молодой парень – что случилось?

- Нападение…там…они вооружены – я махнула рукой в ту сторону от которой бежала.

Всю оставшуюся ночь я провела в полицейском участке. Меня трясло и знобило. Мне вкололи успокоительное, но оно не помогало.

- Николай Стаев исчез, Александр Аверкин мертв – проговорил следователь

- Коля не исчез, его убило то существо….а потом ожившая гаргулья просто испепелила тело Коли

Следователь тяжело вздохнул и положил передо мной два фото.

- Нашли контейнер, там какая-то лаборатория. Черная субстанция повсюду. Эксперты разбираются, но говорят, что это могло вызвать у вас галлюцинации.

Я подняла тяжелый взгляд на следователя.

- Елена Викторовна, вы в шоке…но мы не нашли тех о ком вы говорили. Никаких следов ни чудовищ, ни гаргулий, ни волков. Только мертвый охранник и мертвая собака, и черная жижа в колбах. Я вижу это так, Николай Стаев прикрывал какую-то лабораторию видимо по производству запрещенки. Александр об этом узнал, думаю случайно. Николай убил Александра, убил вашу собаку и сбежал, перед этим распылив на вас это вещество. У вас начались галлюцинации, но полицию вы вызвать успели. Мы выяснили, что Николаей Стаев купил билет до Пекина, видимо бежит в Китай. Мы его обязательно найдем…

Я смотрела с неверием на этого следователя. Он все говорил и говорил. Откровенную чушь. Я знаю, ЧТО я видела.

- Идите домой. Вам надо отдохнуть и прийти в себя. Через недельку, другую я вас вызову. Договорились?

Слово «Договорились» он выделил особенно четко. Я наклонила голову на бок и кивнула.

- Ну и прекрасно – следователь выдохнул – Идите

Я вышла из участка на рассвете, когда серое небо только начинало светлеть. Город просыпался, люди шли на работу, мир был обычным и твердым под ногами. Но эта обыденность казалась теперь тонкой пленкой, натянутой над бездной. Следователь был неплохим актером, но в его глазах я прочитала не заботу, а приказ: «Заткнись и уйди». Кто-то сверху уже все решил. Лаборатория, черная субстанция, версия с Николаем-убийцей — это была аккуратная крышка, которую приварили к ящику с кошмаром, пока я давала показания.

Села в такси и молча смотрела в окно. В голове стучало одно: «Они знают, что я видела. И они знают, что я не сломалась». Меня не убили в том контейнере, потому что пришли те двое. Булат и Арсений. Они воевали с этими тварями. А полиция, или те, кто за ней стоит, воевали уже со следствием. Значит, где-то есть фронт. И я, сама того не желая, оказалась на нейтральной полосе.

- Что с тобой? – сестра выглянула в коридор – на тебе лица нет. Лена?

- Как Ева?

- Жива… - тихо ответила Арина

- Я мыться и спать. Потом все расскажу

На следующий день я попыталась вернуться к рутине, но она не складывалась. Руки сами потянулись к ноутбуку. Я стала искать. Сначала осторожно: новости о нападениях животных в городе, странные происшествия на промзонах. Потом глубже: форумы паранормальщиков, слитые базы данных скорой помощи с упоминаниями о травмах неясного происхождения. Всё было разрозненно, как обрывки пазла. Но чем дольше я копала, тем четче вырисовывался контур. Город был болен. И болезнь эта пряталась в тенях, в сводках о «бытовухе» или «несчастных случаях», в исчезновениях бомжей и маргиналов, на которые никто не обращает внимания.

- Лена – крик сестры застал врасплох

Я влетела в комнату.

- Ева задыхается, скорую срочно.

Мы бежали за каталкой по больничному коридору. Нашу кроху увозили.

Глава 5

Глава 5

- Ты уверена, что стоит это делать? – сестра смотрела на бланк согласия о переводе и об отказе от претензий к городской больнице.

- Я уже ни в чем не уверена. Но если есть шанс, значит надо пробовать. Здесь мы уже все испробовали и результата нет. – я говорила жестко, чтобы не осталось сомнений

- Может стоит подождать? – Арина подняла на меня взгляд

- Хорошо, жди, я пойду договариваться с ритуальным залом

- Господи, Лена – Арина заплакала

- ЧТО ЛЕНА, НУ ЧТО? Мы ждем только ее смерти, вот и все. Я не знаю помогут ли нам в «Сфере». Если нет, она и так умрет. А если да? Если чудо будет? ТЫ сможешь спокойно спать, зная, что не попробовала?

Арина разрыдалась, а потом просто подмахнула все бумаги.

Я выхватила бумаги и вышла в коридор. Хотелось кричать, просто орать от бессилия. Как же я устала…кто бы только знал, как я устала.

Через три часа, как и говорил Булат, за нами приехала карета скорой помощи. Еву аккуратно и бережно переложили на носилки, подключили к оборудованию, и мы поехали.

- У нас с собой нет вещей – тихо сказала Арина

- Сейчас приедем на место, устроимся и я съезжу домой за вещами.

Она кивнула и взяла Еву за руку.

Машина скорой помощи свернула с оживленной трассы и понеслась по узкой дороге, окаймленной высокими бетонными заборами. Через двадцать минут мы въехали на территорию, больше похожую на закрытый технопарк, чем на медицинское учреждение. Низкие, строгие здания из темного стекла и стали, идеальная чистота и почти полное отсутствие людей. Нас встретила женщина в белом халате с табличкой «Сфера». Её лицо было профессионально-бесстрастным.

Еву быстро и эффективно переместили в палату. Оборудование здесь было новым, тихим, пугающе совершенным. Ко мне подошел врач, представившийся Игорем Сергеевичем. Он бегло, но внимательно изучил историю болезни, кивал, задавал точные вопросы.

- Мы начнем с завтрашнего утра. Процедуры будут тяжелыми, но у нас есть ресурсы, которые недоступны в городских клиниках, — сказал он, и в его тоне не было пустых надежд, только холодная уверенность. Это, как ни странно, успокоило.

Арину устроили в комнате при палате. Когда она наконец уснула, я вышла в коридор. Тишина здесь была гнетущей, прерываемой лишь мягким гулом систем жизнеобеспечения.

- Привет

Я резко развернулась. Передо мной стоял Арсений

- Привет, что тут делаешь?

- Я тут живу – Арсений улыбнулся

- Живешь в медицинском центре? – я наклонила голову на бок

Он рассмеялся

- Нет, у меня тут свое жилье.

- Тут какая-то секта что ли? Кто вы?

- Тебе Булат все расскажет, он ждет тебя пойдем провожу.

Мы шли по переходам, сворачивая несколько раз. Я рассматривала панорамные окна и то, что было за ними. Увидела нескольких мужчин, что занимались спортом на улице. Вокруг зелень и стерильная чистота. Потом мы свернули снова и уже другие окна открыли мне то, что было за зданием. Тут была огромная детская площадка, по которой носились дети разных возрастов.

- Что это за место?

- Научный центр. Это дети сотрудников. Все сотрудники живут тут. У нас есть школа, университет, детский сад.

- Ты тоже сотрудник?

- Теперь да, а изначально я сын основательницы «Сферы». Моя мать стоит у истоков ее создания.

Я молча кивнула, переваривая эту информацию. Мы подошли к лифту, Арсений провел картой, и мы спустились на два этажа вниз. Когда двери открылись, передо мной предстал совсем другой мир – не стерильно-медицинский, а скорее похожий на фойе дорогого отеля: теплый свет, дерево и кожа в отделке, тихая фоновая музыка.

Булат ждал в небольшом кабинете с панорамным окном, выходящим в сад. Он сидел за простым столом, отложив в сторону планшет.

– Садись, – сказал он, жестом указав на кресло. – Еву уже обследуют. Первый протокол начнут завтра.

– Арсений говорит, это целый город, – выпалила я, садясь. – Кто вы такие? Зачем вам всё это?

Булат откинулся на спинку кресла, сложив руки на столе.

– «Сфера» – частный исследовательский центр. Мы занимаемся тем, до чего у государства или корпораций не доходят руки, либо им это невыгодно. Медицина – одно из направлений. Да, здесь живут сотрудники и их семьи. Это необходимо для безопасности и эффективности работы.

– А ты кто? Тот, кто решает, кому помогать?

– Я руковожу отделом оперативной деятельности. Решения о помощи принимает комитет, – его тон был ровным, деловым. – Твой случай оказался на стыке нескольких факторов. Во-первых, редкая форма патологии у ребенка, которая попадает в сферу наших интересов. Во-вторых, твои действия в на контейнерной площадке показали… нестандартность мышления.

– И это всё? – не поверила я.

– Это достаточные основания. Мы не благотворительный фонд, Лена. Мы вкладываем ресурсы, рассчитывая на результат. В случае с Евой – на медицинские данные. В случае с тобой – на потенциал.