Бумажные тайны

Глава 1

Виктория Скляр

Бумажные тайны.

Законы Мислэйда

Книга 1

Тайна и ложь — это то, что мы принимаем, став взрослыми.

Джоан Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти»

Глава 1

Люди чаще всего употребляют слово «ничего» для того, чтобы скрыть за ним очень важное «нечто».

Грэм Джойс «Зубная фея»

Многие в мире придерживаются мнения, что возвращаться всегда легче, чем уходить. Покидая родные края и место, в котором ты вырос и знал каждый уголок, ты отправляешься в неизвестность, которая, словно зыбучие пески затягивает тебя в свои объятия. Но я была категорически не согласна с таким общепринятым взглядом на жизнь. Возвращение – это всегда тяжело, больно и отчаянно желанно, особенно, когда тебе есть кого вернуть и кого потерять.

Я уехала из родного города пять лет назад, когда поняла, что законы Мислэйда и его жители не способны дать мне справедливость и надежду на счастливое, или хотя бы терпимое будущее.

Мислэйд – это город, погрязший в пороках, боли и тайнах, которые каждый из нас унесет с собой в могилу.

Я сбежала из родительского дома, наплевав на границы дозволенного, интриги, сплетни и сотни сочувствующих и осуждающих взглядов, что словно острые иголки впивались в мою спину, разнося боль по всему телу и выворачивая душу наизнанку.

Для меня вернуться намного тяжелее, чем просто уехать, потому что призраки прошлого в родном доме намного сильнее и злее, чем за тысячи миль…

И сейчас, смотря на бездыханное тело своего старшего брата, в костюме и с серой кожей, я чувствовала лишь вину и боль, что снедали меня изнутри, разрывая на части.

«Это все из-за тебя...», – шептал голос где-то в глубине сознания, отдаваясь эхом и заставляя стиснуть зубы, чтобы прогнать смятение и страх.

– … и, да и упокоится его душа, воспарив к Небесам. Аминь. – Проговорил последние слова пастор Иекен, вырывая меня из раздумий, в которых я погрязла, не желая мириться с тем, что произошло.

Мое плечо с силой сжала Клэр Абер – школьная подруга, которая работала в больнице и делала вскрытие Фокса три дня назад. В ее теплом, карем взгляде я видела заботу и поддержку, которые мне сейчас были необходимы. Кларисса была одной из многих, кто уважал и любил Фокса, ведь он был служителем закона в нашем городе, единственным, кто мог хоть как-то урезонить их.

И теперь его не стало.

Взяв горсть земли, я подошла к черному, блестящему, уже закрытому гробу:

– Прощай, старший братец. Не волнуйся, я позабочусь об Алише и выясню, что произошло, – вернувшись в это Богом забытое место при самых болезненных обстоятельствах, я поклялась, что разберусь с тем, что случилось.

Мой брат не мог покончить с собой, да еще и таким способом – повеситься на телефонном кабеле в собственном доме, когда его могла найти его же дочь. Фокс верил в Бога, черт вас дери, и он последний человек в этом проклятом мире, который бы решился оборвать свою жизнь.

Бросив землю на опустившийся в могилу гроб, я стиснула зубы, чтобы справиться с мыслью о том, что Фокса больше не было в живых. Он мертв. Труп. Бездыханное тело, которое вскоре скроется под слоем земли и станет лишь воспоминанием и именем на могильной плите. Рядом с именами наших почивших родителей.

Боль стиснула грудную клетку, разрывая изнутри и заставляя судорожно вздохнуть и зажмуриться, когда обрывки воспоминаний пятилетней давности набросились на меня, словно свора диких собак.

Тогда все было также – отчаянье, горе, скорбь, но у меня был Фокс. Он был моей опорой и поддержкой, тем, к кому я могла прийти в любое время, принести текилу и рассказать обо всех обидах и проблемах, которые накопились.

А теперь его нет.

И больше не будет.

– Тетя Триш? – услышала я голос маленькой девочки, которая цеплялась за ногу своей матери, и смотрела на меня своими большими, синими, как у Фокса глазами.

Алиша была копией своего отца – кудрявая, жизнерадостная, теплая и эти глаза… Они видели саму дущу, заставляя меня ощущать себя по-настоящему беспомощной и жалкой.

И сейчас, смотря на Алишу, я понимала, насколько сильно сама всегда отличалась от своих близких. Брат был душой компании, жизнерадостный и добрый. Я же на его фоне была совершенно иной – взбалмошная, агрессивная, в вечном протесте близким и всему миру. Даже внешне мы с Фоксом были разными, даже и не скажешь, что родные брат и сестра.

Он – высокий и сильный, с каштановыми кучерявыми волосами и синими глазами, которые видели истинную суть вещей. Я же словно издевка – волосы темные, непослушные, а глаза цвета аквамарина с едва заметными крапинками золота вокруг зрачка. Мы были разными, но, кажется, Судьба вела нас по одному пути закона.

– Да, Тыковка? – мой голос предательски дрогнул, выдавая меня с потрохами, и от Клэр и Софи это не укрылось. Бывшая жена Фокса никогда мне не нравилась – стерва редкостная, но сейчас в ее глазах я видела боль потери. Она действительно любила моего брата, жаль, что они так и не уехали из этого города. Но у Фокса были обязанности, которые теперь легли на мои плечи.

– Ты же придешь на мой день рождения? – с надеждой спросил ребенок, который плохо понимал то, что произошло.

Алише было всего пять, и она до конца не осознавала тот факт, что ее папа навсегда оставил ее, став лишь грудой костей и кожи в металлическом гробу. Не уверена – благословение это или проклятие для нее, но непонимание порой, намного приятнее, чем полное осознание. Мне бы хотелось хоть на мгновение стать маленькой и просто жить, не принимая смерть близко к сердцу.

К сожалению, или к счастью, я стала взрослой слишком рано и вернуться назад уже не получится.

– Обязательно, Тыковка, – натянуто улыбнулась я.

Глава 2

Глава 2

Вам нечего бояться, если вам нечего скрывать.

Джоан Роулинг «Гарри Поттер и Дары Смерти»

Правду говорят, если хочешь нажить себе врагов – просто перестань играть на публику.

Я никогда не была тихой и мирной, какой мне полагалось быть. Нет, мне куда интереснее было доставать окружающих, бесить их и играть у демонов на нервах. Наверное, дело было в том, что я чувствовала свою безнаказанность. Меня нельзя было зачаровать, обольстить или обмануть демоническими чарами, что могли себе позволить не все жители города, и к тому же, как у дочери Закона, у меня было больше шансов уйти незамеченной практически от любого проклятого.

Проблема заключалась в том, что ошибки прошлого и замашки пубертата имеют свойство больно бить по тебе, когда ты уже вырос. Вот и сейчас, смотря на красивый платиновый браслет с кроваво-красными рубинами, я задавалась вопросом: «Почему в подростковом возрасте я была такой самоотверженной идиоткой?».

К подарку прилагалась записка, написанная аккуратным, красивым почерком: «Моему Ангелу Правосудия и Справедливости».

– А я тебе говорила, нечего было шастать с этим кровососом, но ты же меня не слушала, – Клэр была категорична как всегда и прекрасно понимала, что подобное внимание к моей персоне от Николаса было не только неправильным, но еще и нездоровым. Этому мужчине почти пятьсот лет, когда мы с ним познакомились я еще училась считать правильно и читать, да и теперь… Пусть и выросла, этой одержимости не понимала.

Я посмотрела на Клэр, потом снова на браслет, камни которого переливались рубиновым цветом в свете яркой лампы и вздохнула. С щелчком захлопнув коробочку, швырнула ее на длинный стол и медленно провела ладонями по лицу, словно пытаясь стереть тревогу, что отчетливо читалась в моих глазах.

– Если я надену этот подарок, то только слепой и тупой не поймет, что Николас имеет на меня виды, а мне сейчас в последнюю очередь нужно, чтобы какой-то древний вамп таскался за мной и всячески соблазнял.

– Ты ему всегда нравилась. Он вел дела с твоим отцом, а после и братом, только за возможность хоть изредка видеться с тобой, Триш.

– Этот подарок, – с трудом, но мне удалось почти избавиться от сарказма на этом слове, – привлечет ненужное внимание. Остальные решат, что я потворствую вампирам на новой должности, а у Закона не может быть любимчиков.

– Тебя всегда привлекали демоны, особенно те из них, которые умели вытворять всякое магическое дерьмо.

Я скривилась, вспоминая бурную молодость и вновь проклиная себя за идиотское поведение в школе.

– Ты хочешь что-то предложить или просто решила высказать очевидное наблюдение?

– Злая ты, Триш, – фыркнула Клэр и надула свои черные губки-бантиком.

Мы с подругой сидели в ее просторной гостиной, наблюдая за тем, как медленно городом овладевает вечер. На часах была половина шестого, я устала морально и физически, хотела есть, но больше всего я хотела напиться, чтобы хоть на томительное мгновение просто забыться и успокоить эмоциональные горки в своей душе.

– Я не злая, – неохотно запротестовала я, качнув головой и поджав губы. – Просто…

– Тебе не нужно разыгрывать передо мной сильную и волевую законницу, Триш. Ты же знаешь это? – нежный голос Клэр проникал в какие-то дальние уголки моего сознания, заставляя немного успокоиться и рационально взглянуть на вещи.

Мои родители мертвы. Мой брат умер. Но у меня есть племянница, лучшая подруга, работа и желание добиться истины. Пожалуй, это не такой уж и плохой набор. Есть с чем взаимодействовать.

– А теперь пошли в бар. Сегодня там соберутся все полицейские, чтобы проводить Фокса в последний путь и к тому же, тебе нужна выпивка. И мне тоже. Всему эту гребанному городу нужно напиться и забыться, – Клэр решительно поднялась на ноги, бросила на диван свою маленькую шляпку и, качая бедрами, направилась к лестнице. – Пойду, покормлю своего питона, пока мой малыш не умер от голода.

Я нервно хохотнула и прикрыла глаза.

Главный врач города, гот и любительница питонов. Да уж, веселый у нас здесь народец.

Мой взгляд невольно упал на бархатную коробку, которая, словно змей искуситель манила меня открыть ее и достать подарок. Принять то, что мне решили преподнести в честь смерти брата. Вот только мне было тошно от одной только мысли о том, чтобы связаться с вампиром и взять от него этот дар. Меня как будто пытались купить. Пусть и за дорого, однако осадок все равно остался.

Пока Клэр занималась кормлением своего змея-переростка (пусть подруга меня простит, но я ее любовь к хладнокровным чешуйчатым не разделяла), я отправилась в гостевую спальню, которую мне любезно выделили. Помещение было довольно просторным, светлым и уютным. В свое время мисс Абер – мама Клэр, - занималась декорированием, и большую часть времени провела исключительно в стенах своей обители. В центре комнаты стояла большая двуспальная кровать с резными, короткими ножками из темной древесины, с обеих сторон располагались небольшие тумбочки с декоративными цветами.

Большое, круглое окно пропускало достаточно света, чтобы не чувствовать себя вампиром в гробу, что не могло не радовать. Дальше была дверь, которая вела в ванную комнату, а слева от той находился большой комод в форме извилистой волны.

Бросив чемодан на кровать, я достала из потайного отсека серебряный нож – самое важное оружие в Мислэйде. Им можно убить демона любого ранга, главное попасть точно в сердце, а после отрубить голову. Вытащив клинок из кожаных ножен, я с восхищением провела указательным пальцем по гравировке на лезвии: «Oculi clausi» (с закрытыми глазами). Этот клинок был одним из трех, которые принадлежали нашей семье и передавались из поколения в поколение. Надпись означала, что порой нужно закрыть глаза, чтобы увидеть правду.

Что ж, с закрытыми глазами я за демонами еще не охотилась.

***