Бывает же!

Адская вечеринка

Холодный октябрьский воздух продрог до мозга костей, делая поникшее осеннее пространство ещё более неуютным. Пыжились деревья, хохлились дома. А тут ещё лило, как из ведра, словно пытаясь смыть густые сумерки.

Дождь начался, едва Дмитрий выехал за город; и, хоть он немного разбавлял зябкий холод, всё же настроения не повышал. А оно и так было на нуле: молодой человек катастрофически опаздывал. Он уныло поглядывал на дорогу, без особого энтузиазма отмечая, что асфальт давно сменился грунтовкой, по которой машина еле ползла. Вокруг не было видно ни зги. Фары вырывали из темноты лишь поникшие на обочинах промокшие деревья да смытые дождём жёлтые листья, которые колёса тут же втаптывали в липкую грязь. Где он? Как здесь оказался? Он уже давно должен быть на вечеринке у брата, где его ждут. Но вместо этого тащится по какой-то пустынной дороге, по которой, похоже, никто больше не ездит.

Как раз это и напрягало больше всего: за всё время Дмитрий не видел ни одной машины — ни встречной, ни идущей по ходу. К тому же тот факт, что сегодняшняя дорога была ему незнакома, хотя раньше он пользовался ею не раз, никак не укладывался в голове. Может, он свернул куда-то не туда и попросту заблудился? То-то Виктор посмеётся, когда узнает.

В кармане ожил мобильник, на миг разбавив угрюмую атмосферу в салоне, и Дмитрий почувствовал облегчение от связи с реальностью. Ещё минута этого гнетущего одиночества — и он просто бы свихнулся.

— Алло?

— Эй, братишка, — весёлый голос Виктора вперемешку с музыкой и чьим-то заливистым смехом обдал Дмитрия ощущением тепла и уюта, — ну, где тебя носит?

— А..., прости, старик, я, кажется, опоздаю немного.

— "Немного"? Чувак, мы тебя уже битый час ждём. Почти весь крюшон выпили. Макс даже успел вишенкой подавиться — еле спасли. Теперь он присматривается к мандаринам, чтоб уж, если давиться, то наверняка. В общем, шевели копытами, не то пропустишь всё самое интересное.

— Да я как раз и еду, — уставший, продрогший от холода голос Дмитрия так контрастировал с озорными нотками брата, что Виктор насторожился.

— Погоди-ка, — он, видимо, перешёл в другую комнату, потому как после паузы в трубке стало тише. — Говоришь, едешь? И где ты сейчас?

— В какой-то заднице без названия.

— Чё? Как ты в неё залез?

— Сам не знаю. Ехал по той же дороге, что и всегда, а очутился... Вить, неужто ты сменил адрес?

— Ха, он ещё и шутит! Как давно ты в пути?

— Где-то около часа.

— Чего? — и голос брата ещё больше напрягся. — Димыч, да за это время ты мог ко мне дважды приехать. Как ты ухитрился так накосячить? Ты уверен, что твоя машина едет не задом наперёд?

— Сейчас я уже ни в чём не уверен.

Разве только в одном: Дмитрий действительно заблудился. И это оба брата понимали. Но как такое могло произойти? Этого они оба не понимали.

— Ладно, — к удивлению Дмитрия Виктор даже не думал по этому поводу шутить, — сделаем так: я сейчас выеду тебе навстречу и...

— ...и мы разминёмся. Ты же не знаешь, в какую сторону ехать, поскольку не представляешь, где я. Я и сам не представляю.

— А ты выгляни в окно и скажи что видишь. Ну, там вывеску или указатель какой.

— Да какой указатель, Виктор? Тут такой ливень, что ни черта не видно.

— Ливень? — голос брата более чем удивился. — Погоди, я подойду к окну, — он помолчал немного, после чего озадачено добавил: — Странно, у нас небо чистое.

— Ещё скажи, что и солнце светит, — не удержался от издёвки Дмитрий.

— Какое солнце? Ночь на дворе! Но я вижу звёзды. И дождя нет. В отличие от некоторых. Димка, ты вообще хоть в городе?

— Нет. И не в области. И даже не в нашей стране.

— Очень похоже. Особенно, если учесть, что дождь на сегодня по ней даже не обещали.

— Да ну? — в голосе Дмитрия послышались недоверчиво-ироничные нотки. — То-то, гляжу, вокруг моей машины белые медведи снуют.

— У них тоже вечеринка? Они тебя пригласили? И ты поехал? Чёрт, Димыч, редкий ты недоумок, вали оттуда, пока тебя не сожрали! Хотя, — и Виктор сделал маленькую, но красноречивую паузу, — не думаю, что они позарятся на костлявый набор для собачьей похлёбки.

Дмитрий прикрыл глаза, беззвучно смеясь. Хоть шутки брата и отдавали колкостью, но всё же приободряли, отчего на душе становилось теплее.

— Ох, кто-то сегодня договорится! — выдохнул в трубку он.

— Ха! Сначала доберись до меня, Сусанин.

— Обязательно. А ты сиди дома и не рыпайся. У тебя — гости. Вот и развлекай их. Я сам приеду.

— Уверен?

— Ну конечно. Разве я могу пропустить твою адскую вечеринку?

— Х-хе! С чего это она вдруг адская?

— С того, что я никак на неё не попаду.

— Ну, ты уж постарайся. Я ещё немного подожду, но если тебя не будет... Оставайся на связи, ладно?

— Хорошо.

Едва Дмитрий отключился, как машина покачнулась, подпрыгнула на рытвине и, скользнув по размытой земле, сползла в покрытую лужей колдобину. И, прежде чем он предпринял несколько попыток выбраться из неё враскачку, надёжно засела в вязкой жиже, отказываясь повиноваться.

— Ну, просто супер! — ударил Дмитрий кулаками о руль. — Как раз то, чего не хватало!

Заглушив двигатель, он склонился на руки и подумал о том, что Виктор его сегодня всё же не дождётся. А затем хорошенько вздует. И правильно сделает: есть за что. Ведь как, скажите на милость, можно вырываться в дорогу, совершенно не будучи готовым? А Дмитрий не был готов: у него в багажнике не было ни топора, ни лопаты, тогда как сейчас они составляли жизненную необходимость. Ведь, чтобы выбраться из лужи, ему нужно было прокопать под ведущими колёсами землю до твёрдого основания, а затем нарубить и подложить под них веток. Но Дмитрий собирался к брату, к которому обычно доезжал за двадцать минут по первоклассному асфальту, и вовсе не планировал засесть где-то у дьявола в трясине. Поэтому...

Вдруг где-то впереди блеснул огонёк; Дмитрий поднял голову и присмотрелся. Пляшущие дворники не успевали смахивать воду со стекла, затрудняя обзор, однако огонёк было видно. Просачиваясь сквозь дождь, он размазывался светящимся пятном по окну, стекая затем искрящимися каплями вниз, к капоту. Он не двигался, а стоял на месте, безмолвно свидетельствуя о близости чьего-то жилища. И, видя в нём источник такой необходимой помощи, Дмитрий выскользнул под дождь и направился в его сторону.

Гость

До заветного домика было не так уж и далеко, однако дорога выдалась нелёгкой, отчего казалась бесконечной. Раскисшая земля зыбилась под ногами, упрямо липла к подошвам и с каждым шагом всё больше скользила. От этого обычно лёгкая походка превратилась в непосильное перетаскивание отяжелевших ног, как если бы к ним вдруг привязали бетонные платформы. К тому же кроссовки Дмитрия очень быстро промокли, издавая характерное чваканье пузырящейся между пальцев воды, которое он скорее чувствовал, чем слышал.

Дождь неистово хлестал по лицу, стекая с него и с мокрых волос за шиворот кожаной куртки, а затем, пуская в ход обжигающие языки, колючим холодом облизывал тело. Хотелось уюта, хотелось тепла, хотелось, чтоб перестали стучать зубы. Но ещё больше хотелось добраться до огонька, так зазывно подмигивающего из окошка.

Наконец, поравнявшись с изгородью, Дмитрий почувствовал твёрдую почву и, распахнув калитку, уже увереннее ступил во двор. Мощёная тропинка приветливо вела к дому, и, подойдя к нему, он постучал в дверь. Ответа не последовало, и, изнывая от нетерпения, молодой человек заглянул через стекло внутрь жилья. Что-то странное увидел он при этом: дождевые капли зловеще выплясывали по дощатому полу, стонущий ветер, подхватывая залетевшие мокрые листья, водил с ними хороводы, и время от времени бесновалась свирепая молния, подсвечивая обугленные остатки построек. Пустота, заброшенность, хаос, разруха. Полнейшее безмолвие, гнетущая безысходность и давящее отчаяние от невозможности что-либо изменить.

Дмитрий оторвался от стекла и ошарашенно уставился на жилище. Не очень большой, но довольно добротный дом. Целый и невредимый. А ему-то привиделось, что он заглядывал в постройку, состоящую из одной лишь стены. Обойдя его со всех сторон, он лишний раз убедился, что дом действительно целый. Более того, в окнах горел свет! Тогда что это за галлюциногенные шутки? Видимо, Дмитрий замёрз и устал настолько, что ему мерещится невесть что.

Возвращаясь обратно, он вдруг замер: на крыльце, неизвестно откуда взявшись, сидел огромный чёрный пёс, молча сверливший его глазами. Было что-то магическое в том, как он сидел в пяти шагах, не отрывая умного взгляда от непрошенного гостя. Только голову наклонял то вправо, то влево, словно пытаясь лучше его рассмотреть. Понимая, что без ущерба для штанов прошмыгнуть мимо такого стража не удастся, Дмитрий уже мысленно с ними попрощался, как вдруг послышался щелчок замка, а затем — звук открывающейся двери. И взору предстал невысокий пожилой мужчина с добрыми серыми глазами.

— Здравствуйте, — обрадовался Дмитрий, ощущая внезапное облегчение от того, что делиться джинсами со зверюгой не придётся.

— Добрый вечер, — отвечал тот. — Это вы стучали?

— Да. Я... Простите, что так поздно, но моя машина застряла здесь, недалеко, и мне нужна помощь. Не могли бы вы одолжить мне кое-какой инвентарь?

Добрые глаза мужчины внимательно изучили лицо гостя, прошлись по телу и, скользнув вниз, уставились на образовавшуюся под ним лужу. Он слегка посторонился, проронив:

— Входите.

— О, нет, что вы. Внутри будет такая же лужа.

Губы хозяина дома тронула мудрая улыбка.

— Молодой человек, нет на свете такой лужи, которую невозможно было бы вытереть, — и он потянул гостя за руку, заставляя переступить порог.

Тепло домашнего очага приятно окутало Дмитрия, едва дверь за ним закрылась, и лёгкое блаженство прокатилось по окочаневшим нервам, возрождая их к жизни. В доме было светло и уютно. Никакого ветра, никакого дождя. И надо же привидеться такому! Пахло чистотой и свежестью цветущей сирени. Откуда-то из глубины комнаты доносилось неразборчивое разноголосое бормотанье, свидетельствовавшее о работавшем телевизоре. Ощущение покоя и мирно текущей жизни.

— Проходите, — услышал он голос хозяина. — Да проходите же. Погрейтесь немного, ведь вы совсем озябли.

— Это так заметно? — удивился Дмитрий .

— А вы как думаете?

Мужчина указал на висевшее на стене зеркало, и, заглянув в него, Дмитрий даже разинул рот. Бледное лицо, принявшее синюшный оттенок, бескровные, почти белые губы, и огромные глаза, особенно ярко выделяющиеся на фоне бесцветной бледности. Да он похож на глазастое привидение, удравшее из холодильника!

Эта мысль вызвала у него улыбку, из которой хозяин безошибочно заключил:

— Вижу, вы думаете так же.

— Дорогой, с кем ты говоришь? — донеслось из другой комнаты, и тотчас в прихожую выглянула светловолосая женщина примерно такого же возраста, что и хозяин дома. Увидев Дмитрия, она приветливо улыбнулась, добавив: — О, у нас — гость?

— Я же говорил, что стучится кто-то, — отвечал ей мужчина, — а ты: это всё — ветер, это всё — дождь. Хорошо, что я проверил, — и он повернулся к Дмитрию: — Познакомьтесь, молодой человек, это Стефания Павловна, моя жена. Я Григорий Михайлович. А вы...?

— Дмитрий.

— Какое хорошее имя, — вполголоса заметила женщина, вглядываясь ему в лицо. — И очень красивый молодой человек.

— Ну, это если только вам нравятся привидения, — с лёгкой полуулыбкой возразил Дмитрий.

— У привидений не бывает таких глаз. Они у вас добрые. А вот руки почти ледяные. И на вас сухой нитки нет. Пойдёмте к огню, вам нужно согреться и обсушиться.

Такое предложение было весьма заманчивым, и на него тут же отреагировало всё тело Дмитрия, взъерошившись и внезапно взбунтовавшись против липкой мокрой одежды. Но позволить себе согласиться на это он не мог. Ведь его ждал Виктор.

— Нет-нет, — мягко запротестовал он. — Спасибо, но я очень спешу.

— Эх, молодой человек, — подключился Григорий Михайлович, хлопая гостя по плечу, — иногда лучше опоздать, чем успеть. И, думаю, это как раз ваш случай.

— Но у меня там — машина.

— И что? Она куда-то денется без вас? Сомневаюсь. А вот вам обсохнуть просто необходимо.

— А какой в этом смысл, если на обратном пути я всё равно промокну?