Буря Судьбы

От автора

Посвящаю эту книгу своей маме, которая всегда спокойно относилась к моему выбору, какой бы он ни был.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

В книге содержатся сцены насилия и жестокости. Положительные герои отсутствуют. Впечатлительным и блюстителям морали читать не рекомендуется!

Цикл "Темная Империя". Книга 3

Пролог

Вэйзар родился в конце четыре тысячи пятьсот тридцать шестого года от Великого Нашествия. Произошло это сильно раньше срока, Элиэн едва ли носила его семь месяцев. Второй принц родился маленькими и болезненным. Даже Сайл предрекал, что мальчик, с большой вероятностью, умрет. Однако верный лекарь сделал все, чтобы спасти сына Императора. Вэйзар выжил, но оставался болезненным и немощным. По Меладе ходили неприятные слухи. В Темной Империи побеждал сильнейший — слабые оставались внизу, на коленях. В мужчине видели в первую очередь воина, опору и защиту семьи. Это женщине можно было быть слабой и нежной — с детства родители приучали к этой мысли своих отпрысков. Естественно, таким же было отношение к тем, кто хоть как-то не соответствовал представлениям большинства. У орков, к примеру, семью, имеющую больного или слабого ребенка, отселяли на край общины. Считалось, что такое дитя — признак немощи родителей, что оно ослабляет всех родичей. Даже у более разумных темных эльфов существовали подобные предрассудки. Конечно, у них никого никуда не отселяли, но отношение к роду, в котором родился слабый или уродливый ребенок, было негативное. Дети являлись продолжением родителей, их лелеяли, воспитывали, ими гордились… А как гордиться ребенком-эльфом, который болел чаще, чем люди? А Вэйзар именно таким и был. Поэтому даже в замок пробрались противные слухи, отравляющие жизнь императорской семье. К счастью, мальчик еще был так мал, что не понимал этого. Он, и правда, так часто болел, что его даже на улицу не выпускали. Хилый, внешне слабый — не будь Вэйзар сыном Темного Императора, его участь была бы весьма незавидна. Но Вадерион сделал все, чтобы защитить его.

Лишь на третью зиму мальчик стал постепенно крепнуть, и Сайл с Элиэн рискнули устроить ему небольшую прогулку.

Снег падал крупными хлопьями, устилая все вокруг: землю, голые ветви кустов и деревьев, одинокие скамейки. Императорский сад превратился в отдельный сказочный мир, на который маленький Вэйзар взирал с непередаваемым восторгом. Вадерион присел рядом на корточки и, стянув с ручки сына перчатку, подставил ладонь падающим снежинкам.

— Это снег. Он всегда идет зимой.

— Красиво, — выдохнул Вэйзар. Он говорил так четко и легко, словно был взрослым. Но Вадериону он казался маленьким чудом.

Когда одна из снежинок все же приземлилась на крошечную ладошку и тут же растаяла, Вэйзар чуть не завизжал от восторга. И видя это, даже в глазах мрачного Вадериона зажегся теплый огонек.

— Так холодно!

Вэйзар оглянулся, ища отца, чтобы разделить с ним свой восторг, и тут же беззаботно бросился на шею, зарываясь носом в меховой воротник.

— Я люблю тебя.

Вадерион осторожно прижал к себе хрупкое тельце полукровки. Вэйзар был слишком похож на Элиэн.

— Мы погуляем? — спросил он, отстраняясь и смотря на отца чистым невинным взглядом ребенка, еще не знающего ни боли, ни страха, ни осуждения.

— Погуляем, — произнес Вадерион так, словно клялся в вечной верности. И Вэйзар, радостный до невозможности, бросился вперед, в это сказочное царство снега. Он знал, что папа всегда будет рядом.

Часть 1. Вэйзар

Глава 1. Повод для беспокойства

4550 год от Великого Нашествия

Мерейская Коса

Родители редко ругались, обычно в семье царил мир, а если кто и ссорился, то точно не с мамой. Сыновья, потому что любили, а папа — из страха. По крайней мере, именно так казалось Вэйзару, когда он давал себе труда заметить хоть что-то вокруг себя.

Карета мерно катила по ровной дороге. Этот тракт вел прямо к резиденции лорда Лар'Шера, поэтому неудивительно, что они доехали живыми, а не растрясенными. Но вряд ли это радовало второго принца. Он сидел, нахмурившись, периодически бросая косые взгляды на мать, спокойно читающую книгу. Как его все бесило! Отец с Велоном ехали верхом, на пантерах, а он, как какая-нибудь леди или принцесска, трясся в карете! И все из-за его ничтожности… И из-за светлой крови матери, давшей ему жизнь. Но маму Вэйзар обожал, она была неприкосновенна даже в мыслях, поэтому весь свой гнев он сосредоточил на себе и своем уродстве…

Лошади в Темной Империи использовались редко. Чаще всего их запрягали в повозки или кареты, и то это делали только богатые и знатные темные. Большая же часть населения ездила на варгах (орки), ящерах (тролли) и пантерах (дроу). Все это были животные дикие и опасные, даже выросшие в неволе детеныши не подпускали к себе никого, кроме хозяина. Особенно этим отличались пантеры. Темные эльфы не только приручали их — они создавали особую магическую связь. Некоторые — чародеи — в силу своих способностей видели ту тонкую нить, что соединяла хозяина и его пантеру, другие лишь чувствовали ее. Но почти ни у кого никогда не было проблем с ее созданием! Пусть тяжело, пусть трудно и долго, но юные ученики-дроу осваивали это мастерство. Однако всегда есть исключения. Среди темных эльфов было мало полукровок, эта раса отличалась гордыней и нетерпимостью к другим, низшим народам. Так что Велон с Вэйзаром представляли собой практически уникальное явление. Но если старший принц никаких проблем из-за светлоэльфийской крови не испытывал, то младший… Младший хлебнул эту чашу сполна. Мало того, что Вэйзар по комплекции уступал брату, так он еще и традиционные искусства дроу не мог освоить. Тонкий, как тростиночка, невысокий — и это в четырнадцать лет! — излишне красивый — мужчине это совсем ни к чему — он стал посмешищем среди ровесников. Нет, при отце или Велоне (даже при маме) никто не смел оскорблять его, но стоило его защитникам исчезнуть из поля зрения, как на него обрушивалась гора насмешек. Но больше всего Вэйзару было больно не от этого, а от разочарования в глазах отца. Папа был хороший — плевать, что говорят другие! — он любил их с Велоном, но с каждым годом Вэйзар все чаще стал замечать задумчивый взгляд отца, останавливающийся на нем. Сын-разочарование. Но он пытался! Пытался! Вот только у него ничего не получалось! Он был слишком слабым для освоения воинского искусства, наставники в открытую смеялись над ним и советовали Императору бросить это занятие — обучать сына. И самое страшное, что Вэйзар стал замечать: отец действительно колеблется. Если раньше он всецело поддерживал сына, то теперь…

Вэйзар гневно уставился в окно. Каждый скрип колеса напоминал о том, почему он оказался здесь. В четырнадцать лет ехать в карете с матерью! А все из-за того, что он так и не смог приручить пантеру!

Лет с семи всех мальчиков и девочек из семей дроу начинали водить в Загоны, где они обучались искусству наездника, пытались приручить своих первых пантер. Сначала у многих не получалось, и Вэйзар не выглядел белой вороной. Потом постепенно к другим стал приходить успех, а юный принц все также не мог создать связь между собой и маленькой пантерой — к взрослым его даже не думали подпускать. Год шел за годом, и наконец Вэйзар остался единственным, кто так и не смог приручить своего верного друга. Взрослые смотрели на него, как на что-то странное и ненормальное, дети — смеялись, оскорбляли. Не будь он принцем, его бы давно уничтожило окружение, но за его спиной постоянно маячила тень грозного отца, Темного Императора, а потому все недоброжелатели ограничивались лишь малым. И это бесило Вэйзара еще больше. Ему не нужна была эта поблажка, он не хотел прятаться за спиной отца. Это было так унизительно — осознавать свою ничтожность и жалость близких: доброй мамы, сильного папы. Вот Велон поступал правильно — он даже не замечал младшего брата.

Невольно вспомнилось одно из последних занятий в Загонах, где над ним знатно поглумились другие дети. Их оскорбления и смешки до сих пор стояли в ушах. Вэйзар от ярости и бессилия сжимал кулаки — тоже такие маленькие, с тонкими пальцами и ладонями. В четырнадцать лет он даже маму не перерос! Что уж говорить о по-настоящему высоких Велоне и отце? Они были истинными Шелар'рис, темными эльфами, воинами. Вэйзару же сил меч не хватало поднять, а на деревянных заниматься было уже стыдно. Все исконно мужские занятия были ему недоступны, и все чаще в оскорблениях сверстников проскальзывали намеки, что он девчонка. Такой тощий, смазливый — как же хорошо им было глумиться над ним! А он стоял и не мог ничего возразить. Он позорит семью, позорит отца и расстраивает маму… Мама единственная любила его таким, какой он есть, но ее жалостливая любовь не считалась — она ведь всех их любит!

Рядом послышался короткий смех Велона и голос отца. Вэйзар едва сдерживал постыдные слезы: как же он завидовал брату! Велон — идеальный принц, ему все далось с рождения. Он первый ребенок и наследник, он прекрасный воин и наездник, гордость отца… Вот Вэйзаром папа никогда не будет гордиться.

Юный принц на мгновение закрыл глаза и попытался сосредоточиться на чем-нибудь другом — будет просто отвратно, если он позволит чувствам выплыть наружу. Плохо — когда ты никто, еще хуже — когда ты даешь другим понять, что ты это знаешь. Так говорил папа, и ради него Вэйзар старался сдерживаться и подыгрывать родным, которые отчаянно делали вид, что с младшим принцем все хорошо. Поэтому сейчас он перестал раз за разом прокручивать в голове сцены из Загонов, где его избивали, насмехались, где в него плевали и обзывали девкой. Вместо этого он сосредоточился на шелесте страниц книги. Мама выглядела такой спокойной, хотя Вэйзар знал, что она тоже не хотела ехать. Он, к стыду своему (ему, правда, было неудобно, хоть и очень интересно), подслушал разговор родителей…

Глава 2. Великий наездник

Вэйзару не нравилось всё: здешние леди и лорды, поглядывающие на него с презрением, слуги, едва ли замечающие его, сами похороны, больше напоминающую плохую постановку в театре, родители, уделяющие внимание кому угодно, только не собственному сыну. Но все же была одна вещь, которая перекрыла все эти неприятные вещи — она покорила сердце юного принца. Это было море. Бескрайнее, опасное, но такое прекрасное море. Вэйзар с благоговением смотрел на темную гладь, пытаясь увидеть, что там, за горизонтам. Волны разбивались о скалы, слизывая с них все, что так беспечно попадало в плен моря. Эта свобода, будоражащая юную душу, притягивала Вэйзара. Он так увлекся, что, казалось, ничего не могло вырвать его из мира грёз. Однако голос матери пробился сквозь пелену мечты, в которой Вэйзар бороздил моря и храбро сражался с пиратами — он слышал, что в этих краях они встречаются.

— Мне так жаль вас и ваших девочек, — сочувственно говорила мама, и Вэйзар удивленно приподнял брови, а потом скривился. Голос матери всегда был теплым, как пламя камина. Она окружала их своей любовью (иногда чересчур), но сейчас она лгала — Вэйзар слышал лишь холод, несмотря на манеру. А вот лорд Кайс принимал все за чистую монету. Вокруг мамы всегда вились эти сирые и убогие, ноющие о своей плохой жизни. Вэйзар лишь кривился, когда видел их: он презирал всех, кто унижался перед матерью и отцом. Как сейчас.

— Мне так тяжело говорить об этом, — голос лорда Кайса звучал как-то прерывисто, словно он не мог сделать вздох. — Я благодарен вам за ваши слова, ваше величество. Но я до сих пор не могу пережить… — Он оборвал сам себя.

Вэйзар нахмурился — этот Кайс невежливо разговаривал с мамой. Но та словно не замечала: продолжала утешать лорда и чуть ли слезы ему не вытирала. Вот же он тряпка!

Вэйзар с самого начала этого приема — вернее, похорон — сбежал с галерей на нижний ярус, а оттуда нашел выход к морю. Через арку вела каменная тропа, оканчивающаяся небольшой площадкой с низким парапетом. Чуть поодаль, правее, Вэйзар обнаружил крутую лестницу, ведущую к побережью — прямо у маяка виделась тонкая полоска песка. А вот по левую руку простиралось серо-зеленое побережье — острые скалы с растущими прямо из них кустами нависали над песчаной косой. Там, вдали, виднелись черные точки, которые постоянно кружились над землей и морем. Острый глаз эльфа не смог уловить их очертания, и в конце концов Вэйзар решил, что это стая птиц. Вот только двигались они как-то странно, поодиночке, а пару раз, похоже, даже вцепились друг в друга.

Вэйзар забрался с ногами на холодный парапет и наслаждался порывами ледяного ветра, ударяющего прямо в лицо. Идиллия! А тут какие-то разговоры, противные светские беседы. Вэйзар начинал постепенно ненавидеть эльфов и общество в целом — он был там лишним, обузой родителям и поводом для насмешек у остальных. Поэтому он уже собирался найти более удачное место для наблюдения за морем, как разговор неожиданно повернул в другое русло, заинтересовавшее его. Похоже, мама с этим лордом беседовали в коридоре у арки, где располагался внутренний двор крепости. Вот почему он так хорошо их слышал!

— Как же это произошло? Такое несчастье! А девочки…

— Они безутешны, как и я… Нивена… Все из-за охоты на химер.

Вэйзар навострил уши. О химерах он читал — книги были единственным увлечением юного принца, в котором он не потерпел крах. В отличие от драконов, химеры были животными, не способными к превращению. Обычный зверь, пусть и очень хитрый. Некоторые авторы даже предполагали, что химеры были выведены магическим путем в дебрях Проклятого Леса — все ведь знают, что некогда Вечный Лес был поглощен волной волшебного взрыва, в результате чего навсегда исказился вместе со всеми своими обитателями. Но связано ли это с химерами — никто точно не знал. Так или иначе, но звери эти были внешне схожи с драконами в их истинном обличье, отличались умом, хитростью и свирепостью. Жили они только на побережье Мерейской Косы — когда дроу и другие темные пришли в эти места, то принялись истреблять химер. Вот только за тысячу лет они так и не достигли весомых результатов. По крайней мере, так говорил сам лорд Кайс…

— Химеры — проклятие наших земель, — с горечью и необычной для него злостью произнес супруг леди Нивены. — Много столетий мы боремся с ними… Они чрезвычайно быстро плодятся. Охотники уничтожают кладки, но это не спасает. Химеры слишком умны, они выслеживают убийц своих детей. Нивена рассказывала мне, а я не верил, пока сам не убедился. У нас есть несколько химер, очень старых, но сильных. Похоже, эти твари бессмертны. Кровавая Заря, Гибельный Рев и Черное Пламя считаются самыми старыми и свирепыми. Размером они едва ли не превышают взрослых драконов. Это настоящие чудовища. Особенно опасна Черное Пламя. Эта химера жила на Мерейской Косе еще до прихода сюда рода Нивены… Уродливое создание, будь оно проклято Тьмой! — неожиданно эмоционально произнес лорд Кайс и добавил так тихо, что Вэйзар, слушающий завывания ветра, едва расслышал его: — Это она убила Нивену…

Дальше наступила пауза, длительность которой превысила все ожидания принца. Ему хотелось, чтобы этот "лорд" поскорее собрался и продолжил рассказ. Его гораздо больше интересовали химеры, особенно таинственная и ужасная Черное Пламя, чем печаль какого-то эльфа. Он так плачет, это недостойно мужчины!

— Моя Нивена была лучшей охотницей Мерейской Косы… Перед Южной войной мы истребили почти всех химер, но за прошедшие года они успели расплодиться. Каких-то полвека! Нивена с Нельгеллой заметили много стай подрастающих детенышей. Еще десятилетие, и они бы превратились в опасных противников даже для охотников, я уже не говорю про простой народ… Нельгелла начала охоту: несколько отрядов выдвигалось вглубь Косы, выслеживая гнезда химер. Нивена помогала им, хотя больше тянулась домой, к девочкам. Но у нее была душа воина, она не умела сидеть на месте…

— Птицу нельзя запереть в клетке, — мудро заметила мама.

Вэйзар понимал незнакомую ему эльфийку: если ты рожден воином, то твое место на воле, с мечом в руке встречать опасность лицом к лицу.

Глава 3. Свобода, гнев, убийство

Вэйзар замер, глядя прямо в этот желтый омут с черной узкой полосой. Он даже дышать боялся, а существо смотрело на него и смотрело… Черная чешуя вокруг глаза дрогнула, и кусты зашевелились. Оцепеневший Вэйзар под жуткий треск веток наблюдал за тем, как из зеленой поросли восстает огромный змей. Химера поднималась плавно, по кругу, не сводя своих желтых глаз с юного дроу. Наконец она возвысилась над ним полностью, заслонив горящую на небе луну. Это была огромная черная химера — и Вэйзар готов был поклясться, что именно она пролетала над крепостью. Два хищных глаза смотрели только на него. Вэйзар отвечал ей тем же: она одновременно заворожила и испугала его. Каждое движение химеры, несмотря на ее размер, было исполнено силой и хищной грацией. За спиной ее дрожали сложенные крылья, и Вэйзару, у которого шея затекла вглядываться в узкую морду, было страшно представить, какими огромными они могут быть. Почему-то с земли химера не выглядела такой большой — вернее, с земли она выглядела большой, но не настолько.

Все эти мысли пронеслись в сознании Вэйзара мгновенным вихрем, а потом остался лишь ужас перед опасным чудовищем. Хищником. Она дышала тяжело, из ноздрей ее вырывался дым. Все больше. И Вэйзар вдруг понял, что сейчас его постигнет участь леди Нивены. Она сгорела в огне Черного Пламени… Тут взгляд Вэйзара вновь пробежался по чешуе — чернильно-черной. Ни у одной их молодых химер такой не было, да и в книгах… Черное Пламя…

Химера задергалась, замотала головой. Из ноздрей ее повалило еще больше дыма, она открыла пасть…

Вэйзар в ужасе смотрел и понимал, что он, один, совершенно беспомощный и слабы, против величайшего хищника Мерейской Косы, с которым не могли справиться охотники на протяжения тысячелетия… Первой его мыслью было бежать, прочь от химеры, но тут вдруг его поглотила новая мысль — приручить Черное Пламя.

«Чем сильнее воля зверя, тем сложнее его подчинить» — тут же всплыли в голове слова наставника-укротителя.

Черной Пламя была непокорна, а значит, понял Вэйзар, у него нет шансов. Он погибнет, бесславным, никому неизвестным мальчишкой. Ничего не добившийся, ничего не сумевший… Все были против его рождения, только мама победила, позволила ему появиться на свет. Она подарила ему четырнадцать лет жизни, а теперь он вернет их Тьме, которую он опозорил так же, как семью и свою страну.

Недостойный своего титула.

Все эти мысли, промелькнувшие еще быстрее прежних, разозлили Вэйзара. Ярость, чистая, ничем незамутненная ярость — на себя, на Судьбу — поглотила его. Он шагнул вперед, гордо подняв голову и принялся создавать связь. Это была не магия, какая-то особая материя. Вэйзару никогда не удавалось ее почувствовать, он лишь повторял за наставниками.

— Шас'сари дес'раше эмас'лиши, — произнес он заклинание-приучение на древнешесском. Смысл этих слов никогда не был понятен ему, и сейчас ничего не изменилось. Голос его дрогнул, и химера, перестав пускать дым, изогнулась, склоняясь к нему. Морда ее приблизилась прямо к Вэйзару, и он увидел, как сквозь ряд острых клыков пробиваются всполохи пламени. Черная чешуя блестела в свете луны, и ему на миг показалось, что нет ничего прекраснее на свете, чем это существо — такое сильное, умное и дикое. Совершенно непокорное и свободное. Вэйзар хотел быть таким же.

Он уверенно, как король и повелитель, приказал:

— Покорись мне, слушайся меня, — и с ужасом осознал, что он говорит не на языке темных эльфов.

Химера замерла, словно прислушиваясь, и вдруг Вэйзар почувствовал это — словно тихий-тихий шепот, дуновение ветерка… обрывок чувств Черного Пламени. Ее злость, ярость и боль.

— Тише, — ласково произнес Вэйзар, протягивая руку и касаясь чешуи. Рядом с мордой она была такой горячей… — Тише, не бойся.

Связь все усиливалась, и теперь через Вэйзара шел целый поток чувств. Химера была в ярости, напугана, она пыталась победить неизвестную ей силу, подавляющую волю.

— Нет, — неожиданно жестко произнес Вэйзар. — Ты моя. Ты мне покорна. Только мне.

Он буквально ощутил покалывание под ладонями, когда чужая воля — его воля — заставила химеру подчиниться.

— Нагнись. — Он обошел ее и принялся взбираться, пачкая в крови черную чешую, об которую содрал и без того израненные ладони. — Лети.

Мгновение химера не двигалась, а потом тело под Вэйзаром заходило ходуном. Он изо всех сил вцепился в черные пластины, отчаянно ища возможность не свалиться. А Черное Пламя, словно только ждала этого мига его неуверенности, развернулась в сторону моря, резко оттолкнулась и взмыла в небо.

Казалось, крик Вэйзара был слышен по всей Мерейской Косе. Как и его отчаянная ругань — отец выдрал бы за такие слова.

Вэйзар продолжал орать, пока Черное Пламя поднималась все выше. Спасло принца лишь то, что химера делала это плавно — иначе он бы свалился в первые же секунды. А потом наступило совершенно невозможное: Черное Пламя выровняла свой полет, и Вэйзара поглотило это удивительное чувство свободы. Ветер бил в лицо, далеко внизу простирались леса и города, а они летели над этими бескрайними просторами, каждым дюймом кожи наслаждаясь тем, что составляло основу их существования — свобода. Все, чем жил Вэйзар до этого, показалось незначительным. Сейчас было только черное небо над головой, темное море под ними и ощущение полета. Боль в теле, усталость, разочарование собой и жизнью — все отступило, и в этот момент Вэйзар понял: он сможет все. Он всего добьется. Кровью, временем — он победит всех своих врагов. И внешних, и внутренних. Смеяться последним будет именно он.

Решительно протянув руку, Вэйзар вцепился в чешую, закрепляя связь — теперь он четко видел ту незримую нить, что соединяла всадника и его пантеру. Химеру. У него будет химера. Не жалкая кошка, а повелительница неба. Его Черное Пламя.

Полностью подчиненная чужой воле, химера, исполняя приказ, направилась к маленькой точке, видневшейся далеко внизу — к крепости Лар'Шера.

Глава 4. (Не)однозначный выбор

4627 от Великого Нашествия

Мелада

Мелкий дождик весело барабанил по созданным им же лужам. Велон тыльной стороной ладони стер с лица эту морось и перевел дух. Признаться, тащить на себе бесчувственное тело Вэйзара было не так легко. Хотя мощной комплекцией он до сих пор похвастаться не мог!

После того, как Вэйзар приручил Черное Пламя — и прославился на всю Империю, — то буквально на следующий год сильно вытянулся, почти догнав Велона с отцом, к тому же постоянные тренировки, к которым он приступил как одержимый, сделали его менее тощим. Вэйзар словно задался целью сдохнуть с мечом в руке — так считал Велон, наблюдая за тем, как младший брат все свободное проводит на тренировочном плацу, гоняя наставников. Ему было плевать на дождь, снег, мороз и жару. В итоге такое упорство принесло свои плоды, и уже к двадцати годам Вэйзар стал весьма хорошим воином, а к совершеннолетию — прославился на всю Темную Империю не только как великий наездник, но и как великий мечник. Мало кто мог сравниться со вторым принцем в мастерстве боя и убийства. Никто бы уже не назвал его слабым — несмотря на оставшуюся худощавость, Вэйзар, благодаря немалым мускулам и грозной славе, выглядел ничуть не менее представительно, чем Велон. Все, казалось, было хорошо, вот только характер второго принца оставлял желать лучшего — более вспыльчивого и задиристого дроу сложно было найти. Велон его решительно не понимал: если ты получил, что хотел, то зачем постоянно искать себе новые проблемы? Еще и втягивать в них старшего брата! Вот как сейчас.

Неделю назад их семья резко увеличилась сразу на трех дроу. Близнецы заняли все внимание родителей, Велия старалась им помогать, а Велон — сделать так, чтобы им не мешал Вэйзар. Вот и оказался вместе с братом в одном из меладских трактиров, где неугомонный всадник Черного Пламени вместо того, чтобы выпить и поболтать со своими приятелями (вызывающими у его старшего брата рвотные рефлексы), сцепился с каким-то оборотнем, который "не так посмотрел". В итоге выяснение отношений двух темных переросло в полноценную трактирную драку. Вэйзар продержался долго, учитывая, что он был один против всех — Велон не собирался отрывать свои императорские телеса от стула, — но когда он все же рухнул на пол в лужу крови, старший брат соизволил вмешаться. Встал, с громким лязгом вытащил меч и обратился к замершей толпе:

— Кто хочет умереть за оскорбление императорской семьи?

Желающихся не нашлось: все же холодная сталь лучше любых кулаков.

Велон, глядя вслед разбегающимся темным, нагнулся к брату. Дай Тьма, чтобы не умер, а то папа точно убьет. Но Вэйзар оказался жив, несмотря на множественные переломы и синяки. Живучий, демон.

— Плата за ущерб, — Велон кинул на стойку трактирщику мешочек с золотом. Тот почтительно раскланялся.

— Хорошо подрались, — протянул пьяный орк, сидящий за столиком в углу — он лишь чудом не пострадал во время потасовки. — Ты проиграл, Хес. Принц не меньше дюжины уложил, — обратился он к своему приятелю.

Велон лишь поморщился, слушая эти разговоры: и как брат может с ними общаться? А Вэйзара вечно тянуло в подобные компании. Принц! А общается с грязью. Примерно так рассуждал Велон, практически неся на себе бессознательного брата.

— Вот скажи мне, Вэйзар, — прокряхтел старший принц, — почему ты вечно влипаешь в неприятности? Когда же ты повзрослеешь?

— Иди ты, — прохрипел Вэйзар, приходя в себя. Впрочем, передвигаться самостоятельно он все равно не мог. Хорошо, что Сайл быстро все вылечивает, а то братец бы всю жизнь только и делал, что валялся перевязанным в кровати. И так на нем живого места нет — спасибо еще лекарю, что убрал большинство шрамов, — только мордашка смазливая. С такой бы девиц соблазнять, а Вэйзару лишь подраться нужно. Война, одиночное сражение, бой, тренировка или обычная трактирная потасовка — менялись лишь формы, но суть оставалась одинаковой.

— И зачем ты полез в драку? Тащить еще тебя теперь… И от папы влетит. Причем и мне!

— Мы победили, Велон? — едва шевеля губами, спросил Вэйзар.

— Да. Мой меч послужил хорошим аргументом, — мрачно ответил старший брат.

— Это не то… Значит, проиграл…

— Вэйзар, идиот ты, их было две дюжины. Ты все же не ликан, чтобы на одних кулаках их одолеть. Вот зачем тебе меч?

— Для убийства… Опять проиграл…

— Идиот, — припечатал Велон, мысленно костеря брата — от отца им точно влетит за драку в трактире. Вот вечно у него неприятности из-за Вэйзара! Сам-то Велон хоть и не был добрым милым мальчиком (скорее, демоном в обличье дроу), но умел прятать свои увлечения. Конечно, иногда кое-что всплывало наружу, но о большинстве ни папа, ни мама (слава Тьме!) не знали. А вот Вэйзар привык жить широко и громко: дня не проходило, чтобы он что-нибудь не выкинул! Еще и Велона втягивал постоянно. Папа уже голос сорвал орать на них ("бедный"), а младшему принцу хоть бы что. Вернее, теперь среднему.

Велон поднял взгляд к серому небу. Дождь усиливался, а до замка было неблизко. Вэйзар вновь потерял связь с реальностью, и его старшему брату предстояла "увлекательная" прогулка по лужам Мелады с телом столетнего лося на хребте. Вот интересно, близнецы тоже такими странными вырастут или есть надежда, что они пойдут в маму? Вот уж кто в их семье никогда не создавал проблем. Но мама была великим исключением — спасибо Тьме за нее.

С такими мыслями Велон поудобнее перехватил тело брата и продолжил путь. Ему пришла в голову обнадеживающая мысль: когда близнецы вырастут, им вчетвером будет намного легче нести избитого Вэйзара.

***

4644 год от Великого Нашествия

Мелада

Боль в вывихнутом плече мучила Вэйзара намного меньше, чем уязвленная гордость. Был бы на его месте Велон, так он бы лишь усмехнулся и заявил, что трое на одного — исход решенный. Но Вэйзар придерживался иного мнения. Хорошему воину нетрудно справиться с несколькими противниками. К тому же близнецам едва исполнилось семнадцать — он детей не смог одолеть! Вернее, не смог так быстро, как хотел, потому что в итоге он все же скрутил этих мерзавцев. А потом пришел папа и отвесил подзатыльник. Вот только близнецам не стал — они ведь еще дети. Крепкий удар однако у детей!