Пролог
Пролог
Факты – вещь упрямая. Во всех книгах, триллерах и комиксах они безжалостны: такие лопухи, как Варвара, всегда погибают первыми. Бесславно. Впрочем, не бессмысленно, а как раз с пользой, расчищая Героям столбовую дорогу к их Героической Цели.
А уж те дойдут, будьте уверены. Закон жанра!
Что же касается прочих, не попавших в Избранные, а именно: слабых и толстых, задохликов или просто ботаников, неприспособленных к жизни, обывателей, безымянных клерков и менеджеров, рабочих, рядовых полицейских и пожарников – одним словом, тех, кому уготовлена роль статистов – вот им-то и достаётся самое неприглядное. Они непременно падают в шахту крякнувшего лифта, просто потому что кому-то нужно туда упасть. Они сжираются тупыми или поумневшими в результате экспериментов акулами, успешно отвлекая внимание страшных челюстей от длинноногих блондинок в гидрокостюмах или в нескромных купальниках, и те (блондинки!) за это время успевают развить олимпийскую скорость и попасть на спасательный борт, прямо в руки мужественным красавцам. Кто ж виноват, что некоторые дуры-статистки плавают только на надувных матрасах, а в свободной воде трепыхаются разве что по-собачьи, со скоростью метр в минуту! Сами виноваты. Надо было с молодых ногтей и первого маникюра себя холить и готовить к заплывам, а не торчать у плиты день-деньской.
Несчастный статист-не-избранный непременно угодит под шальную пулю террориста или охотника, да что там пулю – просто под рикошет, поскольку представляет слишком крупную мишень, да к тому же, как большинство обывателей после сорока, малость неуклюж и неповоротлив: в такого грех не попасть.
Статист обязательно выпадет из окна горящего небоскрёба, красиво крича и дрыгая ногами в полёте, заставляя невольных свидетелей хвататься за телефоны и содрогаться от сладкого ужаса и пароксизмов довольства: не я! Не со мной! А счастливчики, отмеченные великим сценаристом по имени Судьба, прорвавшись через задымление на крышу, в последние секунды успеют на вертолёт.
Это статистам на Титанике не хватило шлюпок; вот ещё одно подтверждение, что история несправедливостей началась не вчера и не позавчера…
А в упавших самолётах они обязательно занимают тот ряд, что затем полностью выкашивается смертью. Фотогеничные же и позитивные Герои благополучно уцелеют и дождутся спасателей.
В общем, отчего-то Сценарист решил, что надо кому-то побыть и расходным материалом. Чтобы главные персонажи выжили и беззаботно занимались любовью под шум прибоя, проводили романтические ночи, катались на собственных яхтах, сволочи… и ловили, ловили приключения на свои оттопыренные задницы, и играли в шпионские игры, и спасали мир, не задумываясь об оставленных позади попутных жертвах.
Поэтому, когда на Варвару Павловну, даму постбальзаковского возраста, налитую, крепкую, но беспечную, а оттого пренебрегающую тренировками и усиленным бегом с препятствиями, да и просто Здоровым Образом Жизни… Ф-фух… Ужасно выматывают эти длинные фразы. Так вот, когда на эту особу, со всех сторон приятную, но, увы, обыкновенную – уставилась змеиная пасть величиной с автобус, преградив вход к спасительной двери квартиры – Варя поняла: всё. Капец.
Потому что такие, как она, не выживают.
Часть 1 Глава 1
Глава 1
Была она женщина одинокая, но, к счастью, не дева, и ещё не старая – так, за сорок с хвостиком. Хоть брак её продолжался недолго, но оставил после себя светлую память вместе с незабываемым, хоть и потускневшим со временем образом красавца Илюши, старшего лейтенанта, сложившего буйную голову при выполнении непонятного «интернационального долга» в далёкой пустынно-гористой стране. Её название в памяти Варвары теперь навсегда ассоциировалось с запаянным свинцовым гробом, солдатской «пирамидкой» на могиле, заменённой позже на надгробье и православный крест, и почему-то – с окурками, то одиночным, то двумя-тремя, время от времени появляющимися в гранитной складке между гробничкой и поставленной вертикально мраморной плитой с фотографией. На которую, впрочем, Варя смотрела редко. Поначалу – чтобы не вспоминать о двух годах тревожного счастья, не травить душу; а потом… ради избегания расстройств тонкой нежной психики. Ибо лет после тридцати пяти – её лет! – слишком заметно стало, что Илюша-то по-прежнему молодой, а вот она…
Рядом с могилой мужа немного погодя вспухли ещё два холма, прикрывшись потом, как и положено, такими же мраморными плитами – то отошли в мир иной бывшие свёкор со свекрухой, которая до последнего, злобно шипя что-то о язычестве и хулиганстве, сметала с сыновьей плиты окурки. Варя молчала, понимая, что не «бычки» вызывают свекрухин гнев, а то, что бывшие однополчане сына здравствуют себе, заматерели, достигли высот, некоторые уже и внуков дождались, но, главное – живы…
Они приходили – хоть с каждым годом состав их редел, в молчании распивали боевые сто грамм, плескали Илье, как и положено, гранёную стопку и прикрывали куском чёрного солдатского хлеба. Выкуривали по сигарете – а одну раскуривали специально для него. И оставляли дотлевать.
Были среди них и те, кто до сих пор со скрытой симпатией поглядывал на молодую ещё вдову, крепкую, ладную, в теле – и одобрительно кивал. Надо же, мол, так замуж и не вышла. Помнит своего Илюху, раз до сих пор ни на кого не променяла… Ну, да, сволочи мы, мужики, правду бабы про нас говорят, сволочи и козлы, а всё же – приятно, когда товарищу память хранят. Конечно, женщина она свободная, и никто не осудит, ежели хоть не замуж, но этого… как его… бойфренда заведёт. А она – крепится. А ведь молодой-то, такой ладной, поди, тяжело.
Бывало, и подкатывали под бочок. Однако морального пенделя, полученного от вдовы, хватало, чтобы больше не нарываться.
Нет уж, заявляла Варюха таким смелым. Одна у попа жёнка, один у попадьи муж. С меня хватит. Нажилась.
И только самая закадычная подруга, соседка Галочка, знала, что не просто так после похорон Ильи забирали молодую вдову на «Скорой» в больницу. Отрожалась Варька, навсегда. Теперь, хоть каким вывертом стань, детей уже не будет. А потому – и год прошёл, и три, и пять – о замужестве не думала. Ни к чему. Врать будущему возможному мужу не хотела, а без детей семьи не видела. Вот и отшучивалась да ухажёров разгоняла. Которых с каждым годом становилось всё меньше.
А после и вовсе куда-то все подевались…
И вот однажды, спохватившись, заметила Варенька, Варюха-Горюха, Вар-вар-вар-вара Пална – как только её не называли! – на своём заветном женском календаре циферку роковую, и, наверное, для многих страшную: сорок.
Повздыхала с Галкой на тайной вечеринке – большой праздник собиралась закатить через день, на выходной, а сороковник-то ей стукнул аккурат в четверг, не сдёргивать же людей на гулянку в рабочую неделю! Вот с подругой-соседкой и попили коньячку, заодно и всплакнули, как на поминках: у той тоже роковая дата на подходе. Перебрали все фильмы с подходящими цитатами, начиная с сакраментального: «В сорок лет жизнь только начинается!» и решили теперь ко всему в свои оставшиеся года относиться легче и с юмором. Благо у них этого самого юмора хоть завались, нерасходованного, хоть ушами ешь, слишком уж часто они хмурятся в последнее время. А от этого морщин на лице больше, так что – улыбаемся, девочки, занимаемся профилактикой!
«Улыбаемся и машем!» – довольно добавила Светик, Галкина доча, забежавшая на кухню за пирогом и услышавшая обрывок последней фразы.
Бабоньки и ей коньячку едва не плеснули, за компанию, потом спохватились, что дитёнок всё же. Отломили кусок пирога - и доче, и гостящим подружкам, налили чаю и согласились: улыбаемся и машем!
А потому – отсутствие личной жизни Варвара, нынче Павловна, за недостаток не считала. Напротив. Никто у неё в квартире не скандалил, напившись первого и пятнадцатого числа, как у Петровых с первого этажа, и не гнал бражку, как у Варлей на третьем, и не растил тайком коноплю, как отпрыски Штернов на четвёртом. И не мешал ей после долгого трудового дня залечь спокойно с ноутбуком на диван, почитать очередной дамский роман или сразиться в новую версию «Титанов», повисеть на телефоне и плюнуть на еженедельную уборку, или, к примеру, бросить надоевшую дачу и для души выращивать не какие-то там цветочки, а плющи и лианы, которые, по многоголосому утверждению соседок, притягивали в дом сплошные несчастья. Несмотря на все заверения, что у неё, Варвары, всё ОК, бабы не верили: без мужика разве ОК? Будешь ты, Варюха, на старости лет, как Петровна с пятого этажа, обрастёшь кошками и грязью. А у нас, мужички хоть завалященькие хоть плохонькие – да свои.
Она смеялась, разгоняла сплетниц и не держала зла. Долго сердиться не могла – в силу лёгкости характера.
Только иногда…
Нет, в подушку не ревела, как некоторые. Но случалось, что природа всё же брала своё – и снились тогда Варваре Палне сны странные, экзотичные и эротичные, полные неги и томления. Где её крепкое, полное да налитое тело ласкал не Илюша, нет, ибо мысленно давно она его отпустила, чтобы душеньку не томить, пусть ей на небесах счастье будет, что ж её притягивать-то на грешную землю! А приходил к прежней, молодой и смешливой Вареньке кто-то другой, ни на кого не похожий, хоть отчего-то она так и не могла потом вспомнить его лица. Ласкал бесстыдно, жадно, и всё не мог насытиться, до сладкого томления, до томной сладости, до взрыва чувств… Вот тогда она просыпалась с неистово бьющимся сердцем, ловила себя на том, что повторяет чьё-то имя – чьё? – и плачет сладко, и улыбается…
Глава 2
Глава 2
Главное дело, что ей и пресловутого укуса не понадобилось: как застыла с занесённой над площадкой ногой, так к месту и приросла. Будто космонавт с намагниченными подошвами. И ни охнуть, ни вздохнуть – воздух твёрдым комом застрял в лёгких… Паралич. Бери и жуй.
И тут змея… нет, Змея, с большой буквы, не иначе, ведь, похоже, громадное туловище тянулось по лестничным пролётам до самого чердака, не меньше... Так вот: заговорила.
- С-с-смертная… Такая жш-ш-ше дрожш-ш-шащая тварь, как вс-с-се двуногие…
Варваре удалось выдохнуть, а вдохнуть – никак.
- С-с-собственно, ты мне не нужш-ш-шна. Где твоя дочь?
Что?
Дочь? Светка, что ли? Ах, ты ж… образина! За ребёнком охотишься
Со всхлипом втянув воздух, Варвара Пална отмерла. И сама зашипела… ну почти как Змея. Правильно, а что терять-то?
- Тебе что до неё? Пшла прочь! Ползи отсюда, кому говорю!
В общем, заорала, как базарная торговка. Никакого почтения к… только сейчас замеченному на рептилии золотому венцу, украшенному сверкающими камнями. Даже ножкой на неё притопнула, даже руки в боки упёрла.
Змея мелко затряслась – должно быть, от хохота.
- Расх-х-храбрилась, с-с-смотри-ка… Ты жш-ш-ше ей не родная мать, что ж заступаеш-ш-шься? А ты интерес-с-сная…
Огромные, с фары «Камаза» жёлтые глазищи с вертикальными зрачками вспыхнули.
- Не ожш-ш-шидала… Пожш-ш-шалуй, ты мне больш-ш-ше подходиш-ш-шь.
Когда до отупевшей от страха Варвары дошёл смысл сказанного, она шарахнулась назад, что оказалось весьма опрометчиво, ибо за спиной разверзлась пустота лестничного пролёта. Но тотчас нечто длинное, гибкое и сильное стремительно захлестнуло её поперёк тела, не давая сверзиться вниз.
- Примитивная рас-с-са, вс-с-сё на инс-с-стинктах… – вроде бы даже с укоризной пробормотала Змея, уменьшившись до размера крупного питона. Самое странное, что венец на голове при этом масштабно съёжился, как вторая кожа, не потеряв перелива разноцветных камней в свете люминесцентной подъездной лампы. – Впрочем, за с-с-столько поколений кровь с-с-сильно разс-с-сбавилась… Но что-то ещё ес-с-сть, ес-с-сть. Что ж, благос-с-словляю.
- Отстань… – только и смогла с трудом пробормотать её жертва, тщетно пытаясь трепыхнуться. Тугое кольцо, обвившее предплечья, внезапно ослабло и соскользнуло вниз. Охнув, Варвара пошатнулась, схватилась за перила…
Запястье обожгло болью. Отпрянула и метнулась куда-то в сторону маленькая белая змейка с крошечным венцом на голове, ударила хвостом – и растаяла в воздухе. А может, и уползла куда-то, стерва такая, и Варваре только показалось, будто она словно растворилась в сумраке… Не до того ей стало. Она в ужасе таращилась на две дырочки с проступившими капельками крови на онемевшей руке, глотала воздух, как рыба фугу и паниковала, паниковала… Всё-таки грызанула, сволочь. Но лучше так, лучше меня, чем Светку…
Единственный раз в жизни она падала в обморок – когда по молодости и от возрастного пофигизма поддалась на уговоры сослуживиц стать донором и пошла сдавать кровь. И сейчас живо вспомнила то состояние – когда, вслед за охватившей слабостью, перед глазами замелькали огненные искры, и круг зрения отчего-то стремительно сузился, будто падала Варвара спиной в нескончаемый тоннель. «Врёшь!» – отчаянно вскрикнула она теперь, и мысленно залепила себе оплеуху. «Нельзя умирать, держись!» Кое-как, цепляясь за прутья перил, сползла на ступени и усиленно задышала, помня, что при дурноте главное – кислород, хотя, какой, к шутам, свежий воздух в прокуренном подъезде…
Но помогло.
Но в добрый час Петровна, соседка с пятого этажа, как раз высунулась за газетой, пошла вниз, к почтовым ящикам - и наткнулась на Варюху. Кто бы мог ожидать сердобольности от злющей бабки? Но только, поняв обстановку по-своему, она цыкнула-прикрикнула, чтобы Варька-дура не смела окочуриваться, помогла сесть, не заваливаясь, несильно нахлопала по щекам да сунула под язык несколько каких-то желатиновых горошин. Молодец, баба Катя, никаких тебе сантиментов и причитаний, всё по делу. Как её саму, порой, на улице спасали от приступов, так и она сейчас… Стукнула в двери соседям, вызвали «Скорую», та – вот поразительно! – примчалась почти сразу: повезло, бригада возвращалась с вызова, оказалась рядом. Варваре смерили давление и с ходу определили гипертонический криз.
- Так и до инсульта недалеко, – хладнокровно сообщила медсестра, сматывая резиновые трубки тонометра – а Варя вдруг содрогнулась, увидев вместо них два гибких змеящихся тела. – Худеть надо, милая! Ты уж выбирай, либо красота, либо здоровье!
- А меня тут… а как же… – пролепетала Варя. И бестолково потрясла рукой. – Укусили, вот…
И замолчала. Потому что запястье было абсолютно чистым и гладким.
- Ой, что-то я не то говорю…
Медсестра посмотрела внимательно;
- В глазах не двоится? Не плывёт? Звуков посторонних не слышишь?
- Слышала недавно, – убито призналась жертва криза. – И видела… разное, точно уж постороннее. Что, теперь сразу в дурку, да?
- Будет тебе, – смягчилась сестра. – Сейчас вколю магнезию, отлежишься – и всё пройдёт. Не думай лишнего, с таким давлением чего только не привидится… Больничный оформлять? Или всё так же на работе будем гореть? По-хорошему, неделю-другую вообще надо отлежаться и проколоться.
- Господи, твоя воля, какое счастье! – с чувством сказала пациентка. – Конечно, оформлять! На всю неделю!
Кошмар на лестнице оборачивался всего лишь кошмаром, а в реальности распахнула объятья долгожданная постель с недвусмысленным намёком, что пора, наконец, отоспаться после очередной годовой отчётности, или, как нынче по-модному выражается молодежь – дедлайна. Не было бы счастья, так несчастье помогло. Гори она синим пламенем, эта работа с её трудовыми подвигами, а ей ещё пожить хочется!
Глава 3
Глава 3
Незаметное подкрадывание к новости началось с безобидного разговора: Варвара Павловна, вспомнив за утренним чаем с домашними пышками о материнских обязанностях, затребовала у дитятки зачётку – полюбоваться. Ибо знала: будет чем. Она и в школьные-то годы Светкин дневник просматривала раз в четверть – похвалить; и всё плечами пожимала на недоумение соседок по партам на родительских собраниях: сколько же вы, уважаемая Вар-вар-вара, высиживаете со своей девочкой за уроками? Наверное, ночей не спите, ведь какая умница растёт, будущая медалистка! И всё не могли поверить, что нисколько она с ней не сидит. Девка сама по себе умная да ответственная, просто хвалить её надо, не переставая, тогда и горы свернёт. Так ведь эгоисткой вырастет, говорили ей в ответ и пожимали плечами. И ехидно улыбались: или врёт мамаша, или… Посмотрим, посмотрим.
Ничего, никакой эгоисткой Светка не выросла. Потому что ни минуты свободной не оставалось для праздности. Если не поступало от матери «наряда» по хозяйству – сидела за своим мольбертом или скетчбуком, а последний год – за графическим планшетом. Хоть Варвара зарабатывала и не густо – но на дочкину страсть к рисованию денежку не жалела. Кто знает, может, это и есть её будущее, да ещё благополучное.
Поэтому, когда сегодня дочь, снисходительно покивав на её восторги над «отл.» и высшими баллами в зачётке, неожиданно протянула:
- А вообще, мам Варь, я тут подумала: ну её, эту Строгановку!
…она чуть с кухонной табуретки не упала.
Чтобы дитё, даже во сне пальчиками шевелящее, будто карандашиком что-то там выписывает, и так ляпнуло!
- Доча, а что случилось-то? – спросила осторожно. – Ты давай, не бойся, выкладывай, как есть, мне уже можно. Обойдёмся без «Скорой». Давай, давай, не стесняйся. Влюбилась, что ли?
Светка помялась-помялась…
А Варвара заранее похолодела. Разом нахлынула сотня страхов, не меньше. Господи, только не это! И не то, спаси и сохрани!
- Мам Варь, я… это… беременна, в общем. На третьем месяце уже… – Дочь опустила глаза. – Наверное, придётся академку брать. Или уходить, смотря как дело пойдёт. Не ругайся, мам, я знаю, на первом курсе рожать – ужасно, но мы уж как-нибудь…
- Слава те, Господи, – с облегчением выдохнула Варюха, прервав её блеянье. – И всего-то? Я уж думала – онкология, она сейчас и молодых косит. Или в долги залезла, или шантажирует кто… А с этой-то бедой справимся! Хоть мне и неохота в сорок пять бабкой становиться – ничего, привыкну.
Светка похлопала ресницами в полном обалдении.
- Мам Варь, ты что, серьёзно? И не… Ругаться не будешь?
- Дурочка, – ласково ответила Варвара. – Радоваться надо. И за тебя, и за меня, заодно; раз уж по молодости не довелось с малышом повозиться, я на твоём своё доберу… А хахаль, или бойфренд, по-нынешнему, жениться-то не собирается? Он хоть знает о ребёнке-то?
И тут дочь её добила.
Выдохнув, как перед прыжком в воду, она выдала:
- Знает, мам Варь. Мы, вообще-то, уже месяц как женаты. Так получилось, прости. Сказать боялась.
«Ну, времена…»
Варвара Пална почувствовала себя старой больной женщиной, измученной жизнью и воспоминаниями и ничегошеньки не смыслящей в нынешних нравах. Подумать только, раньше матерям боялись в «залёте» признаться, а нынче не решаются мужа домой привести! Дожили.
- Вот, смотри, обручальное...
Дочь вытянула руку. На безымянном – как и положено! – пальце сверкало чересчур чистыми и крупными феанитами колечко в изысканной оправе, стилизованной под старину. Впрочем, приглядевшись, Варвара усомнилась: стилизованное ли? А ведь самое настоящее старинное, отливающее тусклой краснотой червонного золота. У Вари в шкатулке сохранился пра-пра-прабабкин венчальный перстень, красоты необыкновенной, с далёких времён, и даже в чёрные времена не подымалась рука продать этакую диковинку и память забытых предков…
Да и камушки в Светкином колечке при близком рассмотрении показались явно не искусственными.
- С кем связалась? – сурово затребовала мать.
Но по блаженной улыбке, расцветшей на личике приёмной дочери, поняла: лучше язык попридержать. В женихе… то есть, уже в муже она, похоже, души не чает, и заподозри его в чём-то – воспримет в штыки. А Варюха ещё не враг сама себе, и ребёнка против себя настраивать не желает. Пусть сама всё расскажет, а там – разберёмся.
Вот Светка и рассказала. Причём такое, что впору опять за нитроглицерин хвататься.
Наплела она совершенно сказочную историю. Что повстречался ей чудесный (кто бы сомневался!) принц, который и впрямь оказался принцем, только не известного европейского государства, а какого-то дальнего, совсем уж зарубежного, где строй конституционно-монархический, и где до сих пор благополучно живут и властвуют всякие там бароны, герцоги, князья и графы. Ну, и, разумеется, короли, ибо тогда откуда взяться принцам, да ещё наследным? Правда, Сигизмунд (вот ещё имечко-то!), даром что принц, оказался не сноб, а простой мужественный парень, настоящий рыцарь, красивый, как античная статуя… (Ну конечно! Вот откуда тот красавчик в последних трёх дочкиных альбомах!) Он сразу воспылал к Светлане горячими чувствами и красиво, по-старинному ухаживал почти весь первый семестр, а на каникулы…
(Ага, это когда в Египет девка вроде как слетала. Помним-помним. Теперь всё ясно.)
… пригласил к себе, знакомиться с родителями.
И тут вдруг рассказчица залилась слезами.
- У него такая ма-ама! – твердила взахлёб. – Мне до неё, как до луны… Ну, какая из меня принцесса? Она на меня как глянет – нищебродкой себя чувствую! Побродяжкой какой-то!
Глава 4
Глава 4
И вот тогда Варваре Палне всё стало ясно.
Её девочку кто-то нагло разводит. Какая-то скотина воспользовалась малышкиной впечатлительностью, склонностью к фантазиям, поймала на наивной вере в чудо и на любви к приключенческим книжкам – и теперь водит занос. Надо ещё проверить штамп в паспорте, действительный ли? Женился он, гад, сволочь. Инсценировал даже поездку куда-то…
Далее в размышлениях Варвары пошли сплошь непечатные эпитеты. Но кое на каком моменте она споткнулась.
Вот с поездкой оказалась загвоздка. Неувязочка, скажем. До того ярким и сочным казался Светкин рассказ взахлёб – о путешествии в роскошном королевском поезде через всю страну, так похожую на Италию, Францию и Бельгию, вместе взятые, со старинными, но прекрасно сохранившимися и ещё жилыми сказочными замками, с винокурнями и сыродельнями, рыбацкими посёлками, конными заводами, собачьими питомниками… С красивейшими деревеньками и патриархальными городами…
С этим-то со всем как быть?
Зомбировали, твёрдо решила про себя Варвара. Или загипнотизировали.
Вот уж, действительно, захочешь сильно во что-то не поверить – найдёшь сотню причин!
В данном случае не хватало лишь одной, без которой всё рушилось. За каким, собственно, непечатным хреном это всё?
Кому она нужна, провинциальная девочка-заучка, не то, чтобы ботаник, но с абсолютно пофигистским отношением к собственной внешности, и не из-за отсутствия вкуса, а из-за полного погружения в волшебный мир красок и холстов, акварелей и пастели? Деньги от редкой подработки она предпочитала спустить на альбомы и какие-то дорогущие краски, нежели на маленькое чёрное платье и косметику, и, безо всякого злого намерения посмеяться над окружающими, одевалась не по-женски, а, чаще всего, используя мужской принцип; что из шкафа выпадет, то и напялит. Бывало, «мама Варя» перехватывала её у двери, чтобы заменить нелепый берет на более подходящую зимнюю шапочку, или на ходу переодеть из заляпанного супом балахона в более-менее приличный свитер, ворча, что она, хоть и богемная девушка и мольберт с собой взять не забывает, но лучше бы она ещё и голову прихватывала.
Да, конечно, Светланка была не просто хорошенькой – красивой. Изящной. Хрупкой, как статуэтка. Недаром те, кто не знал, что она – приёмная дочь, при первом знакомстве с дородной Варварой Палной изумлённо приподнимали брови, но… хватало такта промолчать. Однако красивых девушек в России, особенно в столице – пруд пруди, хватает, чтобы и жениться, и приятно вечерок провести… Допустим, решили в секс-рабыни заманить, но тогда какой смысл – выпускать её обратно из чужой страны? Посадил на цепь, да и держи… Свят, свят, только не такие страсти, пусть что-нибудь полегче. Допустим, запер в квартире или дома – и никуда она не денется…
А тут, как ни крути – воля ваша, но чересчур сложно получается. Даже если предположить, что поездки, как таковой, да и знакомства с родителями – тьфу, чтоб их, монархами! – не было, и всё это – тщательно наведённые гипнозом воспоминания… Слишком уж много усилий затрачено. В наше время девушек крадут и обводят вокруг пальца куда проще; читали, смотрели, слушали, знаем…
Ох, как тяжело стало на сердце у Варвары!
Тем не менее, она заставила себя выслушать Светланкины откровения с улыбкой, в меру недоверчивой, а на вопрос: «Мам Варь, ты мне не веришь?» – уклончиво ответила: «Там поглядим», но в бутылку лезть не стала. Только ещё сильнее захотелось разобраться с нежданным зятем. И ни с того, ни с сего яростно засвербила правая ладонь – у кого-то это к деньгам, а у неё – явно к хорошей плюхе.
Но пирог они всё-таки не спалили. Бисквит с вишней получился чудо как хорош – мягкий, пышный - как обычно, когда не заморачиваешься, а делаешь на скорую руку. Или как назло… Уж и неохота было переводить добро на какого-то афериста.
Поэтому Варвара плюнула на генеральную уборку, которую, наверное, затеяла бы любая тёща перед приездом любимого зятя, и занялась собой. Чтобы, так сказать, встретить во всеоружии. К утру тщательно обдуманный боекомплект был готов: громадные бигуди, очаровательный макияж в стиле семидесятых, с тенями расцветки колибри до самых бровей, пышный розовый полукружевной халат с оборками и бантами. У соседки были одолжены тапки-страшные-зайчики. И, как конец – всему делу венец, шикарная раковина-пепельница, полная благоухающих «бычков» от дяди-Васиных «Беломорин». С первого этажа.
Велкам, дорогой зять! Как говорится, чем богаты…
От волнения Варваре жутко хотелось есть, и вместе с тем кусок не лез в горло. Вот сжимало каким-то спазмом – и хоть ты тресни. Обидно.
Но больше всего почему-то раздражало, что Светка всех её глобальных приготовлений, казалось, не замечала. Впрочем, почему – казалось? Ей и впрямь было всё равно: она полностью ушла в зарисовки, вооружившись ноутбуком и перетаскивая из фотоаппарата добычу, «нащёлканную» за время поездки. Краем глаза глянув на фотографии, неспешно проплывающие в слайд-шоу, Варвара Пална остолбенела.
…Можно, конечно, и загипнотизировать человека. Тем более наивную доверчивую девочку. Но напихать ей в фотоаппарат заранее подготовленные и смонтированные снимки, да ещё с датами и временем? Да ведь не принцесса Уэлльская, оно того не стоит!
Через дочкино плечо она задумчиво посмотрела на сияющую аристократическую морду молодого человека, и впрямь чем-то похожего на Аполлона и Адониса, вместе взятых. На живые умные глаза… жаль только, с такого ракурса цвет толком не разобрать. Чёрт его знает. Надо приглядеться вживую. Своей интуиции Варвара доверяла.
И всё же… в последний момент сердце её дрогнуло. Не то, чтобы решила не позориться – а где-то, в глубине души, проснулась в ней прежняя Варюха, обожающая нравиться красивым парням, и так вдруг расхотелось выставлять себя «тёткой», распустёхой, вульгарной особой… В десять утра она повздыхала, выцарапала из причёски бигуди, смыла раскрас в стиле семидесятых и, всплакнув немного над былой стройностью, откопала из глубин почтенного бабкиного шкафа дорогое утягивающее бельё. Хрен с ним, с аферистом. В кои-то веки захотелось нарядиться для себя. И почувствовать себя не загнанной тёткой… ну вот, опять это дурацкое слово, как кликуха! – а Женщиной. В дивном струящемся платье, синем, под цвет глаз, в туфлях на настоящих шпильках. На которых, благодаря изумительной колодке, Варвара, несмотря на излишнюю полноту, держалась превосходно.
Глава 5
Глава 5
- Как-как вы сказали? Кулебяка «на четыре угла»? Великолепно. Уважаемая Варвара Павловна, вы непременно должны поделиться со мной рецептом. Наконец-то мне найдётся, чем шантажировать собственного повара.
Импозантный мужчина с небольшой бородкой, с взглядом с поволокой, чем-то похожий на Джорджа Клуни, с удовольствием, по-простецки, без ножа и вилки, подцепил кусочек кубеляки и отправил в рот. Судя по стилизованной рыбке – а Варвара всегда умудрялась в украшениях из теста поверх пирогов зашифровать подсказку, с какой именно начинкой попадётся кусочек – гостю достались молоки, обжаренные с лучком и специями и томлёные в сливках.
- Феерично!
Гость зажмурился от восторга, и принялся жевать настолько аппетитно, что, глядя не него, невольно хотелось стянуть и себе кусочек. Тем более что фирменный русский пирог, неистребимая гордость Варвары Солнцевой, исчезал с подноса с третьей космической скоростью.
Чего только не сотворишь от бессонницы… Некоторые читают, курят или отправляются на ночную пробежку. Варвара – пекла.
- А я говорил, папа, – восторженно отозвался Сигизмунд, для Вари уже просто Сиг, подхватывая очередную порцию и с удовольствием хрустнув поджаристой корочкой. – В кого, как ты думаешь, у Ланы кулинарный талант?
Второй сопровождающий из свиты, молчун, одобрительно кивнул и плеснул всем в крошечные стопки водочки. Варвара вовремя убрала свою, покачав головой. Молчун, чем-то похожий на обоих мужчин – и на жениха, и на отца, явно родственник – вопросительно приподнял бровь. Указал взглядом на бутыль с коньяком.
- Мера, – коротко ответила Варвара. – Больше не в удовольствие.
И вновь прочла на лице свитского одобрение.
Ёшкин кот, всё же хорошо, что она таки решила поменять образ и переметнуться из «Тётки» в «Светскую даму». Не то пришлось бы сейчас сгорать со стыда и выкручиваться изо всех сил. Пироги, конечно, подсластили бы проблему, но первое впечатление, произведённое на седых благообразных джентльменов, было бы испорчено на всю жизнь. Сиг – господь с ним, он не её мужчина… Гхм. Да и эти, собственно. Но… как уже говорилось, Варвара любила нравиться просто так, чтобы ею откровенно или украдкой любовались, даже если ценителям подобной специфической красоты она не оставит ни единого шанса.
Потом с запозданием до неё дошло:
«Папа?»
Это что же получается, Клуни… тьфу, господин с красивой бородкой, да и сам очень даже ничего – отец Сигизмунда? Сват? Родственничек-король, мать-мать-мать? Решил лично проверить лояльность будущей родни?
Ух, ей чуть дурно не стало задним числом, стоило представить себя в необъятном розовом халате, с бигудюшками на голове, в страшных тапках-зайчиках… Свят-свят. И дело даже не в первом впечатлении от тёщи и сватьи, а в позоре, неизбежно лёгшим бы на Светку. Где вообще была Варварина голова, когда она продумывала сию злобную диверсию? Видать, отдыхала…
Досадно, что имени папы-короля она не запомнила. Ничего. Будет ещё возможность узнать.
- Ой, я-то что, – засмущалась в это время Светланка на похвалу. – У меня от мамы Вари только страсть к пирогам. А вот супчики, борщи, мясо со мной никак не дружат.
Глаза Сигизмунда подёрнулись нежностью.
- Не страшно. Готов обойтись пирогами, – проворковал он, и всем присутствующим послышался в его невинных словах явный намёк на нечто большее. Варя только вздохнула. Где её семнадцать лет, где молодой Илюша-десантник? Эх… Молодость, конечно, не «прощай», ибо все мы в душе ещё ого-го… но наступает однажды день, когда ты понимаешь: кое-что не повторится. Никогда.
Праздничный обед шёл своим чередом, и если бы не изысканные костюмы гостей – вроде бы обычные для нашего мира «тройки», но несущие на себе флер безумной дороговизны – всё было бы чрезвычайно мило и по-домашнему. Но стоило Варваре кинуть очередной взгляд на платиновую заколку, ненавязчиво посверкивающую бриллиантами в галстуке папы-короля этой, как её… ах, да, Илларии! На запонки с короной поверх вензеля-монограммы, вспомнить безупречные ботинки стоимостью, наверное, в две её трёхкомнатных квартиры, и становилось не по себе. Вот влипла так влипла. И впрямь, придётся ехать со Светкой, чтобы хотя бы последить за ней немного, помочь обвыкнуться. Возможно, придётся даже искусственно утрировать дочкин образ рассеянной художницы, с головой погрязшей в Святом Искусстве, дабы к её огрехам в воспитании относились снисходительно хотя бы доброжелатели. А недоброжелателям не угодишь, как ни крутись.
Но вот согласится ли королевская родня на её, с позволения сказать, визит без предупреждения?
Она поймала себя на том, что рассуждает о посещения мира иного как о чём-то естественном и решённом. Будто стоило появиться на пороге этим троим – и все мысли о возможном мошенничестве, зомбировании, промывке мозгов разом вылетели из головы.
И тут Варвара испугалась.
Неужели это всё же гипноз? И её точно так же, как и дочь, беззастенчиво используют?
И порадовалась привычке – выпивать за любым застольем, даже с самыми близкими, единственную рюмку. Говорят, алкоголь подавляет сопротивляемость психики, поддаться чужому воздействию, будучи «под мухой», гораздо легче, чем трезвому. А у неё как раз прошло расслабление после рюмашки коньяка, вот и вернулась способность рассуждать здраво.
Спокойно, Варя. Считай себя в разведке. Не Матой Хари, конечно, но тем же Штирлицем. И не дай себя подвести к провалу.
С извиняющейся улыбкой она вышла из-за стола, напев что-то про чай-кофе, и исчезла на кухне. Там выпила залпом стакан ледяной воды, клацнула зубами о край стакана… и поняла, что ей неимоверно страшно.
Глава 6
Глава 6
Варвара Пална проснулась под умиротворяющий перестук колёс.
Засыпала она, кстати, под него же. Перед сном с удивлением потаращилась в темноту за панорамным окном вагона, однако ничего интересного в ней не обнаружила. Мелькали в объёмистом световом пятне, кидаемом из окна на землю, невразумительные бугры и пышные кочки, то ли кущи кустарников и деревьев, то ли сочные луговые травы… Однажды поезд словно взвился в воздух; но нет, это просело под ним пространство, стук колёс изменился, перешёл на характерный, гремящий, как обычно бывает, когда состав пересекает мост. Далеко внизу мелькнула широкая полоса водной глади с пятном отражённой встающей луны. И опять – чернота, чернота…
Если бы не неимоверная, фантастическая роскошь поезда – и не скажешь, что ты в чужом мире. Впрочем, даже пышность обстановки довольно скоро примелькалась, стала, представьте себе, привычной. К хорошему ведь быстро привыкаешь, да? И официанты в белоснежных форменных кителях с золотыми аксельбантами, встретившие компанию гостей и хозяев в вагоне-столовой, эти улыбающиеся симпатичные юноши, казались не какими-то иномирцами, а вышколенными студентами, удачно пристроившимися подработать. И хрусталь, и дорогой фарфор на столах воспринимались гармоничной и неотъемлемой частью интерьера. И изысканно сервированные блюда, подаваемые отнюдь не крошечными порциями, над которыми порой похихикивали Варвара с подругами, решившие в кои-то веки кутнуть в шикарном ресторане – нет, кормили здесь не только вкусно, но и сытно, от души, «по-нашему»… Всё вокруг казалось частью дорогой элитной поездки, выигранной в лотерею или полученной по какому-то иному случаю: а раз досталось даром – так наслаждайся, Варюха, что ж тебе ещё? Не забивай голову высокими материями и каким-то чужим миром, здесь всё – то же самое… А когда обаятельнейший Эрих Мария, королевский брат, эмпат, извинившись, встал из-за чайного стола, и, расхаживая по пушистой ковровой дорожке, с кем-то вполголоса принялся беседовать, приложив руку к наушной драгоценной клипсе – переговорнику, амулету отдалённой связи – казалось, что обычный скромный миллиардер или аристократ с кем-то общается по мобильнику…
Даже выделенные Варваре, как почётной тёще ненаследного принца, апартаменты, занимавшие полвагона и состоящие из спальни с огромной кроватью от стены до стены, ванной комнаты и небольшой гостиной – никак не могли убедить в своей чужеродности, а лишь казались копиями «Восточного экспресса» или «Экспресса Махараджей». Лишь луна, заглянувшая сперва в одно окно вагона, затем, позеленев, в другое, на противоположной стороне, и оказавшаяся, на самом деле, двумя лунами, поставила железную точку на всех сомнениях.
Там, за окнами, расстилались холмы и леса Илларии.
К тому же, здесь оказалось намного теплее. По-летнему. Стоило закрыть глаза – и чудилось, что едешь на юг, к Черному морю. Впрочем, паровоз и в самом деле должен был упереться в побережье, где раскинулась столица – славный древний город Авилар. Там уже с нетерпением поджидали принца для празднования, наконец, его бракосочетания с принцессой Светланой.
Поначалу сам поезд, как таковой, наряду с восхищением вызвал и удивление. Варвара Пална, с момента знакового разговора с Эрихом, дала зарок – ничему в дороге, да и на месте прибытия не удивляться, дабы не сесть в лужу, не ударить в грязь лицом, не… одним словом, не опозориться с возможными дурацкими вопросами. Поэтому, когда на великолепном лимузине, смотревшимся на фоне грязного апрельского снега и хрущёвок совершенно инородно, их с дочерью домчали до заброшенного вокзала – она не задавала вопросов. Хоть железнодорожная ветка и бездействовала вот уж лет двадцать, со времён так называемой «перестройки», когда Министерство путей сообщения навсегда отменило маршруты через их городок, как убыточные. Там даже рельсы оставались лишь для маневренных тепловозов, снующих с вагонами от одного заводика к другому; остальное давно потихоньку разобрали и потырили на металлолом.
Когда Эрих, извлёкши из кармана дорогого пальто некий приборчик, похожий на мобильник, что-то прикинул в уме, нажал поочерёдно несколько кнопочек – и перед ними прямо в пустоте разверзся переливающийся лазурной синевой портал – и тогда она сдержалась от восторженных воплей. Подавила недоумение, шагнув сквозь подёрнутую живой рябью перепонку, и, поддерживаемая твёрдой королевской рукой, очутилась не в сказочной стране, а опять же – на вокзальчике. Правда, не в пример чище и красивее того, что остался за спиной. Небольшое здание красного кирпича под черепичной крышей и с глазастыми часами на фасаде стояло одно, как перст, во всём чистом поле; на видимом пространстве кроме него, небольшой платформы и состава из четырёх вагонов больше ничего не было.
А в поле колосилась под тёплым ветром пшеница.
А за спиной, где-то в двух шагах, оставался сырой грязно-снежный апрель.
И только, осмотрев выделенный ей, по словам Эриха, «скромный уголок»-апартаменты, переждав приступ головокружения и всеобщего лёгкого волнения, вызванного её состоянием – вспомнили, наконец, что мама Варя таки неделю как после гипертонического криза! – после того, как поезд тронулся, и все собрались в салоне на приятную беседу, Варвара не утерпела и спросила, наконец: почему именно поезд? Если есть в Илларии специалисты по открытию порталов из одного мира в другой – то почему бы не сделать выход прямиком в столицу, сразу?
И получила неожиданный ответ:
- Слишком дорого, драгоценная Варвара Павловна.
Король Эдвард сокрушённо развёл руками.
- К сожалению, дело не в средствах, а в энергетических затратах. Каждый портал, открытый в немагический мир, снабжается особой защитой, препятствующей оттоку магии – и во избежание магического дисбаланса нашего мира, и чтобы не нарушать естественного хода развития вашего.
Глава 7
Глава 7
Кристофер Ремардини, пятый герцог Авиларский, с досадой поморщился, прервав, наконец, утреннее блаженство с дивным послевкусием от восхитительного сна, и, не вставая, потянулся за назойливо жужжащим зуммером – переговорным амулетом. Увидь его сейчас Варвара Пална – амулет, а не Кристофера – так и опознала бы в устройстве обычный мобильник. Ага, из тех, в золотом или платиновом корпусе и с инкрустированным вензелем из бриллиантов, что делают для обычных земных миллиардеров обычные земные ювелирные дома, вроде «Тиффани» и «Картье». Внешняя имитация была совершенна. В последние пять лет законодатели мод принялись активно пробивать в жизнь земные дизайны, и пресыщенной новинками публике эта технократическая экзотика пришлась по вкусу. Кристофер, будучи в душе консерватором, сперва бурчал неодобрительно об «обезьянах, тащащих из диких мест всё, что плохо лежит», но затем с удивлением обнаружил, что гаджеты – очень даже неплохая вещь. Особенно кухонные. Ибо была у герцога Авиларского тайная поначалу страстишка – кулинария. Переросшая, по мере потери холостого статуса, в явную, поскольку все три его последних жены мало того, что не любили и не выражали желания готовить – собственно, а на черта это умение герцогине? – они ещё не любили просто жрать, Барлоговы веники!.. Там – листик салата и канапе с проросшими вонючими зёрнами, тут – месиво из тех же самых зёрен, годных, по мнению герцога, разве что на хороший самогон…
За пять лет неудачных женитьб он успел вдоль и поперёк изучить меню первых красавиц королевства и понять, в чём причина их отвратительных характеров. Стервозных характеров, если уж на то пошло. Диета, Барлоговы веники!
Хоть, конечно, и он, Кристофер, нравом далеко не сахар…
Но, ядрёна вошь с клиньями, попробуй тут удержись от непечатных выражений, когда приезжаешь с хорошей партии в поло, взмыленный и голодный – а на столе сплошь зеленуха из салатов и травок! А любимый повар, оказывается рассчитан и в четверть часа выставлен из поместья с вещами из-за того, что, вопреки запрету очередной госпожи, вздумал таки приготовить к приезду хозяина кусок говядины с кровью. Да дело, собственно, не в говядине, и не в том, что у Эльзы или Марианны, видите ли, от запаха мясного и жареного болит голова – она у них болела при каждой очередной блажи. Дело в попытках перекроить новоиспечённого мужа но свой манер. Сделать его удобным и пушистым, как прикроватный коврик.
Начинался его протест с того, что, вооружившись тесаком и фартуком, он шёл в кладовую за бараньим боком или говяжьей вырезкой, и колдовал над новинкой – домашним грилем, а иногда и разжигал старинный очаг, в котором жарил мясо прямо на угольях. Духовой вытяжкой при этом он не пользовался принципиально, наслаждаясь сперва нытьём, а затем и визгом очередной протестующей благоверной, когда запах и чад от жаркого достигали парадных комнат. Через день-два в дом возвращался шеф-повар Мишлен со своими фирменными антрекотами и печенью по-гусарски. Ещё через неделю с половины хозяина изгонялись модистки, мопсы и подруги жены, непременно желающие сунуть нос в его апартаменты, тёщи, парикмахерши и маникюрши, шиншиллы и морские свинки и прочая шушера. Вплоть до самой супруги, которой навек отделялось крыло особняка, где она могла творить, что угодно, без права переноса безобразий на мужнину половину. Знай своё место, женщина! И царствуй где-нибудь там… в своих угодьях.
А заканчивалось это примерно года через полтора, и каждый раз одинаково. Как вскоре и сейчас закончится. Во всяком случае, Кристофер всё для этого сделал.
Потянувшись, он промычал в переговорник:
- М-м-м…
- И тебе утра доброго, дорогой племянник, – доброжелательно отозвался знакомый голос Ремардини-второго. – Как почивалось? Я тебя не слишком обеспокоил?
- Так, самую малость…
На несколько мгновений Кристофер позволил блаженной улыбке вернуться на его физиономию. Подумав, малость притушил: не хотелось делиться этаким кайфом от прошедших снов ни с кем. Пусть часть ночного восторга останется при нём, и только при нём.
- Доброго, дядя. Рад тебя слышать в… – Глянул на экран и подскочил. – В половине седьмого? Ты что, с ума сошёл – в такую рань будить? Или ещё не ложился?
Ответом ему был довольный смешок.
- Нет, дорогой мой, пора ночных кутежей закончилась для меня лет этак… не скажу сколько. И хоть наша медицина достигла запредельных высот, но к своему здоровью я всё же отношусь с должным уважением.
- Надо думать, в отличие от меня…
- Совершенно верно, дорогой племянник. Однако я и впрямь не потревожил бы тебя из-за пустяков. Тут у нас наметилась небольшая катастрофа, местного такого, семейного масштаба…
- Хм. Погоди-ка. Дай штаны надеть.
Придерживая переговорник между ухом и плечом, Кристофер запрыгал на одной ноге, другой пытаясь попасть в брючину.
- Дались они тебе, эти штаны… Я же не девушка, да, вдобавок, тебя сейчас не вижу.
- Не девушка, но дядюшка из секретной службы. От тебя всего можно ожидать. До сих пор я так и не опознал два элемента, что ты впихнул без спросу в мой говорильник; не выкидываю их исключительно из уважения к твоим высоким душевным качествам… Ладно, говори. Я готов.
- Что, даже при галстуке? Нет, не старайся, это я к слову…
Эрих Мария довольно хохотнул. Племянник аж поморщился, сунув галстук обратно в шкаф. Вот дядя-зараза, если не в переговорник, так в спальню точно внедрил наблюдателей! Ничего, вычислит и на этот раз. И повыкидывает к Барлогу.
- Итак, о делах, – сухо заговорил брат короля, давая понять, что лирическое вступление закончено. – Как тебе известно, наш дорогой Сигизмунд женился, и, похоже, в отличие от тебя – довольно удачно.
Глава 8
Глава 8
- Так это вы за меня, что ли, волнуетесь? – искренне удивилась Варвара Пална. – Будет вам, Эрих! Я уж не маленькая, чтобы со мной носиться и приставлять няньку. Если молодые решили устроить медовый месяц, остаётся только за них порадоваться: наконец-то додумались! Вот и пусть отправляются, куда хотят. А потом, как вернутся – сразу за учёбу, так ведь? Светик, очень тебя прошу, ты эти давешние слова насчёт «Ну её, эту Строгановку!» забудь! Как раз закончишь первый курс и возьмёшь академический, а там потихоньку и до бакалавра дотянешь. Тем более что вы же ненаследные, у вас государственных обязанностей не так уж много, я так понимаю?
И вопросительный глянула на короля Эдварда.
Тот одобрительно кивнул.
Его современный костюм сменился с утра на старомодный, классический, в викторианском стиле, и теперь он более напоминал не Джорджа Клуни, а какого-нибудь прогрессивного герцога Веллингтона. Не хватало только монокля в глазу и внушительной трости с серебряным набалдашником.
Варваре, из-за стремительности перехода в другой мир ничего с собой не взявшей, переодеться было не во что. Но шустрая горничная, порывшись в загадочных закромах гардеробной, извлекла из какой-то шкатулки чудесный ажурный воротник-пелерину в тон платью, не менее прекрасный пояс, но главное – изумительную шляпку, крохотную, невесомую, парой шпилек и каким-то чудом крепившуюся к высокому узлу причёски. Поэтому-то чувствовала Варя себя с самого утра превосходно, и никакие известия о том, что хозяева вынуждены сразу же по прибытии в столицу разбежаться по сверхважным делам, её не пугали.
Ей не впервой очутиться в незнакомом городе. Наездилась за жизнь. Главное – язык она теперь знает, а с ним не пропадёшь. Куда больше её волновала оброненная накануне дочерью фраза насчёт учёбы. Мало ли, как дальше сложится жизнь? Высшее образование никому ещё не помешало.
К счастью, сам король Илларии пришёл ей на помощь.
- Первейшая обязанность всех принцев, разумеется – обеспечить возможных наследников, чтобы, в случае возможной утраты наследника первой очереди ему всегда нашлась замена. А что касается общественных обязанностей… Семейства ненаследных принцев, как правило, курируют науки и искусства, поэтому совершенно с вами согласен: художественное образование нашей Светлане непременно надо получить. И в полном объёме. Если мало земного института – для неё открыта наша Академия Искусств.
Варвара Пална от души улыбнулась насупившейся приёмной дочери. Хмурься, сколько хочешь, Светик, но халява не пройдёт! Ничего, схлынет первая любовная эйфория, ребята чуть поднадоедят друг другу за медовый месяц – тут-то учёба и вспомнится.
За счёт широких панорамных окон вагон-столовая, где вся их тёплая компания собралась на ранний завтрак, был пронизан светом. Поезд шёл неспехом, одним боком развернувшись к горной цепи, где на склонах, утонув в курчавой зелени, проглядывали крыши и башенки особняков, другим – к морскому берегу. Эта сторона была куда интереснее, и Варвара то и дело скашивала глаза, пытаясь рассмотреть гранитные скелеты волнорезов, пристани, большие и малые, пассажирские и рыбацкие, и настоящие паруса на горизонте…
Спохватилась:
- Чудненько. А обо мне не беспокойтесь. Я ведь, собственно, в качестве кого еду? Вернее, в качестве чего? Амортизатора, иначе не скажешь. Или вроде вашего адаптивного поезда, помочь нашей девочке привыкнуть к новой среде. А если она на целый месяц с мужем останется – за это время тут многое произойти может… Кое-кто, например, хотя бы привыкнет к мысли, что невестка – есть, и от неё никуда не деться. И что, кстати, сватья есть… это у нас так по-простому родственники со стороны невестки зовутся. А раз уж мы теперь родственники – то, как мудрые люди говорят, «свой своему поневоле рад»!
- Как-как? – переспросил Эдвард и рассмеялся. – «Свой своему…» Превосходное выражение, дорогая Варвара Павловна, я непременно запомню! Сигизмунд, ты слышал? Напоминай об этом иногда своей матери, ей полезно!
Принц рассеянно кивнул. Рука его покоилась на Светкиной талии, молодые с восторгом таращились в окно и, судя по лицам, мыслями пребывали уже не здесь.
Варенька махнула рукой.
- А-а, это бесполезно. В таком состоянии они ничего не запомнят. Господи, как же их одних-то, без няньки на Луну отправлять? Потеряются ведь где-нибудь!
- Не беспокойтесь, у нас там есть свои люди, – весело блеснул глазами Эрих Мария. – Присмотрят. Давайте всё же обговорим вашу нынешнюю программу пребывания.
«Тю!» – чуть не сорвалось у Варвары простонародное, но она сдержалась. Пожала плечами.
- А что – пребывание? Я прекрасно отдаю себе отчёт, господа хорошие, что в Илларии я всего лишь гостья. А гостеприимством злоупотреблять нельзя. Но в кои-то веки у меня появился такой шанс – посмотреть на иной мир! – и разве можно его упустить? Мне бы глянуть на вашу столицу, потолкаться по улицам, по музеям, поездить по вашей воздушке, а заодно и в тёплом море искупаться… Вы не поверите, я, хоть и обожаю море, но за всю свою жизнь была на нём три раза, не больше. Да просто стыдно не воспользоваться такой возможностью. И на всё – про всё у меня… – Она что-то подсчитала на пальцах. – Три дня, не больше. Включая сегодняшний. Потому что после выходных заканчивается больничный, и в понедельник я должна быть на работе, свежа, как огурчик. Что?
Король и брат-безопасник обменялись странными взглядами. Варя даже сказала бы – недоумевающими.
- А разве… – начал осторожно Эрих Мария. – Варвара Павловна, вы разве не хотите остаться здесь? Всё-таки вы теперь – член королевского семейства, это даёт определённые привилегии…
Глава 9
Глава 9
Выдёргивая Варвару Павловну из её мира, Эрих Мария заверил, что на месте прибытия у неё окажется вдоволь чего надеть, и беспокоиться ей не о чем. И добавил, что за свой немалый век (Варвара похлопала ресницам, но так и не решилась спросить благородного ценьора про его возраст) он достаточно изучил женщин и понимает, что нет для них ничего страшнее, чем появиться два дня подряд в одном и том же туалете. Они с братом-монархом просто-де восхищаются её мужеством и не станут испытывать терпение.
Ситуация разрешилась восхитительно просто.
Оказывается, горничных и стюардов для чудо-поезда подбирали не абы как. Порой здешние пассажиры попадали сюда спонтанно, «с улицы», можно сказать, причём не только с Земли, а ещё из нескольких миров, ставших недавно доступными. За сутки, отводимые на дорогу, им надо было успеть не только выучить язык и обычаи, но заодно и скорректировать внешний облик, чтобы по прибытии в столицу не привлекать внимание зевак, а то и вездесущих газетчиков. Увы, пишущая братия, падкая до новостей и непроверенных сенсаций, в этом отношении ничуть не отличалась от своей земной разновидности, и уже несколько раз провоцировала крупные межмирные скандалы. Поэтому иномиряне с пониманием относились к предложению мимикрировать, слиться с новой внешней средой.
Не без помощи модных илларийских журналов и каталогов, горничная при Вариных покоях успела за ночь соорудить несколько заготовок под будущие туалеты, и теперь поджидала, когда гостья сделает выбор из предложенных моделей, либо даст указания перекроить всё по своему вкусу. При каждом гостевом купе был порядочный запас тканей, обуви, шляп, аксессуаров, с помощью которых маскировка под гражданина Илларии любого класса и сословья производилась виртуозно. Здешние обаятельные девочки и мальчики в фирменных кителях, разбирающиеся в модельном деле не хуже мадам Коко и мсье Диора, вместе взятых, все, как на подбор, были лучшими выпускниками Академии Высокой Моды, и, помимо владения теорией, блестяще использовали бытовую магию.
Варя и ахнуть не успела, как то, что она приняла за бесцветный чехол для платья, налилось выбранным ею цветом, задрапировалось художественными складками, оформилось зоной пикантного декольте, выровнялось по желаемой длине – не в пол, а до середины икры. Одновременно преобразились и туфли, сперва в тон платью, затем истончив каблуки до шпильки, потом, после Вариного качания головой, укоротившись, выровнявшись в широкую устойчивую «рюмочку» модернового стиля. Чем-то здешняя мода, и не только женская, напомнила Варваре Палне эпоху немого кино и своеобразный стиль двадцатых годов двадцатого столетья, разве что, судя по картинкам из журналов, мужчины здесь не перебарщивали с набриолиниванием причёсок, и слава богу… Кое-где проглядывали вкрапления, явно иномирного происхождения: джинсы с имитацией прорех, например, которые ни с чем не перепутать. Но на них, по словам горничной, решались немногие даже из элитной «золотой» молодёжи. Те ничего не боялись, даже татуировок и пирсинга.
Так и получилось, что к моменту прибытия в Авилар Варвара Пална оказалась обладательницей гардеробов на все случаи жизни. Хоть, памятуя об ограниченности срока пребывания, от большей части ей удалось отбиться, но то, что осталось, разместилось в трёх чемоданах из телячьей кожи. Причём, магия, используемая при создании сих шедевров, была отнюдь не одной природы с волшебством феи-крёстной, действующим до ближайшей полуночи. Нет, здешняя творилась добротно, изменяя фактуру, цвет и покрой материалов окончательно и бесповоротно. Можно было не беспокоиться, что купальный костюм в ретро-стиле расползётся в воде, оконфузив владелицу; и уж, разумеется, вечернее платье, заготовленное для небольшого танцевального вечера в честь Варвары Палны – об этом предупредил Эрих Мария – не превратится после полуночного боя часов в старенькое, заляпанное золой и сажей.
Из-за этаких хлопот Варя чувствовала себя как-то неудобно. А главное, что, кроме благодарностей, она ничем не могла вознаградить колоссальные труды милой девушки. Но та лишь улыбнулась и заверила, что ей и без того повезло оказаться после выпуска именно на этом поезде, на государственной службе. Жалованье здесь платили немалое, да ещё за гардероб для каждого нового клиента отваливали премию. О такой работе многим бывшим студентам приходилось лишь мечтать.
Так что из вагона Варвара Пална выходила во всеоружии своей дивной красоты: в чудесном бежевом дорожном костюме, включающем настоящую юбку-брюки, изящный жакет с аксельбантами и превосходную шляпку с пёрышком. Боже сохрани от желанных столь многими попаданками джинсов! В лёгком чесучовом наряде, да ещё с натурально-шёлковым шарфиком, повязанным хитроумным узлом и с бриллиантовым петушиным хвостом, она мнила себя прожжённой аристократкой-путешественницей и авантюристкой, Энн Бони[1], Сарой Бернар[2] и Амелией Эрхарт[3] одновременно! Не удивительно, что оба брата – и король, и безопасник, кидали на неё одобрительные взгляды.
Платформа, принявшая пассажиров, оказалась на крохотном вокзале единственной, хоть и прикрытой высоким павильоном со сводчатым матовым куполом, через который угадывались пробегающие в небе облака. Но всё здесь было как полагается: улыбающиеся проводники в форменных кителях и фуражках, блещущие золотом буквицы на вагонах, носильщики – тоже в форменках, на тележках-самокатках, и даже небольшая группа встречающих. Разумеется, не родственников. Присутствие Её Величества Элианор Илларийской протоколом предусмотрено не было – у неё проводилось открытие нового медицинского центра, запланированное ещё месяц назад, а рассеянность сына, не ставившего родителей в известность о своих приездах, не могла помешать такому серьёзному событию со множеством приглашённых заранее официальных лиц.
Поэтому встреча с Элианор откладывалась на вечер либо до завтрашнего дня.
Глава 10
Глава 10
- Отбился? – добродушно спросил брат-король. Брат-безопасник лишь пожал плечами:
- Не в первый раз. Благодаренье небесам, нынче у этой братии на вооружении только диктофоны. Пятиминутной речи им хватило. Но, пожалуй, впервые я рад рассеянности нашего Сигизмунда: благодаря удачному совпадению, мы сегодня обошлись без лишних фотографий, и наша Варвара Павловна какое-то время сможет походить по улицам не узнанной, без риска нарваться на любопытных.
- Почему? – немедленно полюбопытствовала Варя.
- А помните, мы говорили о больших магозатратах на переход в иные миры? Здесь аналогичный случай. Только портал из Илларии на Землю идёт через межмирье, а тот, что ведёт на Кору, со всей аккуратностью пронизывает магический купол, поддерживающий атмосферу и привычную для людей силу тяжести. Маги-природники изрядно постарались, сотворив из почти безжизненного небесного тела игрушечку, этакий тропический рай, и даже привязали купол к местным энергоцентрам, сделав его независимым от поддержки с Илларии. Но активация портала, такого, что не повреждает защиту, а встроена в неё, требует существенных затрат с нашей стороны. Поэтому ежемесячно, в день перехода, мы, так сказать, объявляем по стране режим экономии на сутки, отключая службы, без которых временно можно обойтись. В частности, каналы связи, аналогичной вашей мобильной.
- Но как же без связи? – изумилась Варя.
- Так не полностью же отключаем, накладывается ограничение по объёму информации. Аналоги фото и видео не передать, да и… – он засмеялся, – сами фотографии сегодня не получатся. Есть в этом свои тонкости, но не стану вас ими грузить. Однако, Эдвард, кажется, за тобой пришли.
Варя завертела головой. Очень уж хотелось увидеть ещё кого-нибудь из обитателей этого мира. На туристов, отбывающих на Кору, она успела наглядеться, а больше в обширном здании портальной станции любоваться было некем: двое дежурных особого интереса не представляли.
Но сейчас к ним приближался моложавого вида джентльмен в годах и с моноклем в левом глазу, в идеальном, с иголочки, костюме, с чёрным кожаным портфелем. Осанка и походка его были исполнены величия и достоинства, несведущему человеку могло показаться, что это и есть сам король. За ним, чётко выдерживая дистанцию в два метра, вышагивали двое, чьи квадратные плечи и мужественные лица, а также нечто вроде кобур на поясах, не оставляли сомнений в роде занятий. Живописная группа появилась, скорее всего, из ближайшего «жёлтого» портала.
- Ваше величество, – чопорно произнёс джентльмен в монокле и остановился, по-военному прищёлкнув каблуками. Чётко обозначил кивками приветствие каждому из присутствующих: – Ваша светлость… Ценьора…
«Это мне, что ли?» – спохватилась Варя и вежливо наклонила голову. К счастью, то ли секретарь, то ли советник Эдварда Илларийского не принялся рассыпаться в комплиментах приезжей даме, хоть наверняка и знал о её нынешнем статусе – не зря ведь почти поклонился, приветствуя наравне с королевскими особами! Похоже, господин в монокле являлся человеком дела, а потому сразу к этим делам и приступил.
- Ваше величество, представители транспортников и портальщиков собрались в Большом зале заседаний. Пока готовят бумаги. Смею напомнить, что вы высказали пожелание опоздать не более чем на десять минут.
- Да, идём, Фридрих. Благодарю. Господа, желаю вам удачно провести день!
С Его Величеством все было ясно. Судя по прозрачному взгляду, мысленно он уже пребывал там, в зале переговоров. Что не помешало ему откланяться с соблюдением всех правил этикета, под бдительным взглядом секретаря или министра поцеловать Варваре Палне ручку и… удалиться на сверхважную встречу. Как, впрочем, и оговаривалось ещё с утра, при обсуждении предстоящих дневных дел.
- Что поделать, дорогая Варвара Павловна, – всё же, приличий ради, посокрушался Эрих Мария. – Правители – самые несвободные личности у себя в стране. Однако у меня есть ещё несколько минут, прежде чем и за мной явится мой Антонио, а поэтому – позвольте вас проводить в весьма приятный уголок. Знаете, что я подумал…
Он с улыбкой указал Варе на топазовый портал, мерцающий где-то вдалеке, среди ряда таких же.
- Я решил: ну что вам сейчас делать во дворце? В пустых апартаментах, которые, впрочем, и готовы, и ждут, если вас не устроит моё предложение… Но семья в полном составе соберётся не раньше позднего вечера; не коротать же вам время в обществе прислуги, или, бродя по незнакомым залам! Дворец, разумеется, красив и впечатляющ, но без проводника в нём недолго и заблудиться. К тому же, я уже понял, что вы, при скромности своей и нелюбви к официозу, вряд ли захотите быть взяты под патронаж фрейлин или болтливых придворных дам, оставшихся без присмотра в отсутствии Элианор... Я прав?
- Ну, то, что вы первоклассный психолог, я уже поняла, – кивнула Варвара. – Что вы прячете в рукаве, Эрих? Валяйте, признавайтесь!
Он с недоумением вздёрнул брови:
- В рукаве? Ах, это такая идиома! Какая прелесть, это надо запомнить... А прячу я…
Он, словно фокусник, извлёк – правда, не совсем из рукава, но из обшлага манжеты, сверкнувшую выпуклыми позолоченными буквами карточку, похожую на пластиковую.
- Апартаменты в отеле «Золотой янтарь», сударыня. Срок пребывания не ограничен. Лучший отель на нашем побережье, в пяти милях от столицы, куда вы всегда можете явиться частным порядком, на мобиле или через портал, хоть в сам дворец – я открою доступ, хоть в город. Не захотите одна – я примчусь по первому зову. Хотя… – Он хитро усмехнулся. – Не волнуйтесь, одну-то я вас не оставлю.
Варя нахмурилась. Это что же, и к ней приставят целую группу, как к Светланке? Но тем временем Эрих, отвлекая, торжественно потряс прямоугольным кусочком.
Глава 11
Глава 11
Назвать Робина, секретаря Его Светлости пятого герцога Авиларского, живым ходячим бедствием, язык не повернулся бы разве что у ленивого. Этот молодой человек умудрялся влипать в неприятности там, где, казалось, ими и не пахло. Сломать ногу, да ещё с подвывихом в лодыжке, на ровном месте. Получить по голове случайно выпавшим из окна горшком с геранью или иным омерзительным цветком – неважно каким, главное, что выпавшим… Умудриться заработать тяжелейшую аллергию на морепродукты в первый же день отдыха на Коре, и из-за этого почти весь оставшийся до отъезда месяц просидеть на жёсткой диете и антигистаминных препаратах…
Для всего окружения Кристофера до сих пор оставалось загадкой, почему герцог терпит рядом с собой этого недотёпу, или хотя бы не прибьёт из сострадания. Ответ знал лишь сам Авиларский. Во-первых, из жалости: обычно безразличный или ровно общающийся с подчинёнными, племянник короля привязался к сосунку, случайно затесавшемуся на конкурс его будущих секретарей-референтов. Больно уж тот, в потёртом костюмчике, подлатанном незамысловатыми магическими плетениями, купленными, возможно, на последние гроши, отличался от самоуверенных и нахрапистых конкурентов, всех, как один, прошедших курсы модного самосовершенствования и карьерного роста, уверенных в своих силах и безоблачном будущем для них лично, готовых попинать ногами в моднейших ботинках упавшего соперника, а, если удастся, украдкой ещё и ткнуть в бочину: куда лезешь, сволочь?
Робин среди них смотрелся беспородным щенком, по случайности забредшим в стаю молодых, наглых волкодавов. Герцог-то, пожалуй, и привязался к нему, как к подброшенному, шугаемому всем кутёнку. Но, как человек практичный, всегда помнил, что из дворняжек-то и выходят самые чуткие сторожа и самые верные друзья. Поэтому прервал конкурс секретарей на втором тесте, убедившись, что заинтересовавший его щено… юноша неплохо владеет стенографией и печатает, а, значит, справится со своими обязанностями независимо от наличия в секретарском арсенале иномирных гаджетов. Задал несколько вопросов на сообразительность. И бросил: «Вы приняты!»
Второй причиной оказалась феноменальная память нового помощника. Мало того, что этот самородок поправлял иной раз профессиональных переводчиков, присутствующих на официальных встречах, и оказался ещё и полиглотом. То, что попадало ему в подкорку, оставалось там навсегда. Ежедневник ему был без надобности: он заполнял его лишь для того, чтобы во время отсутствия – его хождения по поручениям – сам герцог, заглянув в расписание, мог освежить в памяти ближайшие запланированные события. Сколько раз, стоя за его плечом на светских приёмах, Робин еле слышным шёпотом подсказывал имена особ, желающих с ним пообщаться! Ведь у «босса», как по земному обращался он к герцогу, память на имена, в отличие от Робина, была, откровенно говоря, дырявая…
Ну, и, наконец, главное.
Парень, конечно, был лопух. Впрочем, гении – а таковым, между прочим, Кристофер и считал недотёпу-секретаря – частенько страдают излишней рассеянностью, сосредоточившись лишь на том, что им интересно. Однако герцог давно заметил странную закономерность: неудачи Робина имели в дальнейшем самые непредсказуемые, но положительные последствия. Причём, как для него, так и для людей, принявших в нём участие. Так, сломанная нога притянула к себе знакомство с доктором Розенблюмом, совершенно случайно подобравшим несчастного на пустынной улочке, где ему, растянувшемуся на ледяной дорожке, раскатанной ребятишками, некому было прийти на помощь – вопить о своей беде он, видите ли, стеснялся, а обыватели в послеобеденный сытый час не спешил выглядывать из окон… Алекс Розенблюм, молодой гинеколог, как раз возвращался от патронируемой роженицы, и наткнулся во дворе на молодого человека, потерянно сидевшего в сугробе и неудобно вывернувшего повреждённую ногу… Помочь доковылять до служебного мобиля, уложить на сиденье, обезболить, обеспечить ноге покой оказалось минутным делом, доставить в клинику на углом – ещё быстрее. А после выяснилось, что у навещавшего Робина в больнице спасителя есть превосходные разработки по кровезаменителю, и когда Эрих Мария попал в беду – именно опытные партии заменителя крови редчайшей группы спасли брата короля от неминуемой, казалось бы, гибели…
Сложно, да? Однако порой Провидение выбирает на редкость извилистые пути.
Вынужденная диета на Коре вынудила Робина частенько заглядывать на кухню отеля. Где он и стал однажды невольным свидетелем – к счастью, ещё и незримым – подкупа повара, подсыпавшего яд в утренний кофе для герцога Авиларского. А обронённый из окна голову молодого человека цветочный горшок привлёк внимание полицейского – и, вознамерившись провести дознание, он застукал в мансарде, откуда, собственно, и свалилась герань, шайку начинающих папарацци, среди которых затесался снайпер. А ведь по этой улице на следующий день должен был проехать королевский кортеж…
В общем, этакое чудо герцог предпочитал держать при себе. Хоть и бомба, хоть и в любой момент могла рвануть … а всё же под присмотром. Но главное – польза.
Ведь если минусы существенно перебиваются плюсами – это же польза?
Хорошо, что сам секретарь не знал о подобных рассуждениях босса. И несчастья, сыпавшиеся на свою голову, воспринимал стоически: ведь с живым человеком всегда что-то случается…
Получив очередное задание, он схватился за голову, перенёс на сутки встречу босса с адвокатами, занимавшимися бракоразводным процессом, оповестил о невозможности визита его светлости на раут маркизы Вендзорской, и только тогда связался по переговорнику с управляющим «Солнечного янтаря».
Тот живенько перекинул его на администратора – вернее сказать, администраторшу, лично встречавшую высокую гостью и проводившую в отведённые апартаменты. Анна, как звали молодую женщину, попав под целый град вопросов, поначалу даже растерялась, из чего Робин заключил, что девушка, скорее всего, не слишком опытна, на администраторской должности недавно, к постоянному общению с важными клиентами непривычна, а потому – сбавил темп и перешёл на менее официальный тон. Это подействовало.
Глава 12
Глава 12
Впервые за много лет Варвара Пална была счастлива безусловно.
Впрочем, при её лёгком характере подобное состояние накатывало на неё частенько, особенно после сорока, особенно, когда после какого-нибудь не слишком весёлого события начинаешь, как никогда, ярко воспринимать жизнь и ценить каждое мгновение. Но, как правило, такое обыденное счастье скоротечно, и довольно быстро заглушается повседневностью. А главное, что оно условно. Недолговечно. И ты заранее об этом знаешь.
«Ну, вот, школу закончили, можно и порадоваться немного, пока не пришла пора подавать документы в ВУЗ!» «Ну, вот, годовая отчётность сдана, теперь до квартальной отвалите от меня все с вашими расчётами и налогами!» «Отпуск? Дожила, слава те, Господи! Правда, дела оставить не на кого, придётся потом месяц допоздна на работе сидеть … Зато прямо сейчас отдохну».
В этот раз счастье торжествовало, без оглядок на возможные угрозы из будущего. Оно казалось стабильным и вечным, как нашим папам и мамам, а у кого-то – дедушкам и бабушкам, казался социализм. Это было прекрасно.
Всё, буквально всё, предсказанное Эрихом Марией, воплотилось наяву. И свежевыловленные султанки и кальмары, шипящие и плюющиеся соком над угольями, и ласковые морские волны, удерживающие тело в невесомости на плаву, и гамак с подушками под пальмами, и кофе с кокосовым молоком, и гигантские креветки, зажаренные на шпажках, и чудесный массаж, после которого чувствуешь себя Клеопатрой и царицей Савской одновременно.
И, разумеется, восхищённые взгляды мужчин и неприкрыто враждебные и неприязненные – женщин. Последние, как ни странно, тоже грели душу. Ого, если так обозлённо косятся – значит, есть ещё в Варваре нечто, изюминка, которой им хронически не хватает, бедным, иссушенным злостью и диетами… Впрочем, диеты, скорее всего, первичны, а от них, как следствие, всё остальное. А вот Варя – с удовольствием уписывала и рыбу, и креветок, и моллюсков – в раковинах ли, головоногих ли, но только вкуснейших до одурения! И пребывала в восхитительнейшем состоянии духа.
Причём, страшно и хронически голодной. А что вы хотите: купание на свежем воздухе, энергичные массажи, снова купание, загар, прогулка по пляжу, купание, общение с местными барышнями, осваивающими земной пляжный волейбол… Ах, какие на них были прелестные ретро-купальники, с штанишками чуть выше колен и юбочками, и легчайшие балетки на лентах, перевивающих икры крест-накрест! Целомудренные пляжные костюмы казались верхом эротизма и доказывали древнюю истину: чем более закрыто тело – тем больший простор для воображения.
…Не удивительно, что к половине шестого вечера из-за нагулянного и накупанного аппетита Варвара готова была грызть сухарницу, из которой успела всё перетаскать, дожидаясь встречи с пресловутым племянником-гидом по столице. Ей достался столик с прекрасным обзором на бухту, закат и часть горного хребта, спускающегося к морю, а заодно и полнёхонькая (до Вариного прихода) ваза поджаристых белых сухариков, присыпанных крупной солью. С голодухи, да и из любопытства она заявилась на Западную террасу на полчаса раньше: осмотреться, обвыкнуться и… попробовать вычислить из числа присутствующих того самого загадочного Эриховского протеже, который взял на себя обязательства нянькаться… то есть опекать её весь вечер.
Ха, неужели вызвался добровольно! Опекать скучную старую тётку! Варвара прекрасно помнила, как обращался Эрих к родственничку: «Мальчик мой…» Да ещё случайно проговорился, что, мол, «этот балбес от безделья опять разводится, вот пусть и займётся хоть чем-то, отвлечётся»… Всё ясно. Её ждёт встреча с очередным избалованным «золотым мальчиком». Ну, да видали, справимся.
Она попросила лёгкий безалкогольный коктейль, предварительно дотошно попытав официанта о составе – не хотелось неловких ситуаций, вызванных перебором спиртного, да ещё на жаре. Да ещё в компании какого-то юнца… И теперь, не торопясь, потягивала из трубочки ледяную смесь с клубничным соком и имбирём, и, выглядывая из-под широких полей шляпы, изучала местную публику.
Хорошо, что милая и разговорчивая горничная из чудо-поезда заблаговременно предупредила: буде ценьоре взбредёт в голову отдыхать на море, пусть не забывает, что правила приличия здесь несколько строже, чем на земных пляжах Даже в простенькие кафе, чтобы полакомиться мороженым или выпить чашечку кофе, заходят одетыми: никаких купальников и парео! Уж таковы местные условности. Впрочем, определённая вольность в туалетах – укороченность подолов, например, разрезы, полупрозрачность тканей – вполне допустимы. А потому – сейчас Варвара красовалась в матросском костюмчике, удивительно ей шедшем, а белоснежные бриджи с жемчужными пуговками на манжетах чуть ниже колена вызывали завистливо-злобные вздохи прекрасной половины местного населения. «Золотой молодёжи» среди них не попадалось, а из присутствующих дам постарше мало кто рисковал надеть брюки. То, что приемлемо на морском берегу, здесь, среди столов, хрустящих накрахмаленными скатертями, казалось им, по всей вероятности, немыслимым.
Эх, консерваторы!
Ну и пусть их, хмыкнула Варвара. Зацепила крохотной шпажкой клубничку из коктейля, со вкусом причмокнула губами – и подмигнула мраморному купидону, парящему над террасой на высоком пьедестале и с шаловливой улыбкой прижимающему пальчик к губам.
Жаль только, что, отвлекшись на изучение здешней мужской сборной, она не успела увидеть, да и для всех остальных это событие осталось почти незамеченным – как, вжикнув, сорвалась с купидонской тетивы золотая стрела. А уж куда она улетела – этого сперва не поняли даже те, кто её направил. Но цели своей она достигла.
А дело было так.
Глава 13
Глава 13
Краем глаза Варя заметила, что к столику кто-то подошёл, но поначалу решила, что это официант. Однако служители общепита не подсаживаются к клиентам и не выдерживают долгую паузу…
«Чёртов племянничек», – с неожиданным неудовольствием поняла она. «Отыскал-таки… Трать теперь время на этого молодого балбеса. Поди, и не знает, что такое – взрослые разговоры!»
Она покосилась на мужчину напротив – и широко открыла глаза.
Красавец. Мачо. Блудодей. И всё это – крупными буквами во всю улыбающуюся обаятельную физиономию.
Но, слава богу, не племянничек!
Варе вдруг стало весело. Ну и пусть блудодей, да ещё, наверняка, со стажем, судя по хитринке в лукавых глазах. Ох, а бородка-то, бородка отрастающая до чего хороша!.. Зато самый смелый. Единственный из плотоядно глазеющих на неё полдня, кто просто взял и подсел. С явным намерением познакомиться.
- Прекрасная ценьора кого-то ожидает?
А голос-то, голос! Так и мурлычет, котяра, вот-вот об ногу потрётся…
- Ценьора ждёт. Молодого оболтуса, который, по-видимому, не понимает своего счастья. – Она лучезарно улыбнулась. – А вы, ценьор?
- А я, к счастью, не дождался: мою почтенную матрону довольно ловко у меня увели. – Блудодей счастливо рассмеялся. – А знаете, что я вам скажу, ценьора? Наверняка это судьба. Спорим, что вы не дождётесь своего молодчика?
- А давайте! – загорелась Варя. – На что?
- На желание! – азартно выпалил блудодей. – Абсолютно невинное, приличное, но интересное. Пари?
- Пари!
Пожатие у Настоящей Женщины оказалось крепким, хватка – медвежьей, что восхитило и умилило герцога ещё больше. Нет, что за дуралей его секретарь, как он мог запасть на престарелую красотку! Или она ещё ничего? Но… вздор. Рядом с такой Женщиной, что чуть не сплющила его ладонь, о других не думают.
- Может, пока перекусим? – предложил. – Не знаю, как ценьора, а я зверски голоден!
Он щёлкнул пальцами, и официант материализовался тотчас, словно из воздуха.
- Счёт на двоих, – посерьёзнев, обозначила Варвара Пална свои суровые рамки. Но непрошенный гость укоризненно покачал головой:
- Да полно, ценьора, за что вы так уж? Не разорит меня… – Он на несколько мгновений задумался, небрежно отодвинул меню и распорядился: – …марсальский рыбный супчик, крабы, запечённые в сливках с сыром и… Да что-нибудь по простому, вроде осетрины на вертеле. Найдётся, дружище?
Официант сверкнул улыбкой и безукоризненным пробором.
- Разумеется, ценьор! К супу какие изволите гренки?
- С чесночком, но не сильно выраженным: так, слегка натереть…
«Боже, есть, оказывается такие мужчины!» – в ошеломлении думала Варя. «В жизни не ела осетрины! Вернее, только раз, да и то не помню вкуса…»
- Вино? – осведомился официант.
И оба посмотрели на Варю.
- Пиво! – твёрдо сказала она. – Тёмное. Нефильтрованное. Бархатное. В бокале.
Блудодей уронил вилку и восторженно закатил глаза.
- Барлоговы веники! Есть на свете такие женщины, есть! К чёрту вино, дружище, мне того же самого, и тоже только бокал, я за рулём.
По видимому, служитель ресторанного культа привык ничему не удивляться, даже варварству со стороны клиентов. Пиво под осетрину? Их дело, они платят… Откланявшись, он исчез так же загадочно, как и появился до этого. Но через доли секунды вернулся с подносом, уставленным фарфоровыми креманками. Пояснил:
- Дабы ценьоре со спутником приятно скоротать время в ожидании обеда!
- О! – восторженно выдохнула Настоящая Женщина. – Потрясающе!
Её незваный гость, похоже, млел от неземного удовольствия.
- Рад, что вам здесь всё так нравится, ценьора..?
- Ммм… – Набив рот мороженым, Варя ловко выдержала паузу, чтобы подумать, и, проглотив нежнейший пломбир, выдохнула:
- Хильда!
- Превосходно! – отчего-то обрадовался блудодей. – Как это чудесно! Никаких тройных имён, о которые язык сломаешь, никакого подтекста и мифологии…
- А вы… ценьор?.. – Варе удалось ловко передразнить соседа.
- Робин! – ответил он без запинки, честно глядя в глаза. – Просто Робин.
«Ну-ну», подумала Варя. «Плавали – знаем!» Но образ любимой пин-апной красотки, весёлой пышечки Хильдушки, пришедшей внезапно на память, вызвал у неё приступ неконтролируемого веселья, и она так и не высказала сомнения вслух. Да и к чему? Сама-то она зашифровалась, так что… квиты!
«Да, конечно, просто Хильда, так я и поверил» – мысленно фыркнул герцог. «Без всяких там «фон» и «де» или «дю» к фамилии… Попала бы ты сюда так запросто! Однако уважим инкогнито дамы. Сам-то я, скотина, сшельмовал!»
Они обменялись ехидными взглядами – и поняли друг друга без слов. Но, впрочем, к чему объяснения? Какая-то тонкая, но прочная незримая нить уже протянулась между ними, и пока за весёлой пикировкой их слова пересыпались, как бисер из контейнера в контейнер, на полотне жизней уже укладывались стежок за стежком, обещая со временем нарисовать удивительнейшую новую судьбу, и, как знать, не совместную ли? Хоть бы и ненадолго…
Пожилой ценьор, наслаждающийся чашечкой кофе с перцем и шоколадом, проводил взглядом проплывающее мимо блюдо с одуряюще пахнущим супчиком и потёр мочку уха, активировав при этом крошечный переговорник.
- Приветствую. Да всё в порядке, Эрих. Встретились, познакомились, обедают. Похоже, они в восторге друг от друга. Нет, мне не в тягость, я хоть и на отдыхе, а размяться иногда приятно. Снять наблюдение? Точно? А то за этими двумя следить одно удовольствие… Хорошо, дружище, понял. Присмотрю издалека.
Глава 14
Глава 14
- Фантастика! – простонала Настоящая Женщина после первой же ложки супчика. – Теперь я верю Саше Чёрному, который сравнивал настоящий марсельский буйабес с Лунной сонатой! М-м-м…
Надо было видеть, как она осторожно вытягивает губы дудочкой, чтобы не обжечься, как по-детски украдкой дует на горячий бульон, как ей вкусно, барлоговы веники! Если бы даже Кристофер заявился сюда сытым после званого обеда – она так аппетитно ела, что невольно хотелось того же, и так же: вылавливать из тарелки кусочки разной рыбы и с удивлением узнавать, что вот это морской дракончик, вот это барабулька, кефаль, скорпена…
- А вот это, – не удержался он от очередного откровения, так ему нравилось её удивление, – это шейка омара, без которого этот самый суп – не суп, а вовсе недоразумение. Кстати, что это за тип такой – Саша Чёрный? Почему не знаю?
- Наш земной поэт. Эпохи Серебряного Века поэзии, удивительный словесник… Так вот, он как-то заметил: «Буйабес должен быть таков, чтобы не хотелось ни китайских орешков, ни леденцов-сосулек, ни фисташкового мороженого…» Большой знаток прованской кухни был, знаете ли.
В голове у герцога звякнул тревожный звонок.
- Так ценьора с Земли? – спросил вроде бы беспечно. – И надолго к нам?
Вроде бы и приватность соблюл, не запрашивая напрямую имя, и почву прощупал.
- Дня на три, – легко ответила его новая знакомая. – Дела, выражаясь высоким слогом, требуют моего личного присутствия на родине. Да и здесь за это время не успею никому надоесть. Знаете, как у нас говорят? Гостям радуются дважды: когда встречают – и когда провожают.
Герцог от души рассмеялся.
Да ну, к чертям, какая она Сигизмундова тёща? Во-первых, и в основных – ни одна баба в здравом уме и в твёрдой памяти, заполучив в качестве новоявленного члена королевской семьи бездонный денежный мешочек, не откажется халявно пополнить запасы мехов и драгоценностей, и уж делать она это станет обстоятельно, долго и со вкусом. Не три жалких дня, а хорошо, если за месяц-другой насытится… Во-вторых, что могло бы стать и первым – эта Настоящая Женщина никоим образом не подходила под недавно перечисленные секретарём приметы. Правда, излагал он их как-то неуверенно… но ведь сам отрапортовал, что встретил оную даму и даже не прочь заменить его, босса, в качестве гида. Всё. Прочь сомнения. Прекрасная Хильда, дивная Таинственная Незнакомка, Настоящая Женщина – его, и только его.
Три дня? Ерунда. Если между ними сладится – он уломает её или задержаться, или приехать ещё.
Дела, надо же… У неё дела! Неужели бизнес? Нет, умная женщина – это нечто!
Через полчаса они были уже на «ты».
…С каждой минутой, как человек наблюдательный, Варвара убеждалась, что обаятельный блудодей явно шифруется. Но разве что для неё, в которой, возможно, разглядел приезжую или впервые посетившую это местечко; а вот для завсегдатаев личность её нежданного знакомца загадки не представляла: она то и дело ловила бросаемые в их с «Робином» сторону заинтересованные взгляды. В какой-то момент ей даже показалось, что один из лощёных господ, прямо таки лорд Чарльз из Моэмовского «Театра», попытался произвести какие-то манипуляции с мобильником… Ах, да, тут эти устройства называют «переговорники», и принцип работы у них основан на применении техномагии… Но тотчас к нему подлетел официант и вежливо, но непреклонно что-то прошептал. Скуксившись, лорд припрятал устройство. Очевидно, под табу здесь, среди элитной публики, попадало не только курение, но и съёмка. И правильно!
С другой стороны, было бы неплохо в завтрашней хронике глянуть, с кем это она сейчас так романтично ужинает…
Но вдруг этот ловелас и проныра – настоящий кошмар для общества, и своей связью с ним она скомпрометирует всю королевскую семью? Мысленно Варвара Пална усмехнулась. «Связью…» И тотчас пришло иное озарение, от которого в животе так и зародилась тёплая волна: а ты что же, голубушка, думаешь: он тебя тут зря, что ли, окучивает? Конечно, вызывает на…
Секс. Честное слово, секс. Если называть вещи своими именами – впереди у неё замаячил не банальный курортный роман, не пошлая интрижка, а… возможно, фееричная ночь. То, что она может оказаться простенько-пошлой, бояться не приходилось: интуиция так и вопила, что блудодей с брутальной бородкой выдумщик ещё тот.
Варвара Пална никогда не кривила душой – ни перед другими, ни перед самой собой. Вот и сейчас: она посмотрела прямо в лукавые карие глаза с прищуром, ласковым взглядом прошлась по бородке – и сладко поёжилась, представив, как та защекочет её обнажённую кожу…
И решила: хочу!
Вот этого. Прямо сейчас. Немедля.
Укуси меня пчела! (Варя с недавних пор очень привязалась к этому выражению любимого Копатыча…) Укуси, если он мне не нравится! А я – здоровая сильная женщина, мне до климакса, слава те, господи, ещё пахать да пахать, а инстинкты-то тоже здоровые… После Ильи ведь лет десять никого не было, а потом раз несколько… именно что раз. И опять затишье. Одноразовые какие-то кавалеры попадались, пустышки, да без фантазии. Может, и правы психологи, говоря о «синдроме Дона Жуана», что многобабство – всего лишь попытка поднять самооценку, а на самом деле мужик, то и дело меняющий пассий, в постели чаще всего оказывается… посредственностью?
Уже хмуро она глянула на блудодея.
Вот сейчас она раскатает губы на феерию чувств – а та окажется очередным пшиком.
- Всё-таки не пришёл, – сказал тот сочувственно.
«Что? Кто?» – чуть не ляпнула Варя. Но вовремя сообразила, что речь идёт о её предполагаемом проводнике по Илларии – том самом «золотом мальчике», которого она и впрямь так и не дождалась.
ТЕЛЕГРАМБот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
ВКОНТАКТЕБольшая библиотека с любыми жанрами и авторами
Большая Библиотека
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2 книги