Бунтарь золотой девочки

1 глава

Клим

«Я мог бы выпить море, я мог бы стать другим

Вечно молодым, вечно пьяным

Я мог бы стать рекой, быть тёмною водой

Вечно молодой, вечно пьяный…»

В ушах слова песни, а передо мной ноутбук. Взрываю пару электронных кошельков с биткоинами и через левые кошельки наконец перевожу их себе на счёт. Вздыхаю одобрительно и закрываю крышку ноутбука.

Дребезжание колес поезда всё громче, словно вторит моим мыслям. За окном мелькают деревья, сливаясь в единую зелёную полосу. А я всё думаю о том дне, когда моя жизнь сделала такой резкий поворот.

Помню, как стоял на сцене, готовый получить диплом. Думал, что впереди только светлое будущее. А потом эти суки в погонах появились из ниоткуда. Словно знали, что я что-то у них увёл. Два года за решеткой — не срок, но нервы потрепали знатно.

В камере было время подумать. О многом. О том, как докатился до такой жизни, почему выбрал этот путь. Но жалеть себя — не в моих правилах. Там, за решёткой, я только укрепился в своих убеждениях. Система думает, что сломала меня? Ха! Ну увидим…

Закрываю глаза и вижу лица тех, кто предал. Кто сдал. Кто продал. Эти рожи до сих пор стоят перед глазами, как назойливая реклама. Но я не держу зла. Зачем? Они сами себя накажут. Жизнь умеет расставлять всё по местам.

Поезд набирает скорость, унося меня всё дальше от прошлого. Открываю глаза и смотрю в окно. Свобода пахнет по-другому. Она пахнет свободой.

Вспоминаю рожи тех, кто пытался меня сломать за решеткой, и ухмыляюсь. Они думали, что смогут меня опустить, сделать своей марионеткой, но они крупно просчитались, сломал каждого я. Я вышел оттуда таким же — жестоким, расчетливым, готовым жить так, как хочу.

Год назад узнал про маму. Рак. И до сих пор больно от того, что не был рядом. К дяде согласился переехать только потому, что он был рядом с ней. Оплачивал лечение, заботился. Когда сам не мог — его жена помогала.

Дядя Марк — родной брат отца. Отца не помню — погиб в аварии, когда мне было три. Марк, конечно, помогал финансово, но этого было мало, особенно когда мама заболела…

Мама была гордая. Деньги у Марка просить отказалась. Поэтому я, пацан ещё совсем, начал крутиться сам. Ввязался в группировку. Думал, всё схвачено. А они, суки, отвернулись, как только меня взяли…

После маминой смерти Марк продал квартиру, перевёл деньги на мой счёт. А теперь, когда я вышел, позвонил и сказал ехать к нему, не дурить. Я согласился. Сейчас хочется просто забить на всё, кайфануть от жизни, взять то, что просрал с восемнадцати лет…

Мне нужна свобода. Настоящая, безмятежная. Девки, тусовки, веселье — вот что сейчас важно. Не хочу включать голову, не хочу думать о будущем. Да и одному жить — не вариант. Друзья? Ха! По пальцам пересчитать можно — все слились, как только запахло жареным.

Поэтому и согласился переться в эту глушь к дяде Марку. По крайней мере, там будет Сеня — мой двоюродный братан, одногодка. Арсений, мать его, всегда держал со мной связь, даже когда я за решеткой чалился. Он-то точно поймёт, поддержит. С ним я снова почувствую вкус жизни, кураж и свободу.

У дяди ещё есть дочь, Варвара. Но мне-то что с ней разговаривать? Шестнадцать лет, небось, только о куклах и думает.

Поезд летит вперед, а я уже предвкушаю. Предвкушаю тусовки, свободу, всё то, чего был лишён последние два года. Предвкушаю, как снова буду крутить хвостом перед девками.

В бабах я никогда дефицита не испытывал. Но эти два года… Они отобрали у меня всё. Теперь хочу наверстать упущенное. Хочу вскружить голову каждой второй, а может, и первой тоже. С Сеней у нас цели сходятся — мы оба знаем, чего хотим от жизни. И мы это получим. Обязательно получим.

По рассказам Сени выходило, что он уже половину города на себе вертел. Ну что ж, придётся догонять. Братан регулярно скидывал фотки с тусовок, и я уже успел познакомиться с его друзьями. Так что еду туда без задней мысли — только предвкушаю, как начнётся моя новая, охренительная жизнь.

Вышел в коридор, решил кипятка нацедить. Подхожу к кулеру — и тут на тебе, девчонка! Фигурка — закачаешься: ягодицы сочные, талия узкая, песочные часы во всей красе. Я аж оскалился. Животный инстинкт тут же дал о себе знать — член в штанах зашевелился, в башке замелькали картинки, как эта красотка будет подо мной извиваться.

Девчонку долго уламывать не пришлось. Мой бунтарский характер и природное обаяние сделали свое дело. Она аж расплылась вся, губу закусила, смущённо улыбнулась. Я кипятка налил, схватил её за руку — и потащил в свое купе.

Выйдя два дня назад на свободу, я сразу в бар сорвался и за вечер четырех девчонок в туалете поимел, подрался даже, потому что одна замужем, оказывается, была. Поэтому сейчас взял девчонку хорошо и достаточно глубоко и долго трахал её, чтобы сгладить скуку моего пути как можно на дольше.

- Боже… Ты великолепен… Аха… — задыхается она, и я расплываюсь в победной улыбке.

Я люблю секс, я люблю в нем доминировать, и сейчас я это делаю, пока она передо мной на столике сидит с разведенными ногами. Я люблю женское тело, бархатную мягкую тонкую кожу и все эти сладкие для ушей стоны. Люблю, когда девчонка меня на пьедестал ставит и кайфует от меня.

Поэтому целую везде, кроме губ верхних и нижних, ибо этого делать нельзя. Потому что это единственное, чего я не люблю в сексе. Мне нужно смотреть, как подо мной кайфуют, мне необходимо насыщать своего внутреннего бунтаря.

И пока долблю ее, гладя по тонкой коже ладонями, чтобы накрывать её мурашками, каждый, сука, раз отворачиваюсь, когда она губами своими мои пытается поймать.

- Да! Да! Да! — кричит девушка, когда я в неё глубоко с замедлением вхожу.

Девчонка сотрясается, получая мною дарованное ей удовольствие, а я, совершив ещё несколько толчков, за ней следую, прихватывать её за шею, чтобы не дать ей мне в губы впиться.

***

2 глава

*Две недели спустя…*

— Брат! Вставай! — толкает меня Арсений.

— Тебе чего надо? — сонно бурчу я.

— Там на какой-то хер все родственники приехали, я один вниз не пойду с лицом мятым, — цокает Сеня.

— У меня есть родственники?

— Ну да, — смеётся он.

— Ни разу не видел, — бормочу и перекатываюсь на другой бок.

— Не беси! Идём! Я есть хочу!

— А я хочу спать, — шиплю я.

— Клим, блять, я серьёзно. Я один вниз не спущусь, — рычит он и выдёргивает одеяло.

— Во сколько мы вернулись? — стону я.

— К утру.

— И время ещё утро! Свали и дай поспать! — рычу и пытаюсь отобрать своё одеяло.

Слышу, как дверь моей комнаты с грохотом распахивается, и мысленно закатываю глаза — моя комната превратилась в какой-то проходной двор! Какого хрена все считают, что могут врываться без стука?

— У тебя нет совести, Сеня! — пищит Варвара.

— Ты чего без стука в комнату врываешься? А ну изыди! — рычит Сеня.

— У мамы юбилей! Уже все поздравили её, кроме сына, который вернулся с очередного пойла пару часов назад, и отсидевшего, у которого совести нет, как и нормальных приличий! — тараторит она, и я не выдерживаю — швыряю в неё подушкой.

— Попал, — падает на мою кровать Сеня.

— Ну вы и придурки! — кричит Варя. — Оба! — бросает громко и с треском захлопывает дверь.

— Твой косяк, — хмыкаю я и поднимаюсь с кровати.

Топаю в ванную, словно прохожу какой-то долбаный квест. Всё кружится и вертится, вертолёты перед глазами нарезают круги. Тело дрожит, будто я не два дня гулял на всю катушку, а все свои двадцать пять лет.

Самый лучший день рождения, какой у меня был! И синий…

Два дня назад по мне стукнула кругленькая дата, и мы с Сеней начали отмечать с самого утра. Позже подтянулись Максим с Левой. Клуб работал для нас все два дня — благо его владелец родной брат Левы. В этом клубе я спал, жрал, пил и… трахался.

За эти два дня я переспал с одиннадцатью девчонками, и теперь даже собственный член не чувствую. Настроение паршивое, в башке синячая муть.

Выхожу из душа и закатываю глаза, видя, что Сеня всё ещё сидит в моей комнате.

— Одевайся! — бросает он в меня мою одежду.

— С хера ли?

— Парни трубки не берут! Доставка в воскресенье не работает, поэтому ты должен быстро на такси сгонять до цветочного и букет купить! Через сорок минут нас ведущий должен объявить, а у нас даже речи, блять, нет! Если не хочешь ты её молвить, значит, за букетами ты едешь!

Пока собирался выйти на улицу, проверил электронный кошелёк и присвистнул — за два дня улетели семьсот тысяч. Да ну на хрен!

Приложение сообщило, что такси будет только через тринадцать минут — это мне никак не подходит. Огляделся — у дома стояло семь машин. Подумал, что можно вспомнить старые навыки и вскрыть одну для благого дела. Всё равно потом верну на место.

Уже подошёл к серому внедорожнику, как вдруг заметил соседскую девчонку. Она стояла у своей тачки, наклонившись к водительскому сидению, в бледно-розовом расклешенном платьице, из которого так и демострировались аппетитные округлости. Она ими сверкала!

Девчонка что-то искала в подлокотнике, психуя. Я глянул на часы и решил действовать быстро. Я подошел, оценил, шею изогнул, пытаясь под подол посмотреть. Мне понравилось, и я толкнул её вперёд — она носом ткнулась в пассажирское сиденье. Ещё один толчок — и она перелетела на него.

Сел за руль, захлопнул дверь, включил передачу и вжал газ в пол. Машина рванула с места. Времени на раздумья не было — юбилей тети не ждал, а букет сам себя никак не купит.

— Ты что? Ты вообще кто? — задыхается она и вертит испуганно головой. — Ты охренел?! — верещит, пока я держу руль одной рукой.

В следующую секунду эта сумасшедшая начинает меня колотить. Бьёт так больно, что я шиплю и жмусь к рулю. Царапает руку, лупит по затылку… Твою ж мать! Что же так агрессивно?

— А ну проваливай! Маньяк! — шипит и щипает меня.

— Угомонись, чокнутая! Разобьёмся же! — рычу и резко торможу.

Быстро убираю руки с руля и хватаю её. Всматриваюсь в лицо и невольно сглатываю. Красивая зараза. Длинные тёмные волосы, глаза какого-то необычного желтовато-зелёного цвета — таких я ещё не видел. Вздёрнутый носик, пухлые губы…

Оскаливаюсь, а она каким-то чудом вырывает руку и награждает меня звонкой пощёчиной. Вот это да!

— Ты совсем охренела? — рычу, потирая пылающую щёку.

— Это ты охренел! Угонщик чертов! — верещит она, не переставая лупить меня по затылку.

Впервые в жизни словил такое — и это чертовски неприятно!

— Ты что такая бешеная?! — рычу, растирая щёку.

Она от возмущения раскрывает рот, брови взлетают вверх, а потом она снова набрасывается. Тянет за ухо, колотит по голове.

Я женщин не бью — я их ублажаю. Но эта… так и хочется приложить как следует!

— Угомонись! — рычу, перехватывая её руки и заведя их за спину.

Она извивается, шипит, пытается укусить меня за плечо. Дура…

Приходится чуть привстать, чтобы вжать её в сиденье. Нависаю над ней — а она дышит часто, глазами молнии мечет. И что-то странное происходит — после одиннадцати девок за два дня мой дружок снова оживает…

— Ты чего такая красивая, а? — шепчу, вглядываясь в её лицо.

Её глаза расширяются от удивления, а я замечаю, как её грудь часто вздымается под тонкой тканью платья. Она пытается вырваться, но я крепко держу её руки.

— Отпусти меня, извращенец! — выплёвывает она, но в её голосе слышится что-то похожее на… страх?

— Тачка нужна была срочно. Мне до цветочного нужно, — объясняю я, всё ещё нависая над ней.

— И поэтому ты решил меня похитить? Совсем с катушек слетел? — шипит она, пытаясь вырваться.

— Да не похищаю я тебя! На хер ты мне сдалась? Просто времени совсем нет. Через десять минут верну как новенькую, — говорю, отпуская её руки.

Она тут же отползает к двери, готовая в любой момент впиться мне в горло. По глазам её вижу, ибо сверкают устрашающе.

3 глава

Останавливаюсь у цветочного магазина и поворачиваюсь к девчонке лицом. Смотрю на неё ехидно, а она в ответ — убийственным взглядом. Глаза сужает, зубами скрипит, правую бровь изгибает. Похоже, ждёт момента, когда я выйду из машины, чтобы дать по газам.

Нагло скольжу взглядом по её стройным ножкам в босоножках, поднимаюсь к короткой кромке шёлкового платья, а потом останавливаюсь на груди. В ответ получаю средний палец.

Закатываю глаза и усмехаюсь:

— Да больно надо.

— Значит, не пялься, — язвительно улыбается она.

— У меня встал, — счастливо улыбаюсь. — Хочешь леденец?

Она на секунду зависает, а потом снова набрасывается на меня как одержимая. Быстро вытаскиваю ключи и выскакиваю из машины. Блокирую белую BMW и тихо усмехаюсь, когда она показывает мне средний палец.

Сучка…

Захожу в цветочный магазин, всё ещё чувствуя её гневный взгляд через стекло. Внутри шумно и пахнет цветами. Продавщица с улыбкой встречает меня, но мысли всё время возвращаются к той девчонке.

Выбираю роскошный букет — красные розы с эустомами. Второй букет из ста тюльпанов. Лиана заслуживает самого лучшего. Расплачиваюсь и выхожу из магазина с двумя букетами, держа конфету в руке для клыков сучки.

Подхожу к машине и вижу, как она у стекла продолжает держать средний палец. Восхищаюсь её упорству — держит его так долго! Усмехаюсь и открываю машину. Кладу букеты на заднее сиденье и быстро сажусь за руль. Кошусь на неё, а она уже другой рукой меня награждает тем же шикарным жестом.

Чертёнок!

— А я тебе кое-что принёс, — улыбаюсь.

Она надменно выгибает бровь и смотрит на меня с выражением вселенской скуки. Щурюсь и бросаю ей карамельку, которую успел прихватить из вазочки в цветочном

— На, пососи, — усмехаюсь.

Её глаза округляются от возмущения. Она смотрит на карамельку, потом на меня, и в её взгляде читается явное желание запустить этой конфетой мне в голову. Но вместо этого она просто поднимает её и демонстративно бросает обратно.

— Фу, как грубо, — качаю головой. — Могла бы и спасибо сказать.

Она только фыркает в ответ и разворачивается. Но я успеваю заметить, как её губы слегка дрогнули в едва заметной улыбке.

Завожу машину и выезжаю с парковки. Дорога до места проходит в полном молчании — я вёл машину так, будто за мной гонится сам дьявол. Но даже на такой скорости умудрялся краем глаза наблюдать за вампиршей.

Она сидела, отвернувшись к окну, и делала вид, что меня не существует. Её плечи были напряжены, пальчики чесали коленки медленно.

Мы мчались по улицам города, оставляя позади светофоры и пробки. Ветер свистел в открытых окнах, а музыка из динамиков создавала какое-то безумие.

Наконец впереди показались знакомые очертания дома. Припарковался я так резко, что девчонка едва не вылетела вперёд через лобовое стекло.

— Приехали, — коротко бросил я, выходя из машины.

Она выскочила следом, словно боялась, что я передумаю.

— Спасибо за тачку, — произнес с сарказмом. — Надеюсь, больше не увидимся.

Она лишь фыркнула. А я, более не проронив ни слова, направился к своему дому. Но тут затылком почувствовал, как она идёт за мной. Останавливаюсь у входа в дом и вопросительно изгибаю бровь — она делает то же самое. Прямо сейчас невыносимо хочется ей свой осиновый кол в рот загнать.

— Всё-таки пососать надумала? — закусываю губу, пытаясь скрыть улыбку.

Она останавливается в полуметре от меня, её глаза мечут молнии. Красиво. Мне нравится!

— Знаешь что? — шипит она, сверкая глазами. — Ты самый отвратительный тип, которого я когда-либо встречала.

— А ты сука, — отвечаю, не отводя взгляда.

Она делает шаг вперед, почти вплотную ко мне.

— Держись от меня подальше, — шепчет сквозь зубы. — Иначе пожалеешь.

— Ой, напугала, — хмыкаю.

Она обходит меня и заходит в дом, громко хлопнув дверью ворот. А я остаюсь стоять, глядя ей вслед, не понимая, нахер она ко мне-то в дом зашла?

Вхожу в свой двор и вижу, как она идёт по каменной дорожке. Её шёлковое платьице порхает при каждом шаге, открывая вид на её стройные, красивые ножки. Уверенный шаг, расправленные плечи — она словно королева, идущая по своим владениям. Откидывает прядь волос назад и снова одаривает меня своим фирменным неприличным жестом, будто почувствовав, что я пялюсь.

Усмехаюсь про себя. Эта девчонка определенно знает, как привлечь внимание. И как его удержать.

Поворачиваюсь и направляюсь во внутрь дома. Но перед глазами всё ещё стоит её образ: вздернутый носик, желтовато-зелёные глаза, полные губы, готовые выплеснуть яд.

Поднимаюсь по лестнице, чувствуя, как адреналин всё ещё бурлит в крови. Никогда ещё встреча с девушкой не вызывала во мне столько противоречивых эмоций. Она бесит меня до зубного скрежета, а я ведь девчонок люблю…

Захожу в комнату и вижу брата, нетерпеливо расхаживающего из стороны в сторону.

— Ну наконец-то! — восклицает Арсений. — Где тебя носило?

— Сегодня поедем мне байк покупать, — бросаю небрежно, выкладывая букеты на кровать. — Речь подготовил?

Стягиваю с себя чёрную футболку и рваные джинсы. Выбираю рубашку и брюки, быстро переодеваюсь.

— Да, — вздыхает Арсений, — тачку завтра уже пригонят, так что байк ни к чему, — хватает он букет из роз.

— К моему заду, Сень, вот к чему. Мне всё равно транспорт нужен, на случай если ты где-то не в зоне действия сети, — говорю я, взяв букет тюльпанов.

— Купи лучше тачку. Нахрен тебе байк? — толкает он дверь. — Всё равно водить не умеешь, — усмехается.

— Научишь, — бросаю ему.

— Я тоже не умею, — смеется он.

— Значит, научимся, — смеюсь в ответ.

Как только мы появляемся во дворе в классических костюмах и с букетами в руках, ведущий тут же объявляет нас. Арсений толкает эмоциональную речь, в конце добавляя что-то якобы от моего имени, а я стою за его спиной и краем глаза наблюдаю за той самой девчонкой.

4 глава

— Клим! — резко кричит Варя.

Просыпаюсь, открываю глаза и тут же утыкаюсь обратно в подушку, пытаясь заглушить нарастающую ярость на сестру.

— Мне нужен замок на дверь! — рычу в подушку.

— Отвези меня в колледж! Сегодня мой первый учебный день! — громко говорит она, уже стоя перед кроватью.

— Я? — удивляюсь, приподнимая голову. — Иди родного брата проси! Он тебе роднее!

— Арсений сказал двоюродного просить! — шипит она. — Ясно всё с вами! Лодыри!

Варя резко распахивает шторы, впуская яркий свет, который тут же начинает жечь глаза. Она врывается на мой балкон, а потом во всю глотку орет:

— ЯНА!!!

Вскакиваю с кровати, хватая подушку.

— Если ты сейчас же не заткнешься, я эту подушку тебе на голову натяну! — рычу, направляясь к ней.

Она только усмехается, явно наслаждаясь тем, что разбудила меня.— Ну что, отвезёшь или как? — спрашивает, скрестив руки на груди. Мерзавка мелкая!

— А сама доехать не можешь? — огрызаюсь.

— У меня прав нет! — парирует она.

— Отлично! — парирую я. — Значит, поедешь как все нормальные люди — на автобусе! — бросаю.

Она смотрит на меня злобно, сжимает перила до побеления костяшек, а после поворачивает лицо в сторону соседского роскошного замка и снова кричит во всю глотку:

— ЯНА!!!

Секунда проходит, и на балкон второго этажа выходит та самая девчонка. Сонная, лохматая, глаза протирает. На ней серая шелковая сорочка, длина которой едва прикрывает ягодицы. Нормально… Очень даже хорошо.

— Яна, тебе в университет сегодня нужно? — кричит Варя.

— Ну да, а время сколько? — кричит девчонка в ответ.

Я стою, наблюдая за ней, с подушкой в руках. Изгибаю шею, блуждая взглядом по её ногам, и не могу понять — это на неё член встал или просто утренняя эрекция?

— 7:30! — кричит Варя.

— Твою мать! — кричит Яна.

Девчонка со всех ног влетает обратно в дом. Мне видно, как она начинает носиться по комнате.

— Яна! — кричит Варя.

Она снова появляется на балконе и во всю глотку кричит моей сестре:

— Я опаздываю! Через десять минут из дома выбегай!

Прокричала и снова исчезла, а я всё стою на месте, не моргая и прикрываясь подушкой чтобы скрыть своё возбуждение. Значит, девчонку зовут Яна. Интересно…

Бегу за сестрой и останавливаю её, схватив за руку у самых дверей. Она закатывает глаза — маленькая дьяволица — и сбрасывает мою руку, корча такое лицо, будто я что-то мерзкое, а не ее двоюродный брат.

— Подружки, что ли? — усмехаюсь я.

— Соседи! — шипит она.

— Сколько Яне лет? — спрашиваю и сам не понимаю, почему вдруг сглатываю.

— Двадцать один, — фыркает сестра и скрывается за дверью.

Двадцать один… Совсем малышка. Но чертовски красивая.

Быстро заканчиваю с утренними процедурами, натягиваю свои обычные черные шорты и выхожу из комнаты, прихватив с собой ноутбук. Плевать, что утро — дела не ждут.

Наполняю кружку крепким кофе и сажусь за барный стол. Открываю ноутбук и начинаю поиски аккаунтов, через которые выхожу на их электронные кошельки. Пара умелых движений — и биткоины проданы. На счёт прилетает крупная сумма.

Неплохо для утра, да?

В голове мелькают мысли о том, как эта Яна избила меня два дня назад. И все же какая она горячая. Вспомнил и облизнулся.

Дядя Марк со своей женой Лианой улетели отдыхать. Два дня назад он устроил ей сюрприз — и вот мы с Сеней на две недели застряли дома с одной шестнадцатилетней занозой.

Откидываюсь на стул, потягивая кофе. Две недели наедине с братом и этой мелкой — это будет весело. Особенно если учесть, что я уже придумал, как использовать это время с пользой…

Яна

Врываюсь в аудиторию, чувствуя, как все взгляды прикованы ко мне. Плевать. Расправляю плечи и натягиваю свою самую очаровательную улыбку. Пусть все видят — я здесь хозяйка положения, даже если опоздала.

— Золотинцева, да вы же почти вовремя! — жизнерадостно хлопает в ладоши Сергей Юрьевич.

— Я старалась, — киваю с улыбкой и направляюсь к последнему ряду.

— Яночка, на первый ряд, — останавливает меня преподаватель.

— И будете сидеть так весь семестр. Ведь кроме вас никто не смог опоздать на свою первую лекцию на последнем курсе, а вы, как всегда, удивили.

Хмурюсь и послушно плетусь к первому ряду, где сидят эти заучки. Ненавижу первый ряд. Там всегда все такие правильные, будто из инкубатора.

— Это безжалостно, Сергей Юрьевич, — ворчу, устраиваясь поудобнее и обнимая свою сумку.

— Безжалостно будет, если меня вдруг обяжут стать вашим научным руководителем по теме диплома, — хмыкает старичок, поправляя очки.

— Будем вместе крестики держать, чтобы такого не произошло? —спрашиваю с усмешкой.

— Золотинцева, вы попросту во мне сомневаетесь, — смеётся он, и за ним вся аудитория. — Я их с первого курса держать начал! — хохочет, и однокурсники подхватывают.

Ну что ж, начало положено. Первый день на последнем курсе, и я уже в центре внимания. Ничего нового. Всегда любила быть в центре событий, даже если для этого приходилось немного нарушать правила.Оглядываю аудиторию. Знакомые лица, но что-то изменилось. Все будто повзрослели за лето. Или это я изменилась?

Достаю тетрадь и ручку, готовясь к лекции. Но мысли всё время возвращаются к утренней сцене с тем соседом. Клим, кажется…

До сих пор перед глазами стоит картина: он в трусах, с подушкой в руках, будто это как-то могло скрыть его… хм, энтузиазм. Тело шикарное, потому что отточенное, расписано татуировками, и оно словно из стали. Пока мы с Варей кричали друг другу через балконы, этот тип стоял и неприлично пялился. Ха! Как я и подумала при первой встрече — извращенец и неандерталец. И вот что выяснила от Варвары по дороге в колледж…

Оказывается, Клим — племянник дяди Марка. Родился и вырос в другом регионе, без гроша за душой. Две недели назад вышел из колонии. Варя пыталась его обелить, рассказывая, что он якобы только машины угонял. «Ха! Ха! И ещё раз ха!» — мысленно усмехаюсь я. Этот брутальный тип явно не завязал со своим прошлым, раз мою машину вместе со мной угнал. А его пошлые намёки? Просто скот!

5 глава

Яна

Выхожу из аудитории, и меня догоняет Кристина — подруга дней моих суровых и закадычный товарищ моих радостных дней. Ещё с садика вместе! Люблю её до потери пульса, поэтому с радостью обнимаю в ответ, когда она бросается ко мне с объятиями.

— Снова в эпицентре событий, — хмыкает она. — Как всегда, Яна! — смеётся.

— Сергей Юрьевич ко мне явно неравнодушен, — смеюсь в ответ.

— Ага. Слушай, можешь меня пару дней из дома забирать? — спрашивает она, пока мы идём к кофейному автомату.

— С твоей машиной что-то случилось? — хмурю брови.

— Папа её в сервис отогнал. Не знаю, в чём причина поломки, но сказали, что пару дней придётся существовать без машины, — хмыкает она.

— Блин, Крис… — кусаю губы виновато и включаю автомат. — Я соседку в колледж на две недели согласилась возить. Если тебя ещё забирать, то мне вообще в шесть утра вставать придётся, — смотрю на неё жалостливо.

— Троцкую, что ли? — морщится она. — У неё родители закончились, и денег на такси нет? — фыркает.

— У неё брат-дурак и ещё один брат-уголовник объявился. Родители на две недели отдыхать улетели, и мне за девочку страшно. Осталась с придурками, а у неё уже колледж начался, — вздыхаю.

— М-да, — вздыхает Крис. — Ладно, буду на такси передвигаться. А что за уголовник?

Мы идём на следующую пару, и я вкратце рассказываю про нового соседа моей жизни — Клима Троцкого. Кристина округляет глаза, иногда даже кофе давится от моей истории.

— Не будешь успевать — я сама за Варей на такси приезжать буду, — шепчет она.

— Вот и я о том же, — развожу руками в стороны.

В голове не укладывается вся эта история с Климом. Уголовник, машины угонял… А ещё этот его неприличный вид утром и пошлые намеки. Бр-р! Надеюсь, больше никогда не пересекусь с этим типом. Хотя, зная свою удачу, это вряд ли возможно. Особенно теперь, когда мы соседи.

Хватаю телефон и вижу сообщение от любимого.Кирилл: Золотце моё, ты не в универе что ли?

Начинаю печатать ответ с улыбкой, но случайно отправляю только слово «Нет…», потому что вздрагиваю от крика Натальи Сергеевны:

— Золотинцева! Ну что вы за два месяца с телефоном не налюбились что ли? Ну я для кого здесь тему лекции раскрываю! Последний курс! Будьте уже серьёзней!

Да что сегодня такое?!

Убираю телефон подальше. С этой преподавательницей лучше не шутить — я её предмет на коленях в слезах закрывала в прошлом семестре. И повторять этот опыт совсем не хочется.Достаю тетрадь и пытаюсь записать хоть что-то из лекции. Кирилл подождёт. На перерыве с ним увижусь…

Кирилл Абрамов — мой парень уже два года. Выдающийся хоккеист и номер один в этом университете. Высокий, статный, с пронзительными голубыми глазами и улыбкой, от которой замирает сердце. Настоящий самец и самый лучший на свете парень.

Учится на параллельном курсе, и наша история любви началась как в типичном романе — с ненависти друг к другу. Два года мы буквально дыру друг в друге видели, а потом… потом всё изменилось. Теперь это история о том, как непримиримые враги стали самой крепкой парой в универе.

Наша любовь — как яркий фейерверк: страстная, настоящая, всепоглощающая. А наши отношения… они особенные. Лучший в мире секс, хотя мне сравнивать не с кем, но я точно знаю — он лучший. По-другому и быть не может, ведь Кирилл первый во всех смыслах этого слова.

Вспоминаю его сильные руки, его нежные прикосновения, его горячие поцелуи… Всё это заставляет меня улыбаться даже в самый хмурый день. И сегодня, несмотря на все неприятности, я знаю — скоро увижу его. А значит, всё будет хорошо.

Возвращаюсь к лекции, но мысли то и дело возвращаются к Кириллу. К его улыбке, к его голосу, к тому, как он смотрит на меня… Это совсем не похоже на те пошлые взгляды того уголовника-соседа. С Кириллом всё по-другому. Всё настоящее.

Кофе, как обычно, действует на меня не так. В сон от скучной лекции всё равно клонит, но мочевой пузырь явно радуется. Закатываю глаза, пока Наталья Сергеевна ворчит и молниями в меня стреляет, когда я иду к выходу из аудитории.

У туалета включаю телефон и собираюсь дописать своё сообщение. Открываю дверь, и телефон выпадает из рук, разбиваясь об плитку — точно так же, как и моё сердце от увиденного.

Снегирёва Лика стоит в позе рака с задранной юбкой, а Кирилл без штанов в ней. Оба смотрят на меня и быстро начинают одеваться, а я смотрю на это и, кажется, больше не дышу.

В голове будто что-то взрывается. Два года отношений, все эти чувства, все эти обещания — всё летит в тартарары. Он мне изменил! Изменил с этой дрянью Ликой, которая уже полгода строит ему глазки.

Телефон лежит разбитый на полу, но мне всё равно. Ноги становятся ватными, а в горле образуется ком. Не могу поверить. Просто не могу.

— Яна… — начинает Кирилл, но я со слезами на щеках показываю ему средний палец.

Не хочу слушать оправдания. Не хочу слышать его голос. Не хочу ничего.

Прибавляю шаг вперед и со всей силой вцепляюсь в волосы Снегиревой. Реву и таскаю ее по всему туалету. Пинаю от внутренней боли, но меня мерзавец оттягивает, и я, развернувшись, со всей силой награждаю его звонкой пощечиной.

— Ненавижу. Ублюдок! - рычу я сквозь слезы и отталкиваю его.

Разворачиваюсь и бегу прочь, не замечая слёз, стекающих по щекам. В голове только одна мысль: как он мог? Как он мог предать всё, что между нами было? Сердце разрывается на части, а в груди будто образовалась чёрная дыра. Два года — и всё в одно мгновение рухнуло.

Пишу Кристине дрожащими руками, чтобы она забрала мои вещи из аудитории, а сама бегу в гардеробную. Хватаю ветровку и несусь к парковке.

— Яна! Стой, блять! — кричит этот ублюдок мне в спину.

— Пошёл ты на хрен! Козел! — не поворачиваясь, кричу во весь голос и показываю ему средний палец.

Сажусь за руль, включаю зажигание и давлю на газ. Машина срывается с места, оставляя за собой клубы пыли. В зеркале заднего вида мелькает его фигура, но мне всё равно. Пусть катится ко всем чертям вместе со своими лживыми обещаниями и фальшивой любовью.

6 глава

Клим

Эта психованная чуть не угробила меня! Байк мой поцарапала, накричала, как припадочная, ещё и обвинила во всём! Совсем крыша поехала, что ли?!

Подхожу к Сене — тот ржёт, как конь. Ну и где тут смешное, спрашивается? Гляжу на него зверем, а ему хоть бы хны — ещё пуще гогочет.

— Ты чего ржёшь?! — рычу сквозь зубы. — Я чуть кони не двинул из-за твоей соседки!

— Да ладно тебе кипятиться, — пытается отдышаться Сеня. — Живой остался — и то хорошо. А с байком что? Починим, не переживай.

— Починим… — передразниваю его. — Эта ненормальная меня чуть в гроб не отправила! Золотинская… Что у неё вообще в башке творится, а? Справка, что бешенством не заразна, есть? А то же она меня тронула!

— Да успокойся ты, — снова усмехается братец. — Может, день у неё просто не задался?

— У неё каждый день не задаётся, похоже! — бурчу, осматривая повреждения на байке.

— Слушай, может, извинишься перед ней? — неожиданно выдаёт Сеня. — Девчонка так испугалась, что аж разревелась.

— Извинюсь?! — чуть не давлюсь от такой наглости. — С какого перепугу я должен извиняться? Это она передо мной должна на коленях ползать! И будет! Я ее это сделать заставлю!

— Ну не знаю, — пожимает плечами. — Только смотри, чтобы эта история не вышла боком. Золотинская девчонка боевая.

Сеня снова ржёт, а я только зубами скриплю. И всё из-за одной взбалмошной стервы с гонором!

— Что знаешь о ней? Рассказывай! — рычу, сверля Сеню взглядом.

— А что рассказывать? — пожимает он плечами. — Сам ведь всё видел! Золотинская Яна — золотая девочка, у которой родители держат полрегиона. Одна её тряпка стоит как твой байк, не меньше. Выросла в любви и заботе, но с чертенком в душе. Самоуверенная и гордая вертихвостка.

— И что ещё? — нетерпеливо перебиваю.

— А! — ухмыляется Сеня. — У неё парень есть, и они уже давненько вместе. Может, даже к свадьбе дело идёт. Я пару раз пытался к ней подкатить — девка-то красивая, отрицать не буду. Но после этих попыток я с яйцами, звенящими от боли, её матом крыл и драпал со всех ног.

— И что, прям такая бешеная? — приподнимаю бровь.

— Не то слово, — качает головой Сеня. — Характер — огонь. И гонору хоть отбавляй. Но знаешь… — он задумывается на секунду, — может, у неё сегодня реально день не задался? Я ее вот такой впервые увидел.

— Мне какая разница? — отмахиваюсь. — Пусть свои нервы на других тренирует. А мне сосать будет.

— Не думаю, — смеется Сеня.

— Увидишь. Я всех в тюрьме нагнул, а пигалицу за два счета на колени поставлю и сосать заставлю!

— Я даже поспорить могу, что она тебе его откусит, а не отсосет! — гогочет он мне в спину, когда мы в дом заходим.

— А похер, давай? На интерес? — прищуриваюсь я.

— А давай! Только в курсе держи, чтобы я ржал как можно дольше, — протягивает краба.

— Само собой разумеется, — оскаливаюсь я и даю краба.

Ну всё, вампирша бессмертная, пиздец тебе…

Яна

— Ну и скотина! — шипит Кристина, сжимая кулаки.

Обнимаю побитую подушку крепче, и по щеке снова скатывается горячая слеза.

— Ублюдок, — шепчу едва слышно, глотая боль.

— Нет, Яна. Он хуже, — вздыхает подруга, устроившись в велюровом кресле. Её голос дрожит от гнева.

В комнате повисает тяжёлая тишина, нарушаемая только моими глухими всхлипами. Ощущение такое, будто кто-то вырвал моё сердце из груди, растерзал его на куски прямо у меня на глазах, а потом сбросил с высокой скалы — и меня следом, не забыв перед этим хорошенько потоптаться.

Думать о Кирилле невыносимо. От этих мыслей к горлу подкатывает тошнота, грудь разрывает от боли, а плечи словно несут на себе весь груз мира. Каждая клеточка тела кричит от предательства, каждая мысль отравлена его ложью.

Телефон безжизненно лежит на тумбочке — ещё одно напоминание о том, как легко можно разрушить то, что строилось годами. Фотографии, сообщения, совместные планы — всё теперь кажется насмешкой судьбы.

Кристина молчит, просто сидит рядом, и этого достаточно. В такие моменты слова не нужны — только присутствие, только понимание, что ты не один в этом океане боли. А я продолжаю плакать, потому что слёзы — единственное, что сейчас может облегчить эту невыносимую боль.

Кристина вдруг смеяться тихо начинает, а я, сглотнув, на неё непонимающе смотрю. Она губу закусывает, чтобы смех сдержать, но он всё равно ещё громче вырывается.

— Что? — хмурюсь я.

— Ты серьезно уголовника сбила и ещё его байк попинала? Мудаком назвала и в зад послала со всеми членами мира? — смеется она.

— Да, — улыбаюсь.

— Не боишься, что последствия будут? — усмехается.

— Пусть только попробует приблизиться! Я сейчас каждого члена и многочлена ненавижу и убить готова, — хмыкаю.

— Он старше тебя на четыре года, Яна. Сидел со всякими насильниками и того хуже убийцами, мало ли… Вдруг у него помутнение рассудка? Ты лучше больше не нарывайся, — вздыхает Кристина.

— Вот сейчас я настолько зла, Крис, что даже его не боюсь, но понимаю, что была не права я. На повороте скорость не сбавила, да и знак «Уступи дорогу» проигнорировала. В любом случае, наверное, извиниться нужно, — стону в голос, — но я этого делать не хочу. Моё нутро просит оставить извинения при себе.

— Поехали, может, съездим тебе за телефоном? А то ведь интересно, что ублюдок написал в свою защиту, — спрашивает Кристина.

Киваю и поднимаюсь с кровати. Завтра я в университет не пойду, потому что нужно успокоиться, чтобы не прибить Снегирёву и Кирилла заодно. Кристина ко мне на ночёвку приехала и тоже не пойдёт в университет, зная, что её Кирилл попытается выловить, чтобы обо мне расспросить.

— Чёрт! — шиплю я и иду на балкон.

— Ты чего? — хмурится Крис.

— Варю же завтра отвезти не смогу, — вздыхаю, — предупредить нужно.

— А на балкон-то тебе зачем? — удивляется она.

Я уже не отвечаю, а кричу во всю глотку соседку:

7 глава

Яна

Купили последний модель «Яблока», и я, зайдя в свой «Айклауд», быстро получаю внутренности телефона, как свой прежний. Приложения, пароли и фото, впрочем, как и контакты. Сидим в моей машине, за рулем которой Кристина, и обе читаем семь сообщений от Кирилла.

Кирилл: Любимая моя, ты всё неправильно поняла! Я даже войти в неё не успел! Ты спасла нас от моей ошибки!

Кирилл: Янка! Ну не дуйся! Дурак! Я ведь тебя люблю!

Кирилл: Не будь дурой! Не разрушай нас! Ты не так всё поняла, а сейчас меня мудаком выставляешь?!

Кирилл: Я люблю тебя, чокнутая! Я ведь только с тобой до смерти готов быть!

Кирилл: Ты чего добиваешься?! Чтобы я на коленях просил прощение?! Да я, сука, готов!

Кирилл: Яна! Не беси меня! Где ты?! Я сейчас приеду и всё объясню! Будь моей умной девочкой и выслушай!

Кирилл: Где ты?! Какого хера ты всё матери рассказала?! Херню увидела, херню подумала и херню совершаешь! Я тебе, сука, нас разлучить не дам! Хер ты от меня отряхнешься!

— Отвратительный человек, — вздыхает Кристина. — Домой? Кирилл ведь явно у твоего дома ещё стоит.

— Я даже слушать его не хочу, — вытираю слёзы со щёк. — Я своими глазами всё видела и не собираюсь позволять вешать мне лапшу на уши. Моё решение окончательное — его больше для меня не существует. Я измену никогда не прощу. Точнее, у меня не получится, потому что перед глазами будет каждый раз стоять эта картинка, когда я на него смотреть буду, — всхлипываю, не сдерживая слёз.

— Ну всё, Яна, — шепчет Кристина, обнимая меня. — Иди ко мне.

Я прижимаюсь к её плечу, и слёзы льются ручьём. В груди такая боль, что кажется, будто там образовалась пустота. Два года доверия, два года любви — всё пошло прахом в один миг.

Кристина молча обнимает меня, гладит по спине, и в этом молчании — вся её поддержка. Никакие слова сейчас не нужны. Только тепло её рук, только ощущение, что ты не одна в этой боли.

Мы решили поужинать в ресторане, и только после этого вернулись ко мне домой. Кирилла не было — и это было к лучшему. В уютной атмосфере при свете ночника мы с Кристиной поговорили о происходящем. Её поддержка была именно тем, что мне сейчас нужно.

Постепенно усталость взяла своё, и мы легли спать. Кристина обняла меня, зарылась носом в мои волосы, чувствуя, как мне плохо и тяжело. Её молчаливая забота была дороже любых слов. За это я ей каждой частичкой души благодарна.

— Яна, хватит плакать. Я всё слышу, — шепчет она.

— Хорошо, — шмыгаю носом, пытаясь взять себя в руки.

Делаю несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. Постепенно дыхание становится ровнее, и я наконец погружаюсь в сон.

В этот момент я благодарна Кристине за её присутствие, за то, что она рядом, за то, что не даёт мне остаться один на один со своей болью. И хотя сон не принесёт облегчения, он хотя бы даст возможность ненадолго забыть о реальности.

Реальность дала о себе знать, едва утренние лучи коснулись моего лица. Папа ворвался в комнату, сообщив о серьезном разговоре в его кабинете.

Мы с Кристиной переглянулись. Быстро умывшись, я направилась к отцу. Вошла в кабинет и без сил рухнула в кресло. Папа поджал губы, опустил взгляд на стол, сглотнул и глубоко вдохнул, прежде чем задать свой вопрос:

— Это всё?

Сглатываю комок в горле, понимая, что он уже в курсе — мама, конечно же, всё рассказала.

— Бесповоротно. Я не прощу, — выдыхаю я, глядя ему в глаза.

— Я рад это слышать. Потому что такое я для своей дочери не потерплю, — его голос звучит твёрдо и решительно. — Я отзываю его финансирование. Кирилл больше не будет получать поддержку от моей компании.

Киваю в знак согласия, чувствуя, как внутри разливается удовлетворение. Папа сейчас демонстрирует свою заботу. Это приятно.

— Не хочешь спросить, от кого я узнал? — прочищает он горло.

— Мама? - спрашиваю хмыкая.

— Нет, доча. Мне вчера поздно вечером звонил его отец. Слёзно просил прощения, и я не понимал, за что. Говорил, что ты всё неправильно поняла, что у него ничего не было с той девицей. Я не глупец и понял сразу, что всё это время, скорей всего, это была спланированная любовь.

— Думаешь, всё ради спонсорства? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри просыпается понимание.

— Не знаю точно, но я решил отсечь это от моей компании и предупреждаю тебя о том, что, если я прав, то Кирилл попытается сделать всё, чтобы тебя вернуть.

— Я поняла, папа. Такого не произойдёт. Этот человек разбил мне сердце.

— Стереть его в порошок? — поджимает губы папа.

— Он даже этого не достоин, — отвечаю холодно. — Просто хочу забыть, как страшный сон.

Отец кивает, понимая моё состояние.

— Хорошо, доча. Я поддержу любое твоё решение.

Встаю с кресла, чувствуя, как груз немного спадает с плеч. Иду в комнату, но внутри начинает болеть ещё сильнее — мысль отца разъедает всё нутро. Поражает открывшаяся возможная правда.

Влетаю в комнату, рушусь перед подругой и вываливаю всё, что сказал отец. Кристина вздыхает, поджимает губы, но ничего ответить не может — слова застревают в горле.

Завтракаем с родителями, храня полное молчание. Потом они уезжают на работу, а я остаюсь с Кристиной на кухне. Весь день Кристина пытается занять меня: заставляет готовить пиццу, смотреть мелодраму, из-за которой сама же и рыдает.

Раздаётся звонок на телефоне, и, увидев, что звонит Кирилл, я делаю глубокий вдох. Кристина ставит фильм на паузу, чувствуя моё напряжение. Пальцы дрожат, когда я смотрю на экран. Принять звонок или сбросить? Сердце колотится как сумасшедшее. Но я уже приняла решение.

Пальцы сами нажимают на кнопку сброса.

— Правильно, — шепчет Кристина, обнимая меня. — Ты всё делаешь правильно.

И я знаю, что она права. Больше никаких сомнений. Только вперёд, только прочь от этого кошмара. Но куда уж там, верно?

8 глава

Яна

- Сука! - рычит в губы и встряхивает меня Кирилл.

Он резко меня отпускает и делает шаг на улыбающегося Арсения. Замахивается правым кулаком и сразу ему в лицо бьет.

Кирилла все боялись в университете, потому что было за что. К сожалению, равных ему в силе я ещё ни разу не встречала, потому и не удивилась тому, когда Троцкий как шел уверенно мне на помощь, так же уверенно и свалился от удара Кирилла на землю.

- Ну ты и слабак, Троцкий, - рычу и вытираю слезы.

- Блять! Ты что, дурак, делаешь? - шипит Арсений, хватаясь за нос.

Подхожу к Кириллу и толкаю его, чувствую сильнейшую ненависть, а потом со всей силой бью его между ног. Кирилл сгибается, кроя меня трехэтажным матом, а я в волосы ему вцепилась и толкаю на землю, желая разорвать его на части.

- Ненавижу тебя! - кричу.

Бью его кулаком тоже в нос и плачу от того, как мне больно становится. Хватаюсь за руку и прижимаю её больную к груди. Кристина меня поднимает, а я его ногой пнуть успеваю в лицо.

Он резко выхватывает меня из рук Кристины, а мы вдвоем на него накидываемся, а потом и Варя присоединяется, заступаясь за брата.

Царапаю Кириллу лицо и кричу, какое он ничтожество, проливая слезы. Он пытается через удары девочек вытянуть меня и в машину запихнуть свою, но его вдруг разворачивает резко в обратную сторону.

Замираем все, когда видим Клима. Он держит Кирилла за плечо футболки, а потом я глаза округляю, когда он несколько точных ударов моему бывшему по лицу наносит. Кирилл уклоняется от последнего и толкает его плечом на землю, как баран.

Кирилл оседлает уголовника и наносит один точный удар ему в лицо, но Клим каким-то чудом уворачивается и рывком оказывается на Кирилле. Наносит ему ещё один удар, но Кирилл вовремя ставит блок. Они борются, матом друг друга кроют, а потом Клим на ноги резко встает, увернувшись от удара Кирилла, и толкает его в мою машину.

— Ты кто такой? - хрипит Клим.

— Это ты что за ублюдок?! — рычит Кирилл и толкает Клима.

— Брат дурака, которому ты нос пробил, — рычит Клим.

Клим отталкивает Кирилла и, совершив два ровных уверенных шага, наносит быстро удар левой, а потом правой снизу, от чего Кирилл валится на землю. Клим сплевывает в сторону, когда Кирилл вдруг руку поднимает и хрипеть начинает.

— Охренеть, — шепчет Кристина. — Он же бог.

— Что за херня тут происходит?! — кричит Клим, смотря на нас и разводит руки в стороны.

— Брат, Янку украсть хотели, — усмехается Троцкий позади.

Клим смотрит на меня своими голубыми глазами, а я сглатываю шокировано. Он выгибает вопросительно свою черную ровную бровь, глядя сначала на меня, а потом на скорчившегося Кирилла на земле.

— Так пусть бы крал, на хер ты ввязался-то? — рычит он, направляясь к брату.

— Я попросила, — тихо говорит Варя.

— Быстро в дом, пока ремня не получила! — рявкает Клим на Варю.

Варвара, фыркнув, пошла в сторону дома и толкнула обиженно Клима. Троцкие взглядом проводили свою сестру, а потом мы все обернулись на звук резко со свистом отъезжающей машины Кирилла.

— Янка, а это кто? — спрашивает, держась за кровоточащий нос, Арсений.

— Бывший, — шиплю и вытираю слезы.

— Рассталась что ли? — почему-то начинает хохотать он, и его братец-уголовник по идиотски улыбается, смотря на меня.

— Какая ра…

— Да! Спасибо большое за помощь. Мы домой, — закрывает мне рот Кристина и толкает меня в сторону дома. — Молчи, Яна! Прошу! — шипит она тихо и вталкивает меня во двор.

Клим

— Сказочно всё как-то получается, брат, — хохочет Сеня, и я подхватываю его смех.

Хотя внутри паршиво как-то. Не думал, что эти вампиреныши умеют плакать. Её слёзы мне не по душе. Вообще не перевариваю, когда бабы ревут, а уж когда эта Золотинская из-за какого-то хмыря — тем более и кажется уже дважды.

Арсений укатил за Варварой в колледж, а я решил форму подтянуть. На пробежку отправился, и вот когда к дому подходил, чуть не охренел: вижу, Троцкий на траве валяется, за нос держится и ржёт над тем, как девки какого-то пацана мутузят.

Снял наушники — и до меня долетают её вопли. Эта вампирша орёт, что ненавидит, что этот тип — ничтожество, ублюдок, и все прочие оскорбления, которыми обычно меня кроет. А как увидел сестру рядом, понял — пора вмешаться.

Какого хрена вообще это все происходило? Золотинская вечно в неприятности вляпывается? То с байком моим цапается, то теперь это… Чёрт бы побрал эти благородные порывы спасать кого-то. Но раз уж встрял — надо было доводить дело до конца.

— А я даже пальцем ещё не шевельнул, — скалюсь я.

— Ага, — кивает Сеня, — только вот этот придурок, похоже, решил, что я новый парень Янки, — гогочет брат, входя во двор. — Похоже, мне предстоит ещё одна встреча с ним.

— Что вообще произошло? — хмурюсь я, пытаясь разобраться в ситуации.

— Да хрен его знает, — пожимает плечами Сеня, усаживаясь на лестницу.

В этот момент появляется Варя с аптечкой. Она достаёт ватку, смачивает её чем-то и сует в нос брату.

— Это Кирилл, — начинает объяснять Варя. — Янин парень. Весь колледж при университете о нем знает. Хоккеист и безжалостный тип. Они встречались два года. Кажется, теперь расстались. Ходят слухи, что его весь университет боится. Он так сильно сжимал Яну, что я испугалась и попросила Сеню вмешаться.

— А блондинка кто? — спрашивает Арсений.

— Подруга её лучшая - Кристина Ефрентьева, — отвечает Варя.

Варя уходит к себе, а мы с братом заваливаемся на кухню.

Внутри что-то неприятно колет при мысли о том, как этот Кирилл сжимал Яну. Не то чтобы меня это касалось, но видеть, как эта заносчивая вампирша плачет и страдает, — это как-то не по мне. Хотя, чёрт возьми, не моё это дело. Совсем не моё.

— Ты что, не мог ему под зад надавать? — вопросительно выгибаю бровь, не скрывая своего недовольства.

9 глава

Клим

- Ах! Ммм… да! Да! Да! - стонет девчонка.

Улыбаюсь, словно кот мартовский и глажу рукой ее грудь, а второй сжимаю ягодицу. Темненькая стонет громко и задыхается, предвкушая свой оргазм. Музыка долбит, но стоны оказываются громче.

Толчок и ещё один. Замираю, чувствуя, как она меня сжимает. Даю получить разрядку, а потом ускоряюсь, так что теперь сквозь музыку клуба слышны шлепки. Ритмично двигаюсь в ней, словно выдалбливаю стоны, а потом получаю свое удовольствие с рычанием.

Подмигиваю ей, снимая с себя латекс. Протираю влажной салфеткой в кабинке випа и даю деру. Направляюсь обратно к парням в ложе. Вхожу и сразу полстакана коньяка выпиваю.

Спонтанным решением было сорваться в клуб. Точнее, нам это было необходимо — пять дней мы сидели дома, как няньки с Сеней. Лева с Максимом предложили, и мы, отправив Варвару к бабушке с дедом, рванули к друзьям.

Обвожу взглядом ложе и вижу, как Лева развлекается с какой-то девчонкой. Она сидит у него на коленях, извиваясь, а он целует её. Я этого не понимаю. Вот Максим отдыхает нормально — просто спит, опустив голову на стол. Красавчик!

Смотрю дальше и вижу брата, который стоит у стекла и с улыбкой наблюдает за танцполом.

— Выследил кого? — усмехаюсь, подходя ближе.

— Ага, — ехидно улыбается он. — Смотри у диджейской стойки справа, — указывает пальцем.

Смотрю в указанное направление и замечаю Золотинцеву. Ну что же за проклятие такое? Кровью чей то насытиться сюда прилетела? Кусаю губы и смотрю, как она двигается уверенно, словно весь клуб принадлежит ей. Отплясывает так, будто в её жизни всё прекрасно и не было никаких слёз два дня назад.

На ней чёрный короткий топ на бретельках и классические брюки клёш. На шее чокер, а волосы не прямые, как обычно, а завитые. Смеётся вампирша и сплетается руками с подругой-блондинкой. Весело ей как, только посмотрите-ка!

Не ожидал увидеть её здесь. Особенно после всего того, что произошло. Интересно, как быстро она умеет переключаться. Или это просто маска?

Наблюдаю, как она двигается в такт музыке, как смеётся, как её волосы подпрыгивают в ритм танца. Совсем не похожа на ту заплаканную девушку, которую я видел недавно.

— Ну ни хрена себе, — рычит Сеня рядом. — Не думал, что она такая…

— Какая? — поворачиваюсь к нему.

— Живая что ли? — пожимает он плечами. — Другая.

Живая! Ха-ха-ха! Бессмертная она!

Продолжаю наблюдать за ней уже с мягкой усмешкой, пока она танцует с подругой.

— Действовать-то когда начнёшь? — спрашивает вдруг Сеня и прищуривается хитро.

— Уже пошёл, — усмехаюсь я.

— Давай лучше я? — улыбаясь, спрашивает брат. — Ты Леву из-под девчонки вытащи и Макса разбуди, а я их сам сюда заманю, — хлопает он меня по плечу.

Пожимаю плечами и оборачиваюсь. Лева всё так же обжимается с девчонкой, а Макс всё так же спит, опустив голову на стол. Разбудить его — та ещё задача.

— Эй, спящая красавица, — толкаю я друга в плечо. — Просыпайся, праздник не закончился!

Тем временем Лева наконец отлипает от своей пассии и поднимает на меня осоловелый взгляд.

— Что за праздник? — тянет он.

— Гости сейчас прибудут, — отрезаю я и киваю в сторону танцпола.

Лева следует за моим взглядом и присвистывает.

— О-о-о, — тянет он. — Которые Арсения бьют?

— Да что за хрень?! — взрываюсь я.

Метнулся к танцполу, как пуля. Вижу, как Сеня машет кулаками с двумя уродами. Этот придурок уже два удара пропустил- надо выручать. Пробираюсь через толпу, будто танк через строй. Хватаю одного за шкирку — и тут бац! Знакомая рожа! Кирилл, мать его!

— Слышь, ты совсем охренел?! — рычу, как зверь, и впечатываю его в толпу.

— Он на моё позарился! — выплёвывает этот идиот.

— И где же тут твоё? — усмехаюсь, пока его охранники вяжут и второго тоже.

— Она за тобой стоит! — шипит, как змея.

— Золотинская, что ли? — хмыкаю я. — Так она моя, придурок! — ржу ему в лицо.

Охранники утаскивают Кирилла, а я оборачиваюсь к брату и глаза закатываю:

— Живой там?

— Да нормально всё, — отплевывается Сеня, потирая челюсть.

В этот момент замечаю, как Яна смотрит на меня убийственно. Глаза её словно мечут молнии, а в них столько огня, что можно спалить весь клуб. Но ротик молчит, и это уже радует.

Оскаливаюсь и запускаю руки в карманы своих чёрных рваных джинсов. Изогнувшись, разглядываю её вблизи. Красивая, зараза такая. Золотая девочка — и я даже спорить на эту тему не готов. Всё в ней кричит о том, что она соответствует своему статусу с ног до головы.

Её губы сжаты в тонкую линию, а грудь тяжело вздымается от гнева. Волосы, обычно идеально уложенные, сейчас слегка растрёпаны, что придаёт ей какой-то дикий, необузданный вид.

— Ну что, вампирша, — рычу я, — отсосешь? - подмигиваю.

Она молчит, но в её глазах столько ненависти, что я почти чувствую, как они прожигают во мне дыры. Впрочем поэтому я не отвожу взгляд. Мне такое нравится.

— Ты должна мне уже трижды, — требую я, делая шаг ближе.

Представил, как её пухленькие губки мой член возьмут, и почуял, как ему захотелось невыносимо, хотя несколько минут назад кончил. Представил, как эти яростные глазки будут смотреть, пока губы посасывать будут, и сглотнул, ибо слюни потекли.

Захотел даже ножки ей раздвинуть, пока по её лицу глазами блуждал, а она продолжала молчать, словно думать над своим ответом и одновременно меня уничтожать мысленно.

Вместо нее ответила подруга:

- Яна, наверное, нам лучше некоторое время с ними посидеть, как думаешь? - спрашивает блондинка, улыбаясь, уже стоя под руку с Арсением.

- Можно, - отвечает Золотинцева и вдруг улыбается, да так красиво, что у меня оскал с лица мгновенно сходит.

Что-то задумала анаконда... Я это нутром чую!

Я стою как вкопанный, не в силах отвести от неё взгляд, и меня Сеня толкает вперед. Ухмыляюсь, протирая слюни, которые бежали сейчас на неё, большим пальцем, и иду за братом обратно в вип-ложу.

10 глава

Клим

Выхожу на балкон, предварительно шепнув охране, чтобы не мешали Золотинской, но следили, чтобы никто не трогал её руками. Думал, что после такого условия она спасует, но эта вампирша оказалась бессмертней, чем я ожидал.

Делаю глоток коньяка из вновь наполненного бокала, наблюдая за её движениями. Как змея извивается, зараза такая. Запрокидывает голову, будто в трансе, и двигается так, что у любого мужика глаза вылезут и член сквозь ширинку пролезет. Ноги сгибает, опускается вниз, а бёдрами так и виляет в такт музыке.

Охрана внизу следит за порядком, но я и без них вижу — никто к ней не прикасается. Только смотрят, да ещё как. А она… Она будто специально дразнит всех, выгибается, как кошка.

В голове крутятся мысли о том, что эта игра может оказаться куда интереснее, чем я предполагал. И пусть она дьявольски красива и дерзка — мне нравится такой вызов. Никто ещё не заставлял моё сердце биться чаще, чем эта Яна. Мне даже она теперь интересна...

Музыка гремит на всю клубную площадку, а Яна двигается так, будто родилась для этого момента. Начинает медленно, с кошачьей грацией. Прогибается в спине, вытягивает руки вверх, а потом резко опускается, проводя ладонями по телу. Толпа замирает, ловя каждое её движение. Кто-то уже бросает часть купюр в её сторону.

Её бёдра двигаются в гипнотическом ритме, то медленно и томно, то резко и дерзко. Она словно играет с публикой, дразнит их, не позволяя отвести взгляд.

Внезапно её руки поднимаются к шее, пальцы скользят по вороту чёрного топа. Секунда — и она резко срывает его, отбрасывая в толпу, оставляя себя в чёрном кружевном бюстгальтере. Ткань исчезает в воздухе, а зрители взрываются аплодисментами и протягивают ей купюры.

Следующим движением она расстёгивает ремень брюк. Медленно, с вызовом глядя в толпу, она начинает спускать их по бёдрам. Брюки скользят вниз, обнажая стройные ноги, и она переступает через них, оставаясь в нижнем белье.

В этот момент музыка достигает пика, и Яна вскидывает голову, встречаясь взглядом со мной. В её глазах читается вызов и триумф. Она выиграла этот раунд, но игра только начинается.

Толпа ревет, швыряет в неё купюры, но ей плевать на их деньги. Сейчас она смотрит на меня — ядовито, с вызовом, а я отвечаю ей пронзительным взглядом.

Каждый изгиб её тела идеален. Плавные линии спины, изящные изгибы талии, округлые бёдра. Чёрное бельё подчёркивает её формы, делая их ещё более соблазнительными. Её волосы развеваются в такт музыке, а губы кривит усмешка — та самая, от которой у меня внутри всё сжимается. Черт…

Я вижу, как пульсирует жилка на её шее, как вздымается грудь при каждом движении. Она знает, что красива, и пользуется этим. Без принципов и прет, как танк или... как я?

Её взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах, опускается ниже. Она словно проверяет, насколько сильно может меня задеть. И я чувствую, как внутри разгорается пламя — опасное, неукротимое. Твою мать…

Но я не подаю виду. Стою, облокотившись на перила балкона, и наблюдаю. Наблюдаю за тем, как она играет со мной, как дразнит, как провоцирует.

Золотинская оказывается передо мной уже в своей одежде и протягивает мне купюры.

— А у меня ведь встал, — оскаливаюсь я, не отрывая от неё взгляда. Её близость будоражит, заставляет кровь пульсировать между ног.

— И не только у тебя, — подмигивает она, наклоняясь ко мне так близко, что чувствую её дыхание на своих губах. Её пальцы скользят по моему карману, и она сует туда пачку купюр.

Наши лица в считанных сантиметрах друг от друга. Её глаза горят вызовом, а губы кривит усмешка. Она знает, что делает, и это так прекрасно раздражает.

— Какое действие? — шепчу я, вдыхая аромат её духов.

— Ты два дня возишь меня в университет на своей машине и забираешь, чтобы отвезти домой, — отвечает она, не отводя взгляда.

Медленно отстраняется, но я успеваю заметить, как в её глазах мелькает что-то, похожее на… страх? Нет, не может быть. Эта девчонка слишком хорошо играет свою роль.

— У меня нет машины, — усмехаюсь и кусаю изнутри щеку.

— Разве это мои проблемы? Или уже готов проиграть? — складывает она руки на груди и улыбается победно.

Сука…

— Ты чего там устроила?! Яна! — появляется Кристина и хватает её под руку.

— Игра только началась, Троцкий, — бросает она через плечо, направляясь к выходу вместе с подругой. — Жду тебя завтра утром на СВОЕЙ машине, — хохочет.

А я остаюсь стоять, сжимая в кармане деньги со злостью. И понимаю, что эта игра может стоить мне куда дороже, чем я думал. Потому что она не просто играет — она ведёт свою игру, правила которой мне явно не известны.

Похер! Разберусь!

Возвращаюсь к парням в ложе и впиваюсь глазами в экран телефона, игнорируя хохот брата с друзьями о случившемся. Пока ищу аккаунты, бегло рассказываю Сене о нашем начале некой игры, которая завершится моей победой, и щелкнул его по носу, когда золотая девочка мне отсосет.

Взрываю кошельки с биткоинами и, дождавшись их продажи, на мой счет прилетает приличная сумма денег. Лева быстро договаривается о покупке джипа по телефону, и мы все вчетвером едем покупать мне машину.

Понял только одно, что Яна зачем-то оттягивает эту игру. Два дня действия, и только после этого мой ход, и это не дает мне покоя. Спрашивается, на хера ей это, когда она сама же меня на дух не переносит?

Яна

— Всё очевидно и просто, Кристина! — смеюсь я, пытаясь звучать увереннее, чем есть на самом деле.

— Нет, Яна, — качает головой Кристина, её глаза округляются от ужаса.

Мы едем в такси, и она не может успокоиться.

— Ты играешь с огнём! С уголовником! С Троцким Климом, который даже Кирилла опрокинул, а тебя двумя пальцами сломает за долю секунды!

— Я буду держать всё в рамках разумного, — сглатываю я, хотя внутри всё дрожит от сомнений. — Но мне он нужен, чтобы навсегда отвадить Кирилла.

11 глава

Яна

Вышла из двора на улицу и расплылась в изящной улыбке, закусив коварно нижнюю губу. Перед глазами моими стоял чёрный джип, и он был абсолютно новым. Да и, честно говоря, вид у машины был такой, словно владелец — наследник криминальной империи…

— Очень даже хорошо, — прошептала я.

Счастливо запрыгнула на переднее сиденье и улыбнулась своему водителю наигранно, а Варе — искренне.

— Доброе утро, — говорю.

— Ага, — отвечает Клим.

Машина трогается с места, и я отворачиваюсь к окну. Мы молчим, играет только музыка, но спустя время Варя всё же не выдерживает.

— Откуда у тебя деньги на такую тачку? Ты ведь не работаешь! — не унимается она.

— У Сени занял, — хмыкает Клим.

— Сеню папа наказал и счёт заблокировал, потому что он машину новую снова разбил! — ворчит Варя. — Он у меня вчера карту брал!

— Накопления были, — пожимает плечами Клим.

— Врешь. Скажи правду, ты снова этим занялся? Говори, иначе я папе всё расскажу!

— Ты что пристала ко мне?! — бросает грозно Клим. — Есть у меня финансовые возможности, благо не тупой! Но тачки я больше не гоняю, это всё, что тебе нужно знать!

— Ты айтишник? — не унимается Варя, и я вижу, как Клим сжимает руль от злости.

— Можно и так сказать, — фыркает он.

— Поэтому ты постоянно в ноутбуке? Ты так зарабатываешь? Много?

— Варя, блядь! Захлопнись! — рыкает он, и мы с Варей вздрагиваем.

В салоне повисает тяжёлое молчание. Я украдкой наблюдаю за Климом. Его челюсти напряжены, костяшки на руках, сжимающих руль, побелели. Очевидно, что тема его заработка — табу, о котором он не намерен говорить.

Варя, видимо, понимает, что зашла слишком далеко, и обиженно отворачивается к окну. Остаток пути мы едем в напряжённой тишине, нарушаемой лишь музыкой из динамиков.

К моменту, когда машина останавливается у ворот колледжа и университета, атмосфера в салоне настолько накалена, что, кажется, можно коснуться напряжения руками. Но мне всё равно. Главное — цель достигнута, и Кирилл уже смотрит на нас с парковки.

— Яна? — спрашивает тихо Варя.

— Мм? — поворачиваюсь к ней.

— Я слышала, что Кирилл применяет к тебе насилие, это правда? — спрашивает она, а у меня сердце вдруг начинает болеть.

Смотрю на девочку, и дышать вдруг становится тяжело, когда представляю её на своём месте. Всё внутри кровью обливается от осознания того, что слухи даже до колледжа дошли. Значит, каждый видит, в каком я сейчас положении, и как же это раздражает.

— Нет, Варя. Это ложь, — натягиваю я улыбку.

Разворачиваюсь и встречаюсь с хмурым взглядом Клима. В его глазах читается что-то непонятное — то ли сочувствие, то ли раздражение. Молчание затягивается, и я первая отворачиваюсь к двери.

— Забрать в 13:30, — бросаю коротко и выхожу из машины, стараясь не показать, как сильно задели слова Вари.

Кирилл всё ещё наблюдает за мной, и я встречаюсь с ним взглядом. В его глазах читается злоба и ярость, словно он глазами меня своими удушить пытается.

Поднимаю подбородок и иду дальше, стараясь показать, что он обычный кусок дерьма!

— Шлюха! — шипит Кирилл, когда я мимо него прохожу.

— От шлюхи слышу, — говорю громко и выставляю ему свой средний палец.

А потом, через две пары, прямо в коридоре, Кирилл вырывает меня из рук Кристины. Двое его прихвостней утаскивают её в сторону, а он затаскивает меня в пустую аудиторию.

Дверь с грохотом захлопывается за нами, и я оказываюсь в ловушке. Сердце колотится как сумасшедшее, в ушах шумит. Кирилл нависает надо мной, его лицо искажено злобой.

— Куда же ты убегаешь от меня, любимая? — шипит он, наступая ближе. — Думаешь, я поверю, что ты с ним?

Отступаю к стене, но деваться некуда. Он загоняет меня в угол, как крысу. Его дыхание тяжёлое, пропитанное злобой.

— Ты моя, и мы это знаем оба, — продолжает он, склоняясь ко мне.

Пытаюсь оттолкнуть его, но он только смеётся, перехватывая мои руки. Его хватка железная, боль пронзает запястья.

— Шлюхой называешь, а потом углы сглаживаешь, называя любимой? Трахаешься, а потом просишь прощения? Не любил, а требуешь любить тебя? Дай угадаю? Носишься за мной, потому что компания папы больше не спонсирует тебя? — смеюсь ему в лицо.

Внутри сердечко стучит и болит, но снаружи я продолжаю стряпать из себя гордую особу. Непреклонную!

— Ты жалок! Мерзок и ничтожен! Я потратила на тебя свои два года, получив только… — осекаюсь — ничего! Когда ты получал от меня любовь и деньги моего отца!

— Ты дура! Я тебя люблю! Тебе просто перебеситься нужно, понимаю! Но если я ещё раз увижу тебя с этим ублюдком, то я ему все конечности переломаю и тебя пожалеть об этом заставлю! — рычит Кирилл, нависая надо мной.

Он впивается в мои губы, держа руки за спиной вместе с моими. Кусаю его, и он в ответ с силой кусает меня за нижнюю губу. Я взвизгиваю от боли, а в следующий момент он сам отрывается от меня — в аудиторию входит Сергей Юрьевич.

— Мы договорим, — шипит Кирилл и выходит прочь.

Смотрю на своего «нелюбимого» преподавателя, а он качает головой. Мне стыдно перед ним, и я опускаюсь на парту.

— У нас же пара в другой аудитории, — вздыхаю, принимая протянутый им платок.

Вижу на платке кровь и опускаю глаза.

— Верно, Золотинцева, — цокает он. — Я как раз за своей любимой студенткой пришёл по очередной просьбе Ефрентьевой спасти вас.

— Прошу прощения, что вы стали свидетелем этого непотребства, — хмыкаю я.

— М-да… Золотинцева, я вас ещё больше огорчить хочу, — хмыкает старичок и кивает на дверь.

— Попробуйте, — усмехаюсь я и направляюсь к выходу.

— Тема вашего диплома, конечно, огонь, — смеётся старикашка. — Потому и научным руководителем всё же назначили меня.

— Какой кошмар! — смеюсь я. — Это я виновата, Сергей Юрьевич.

— И каким же образом? — спрашивает он, когда мы подходим к нашей аудитории.

12 глава

Яна

— Ты почему нам не рассказала?! Почему я узнаю это от посторонних людей?! — кричит папа, расхаживая из угла в угол по гостиной.

Мама обнимает меня, пытаясь успокоить, но её шёпот только усиливает напряжение:

— Доча, папа прав…

— Конечно, прав! Этот малолетний изверг избивает мою дочь, а она его выгораживает! — не унимается отец. — Ты почему терпишь к себе такое отношение?!

— Может, потому что я хочу разобраться с этим сама? — срываюсь я. — Ну сказала бы я, и что? Мы бы прославились на всю округу тем, что над дочерью известного банкира издевается бывший?!

Мама крепче прижимает меня к себе, пытаясь успокоить, но внутри всё кипит. Я не могу допустить, чтобы вся эта грязь выплыла наружу. Не хочу, чтобы родители страдали из-за моих проблем.

— Ты себя слышишь?! Какая мне разница, что подумают? Ты страдаешь, а я молчать должен?! Как ты со здоровым лбом разбираться собралась, Яна?! — возмущается папа, его голос дрожит от гнева.

— Успокойтесь, — говорит мама, успокаивающе кладя руку на плечо отца. — Если это просочится в СМИ, твой рейтинг упадёт. Это я тебе как твой пиар-менеджер говорю.

Она поворачивается ко мне лицом и смотрит на меня убийственно тяжело. Да так, что мне стыдно вдруг становится.

— Я пойду в полицию завтра, и ты пойдешь со мной, — вздыхает она и целует меня в макушку.

— Завтра последний день в университете, мама. С понедельника начинается производственная практика, — пытаюсь успокоить разгневанного отца и на удивление спокойную маму. — Мы больше не увидимся с Кириллом. Всё закончится.

— Закончится?! — кричит папа.

— Хватит! Я уже взрослая и могу сама справиться со своими проблемами! Тем более личными! Если мне понадобится ваша помощь, то я попрошу! Но сейчас она мне не нужна!

Спустя долгой нависшей тишины между мной и родителями, папа вдруг вздыхает и тихо говорит:

— Ты будешь проходить практику в юридической фирме Троцкого. Марк как раз к понедельнику прилетает.

— Угу, — отвечаю я, стараясь скрыть удивление.

— Если завтра что-нибудь случится, немедленно сообщи нам, Яна. Мы твои родители, и у нас есть все возможности заставить его пожалеть, — шепчет мама.

— Знаю, — отвечаю тихо, хотя внутри всё кипит от противоречивых чувств.

Мы сидим в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Я чувствую, как родители пытаются защитить меня, но их забота только усиливает моё желание справиться со всем самостоятельно.

Кирилл не оставит меня в покое, я это знаю. Но и я не сдамся без боя. Я заставлю Кирилла мучиться от боли, так же как я от неё мучаюсь по сей день, поэтому мне нужен Клим.

Медленно и четко я буду ломать Кирилла, пока он будет видеть рядом со мной Троцкого. Будет сгорать от злости и ненависти, будет сам себя сжирать! И сам же покажет, какой он на самом деле!

В любом случае у меня есть ещё четыре действия в запасе, которыми я могу воспользоваться, и Троцкий ему голову оторвет!

Утром выхожу из дома и сажусь в машину к Климу. Он в серой толстовке и рваных джинсах… Неужели у него других штанов нет?

Оглядываюсь назад, но Варвары в машине нет.

— Варю отвезёт Арсений, — поясняет Клим, выруливая с подъездной дорожки.

— М-м-м, — мычу в ответ. — Придумал действие? — спрашиваю, искоса поглядывая на него.

— Сразу, как ты из клуба ушла, — оскаливается Клим, не отрывая взгляда от дороги.

— Дай угадаю, — прищуриваюсь я. — Снова что-то пошлое?

— Себе не изменяю, — наигранно улыбается он, бросая на меня короткий взгляд.

— Кто бы сомневался, — хмыкаю я, отворачиваясь к окну.

В салоне повисает напряжённое молчание. Я чувствую, как внутри нарастает волнение. Что же он придумал на этот раз? И почему его ухмылка кажется такой зловещей.

Клим ведёт машину уверенно, его пальцы уверенно лежат на руле. В его глазах пляшут озорные огоньки, и я понимаю — этот раунд будет непростым.

Заезжаем на парковку, и я не могу сдержать улыбку, замечая, как Кирилл со своими дружками буравит меня взглядами, словно пытаясь испепелить на месте.

Предвкушение разливается внутри, и я закусываю губу, выходя из машины. Прохожу мимо Кирилла, готовая к очередной колкости или даже угрозе, но замираю от шока, когда в спину доносится голос Троцкого:

— Хорошего дня, любимая!

Что?!

Оборачиваюсь с недоуменным выражением лица и вижу, как он, облокотившись на капот своего джипа, счастливо мне машет, поигрывая пальцами в воздухе.

Его неожиданные слова словно удар под дых. Кирилл позади меня напрягается, его челюсти сжимаются до скрипа. А Троцкий, будто наслаждаясь моментом, продолжает свою игру, сверкая белозубой улыбкой.

Что же ты курил, Троцкий? И почему от твоих слов сейчас, кажется, тучи сгущаются?

Вижу, как Кирилл подходит с дружками к Троцкому, и губы расплываются в коварной улыбке.

— Любимая? — шепчет рядом вдруг Кристина.

— Ага, — кусаю я губы, видя, как Кирилл пальцем тычет Троцкому в грудь.

Клим почему-то улыбается, хотя вроде как плакать же должен, потому что его окружили, и Кирилл что-то неразборчиво ему рычит. А потом мы вместе с Кристиной охаем, когда Кирилл вдруг наносит удар ему по лицу.

— Почему он не отвечает? — шепчет Кристина, когда Троцкого Кирилл избивает.

— Сломался, похоже, уголовник, — шиплю я, — держи, — отдаю подруге сумку и несусь к нему на помощь.

— Яна! Стой! — шипит Кристина, хватая меня за руку, — смотри, — улыбается она, и я бросаю взгляд на драку.

Клим начинает отвечать быстро и резко, нанося точные удары Кириллу, но недолго, потому что на него накидываются дружки Кирилла.

Вся парковка снимает всё на телефоны, и даже с университета все вышли на улицу, как и из колледжа.

А потом мы с подругой снова охаем, когда вдруг из чёрной машины «БМВ» выходит Арсений, Лева и Максим. Они бросаются на помощь, и завязывается целая потасовка…

Клим бьёт Кирилла точно и, кажется, очень сильно, даже можно сказать, чудовищно ужасно, и я почему-то не дышу. А потом понимаю, что всё это было чётко спланировано, когда вижу в машине, из которой вышли ребята, Варю, снимающую всё на два телефона сразу.

13 глава

Клим

Народу собралось неожиданно больше, чем планировалось. Помимо Лёвы и Максима, приехали ещё трое парней. Арсений привёл двоих своих приятелей-гонщиков. Девчонок оказалось в два раза больше, чем парней, что радовало глаз, но с братом мы сразу решили: в дом пускать только для… особых целей. Убирать за толпой никто не собирался, а Варю заставить прибраться — задача невыполнимая.

Расставили кресла, лавки и столы вокруг места для костра. За мангал взялись Максим с другом. Мы с Сеней решили замутить плов в казане.

В доме оказалось всё необходимое для плова, даже в магазин ехать не пришлось. Вот только чеснока не хватало. Подумал, что у Вампирши он точно должен быть.

Я: Чеснока с собой захвати, вампирша. Две головки.

Яна: С одной уже не справляешься?)

Усмехнулся тому, какая у неё фантазия извращенная, и отложил телефон, чтобы рис промыть. Сеня мясо нарезал, а я уже казан прожигал.

Стоял, смеялся с парнями, слушая, как они обсуждают, какой Арсений дурак и на гонках, и в жизни. Но вдруг весь подобрался, когда в поле зрения появилась Золотинцева. Она была в светло-сером свободном костюме и улыбалась моему брату вместе с Кристиной.

На улице уже прохладно, тем более вечером, и все присутствующие одеты достаточно тепло для нынешней погоды. Но Яна почему-то всё равно выделяется. Кажется, даже в такой свободной тёплой одежде она заставляет мой член в спортивных чёрных штанах с белыми лампасами возбуждаться… Или это от её улыбки?

Допил свою бутылку светлого, не отрывая взгляда от Яны, подошёл к холодильнику и прихватил ещё две бутылки — для девчонок.

Подошёл к брату, протянул две бутылки для соседки и её подруги. Улыбнулся Яне, а она в ответ прищурилась.

— Действие, Клим? — шепчет она.

Меня словно пробрало ознобом, когда услышал своё имя из её уст. Так мягко сказала, и оказалось, что моё имя в её исполнении звучит чертовски охуенно…

— Позже, — улыбаюсь. — Тебе нужно выпить. — Столкнул наши бутылки горлышками и подмигнул, а потом вернулся к казану.

И пока мы с братом колдовали над пловом, я то и дело украдкой бросал взгляд в её сторону…

Эта девчонка, похоже, чувствовала себя везде как рыба в воде. Быстро влилась в компанию, хохотала громче музыки, пока какой-то гонщик что-то рассказывал ей. При этом на его коленях сидела другая девица, но Яну это, похоже, нисколько не смущало.

Когда я засыпал рис в казан, её уже успела утянуть к девчачьей компании Кристина. И теперь Яна хохотала так заразительно, что даже я не мог не улыбнуться, глядя на неё. Её искренность в проявлении эмоций была заразительной — она не играла, не притворялась, просто наслаждалась моментом.

Наблюдая за ней, я всё больше убеждался, что эта девчонка полна сюрпризов. То холодная и неприступная, то вот такая — открытая и смеющаяся. И эта её двойственность только сильнее притягивала меня.

Действие, которое я придумал, должно стать настоящим шоком для неё. И я уже предвкушал, как увижу выражение её лица…

- Привет, — улыбается мне девчонка.

Красивое на лицо, но я даже не заметил, как она подошла ко мне, потому что всё на Золотинцеву почему-то пялился. Нахера?

- Лицо знакомое, — хмыкаю девчонке, понимая, что глазеть дальше на Золотинцеву нельзя… нездоровым фонит, — встречались где?

Девушка выгибает вопросительно бровь и делает глоток из бутылки, а потом распускает свою улыбку и шепчет мне на ухо, запуская свою руку на талию мне:

- В поезде. В твоем купе.

- Ох… Не хера как тесен мир, — удивляюсь я.

- Угу, — мурлычет она мне в ухо, — я бы очень хотела сегодня повторить, ведь знаешь… это был лучший секс в моей жизни, — шепчет она и пальчиком игриво мне по груди проводит, закусывая губу.

Только я хотел плов к херам послать и девчонку в комнату утащить, как вдруг с другой стороны ещё один голосок прозвучал:

- Привет, Клим, — темненькая девушка положила мне на плечо свою руку и улыбнулась.

- Привет, — вопросительно изгибаю бровь, — девчонки, я плов готовлю. Давайте чуть позже. Окей? — подмигиваю и первой, и второй, пока они друг на друга гневно смотрят.

Схватился за крышку казана и влил в себя светлого, а потом давай зрительно девчонок оценивать и понял, что здесь многие мною помеченные уже… блять.

И пока я над казаном кружил, вокруг меня кружили они, и каждая подходила, то на ушко шептала, то касалась меня, то в руке мою половинку задницы держала, то в шею мне впивалась… Пиздец, короче, и вообще не вовремя!

Арсений подошел и разогнал всех одной лишь своей улыбкой, а потом нахмурился, и мы начали накладывать плов в одноразовые тарелки. Лева с Максимом стояли на раздаче.

- Ты что с ними делаешь? Почему они вокруг тебя как поклонницы бегают? Ни одной не оставил, тварь такая, — шипит Сеня.

- Сам охренел, — смеюсь.

- Ясно, что ничего не ясно… Придется все-таки к белокурой клинья подбивать, — приподнимает он уголок рта, смотря в сторону Кристины.

Наложил себе плов и сел на лавку у костра. Ел и смотрел, как Яна фыркала на Арсения, который все пытался клинья подбить к Кристине. Со мной рядом приятель Сени сел и начал мне предлагать в гонках на машинах себя попробовать.

Признаю, что я могу это, потому что некоторое время от мигалок на угнанных машинах то и дело гонками занимался… Но это все же не мое.

Все поели, и начало темнеть. Музыка играет громче, и кто-то уже отплясывает, извиваясь, а кто-то уже опьянен до неузнаваемости. Улыбнулся, ибо настало время действия!

Подошел к Золотинцевой, которая хохотала с двумя парнями и проклинала все члены мира. Она меня заметила и сразу сощурилась враждебно. Кивнул ей в сторону дома, и мы пошли в мою комнату.

- Ну и? — сложила она скучающе руки на груди, пока я из тумбы капсулу доставал. — Подарочек что ли приготовил? — усмехается дуреха.

Подхожу к ней, исследуя её красивые черты лица, и протягиваю коробочку.