Бюро Разлюбви

Глава 1. Иммунитет к любви

Есть профессии, которые созданы для одиночек. Сапёр. Монах. Специалист по отмене приворотов.

Разница в том, что сапёр рискует жизнью. Монах — душой. А Антон Олегович Огнев рискует только временем, которое мог бы потратить на что-то более полезное. Например, на изучение свойств клея для марок. Или на медитацию о тщетности бытия.

Но нет. Он здесь. С котом. С розой. С женщиной в халате с уточками.

Вселенная определённо имеет отменное чувство юмора.

_______________________________________________________________________

Квартира клиентки пахла валерьянкой, лавандой и тем особым, липким отчаянием, которое бывает только у людей, потерявших контроль над собственной жизнью. Антон стоял посреди комнаты и смотрел на кота. Рыжий, пушистый, с наглой мордой аристократа, который знает, что мир вращается вокруг него. В зубах животное держало обглоданную розу.

— Он дарит цветы, Антон Олегович! — женщина лет сорока пяти, в халате с уточками, нервно теребила край стола. — Вчера принёс. Положил в тапочки.

Антон вздохнул. Тихо, беззвучно, но в этом вздохе поместилась вся усталость мира от человеческой доверчивости. Он достал планшет. Бланки шуршали, как сухие осенние листья — звук, который он слышал слишком часто для одного человека.

— Дело №3742. Бытовой приворот уровня «Б», — произнёс он ровным, бесцветным голосом. — Вы покупали свечи? Зелья? Книги с закладками-амулетами?

— Была одна свеча... В переходе. Аромат «Утренняя роса».

Антон мысленно поставил галочку в списке своих ежедневных наблюдений «Почему мир не спасётся от идиотизма». Пункт сорок седьмой за этот месяц. Три тысячи семьсот сорок второй за пять лет.

Если идиотизм можно измерить, значит, его можно монетизировать. Кто-то уже наверняка пытается.

— Где огарок?

— В спальне. В ящике с бельём.

— Не в бельевой ящик надо такие вещи убирать, — Антон уже шёл по квартире, осматривая пространство профессиональным взглядом, который замечал магический фон так же легко, как обычный человек замечает пыль на полке. — В контейнер для магических отходов. Иначе побочный эффект продержится до трёх месяцев.

Он открыл ящик комода. Там, среди кружевных носков, лежал огарок свечи в фольге — жалкий, потухший, виноватый во всей этой суете. Антон взял его двумя пальцами, словно заражённый предмет, и убрал в герметичный пакет.

Кот тёрся о его брюки, оставляя шерсть на дорогой ткани. Антон не отстранялся. Он присел на корточки, игнорируя хруст ткани на коленях, да и самих коленей, и посмотрел животному в глаза. В зелёных зрачках читалась не кошачья привязанность, а нечто человеческое, томное, почти болезненное.

— Барсик придёт в себя через два дня, — Антон встал, отряхнул шерсть. Движение было плавным, экономящим энергию для оставшегося рабочего дня. — Промойте шерсть ромашкой. Исключите рыбу.

— А если не пройдёт? — в голосе женщины проскользнула надежда, которая Антону категорически не понравилась.

Он посмотрел на неё, приподняв густые брови. В глубине его серо-зелёных глаз мелькнуло что-то, что он тщательно прятал последние пять лет. Что-то тёплое, живое, уязвимое. Но тут же исчезло, скрытое за броней цинизма.

— Тогда приходите к нам очно. Пакет «Расставание без боли». Скидка десять процентов. — выверенным движением достал из кармана яркую бумажку с указанием размера скидки, которую ему пришлось согласовывать с секретарём и SMM-менеджером две недели.

Он вышел из квартиры, плотно прикрыв дверь. На лестничной клетке достал телефон. Отметил в приложении: «Дело №3742. Закрыто».

Лифт не работал. Антон без проблем спустился по лестнице. Он скорее всего и так не стал бы пользоваться таким ненадёжным чудом техники, как лифт. В его опыте лифты имели свойство застревать именно тогда, когда внутри находится человек с неразрешёнными эмоциональными проблемами.

На площадке между первым и вторым этажом его уже ждали.

Девушка сидела на ступеньках, поджав колени. Каштановые волосы, с золотистым отливом, выбились из пучка, в руках — смятая бумажка. Увидев его, она вскочила. Движение было каким-то слишком резким, отчаянным.

— Антон Олегович Огнев?

Антон остановился. Она была ниже его ровно на две головы, и ей пришлось запрокинуть лицо, чтобы посмотреть ему в глаза. В этом движении было что-то, что заставило его замереть на долю секунды. Слишком открытая шея. Слишком доверчивый взгляд, полный надежд.

— Приём только по записи, девушка. Извините, я спешу, — сказал он. Голос прозвучал ровно и чётко, как поверхность озера, в котором с лёгкостью утонули бы все её надежды.

— У меня нет записи! — она сделала шаг навстречу. Каблуки стукнули по бетону. — Но мне очень нужно! Пожалуйста, буквально пять минут!

Антон осмотрел её с ног до головы. Профессиональным взглядом, оценивающим магический фон. Она светилась. Слабым, тревожным светом человека, который только что выпил зелье и понял, что совершил ошибку. Очередная дурочка, которая поверила подружке или первой встречной бабке-гадалке. Подумал он про себя, закатив глаза. Но что-то всё равно заставило его остановиться и развернуться к ней лицом.

— Пять минут, — сказал он наконец.

Девушка перевела дух, протянула ему бумажку. Руки дрожали.

— Я купила зелье. Для успеха в карьере. А теперь начальник в меня влюбился! Он дарит ковры! Пишет стихи в рабочем чате!

Антон взял бумажку. Этикетка, распечатанная на принтере. Состав: «Экстракт лунного камня, пыль феникса, вода из источника вечной любви».

— Подделка, — сказал он. — Настоящее зелье успеха не содержит «воды из источника вечной любви».

— Я уже знаю! — девушка всплеснула руками. — Я изучила уже всю информацию, пока ехала сюда. Но что мне делать сейчас? Он смотрит на меня как... медведь на малину. А мне надо как-то ходить на работу. Или придётся из-за этой чуши уволиться?

Антон поднял на неё острый осуждающий взгляд. Вблизи она казалась ещё моложе. Карие глаза с янтарным оттенком. Глубокая ямочка на левой щеке, когда она говорила быстро. Она пахла ванилью и дождём. Странный запах для Москвы.