Бывшая генерала Драконов. Пышка-кондитер в изгнании

Глава 1. Брошенная пышка

Беатрис

— Я нашел свою истинную. Ты мне больше не нужна.

Эхо его бархатного, но в этот момент скорее ледяного голоса прокатилось по залу, разлетелось по резным колоннам, ударилось о потолочные арки и вернулось, звеня в моих ушах так ясно, что хотелось их заткнуть. Но руки дрожали, а тело будто приросло к полу.

Сейгран Шакс.

Мой… бывший жених. Крылатый идеал, невестой которого желала стать каждая девушка любой расы.

Сын Императора.

Высокий, с длинными красными волосами и ледяным взглядом, пробирающим до костей. Дьявольски красив и по-звериному притягателен — как и все драконы. Они приковывали к себе внимание, от них невозможно было оторваться, однако внутри оставались теми, кем являются на самом деле: опасными хищниками, которым плевать на других.

Я до последнего убеждала себя в том, что мне несказанно повезло и что Сейгран — не такой. Со дня нашего знакомства он был нежен и внимателен со мной. И я не верила. Долго. Но драконы умеют добиваться желаемого. А значит, теперь я оказалась не нужна. Вот так — резко, по щелчку пальцев. Прагматичные законы, алчность и власть перевесили чашу весов.

Сейгран смотрел на меня взглядом, в котором отвращение и презрение переплетались в такую тугую петлю, что я чувствовала: еще чуть-чуть — и она сомкнется на моей шее.

— Но… мы же любим друг друга, Сейгран… Сегодня же… наша свадьба, — губы едва слушались, словно налились свинцом.

Уголок его губ дернулся вниз, будто ему стало еще противнее слышать мой голос. Во рту разливалась предательская горечь, и я прикусила губу до крови.

— Как ты смеешь мне перечить, человечишка?! — рявкнул он так, что внутри все оборвалось. — Знай. Свое. Место. Беатрис.

Беатрис?.. Куда испарилось то ласковое прозвище «Бусинка», к которому из его уст я привыкла больше, чем к собственному имени?

Я поежилась, ссутулилась, инстинктивно опустив подбородок. Сейгран мог порвать со мной в любой момент. Накануне свадьбы. В карете по пути в храм. Деликатно, наедине. Но нет.

Он выбрал опозорить меня перед огромным количеством гостей. Устроить показательную расправу. Прилюдное линчевание нашего совместного будущего.

Слезы подступили предательски быстро, но я зажмурилась. Нельзя. Нельзя плакать. Мои слезы для окружающих — не чувства, а развлечение. Шоу.

— Посмотрите, бывшая невеста рыдает. Забавно…

И ведь правда. Стоило мне поднять взгляд, как по храмовой зале, среди драконьей знати, вспыхивали заинтересованные глаза — полные хищного любопытства, пробирающего до судорог.

Я слышала, как шептались за спиной. Нарочито громко, совершенно не стесняясь того, что я все слышу:

— Как она посмела… Ей не мешало бы похудеть, прежде чем выскакивать за сына Императора.

— Отвратительно. Надела белое платье. Какая дерзость. Белый — только для дракониц!

— Ясное дело, что он променял ее на истинную. Она — само изящество, грация…

Я слышала каждое слово.

И не реагировала.

Не смела.

Мой свадебный наряд осуждали все, хотя еще вчера те же самые девушки завистливо морщили носики: белоснежное платье с бриллиантовой россыпью, полупрозрачные перчатки, легкая, почти невесомая фата — все, что я выбирала, подбирала, вымеряла, перечитав тонны манускриптов по традициям… все это внезапно стало насмешкой.

Но я ведь хотела быть красивой.

Хотела быть счастливой.

С ним.

Потому что я правда его любила…

И глупо верила, что он — меня тоже.

— Вы столь трепетно подбирали слова, виконтесса Жювиль, — прошипела леди слева, прикрывая ядовитую улыбку веером. — Однако здесь бы больше подошло плебейское — жирная свинья.

Глава 2. Сорванная свадьба

— О, как вы изящно заметили, — поддакнула другая. — Наконец-то у сына Императора появился вкус, а то все таскался с этим недоразумением.

От леди у них только титулы. Манерам бы кто-нибудь уделил внимание…

Я глубоко вдохнула.

Не реагировать.

Не сейчас.

Не перед этими тварями в бархате и ослепительных каменьях.

— Снимите с нее платье! Мы должны немедленно провести церемонию с моей истинной в соответствующем одеянии!

Очередная хлесткая фраза Сейграна — и мне будто зарядили невидимым кулаком под дых. Перед глазами все потемнело, горло сжало тисками, выбивая из груди остатки воздуха. Кровь отлила от лица.

Мне… мне это послышалось?!

Он хочет отдать мое платье другой?

Нет.

Нет, нет, нет…

— Мое… платье?.. Сейгран… пожалуйста, не надо… умоляю… — голос сорвался на хрип, больше похожий на всхлип.

Он даже не посмотрел на меня. Будто я — пустое место. Стражники шагнули вперед одновременно. Их руки — сильные, холодные — ухватили меня подмышки. Я дернулась. Бесполезно.

— П-подождите… я сама… пожалуйста, не надо… не надо так… — мой голос терялся под сводами, разбивался о чужие равнодушные лица. — Сейгран, послушай!

Стражники будто не слышали. Тащили меня прочь из зала. Я оглянулась в последний раз, поймав на себе холодный взгляд моего… уже не моего дракона. Он никогда не смотрел на меня ТАК. Будто я — кусок мусора. Будто я — ошибка природы.

Я уже не сопротивлялась.

Смысла не было.

Все было потеряно — и наши нежные слова, и его редкие, но такие важные сердечные поступки. Все это разбилось, как хрупкое стекло, о единственное: он нашел свою истинную. И теперь я была никем. Лишней в его жизни. Обычным человеком, которому нет места рядом с могущественным драконом.

Я даже не заметила, как меня протащили по длинному коридору, высланному алой дорожкой. Только по инерции переставляла ноги, потому что иначе меня бы волокли по полу, как мешок картошки.

Захлопнулась очередная дверь — и меня втолкнули в тесную каморку, пахнущую мылом, влажной тканью и плесенью. Я поморщилась, прикрыв нос.

Служанки, как коршуны, набросились на меня.

Платье сорвали быстро и тут же принялись магическими пассами уменьшать под размеры истинной. Я была намного крупнее ее. Куда мне до утонченности дракониц…

Я осталась в одной нижней сорочке — новой, кружевной, той самой, которую выбирала дрожащими руками, представляя, как Сейгран осторожно проведет пальцами по кружеву, улыбнется… медленно снимет ее с меня и станет шептать на ухо всякие непристойности.

— У деревенских и правда нет вкуса, — протянула служанка, ловко бегая пальчиками по белоснежной атласной ткани. — Разоделась, как куртизанка… небось этим и зацепила дракона? Грязная баба…

— Но я не…

Я не успела закончить. По лицу шлепнула дурно пахнущая тряпка.

Глава 3. Ущербная человечка

От унижения я быстро захлопала ресницами и прижала к лицу ладонь.

— За что?.. Я такая же, как и вы!

В слугах всегда были люди. И они относились ко мне сносно. Даже лишнего взгляда себе не позволяли, не то что повысить тон. А здесь, едва появилась возможность, будто с цепи сорвались. Озлобленные скорее не на меня, а на себя, на свою участь, на весь мир.

— Ты нас по себе не равняй, — заявила служанка. — У нас есть статус. Рабочей силы. А ты просто мусор, от которого избавились.

Статус… Не более чем иллюзия. Меня статуса невесты дракона и сына Императора лишили по щелчку пальцев. А они тешат себя мыслью, что пригреты господами до конца жизни… Смешно.

Что-то отвечать я не видела смысла. Честно говоря, я всегда предпочитала больше молчать. Тем более сейчас. Раньше статус невесты императора был моей броней от всего — язвительного слова, косого взгляда, хлесткой оплеухи. А теперь… я и правда никто.

Мне стало неуютно под оценивающими взглядами служанок. Они рассматривали меня без тени смущения — будто я корова на убое. Я покраснела, стиснула зубы и присела на единственный стул, который явно предназначался для уставшей прислуги, а вовсе не для невесты, у которой отняли все.

Одна из служанок швырнула в меня свернутую монашескую робу.

— На, прикрой свои телеса. Сейчас придет госпожа Белла Констиблэ. Ей не должно стать дурно от твоего убогого вида.

Я не успела даже открыть рот, как служанки…

Я спешно натянула робу поверх сорочки. Она была слишком грубой, царапала кожу и пахла пылью, но хотя бы прикрывала меня.

Я затравленно посмотрела на служанок, ожидая очередной словесной, а может, и вполне реальной оплеухи, но нет — те уже полностью переключились на подготовку к приходу госпожи.

Они были настолько увлечены подгонкой платья, что не заметили, как я встала, на цыпочках вдоль стены прошмыгнула к двери и выскользнула в коридор. Хотелось стать невидимкой и скрыться, сбежать от вездесущих колючих взглядов. Подальше от этой прогнившей знати, от драконов. И начать все сначала.

Крадучись, я брела по коридору, вздрагивая от каждого шороха. Но мои опасения были напрасны: все гости сейчас толпились в главной зале, ожидая появления Сейграна рука об руку с его истинной.

Переливчатый, звонкий, как колокольчик, женский смех ударил по затылку, когда я плелась мимо одной из многочисленных резных дверей. К слову, та была приоткрыта. Застыв на миг, я развернулась на ватных ногах и робко заглянула в проем, ведомая неприятной догадкой.

Дверь вела в роскошную комнату — ту самую, которую по традиции выделяют невесте перед церемонией: с кроватью в шелках, туалетным столиком, огромными окнами, отполированным полом.

Невесте. Но не мне. Я приехала сюда уже в платье, ведь меня попросили подготовиться заранее — что слегка отличалось от того, что предписано традицией.

В глубине покоев, среди кружев, светильников и блеска, стояла она, окруженная своей юркой свитой из примерно дюжины служанок.

Истинная моего дракона. Она уже здесь!

Глава 4. Думаешь, я буду носить эти лохмотья?!

Я застыла, словно статуя, прямо в дверном проеме, не заботясь о том, что меня могут обнаружить, и неотрывно рассматривала истинную Сейграна. Лишь машинально крутила на пальце помолвочное кольцо — единственное, что мне оставили.

А внутри бушевала квинтэссенция эмоций. Сплав из злости на дракона, жалости к себе и зависти к той, с кем уже сегодня Сейгран вступит в брак и разделит ложе.

Мы были с ней одного роста. Но на этом сходства заканчивались.

Истинная и правда… выглядела как истинная драконица и была моей полной противоположностью.

Она была худенькой, но ровной, как струна. Ладошки маленькие, запястья тонкие, шея — лебединая. Алые волосы — длинные, шелковистые — струились по плечам идеально, будто каждый локон сам выбирал, куда ему лечь.

Лицо будто сошло с драконьих фресок: острые скулы, маленький носик, огромные голубые глаза. Настоящая драконица — хрупкая, идеальная, почти нарисованная.

Видимо, она почувствовала на себе мой взгляд и резко обернулась. Ни удивления, ни тени смущения или страха не скользнуло по ее холеному лицу. Лишь искривились и презрительно, совсем как недавно у Сейграна, поджались пухлые губы.

— Чудно. Ты уже и без платья, — протянула она, придирчиво скользнув по мне глазами.

Я только сжала кольцо.

Промолчала. А что мне ей сказать? «Будьте счастливы?» — язык бы не повернулся.

Зато я хорошо рассмотрела происходящее: служанки наряжали Беллу в совершенно другое платье — куда более роскошное, чем мое. Забыв о попытке бегства, я, как зачарованная, хмуро следила за их спешными движениями.

Откуда они успели достать платье, если сегодня в храме церемония должна была состояться со мной? Язвительный вопрос зудел в голове, как рой потревоженных пчел.

Утром мы ехали в карете вместе с Сейграном. С тем самым Сейграном, которого я знала хорошо. Который ласково держал меня за руку и успокаивающе перебирал дрожащие от волнения пальцы своими.

А потом — заминка на тракте из-за другого экипажа, у которого оказалось повреждено колесо. Давшая крен чужая карета почти полностью перегородила путь. Сейгран покинул наш экипаж, чтобы устранить препятствие. Его не было всего четверть часа.

В маленькое окно кареты я успела разглядеть на обочине рядом со сломанным экипажем мелькнувший подол сапфирового платья незнакомой дамы. И ее длинные алые локоны, ярко контрастирующие с пасторальным зимним пейзажем. И я уверена, что это была Белла.

Именно там дракон и повстречал свою истинную. Все решилось именно там, на пустынном холодном тракте, — одним прикосновением, как это обычно и бывает. Всего час назад. А у Беллы уже и платье, и макияж, и готовая церемония, над которой я лично кропотливо работала.

Случайность? Едва ли.

— Ты думала, что я надену это убожество? — Белла поморщилась, бросив взгляд на… мое платье?

Визуалы героев

А вот и главные герои истории!

Сейгран Шакс, генерал драконов и по совместительству преемник Императора драконов.

Беатрис Крейн, девушка с аппетитными формами, несостоявшаяся невеста Сейграна

Белла Констибле - истинная дракона, новая невеста Сейграна

От авторов: добро пожаловать в нашу новую историю о бойкой пробивной пышке и обворожительном (но не всегда) драконе! Несмотря на царящую в книге зимнюю стужу, их противостояние обещает быть жарким! Добавляйте книгу в библы, ставьте звездочки, пишите ккоменты! Этим вы нас очень поддерживаете))

Глава 5. Побег

Вздрогнув, я вырвалась из паутины липких дум и медленно повернула голову. Погруженная в свои мысли, я не заметила, как храмовые служанки уже принесли мое платье, услужливо подогнанное под размеры хрупкой драконицы.

Но зря… Мое платье — свадебное, с дорогими каменьями, тонким кружевом, которое я месяцами подбирала, — валялось бесформенной тряпкой на полу.

Разорвано так, будто дикий зверь постарался. Настолько, что восстановить его уже невозможно.

В груди что-то надломилось.

А руки затряслись. Я помнила, как примеряла его в салоне модистки. Как, крутясь на подиуме, представляла нашу первую брачную ночь. Не могу перестать думать об этом…

— Я не ношу такую безвкусицу, милая, — продолжала Белла устало, наградив меня снисходительным, но ледяным взглядом. — Наличие вкуса вам, человечишкам, не свойственно. Ваше дело — прислуживать Империи.

Она одарила меня дежурной улыбкой — такой сладкой, что хотелось врезать ей чем-нибудь по лицу. По идеальным скулам.

Я сжала губы, но не шелохнулась. Если одним взмахом руки Белла превратила мое платье в груду искромсанного тряпья, то то же самое она сможет сделать и со мной…

Тем временем служанки вокруг нее порхали, как мотыльки вокруг пламени, ловко поправляя ослепительно белый наряд.

На языке вертелся только один вопрос. А затем… затем мне нужно как можно скорее уйти отсюда.

— Ты же совсем его не знаешь, — слова давались с трудом. Голос охрип, словно меня долгое время держали, стиснув горло. — А у нас… мы… мы были влюблены. Зачем?

Белла закатила глаза.

— Как видишь, — она хмыкнула, — он шустро променял тебя на меня. Была бы ты не такой страшной и жирной… А так тебя даже жаль. Свинья в дерьме краше тебя будет.

Я нервно сглотнула ком в горле. В груди, сдавленной путами предательства, екнула злость. И на сей раз сдержаться я не смогла.

— Раз дракон так шустро меня променял… — я набрала в горящие легкие воздуха, — в любой момент он может сделать это и с тобой. Так что жалей себя.

В голубых, как васильки, глазах драконицы мелькнуло поистине бесовское пламя. Пухлые алые губы растянулись в усмешке, больше похожей на оскал.

— Ты слишком медленно уходишь, — таким голосом можно было колоть лед. Белла громко щелкнула пальцами, высекла искру и развернулась к своим слугам. — Помогите ей, живее!

Звякнув стеклом, распахнулась высокая створка окна, и мои голые щиколотки лизнул морозный воздух.

— Выкиньте ее из окна! — рявкнула Белла, и ее лицо исказилось от гнева, делая его уродливым. — И проверьте, чтобы она не дышала!

Служанки замерли на секунду, как стая гиен, заприметив жертву. Потом переглянулись ничего не выражающими взглядами — и бросились на меня. Ни тени сомнений, ни секунды промедления.

Власть драконов не знает границ. Они играючи умеют убеждать, приказывать, и мало кто из людей способен противиться их воле.

Мне резво скрутили руки и попытались повалить. Одна загородила дверь, перекрыв путь к бегству, другая стояла у окна, суматошно отодвигая слои невесомого тюля. Еще две сцепились со мной буквально насмерть.

— Нет! Пожалуйста! Не нужно! Я уйду! Уйду! — кричала я, захлебываясь слезами и соплями. Отчаяние доводило до хрипа, шею сводило.

Слезы текли по щекам, нос хлюпал, дыхание сбивалось до болезненных рывков. Я брыкалась, выгибалась как могла, потому что жить хотелось. И очень. Прямо сейчас — особенно сейчас.

Меня никто не слушал. Меня били — куда могли попасть: по лицу, животу, ногам. Я хрипела, умоляла и крутилась, изо всех сил пытаясь вырваться.

— Быстрее! — где-то в отдалении прошипела Белла. — Скоро за мной придут, а вы еще не избавились от этой твари! Церемония не должна быть испорчена!

Я задыхалась, кашляла, звуки вылетали рваными, истеричными. Мир сужался до узкой полоски темноты и блеска драконьих глаз.

Белла смеялась — звонко, легко, будто происходящее было спектаклем, устроенным специально для нее.

— Я уйду! Умоляю!

— Конечно, уйдешь. Уже навсегда! — ее хохот, звонкий, как колокольчик, отражался от стен и впивался в мои виски.

Служанки попытались связать меня ремнями, но тут они просчитались. Желание жить, знаете ли, пинало изнутри так яростно, что никакая веревка не выдержит.

Я вырвалась.

Рванула локтем одной в живот, другую отшвырнула ногой, третью саданула по лбу полотном двери, когда та попыталась меня остановить.

БЕЖАТЬ!

Вопреки недавнему отчаянию сейчас я почти летела по узкому коридору. Едва не сбила двух юношей-акколитов, которые с ужасом прижались к стене, будто увидели призрака.

У меня не было ничего — ни вещей, ни нормальной обуви, ни теплой одежды. Забрали все. И плевать хотели на мою жизнь. А о платье даже думать было больно. Оно было с моими инициалами — нитками, которыми я сама вышивала. Но, судя по тому, что видела на полу — разорванному, измятому, в клочьях… драконица все «исправила».

Взяла только то, что понадобилось для ее наряда. Особо крупные каменья.

А остальное выбросила — как мусор.

Только кольцо осталось. Оно принадлежало невесте в любом случае, даже если помолвка расторгнута.

Но сейчас одним кольцом я сыта не буду. Оно меня не согреет. За стенами бушевали крепкие морозы, а сам драконий храм стоял в отдалении от города. До ближайших изб — километры мертвых степей и непролазного бурелома.

Плевое расстояние, если при тебе карета или хотя бы лошадь. Но у меня была только я. Босая, в жесткой монашеской робе, надетой на тончайшую атласную сорочку.

Позади все еще раздавались визги:

— Держите ее!

— Она сбежит!

— Живо, живо!

Глава 6. Ой, мороз, мороз

Гнались за мной, клятые мегеры. Но я была быстрее. Уж лучше я помру сама в ледяных степях, чем от рук этих тварей, не имеющих ничего человеческого.

Черный ход оказался открытым — ну кто же мог подумать, что бывшая невеста им воспользуется? Узкая винтовая лестница, от которой под конец начала кружиться голова, — и я выскочила наружу, под низкое тяжелое небо. И тут же влетела в огромный сугроб.

Ледяные иголки вонзились в лицо, в тело, хлынули под ворот робы, под сорочку, впиваясь в разгоряченную кожу.

Но некогда было лежать.

Я перекатилась и побежала, как умела. Голые ступни обжигало холодом. Под ногами хрустел плотный снег, воздух резал легкие, словно я глотала стеклянные осколки.

Вскоре я поняла: никто меня уже не преследовал. Только костлявая старушка смерть дышала в затылок — омерзительно жадно и нетерпеливо. В жестокой зиме человеку не выжить.

Но я до последнего не хотела сдаваться и гнала прочь мысль, что положение мое безвыходное. Упорно неслась сквозь степь к изломанной темной полоске деревянных крыш на горизонте.

Если доберусь до этой деревушки — будет шанс на спасение.

Сзади донесся приглушенный, смазанный ветром рев толпы — радостный, праздничный. И залпы салюта. Императорский ритуал, конечно. У них праздник: сын Императора нашел истинную. Да еще и свадьба в особый день — в драконье новолуние, которое бывает раз в полгода. Неудивительно, что церемонию решили не отменять.

Каждый залп фейерверков жалил меня, как ядовитая змея. В ушах гудело. Перед глазами стояла мутная пелена, мелькали расплывчатые голые стволы деревьев пролеска. Я начала захлебываться воздухом.

Холод впивался в кожу, и я понимала: еще чуть-чуть — и я рухну прямо здесь, под деревьями, и меня найдут весной, когда сойдет снег. Или не найдут, если в этих краях обитают голодные волки.

Однако впереди уже виднелись домики — гораздо ближе и гораздо отчетливее.

Снежинки оседали на дрожащих ресницах. Я смахнула их онемевшими от холода пальцами, размазывая по щекам, и прошептала:

— Я тебя не прощу, Сейгран…

Никогда.

Я обязана начать свою жизнь заново.

Обязана — назло всем.

Впереди, между редких деревьев, показался мостик через речку. Деревянный, с потемневшими от времени и дождей досками, подернутыми ледяной коркой. Но выглядящий весьма добротно.

За ним ясно виднелась узкая извилистая тропинка, ведущая в деревню.

Черная вода внизу бурлила и резво текла, несмотря на лютые морозы. Наверное, местные ежедневно сбивают с замерзшего полотна лед, чтобы набирать воду для бытовых нужд.

Вцепившись в шершавую боковину моста, я медленно переставляла ноги, почти волочила их.

— Еще немного… — прошептала я и шагнула на первую доску.

Шаг. Еще шаг. В одном из окон дома, стоявшего на отшибе деревушки, призывно мелькнул теплый огонек лучины — словно подбадривал, убеждал, что я дойду.

Будь проклят Сейгран Шакс! Уверена, дракон и не подозревает, какую змею пригрел на груди. Так пусть же им будет в тягость каждый прожитый вместе день! И пусть они искусают друг друга заживо. Достойны оба.

Все к лучшему. Да, звучит глупо. Да, парадоксально. Но правда. Я настолько доверяла Сейгра́ну, что совсем забыла о его драконьей сущности, которая неизменно поднимает голову, когда дело касается власти, продолжения рода и положения в обществе.

Сейгран ведь мог столкнуться со своей истинной и после нашей свадьбы. Через год. Десять. Двадцать.

Когда я бы уже успела родить ему ненужных детей. Когда бы сдала, постарела, растолстела еще сильнее…

Когда бы я отдала ему все — любовь, тело, молодость, — а он в один момент выбросил бы меня вон, потому что запах драконицы больше подходил вкусам его сущности.

Лучше сейчас.

Лучше, когда у меня еще есть шанс. Я молода. Я научусь жить заново, а боль… боль когда-нибудь пройдет. Все к лучшему. Все…

Однако любой здравый смысл глушила обида — за себя. За те годы, что я любила слепо, глупо. За то, что верила каждому его слову.

Сердце раздувало пламя ярости, и оно неслось по венам так, что внутри все гудело. И внезапно гудеть начало уже снаружи. Мост подо мной завибрировал, словно был колоколом, по которому ударили со всего размаху.

Кончики моих окоченевших пальцев запульсировали. Их резко обожгло, и пространство вокруг на миг исказилось, будто я смотрела на мир сквозь дым костра.

Хруст.

Я замерла.

Сердце подскочило к горлу.

Доски под ногами скрипнули — и разом провалились вместе со мной. Громкий всплеск, паника, непонимание. Холод сковал тело и мысли тысячами острых лезвий. Он проник внутрь, едва я сделала судорожный вдох, пытаясь закричать.

Адская режущая боль быстро сошла на нет, уступая место полному онемению. Ощущению, что я больше себе не принадлежу. Дернувшись в последний раз, я замерла в ледяных оковах. Если другая жизнь и существует — я хочу прожить ее счастливо.

Над головой сомкнулись черные воды, баюкая и утягивая на дно. Последняя мысль, полоснувшая мое угасающее сознание, вновь была о нем. Злая, дышащая ненавистью.

Я не прощу тебя, Сейгран Шакс. Ты поплатишься за все.

Бажена

Захлебнувшись вдохом, будто мне в лицо плеснули ведро ледяной воды, я резко распахнула глаза.

С трудом вдохнула еще раз — и закашлялась. Горло обожгло россыпью колючих иголок, словно я объелась мороженого и подхватила ангину.

— Так… не поняла… — прохрипела я.

Голова гудела, изображение перед глазами подрагивало и плывало.

Я моргнула.

Еще раз.

И еще.

Потом резко села — и тут же подпрыгнула, потому что валялась аккурат в сугробе.

Настоящий снег.

Холодный, пушистый, белый — и, судя по ощущениям, вполне реальный, а не придуманный мной.

Передернувшись от собачьего холода, я растерянно огляделась — и замерла.

По бокам тянулась занесенная снегом степь, позади — куцый пролесок. А впереди — черная быстрая река, пожирающая остатки рухнувшего деревянного моста. На том берегу угадывалась протоптанная тропа, убегающая к низким темным домикам невдалеке.

Глава 7. Блаженная Бажена

Пыхтя, я начала судорожно рыскать по карманам…

И тут же обнаружила, что их нет.

— Упасть — не встать, — пробормотала я, глядя на бесформенную, грубую и насквозь мокрую робу на себе.

Из-под рваного края подола виднелись босые, израненные ноги. Кажется, скоро у меня начнется истерика. Вот еще немного — и все…

Клацая зубами во всю мощь, я огляделась в поисках сумочки…

Которой, естественно, тоже не было.

— Еще чуть-чуть — и я поверю, что это дурной сон. Или очень классный розыгрыш. Или я все-таки пила… хотя я не пью.

Я попыталась встать — получилось с трудом. Ноги дрожали, словно чужие, пальцы окоченели, тело стало ватным и неуклюжим. Холод пробирал до костей, будто я ночь пролежала в морозильной камере рядом с пельменями.

— Так, держись, красавица… ты сильная, ты сможешь… ты… ой!

Наступив на скрытую под снегом наледь, я едва не впечаталась лицом в землю, но в последний момент удержалась. Так я далеко не уйду.

Тело отказывалось подчиняться. Меня штормило из стороны в сторону, но я кое-как доковыляла до остатков моста, осела на колени и рассеянно уставилась на тот берег реки — как баран на новые ворота.

И речи не было о том, чтобы пересекать реку вплавь! Судя по всему, я уже один раз туда окунулась, и следующий станет смертельным.

Я не помнила ничего. Ни где я, ни что со мной произошло. Казалось, мозги покрылись такой же ледяной коркой, как и тело. Сознание постепенно отказывало, тянуло в сон. Плохой знак… Замерзну тут к чертям, так и не разобравшись, что случилось…

Скрипучий голос, внезапно прорезавший белую пустоту, прозвучал для меня слаще любой музыки.

— Эть, дура! Чего расселась, блаженная? Босая и почти нагая!

Сжав обмороженные губы, я с трудом подняла взгляд. На том берегу замерла сгорбленная фигурка старушки. Одетая в черные лохмотья и опирающаяся на клюку, она была похожа на вестника смерти.

Проморгавшись, я вгляделась получше. Морщинистые, но цепкие жилистые руки. Глаза прикрыты — незрячая, что ли? Хотя как тогда меня заметила? Чумазое лицо испещрено глубокими складками, но выражение не казалось злобным. Скорее, оно говорило об обеспокоенности.

Рядом с ней стояли грубо сколоченные деревянные сани, на которых лежала охапка хвороста. Интуиция подсказывала, что человек она неплохой. Да и был ли у меня выбор?!

— Бабушка… — сипло выдохнула я.

Зуб на зуб не попадал.

— Продрогла вся, как мороженая сельдь! — покачала она головой. — Ходи со мной, погреешься. А там уж расскажешь, что с тобой сталось.

Она жестом позвала меня следом. Не веря своему счастью, я вскочила и сделала шаг, но тут же остановилась.

— Бабуль… — выдохнула я. — М-мост-то… с-сломан.

Он и правда был в хлам: треснувшие балки, сложившиеся перила — словно по нему попало пушечное ядро.

— Пф, шо мне мост!

Она подковыляла ближе, вскинула клюку и слегка постучала ею по ближайшей доске.

Я осоловело моргнула. Потом еще раз.

А затем…

Доски начали восстанавливаться, словно возрождая мостик из праха.

Прямо у меня на глазах.

Упасть — не встать! Бабка маг, что ли?!

Это была последняя ослепляющая мысль, которую я успела запомнить. Измученное сознание резко отключилось.

***

Затылок прострелило резкой болью — такой, будто кто-то ударил меня по голове огромным металлическим гонгом.

Как из рога изобилия посыпались воспоминания. Миллион мелких осколков, и каждый взрывал мозг нестерпимой болью.

Я облачаюсь в свадебное платье. Будто бы я — и в то же время не я. Другое тело, другие ощущения… Сотни иголочек щекочут под кожей. Это ожидание скорого счастья.

С ним. Сейграном Шаксом. Красивым, гордым, ледяным с другими и таким же ласковым со мной. Огненным драконом, наследником императорского рода.

Но все титулы для меня ничего не значат. Я просто люблю его. До умопомрачения. До дрожи в кончиках пальцев.

Дорога к драконьему храму. Пустынный зимний тракт. Сломанный экипаж на пути… И все. Свадьбе конец. Жизни — конец. Будущему — конец.

Мой дракон, моя судьба нашел свою истинную за час до нашей свадьбы.

Я едва спасаюсь бегством. Меня преследуют, желая убить, уничтожить как помеху. Плач, невыносимый холод, снег, мост…

И какая-то плотная волна энергии. Сырая, опасная, разрушительная. Она окутывает меня на середине моста, сбивает с ног, разрушает опоры…

И я канула в пропасть. Жалящие ледяные языки воды, горящие в спазме легкие, притягательное лицо дракона, вспыхнувшее перед глазами, секундная вспышка ярости — и темнота.

Я подалась вперед, жадно хватая ртом воздух — неожиданно теплый и сухой. Согнулась пополам и закашлялась. Еще чуть-чуть — и меня бы точно вырвало.

Мир перед глазами скакнул, поплыл. Разноцветные искры понеслись во все стороны, и сквозь них я с трудом разглядела бревенчатые стены и низкий потолок небольшой комнатки.

— Очнулась, блаженная?

На пороге появилась знакомая старушка. Сейчас, без черной рваной накидки и клюки она уже не выглядела так, будто явилась по мою душу.

Обычная бабушка. Сухонькая, невысокая, с высоким пучком седых волос. В белом переднике поверх серого платья, с полотенцем на плече и половником наперевес.

Оценить ситуацию, в которой я оказалась, я не успела — вновь начал душить кашель, аж до рвотных позывов.

— П-помогите… — прохрипела я между приступами, протянув руку к хозяйке дома. — Сделайте что-нибудь…

Мне деловито сунули под нос глубокий металлический таз.

— Приблуда для блевания, — буднично пояснила бабка. — Полы я с утра домыла, так что, смотри мне, не промахнись!

Выдав «ценные» указания, бабка скрылась в другой комнате.

Вконец охреневшая, я даже передумала блевать.

_______

Представляю вашему вниманию новинку нашего литмоба "Мой бывший - дракон"
"Ты меня (не) узнаешь, дракон" от Лины Деевой!
https://litnet.com/shrt/1g3a
Притягательный дракон приглашает вас на страницы своей истории!

Глава 8. Неожиданные новости

Обняв прохладный таз, будто спасательный круг, я проморгала слезы и вновь осмотрелась.

Утешало одно: очнулась я на пушистой перине поверх скрипучей кровати, а не в сугробе. Комнатка оказалась маленькой и темной, напоминавшей каморку.

Но каморка эта была уютной. По стенам и под потолком висели связки сушеных трав и грибов. У двери стоял большой добротный сундук, покрытый стопкой пледов. На покосившемся грубом столе мерцало пугливое пламя лучины.

А стена у кровати, в которую я вжалась спиной, все еще обнимав таз, была до неприличия теплой. Наверняка за ней вовсю топилась печь.

Сунув руку под одеяло, я нащупала местность. Довольно обширную, надо сказать. Это явно не я! Куда мне со своим недопервым до таких пышных форм!

Мешковатой робы на мне уже не было. Как и атласной сорочки. Под тяжелым, объемным одеялом я была абсолютно нага. Голая как сокол — по-другому не скажешь.

В голове роилось уйма вопросов. Свалившиеся на меня видения — это чьи-то воспоминания или горячечный бред? Как ветхая старушка умудрилась дотащить меня, весьма габаритную даму, до своего дома? Во что мне одеться? И главный вопрос: КТО Я?!

Завозившись, я завернулась в одеяло и сползла с кровати. Под гудящими ступнями приятно поскрипывали доски пола.

За массивным платяным шкафом в углу я обнаружила на стене зеркало. Овальное, в резной раме, с потертой и местами отслоившейся амальгамой, но его оказалось более чем достаточно, чтобы окончательно убедиться: это не я!

— Итить вашу!

Выдала я и инстинктивно прикрыла рукой рот. Голос. Не мой. Чуть выше, мягче, звонче. Да и выгляжу я лет на двадцать!

Я медленно подняла руки, игнорируя ухнувшее вниз одеяло, протерла глаза — и выпучила их еще сильнее, не веря в увиденное.

Итак, тело не мое. Совсем. Но я… Боже мой, да я КРАСИВАЯ!

Отражение показывало мне девицу, которой следовало не мерзнуть в сугробе, а позировать на обложке журнала «Идеальная жизнь для идеальных девушек пышных форм».

Да, прекрасно, просто шикарно, Бажена! Ты оказалась непонятно где, непонятно как — и радуешься тому, что даже здесь умудрилась быть красивой.

Но что поделать? Факт остается фактом: я была действительно очень хороша собой. Длинные, шелковые, светлые волосы, которые можно было наматывать на кулак — и реализовывать чьи-то влажные мечты. Я, если что, про идеальный плацдарм для парикмахеров.

Глаза — большие, янтарные, необычные, завораживающие. Губы — пухлые, щеки — румяные, взгляд — мягкий и миловидный.

И формы…

Такие, что я чуть не покраснела сама перед собой. Ладно, позже полюбуюсь. Если выживу.

На высоком изножье кровати висел объемный халат. Его я заметила не сразу. Но это было куда лучше, чем кутаться в одеяло, изображая кулек семечек. Только бы влезть…

Халат пришелся впору, даже немного с запасом. После скользкой сорочки и монашеской робы я чувствовала себя на седьмом небе от счастья.

Помявшись, я осторожно выглянула за порог спальни и ступила в горницу. Здесь было еще теплее; пахло травами и выпечкой. Как я и думала, за стеной находилась печь, у которой хлопотала старушка.

— Чегось истуканом встала? Проходи, садись, — бросила она через плечо, ловко заливая кипяток в пузатый чайник.

Рассеянно кивнув, я опустилась на лавку подле круглого стола. Голова все еще гудела, и я даже не знала, с чего начать расспросы.

— Бабкой Глашей меня кличут, — старушка опустилась напротив с большой чашкой наперевес, от которой поднимался ароматный пар. — Отпей крапивного отвару, он тошноту прогоняет. А тебя как звать, блаженная?

«Блаженная Бажена». Звучит-то как… Но не признаваться же, что я внезапно арендовала чужое тело.

Скрыв нос в чашке, я медлила. Мысли скакали, как испуганные контуженные белки. Интуиция подсказывала, что выдавать себя в этом мире — дело чреватое.

— Я… Б-беатрис… — из хаотичных воспоминаний я с трудом выудила имя прежней обладательницы этого тела.

— Правда шоль? — собеседница придирчиво сощурила правый глаз. — Ты бабку Глашу не морочь! Беатрис Крейн, отверженная невеста дракона, императорского сына, померла этим утром. Утопла в речушке, полная горечи и злобы. Отошла в мир иной с душой неспокойной, метущейся, жаждущей мести. Дар, что раскрылся в ней так невовремя, ей же приговором стал. Посему теперь ты за нее.

Я подпрыгнула на стуле, расплескав крапивный отвар.

— Чего сразу я?! Почему?! Я вообще несогласная! — то ли от отвара, то ли от сногсшибательной новости голос мой прорезался неожиданно четко. — И никаких документов о смене тела и получении дара я не подписывала!

— С чего ж несогласная? — хохотнула бабка Глаша. — Не дошло, что ли, что сама померла? Звезды так сошлись, что тебе второй шанс дали. Стало быть, душа у тебя сильная.

— Как это… померла?! — я в изнеможении ухватилась за столешницу, чтобы не сползти на пол. — Но я ничего не пом…

Вспышка перед глазами полыхнула неожиданно, словно мне в лицо сыпанули горсть добела раскаленных углей. А потом я ощутила уже привычный холод.

Вот я — в спортивной куртке, бесформенных штанах и с рюкзаком за плечами — семеню по узкой, заснеженной тропинке к деревушке, где живет моя бабушка. Здесь такие дебри, что ни одна машина не проедет — только пешком.

На пути — узкая, но быстрая речка и деревянный мостик через нее. Неуверенный шаг, второй… На очередной доске, покрытой наледью, я поскальзываюсь, сшибаю хлипкие перила и лечу в ледяную пропасть, навстречу тьме…

Дернувшись, я еле разлепила трясущиеся губы. Так я что… правда умерла? Причем — так же, как и Беатрис…

Глава 9. Даром сыт не будешь

Не успела я отойти от шока после резко всплывших собственных воспоминаний, как меня ждал очередной психологический удар.

Один взмах руки хозяйки дома — и стоявшая в углу швабра зайцем подпрыгнула к столу и юркнула мне под ноги.

Взвизгнув, я отпрянула, подтянув на лавке колени к подбородку. Швабра же деловито (если это слово вообще можно применить к неодушевленному предмету!) елозила по полу, вытирая пролитый мной отвар.

— Вы — маг?! — я до последнего пыталась убеждать себя, что мне просто привиделось, как старушка заправски восстановила разрушенный мост одним касанием клюки.

— Типун тебе на причинное место! — сплюнула баба Глаша. Швабра тут же флегматично подтерла на полу след ее возмущения. — Колдовка я.

Хм… Так себе пояснение.

— А разница-то в чем?

— От, блаженная! — меня наградили ироничным взглядом. — Маги только в мужском роду встречаются. Дар свой передают из поколения в поколение. И господа они знатные, все до единого. Видишь тут роскошь? — бабка Глаша саркастично обвела глазами древнюю ветхую избушку. — А бубенцы у меня меж ног?

А бабка-то с юморком, такое мы любим.

— Пхм… — хмыкнув, я приосанилась. — Не заглядывала.

— В Инарии, если дар магический на девку свалился — пиши пропало. Колдовкой нарекут и повяжут.

В моей, без малого пятого размера, груди шевельнулось дурное предчувствие.

— Почему?

— Не в почете это. У девок дар непредсказуем. Не по роду передается, а как попало. Поговаривают, бес им наделяет. И беды может наделать сильные.

Я скривилась в усмешке. Беды — для магов, что ли? У которых появится конкуренция. Мизогиния во всей красе.

— Так куда вяжут дев с даром?

— Известно куда. В обучальни, — баба Глаша шумно прихлебнула отвар. — Каждая там сперва обряд очищения проходит…

— Моется, что ли? — робко уточнила я.

— Типун тебе… — отмахнулась старушка. — Гильдия магов дар изымает. Оставляет лишь крупицу, чтоб девка не подохла. Все же дар с жизнью неразрывно связан. А после каждую бытовым премудростям обучают — на них только искры дара и хватит. Как дырку без иглы и нитки заштопать, окна без тряпки помыть…

— Размер одежды без перекраивания подогнать, — начала я понимать, куда клонит бабка.

Память услужливо подкинула стайку служанок, которые странными пассами ловко подгоняли свадебное платье Беатрис под размеры тощей драконицы.

— Именно. Бытовая магия, одним словом. Безобидная, но весьма полезная в домах знатных господ. А потом — распределение, — баба Глаша неприязненно поджала тонкие сухие губы. — Служанок с искрой дара нанимают чаще обычных. На них можно куда больше обязанностей свалить, а платить те же копейки, что и простым служкам. И прислуживать они обязаны пожизненно. Пока не помрут в особняке своих хозяев. Или пока их другому хозяину не передарят…

Во время речи старушки я машинально склонялась все ближе к столешнице, тщетно пытаясь слиться с окружающей местностью.

— Посему, коль не хочешь стать собачонкой при знатном господине, скрывай дар как только можешь! — припечатала баба Глаша в конце. — Но не подавляй — осваивай. Иначе сгоришь быстрее церковной свечи!

Я сидела ни жива ни мертва, пытаясь удержать оба дергающихся века. Информация в этом мире выливалась на меня как из ушата: едва отплююсь от одной порции — меня настигала другая.

И не то чтобы я жаловалась… но перерыв-то будет?

Тошнота отступила, но на душе было гадко. Еще и желудок предательски заурчал, будто внутри сидел злобный монстр.

Посмеиваясь, баба Глаша водрузила по центру стола румяный закрытый пирог. Но по одуряющему запаху я сразу поняла — с мясом!

— Налетай, блаженная. Сегодня специально на двоих хлопотала.

Несмело улыбнувшись, я умыкнула дымящийся ароматный кусочек и чуть ли не с урчанием вгрызлась в сдобное тесто и сочную начинку.

Организм, ослабленный холодом и стрессом, отчаянно нуждался в подпитке.

— Баб Глаш, спасибо вам, — продышавшись после очередного куска пирога, запоздало выдала я. — За то, что жизнь спасли, пригрели и накормили. Даже не знаю, как бы я сама…

Усмехнувшись, старушка лишь махнула рукой. Но вздохнула — как-то уж слишком грустно.

— Напортачила девка эта, Беатрис, мост порушив во время своей инициации, — уголки губ бабы Глаши опустились и стали похожи на коромысло. — Этим и смерть на себя навлекла, непутевая! А отголоски магии соглядатаи учуют — их у реки осталось будь здоров! На уши всю округу, поди, поднимут. Рыскать станут, колдовку искать. Уходить мне надобно с места насиженного.

Я растерянно замерла, так и зависнув с кусочком пирога у рта.

— Так вы… сразу почувствовали, когда у Беатрис вырвалась магия? Не случайно у реки оказались?

— Да помочь хотела, — хмыкнула старушка. — Ей не успела, но хоть тебя удалось увести из-под носа соглядатаев.

— Зачем же вы так рисковали? Вас же схватить могли!

Нужно отдать бабе Глаше должное: она не дала сразу по газам, улепетывая от участи быть пойманной. Наоборот — понеслась навстречу отголоску магии, толком не зная, успеет ли…

— Шо выкаешь, мне и трехста еще нет, — отправив меня в очередной психологический нокаут, баба Глаша чуть тише добавила: — Не по-людски это — своих бросать. И не виню я никого, блаженная. Участь колдовок такова — всю жизнь в бегах.

— А как же… — я растерянно огляделась. — Все нажитое?..

— Да чегось тут есть, чего я в другом месте не сыщу? — хмыкнула баба Глаша. — Вещи — дело наживное. Нехай за них цепляться.

— И куда в… ты пойдешь? — я сглотнула подкативший к горлу ком.

_________

Не пропустите новинку нашего литмоба "Мой бывший - дракон" от Ники Цезарь!
(не) Хорошая девочка для огненного дракона
https://litnet.com/shrt/qLxQ

Визуал - баба Глаша

А вот и нежданная спасительница Беатрис - баба Глаша

Глава 10. Побег из курятника откладывается

— Да хоть куда, лишь бы отседова подальше!

Хм. Мне подходит.

— Можно мне с тобой? — сорвалось с губ, и я замерла в ожидании ответа.

Что я буду делать одна — без крова, без средств, с едва проявившимся даром, который может подвести в любой момент, — я понятия не имела.

— Эть дура! — в голосе бабки Глаши, вопреки словам, слышалась добродушная усмешка. — Нужно! Сама останешься — сгинешь быстро! Соглядатаи в обучальню сдадут, а там, считай, уже не свою жизнь жить будешь.

— А ты? Если тебя схватят? Тоже в обучальню?

— Да кому сподобилась карга старая? — фыркнула она. — Таких уж не обучают и прислуживать господам не отдают. Умертвляют сразу, а дар вытянут весь до капли.

Побелев от ужаса, я сделала щедрый глоток отвара. За старушку, которую знала всего первый день, мне почему-то стало страшнее, чем за себя. Несмотря на колючий нрав и заметную нелюдимость, баба Глаша располагала к себе.

Насколько же мне повезло, что первым, кто наткнулся на меня в этом мире, оказался такой добрый человек.

Окончив трапезу, я помогла старушке прибрать со стола. Попутно рассказала, что со мной приключилось, и даже почти смирилась со своей участью попаданки. Так здесь называли души, оказавшиеся в другом мире — прямо как в кино или книге.

Смирилась с участью, но не с положением. За Беатрис Крейн, робкую пышку, в чьем теле я оказалась, было жутко обидно. До дрожи несправедливо и унизительно обошелся с ней этот чешуйчатозадый мужлан!

Я не я, если все не исправлю. Или хотя бы не попытаюсь. Как адвокат, специализирующийся в основном на бракоразводных процессах, я давно жила рука об руку с обостренным чувством справедливости.

Потому что я — Бажена! И я борюсь за вас! В данном случае — за Беатрис.

Здесь, конечно, разводить никого не надо — брак ведь так и не был заключен. Но, может, существует что-то, за что я смогу зацепиться, чтобы устроить Беатрис… то есть уже себе… лучшую жизнь?

***

Несмотря на крохотную избу, у бабы Глаши имелась недурная библиотека. В ее спаленке под книги была выделена целая стена. На пыльных полках вперемешку ютились поваренные книги, гримуары и фолианты на языках, которых я не понимала.

Из этого многообразия я выудила свод законов Инарии — кирпич такой толщины, что им убить можно. И тотчас погрузилась в изучение. Как говорится: будучи в Риме, поступай как римлянин.

Будет нелишним изучить законы Инарии. Я бы сказала, что это дело первостепенное: не только чтобы ненароком не вляпаться в неприятности, но и для того, чтобы понимать, какие выгоды я могу получить. Разумеется, если тут не тотальное крепостное право.

Поджав сухие губы, баба Глаша пожала своими острыми плечами и отправилась на боковую, оставив меня в горнице наедине с манускриптом и трещащей лучиной.

Время давно перевалило за полночь. Потерев кулаками сонные глаза, я глотнула бодрящего отвара и перелистнула очередную страницу толстенного манускрипта.

В ушах то и дело звенели отголоски праздничных фейерверков и радостного рева толпы, которые сменялись низким вибрирующим голосом Сейграна Шакса. Голосом, который лично я никогда не слышала, но от которого внутри все сжималось и трепетало — то ли от обожания, то ли от ненависти.

Вот бы научиться держать в узде эмоции Беатрис. Помнить — но не реагировать. А то внутри хаотичный клубок из моих и ее чувств, который мешает сосредоточиться!

Глубоко вздохнув, я продолжила бегать глазами по строчкам. Меня не покидала надежда, что, быть может, существует какой-то закон или лазейка. Хоть что-то, чтобы…

Вздрогнув, я осоловело уставилась на очередную главу. Я правильно поняла?...

Перечитала еще раз. И еще. И издала такой воодушевленный воющий звук, что со стороны могло бы показаться — впору вызывать экзорциста.

В спаленке бабы Глаши раздалось шуршание и скрип, и из проема высунулось заспанное лицо старушки.

— Пошто визжишь, как порося на заклании?!

— Баб Глаш, — я громко захлопнула увесистый том, подняв столб пыли и довольно чихнув три раза. — Хочешь больше ни в чем не нуждаться?

Впервые я не пожалела, что под напором родителей закончила юрфак. Ты еще не знаешь, с кем связался, дракон.

***

— В первые дни соглядатаи будут искать пришлых. Вынюхивать, расспрашивать местных, — баба Глаша деловито сновала вокруг меня, то и дело пассами поправляя платье там, где ткань еще давила.

После плотного завтрака и обсуждения моего дерзкого плана нужно было решить, где мне взять одежду. Габаритами я отличалась от бабы Глаши раза в два в большую сторону, но старушку это ничуть не смутило.

Подобрав неприметное серое платье в пол с высоким воротом и длинными рукавами, она шепотками и ловкими движениями пальцев увеличила его на несколько размеров. А теперь, когда я наконец смогла в него влезть, подгоняла точно по фигуре.

— Значит, побег из курятника откладывается на пару дней, баб Глаш, — твердо заявила я и решительно вздохнула полной грудью. Благо, теперь платье позволило это сделать и уже не трещало по швам. — Поверьте, оно того стоит!

— На опасную дорожку суешься, блаженная, — буркнула баба Глаша, расправляя подол моего наряда.

Но переубеждать она меня не стала. Я же была ей благодарна и за отсутствие нравоучений, и за платье — нормальное, человеческое. Не то что та грубая роба, больше похожая на мешок из-под картошки. Может, именно из таких мешков их и делают.

— Ой! — вдруг спохватилась я, опасливо вцепившись в подол. — Баб Глаш! А соглядатаи не почуют, что вы тут колдуете? Это же слишком рискованно…

Глава 11. Через тернии в город!

— Правильные вопросы начинаешь задавать, Буська, — умудрилась придумать мне старушка такое уменьшительно-ласкательное. — Не учуют они ничего, покуда дом запечатан.

Я проследила за ее кивком и подняла глаза. По всему периметру избы, на стенах под самым потолком, висели монеты. Вроде бы обычные, но время от времени они поблескивали алым.

— Что это? — заинтересовалась я.

— Печати охранные. Отголоски магии поглощают и за порог не пущают, — в голосе бабы Глаши мелькнула гордость. — Не пронюхает никто, что в избе колдовка живет.

— Отпад! — вырвалось у меня под ошалевшим взглядом старушки, и я поспешила перефразировать: — Очень здорово! — и тут же запнулась. — А как же вы колдуете вне дома? Когда вокруг нет опечатанных стен?

— А как же… Понятно как! — баба Глаша потянула за шнурок на шее, и из-за пазухи на свет выскочил маленький медальон.

Приглядевшись, я распознала в нем такую же монетку, только с отверстием под подвес.

— Опасно на людях ворожить. Редко я это делаю, лишь по нужде, — старушка вновь спрятала медальон за ворот. — Вот мост восстановить сподобилась, чтобы тебя вытащить. И на сани шепоток самохода наложила — иначе б померла, сама их с поклажей тянуть. Благо тишь да гладь кругом была, никто не приметил. А отголоски моей магии печать поглотила.

— А на меня заклинание сокрытия применили? — рискнула предположить я, впечатленная ее способностями.

— Типун тебе… — прыснула она. — Хворостом на санях присыпала, чтоб в глаза не бросалась. Шепоток сокрытия — штука шибко емкая. Не по силам он мне сейчас.

Оказывается, на импровизацию баба Глаша тоже была мастерица. Золото, а не компаньон!

— А вот и тебе тут… — порядком растерявшись, я приняла из сухоньких рук старушки монетку на шнурке, — от греха подальше.

— Спасибо! — чуть не прослезившись, я надела охранную печать и дрожащими пальцами сунула монетку за пазуху.

Сейчас, пока я вовсе не знакома со своим даром и не знаю, что он способен вытворить, ценнее этой вещицы для меня не было.

— Дык ты уверена, Буська? — уже на пороге, кутаясь в выцветший потрепанный тулуп, услышала я непривычно робкий вопрос бабы Глаши.

Да, мой план выглядел настолько же логичным, насколько был сумасшедшим.

Так и подмывало сказать: «Не ссы, квакуха, болото будет нашим!» — но я постеснялась.

— Поверь мне, баб Глаш, — твердо заверила я, покрывая голову теплой косынкой. — Ты меня так выручила, причем совсем не зная! Я в долгу не останусь.

Редкие брови старушки сложились домиком. Похоже, она и в самых смелых снах не надеялась, что у меня выйдет задуманное.

Ведь еще никогда в Инарии нищая брошенка без статуса и титула не предъявляла претензий дракону — императорскому наследнику.

Но кому-то же надо начинать традицию!

***

Эмоции Беатрис немного мешали моим новым планам. Мигрень, которая в данный момент простреливала виски, не позволяла здраво рассуждать. А тут годилась исключительно светлая голова!

И хотя я, наверное, никогда не научусь с этим справляться, не могу не признать, что в этом было что-то полезное. Я прекрасно понимала состояние девушки и, возможно, спустя время все ее бушующие воспоминания утихнут. Однако!

Во-первых, я прекрасно ориентировалась в Инарии, имея в голове карту. Да, я кое-что помнила, пусть и не все, но достаточно, чтобы не заблудиться в каком-то чужом и странном мире. Беатрис не была знакома с местными законами с юридической точки зрения, это да, но в этом не было трагедии.

Закон — штука такая, его можно выучить. Тем более, что я имела к нему доступ. В смысле к книгам в библиотеки «Баба Глаша». Да и никто не запрещал заглядывать в центральную святая святых Инарии.

И время на подготовку было. Прекрасное время, чтобы подготовиться к сокрушительному фиаско. Не моему, надеюсь, а драконьему.

Несмотря на внутреннюю самоуверенность, я все равно тряслась от волнения и страха. По спине бегали мурашки, а внутри все жгло от праведного гнева. Я не собиралась сдаваться. Пора было действовать.

Я перешла мост, с удовольствием слыша, как под ногами хрустел снег. Щеки кусал мороз, горло обжигали ледяные порывы. Даже глаза замерзали. Идеальная погода, чтобы завернуться в плед и смотреть сериалы с чашкой чая. Предновогоднее настроение так и витало в воздухе.

Однако сейчас больше походило, что это я оказалась в каком-то сериале. Имелся и злодей, которого предстояло наказать по полной. Но о этом позже.

Ух, какая же здесь нестандартная зима. Совсем не такая, как была в моем мире. Здесь снега выпадало столько, что можно было закопать город. Я покосилась на гору снега под четыре метра. А нет, несколько гор. Здесь старательно расчищали путь даже в богом забытом месте.

Деревушка осталась позади, а я шагала дальше, переходя на широкий вытоптанный тракт. Плотнее укуталась в косынку, пытаясь согреться. Нужно было как-то добраться до центра. Мозг работал на полную катушку, перебирая память Беатрис, чтобы выловить хотя бы пару полезных фактов.

— Так… повозки до города ходят. Где бы найти одну? — думала я, деловито оглядываясь, ловя каждую деталь местных условий.

О, вспомнила! Повозки часто шли от окраин — у простых смертных не было денег на жизнь в центре, а вот ездить туда им приходилось часто. Все, как у нас, только... драконья версия. Единственное, что я не помнила — так это сколько нужно было платить.

И вот она, повозка. Появилась спустя минут пять. Я уже успела замерзнуть, махнула рукой, чтобы она остановилась около меня.

Глава 12. Мир не без добрых людей

Повозка выглядела иначе, чем те, что я помнила из головы Беатрис. Она была чуть более скромной, но с солидным видом. Вся крашеная, лакированная. Окна промерзлые, покрытые ледяными рисунками, в некоторых углах уютно расположился снег.

Впереди фыркали лошади, шаркая копытами по снегу. Видно, что ухоженные. Все ухоженные, шерсть вымыта, волосы сверкали, на них оседали снежинки, сразу же тая.

Из окошка высунулся старичок, придерживая шапку и откашливаясь. Молча кивнул мне, повертел пальцами черные усы, после чего с явным интересом оглядел мою фигуру, а если быть точнее, то одежду. Ну, не сказала бы, что я одета вычурно. Скорее уж, как местная. Хоть и не видывала тех самых местных, пока шла из деревушки.

— Куда путь держишь, девонька? — спросил он сиплым голосом, внимательно окидывая меня взглядом с ног до головы.

— Дык это… до центра, если можно, — ответила я четко, не растерявшись.

Старичок прищурился, смотря на меня.

— Медяк с тебя, — сказал он, отодвигаясь от окна к противоположной двери, чтобы открыть. — Залазь.

Медяк? Я заметалась, проверяя карманы. Да, пусто. Даже мелочь не нашла. Надо было хоть чутка попросить у бабы Глаши. А с другой стороны, она и без того напряглась, чтобы дотащить меня до хаты. У меня не было ни копейки, кроме той, которую мне вручила заботливая старушка, чтобы скрыть зачатки магии. Использовать ее дурь полнейшая. Ничего, я сама выкручусь. Мир не без добрых людей.

Не решив сразу, я нервно покрутила кольцо на пальце. И тут меня осенило. Решив, что не время медлить, я схватила подол платья и со скоростью ветра обогнула повозку, присаживаясь рядом с кучером. Ноги заведомо отряхнула от снега, ударив друг об друга, чтобы не нести в повозку лишнюю воду.

Дедушка был в высоких сапогах, меховом пальто и перчатках. Несмотря на возраст, он выглядел стройным и с ясным взглядом. Выжидающе уставился на меня, видимо, желая получить оплату.

— Дядюшка, вы это... не скидывайте меня с повозки сгоряча... остановите у ближайшего ростовщика. Я вам заплачу сразу же, — почти просила я, хватая его за руку и одновременно молясь, чтобы он не выкинул меня в сугроб.

Дядюшка заморгал, не понимая, что происходит. Он так и смотрел на меня с искренним изумлением.

— Да какие ж вопросы, девонька, — растерянно проговорил он, сморщив лоб и сняв с головы шапку. — Все понятно.

Ну, это было облегчение! Меньше всего я хотела бы, чтобы этот дядюшка понял, что у меня нет с собой ни гроша. Ладно, это не так страшно. Можно ж заподозрить, что я даже не отдам. Это могло бы привести к неприятным последствиям, а я была настроена исключительно на успешный старт своей новой жизни.

— Да… некультурно как-то ехать без оплаты, — с облегчением выдохнула я, кидая взгляд на его лысую макушку.

Он махнул рукой и чуть ли не засмеялся.

— Та, ты что! — взмахнул он руками. — Меня Жека звать. Я тут часто местных довожу, куда надо. Ты думаешь, все сразу по медяку дают? Ан нет, девонька. Я на карандашик записываю, а потом уж кто как может — тот, так и отдает.

И с этим добродушным заявлением он шлепнул поводьями по лошадям. Те заржали, закинули головы и пустились в путь. Ну и слава Богу. Главное, чтобы не было никаких последствий. Ну а то, что он «на карандашик» записывал — это все-таки неплохо. Я еще успею выплатить ему «медяк» за проезд, вот только отыщу деньги.

Я расправила юбку, разгладив ее руками, и села поудобнее, поглаживая ладонями ткани, чтобы разогреть заледеневшие ноги.

Кольцо, подаренное драконом, я спрятала в кулак, лишь слегка сжав его, чтобы не привлекать внимания дяди Жеки. Он, конечно, не выглядел подозрительным, но был он слишком внимателен. Череда редких, но цепких взглядов с его стороны не давала мне расслабиться.

— А ты откуда такая, буш? Я тебя здесь раньше не видел, — спросил он, нарушая размеренную мелодию топота копыт и хруста снега.

Упс. Я тут еще с бабой Глашей не успела продумать легенду о том, кто я и что тут делаю.

Я попыталась вспомнить, что могла знать Беатрис, но ничего конкретного по поводу того, как ее воспринимали местные жители, мне в голову не приходило. Ну, в общем-то, не важно. Нужно было придумать легенду, да и все.

— Да приехала к подруге моей мамы, — легко соврала я. — Тут работы побольше, чем у нас дома.

Он кивнул. Кажется поверил.

— Эт ты верно подметила, — сказал дядя Жека с одобрительным кивком, параллельно разглаживая усы одной рукой, а другой придерживая поводья.

Через несколько минут мы подъехали к воротам города. И тут уж было на что посмотреть! Мое первое впечатление оказалось совершенно захватывающим. Я следила за каждым зданием, каждым маленьким двориком, пытаясь прикинуть, как я буду встраиваться в этот мир. Все было как на Земле, но с небольшими вариациями. Дома были маленькие, в стиле шале, со снежными крышами, кое-где повисли сосульки. Люди их сбивали палками, чем-то напоминая мне предновогоднюю уборку на родной земле.

Некоторые дома были украшены игрушками, заборы обвешаны шариками и дождиками — почти как наши елочные украшения. Все вокруг было как будто прямо в самый разгар зимних праздников.

Дядя Жека остановил повозку прямо у ближайшего ростовщика.

Глава 13. Выгодная сделка

Попросив дядюшку Жеку обождать, я юркнула в лавку ростовщика.

Сперва я хотела выкинуть помолвочное кольцо, как единственное напоминание о ненавистном Сейгране Шаксе. Думаю, того бы и хотела Беатрис.

Но здравый смысл, который теперь, кажется, был на моей стороне, подсказал, что разумнее выручить с него немного денег. Или много, что вероятнее. Ведь помолвочное кольцо наследника императора, к тому же дракона, не какая-то безделушка.

Лавка ростовщика напоминала старинный ломбард: скрипучие пыльные деревянные полки, полумрак, еле разгоняемый редкими лучинами, запах старых бумаг и металла.

Худощавый мужчина в очках за массивной стойкой выглядел усталым. За всё время, пока я находилась тут, меня удостоили лишь одним вялым взглядом. Видать, в Инарии, как и у нас, встречают по одежке. А она у меня сейчас была… Кхм, хорошо, что вообще была.

Однако поведение ростовщика мгновенно изменилось, стоило мне протянуть ему кольцо. Мужчина приосанился, на лице разгладились мелкие морщины, взгляд из скучающего превратился в цепкий и внимательный.

— Ну что ж, давайте посмотрим. — со знанием дела он покрутил украшение в руках.

Прищурился, вооружившись лупой. Покряхтел, то ли довольно, то ли разочарованно. Сложно было понять.

Я напряженно ждала вердикта.

О потертую столешницу глухо звякнул холщовый мешочек.

— Сотня золотых. — огласил ростовщик, равнодушно поджав губы. — на большее не тянет.

Я внутренне усмехнулась. Учитывая мой внешний вид, более чем скромный, человек я явно нуждающийся. Наверняка ростовщик ожидал, что я не стану торговаться, а схвачу предложенное и побегу, сверкая пятками и рассыпаясь в благодарностях.

Хрен там плавал!

— Я прекрасно знаю, что это за кольцо, уважаемый. — я чуть склонилась к мужчине, у которого нервно дернулись скудные усы. — А вы? Выдать мне за него сотню золотых — значит расписаться в собственной некомпетентности.

— Никто не даст вам за эту безделушку больше, мисс… — натужно проскрипел ростовщик, окидывая меня скептическим взглядом.

Да неужто…

— Мисс Крейн. — подсказала я ему, наклонившись ещё сильнее, так что он машинально отпрянул. — Несостоявшаяся жена лорда Сейграна Шакса. И правильно ли я понимаю, что вы оценили помолвочное кольцо дракона, наследника императора, в сотню золотых?

За время моего монолога глаза ростовщика поменяли все возможные формы, а под конец чуть не выпали из орбит.

— Д-да я… д-дракона?...

— Пожалуй, я поищу другую лавку, где мое предложение оценят по достоинству. — я требовательно протянула руку, но ростовщик не шелохнулся.

Он будто сросся с кольцом. На худощавом лице можно было уловить все муки непростого выбора: упустить жирный товар или отстегнуть кругленькую сумму, чтобы потом выручить за него ещё больше.

Разумеется, второе победило.

— Прошу прощения, мисс Крейн… — проскрипел он и даже чуть покраснел. — Зрение меня подвело.

Зрение, ага. Не жажда наживы.

Я выжидательно подняла бровь, наблюдая, как на столешницу упали ещё четыре увесистых мешочка.

— Итого пятьсот золотых.

Другое дело!

— Рада, что мы друг друга поняли. — сделав легкий книксен, я удовлетворенно сгребла вырученное в объемную сумку. Но предварительно попросила разменять несколько монет. На мелкие нужды, так сказать.

Ростовщик важно кивнул:

— Одна золотая — двадцать серебряных. Одна серебряная — пятьдесят медных.

Распрощавшись с мужчиной, я направилась к выходу.

А куда обычно идет любая женщина, имеющая при себе деньги? Правильно! Наводить марафет! У меня и повод есть: скорая встреча с самим Сейграном Шаксом. Правда, дракон о ней пока не знает.

***

Вернувшись к дядюшке Жеке, я поблагодарила за доверие и расплатилась серебряной монетой. И, судя по вытаращенным глазам извозчика, это был его недельный заработок как минимум.

Телега неспешно покатила дальше, а я погулялась по центральной улице, заглядываясь на симпатичные витрины. Сколько же здесь всего было… И сладости, и позолоченная посуда, и резные украшения…

Но я проходила мимо. У меня была другая цель. И вскоре я обнаружила то, что искала. Передо мной красовалась изящная вывеска «Ателье Лилиан Лорен». Звякнул дверной колокольчик, и из святая святых любой модницы выпорхнула пара дам высокого положения, судя по их одеяниям.

Щебеча без умолку о фасонах, тканях и кружевах, они прошли мимо. Мельком окинули меня косыми взглядом и отвернулись, поморщив носики.

Ой-ой, сколько высокомерия.

Звякнув колокольчиком, я толкнула дверь ателье и вошла внутрь.

— Иду-иду! — прозвучал голосок модистки.

Всюду были развешены рулоны тканей, между ними на манекенах красовались модели новых платьев. Пахло лоском, смесью лаванды и роз. В дальнем зале стояли пьедесталы с зеркалами — явно зона финальной примерки.

Я чувствовала себя миллионером, который явился в дорогой бутик в обносках, но с пачкой денег в правом носке, надетом под шлёпок. Красотка 2.0, блин. Только без мужика, который оплатит все мои капризы. Мы сами с усами!

Модистка выскользнула из соседнего зала. Элегантная, грациозная, с точеной фигурой, в ярко-желтом узком платье в пол — она напоминала осу. Уверена, она тоже могла жалить — и взглядом, и словом.

— Мисс, вы не ошиблись дверью? — вопросили с натянутой улыбкой, осмотрев меня с головы до ног.

_______

Встречайте новинку литмоба! "Попаданка-разведенка или ты нас (не) вернешь, Дракон!" от Кармен Луна

https://litnet.com/shrt/crtN

Глава 14. Марафет

Реакция ожидаема – смесь удивления и пренебрежения. Видимо, только манеры и статус не позволили модистке в открытую облаять сунувшуюся на порог оборванку.

— Полагаю, что нет, — ответила я, сразу направившись к полкам с тканями. — Вы же Лилиан Лорен, одна из лучших модисток Инарии?

Модистка приподняла бровь, не скрывая легкой настороженности.

— Да, мисс, к вашим услугам, мисс, — она сделала книксен, как положено благовоспитанной леди.

— Мне нужно что-то яркое и броское, но в то же время изысканное и элегантное, — сказала я, скользнув взглядом по тканям. — Такое, чтобы любой мужчина свернул шею, глядя мне вслед.

Не было смысла описывать фасоны, ткани, детали… Я в этом не разбиралась. Я лишь задала четкое направление для дальнейшей работы модистки. И озвучила ожидаемый эффект.

Я выложила на стеклянный столик рядом мешочек с золотыми. Я тут не тайного покупателя пришла изображать, и не выискивать недочеты обслуживания. Посему нужно сразу обозначить свою платежеспособность.

Нужно отдать ей должное, Лилиан сразу меня поняла. Люблю дам с такой деловой хваткой.

Мне предложили несколько тканей на выбор. И каждая вполне отвечала моим запросам. Я уже была готова ткнуть пальцем в любую, как мой взгляд остановился на одном отрезе — на алой ткани со сложным узором из тончайших золотых нитей. Он переливался и бликовал в свете ламп, гипнотизируя как кобра кролика.

Насыщенный оттенок напоминал кровь, а на ощупь ткань казалась жидким шелком. Даже у меня, никогда не тяготевшей к шмоткам, перехватило дыхание.

— Эту ткань вы точно не найдете в других ателье, — сказала Лилиан, заметив, что я замерла с отрезом ткани в руках. — Она очень редка…

Что подразумевалось — дорога. Уж не знаю, схитрила модистка или нет, мне было все равно. Свой выбор я сделала и ни капли в нем не сомневалась.

— Скажите, как много времени займет пошив? — глубоко вздохнув от нетерпения, я повернулась к Лилиан.

— Не более получаса, мисс.

Чего?.. Получаса?! У них здесь что, меры времени другие…

Пока я терялась в догадках, модистка щелкнула пальцами, и меня вмиг обвила сантиметровая лента.

— Окхм!... — подпрыгнув, я принялась извиваться.

То ли от страха перед очередным прыгающим неодушевленным предметом, то ли от щекотки.

— Не двигайтесь, мисс! Мне нужно с точностью снять ваши мерки!

В голосе Лилиан промелькнули железные нотки, и я послушно замерла, опасливо косясь на сантиметровую ленту, которая змеей опутывала то мои руки, то ноги, и зону декольте.

Спустя пару минут меня оставили в покое, а модистка начала шить. Прямо здесь, в выставочной зале, находилась громоздкая швейная машинка, напоминавшая нашу старинную, модели Зингер. Только эта была больше, и корпус украшен золотыми переплетениями узоров.

Я не успевала следить за действиями модистки. Моргнула — ткань уже раскроена. Моргнула еще раз — сшита юбка. Взмах рук, шуршание ткани, стрекотание швейной иглы… Процесс пошива словно поставили на ускоренный режим. Ну прям средневековый шортс, чес-слово!

Я стояла, не веря своим глазам, пока Лилиан уже завершала платье и деловито вносила последние штрихи.

— Это вы как?!

Модистка довольно улыбнулась и продемонстрировала браслет на тонком запястье. На нем светилась и подрагивала выпуклая линза кабошона диаметром сантиметров пять.

— Я использую энергетические полусферы, которые ускоряют работу, — объяснила мне модистка. — удовольствие дорогое, но необходимое. Клиенты ценят не только качество пошива, но и скорость выполнения заказа.

Упасть — не встать! В Инарии и лайфхаки есть! Это надо запомнить.

Всего через полчаса, как и обещала Лилиан, я взглянула на себя в зеркало в новом наряде. Платье обтягивало фигуру, подчеркивая ее достоинства, выгодно акцинтировало зону декольте и талию, и свободно струилось по широким бедрам.

Алый цвет контрастировал с фарфоровой кожей, подчеркивая ее белизну. Без преувеличения, это был наряд, достойный какой-нибудь королевы. Вот только королева околеет, едва выйдет за порог. Ведь платье не подразумевало прогулок под открытым небом в разгар зимы.

Но Лилиан предусмотрела и это. Образ моментально был дополнен плотными алыми перчатками, бордовыми сапожками на меху и длинной белоснежной шубой с объемным воротником, похожей на мантию.

— Это великолепно! — я продышалась, и, набравшись храбрости, решила уточнить. — Скажите, а у вас здесь услуга… эм…

Вряд ли в Инарии знают, что такое стилист…

Но Лилиан действительно улавливала намерения женщин. Очередной щелчок пальцев, и передо мной нарисовались несколько молодых девушек. Наверное, подмастерья, мелькнула мысль, прежде чем меня ловко усадили в удобное кресло.

— Полный марафет! — повелительно указала им модистка.

Вот да. Марафет, именно он и нужен. Я расслабленно прикрыла глаза, пока помощницы Лилиан сновали вокруг меня, как стайка юрких пчелок. А когда открыла…

Слегка подведенные глаза стали выразительнее и притягивали взгляд, делая образ более загадочным. Алые губы, в тон платья, чуть припухли, словно после поцелуя. На щеках легкий румянец, будто меня покусал игривый мороз.

Золотистые волосы падали на плечи упругими локонами, а сзади были переплетены в сложную косу. Завершала образ маленькая золотая диадема.

— Вот и все, — Лилиан отступила на шаг, придирчиво оценивая результат. — Вы теперь настоящая драконица!

___________

Очередная новинка литмоба! "Сбежавшая жена дракона. Второй шанс." от Виктории Богачевой!
https://litnet.com/shrt/YTtx

Глава 15. Дела бумажные

Драконица…

В Инарии это было высшим комплиментом для обычного человека. И, глядя сейчас на свое отражение, я понимала: модистка не льстит. Я и впрямь выглядела крышесносно.

— Благодарю вас! Вы — мастер своего дела!

Расплатившись, покрутилась напоследок перед зеркалом и попутно незаметно сунула в ложбинку красную монетку — оберег бабы Глаши. У меня теперь такое декольте - там небольшой схрон организовать можно —не то, что мелкую побрякушку спрятать!

Попрощавшись, я на секунду замешкалась у выхода, борясь с нахлынувшим волнением.

— Не переживайте, мисс. — сбоку раздался уверенный голос модистки. — Ваш облик теперь и щит, и меч. Вы добьетесь всего, чего хотите.

Благодарно кивнув, я улыбнулась и выскользнула на улицу. И с первых же минут начала ловить на себе взгляды окружающих. Ожидаемо в них уже не было ни пренебрежения, ни насмешки. Лишь восхищение у мужчин и зависть у женщин.

Я криво усмехнулась. Какой-то горько-сладкий триумф. Мы принадлежим разным мирам, а негласные законы везде одни и те же. Обертка и здесь для большинства важнее содержимого.

Отмахнувшись от невеселых дум, я поймала экипаж и всунула кучеру медную монетку.

— Довезите до главного нотариуса города, — озвучила вежливо, но без тени улыбки.

Было велико желание просто пройтись, подышать свежим воздухом и накупить кучу ничего не значащих безделушек. Одним словом, снять накопившийся стресс.

Но делу время, потехе час! Да и шубка белоснежная... Роскошная, удобная и теплая, но абсолютно непрактичная. Грустно будет смотреть, как ее окатит грязью первая проезжающая повозка.

К счастью, кучеру не требовались ни имя, ни адрес. Главного нотариуса знали все. Точно также, как и изысканных модисток.

***

За несколько минут ожидания в приемной нотариуса Норвена Горда секретарша предложила мне чай, кофе, порционный зефир, что-нибудь горячительное и прикурить. Разве что с бубном не сплясала вокруг кресла, в котором я расположилась.

Может, правда приняла меня за драконицу? Да нет, наверняка все драконицы худющие как оглобли, а я дама с формами, и с этой минуты ношу их с достоинством.

Я вежливо от всего отказалась. Не время расслабляться. Тем более нотариус уже освободился от предыдущего клиента, и меня пригласили в кабинет.

Мне хватило пяти минут, чтобы изложить суть моего визита. Остальное время приема я пыталась привести трясущегося нотариуса в чувство.

Ощущение, будто он сидел на виброкресле, у которого включили бесконечный режим. Мистер Горд мелко дрожал, постепенно сползая со скользкой кожаной обивки к столешнице, усаживался обратно, и все начиналось по новой.

— П-подождите-ка, — пробормотал он, запинаясь и посматривая на меня со смесью ужаса и недоверия. — Вы... вы, наверное, шутите, мисс Крейн? Вы хотите составить претензию на имя С-сейграна Шакса? На самого наследного дракона Им-империи?

— Да, хочу. — кивком подтвердила я. — Имею право согласно законам Инарии. Или представителям драконьего рода закон не писан?

Мой вопрос остался без ответа.

Нотариус икнул и медленно осел в кресле, сползая вниз как контуженная динамитом рыба. Позвольте, какая здесь у бюрократов тонкая душевная организация!

Закатив глаза, я встала, обогнула стол и, склонившись над нотариусом, похлопала того по щекам.

— Вставайте, обморочный вы мой!

Встрепенувшись, мистер Горд разлепил глаза и уставился на меня мутным взглядом.

— М-мисс Крейн.. Вы ещё здесь?

О, сколько в этих словах было робкой надежды на то, что я окажусь лишь видением!

— Разумеется. —тяжело вздохнув, я отступила на шаг и выжидательно замерла.

— Помилуйте, мисс Крейн! Н-ну как же… — мистер Горд еще держал оборону, но весьма вяло. — Вы же можете повременить с выставлением претензии? Лорд Шакс обручился еще вчера, и вряд ли у него найдется время…

— Я прекрасно знаю, что лорд Шакс обручился. — от собственного сухого голоса запершило в горле. — Совет да любовь молодым. — Или не очень молодым… Откуда мне знать, сколько им уже стукнуло столетий. — Но и вы меня поймите. Если я буду медлить, истечет срок давности по делу, ведь он невелик. И я не смогу претендовать на то, что положено мне по закону.

Мистер Горд обреченно кивал, дрожащими руками протирая свои очки краем полосатого жилета. Все, хватит разговоров, пора брать его тепленьким.

— А вам, как нотариусу с многолетним стажем, известно, что оформление и подписание сторонами претензии занимает не больше часа. Не так уж много для бессмертного дракона. Уверена, лорд Шакс найдет в своем плотном графике время, чтобы нас принять.

Между решением важных государственных дел и ублажением новой женушки.

Взволнованно отерев вспотевший лоб нагрудным платком, нотариус облокотился о столешницу и коснулся хрустальной фигурки колокольчика.

— Сабина, дорогуша… Подай чаю… Нет, лучше кофе с…с сахарком. — судя по загнанному взгляду за круглыми стеклами очков, он бы не отказался от чего покрепче, но держал марку перед клиентом. Ну, насколько это возможно. Ему бы магний пропить. — И мою печать.

Апатично добавил он и откинулся на высокую спинку кресла. А я внутренне возликовала. Вот и пришла пора посмотреть в глаза Сейграну Шаксу. В первый и, я надеюсь, последний раз.

________

Вот и близка первая встреча новой Беатрис и гада-дракона!)) Как думаете, что задумала героиня?))

Глава 16. Логово дракона

Едва мы с мистером Гордом покинули экипаж перед величественной глыбой особняка Сейграна Шакса, нас одновременно начало потряхивать. Меня — от предвкушения, нотариуса — от приближающегося сердечного приступа.

Задрав голову, я восторженно рассматривала поистине произведение искусства.

Массивные стены особняка были сложены из серого камня, в толще которого вспыхивали алые прожилки — будто застывшие потоки лавы, навеки запечатанные в минерале. При солнечном свете они мерцали, словно тлеющие угли.

Главный фасад прорезали высокие стрельчатые окна с переплётами из чернёного золота. Мозаичные стекла преломляли свет и горели оттенками пламени — от янтарного до фиолетово‑алого.

Над центральным порталом входной группы замерло рельефное изображение дракона в полёте. Его чешуя переливалась рубинами и гранатами, глаза — две граненные капли янтаря — пристально наблюдали за всяким входящим.

— М-мисс Крейн… — Жалобно подвывали сбоку от меня, пока мы поднимались по ступеням черного мрамора к главному входу. — Вы же в курсе, что подобных прецедентов еще не было?..

— Теперь будут. — отчеканила я и коснулась пальцами массивной дверной стучалки — бронзовой головы дракона.

Костьми лягу, но стрясу с этой драконьей задницы как можно больше. Это уже личное. Сейчас я не только восстановить справедливость пытаюсь в память о бедняжке Беатрис. Ещё и для себя родимой стараюсь. Ведь помирать нищей и под забором не планирую, пусть не надеются!

Приглушенное эхо ударов заметалось в недрах особняка, и сразу после того, как оно стихло, послышался дробный перестук каблуков.

Дверь беззвучно распахнулась, и на пороге показался дворецкий — высокий, сухопарый, в строгом чёрном камзоле с бордовыми пуговицами. Как и полагается по должности, эмоции за маской ледяного безразличия.

— Мисс Крейн, — я едва открыла рот, как меня опередили. — Ваши вещи подготовлены. Вы можете забрать их и покинуть владения лорда Шакса.

Медленно выдохнув, я сжала кулаки под складками меховой накидки. Я ожидала и холодного приёма, и откровенного унижения. Но все равно неприятненько.

— Я здесь не только за вещами, — мой голос прозвучал в тон дворецкому — ровно и безразлично, хотя внутри всё кипело. — Доложите лорду Шаксу о визите — моем и мистера Горда, городского нотариуса. Видите ли, у нас с лордом есть незаконченное дело, и оно не терпит.

Хлестко отбив высокопарный выпад дворецкого, я удовлетворенно наблюдала, как дернулась его кустистая бровь и уныло обвисли подкрученные усы.

Скользнув внимательным взглядом мне за спину, где пытался слиться с местностью мистер Горд, дворецкий поджал тонкие губы.

— Как пожелаете, — наконец, процедил он. — Следуйте за мной.

Не без внутреннего трепета я шагнула в холл и оказалась под высокими сводами особняка дракона. Помявшись, нотариус последовал моему примеру.

Он бы давно несся прочь, поднимая столбы снега и пыли, если бы его не связывал закон. Мне даже стало его немного жаль. Когда все бумаги будут подписаны, не поскуплюсь и презентую ему успокоительную настойку — лучшую в Инарии.

Порешив на том, я с интересов завертела головой. Резной мрамор стен, масляные лампады в дальних углах, подкова лестницы темного дерева, шахматная плитка пола…

С головой накрыло чувство дежавю. Все вокруг казалось смутно знакомым, но вместе с этим чужим.

Я понимала, что во мне бушуют отголоски ощущений Беатрис. И, судя по волне тепла, разлившейся по телу, ей здесь нравилось. Она воспринимала это место как свой дом — уютный и безопасный. Кто же знал, что главной опасностью для нее станет тот, с кем она жила под одной крышей.

Сердце кольнула обида. То ли за незнакомую девушку, чью жизнь ни за что загубили, то ли за себя, потому что теперь мне приходится расхлебывать последствия.

Развернувшись, я уже была готова идти за дворецким, который терпеливо замер у арки, ведущей в коридоры, но тут мой взгляд упал на какую-то бесформенную груду слева от входа, которую поначалу можно было принять за хлам.

Внутри екнуло, и сердце подпрыгнуло к горлу. Это были вещи Беатрис: вышитые подушки, шкатулки с милыми безделушками, книги в кожаных переплётах, одежда, принадлежности для письма… — все свалено как попало.

Словно со всего особняка стаскивали в одну огромную кучу мусор, чтобы потом разом выкинуть его с глаз долой.

«Это называется — подготовили? Зажравшиеся сволочи…» — в легких вспыхнула искра ярости, но я быстро ее погасила.

В деловых вопросах ярость — плохой помощник. Нужно сохранять голову холодной и максимально отстраниться от эмоций. Но это было непросто, ведь они душили с двойной силой.

Стараясь выглядеть бесстрастно, я двинулась вслед за дворецким. Мистер Горд семенил рядом, вцепившись в свой саквояж как в спасательный круг.

Бесчисленное количество поворотов, лестниц и коридоров, и мы остановилась у высоких двустворчатых дверей. Судя по всему, здесь располагался кабинет.

Легко постучав, дворецкий скользнул внутрь. Я уже приготовилась к долгому ожиданию, однако через минуту перед нами вновь явился его чопорный кислый лик.

— Прошу вас, мисс Крейн, мистер Горд.

Сердце бухнуло о грудную клетку. За время практики я имела дело с десятками проблемных оппонентов, но всегда доводила дело до конца, и в пользу своего клиента.

Но впервые придется предъявлять претензию… дракону.

«Хоть бы не испепелил…» — мелькнула запоздалая мысль, но паниковать было поздно. Тем более, с этим успешно справлялся нотариус Горд.

Глубокий вдох, спину прямо, голову выше!

Я вплыла в кабинет подобно ледоколу, равнодушно рассекающему айсберги. Неспешно и неумолимо. И чинно пришвартовалась напротив массивного дубового стола, за которым восседал хозяин особняка.

_____________________

Приглашаем вас на очередную новинку нашего литмоба!
"Истинное желание дракона или Дважды в одно пламя" от Анастасии Гудковой!
https://litnet.com/shrt/DLcL

Глава 17. Первая встреча

Я чувствовала, как бьет по вискам собственный пульс.

Одно дело знать человека по чужим воспоминаниям, и совсем другое видеть его воочию. Первого дракона в моей жизни, между прочим! И, надеюсь, последнего…

Теперь я не понаслышке убедилась, что настоящего дракона в человеческом обличье узнать всё же можно. Сейгран Шакс был… другим.

От него исходила почти осязаемая энергия — как от раскалённого докрасна клинка. Она наполняла пространство, заставляя пламя в камине дрожать, а воздух — вибрировать едва уловимым гулом.

Лицо лорда Шакса отличалось резкими, почти хищными чертами: высокие острые скулы, чётко очерченный подбородок, прямой нос. В уголках губ таилась полуулыбка — не добрая, но и не откровенно угрожающая. Скорее… изучающая.

Одет просто, но дорого: белоснежная сорочка с широкими рукавами, распахнутая у горла, обнажала бронзовую кожу; штаны угольного оттенка идеально облегали сильные ноги. Лоснились выглядывающие из-под стола носки начищенных до блеска сапог.

Ни украшений, ни знаков власти — только перстень с кровавым камнем на безымянном пальце правой руки.

Он был воплощением противоречий: расслабленная поза — и вместе с тем скрытая, пульсирующая мощь, от которой воздух будто накалялся. Длинные волосы цвета выдержанного вина ниспадали на плечи мягкими волнами. Пронзительные льдисто‑голубые глаза неотрывно наблюдали за мной.

Холод и презрение с каплей снисходительности – таким был первый взгляд, которым окатил меня дракон. Тело ожидаемо прошиб озноб. Захотелось сжаться в комочек и смиренно опустить глаза в пол, но я сдержалась.

Это одновременно боялась, ненавидела и благоговела не я. Я этого мужика впервые вижу. Никаких всплесков эмоций, Буся! Мне он никто.

Сейгран так и продолжал сидеть в кресле, но почему-то именно я, возвышающаяся посреди кабинета и смотрящая на него сверху вниз, чувствовала себя мелкой и незначительной.

Исходящий от дракона запах сандала и раскаленного металла впивался в ноздри и дурманил. А его обладатель не спешил заговорить, позволяя тишине растягиваться, давить, испытывая мою выдержку.

Наконец, едва заметно наклонив голову, он произнес — тихо, но с такой интонацией, что голос, казалось, проникал под кожу:

— Неожиданный визит.

Еще бы. Наверняка думал, что я валяюсь где-то в чистом поле между драконьим храмом и городской окраиной. А тут такой сюрприз.

Пробормотав скомканное приветствие, мистер Горд отвесил неуклюжий поклон. Я же, подавив острое желание сыронизировать, разлепила резко пересохшие губы.

— Прошу прощения за спешность, но дело не терпит отлагательств, лорд Шакс.

— Прежде нужно обратиться к хозяйке дома, простолюдинка. — резанул слух переливчатый, но оттого не менее ядовитый женский голос. — И назвать свое имя.

Вздрогнув, я повернулась к каминной зоне, где в одном из глубоких кресел расположилась законная супруга дракона. К моему удивлению, я ее просто не заметила, пока она не открыла рот.

Высокая, изящная, в алых шелках… и худющая как оглобля. На фоне лорда Шакса даже такая ослепительная красота терялась, сливаясь с обстановкой. С трудом удалось припомнить имя новой пассии дракона. Кажется, Белла…

«Оглобелла» орнула я про себя, заметив, что собственная шутка юмора помогла мне немного расслабиться.

— Вы правы, я не имею ни статуса, ни титула, и посему знакома далеко не со всеми правилами этикета. — я скользнула по медленно вставшей драконице спокойный взглядом. — Однако неплохо разбираюсь в некоторых других аспектах. Например, в законах о правах. А представляться не вижу необходимости. Думаю, с памятью у вас и супруга все в порядке, и за сутки вы вряд ли забыли, кто я такая.

Недобро сверкнув белоснежной улыбкой, Белла обошла массивный стол и демонстративно присела на широкий подлокотник кресла Сейграна.

— Дорогой, мне кажется, или она дерзит?..

Тонкие пальчики с идеальным маникюром, украшенные точно таким же перстнем, как у лорда Шакса, ловко скользнули под распахнутый ворот рубашки дракона и огладили пластины груди. При этом Белла не сводила с меня пристального насмешливого взгляда.

В моих же глазах она выглядела тощей дворнягой, гордо задравшей ногу у столба, метя свою территорию.

— Что привело вас в мой кабинет, мисс Крейн? — Сейгран никак не отреагировал на манипуляции женушки. Его взгляд продолжал елозить по мне, как крупная наждачка. — Да еще в компании городского нотариуса?

Наверняка в их головах роилась куча вопросов. Как я умудрилась выжить? Откуда такой дорогой наряд? Как посмела явиться на порог, будучи осмеянной в храме?

— Согласно закону 56 пункт 2, если одна из вступающих в брак сторон в одностороннем порядке отменяет церемонию позже, чем за три дня до бракосочетания, эта сторона обязана возместить потерпевшей стороне ущерб. — отчеканила я, не сводя прямого взгляда с дракона.

Нотариус кивал в такт моим словам, как китайский болванчик. Думаю, он даже рад, что озвучить претензию и свои права я решила сама. От волнения он бы запутался в трех соснах.

Войдя в привычную колею, я тем временем продолжала.

— Ущерб оценивается нотариусом индивидуально, исходя из статуса и титула стороны, пожелавшей отменить церемонию бракосочетания. Если сторона не согласна с суммой выплаты по ущербу, она может подать встречную претензию, которая будет рассмотрена нотариусом.

Белла тихо рассмеялась, играя перстнем на пальце:

— Ты всерьез рассчитываешь получить что‑то от нашего дома, оборванка?

Глубоко вздохнув, я обернулась к молчащему нотариусу.

— Мистер Горд?

Нотариус во время моего монолога краснел, бледнел, зеленел, и казалось еще чуть-чуть, и его опять придется откачивать. Но этот худосочный трясущийся от малейшего звука осиновый лист с жидкими усами был моей гарантией, что я покину этот особняк целой и невредимой.

Раз чета Шаксов так жестоко обошлась с Беатрис в день бракосочетания, обрекая ее на смерть, что мешает им сейчас повязать меня и закопать, скажем, на заднем дворе? Или бросить угасать в подвалах, закованную в цепи, если им будет лень налегать на лопаты?

Глава 18. Наедине

Отвечать я не спешила. Ведь прежде нужно было уладить еще один нюанс.

— По закону на рассмотрении подобных дел не должны присутствовать сторонние лица. Если, конечно, это не личный нотариус одной из сторон. — Сделав паузу, я перевела взгляд на Беллу, сросшуюся пятой точкой с подлокотником. — Вы — нотариус лорда Шакса?

Как ни старалась, мой голос начал сочиться сарказмом.

— Что ты себе… — начала злостно шипеть избранница дракона, но резко осеклась в ответ на вскинутую ладонь Сейграна.

— Белла, оставь нас.

Белла походила на закипающий чайник. Интересно, если разозлить дракона достаточно сильно, у него пойдет пар из ушей? Или ноздрей…

Однако перечить новоиспеченному мужу она не стала. Грациозно соскользнула с подлокотника и, покачивая бедрами, скрылась за дверьми, успев окатить меня и мистера Горда ледяным взглядом.

Раскрасневшийся нотариус дерганым движением отер со лба бисеринки пота.

— Мистер Гросс, лорд Шакс желает услышать установленную вами сумму компенсации. — я подбадривающе кивнула нотариусу.

И как бы мимолетом обозначила, что сумма эта взята не с потолка и не исходя из моих влажных фантазий, а высчитана должностным лицом в рамках закона.

— С п-позволения лорда Шакса… — мистер Горд зашуршал папирусом и прочистил горло. — Исходя из статуса и титула мистера Шакса, ему пол…пол…

— Полагается. — сухо подсказала я, не сводя прямого взгляда с хранившего молчание дракона в попытке поймать хоть какую-то эмоцию на волевом холеном лице.

— П-полагается возместить мисс Беатрис Крейн ущерб в размере… д-десяти тысяч… золотых…

По конец короткого монолога нотариус перешел практически на шепот, однако в звенящей тишине кабинета его расслышали все.

Сейгран неспешно подался вперед, облокотившись о столешницу темного дерева и сцепил пальцы в замок на уровне губ. И даже это малейшее движение дракона отозвалось в теле неприятным зудящим гулом.

Я так и не поняла, что чувствую. Это особая энергетика драконов? Если да, то стоявший рядом со мной мистер Горд тоже ощущал ее сполна. Лицо нотариуса резко побледнело, а голова плавно втянулась в плечи, словно он был измученной жизнью черепахой.

Однако я испытывала уважение к этому маленькому человеку, который вопреки трясущимся поджилкам честно выполнял свою работу. Надо взыскать с наследника императора кругленькую сумму? Значит, надо!

Теперь же мне оставалось узнать, как себя в Инарии чувствует законодательная система — цветет и пахнет или прогнила насквозь.

Ледяные глаза лорда Шакса пронзили меня как иглы пронзают податливую игольницу.

— Вы уверены, что вам будет достаточно этого на всю жизнь, мисс Крейн?

Мои брови поползли вверх, рискуя добраться до линии роста волос. Он что, думает, я планирую стрясти с его деньжат и жить на них припеваючи до конца своих дней?

— Разумеется, нет. — я с трудом сдержала язвительную усмешку. — Это лишь компенсация за причиненный мне ущерб, а не пожизненное содержание. Я прекрасно смогу обеспечить себя сама.

Уверена, что в Инарии существует куча неявных возможностей. Стоит лишь приглядеться, и я найду то, что будет мне по зубам.

— Мисс Крейн, которая в жизни не проработала ни дня, сможет себя обеспечить?

Снисходительная улыбка, тронувшая губы дракона, заставила кончики ушей покраснеть.

— При всем уважении, лорд Шакс, — слова удавалось давить с трудом, как зубную пасту из засохшего тюбика, — теперь это только моя забота. Поэтому вернемся к причине моего визита. Если не ошибаюсь, закон для всех един, будь высокопоставленный господин или обычный трудяга...

В глазах дракона заплясали ледяные вихри.

— Я прекрасно осведомлен о законах Инарии. Их писал мой прадед.

Со скрипом, но дело пошло.

— А вы, я так понимаю, чтите свой род…

«А значит, и его законы» - добавил мой саркастичный взгляд. К чему договаривать? Лорд Шакс и так понял без слов, куда я клоню.

Удар пришелся по уязвимому месту. Закон для драконов и впрямь превыше всего. Именно это Сейгран доказал в храме накануне утром, променяв Беатрис на незнакомку, у которой зажглась метка истинности. И которая, уверена, выпьет из него не один литр крови. Но это его проблемы.

Ух, я так ни на одном бракоразводном процессе не кайфовала. Но кайф мой быстро обломали.

Пробивающий взгляд лорда Шакса впился в бледного нотариуса.

— Мистер Горд. Позвольте нам переговорить с мисс Крейн… — низкий рокочущий голос дракона плавно обвился вокруг моего горла и сдавил его, словно удавка. — Наедине.

Последнее слово, произнесенное размеренным тягучим тоном, завибрировало в районе солнечного сплетения и загудело в висках.

Наедине.

Наверное, даже социофоб с признаками клаустрофобии нервничал бы меньше, окажись он в застрявшем лифте в компании незнакомого человека.

Мелко закивав, нотариус попятился к выходу и выскользнул в коридор.

«Хлоп!» — оповестила входная дверь. Словно мышеловка захлопнулась.

Взгляд Сейграна вмиг изменился. Стал более наглым, пробивным, хищным. Исчез тот холод, которым меня окатили в первые минуты приема.

Внутренняя дрожь не прекращалась.

Но я лишь отмахнулась от навязчивых отголосков эмоций Беатрис. Я – не она. И я вижу Сейграна Шакса впервые. Много чести – трястить как осиновый лист. Уверена, он как собака, даже похлеще. И вмиг почует страх. А страх – это слабость.

Покинув кресло, Сейгран медленно обошёл резной стол, словно хищник, оценивающий добычу.

И как я ни старалась быть готовой ко всему, первый же вопрос выбил почву из-под ног.

— Где ты ночевала, Беатрис?

____________

Встречайте новинку нашего литмоба! "Дракон, которого я разлюбила" от Милены Кушкиной!

https://litnet.com/shrt/kkEC

Глава 19. Забирай свое, и беги-беги-беги

В тоне дракона не было ни гнева, ни насмешки, лишь холодное любопытство, от которого по спине пробегал мороз.

Чуть не поперхнувшись на вдохе, я едва сдержалась, чтобы не прыснуть. Мужчина, вам-то что? Неужели это правда и драконы те еще собственники?

Тогда плохо дело. Нужно получить компенсацию и делать отсюда ноги. Подальше. Потому что маниакальный мужской интерес ничем хорошим обычно не заканчивается.

— Неприлично расспрашивать молодую незамужнюю девушку о подобном, — дернув уголками губ, я вскинула подбородок, скрещивая с драконом острые взгляды. — Новоявленная леди Шакс была бы недовольна.

Я чувствовала себя аппетитным кусочком пирога, чем-то вроде «красного бархата». Глаза напротив буквально поедали меня.

Цепкий взгляд дракона скользнул по моему непроницаемому лицу, опустился ниже, ожидаемо задержавшись в зоне декольте, и остановился на руках.

Зуб даю, помолвочное кольцо высматривает. Что, думал, я в холоде и голоде помирать буду, но сохраню его как единственную значимую вещь, оставшуюся от него? Да хрен там плавал.

— С каких пор ты стала такой меркантильной, Беатрис?

Внутри вспыхнула искра злости, рискуя превратиться в пожар. Дракон намеренно подкидывал дров. Видимо, пытался понять, как расценивать столь резкие перемены во мне.

— У нас с вами слишком разное понимание меркантильности, — холодно отчеканила я. — Я лишь стараюсь сохранить то, что мне полагается по закону. Чужого мне не нужно. Для иных же во главе стоят власть, деньги и положение в обществе. И они готовы на что угодно, лишь бы сохранить свой статус.

Не будем показывать пальцем, так сказать. Пользуясь недолгой паузой, я продолжила:

— Я жалею, что была робкой и не обговорила детали нашего союза до бракосочетания. Хотя я понимала, что нахожусь в крайне уязвимом положении, в отличие от вас. Без рода, без крова. Но теперь мне предстоит рассчитывать лишь на саму себя.

— Ты изменилась, Беатрис, — в густом голосе дракона мелькнула озадаченность.

Сейгран первым перестал играть в гляделки и сдвинулся с места, неспешно обходя меня, словно музейный экспонат. Пусть рассматривает, лишь бы руки не тянул.

— Люди не меняются, — я плотно сжала губы. Внимание дракона было сложно выдерживать. Казалось, оно раскаляло кожу и душило сладковатым ароматом сандала вперемешку с жаром. — Они лишь открывают в себе новые грани под давлением обстоятельств. И за это я вам благодарна. Потому что вы открыли одну из моих.

— Одну? — смешок дракона волной горячего воздуха разбился о мою макушку. — И сколько же их всего?

Опять странный вопрос, да еще и с явным подтекстом.

— Полагаю, изучать все грани леди Шакс вам будет куда интереснее. Меня же интересует только эта бумага, — я подняла на обозрение сжатый в руках пергамент, который мне оставил временно дезертировавший нотариус. — Подпишите, и я исчезну из вашей жизни навсегда. Как вы и хотели.

Десять тысяч золотых. Для него это капля в море. Но я понимала, что дело не в деньгах, а в том, что своей выходкой я нанесла ему мощный унизительный апперкот. Он меня не пожалел. Ни тогда, ни сейчас. И это было, пожалуй, самым ясным и отрезвляющим выводом: относиться к нему иначе и не стоило.

Он не пожалел Бусю, когда прилюдно приказал содрать с нее свадебное платье. Не пожалел, когда велел отобрать украшения, фату, шпильки, все, что ей причиталось хотя бы на время церемонии. Не пожалел, когда позволил толпе шептаться, хихикать и тыкать пальцами. Когда сделал из нее показательное ничто.

Ты не имел права так унижать ее, дракон.

Он окинул меня повторным, изучающим взглядом. Долгим. Цепким. Обволакивающим всю мою фигуру. Взгляд скользнул по линии плеч, задержался на груди, будто отмечая про себя нечто новое, затем прошелся по талии и бедрам. Как мужчина, который считает, что имеет право оценивать.

Уж как-то чересчур раскрепощенно для мужчины, у которого, между прочим, буквально за дверью находилась законная супруга. Истинная пара.

Белла, небось, уже успела выдрать себе волосы в самых интимных местах за время ожидания. Но я, разумеется, не выдала ни страха, ни смущения. Ни дрогнувших ресниц, ни сбившегося дыхания.

Я выстояла под его взглядом, удерживая осанку и подбородок так, как и полагалось леди, коей я не была по статусу. Однако леди становятся не по статусу, а по умению держать себя.

Я сосредоточилась на дыхании. Глубоком, как учила себя еще в прошлой жизни, когда приходилось держаться в зале суда под прицелом десятков глаз.

Воля-неволей станешь волноваться.

Тем более, когда буря эмоций прошлой владелицы тела подкидывала дров в огонь: обида, страх, унижение, стыд и еще кое-что. Все это жило где-то на подкорке и пыталось прорваться наружу. Но я не позволяла. И не позволю. Это чужие чувства, не имеющие ко мне никакого отношения.

Сейгран, будто что-то для себя подметив, едва заметно дернул уголками губ. Затем вновь стал беспристрастным и сел за письменный стол.

— Дело не терпит отлагательств, Беатрис, — пробасил он.

Голос прокатился по кабинету низкой волной, и сердце все-таки подпрыгнуло. Он поманил пальцем, ожидая, что я немедленно подам пергамент для подписи.

Приосанившись, я сделала несколько шагов вперед и грациозно протянула ему документ.

— Мисс Крейн, — поправила я.

Перо, которое Сейгран сжал крепкими пальцами, повисло в воздухе. Он оторвался от бумаги и поднял на меня вопросительный взгляд с едва заметным оттенком раздражения.

_____________________

Встречайте новинку нашего литмоба! "Развод с драконом. Истинность - не повод" от Алисы Князевой!
https://litnet.com/shrt/XXDJ

Глава 20. Границы дозволенного

Не услышал? Ах, старость не радость. Придется сказать погромче.

— Лорд Шакс, — продолжила я ровно, без запинки, — мы больше не состоим в отношениях, допускающих фамильярность. Посему обращение «мисс Крейн» будет более чем достаточным.

Я понятия не имела, как у меня не пересохло горло. Как не сорвался голос. Как не вырвалось что-нибудь совершенно неподобающее моменту. Все же сказывался опыт.

Потому что взгляд, которым меня окинул бывший жених, потемнел. Сгустился. Стал багровым, холодным и обжигающим.

Он был зол.

Не то чтобы я этого добивалась. Естественно, кто в здравом уме и светлой памяти посмеет навлечь на себя гнев дракона? Он и испепелить мог. Но провести черту было необходимостью. Не думай, Сейгран, что только ты умеешь ставить границы и решать, где и когда все заканчивается. Я тоже имею на это право.

Он ничего не сказал. Лишь медленно опустил взгляд обратно на документ и поставил подпись.

— Мисс Крейн, — произнес он особенно леденяще, и в голосе появилась едва уловимая вибрация, — полагаю, для вас будет уместно покинуть мой дом в течение ближайших суток.

А ты думал, что я тут жить останусь? Да боже упаси. Была бы моя воля, я бы ни на секунду не задержалась.

— Кроме того, прошу вас рассматривать сие как любезное уведомление: по истечении означенного срока вам надлежит покинуть пределы города, дабы избежать возможных неудобств, связанных с вашим дальнейшим пребыванием здесь.

Да вы только посмотрите на него. Безупречно оформленное изгнание, обернутое в бархат аристократической учтивости. Больно надо. Я планировала и без ваших «уведомлений» убраться отсюда.

Выдержав его взгляд, я удосужилась едва заметно улыбнуться и присесть в реверансе.

— Благодарю за проявленную заботу, лорд Шакс. Вы, как всегда, великодушны.

В очередной раз его взгляд самым бесстыдным образом нырнул туда, куда ему нырять уже не полагалось. В зону декольте, разумеется.

Я перехватила этот взгляд мгновенно. Понимаю, приковывает внимание. Но хоть бы не так нагло. И так же мгновенно прикрыла грудь шубой, резко запахнув ее и буквально поймав его глаза своими. Разумеется, он ничуть не смутился.

Сейгран моргнул, словно сгоняя наваждение. Чуть приподнял подбородок, будто возвращая себе привычное превосходство.

— Однако существует небольшая проблема, — пролепетала я самым невинным, почти ангельским голосом, аккуратно забирая назад соглашение, которое он только что подписал.

Сейгран сложил руки в замок, откинулся на спинку кресла и изогнул бровь.

— Я весь во внимании.

— Прошу распорядиться о сносной упаковке моих вещей, — продолжила я все тем же кротким тоном, который так обманчиво сочетался с холодной уверенностью во взгляде. — В чемоданы. Сейчас они пребывают в несколько… хаотичном виде. В котором я их, смею заметить, не оставляла.

Пауза.

— А это уже недалеко и до второго акта «О намеренной порче чужого имущества».

Не, ну а что? Я в Инарии гол как сокол. Не лишним будет забрать вещи Беатрис, а там уж разберусь, что пригодится, а с чем можно распрощаться без сожаления. По крайней мере, часть повседневных бытовых предметов, одежду и обувь точно не надо будет покупать снова.

А деньги, полученные у дракона, стоит пустить на что-то более значимое. Жилье, например.

Сейгран не выдал ни единой эмоции. Ни тени раздражения, ни вспышки гнева.

— Безусловно, — произнес он. — Слуги позаботятся об этом.

Я сделала вежливый книксен, одарив его сдержанной улыбкой, и уже развернулась, чтобы выйти, как массивные двери за моей спиной распахнулись сами собой с характерным скрипом.

В кабинет буквально влетела Белла, явно успевшая повыдергивать себе волосы в ожидании. Она смерила меня брезгливым взглядом с головы до ног, задержалась на шубе, на платье и скривилась.

Я ответила ей безмятежной улыбкой. А затем потеряла к ней всяческий интерес, отвернулась и, как и подобало настоящей леди, прошествовала мимо, к выходу из кабинета.

— Мерзкая человечишка… — прошипела она мне в спину.

— Белла, — ледяное обращение Сейграна остановило ее на полуслове.

Она метнулась к нему мгновенно. Повисла на шее, прижалась, зашептала что-то, словно пыталась утвердить свое право собственности. И опять у меня возникла стойкая ассоциация, но на сей раз с пуделем, повисшем на ноге хозяина.

Да забирай его, господи. Было бы за что бороться… На самом деле, еще нужно подумать, кто из этих двоих — пудель.

Нотариус, как и полагалось, проверил документ с предельной тщательностью. Поставил печать рядом с подписью Сейграна. С помощью магии сделал пару копий. Одну оставил у себя, вторую передал лорду Шаксу, а у меня остались оригинал и копия на всякий случай.

Он попытался улизнуть сразу же, как только все вопросы были решены, но не тут-то было. Я настойчиво задержала его до тех пор, пока слуги не вынесли мои чемоданы и не погрузили их в повозку.

Все это время он вздыхал, потел, перекладывал бумаги, поглядывал на двери и взволнованно теребил саквояж. Я же мирно ожидала рядом. Пила чай, пробовала сладости и разглядывала великолепный экстерьер бывшего жилища Беатрис.

Когда вещи наконец были готовы, нас с нотариусом провожал дерганный и недовольный дворецкий. Он выдал мистеру Горду, как и было уговорено, десять тысяч золотых. Нотариус пересчитал их со скрупулезной тщательностью.

После этого мы сели в экипаж и направились прямо к зданию нотариальной конторы. Разумеется, я не собиралась ехать до дома бабы Глаши. Меня вместе с вещами высадили у здания мистера Горда.

Он окинул меня взволнованным взглядом.

— Б-благодарю, что обратились ко мне, мисс Крейн…

Я искренне улыбнулась ему, все еще не веря, что у меня получилось провернуть все так слаженно. На большее и рассчитывать было нельзя.

— Сердечно благодарю вас за оказанную помощь, мистер Горд. Без вас бы ничего не вышло.

Я протянула ему мешочек с несколькими золотыми. Он вытаращился и замотал головой.

Глава 21. Сборы

Пока нотариус хлопал глазами, глотал воздух и, кажется, всерьез раздумывал, не пора ли ему срочно выйти на пенсию и уехать пасти коз, желательно подальше от сумасшедшей бывшей невесты дракона, я времени не теряла.

Я выскользнула из-под его взгляда, поймала первый попавшийся экипаж и, едва усевшись, хлопнула дверцей, помахав нотариусу ладошкой на прощание.

Кучер еще не успел толком спросить, куда ехать, а я уже выдала:

— К Лилиан Лорен. Срочно.

Он бросил на меня оценивающий взгляд, кивнул, мол, понял, вопросов не задаю, и экипаж тронулся. А я все не могла нарадоваться тому, что и дракону нос утерла, и перед его женой не рассыпалась. Справилась на твердую пятерку.

Я откинулась на спинку сиденья и выдохнула. Все шло как надо.

У модистки я не задержалась надолго. Лилиан едва успела ахнуть, увидев меня снова, явно не ожидая, что клиентка такого уровня вернется в тот же день.

— Мисс, чем могу помочь? Полагаю, судя по сраженным лицам мужчин, застывших у моего ателье, вы, едва войдя, поразили всех своей красотой.

— Вашими стараниями, — тепло улыбнулась я.

Без нее мой выход вряд ли получился бы настолько эффектным. Все же Лилиан умела подчеркивать достоинства, подаренные природой.

— Мне нужна шуба, — сказала я сразу. — Очень теплая. Для пожилой женщины. И такая, чтобы не выглядела подаянием.

Она все поняла без лишних слов.

Мне показали несколько вариантов, но я остановилась на одном сразу. Темно-коричневая, глубокого оттенка, густая и пушистая, на вид словно из норки. Богатая, добротная, теплая до невозможности. В такую можно завернуться и пережить не только зиму, но и восхождение на Эверест.

— Вот эту, — кивнула я.

Лилиан одобрительно улыбнулась. Я расплатилась без торга и ни капли об этом не пожалела. Потратилась разумно: не переплатила, но и не стала экономить. Все-таки путь предстоял долгий. Шуба выглядела просто, и по ней ни за что не скажешь, что она из дорогущего ателье. А то баба Глаша еще и не принять могла бы, а мне хотелось ее порадовать.

А то ишь ты! Я в белоснежной шубе, а баба Глаша кутается в старое одеяло. Непорядок. Совершенно.

Снова экипаж. Снова дорога. По пути я заодно выяснила стоимость дальнего следования.

— До соседнего города один золотой, — сообщил кучер. — Больше суток ехать. С грузом дороже, но у вас все аккуратно уложено, так что сочтемся.

Недорого. Даже подозрительно недорого. Учитывая количество чемоданов, сундуков и прочих пожитков, которые я вывезла из дома Сейграна, выходило более чем прилично. Я мысленно прикинула маршрут. Сутки — это хорошо. Чем дальше, тем лучше. И главное, не здесь. Осталось бы еще выбрать город поприличнее.

Когда экипаж остановился у дома бабы Глаши, я спустилась по подножке, услышав хруст снега под ногами. Я приподняла платье вместе с шубой, чтобы не запачкать подол. Снег скрипел, ломался, рассыпался под каблуками, а хлопья тихо опускались на мою белоснежную шубу и путались в белокурых кудрях.

На улице никого не было. Я попросила кучера обождать, подошла к двери и аккуратно постучала. Тишина. Ни шороха, ни скрипа. Баба Глаша что, ушла куда-то?

Я нахмурилась, толкнула тяжелую дверь и осторожно заглянула внутрь.

— Получай, окаянная! — заорали.

Я подскочила и заорала в ответ. Перед самыми глазами замерла клюка. Мы застыли в метре друг от друга. Баба Глаша прищурилась и начала медленно разглядывать меня с головы до ног, будто не признавая.

Потом она смачно сплюнула и убрала палку.

— Тьфу! Не признала тебя, Буська. Ты хоть кричи, коли пришла, — буркнула она, запахиваясь в теплую шаль.

— Дык… я стучала… — жалко оправдалась я.

— Стучала она… — заворчала баба Глаша. — Мало ли кто у двери стучит. Мне что ж, каждому выбегать да чай предлагать?

Ну да, логично. К чему чай, если можно тростью между глаз зарядить, чтобы неповадно было. И, не дожидаясь ответа, она впустила меня в дом. Ну баба Глаша, конечно, дает. Такую и врагу не пожелаешь: сначала до икоты напугает, потом палкой добьет.

— Ты чегось, императорскую казну обчистила? — прищурилась она, обходя меня кругом и качая головой. — Аки хороша… аки хороша!

Я чуть не растаяла. Нет ничего приятнее, чем комплименты от бабы Глаши. Честное слово.

— Не обчистила, а слегка истощила. На законных основаниях! — гордо пояснила я, проходя в дом.

— Небось у мальчишки глаза полопались, — хмыкнула она, явно довольная. А потом тут же нахмурилась, поджав губы. — Ты, блаженная, нос-то до горы не поднимай. Падать больно и долго. Дела опасные ворочишь. Драконы, они злопамятные…

Вот тут она была права. Сейгран дал понять, что просто так не отступит. Или Белла мне плешь проест, или он сам, из уязвленного эго, решит поиграть во властного дракона.

— Баб Глаш, я все организовала, — сразу перешла я к делу. — Вещи уложены, деньги взяты. Можем выдвигаться хоть сейчас. Куда скажешь.

Дракон дал сутки. А я предпочитала не проверять, что будет по истечении этих суток. Баба Глаша стукнула клюкой по полу.

— Эть те на! А чего ж сразу не сказала? Сейчас я шустренько!

И исчезла в соседней комнате.

— Да не торопись! — крикнула я ей вслед. — Все уплачено, экипаж подождет сколько надо!

— Нечего добрых людей заставлять ждать!

Я ринулась помогать под ее четкую, безапелляционную указку. Брала она только самое нужное: травы, мешочек с заколдованными монетами, документы, теплые вещи. Ничего лишнего. Ни одной сентиментальной безделушки.

Спустя полчаса она уже стояла у двери.

— Ну, чего встала? — буркнула она. — Шевели булками, Буська.

— Стой, — спохватилась я. — Я забыла кое-что!

________________

Очередная новинка нашего литмоба! "Мой бывший - Дракон или Руки прочь, господин ректор!" от Рианнон Шейл и Елены Цева
https://litnet.com/shrt/OFVf

Глава 22. Спалились?

Старушка обернулась, прищурившись:

— Чего еще удумала? Вижу по глазам — затеяла что‑то.

Я воодушевленно зашуршала объемным свертком. Насыщенный бурый мех довольно залоснился.

— Одежу сменить хочешь? — баба Глаша понимающе кивнула. — И то верно. Видная ты слишком для той, кто намерен пуститься в бега.

— Баб Глаш, ты чего! — поначалу я даже растерялась, но потом упрямо мотнула головой. — Я прямо так и поеду! В алом платье и белоснежной шубе в пол! Пусть видят, что я покинула город открыто и законно, а не сбежала от гнева дракона, жалко поджав хвост. А шуба — это тебе.

— Мне?..— голос бабы Глаши дрогнул.

Она даже отступила на шаг, словно боясь прикоснуться к мягкому меху.

— Тебе, конечно, — я настойчиво протянула шубу. — Дорога дальняя, а за порогом такой холод, что кости пробирает. А твоя одежка… — я окинула взглядом тонкую потертую накидку старушки, — не выдержит.

— Да куда мне…

— Ты что, думаешь, я позволю тебе околеть на полпути? Нет уж! Ты мне нужна живая, здоровая и ворчливая!

Баба Глаша фыркнула, но в глазах мелькнула теплая искра.

— А сама‑то… — она снова посмотрела на шубу, и на этот раз решилась взять ее в руки. Мех мягко скользнул между сухонькими пергаментными пальцами.

Недолго думая, я аккуратно накинула шубу на её сгорбленные плечи.

Баба Глаша неловко запахнулась, провела ладонями по ворсу. На её обычно суровом лице проступило что‑то детское — растерянное и счастливое.

— Тепло… — прошептала она. — Будто в солнце завернули.

— Носи на здоровье. И не вздумай отказываться.

Старушка усмехнулась, и вдруг обняла — коротко, порывисто, чуть неуклюже. Видать, делала подобное редко.

— Спасибо, Буська.

Баба Глаша шмыгнула носом, потом резко отвернулась, делая вид, что поправляет ворот.

— А теперь на низкий старт! — скомандовала я и ринулась прочь из избушки.

Следом за мной к экипажу семенила баба Глаша. Я незаметно наблюдала, как старушка все еще поглядывает на бурый мех, трогает его украдкой, словно проверяя, не растает ли чудо. И в этих осторожных прикосновениях было больше благодарности, чем в любых словах.

***

Экипаж подъехал к городским воротам, выходящим на тракт, когда на город опустился ранний вечер. Зимнее солнце давно скрылось за горизонтом, полоснув по небу зловещим кровавым росчерком.

Плотная сумеречная морозная дымка скрадывала очертания зданий и лица проходящий мимо людей, оставляя лишь размытые силуэты.

Протерев ладонью запотевшее стекло, я силилась разобрать, что происходит снаружи, и почему мы так долго стоим. У массивных дубовых створок ворот толпились путники и стояла вереница разномастных экипажей, а между ними сновали стражники в темно‑синих плащах.

Желудок скрутило от дурного предчувствия. Я уже намеревалась выскочить из кареты и растормошить возницу, но баба Глаша жестом приказала мне сидеть.

У доселе дремавшей старушки был ясный и цепкий взгляд.

— Не мельтеши, ни к чему нам лишнее внимание. — бросила она в полголоса, покосившись на улицу.

— Но надо же выяснить, что случилось! — я нетерпеливо ерзала на мягком сиденье, обитом бархатом. — Почему мы стоим?

— Ясно дело — почему. — старушка перешла на шепот. — Стражи лютуют, колдовку ищут, чей магический отголосок уловили у реки. Никого не выпущщат, пока не убедятся, что нет на путниках следов магии.

— Это каким образом? — я ошалело взирала на бабу Глашу.

Вот уж не думала, что покинуть город окажется тем еще квестом!

— Камень у них специальный есть — соглядатай. — в тоне старушки мелькнули опасливые нотки. — Каждому его в руки вкладывают. Коль вспыхнет холодным светом, значит, в человеке искра магии таится.

Экипаж скрипнул и тронулся, медленно продвигаясь к воротам. Я вцепилась в край сиденья, чувствуя, как пот стекает по спине. Значит, в городе объявлен план-перехват. И это когда я решила открыто выезжать через главные ворота!

Весьма опрометчиво.

— Мы же спалимся… Как пить дать… — сердце отбивало дробный ритм, пока я лихорадочно соображала, как избежать проверки и вместе с этим покинуть город в установленный Сейграном срок.

— От девка. — цокнула баба Глаша. — Сказано: не мельтеши! Дракону сегодня нос утерла, а с каких-то вояк трясешься как белье мытое на ветру!

Старушка покопалась в своей холщовой сумке.

— Руки. Натри.

Я опустила загнанный взгляд — пальцы бабы Глаши сжимали небольшой глиняный горшочек с густой, белесой субстанцией, похожей на мазь.

— Что это? — прошептала я.

— Следующий! — гаркнул стражник на улице так, что позвоночник прострелило разрядом дикого страха.

— Эть, дура! Натирай! — шикнула старушка. — Да тщательно, чтоб непокрытого места на руках не осталось!

Вздрогнув, я щедро зачерпнула пальцем мазь, сильно напоминавшую вазелин, и принялась судорожно растирать её по ладоням, по тыльной стороне рук, меж пальцами…

Баба Глаша последовала моему примеру.

Экипаж вновь тряхануло, раздался перестук копыт лошадей и приглушенный голос возницы. В окно коротко постучали. Глубоко вздохнув, я чинно замерла на сидении, а баба Глаша с готовностью распахнула дверцу кареты.

— Мисс Крейн к вашим услугам. — кивнув стражу, она учтиво указала на меня.

Я сидела ни жива ни мертва, когда страж чуть поклонился и протянул мне увесистый граненый кристалл. Он казался практически черным, однако в свете фонарей грани переливались глубоким синим оттенком.

— Прошу вас, мисс Крейн. Процедура стандартная.

Кивнув, я натужно улыбнулась и подставила ладони.

_____________________

Ещё одна новинка нашего литмоба! "Любимая марионетка дракона. Я больше не твоя!" от Юки
https://litnet.com/shrt/meXx

Глава 23. Сладкие мечты

Соглядатай оказался увесистым и холодным. Нет, ледяным. Настолько, что мне казалось, он примерзнет к моим рукам, и его придется отдирать вместе с кожей.

Но главным было не это. Кристалл никак не отреагировал на мою искру. Оставался таким же тусклым и безучастным, как минуту назад.

— Благодарю, мисс Крейн. — страж удовлетворенно наклонил голову и окинул небрежным взглядом бабу Глашу. — Указом лорда Шакса, проверке подлежат все покидающие пределы города женщины. Ваша прислуга также обязана пройти процедуру.

Нахлынувшее на меня облегчение как корова языком слизала. С чего он вообще взял, что старушка у меня в услужении? Пентюх эдакий!

Я уже набрала в легкие воздуха, чтобы ответить, но баба Глаша меня опередила. Покорно поклонившись, она выхватила из моих рук кристалл, который так и продолжал спать.

Поджав губы, страж кивнул и забрал соглядатай.

— Можете проезжать.

И скрылся в сумраке ночи. Экипаж тронулся, мимо проплыли высокие ворота, стражи по бокам, и город остался позади. Перед глазами распростерлись белые поля и широкая змея главного тракта.

Я так и сидела, абсолютно обалдевшая и еще не до конца верившая, что мы ускользнули в, казалось бы, безнадежной ситуации.

— Ну чегось замерла будто на дрын села? — прыснув, баба Глаша закрыла горшочек и припрятала его в сумку.

Старушка была в своем репертуаре. Интересно, она понимала, настолько двусмысленно это звучит? Нервно хмыкнув, я, наконец, перевела дух и стекла по высокой спинке сиденья вниз.

— Почему соглядатай нас не вычислил? — я растерянно уставилась на свои руки.

— Мазь моя допомогла. — не без доли гордости отозвалась баба Глаша. — Вываренная смесь масел, парафина, да других редких ингредиентов. Она кожу неприметной тонкой пленкой укрывает. А соглядатай магию через нее не учует — ему прямой контакт с кожей нужен.

Округлив глаза, я присмотрелась к рукам. Помедлив, осторожно поковыряла ладонь. Подцепив пальцами, чуть потянула… От кожи постепенно отходила прозрачная эластичная пленка, чем-то схожая с привычной мне маской-пленкой для морды лица, которыми я иногда пользовалась в своем мире.

Я чувствовала себя змеей в период линьки. Долой старую чешую и старые привязанности. Я покидала город обновленной.

Оставалось только воздать почести изворотливости бабы Глаши.

— Я, конечно, знала, что в некоторых ситуациях без вазелина не обойтись… — я усмехнулась, скатывая пальцами остатки спасительной брони. — Но чтоб настолько! Баб Глаш, ты расширила мои горизонты восприятия!

— Дык поживи с мое, и не так вихлять сможешь. — буркнула колдовка, шмыгнув носом. — Магия — дело тонкое, а смекалка — еще тоньше.

Улыбнувшись, я взглянула в окно, на удаляющиеся городские стены. Впереди лежал тракт и свобода. И пусть неизвестно, куда нас забросит судьба, самое страшное осталось позади.

По крайней мере, я наивно так полагала.

***

Менять экипаж пришлось трижды. Сперва я крайне воодушевилась тем, что между Сейграном и мною будут целые сутки пути. А потом к своему неудовольствию вспомнила, что лошадь — это вам не поезд, и за указанное время полстраны не объедет.

Уточнив у возницы меру расстояния и кое-как переведя ее в родные километры, я с грустью осознала, что осесть я в соседнем городе все равно, что начать жизнь заново под боком у дракона.

Поэтому решено было увеличить расходы на переезд. В огромной территории Инарии я не ориентировалась, так что доверилась бабе Глаше. Она, бедняга, за свой век колдовки небось всю страну вдоль и поперек объездила, скрывая свой дар.

Единственной просьбой я обозначила климат. Мне б туда, где зимой хотя бы не минус тридцать. Тут обошлось без сюрпризов, и мы ожидаемо сместили вектор путешествия на юг.

***

За окнами вечерело, а на улице разыгралось ненастье. Шел мокрый снег. Мело так, что за несколько метров вперед не было видно ни зги.

Мы с бабой Глашей едва успели укрыться в местной пекарне. Здесь уютно потрескивал в камине огонь, витали сногсшибательные ароматы свежей выпечки и травяных сборов.

То и дело поглядывая на снующих мимо посетителей, я отпила смородиновый чай. Мой взор снова и снова прилипал к витрине в центре большой залы. На деревянных полках аккуратными рядами были выложены разные виды хлеба, булочек, сытные и сладкие пироги…

И ни одного пирожного.

Наше с бабой Глашей путешествие продолжалось уже две недели. И в каждом городе, встреченном на пути, я надеялась раздобыть кремовый воздушный кусочек счастья. Но в Альдейле мне тоже не посчастливилось.

В памяти всплыло ощущение: первый укус воздушного бисквита, мгновенье — и он растворяется во рту, взрывая вкусовые рецепторы мягкой сладостью; затем наступает черед крема — лёгкого, словно облачко, с тонким ванильным шлейфом. Он обволакивает язык, дарит мгновенный всплеск удовольствия, а следом — тёплую волну спокойствия. Эндорфины. Маленький химический праздник.

Здесь такого не знали.

Передо мной на массивной белоснежной тарелке лежал кусок медового пирога. Я поддела кусочек вилкой, но есть не торопилась. Смотрела на плотную, сладкую мякоть, на вкрапления орехов и сушеных ягод — все как положено в выпечке.

Отправив кусочек пирога в рот, медленно прожевала. Вкусно. Действительно вкусно. Но это было другое ощущение — без игры текстур и тонких оттенков. Но медовый пирог не виноват, что не умеет быть пирожным.

— Опять об этих своих…крэмах думаешь? — раздался рядом голос бабы Глаши.

______________________

Заглядывайте в очередную новинку нашего литмоба! "Брошенная невеста дракона, или хозяйка ювелирной лавки!" от Софьи Романцовой и Оксаны Рассветной!

https://litnet.com/shrt/On2n

Глава 24. Находка

Старушка устроилась на лавке напротив, положив на столешницу узелок с покупками — местными травами.

Я лишь слабо улыбнулась:

— Не то, чтобы о кремах… Об ощущениях. Когда берешь в рот что‑то настолько нежное, что кажется — оно вот‑вот растает само. И с первым же укусом будто свет внутри загорается.

Баба Глаша глухо хмыкнула:

— Здесь люди проще, Буська. Тут сладость — она как земля: основательная, плотная, сытная. Не воздушная, а… весомая.

— Знаю. И это хорошо. Но хочется иногда и легкости. — я провела пальцем по краю тарелки. — Представь: крем. Не тот, что для рук, который знатные дамы в хрустальных баночках держат. А съедобный. Воздушный, как дыхание! Как небесное облачко.

— Ты прям расцветаешь, когда о своих крэмах талдычишь. — баба Глаша, подперев рукой морщинистую щеку, наблюдала за мной из-под полуопущенных век. — Что ж за диво это такое, коль ты извелася уже вся?

— Тут просто не знают, чего себя лишают. — вырвалось у меня. — Это же… это же кощунство! Представь: ни эклеров, ни меренг, ни бисквитных тортов! Только пироги, пироги и пироги!

Старушка усмехнулась, активно жуя свой кусочек малинового десерта:

— Зато пироги тут знатные. И люди добрые.

— Добрые, — согласилась я и, помедлив, вскинула голову. — А знаешь, баб Глаш… Может, это шанс? Представь: витрина, полная пирожных. Воздушных, нежных, с разноцветными кремами. Люди сначала удивятся, а потом… потом не смогут оторваться!

— А ты уверена, что купят? — осторожно спросила баба Глаша. — Тут народ простой, к новому не привыкший.

— Сначала будут смотреть, потом пробовать, а потом — стоять в очереди! — уверенно заявила я. — Нужно только начать. И сделать так, чтобы первый же кусочек заставил их возвращаться снова и снова.

В глазах напротив мелькнуло одобрение.

— Коль решила — действуй! — баба Глаша твердо кивнула. — Крэм этот твой точно не такой лютый зверь, как дракон. Справишься.

Старушка явно была за любой кипишь кроме голодовки и попадания на глаза стражам.

Глубоко вздохнув, я отправила в рот последний кусочек медового пирога и довольно улыбнулась. Уверена, я справлюсь. Вон, мои родители, отведав мои фирменные десерты, заказывали торты вновь и вновь: на дни рождения, праздники, в подарок и себе…

И, разумеется, даром. «Со своих же денег не берут. А мне несложно. Я же и так каждый вечер на кухне пропадаю.»

Вот только сейчас я намеревалась раскрутить прибыльный бизнес, а не становиться удобной для всех и каждого.

Долгое время кондитерское дело было моим хобби, моей отдушиной. Каждый вечер, выходя из офиса или здания суда, я напрочь забывала о ненавистных разводах, нервных клиентах, скучных договорах и претензиях.

Я неслась домой, чтобы создать очередной кулинарный шедевр. В рамках своей маленькой квартирки, разумеется. Процесс взбивания кремов, раздумий над дизайном пирожного, подбирание ингредиентов всегда меня умиротворял, дарил простое человеческое счастье.

Каждый вечер я старалась урвать лишний часок для своего увлечения, и не думать о перспективах и карьерном росте. В конце концов, я исполнила мечту родителей: получила диплом юриста, стала вполне успешным адвокатом с неплохой зарплатой. И они поумерили пыл. Почти отстали.

Только иногда ворчали, что зря я время трачу, копошась по локоть в десертах. Ведь сейчас этих пекарен да кондитерских как грибов после дождя. Неперспективно это, не прибыльно.

Но мне нужно было внутреннее спокойствие, а не прибыль.

Однако в Инарии я все чаще ловила себя на мысли, что как раз здесь мое маленькое увлечение способно принести большие деньги. Ниша-то пуста, и о ней вообще никто не знает.

Давняя мечта пустила корни глубоко в сознание и душу. И я чувствовала: скоро она начнет прорастать.

***

Вот только все мои мечты разбились о суровые нюансы реальности. О кремах здесь не слышали. Ровно и о способах, которыми можно их взбивать. Не вилкой же мне это делать на тяге праведного гнева?!

В разрозненном ворохе мыслей промелькнуло воспоминание о модистке Лилиан Лорен. И о том, насколько быстро и точно она создала для меня наряд с помощью какой-то магической полусферы.

Насколько я поняла, их можно купить. Это своеобразное хранилище энергии. Не бездонное, но на какое-то время её хватит. Осталось найти агрегат, к которому такую полусферу можно подключить. Пусть даже это будет кривой косой веничек. А еще лучше — два.

Уже на следующее утро я толкнула скрипучую дверь лавки старьевщика. В нос ударил густой запах пыли, старой кожи и чего‑то неуловимо чужеродного.

Колокольчик над входом звякнул, и из‑за груды ржавых кастрюль выглянул сам хозяин — сухопарый мужчина с бегающими глазками и бородой, всклокоченной, словно птичье гнездо.

— Чего изволите, мисс? — проскрипел он, оценивающе оглядывая меня с головы до ног.

— Изволю осмотреться. — коротко бросила я и пошла на таран вглубь лавки.

У меня была слабая надежда, что среди залежей разномастных вещиц я найду хоть что-то подходящее для моей затеи.

Полки прогибались под тяжестью копившегося годами барахла: треснутые зеркала с мутными от времени амальгамами, пожелтевшие свитки, странные механизмы с шестеренками и пружинами... Но ничего, за что мог бы зацепиться мой взгляд.

В дальнем углу виднелась массивная деревянная дверь с завлекающей табличкой: «Иномирные диковинки. Вход только с дозволения продавца».

Старьевщик возник рядом, словно из ниоткуда.

— Желаете полюбопытствовать, мисс?

Я желала. Интуиция подсказывала, что именно там я могу найти что-то подходящее. Среди хаотичного набора предметов — знакомых и не очень — мой взгляд зацепился за нечто...

Сперва я не поверила глазам. Дыхание перехватило, а сердце принялось отбивать дробный ритм.

На полке, слегка припорошенный пылью, лежал миксер.

Обычный бытовой миксер, далеко не последней модели, потертый и с парой царапин на корпусе, но для меня он выглядел как самое ценное, что я только могла обнаружить во всей Инарии.

Глава 25. Пораскинем мозгами

Мать моя женщина… Пока я силилась представить, как можно высосать то, чего у некоторых в принципе нет, старьевщик зловещим голосом продолжил:

— Древний иномирный инструмент для пыток. Видите эти насадки? — он ткнул пальцем в венчики. — Их вставляют в рот жертвы, а потом вращают, разрывая гортань! Есть и другие, более тонкие, они для носовых пазух. Ими, да простит меня богиня Инари, вытягивают мозги! Говорят, после этого человек становится пустым сосудом, послушным воле хозяина.

Могу сказать честно: сейчас мою гортань грозило разорвать только от одного — безудержного хохота.

«Мозговысасыватель», конечно… Интересно, если спросить по вилку, ее-то куда нужно всовывать по мнению старьевщика? Даже предполагать не хочу.

Кашлянув в кулак, я с трудом подавила приступ смеха и ткнула в кнопку на жутком агрегате.

— А это что?

— Это переключатель режимов пытки! — старьевщик замялся. — Доподлинно неизвестно, но у артефакторов есть теория. Первый — «легкое помутнение», второй — «полное подчинение», а третий… Третий — «вечная пустота».

Держите меня семеро, я сейчас уссусь!

— Страшно… Очень страшно. — выдавила я надломленным голосом.

Старьевщик опасливо закивал.

—Но это лишь предположения, мисс. Если бы мы знали, что это такое…

— Но вы не знаете, что это такое. — меня начинало потряхивать, на глазах выступили слезы.

Как же хотелось проораться в голос, но боюсь, меня бы неправильно поняли.

Старьевщик расценил мою реакцию по-своему. Мне под нос оперативно сунули какую-то склянку.

— Позвольте, мисс, это нюхательная соль! Понимаю, услышанное могло ранить вашу чувствительную натуру…

Ещё как ранило. Практически контузило! Обозвать один из верных помощников любого кондитера мозговысасывателем!

Кое-как продышавшись, я покосилась на участливого старьевщика.

— И сколько же стоит эта… жуткая вещь?

— О, это бесценный артефакт! — глаза хозяина лавки загорелись. — Настоящий коллекционер отдаст за него состояние. Но вам, как особой гостье, могу уступить за… скажем, десять золотых.

С чего это он решил, что я особая? Оделась я сегодня добротно, но неброско, и совершенно не походила на мадам, готовую отвалить за бесполезную рухлядь состояние.

Наверняка старьевщик специально установил запредельную цену, чтобы после недолгих торгов я скинула ее до той, которая выгодна ему.

— Десять золотых за ржавый пыльник? — я фыркнула. — Даю один, не больше.

— Один?! — возмутился старьевщик. Борода его встопорщилась словно иглы дикобраза. — Да вы знаете, сколько крови он выпил в иномирье?!

Я-то знала. Н капли.

— А вы знаете? — я резонно пожала плечами. — Как вы уже сказали, доподлинно неизвестно его прямое назначение и послужной список. А туманные теории не тянут на десять золотых. Ровно один, или я ухожу.

Старьевщик тяжко вздохнул, почесал бороду и наконец вяло махнул рукой:

— Ладно, забирайте!

И резко потерял ко мне весь интерес.

Отстегнув золотой, я бережно упаковала миксер в сумку. И, уже выйдя на улицу, прижала покупку к груди и чуть не завизжала от восторга.

Никаких мозговысасывателей. Только крем, взбитый до идеальной пены. И пирожные. Много‑много пирожных!

***

За те три дня, проведенных на одном из постоялых дворов Альдейла, я успела наведаться в городское управление и узнать, продается ли здесь какая-то недвижимость.

Город находился достаточно далеко от вотчины лорда Шакса, да и лютых холодов я здесь не наблюдала даже сейчас, в разгар зимы. Едва утихла бушевавшая накануне метель, снег истаял практически за сутки, обнажая брусчатые мостовые.

Дома в центре я сразу отмела — неоправданно дорогие и стоящие в эпицентре шума. Но заинтересовалась несколькими вариантами ближе к окраинам. И выбрала один из них, который с первого же взгляда запал в душу.

Двухэтажный дом был построен из светлого камня с вкраплениями темно‑серого валуна, что придавало фасаду благородный, слегка суровый вид. По углам и вдоль карнизов тянулись массивные потемневшие от времени дубовые балки. Они создавали характерный узор — словно темная паутина на светлом полотне.

Крыша — высокая, двускатная, крытая темно‑красной черепицей, местами поросла мхом. На фронтоне, чуть ниже конька, угадывалась орнаментальная резьба.

По бокам от входной двери — два узких окна с переплетами в мелкую клетку, словно из амстердамских кварталов. Над ними — навес из кованого железа с завитками, напоминающими средневековые орнаменты.

К двери вела каменная лестница из пяти ступеней в обрамлении низких кустов. Наверняка по весне они цветут. Когда я коснулась большого дверного молотка в форме львиной головы, ощутила теплое, почти живое дыхание дома.

Я распахнула тяжелую дубовую дверь —и замерла на пороге, впитывая ощущение простора и тишины. Робкие закатные лучи, пробивающиеся сквозь высокие окна, рисовали на полу причудливые узоры. За широкими окнами вдалеке раскинулись поля и мерцающая лента реки.

— Баб Глаш! Ну как тебе — иметь свое жилье? — я обернулась к старушке, которая перешагнула порог осторожно, словно ступала по минному полю.

Баба Глаша робко улыбнулась. Так, что у меня сжалось сердце. Непривычно было видеть пробивную и крепкую на словцо старушку такой растерянной. Видать, и правда всю жизнь скиталась, на тюках жила, готовая в любой момент сорваться и уносить ноги от стражей.

— Вот оно, счастье! Все наше, собственное! Никакой аренды, никакой… ипотеки, прости господи! — я чуть не прослезилась, но вовремя заметила, как глаза бабы Глаши стали чуть ли не квадратными. — Не веришь еще?

Глава 26. Закон, чтоб его…

Поутру, когда я спустилась вниз, баба Глаша уже вовсю колдовала у печи. В смысле, не по-настоящему колдовала. У старушки и безо всякой магии к кулинарии был талант. Это я заприметила сразу, когда она угостила меня своим сытным пирогом в первый день нашего знакомства.

— Доброе утро! — подала голос я, ловко подхватив с плиты закипающий чайник, и залила уже рассыпанный по чашкам ароматный сбор трав. — Как спалось на новом месте? Жених приснился?

Вопросительный взгляд бабы Глаши говорил сам за себя.

— Да примета есть в моем мире. — пояснила я, накладывая себе в тарелку золотистых оладьев. — На новом месте приснись жених невесте.

Прыснув, старушка устроилась рядом и звучно отхлебнула отвар.

— Дурость-то какая. Кому тут сдаться может старая колдовка?

— А ты душою молода, чувствую я. — окинув старушку ободряющим взглядом, я принялась за трапезу.

Выспалась я хорошо. Все же это особое ощущение — ночевать в собственном доме, а не на постоялом дворе или в тесном трясущемся экипаже. И жених мне снился. Правда, чужой. И не жених уже, а законный муж.

Полночи одолевали беспокойные сны о Сейгране Шаксе. Что я опять бегу, все дальше и дальше, но никак не могу скрыться от его ледяных глаз, не сулящих ничего хорошего.

И неудивительно. За последнее время перенервничала я будь здоров! Вот сознание еще не до конца верит, что все позади, можно выдохнуть и начинать новую спокойную жизнь. Без драконов и их коварных спутниц.

— Буська, ты это… — из воспоминаний о сумбурных беспокойных сновидениях меня выдернул голос бабы Глаши.

Старушка смотрела на меня как-то нерешительно и тыкала вилкой поджаристый оладушек, к которому так и не притронулась.

— Не думаю, что надолго мне здесь оставаться стоит. — наконец, выдала она такое, что я чуть со стула не упала.

— Как это?! — еле протолкнув внутрь вставший поперек горла кусок, прохрипела я. — Мы же только обустраиваться начали!

Шумно вздохнув, баба Глаша невесело хмыкнула.

— Ты еще молода, Буська, временем располагаешь. А вот давние колдовки на одном месте долго не держатся. — старушка помялась, сделав паузу. — Особенности у нас есть… Люди замечать начинают… А там и до кляузничества недалеко.

Я помолчала, переваривая услышанное. Вот уж не ожидала с утра пораньше таких сюрпризов.

— Чего замечать? Ты же жуть какая скрытная! И следы заметать похлеще любых магов можешь.

— Существует и то, что не сокроешь вовсе, Буська. — как-то странно усмехнулась старушка.

Чего это за недоговорки?

— Баб Глаш… — отложив вилку, я твердо взглянула на притихшую старушку. — Пусть мы особенные, но это не значит, что прокаженные. Мы тоже имеем право жить так, как нам хочется. Поэтому не отпущу я тебя опять скитаться хрен пойми где. Мы просто… — сжав кулаки, я собралась с мыслями. — Просто будем осторожнее. Вместе ведь проще! Дом обезопасим амулетами, которые следы магии скрывают…

— Не в том тут дело, Буська. — уклончиво повела головой баба Глаша. — Колдовать мне чаще придется, как ни крути.

— Это… сложно? — я вконец запуталась.

— Несложно, но чревато.

— Что бы ни было — справимся! Это тебе та говорит, кто на драконью казну позарился! — я стукнула кулаком по столу, а брови старушки поползли наверх.

— Аргумент! — не удержавшись, издала смешок она, — стало быть…

— Стало быть, я сегодня разберусь с техникой приготовления крема, — перебив, заверила я старушку. — А ты пока обживайся, мы тут надолго!

Подбоченившись, баба Глаша кивнула.

А я, расправившись с завтраком, подхватила сумку и выскочила на улицу с твердым убеждением, что к вечеру уже стану обладательницей магической полусферы и исправно работающего миксера.

***

— Значит, вам нужна полусфера с самым длительным энергозарядом? — худощавый мужчина за прилавком магазинчика с говорящим названием «Сфериум» окинул меня флегматичным взглядом. — У нас в наличии полусферы со сроком службы до полугода.

— Подойдет. — кивнула я. — сколько с меня?

— Стоимость сферы на шестимесячное использование — пятьдесят золотых.

Хотела присвистнуть, но сдержалась. Как и говорила Лилиан, дорогое удовольствие. Но зато необходимое позарез. Иных вариантов у меня не было. Благо, что пятьдесят золотых я могла отстегнуть.

— Оформляем? — монотонно вопросил меня продавец.

— Разумеется.

Кивнув, продавец грянул о столешницу объемным пыльным талмудом и с трудом раскрыл его примерно посередине.

Смачно чихнув, я покосилась на потрепанный фолиант. Ничего себе система. Нет, я понимаю, почему ведется учет полусфер. Товар дорогой, можно сказать эксклюзивный, к тому же с магической составляющей. Мало ли что. А тут под рукой список всех владельцев.

— С чем планируете соединение? — очередной вопрос настиг меня как неожиданный подзатыльник.

Чихнув еще раз, я хлопнула глазами.

— А?..

Дернув щекой, продавец сунул мне под нос пожелтевший лист пергамента.

— Прошу ознакомиться с перечнем артефактов, запрещенных к подключению.

Даже так, да? Сразу представила, как бы выглядела графа в платежке ЖКУ за электроэнергию: к каким приборам планируете подключаться в следующем месяце? Холодильник? Стиральная машина? Телевизор? Светодиодная гирлянда, просто господи?!...

Иными словами, вам-то какая хрен разница?! Я ж за услугу плачу, а в каких целях буду ею пользоваться, касается лишь меня.

Однако, в Инарии существовали иные законы. Внутренне подобравшись, я углубилась в чтение с весьма гадким предчувствием. И оно не обмануло.

— Ск-кажите… — я даже начала заикаться. — А что имеется ввиду под иномирными артефактами?..

— Все. — нокаутировали меня сухим ответом. — Подключение магических полусфер к любым иномирным артефактам строго запрещено.

Глава 27. Венчик, не крути!

— Но почему?! — взвыла я так, что несколько посетителей лавки сдержанно на меня покосились. — А если артефакт безобидный?

— Именно такие рассуждения и приводят к катастрофам. — занудно протянул продавец. — Откуда вам знать истинное предназначение того или иного иномирного артефакта? — Меня прощупал внимательный взгляд. — Каждая полусфера учтена в реестре. Система фиксирует, к какому артефакту она привязана. Нарушение карается по всей строгости закона: конфискация полусферы, штраф, а в особо серьезных случаях — арест до выяснения обстоятельств.

Чувствуя себя рыбой, которую оглушили динамитом, я покинула Сфериум несолоно хлебавши. И в полном непонимании, что делать дальше. План по возведению кремовой империи рушился на глазах.

Без энергии миксер — бесполезный кусок железа. Не на тяге моего праведного гнева же ему работать?!

***

Уже давно стемнело, а я ворочалась с боку на бок, сжимая в руке потертый миксер, и бездумно щелкала кнопкой на рукояти.

Я бродила по Альдейлу весь день, заглядывала в местные лавки, на рынок, в кафе. И все пыталась придумать выход из патовой ситуации. Надеялась, что хоть что-то наведет меня на правильную мысль.

Тщетно. Вернувшись домой поздно вечером, я прошмыгнула к себе в комнату, стараясь не шуметь. Наверное, баба Глаша уже спала после суматошного дня.

Краем глаза я заметила, что весь первый этаж вычищен до блеска. Натертые деревянная полы довольно лоснились, как и широкий прилавок с круглыми столиками. С углов потолка исчезла паутина. Оконные стекла были настолько чистыми, что казалось, их нет вовсе.

Наверняка, без магии не обошлось — такой фронт работ охватить! Баба Глаша потрудилась на славу. А вот я… Эх.

Щелк-щелк. Я сжала в пальцах вожделенный, но такой бесполезный агрегат. Идиотизм какой-то… Как мне крема теперь взбивать? Веничком, что ли? Как надо все равно не получится, а у меня скорее руки отнимутся.

Проворочавшись, я уснула уже за полночь, сжимая в объятиях миксер словно ребенок плюшевого мишку. А проснулась от навязчивого жужжащего звука, будто сосед решил посреди ночи кинуться собирать мебель с помощью шуруповерта.

Нехотя разлепив глаза, я в недоумении осмотрелась.

— Ой!.. — и дернулась так, словно рядом пристроился лорд Шакс.

Миксер, в обнимку с которым я уснула, яростно вращал венчиками на запредельной скорости. Выпустив оживший агрегат, я в панике отшатнулась и не рассчитала, где край кровати.

БУМ! А полы тут крепкие… Даже не проломились при встрече со мной.

Потирая ушибленный бок, я пыталась отползти на безопасное расстояние, пока по другую сторону от кровати грохотал об пол свалившийся с матраса, как и я, миксер.

Из коридора послышался бодрый топот ног. В спальню влетела молодая девушка в длинной ночной сорочке и с клюкой бабы Глаши наперевес.

Это еще что такое?! Без году неделя дом купила, а уже посторонние шляются?

Округлив глаза, я приоткрыла рот и затыкала в нее дрожащим пальцем. Ровно, как и она тыкала на колотящие об пол венчики.

— Это что?!

— Ты кто?!

Наши вопросы прозвучали одновременно, но были заглушены яростным жужжанием взбесившегося миксера.

— Эть, дура! Усмиряй машину!

— Я?! — Я не понимала, на что таращиться первым делом — на оживший миксер или на незнакомую девушку, говорившую с до боли знакомой интонацией.

— Да не я же! — возвела та руки к потолку, потрясая клюкой. — Ты механизм запустила, только ты и остановишь!

Спохватившись, я резво вскочила на ноги. Ну как резво… Насколько позволяли мои габариты плюс ноющий после падения бок.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Подкравшись, я неуверенно протянула руку, словно на полу мельтешил не миксер, а ядовитая змея, схватила его за рукоять и, собрав волю в кулак, выпалила:

— Венчик, не крути!

К моему изумлению, миксер замер. Венчики взвизгнули и остановились. Я облегченно выдохнула. Так… Одной проблемой меньше.

Предусмотрительно оставив миксер на тумбочке подле кровати, я развернулась к замершей поодаль девушке и просканировала ее опасливым взглядом. Да быть не может…

— Эм… Баба Глаша?..

— Добро! — довольно кивнув, та мотнула головой, отбрасывая за плечи тугую темную косу. — Спущщайся. Поговорить надо.

Да уж. Нам обеим явно было что друг другу рассказать.

***

— Вот, значит, какая особенность…— я задумчиво барабанила пальцами по столу, во все глаза рассматривая худенькую розовощекую девушку напротив.

Помолодевшая Глаша картинно развела руками.

— О том я и говаривала. Обычную магию скрыть можно, но как объяснять местным похорошевшую лет на пятьдесят старуху?

Мда, дела…

Из пояснения Глаши я поняла, что это особенность всех колдовок. Магия дарует нам долгую жизнь, но в каком обличие ее проводить, решать нам.

Пока молода, что колдуй — что нет, разницы не углядят. Но когда годы берут свое, внешность колдовки напрямую от ее силы зависит. Покуда исправно колдует девка, молодой остается. Если начинает силы таить, использовать поскольку-постольку, стареть начинает.

Поэтому Глаша и предпочитала старухой век коротать. Так во многом проще. Люди на бабку и не смотрят, да и магией она пользовалась крайне редко, чтобы не отсвечивать. Вот и дремала ее молодость.

До этой поры.

— Как тебя повстречала, Буська, колдовать на порядок чаще стала. — Глаша заерзала на стуле. — Да и здесь, на новом месте, без магии никуда: бытовой, защитной… Вот юное обличье ко мне и вернулось.

— И чтобы оно таким оставалось, колдовать нужно, не сдерживать силу? — подытожила я.

— В корень зришь. Благо знать меня тут не знают, иначе б глаза у народа на лоб полезли. И стражу сразу бы кликнули. А то чегось это: вчера старуха — сегодня молодуха! Вот только тепереча я с магией повязана, покаместь здесь живу. Не стану колдовать — состарюсь обратно, глазом не моргнешь! А колдовать…

Глава 28. Что-то драконьим духом запахло…

Слова Глаши про кандалы мне жутко не понравились. Как и осознание, что я совершенно не понимаю свою силу. Она вроде есть, вроде ее запредельно много, но… А делать-то с ней что?

Правильно: развивать. А как? Совмещая приятное с полезным.

На сей раз я подробно изложила Глаше свой план. Раз мне нужно учиться чувствовать свою силу, договариваться с ней и уметь управлять, пусть я буду тренировать свои навыки на миксере.

Это же двойная польза! Я и основы колдовства усвою, и крема смогу взбивать. Покусав губы, Глаша со скрипом дала добро. Но пока что только под ее чутким наблюдением. Оно даже лучше. Последствий того, что я могла наворотить по незнанию, я боялась.

Спустя пару недель ежедневных сражений за воздушный крем я достигла определенных успехов. Иными словами, венчики уже не крутились люто всякий раз, когда я касалась ручки миксера.

И уже не приходилось после каждой попытки отмывать все вокруг, включая себя, от щедрых брызг, так и не ставших кремом.

– Эмоции прочно с силой колдовки повязаны. – втолковывала мне Глаша. – Пока ты в хаосе, и магия внутри тебя – хаос!

Да, я понимала, что нужно успокоится. Расслабиться, Наслаждаться процессом, а не думать постоянно о результате. Быть безмятежной, как цветок лотоса у подножья храма истины. И все в таком духе.

И понемногу начинало получаться. Это превратилось для меня в своеобразный ритуал, ежедневную медитацию. Дыхание, ощущение в груди малейшего тепла, покалывание на кончиках пальцев…

Я изучала нюансы управления силой, как создают новый рецепт заядлые кулинары. Пробовала так и эдак, пока в итоге не уловила нужный ритм передачи энергии, который позволил взбить мой первый выстраданный плотный крем.

Воодушевленная результатом, я замешала заварное тесто и испекла профитроли. Остудила пышные сдобные шарики и заправила кремом.

Глаша издавала восторженные звуки и смогла выдать что-то членораздельное, лишь когда ополовинила блюдо с десертом. Я же, довольно потянувшись, решила взять на вечер передышку и добраться, наконец, до сундучков с пожитками Беатрис.

До этого дня не было нужды разбирать привезенные вещи. Главное – одежду и обувь – я распаковала сразу после переезда. Остальное, не столь важное, ждало своего часа в дальнем углу моей спальни.

Теперь же, распаковывая вещицы, я с умилением раскладывала по полочкам каждую мелочь: вышитые салфетки, пузатый чайник, стопки старых книг…

В глубине сундука нащупала что‑то твердое, обтянутое бархатом. Достала плоскую шкатулку, открыла— и ахнула. Красивый гребень, украшенный алыми каменьями, похожими на рубины, переливался в мягком свете лампады, как россыпь звёзд.

Не удержавшись, я встала перед зеркалом и медленно провела гребнем по распущенным волосам.

В дверях, жуя очередной профитроль, возникла Глаша.

– Буська, я там это… – ее голос звучал чуть виновато. – Не заметила, как все твои профурсеты подъела…

– Профитроли! – хохотнула я, обернувшись к девушке. – Понимаю, это то еще искушение. Похлеще семечек…

И замерла, заметив прищуренные зеленоватые глаза. Ох, не к добру…

– Говорила ж, вещи – дело наживное! – горестно цокнув, Глаша подскочила ко мне с небывалой прытью и впилась недобрым взором в гребень. – Нет, уперлась девка, потащила все нажитое!

Внутри екнула тревога.

– Глаш… Что такое? – я покосилась на гребень в руке. – Он… проклят? Я облысею, да?!

К последнему вопросу голос сорвался на писк.

– Хуже. – мрачно выдала Глаша.

Я резко громыхнула гребнем о туалетный столик. И как я не подумала, что в вещи Беатрис могли подбросить такой вот подарочек? Та же Белла…

Ноги начали подкашиваться.

– Что может быть хуже?! – я осела на стул.

– А ты сюда ткни. – указала Глаша на центральный камень, который был чуть крупнее остальных. – Да тыкай, не боись, не укусит!

Помедлив, я осторожно дотронулась до камня. Тот вмиг полыхнул алым светом, аки глаз засевшего в темноте хищного зверя.

– Что это?!

– Соглядатай в этом гребне таится. – пояснила Глаша, и тут же предупреждающе вскинула руку. – Но не тот, что нам в руки совали. Соглядатаи разные бывают. Синие магию чуют, а красные… – девушка зыркнула на гребень. – С помощью красных отследить кого хошь можно. Зуб даю – драконий подарок!

Я похолодела. Отследить? Меня?

– Зачем это лорду Шаксу? – вопрос прозвучал полупридушенно.

Покусав губу, Глаша окинула меня странным взглядом.

– Ты это… На передок как?

Я выпучила глаза, хватая ртом воздух. Ну, Глаша… Порой как скажет – уши в трубочку!

– Чего?!

– Того! – закатила она глаза. – Невинна иль как?

– Н-ну… были у меня отношения пару раз… – я стушевалась. – В институте, а потом по оконча…– но осеклась под скептическим взглядом зеленоватых глаз.

– Да пошто мне ты! Я за Беатрис спрашиваю. За деву, в чье тело ты попала!

– Ааа… – выдохнула я, но тут же вновь напряглась. – А… почему?

– Да потому! – возвела глаза к потолку Глаша. – После первой же близости с драконом возникает нерушимая связь. И даже если он не избрал деву в жены, он с легкостью может заявить на нее свои права. В любой момент! Потому что она мечена им. Она была под ним. Он ей овладел.

– Мамочки… – вот теперь я бы не отказалась от нюхательной соли, которую мне предлагали в лавке старьевщика.

Глава 29. Было иль не было?!

Конкретные воспоминания Беатрис меня никогда не посещали. От ее души мне остались отголоски ее эмоций, не больше. Да даже если бы я имела возможность окунуться в ее прошлое… Это сколько надо было в нем копаться, чтобы узнать необходимое!

— Иной выход есть. — произнесла Глаша.

Я подняла на нее обреченный взгляд.

— К знахарке?

Кто еще тут вероятнее всего распознает, невинна дева или нет?

Мотнув головой, Глаша вышла из спальни, поманив меня пальцем. Я ринулась следом. И вся извелась, пока девушка копалась в своих скудных пожитках.

— Вот! — наконец, выудила она жесткий кожаный футляр на манер ножен, только очень маленьких. — Есть у меня кусочек заговоренного стекла с мозаики храма святой Инарии. Ритуал проведем.

— Какой? — насторожилась я. — Надеюсь, без жертвоприношений?

— Как сказать… — заметив мой ошалелый взгляд, Глаша поспешила объяснить. — Капля крови твоей надобна. На осколок ее обронишь. Если прозрачной станет — невинна была Беатрис. Если так и останется красной — значит, успела познать мужчину.

Хм, капля крови — немного за правдивый ответ. Кивнув, я протянула девушке руку.

Пока Глаша искала ланцет и медную чашу, куда опустить стекло, у меня в горле порядком пересохло. Наконец, последовал легкий укол в подушечку пальца, и на поверхность прозрачного стекла упала багровая капля.

Машинально посасывая подбитый палец, я замерла, глядя на дрожащую алую бусинку. Секунды длились неимоверно долго.

— Не светлеет… Глаш, хана мне, да?

— Эть ты скорая какая! — Глаша уперла руки в боки. — Не трясись как припадочная! Три дня обождать надо.

От сердца слегка отлегло.

– Долго…

– А ты как хотела? Чих-пых и все? – Глаша усмехнулась. – Быстро только кошки родятся.

Мда, и то верно. Значит, оставалось набраться терпения. Очень надеюсь, что между Беатрис и Сейграном… это самое… чих-пых как раз не было. Иначе мне опять последствия расхлебывать!

Глаша накинула на медную чашу платок, пояснив, что лучше сберечь от солнечного света, и мы вернулись ко мне в спальню. Гребень хищно подмигнул с туалетного столика алым глазом.

— Поздно обнаружили. — озвучила Глаша мои мысли. — Знали бы — сбросили б по пути. А так…

— Избавляться от гребня нет смысла. — кивнула я, бросив за окно задумчивый взгляд. — Мы в Альдейле не проездом, а уже осели. Дом купили! И вообще… — мой голос стал звучать тверже. —Почему я должна бегать и скрываться от бывшего жениха? Уверена, ему нет дела до меня. Сам же выгнал на все четыре стороны. А гребень… Наверняка он дарил его Беатрис, когда они еще были вместе. Чтобы присматривать за ней и в случае чего быстро разыскать. А сейчас просто забыл о соглядатае в гребне. Я ему не нужна. Пусть о свою тощую драконицу бьется.

Помолчав, Глаша подошла и коснулась моего напряженного плеча.

— Уверена, Бусь?

— Это логично. — Я закусила губу, а после понуро призналась. — Но, если честно, сейчас я уже не уверена ни в чем.

***

Утреннее солнце приятно гладило щеки. Я шла, погруженная в свои мысли, и едва замечала, как вокруг оживает весенний город: дым из труб, звон колокольчиков экипажей, смех детей, прыгающих по тонким ледяным корочкам луж...

На сгибе локтя мерно покачивалась плетеная корзина, доверху набитая покупками: глиняный кувшин с молоком, брусок сливочного масла в пергаменте, перевязанный бечевкой, мешочек с сахаром, десяток яйц.

Открытие моей десертной лавки было не за горами. Пришло время серьезно подумать над меню и ценообразованием. Время-то пришло, но мысли мои были далеко от кремов.

«Сейгран… Знает ли, что я здесь? Или забыл про соглядатай в гребне?».

До вчерашнего дня я была уверена, что наши пути больше не пересекутся. Но теперь поедом ело предчувствие — это не конец. От неизвестности внутри все сжималось.

Улица сузилась, тротуар стал неровным. Перешагнув через бордюр, я шагнула на дорогу, и тут же по ушам ударил истошный крик:

— Куда прешь?! Дорогу!!

Вздрогнув, я подняла глаза и оцепенела.

На меня несся экипаж: вороной конь рвал поводья, колеса вихляли по наледи, а кучер отчаянно тянул на себя ремни, пытаясь остановить разгоряченное животное.

Неловкий шаг назад, и подошва сапога скользнула по хрупкой наледи. Вскрикнув, я шлепнулась навзничь, расставив руки в стороны.

Бах!

Корзина отлетела на середину дороги, продукты беспорядочно высыпались на брусчатку. Завертелся, как заправский фигурист, кусок масла. Из кувшина, давшего трещину, хлынуло молоко, вперемешку с битыми яйцами.

Экипаж затормозил прямо передо мной, но ненадолго. Яростно тряся головой и звонко перебирая копытами, лошадь рвалась вперед.

— Тпру, проклятая! Тпру!!

Послышался смазанный окрик, донесшийся из кареты, и глухой хлопок дверцы.

Пунцовый от напряжения возница безрезультатно тянул поводья. Всхрапнув, лошадь дернулась, таща за собою экипаж, и встала на дыбы.

Мощные копыта взметнулись прямо над моей головой. Тут уже вздохнуть времени не осталось, не то, что убраться с дороги. Зажмурившись, я склонилась к брусчатке и закрыла лицо руками, ожидая удара.

Но вместо боли — тишина. Даже дикое ржание лошади оборвалось. Может я уже того… померла? Бесславно, надо признаться.

Помедлив, я осмелилась приоткрыть глаза, и с опаской подняла голову. Лучше б не поднимала. Горло сжало невидимыми тисками спазма. Резко захотелось слиться с окружающей местностью и притвориться придорожным камушком.

Надо мной возвышался Сейгран Шакс. Жесткие пальцы без труда удерживали поводья взбесившегося коня. В отличие от возницы, полностью потерявшего контроль над животным, дракон даже не напрягался. Об этом свидетельствовала расслабленная поза и намек на усмешку в уголках губ.

Но вопреки ей, взгляд оставался прежним: острым и холодным.

— Так и продолжите валяться ничком? — его голос прозвучал ровно, буднично, словно меня только что не втоптали в мостовую насмерть. — Или все‑таки встанете, мисс Крейн?

Визуал - нежданная встреча

Визуал к главе 29!