Бунтарку нельзя любить

Пролог

Он был летней песней, которую я ставила каждый раз на повтор, как только оставалась наедине с грустными мыслями. Был моим теплым дождем, разгоняющим душевную непогоду за счет своих сильных рук. А его объятия напоминали мне шипучку от всех болезней, они проникали прямо под кожу и расплывались магмой по всему моему телу. Потом он был сном, самым прекрасным и необычайно спокойным. После таких снов просыпаться вовсе не хочется. Но сперва он стал для меня нежным чувством. Чувством, что забыть уже невозможно и из сердца не высечь.

На поселок опустился поздний вечер. Единственным источником света служили тусклые фонари у стадиона и холодное свечение луны. Я поежилась, когда первое дыхание приближающейся осени коснулось моей шеи. Только первопричиной, вызвавшей эту дрожь, стал не колючий ветер, а тот, кого я намеревалась оттолкнуть от себя. Мне было нелегко это сделать – и ему, я знаю, тоже. Но я решилась. Решилась и разорвала биение двух сердец в унисон.

– И вместе мы не будем? – спросил он.

– И вместе мы не будем, – ответила я.

– Почему?

– Потому что… я не люблю лжецов!

Так, мы потонули в зыбучих песках печали и выхода из которых, казалось, уже никогда не найти.

Часть I «Детство» Лето №1. Соседский мальчишка.

«*** ХУЖЕ МАЛЬЧИШКИ, КОТОРЫЙ *** ТЕБЯ НЕНАВИДИТ, ТОЛЬКО ОДНО – мальчишка, который тебя любит.» Маркус Зузак «Книжный вор»

С детства я любила смотреть на облака. Они напоминали мне сахарную вату, отчего нестерпимо хотелось дотянуться до неба рукой и поскорей схватить это сладкое лакомство. Я представляла, что где-то там, за голубыми просторами, сидит добрый волшебник. На голове у него колпак из звезд, которые сияют с приходом темноты, а из-под колпака торчат белые виски, словно он их в муку обмакнул. Сидит этот добрый дедушка изо дня в день, из года в год и рассыпает всюду воздушную массу. А внизу по траве скачут озорные детишки. Они все время толкаются, смеются и пытаются ее поймать.

Я долгое время пребывала в числе этих самых детей, пока мой миф не развеял папа своими научными объяснениями. Словом, что облака – никакая это не сахарная вата, а всего-навсего «коде… канде…» короче, что-то там в атмосфере из водяного пара.

В общем, детство не закончилось, но любоваться небом я не перестала. Поэтому и вишу сейчас здесь – на заборе, когда все еще спят. Я с замиранием сердца наблюдаю за тем, как в самом конце улицы из земли вылезает огромный желтый шар, похожий на лимон. Он поднимается медленно, все выше и выше, а его лучи, словно акварель, мягко растекаются по небосводу, ненавязчиво затрагивая крыши-треугольники и окна-квадраты. После чего кто-то неловкий щедро разливает всю краску на асфальт. А это значит, что ближе к обеду босиком уже не побегаешь, иначе пятки сгорят.

Петухи давно пропели, и во дворе загудел мотор желтого автобуса. Значит, дед Степан засобирался на работу. Это у нас с Киром первое июня и впереди три месяца летних каникул, а у взрослых все скучно. Ведь трудовые будни никто не отменял. Правда, бабуле с этим повезло чуть больше. Не по своей инициативе, но все же бабушка вышла на пенсию три года назад. После того как наши с Кириллом родители, впервые оставив нас на все лето гостить в поселке, почему-то решили устраивать им такие «подарочки» ежегодно.

– О, Лерок! Аккуратней на заборе, а то занозу подцепишь.

«Первомайский огонек!». Ух, дед! И как он меня нашел? Я это место еще прошлым летом узрела, когда с местными ребятами носилась по улицам и играла в догонялки. С тех пор я стала частенько лазить в свое убежище, расположенное между гаражом и огородом, чтобы уединиться от всего мира и понаблюдать за ним со стороны. Настолько оно мне приглянулось, что даже Маринке не рассказала.

– Ай, ты же у нас сама заноза! – махнул дедуля рукой в мою сторону и, сев за руль, захлопнул за собой дверь.

Совсем не обиделась, разве, что язык в ответ показала.

Я хоть и не Машенька из русской народной сказки, но высоко сидеть да далеко глядеть тоже умею. Из моего личного короба ой… точней – штаба, отлично видна вся улица. Всегда знаешь, кто куда пошел и в какое время. Вот прямо сейчас со двора вышла Раиса Павловна с небольшой тележкой, в которой она каждое утро возит цветочки на рынок, чтобы их продавать. У нее большой рассадник всяких роз, мимоз и чего-то там еще, а в растениеводстве я мало что понимаю.

Баба Рая живет за три дома от нашего и раньше они с моей бабулей вместе ходили на работу, пока моя Ба не обзавелась другими, более важными делами. Но несмотря на свою занятость, по вечерам они частенько бегают друг к другу в гости. А еще у бабы Раи есть внук Вовка Шишкин и все его зовут Шиш. Он, как и мы, каждое лето проводит время здесь, в поселке.

С Вовкой мы не особо ладим, потому что он старше меня на два года. А вот с моим братом Кириллом, он сдружился крепко. Они вместе играют в войнушку, гоняют мяч на стадионе, бегают на речку и устраивают всякие свои мальчишеские вылазки, на которые категорически не хотят брать меня. Только я нисколечко не обижаюсь, потому что характер у меня золотой, как говорит моя мама, а потом тихонько добавляет: «Поэтому-то и тяжелый».

В нашей семье старший брат, скорее всего, я – нежели Кир. Он старается показать себя грозным и сильным, но я-то знаю, что вся эта грозность напускная, и обычно во всех наших стычках ему от меня больше достается. А значит, и сегодня скучать не придется. Как только Кир выспится, они с Вовкой начнут проворачивать что-нибудь интересненькое, а я им в этом обязательно помогу. Ну и что ж, что – малявка? Ну и что ж, что – девчонка? У них нет выбора! Потому что моя подружка вернется домой только завтра.

В отличие от нас, городских, Маринка – местный отросточек. Она родилась и выросла в поселке «Солнечный свет». И как только мы с ней познакомились, она сразу же провела обзорную экскурсию, во время которой я успела для себя отметить пару интересных заброшек и рынок, где утрами собирается такой движ, что даже в самых шумных развлекательных центрах редко подобное встретишь. Наша улочка ведет прямиком к этому самому рынку, история которого богаче, чем у русско-японской войны. Откуда могли взяться такие познания у восьмилетнего ребенка – спросите вы. Тут все просто. Мой папа – историк, а я самый любознательный ребенок в семье и именно поэтому перед сном, в отличие от моего брата, меня пичкали недетскими сказками, а подробными рассказами об освоении и захвате новых территорий.

Самая-пресамая широкая река, которая обычно прогревается только к середине июня, протекает, конечно же, через наш поселок. Вот только добраться до нее стало немного сложней, чем раньше. Там, где заканчивается территория рынка, еще недавно был небольшой пустырь, но как-то раз по весне к нам из заморских стран прилетел один «авторитет», так дядю застройщика назвал мой дедуля, при этом недовольно поморщившись. Так вот, этот самый авторитет построил целый экологический жилой комплекс, и теперь дорога к речке, стала извилистей и длинней. Место-то невероятно живописное, и для нас с Маринкой не помеха ни погодные условия, ни температура воды, и уж тем более никакие–то там заморские дяди, когда мы одержимы энтузиазмом переплыть наперегонки с одного берега на другой. И как только моя подруга вернется домой, мы на ее велике сразу же погоним к манящей холодной водичке.

Лето №2. Девчонка, которая сделала меня в панну.

Август начался с проливных дождей. Погода бесновалась, а ливень шел сплошной стеной. Казалось, еще немного и он затопит собой все в округе. При таких осадках выбор был очевиден – сидеть дома и никуда не вылазить. Только… не в моем случае.

Наверняка у каждого человека слово «дом» вызывает самые теплые чувства. Ведь дом – это что-то такое воздушное, как фруктовый зефир. Для ребенка так вообще самая настоящая крепость и защита, а для взрослого – нет более уютного места на Земле, чем родное пространство, в котором человек бы чувствовал себя в безопасности.

Мне пришлось рано повзрослеть – это случилось тогда, когда я переехал в другой дом. Пытался свыкнуться с потерей и прижиться на новом месте, но оно и близко не стало тем, в котором я жил раньше. Так получилось, что теперь крыша над головой для меня – это лишь холодные стены и белый потолок. И больше не мог оставаться ни в этой комнате, ни в этом доме. Наблюдать за тем, как моя тетка изо дня в день сознательно превращает себя в сорняк?! Уж лучше пробежать через дорогу, промокнув насквозь, но только поскорей убраться из этого склепа.

Я вырвался на улицу прямо под холодные, словно стальные пули, струи дождя. А когда очутился на веранде дома Герасимовых, моя толстовка и шорты уже настолько прилипли к телу, что могли сойти за вторую кожу. Крупные капли природных осадков стекали по лицу, и я смахнул их ладонью. Как вдруг заметил какое-то движение за занавеской. После чего дверь широко распахнули.

– Артемка, заходи бегом! – в голосе Нины Анатольевны всегда присутствовала некая властность. Кому-то женщина могла показаться немного грубой или даже черствой, но я и раньше успел заметить, как за толстыми линзами очков спряталась нерастраченная доброта.

Из металлического носика повалил пар, а я принялся помогать бабе Нине расставлять чайный сервиз. На что женщина тут же пресекла мои действия словами:

– Что я настолько стара стала и сама не расставлю чашки гостю?

Чувствуя оплошность, я не стал настаивать и скромненько уселся в уголочке на табурет.

– Ох, Артемушка. Я только испекла вишневый пирог. Вот ты прямо как знал!

Я стал забывать о том, насколько бывает счастливым детство. И только мое имя, произнесенное в уменьшительно-ласкательной форме из уст пожилой соседки, не отпускало устоявшейся факт кануть в забвение.

– Баб Нин, не стоит. Я ведь совсем не голоден.

– Не голоден? Как же? А отогреться? – оторопело произнесла женщина, застыв на месте с подносом в руках, откуда уже вовсю шел жар ароматной вишневой начинки.

– Мне и чая достаточно. К тому же домочадцам больше достанется.

Заерзал на стуле, пытаясь углядеть в проходе, не появился ли еще кто из семьи Герасимовых. Но в доме господствовала тишина, сопровождаемая музыкой дождя, которая тонким шлейфом лилась из приоткрытой форточки.

Баба Нина испустила тяжелый вздох и, пошаркав в домашних тапочках к столу, водрузила на самую его середину горячее лакомство.

– Артемка, твои бы манеры, да моей Лерке, – и в ее голосе я уловил грустные нотки.

Лерка. Ва-ле-ри-я. Или… «Девчонка, которая сделала меня в панну» – я до сих пор слышу ее голос и вижу васильковые глаза, в которых тогда плескалось озорство и веселье. Ведь она обыграла не абы кого, а мальчишку, который практически еще с рождения знал, кто такой вратарь и что такое гол. Но первое, что я узнал – это про позицию нападающего.

Когда мне исполнилось пять, мама купила мне книгу про одного известного футболиста. Тогда я только-только стал читать по слогам, а предложения в тексте казались очень длинными и объемными. Поэтому мама каждый вечер читала мне перед сном. А когда она закончила знакомить меня с историей аргентинца, я расплакался. Меня поразила его биография. Диего Марадона – чемпион мира, когда-то тоже был ребенком из самой обычной семьи, но своим стремлением и упорством он вырос и стал легендой мирового спорта. Сколько же у него было взлетов и падений, просто не счесть, как и голов, которых он забил. И тут действительно было чем восхищаться. Люди называли его Богом футбола, а мама спросила, почему я плачу. Я ей ответил:

– Ну как? Мальчик отыграл матч со сломанной рукой и привел команду к победе.

– Лучик мой, это называется сила духа. Она способна на многое и даже поднять человека до небес.

– Я тоже хочу быть футболистом.

– Хочешь? Значит, будешь!

Вот так у меня появилась мечта. Мечта стать футбольным гением. Пускай я не был таким упорным, как Марадона, но зато мое стремление ничем не отличалось от стремления звезды.

Девчонка утерла мне нос. Я сразу провалился в печаль. Испытал на себе колкость такого чувства, как унижение.

«Меня обыграла девчонка! Меня! Мальчишку! И… девчонка!».

Все прошлое лето я был занят тем, что раздумывал, как бы насолить этой малявке, но Лера оказалась еще тем крепким орешком. Всякий раз, реализовывая очередную проделку в ее честь, девочка ловко выходила сухой из воды. Правда, ей было мало отбиться – она любила побеждать, поэтому умело расставляла всюду свои сети, в которые я каждый раз попадал как в первый.

– Ба, смотри! – в кухню влетела маленькая дюраселина.

Лерка подбежала к бабушке и начала интенсивно размахивать прямо перед ее лицом картонной коробкой, в которой наверняка была припрятана какая-то настольная игра.

Матч.

– Год. Целый год пролетел. Наша малышка уже совсем взрослая, – в глазах мамы заблестели одновременно слезы радости и печали.

В детстве взрослые кажутся нам всемогущими. Они ничего не боятся и никогда не плачут. Но грусть в маминых глазах лишний раз напомнила мне о том, что все-таки даже у них есть страх. И этот страх – МЫ, дети. На самом деле они очень боятся нас потерять, как и того, что все мы однажды вырастем, заведем свои семьи и в конечном итоге все равно их бросим. Они боятся того, что время мимолетно и быстротечно. Оно ускользнуло от них, так теперь ускользает и от нас. Еще я думаю, что взрослые в душе остались такими же маленькими, просто с появлением нас им пришлось брать ответственность и притворяться серьезными, больше ходить на эти свои работы, изучать мир не играючи, а путем исследования, как некий опытный следопыт.

Возраст – всего лишь цифра, которая стремительно летит ввысь, но, откладывая самое важное, мы никогда не успеем насладиться этой жизнью за любимым словом «потом». Надеюсь, когда я вырасту, то буду меньше работать и больше проводить времени со своими детьми. Мама грустит оттого, как время беспощадно над нами. Сможет ли она извлечь из этого какой-то урок? Вряд ли…

– Наш сорванец, наша маленькая звездочка! – подхватил пламенную речь папа.

Дальше они будут вспоминать, какой озорной я была в раннем детстве. Откроют фотоальбом, где хранятся первые годы моей жизни, и будут пересматривать самые памятные моменты, (которые я еще называю «самые позорные»). Особенно их любимое – это как я впервые пошла на горшок, но, немного перепутав, сходила в маленький тазик. Сама я этого, конечно же, не помню, вот родители и решили заснять на камеру, чтобы напоминать об этом каждый год!

В прошлый мой день рождения эти фотографии попались на глаза Теме. Так, я впервые пережила ужасное состояние застенчивости.

– Девочка наша! Сегодня тебе уже десять. Еще вчера ты впервые пошла, а уже сейчас ровно стоишь на ногах, – продолжила свой тост мама.

– Какой ровно? Носится, как ошалелая, – вмешался Кирюха.

– Цыц!

С хмельных напитков у взрослых раскраснелись щеки, а разговоры становились все громче и громче. Когда внимание к моей персоне угасло, я забралась под стол и юрко проползла к выходу, оставаясь незамеченной. И только в проходе услышала, как следом за мной увязался Кир. Из-за стола он, конечно, вышел более цивилизованным способом. Извинившись перед взрослыми, он предупредил их о том, что пойдет гулять с друзьями.

Пока мы шли к стадиону, навстречу к нам показался Темыч со спортивной сумкой. Обычно он таскал мяч в руках. Я удивилась, но виду не подала. Затем по дороге мы столкнулись с Вовкой. Шиш только что закончил помогать бабе Рае с посадкой кустовых роз и отправился на прогулку. Потом была Маринка, которая, в отличие от Вовки, провела этот день с овощами. Точнее… грядки поливала, чтобы поскорее взошли эти самые овощи. После еще несколько ребят с нашей улицы. Таким образом, когда мы прибыли на стадион, нас ни много ни мало собралась целая сборная по футболу.

Кир стал шикать на меня, чтобы я скорей вернулась домой и прихватила с собой свою подружку.

– Ага, щас же! Я не для этого столько лет топала сюда, чтобы поцеловаться с газоном, развернуться и отчалить обратно.

Видите ли, они не играют с девчонками и вообще с малявками не дружат. Правда, такого настроя придерживался только мой брат, остальные же разбрелись по полю и заняли свои позиции. Осталось одно место на воротах, и Кир, потеряв к нам всякий интерес, поплелся туда. А мы с Маринкой к трибунам.

Взобрались повыше, чтобы лучше видеть и дальше слышать. Слушать особо было нечего, да и навряд ли отсюда что-то можно услышать, а вот рассказать, напротив, предостаточно.

Поэтому первый тайм пролетел под наши громкие комментарии:

– Шиш делает передачу мяча игроку справа, – во мне зарождается голос профессионального комментатора. – Игрок справа принимает мяч и несется напролом.

– Слушай, а тот справа это не Генка с параллельной улицы, – обратилась я к Маринке.

Та прищурилась, пытаясь рассмотреть в толпе темноволосого мальчишку.

– Ага, кажется, он.

– Вот шустрый! – удивилась я.

– Ага, он же младше нас года на два.

– Да? А я думала, он с тобой в одном классе учится.

– Ты, наверное, перепутала с Сергеевым, тот тоже Генка. А у этого фамилия то ли Жуков, то ли Ко…

– Ну че он не пасует-то? – перебила Маринку я. – Тем-а-а-а… используй перехват!

Правда, Тема на этот раз оказался куда сообразительней, чем я.

– Игрок Артем смело перехватывает мяч, – с восторгом принимает роль второго комментатора Маринка, – и ведет его прямо к воротам противника.

– Игрок Артем наносит удар по мячу, и тот летит прямо в цель. И…

Казалось, даже слабый ветерок прекратил делать выдохи. На вдохе все вокруг замирает.

– Вратарь Кирилл делает взмах рукой, чтобы не дать мячу пройти в ворота, но все безуспешно.

– Го-о-ол! – срываю голосовые связки я.

– Атас! – тоненьким голоском щебечет Маринка.