Было больно. Будет больно.

Глава 1. Необычный сюрприз.

— Я была слишком наивна, пьяна и одинока. Он же — эдакий рыцарь во плоти, разбил нос придурку, что доставал меня (придурок заменил в нашей сказке коня — педального). Свидания не случилось, по крайней мере не в ту ночь, но секс был: пьяный, неловкий, в какой-то степени даже забавный. Ни о чём не жалею, вообще стараюсь не оглядываться назад, особенно если в этом самом «заде» сотворила какую-то глупость. Лео — не был глупостью. Наши чувства — не были глупостью. Почти пять лет, проведённые вместе — не были глупостью. А вот его измена... В уме не укладывается, полный абсурд. — До боли стиснув зубы, я заблокировала телефон.

Совет выговариваться на камеру меня не впечатлил. Мозгоправ сказал это поможет. Разве что со временем, но точно не сейчас. Да, я очень не люблю вспоминать о прошлом: хочется расплакаться и плеснуть в бокал чего-нибудь покрепче. Так и делаю. Становится хуже. Замкнутый круг.

Я так и не поговорила с Лео. Даже не созналась, что мне вот уже несколько недель известны его подвиги. Я видела в одном из роликов, как девушки вычисляли любовниц по найденному в машине отломанному ногтю, заказу в Макдональдсе и другим хитростям. У нас же всё случилось слишком банально — она сама слила мне видео, до сих пор не понимаю: зачем?

И вот я жила с этой правдой, а она разъедала меня изнутри подобно серной кислоте. Я пила её на завтрак, обед и ужин. Кислота, виски, слёзы. Настал момент истины: либо я поговорю с ним сегодня, либо завтра умру.

Я приготовила подарок на годовщину, необычный, как он любил. Мы как-то договорились: на скучные праздники — скучные презенты, но в нашу дату чур без духов, цветов и конфет, обязательно что-нибудь удивительное. В прошлом году он притащил картонного Сомерхолдера в полный рост, который теперь ютился в шкафу. Лео же достался медвежонок, выкрикивающий моим голосом каждые три часа: «Лео, ты не забыл выпить таблетки? У тебя гастрит, заработаешь язву».

Не лучший выбор, к тому же не слишком рабочий — Лео отключал динамик плюшевого, и о таблетках даже не думал. А я всё ещё порой вздрагивала, когда медведь вдруг начинал голосить, особенно если батарейки сели, а он как захрипит будто не из под кровати, а из самого ада. Просто жуть.

Ненавижу плюшевого демона. И Лео. И яркое солнце за окном, вот уж настоящее проклятье, на него как комары на лампочку, вылезали влюблённые парочки, обнимались, целовались у всех навиду. Мы с Лео когда-то тоже были такими: нежными, любящими, счастливыми. А теперь перестали. Я раздражённо схватилась за жалюзи, они с грохотом опустились на подоконник, но легче не стало. Неужели все отношения рано или поздно сводятся к нулю? Я думала мы с Лео — исключение из правил, а он взял и изменил мне. И почему я злюсь не столько на предательство, сколько на то, какой же он идиот: если разлюбил, расстанься и спи с кем хочешь... нет же, он превратил меня в сопливую размазню, в героиню мелодрамы. Вот урод.

Я не удержалась и вскрыла золотистую бутылку виски. Мы не виделись с Лео целую неделю, он якобы уехал из города по делам отца, но что-то я сомневаюсь. Звонки стали редкими, сообщения сухими, мы не обменивались как раньше пикантными фотками, а только писали «люблю» или «скучаю» и, следом, что-то вроде «кстати, у меня жутко крутит живот, не надо было есть на ужин острые стрипсы». Во-первых: какой придурок вообще ест стрипсы, к тому же острые, когда у него гастрит, во-вторых: только полный придурок признавшись в любви тут же рассказывает, как провёл добрый час в туалете. Вся романтика между нами давно зачахла, а редкие переписки превратились в спам, где один рассказывал о том, как прошёл его день, а второй читал в пол глаза, не вдумываясь и не переживая, писал уже о своём. Мы совсем не слышали друг друга, и, наверное, уже не любили. Но мне всё равно ужасно обидно и страшно заканчивать отношения, а сам он на это не осмеливался, за то уже нашёл мне замену.

Из колонки заиграл фон нулевых, бокал снова наполнился, а ноги пустились вслед за музыкой. Нет, мне вовсе не было весело, но надо же как-то собраться с силами и сдержать перед Лео лицо: он сделал из меня тряпку, но выстилаться перед ним не желаю. Мне ведь как-то удавалось целый месяц жить, делая вид, что никакой боли не существовало. Лгать получалось, даже самой себе. Пока. Как бы не было тяжело: он должен увидеть меня при параде. Пусть запомнит улыбку на моём лице, а сопли оставлю на потом. Поплакать я всегда успею (только этим и занималась в его отсутствие). Надеюсь Лео соскучился за время отъезда, если и правда был с отцом, а не с той девушкой, или даже с другой. Нет, не важно... это наша последняя встреча. Вселенная, дай мне сил уйти красиво.

Зазвонил домофон. Я открыла приложение с камерой, но Лео предусмотрительно прикрыл её рукой, наверняка пришёл с цветами. Прекрасно: мы уже и о традициях успели забыть! Когда Лео вышел из лифта, я и правда увидела в его руках огромный букет. Ромашки... Мои «любимые», чёртовы ромашки! Он только их и дарил, делая вид, что других цветов не существовало вовсе. А мне, вообще-то, нравились ирисы и пионы.

Лео постучал в дверь. Я задержала дыхание и затрепетала, открыла не сразу, чтобы не решил, что я стояла тут и ждала его всё это время. Даже если так оно и было. Сморгнув слезинки, замахала на глаза руками, будто это и правда могло их высушить.

— Привет, мышка. — Он попытался обнять меня, но — ромашки — помешали.

Я отложила букет в сторону и сама прижалась к Лео. Вдыхая аромат его духов, я вдруг подумала, что потратила на него грёбаных пять лет жизни! Да, так бывает: люди расстаются и через пять, и даже через двадцать лет. Мои родители тоже развелись, когда я была совсем маленькой. Спасибо, что у нас с ним не дошло до детей. Я всё понимала и думала, что смирилась, пережила, но по правде: ужасно боялась, что не справлюсь без него. Как и моя мать... она явно не лучший образец одинокой женщины.

— Смотрю, ты начала отмечать? — Он поцеловал меня в висок, я зажмурилась. Интересно, когда его губы в последний раз касались блондинки с видео? Её он тоже называл «мышкой»?

Глава 2. Тайный гость

Не помню, сколько времени я просидела на полу. Тело плохо подчинялось мне, а голова — тем более. Когда мы с Лео только познакомились, я даже представить не могла, что разучусь жить без него. Всё началось с обычной интрижки: студенческая вечеринка, громкая музыка, алкоголь. С последним у меня давно сложные отношения. Я знала, что мне нельзя пить, иначе прощай разум, но в тот вечер позволила ребятам уговорить себя. Было весело, после долгой сессии мы наконец расслабились, смогли отключить голову, вот только я — полностью. Один шот, второй, третий, и меня унесло. Моя подруга, Мэй, куда-то исчезла, и некому было присмотреть за мной.

Все развлекались, смеялись и голосили. Им не было дела до моего состояния. Лео появился, когда я в нижнем белье, прыгнула в бассейн. Зачем? Хотелось бы знать, вот только я мало что помню. Возможно, кто-то помог раздеться, или просто подшутил, взял на «слабо». Слабоумие и азарт — вполне на меня похоже. Из памяти выпали огромные куски того вечера, точно кто-то нагло вырезал их ножницами. Вот я опасливо смотрю на стопку в руках. Тоже я, выпиваю и берусь за вторую, всё ещё не понимаю, зачем, но остановиться не могу. Провал. Стою у края бассейна, ноги обессилели, вот-вот упаду. Провал. К горлу подкатывает тошнота, когда чья-то рука хватает меня за грудь. Окружающие глумятся, я плохо соображаю, понимаю лишь, что позади меня абсолютно незнакомый парень, приятель которого снимает нас на телефон. Я так пьяна, что не различаю лиц, но их голоса я слышу впервые, и они такие гадкие.

Безликий расстёгивает на мне бюстгальтер и отправляет его плыть по воде. Все хохочут ещё громче, а я прикрываюсь руками, дрожу и хочу провалиться сквозь кафель или раствориться в хлорке. Её запах сильный, мои страх и отвращение — ещё сильнее. Людей вокруг много, но я одна.

Именно тогда Лео нырнул за мной, оттащил того парня и ударил по лицу. Футболка Лео легла по моей фигуре как платье, прикрыла всё, что я так старательно прятала ладонями.

Мы скрылись в комнате, кажется на втором этаже. Лео не походил на других, его лицо я запомнила детально, и голос, и наш разговор:

— У тебя кровь... — прошептала я, глядя на его кулак.

— Это не моя. — Лео улыбнулся, и мне стало спокойнее. У него прекрасная улыбка, с мягкой ямочкой. — Как тебя зовут? Ты одна пришла?

— Ка-я, — икота с трудом позволила мне ответить, — моя подруга... ушла куда-то.

— Понятно. Где ты живёшь? Тебе нужно домой.

Не помню, как назвала Лео адрес, ехали мы на такси или он вёл машину. Знаю только, что по дороге закатила ему истерику, он до сих пор не сознался, почему. Отшучивался, что я к нему приставала, но, черт возьми, башню у меня срывало, но не настолько, чтобы напасть на незнакомца прямо в машине.

Когда мы оказались дома, я уже более-менее пришла в себя. Лео помог мне умыться и переодеться в чистые вещи. Он быстро начал хозяйничать в моём холодильнике, и даже смог накормить меня. С ним в этой одинокой квартире стало гораздо уютнее и теплее, будто солнышко впустили, мы просидели вместе до утра, и я не хотела его отпускать.

И как-то так случилось: Лео вытер с моей губы остатки арахисовой пасты и слишком долго задержался на ней взглядом. Мы опомнились, когда все рамки уже рухнули, вслед за нашей одеждой, но никто не желал останавливаться.

Мы были пьяны...или только я, но, что в этом плохого? Лео до сих пор винит себя, а я думаю, что нас свела сама судьба — пусть и таким странным образом. Да уж, юмор у неё — что надо!

На следующий день я сгорала со стыда, особенно когда наткнулась на видео из бассейна, которое быстро разлетелось в массы. Парни, что стояли за этим — придурки и уроды (особенно конь), а шлюхой выставили почему-то меня. Не стоило напиваться невесть с кем, я понимаю, но, зачем оглядываться на то, что я не в силах изменить? Жалею ли я? Конечно. Обо всём, кроме заботливого мягкого Лео. Даже теперь, когда его нежность принадлежала не мне одной.
С той ночи мы не расставались, и я больше не пила алкоголь. Каждый, кто был на вечеринке, тыкал в меня пальцем и отпускал нелестные слова ещё на протяжении нескольких месяцев. Я даже думала, что дело дойдёт до отчисления, но декан дал мне второй шанс.

Лео настоял на том, чтобы я обратилась к психотерапевту, когда обнаружил меня в квартире с несколькими пустыми баночками от таблеток. Одни называли меня шлюхой, другие же с придыханием гладили по плечу, мол я жертва насилия, но я ни то, ни другое таковым не считала, и вообще — люди любят демонизировать и бросаться из крайности в крайность. Я просто выпила, а таблеток наглоталась, потому что не выносила повышенного внимания к своей персоне. Слишком много внимания, и никакого способа расслабиться, забыться, ведь с алкоголем я завязала. Отравиться не вышло — струсила, вызвала рвоту едва проглотила таблетки, но Лео жутко испугался, и ещё несколько дней не отпускал меня ни на шаг.

Как ни странно, но теперь ту ночь я вспоминала с теплом в сердце, но улыбка исчезала, когда представлялось лицо незнакомой мне девушки. Лицо, которое теперь я знала вплоть до каждой родинки и мимической морщинки. Лицо, которое целовал мой Лео. Незнакомка вторглась в стены безопасной крепости, которую возвёл Лео, оставила внутри большую трещину, и лишила меня иного выбора, кроме как покинуть эту крепость, чтобы не сгинуть под завалами. Почему Лео позволил ей? Почему не подумал, каково будет мне? Может, и не любил вовсе? Что, если все эти пять лет он был рядом из-за чувства вины? Меня охватила дрожь. Я с трудом добралась до постели и плакала, пока не уснула, окончательно обессилев.

На утро проснулась с жутким похмельем. Вчерашний день казался страшным сном, и я с радостью стёрла бы его из памяти. Хотелось, чтобы это происходило с кем-то другим, с кем угодно, только не со мной. Может, стоило дать ему шанс? Вдруг — это кризис отношений, болезненный рубеж, через который проходят все пары? Нет, Кая, ты торгуешься с собой, но знаешь ведь, что всё равно не простишь.

Глава 3. Больной зуб

— Лео ты...т...т...т...

Мои глаза моментально распахнулись, когда этот чёртов медведь снова завопил, так еще и на этот раз у него окончательно сели батарейки. Я вскрыла замок и выдернула механизм вместе с проводами, заставляя его затихнуть.

В комнате совсем стемнело. Странно, что Мэй до сих пор не явилась ко мне с бригадой 911, ведь всё это время мой телефон оставался выключенным. Отыскав его в темноте я наощупь нашла зарядное устройство. Пришлось некоторое время постоять у розетки, чтобы он успел включиться.

На экране одно за другим стали всплывать пропущенные звонки, сообщения и всякие рекламные уведомления. Как я и думала, Мэй написала мне аж девять раз. Я хотела ответить ей, но выцепила глазами другое сообщение и сон как рукой сняло.

✉ Лео: не хочу беспокоить, но я оставил у тебя сумку с документами. Они мне очень нужны. Как ты?

Внутри всё ухнуло. Он написал мне два часа назад и после несколько раз пытался позвонить, оставив на почте голосовое сообщение. Я не могла решиться: прослушать его или нет. Его голос казался мне чем-то недосягаемым, а потому я боялась услышать его, но не меньше жаждала этого. Я прикусила губу и всё же нажала на воспроизведение, прислоняя телефон к уху.

— Наверное ты не хочешь слышать меня. Хотя нет, ты точно не захочешь слушать. У тебя в прихожей висит моя сумка, в ней важные документы. Позволь мне заехать за ними. Обещаю, что к тебе даже не прикоснусь.

Я прослушала сообщение несколько раз. Его голос даже после всего оставался таким же успокаивающим, мне хотелось слушать его дольше.

Интересно, где он сейчас? Неужели он с ней. Может остался у отца? В любом случае, он ни сделал ни одной попытки мне на встречу, значит ему это и не нужно. Я несколько раз писала ответ и стирала, и потом повторяла по кругу. Я злилась, но пыталась сохранять спокойствие, затем проклинала его и дурацкие документы, которые даже не видела, а потом снова стирала сообщение и готова была пригласить его прямо сейчас. Все сообщения отправлялись в корзину еще до того, как были дописаны. По итогу я написала лишь "ок". Вполне нейтрально, и невозможно понять, что именно под этим "ок" я имела ввиду.

Саманта тоже получила видео, она уточнила, пила ли я антидепрессанты. Я совсем забыла о них, с тех пор, как жизнь покатилась под откос. Теперь понятно, почему приступы вернулись, мне и самой не помешал бы медведь, с напоминанием о таблетках. Решив, что время слишком позднее я не стала отвечать.

Галочки в диалоге с Лео стали синими. Меня окатило ледяной водой, зубы свело и я еле удержалась на слабых ногах, когда в диалоге появилось: "печатает..."

✉ Лео: Не спится? Не против, если я заеду через 10 минут? Я сейчас недалеко от твоего дома.

Как? Прямо сейчас? В голове пронеслась тысяча мыслей. Я не знала, за что взяться. Надо было привести себя в порядок. Или наоборот оставить всё как есть, чтобы он не подумал, что я наводила к его приходу марафет. Да и вообще, мне не должно быть никакого дела о том, в каком свете я перед ним предстану.

✉ Кая: Я не сплю. Можешь забрать свои документы.

Положив телефон на тумбе я побежала в ванную. Почистила зубы, умылась и расчесала волосы. Несколько раз понюхала футболку. Она оказалась чистой, но я все равно решила переодеться.

Выбор пал на белую пижаму, которую когда-то дарил Лео, но переодевшись я почувствовала себя как-то неуютно и даже глупо и снова сняла её, вывернув на пол содержимое шкафа.

Раздался звонок в дверь. Тело колотило так, что я не могла шевелить руками. Пришлось снова натянуть пижаму, а оставшиеся вещи я запихнула ногой под кровать.

Я посмотрела в домофон и сердце, глупое сердце, забилось ещё быстрее. Тело покалывало от пяток и до самой макушки, как будто я наступила на оголённый провод.

У подъезда стоял Лео. В одной руке он держал бумажный пакет, а в другой ромашку.

Я с трудом нажала кнопку, чтобы открыть дверь. Мне казалось, что он поднимался целую вечность, а я всё ещё металась из стороны в сторону. Поправила волосы, застелила диван, зачем-то поставила чайник.

Когда он наконец позвонил в дверь, я открыла её и замерла. Лео тоже стоял неподвижно. Мы смотрели друг на друга и не знали, как говорить.

— Привет, Кая. Прости, что приехал так поздно. Я могу войти?

— Да. Войди.

— Кая. — Я обернулась, и он вложил в мои руки пакет, а затем вручил ромашку. — Наверное это глупо и совсем неуместно, но на нашем первом, настоящем свидании, я сделал тебе такой же подарок.

Я заглянула внутрь и увидела чайный набор и коробочку с украшением. Это был кулон в форме сердца, внутри которого тонкими буквами виднелась маленькая надпись "love". Я потеряла такой же кулон, через несколько месяцев, как он мне его подарил и мы не могли найти ничего похожего.

— Я знал, что тебе понравится. Нашёл ювелира, который согласился повторить его по фотографии, кажется вышло неплохо.

— И правда, как будто не теряла его. — Я снисходительно улыбнулась, не хотела показывать, что внутри всё сжимается и от его присутствия, и от нашей совместной памяти, которую он испортил.— Чай...будешь?

Лео кивнул.

На мгновение мне показалось, что ничего не произошло. Вот он — мой Лео, сидит за кухонным столом и все так же водит пальцем ноги по шву на плитке. Сейчас мы вместе, совсем как раньше, выпьем чай, поговорим обо всем и вместе отправимся спать в нашей постели.

В отличии от Мэй, я хотела видеть Лео, мне было спокойно рядом с ним, даже несмотря на то, что мы молчали и делали вид, что не смотрим друг на друга. А потом я уцепилась глазами за трещину на плитке, я разбила её, когда со злости швырнула бокал с виски. В голове тут же всплыли воспоминания о том дне и стоны больно врезающиеся в голову.

Я достала из настенного шкафа две кружки, но одна из них выскользнула из руки и, упав на пол, разлетелась на осколки. Ноги подкосились, как будто сам пол под ними дрожал от землетрясения. Я вцепилась пальцами в поверхность стола, будто и правда пыталась удержаться и закрыла глаза, приводя себя в чувства. На плечо легла большая ладонь, и я дернулась от неожиданности.

Глава 4. Одна ромашка, среди сотни роз.

До конца отпуска осталось всего три дня, и настало время взять себя в руки. Как бы я ни относилась к отцу Лео и их общему делу, прибавка к зарплате приходилась весьма кстати.

Раньше мы работали без выходных, чтобы погасить долги по квартире, которая досталась мне от отца. Если кому-то и везёт с наследством — точно не мне. Убитая квартира, пропахшая дешёвой водкой, с прокуренными жёлтыми стенами — вот, что я получила

Прежде чем въехать сюда, пришлось потратить уйму денег на моющие средства, несколько дней проветривать, а потом ещё неделю лечить аллергию, после химической атаки. Впрочем от матери подарков и того меньше: каштановые волосы и зарождающийся алкоголизм.

Утро выдалось хмурым. Небо, затянутое облаками, едва пропускало солнечные лучи. Я приоткрыла окно и свежий воздух наполнил лёгкие прохладой. Нельзя возвращаться к работе, оставляя бардак в квартире и голове. Я вооружилась мусорным пакетом и принялась собирать по дому мусор, просроченные продукты из холодильника, к которым даже не притронулась за эти дни. Уборка помогала отвлечься, но прошлая ночь снова и снова всплывала в воспоминаниях, как бы я не старалась забыть о ней, и о Лео тоже. Нервничая, я порвала уже несколько пар латексных перчаток и когда осталась последняя, решила преберечь её для мытья пола. Не хотелось в первый день после отпуска появиться с красными пятнами на руках.

С уборкой в спальной, и ванной комнатах, я расправилась быстро. Оставалось самое трудное-кухня. Там, где другие увидели бы осколки от разбитой кружки и пустые бутылки, я боялась найти воспоминания, а после и остатки вина или виски. И не зря. Из под стола торчала бутылка "Доминус". Я собрала волю в кулак, сжала челюсти и заткнув горлышко, отправила её в пакет, но вскоре снова достала и помыла под краном, стирая пыль и остатки еды с зеленоватого стекла. Не из жадности, просто я навряд ли смогу позволить себе такое вино. Да, не самое дорогое, но точно не по моему бюджету, которого сейчас вовсе нет. Это вино подарил нам на новоселье мистер Мэнсон, отец Лео, в те далёкие времена, когда мы делали вид, что между нами нет вражды. Мы оставили бутылку красиво стоять на полочке, до тех пор, пока не соберёмся в кругу друзей, а потом и вовсе про неё забыли. Я вспомнила о ней в одиночестве. И вот она снова попалась мне на глаза и уговорила присесть за столом.

Я ополоснула фужер и плеснула в него остатки вина. Мэй наверняка была бы мною недовольна, я же считала: один бокал — ещё не зависимость. Мне просто жаль выбрасывать хороший алкоголь.

Представляя себя светской дамой, в платье цвета бордо с неприлично глубоким вырезом на спине, я прокручивала в руках бокал с остатками вина, наблюдая, как оно переливается от красноватого до коричневого оттенка. Мне нравилось видеть себя кем-то другим. Я сделала глоток и театрально протянула ладонь невидимому собеседнику:
— Оу, месье, вы готовы заплатить неприличную сумму, чтобы я скрасила этот вечер? Что вы, такие слова оскорбительны для меня. — Изобразила я и тут же прыснула над собственной нелепостью. Кажется я по немногу схожу с ума, одиночество явно не пошло мне на пользу.

Голова поникла и под тяжестью легла на стол. Какая глупость: все эти месье и платье-бордо. Всё, что мне сулила жизнь- заношенные костюмы и работа в кафе до старости, а точнее до тех пор, пока начальство не сочтёт меня непригодной. Лео же родился в совершенно другой семье и всё это было как раз по нём. Наверное и меня он выбрал как обездоленную, чтобы насолить отцу. Неудивительно, что со временем Лео вернулся к прошлому, с вечеринками у бассейна и дамами с декольте. И очень кстати ему повстречалась та блондинка, того же сорта как и он.

Я и сама, признаться, считала её симпатичной и от этого становилось ещё больнее. А сейчас я сидела в окружении облезших стен, допивая вино из мусорного пакета и это в очередной раз доказало, что из меня никогда не вышла бы дама из светского общества.

Взгляд упал на отошедшие обои, под самым потолком. Если бы их увидела Мэй, тут же потащила меня в строительный магазин. Порой мне казалось, что моя квартира волновала подругу куда больше собственной. Я и сама не прочь обновить ремонт, будь у меня лишние средства. Лео ушёл и мне придётся снова учиться жить и обеспечивать себя самостоятельно.

А пока, я достала из выдвижного ящика скотч и ножницы, положила их в карман и взобралась на стол.
К сожалению, алкоголь не лучший помощник в ремонте. Я несколько раз прошлась туда-сюда, разглядывая стену с разных сторон, но этот дурацкий скотч топорщился, откуда не посмотри. Тогда я попыталась исправить ситтуацию, отнять от стены торчащий край скотча, чтобы подрезать его ножницами, но он оторвался совсем и потянул за собой приличный кусок обоев. Я потратила ещё несколько минут, в надежде приклеить всё как было, но ничего не вышло. Разозлившись окончательно, я зарычала и дёрнула со всей силы.
За первой полосой пошла вторая и через несколько минут я опомнилась, обнаружив себя среди обрывков обоев. Тело взмокло, волосы прилипли ко лбу. Я дышала глубоко и часто. Нутро бурлило от адреналина и выброшенной агрессии, но мне наконец-то стало хорошо. Я буквально рвала и метала, выплёскивая всю злось и обиду, и теперь осталась довольна собой. Вот только...на голых стенах обнажились следы прошлых ремонтов и теперь они выглядели ещё более убого, а что с этим делать, я не знала.

Зато придумала, что делать с собой. Улеглась на оборванные клочки обоев, точно королева на мягкие перины и достала телефон. Открыв камеру, я ужаснулась собственному виду: щёки красные с испариной, стали заметно меньше и будто бы даже впали, под глазами виднелись тёмные круги, а кожа никогда ещё не была настолько сухой и шелушащейся. Я не сразу вспомнила, что вообще-то взяла телефон не для этого, начав новую запись, я начала говорить, будто снимала видео для вымышленного блога:

— Такие дела, ребята. Моя жизнь разорвалась в клочья и то же я проделала и со своей квартирой. А теперь, вот, лежу в горе мусора и не знаю, где взять денег даже на самые недорогие обои. — Я вздохнула, осознавая насколько это выглядит странно и продолжила, — кстати, насчёт дорогого — эту ночь я провела с Лео. Ну, точнее, почти провела, выгнала его прямо во время секса. Мне стало так больно и противно, очень странно, ведь я сама дала ему согласие. Разве так бывает: насилие без насилия? Он не стал настаивать. Обиделся, наверное, и ушёл, а я до сих пор не понимаю, что именно чувствую к нему, но одно стало понятно наверняка- я больше не хочу Лео, мне неприятны его прикосновения.

Глава 5. Лакомый кусочек торта

— Надеюсь, ты не поведёшься на его красивые слова? — Спросила Мэй и слизала с ложки пенку от каппучино.

— Уже.

Она едва ли не поперхнулась, вытаращилась на меня так, будто я призналась в убийстве, а не в том, что чуть не переспала с парнем, с которым рассталась меньше недели назад.

— Я остановила его и сказала, что ему пора уходить.

— Ну и правильно. Пусть идёт к ней и дарит ей свои букеты, — сказала Мэй, а потом язвительно улыбнулась и добавила, — венерические.

Я тоже выдавила слабую улыбку. Наверное это была смешная шутка, если бы адресатом оказался не парень, за которого я хотела выйти замуж. Между нами повисло неловкое молчание. И тут Мэй как закричала, хватая меня за руку:

— Господи! Я забыла тебе рассказать: Сид продаёт наше кафе, представляешь?

Я бы упала на пятую точку, если бы уже не сидела в кресле.

— В каком смысле?

— Ага, вот так. Уже даже покупателя нашёл. Мы сами узнали когда этот «новый владелец» заходил с коллективом знакомиться. Я его, конечно, не видела, но у ребят настоящая паника.

— И что же в нём такого ужасного? — Я отпила имбирный чай, как жаль, что в нашем заведении его не делают, я бы стала постоянным покупателем.

— Не знаю. Говорят, он заходил в кафе позавчера и вместо знакомства сразу стал всех строить. Престону влетело, за то, что он ответил на телефонный звонок, а Надю он вообще чуть не уволил, а она просто от волнения к гостям без фартука вышла. Представляешь, какой урод? Надю так трясло, что пришлось ей успокоительные давать. Боюсь, если он и останется таким, придётся искать другую работу.

Мэй поморщилась с очередным глотком. Она осуждала любой капучино, который готовил кто-то другой. То помол ей не так настроен, то молоко перегрели, а уж если решалась на что-то авторское...пиши пропало. Та ещё снобка. Даже меня готова была в щепки разнести. Но за что я ценила её: носом крутит, но чаевые всегда оставляет, а вот негативные отзывы — ни разу. Да и кофе ей на самом деле нравился, просто она как колючий ёжик любила на всех пошипеть.

— Как там Джед? — Спросила я, чтобы перевести разговор в другую сторону, но Мэй просияла от счастья. Она спала и видела, как мы становимся семьёй, ещё со школы. И вроде давно понятно, что уловки её не работают, но она всё не теряла надежды.

— Он не многословен со мной. Говорит, что сердце его занято и я уверена, что всё ещё тобой, не зря ведь он примчался тебе на помощь.

— Ты бы тоже так поступила, но это ведь не значит, что ты в меня влюблена.

— Как знать, как знать. — Мэй соблазнительно потянула меня за воротник, а я ткнула её в плечо. Впервые за последнюю неделю я искренне улыбалась и не хотела сбежать от всего мира.

Идти до моего дома несколько кварталов, которые мы решили преодолеть пешком. Мэй рассказывала о работе, учёбе и несколько раз пресекла себя, когда заходил разговор о делах любовных, чем смутила меня, точно я какая-то прокажённая, а не брошенная.

Мэй одолжила мне денег и мы заскочили в магазин по дороге, накупили еды, в том числе ингридиенты для пиццы. Решили, раз уж я иду на поправку, надо устроить вечер с пиццей и сериалами. Я в этом плане была таким же снобом, как Мэй, воспринимала только ту пиццу, что готовила сама по рецепту бабушки. Мэй взяла для себя бутылку яблочного сидра, а я решила, что с меня хватит, боялась превратиться в собственную мать, потому прихватила с полочки банку колы.

Пришлось долго отпираться от новых штор, ярко розовых, в комплекте с которыми шла белая тюль с цветочным принтом. Мэй рванула к ним,точно обезумевшая, и я силой вырвала комплект из её рук. И какой болван решил, что продавать шторы в супермаркете — хорошая идея?

Перед кассой мы поравнялись тележками с мужчиной в кожаной куртке. От его угрюмого взгляда мне стало не по себе и я хотела было уступить дорогу, но Мэй толкнула тележку вперёд, преграждая ему путь.

— Дамы вперёд. — Пискнула она и натянула нелепую улыбку.

— Вы беременны? — Голос мужчины звучал ровно, без каких либо эмоций, но от них всё равно веяло холодом.

Мэй обиженно окинула себя взглядом и, вытянувшись струной, втянула живот.

— Нет, не беременна.

— Пенсионер? Инвалид? Иначе я не вижу оснований пропускать вас вперёд. — Он даже не настаивал, не пытался пролезть в очереди, будто искал повод, чтобы сорваться на нас.

— А Вы что же, умрёте, если оплатите свои продукты после нас? — Вступилась я за подругу. — Или туалетная бумага и сырный соус не могут подождать пять минут?

— Истеричка.

— Хам. — Я обогнула его и встала рядом с Мэй.

Очередь перед нами, как назло, не двигалась, будто вот - вот наступит рождество и всем не терпится закупиться тонной продуктов. Спустя несколько минут люди один за одним стали выходить из себя. Кто-то громко вздыхал, другие нервно теребили товары у кассы, мужчина, стоящий в начале очереди злостно закричал что-то, но я не расслышала его слова.

Я решила продвинуться вперёд, чтобы узнать причину затора. Женщина нервно трясла перед продавцом каким-то буклетом. Её лицо раскраснелось, кардиган лишь наполовину висел на плече.

— Я собрала тридцать две наклейки! Вы понимаете, сколько денег мне пришлось потратить на это. Я хочу получить свою сковороду!

Молодой продавец даже не смотрел в её сторону, он теребил в руках чековую ленту и монотонно повторял:

— Я ещё раз вам объясняю, акция закончилась четыре дня назад. Время действия ограниченное, так прописано в условиях, вы ведь читали?

— Ну в самом деле, женщина, вы людей задерживаете!

— Я задерживаю?! — Волосы на её лбу взмокли и скрутились барашками. — Понабирают малолетних идиотов.

— Слышь, забирай свои вонючие бумажки и вали! — Закричал очередной голос из толпы.

Женщина обиженно схватила буклет, натянула на плечи кардиган, полы которого уже волочились за ней и с гордым видом зашагала от прилавков. Очередь наконец-то продвинулась.

Я вернулась к Мэй, она с задумчивым видом читала состав жидкого мыла.