Бывшая жена генерала дракона. Месть попаданки

1.1

Я ухожу. Дело не только в тебе, я просто устал. Долги и бесконечные проблемы меня измотали. Это всё впустую. А ещё я не могу смириться. Я просто не могу принять и поверить, что у меня, у сильного, перспективного и физически крепкого дракона теперь сын калека. Мне стыдно. Это угнетает меня. Я не заслужил подобного.
Гейл.

Словно острыми иглами в меня впивается каждое слово, оставленное мужем на бумаге.

А его имя отзывается болью в груди.

Я поверить не могу, что он поступил так с нами.

Если бы только не ушёл, а решился поговорить, то узнал бы, что уже этим утром лекарь дал нам такую желанную, пусть и призрачную надежду на выздоровление Райнара и на то, что он сможет ходить и возможно обращаться в дракона.
Если только мы не оставим лечение.

Долгие месяцы, тяжёлые ночи и тревога за то, что мы в огромных долгах, словно притупились на несколько минут, стоило увидеть в глазах сына надежду и желание жить.
Его лицо просияло, а улыбка, что тронула его губы, отозвалась во мне таким приятным теплом.

А ведь Райнар не мой сын.

Ему было пять, когда мы с Гейлом поженились, и пусть мамой он меня так и не назвал, но мы за эти четыре года стали настоящей семьёй.

Как муж мог оставить мне просто слова на бумаге, когда я так нуждаюсь в его поддержке.

Ведь ради восстановления сына по его просьбе я оставила мастерскую и свою мечту. Позабыла об отдыхе и сне, пока Гейл целиком погрузился в свою работу.

Каждую ночь я оставалась рядом с мальчиком, пока его разрывало от боли, и он в бреду взывал к своему отцу.

Вот только Гейл ничем не мог ему помочь, потому взял на себя все финансовые трудности.
Никому из нас не было легко, но я наивно полагала, что мы справимся с этим вместе. Потому что любила. И Гейла и его сына, как своего.

Я ухожу.

Не знаю, зачем повторяю это вслух.

Наверное, чтобы понять: это правда.

Он действительно ушёл.
Оставив просто письмо, не посчитал нужным сказать мне в лицо.

Мне не привиделось это после тяжёлой, бессонной ночи, проведённой у кровати больного сына. В кабинете мужа больше не пахнет кедром, бумагой и воском. Здесь пусто.

Он в самом деле оставил нас, потому что устал.

Страх за будущее медленно поднимается по спине ледяными колючими мурашками, а сомнения, словно змеи оплетают по рукам и ногам.

Как же я теперь со всем справлюсь одна?

Я так долго не была в мастерской. И так мало успела сделать.

Медленно прохожу вперёд и тяжело опускаюсь на колени перед шкафом из тёмного дерева, где за стопкой старых книг у нас стоит небольшой металлический сейф.

Там мы храним накопления, чтобы возвращать долги и иметь средства на особый случай.

— Нет. Этого не может быть… — глухо произношу я.

Каждый вдох мне даётся с трудом, словно в горло насыпали битого стекла, а весь мир сужается до размеров этой комнаты, затем этого сейфа.

А после и вовсе затихает, оставляя в ушах тихий гул, когда я протягиваю к нему руку и замираю.

Если бы разочарование не полосовало мне грудь, а обида не стучала в ушах, то я услышала, как в этот самый момент разбивается моё сердце.

В сейфе больше ничего нет.

1.2

Усаживаюсь на пол и прикладываю руку к груди, чтобы принять свою новую реальность.

Мне до слёз обидно и больно от такого предательства, что мир на какое-то время расплывается, а мои эмоции мокрыми дорожками скатываются по щекам.

Словно наотмашь меня бьёт предательство Гейла. Встряхивает.

Я попала в Эльмор в разгар противостояния поздней весной. В тот самый момент, когда король ненавидел и боялся иномирянок.
А затем погиб и на его место пришёл другой дракон.

Воздух вокруг был холодным, пропитанным запахом гари, металла и крови. И уже ни для кого не было секретом, что Элинор, в чьё тело я попала, умерла, а на её место пришла я. Лина.

Отец Элинор отказался отдавать меня королю и совету.
В его глубоких, цвета расплавленного золота, глазах я тонула в боли, в отчаянии. В нежелании принимать смерть своего дитя, но там также была и надежда.
Он меня принял и защитил ценой своего положения. Потерял статус, имущество, поддержку короля.

Чтобы спасти меня, он обратился к сопротивлению, и мы покинули столицу.

Из высокородного и богатого дракона он превратился в того, кто пошёл против короля и его власти.

Стал предателем.

Местом нашего обитания стал небольшой городок на границе с соседним королевством Люминель.

С родителями Элинор я провела совсем мало времени, но это было лучшее время в моей жизни. Меня приняли, полюбили и до последнего дня оберегали, передавая свои силы и знания о месте, которое теперь стало моим домом.

Мать держалась отстранённо, но я всё равно чувствовала её тепло, пока отец сражался на стороне сопротивления.

Из того, что мы успели вывезти, средств хватило на небольшой дом. А ещё от родителей у меня осталось несколько семейных украшений большой ценности, и от мысли об этом с меня словно слетает тяжёлая бетонная плита.

Моих родителей не стало быстро. Сначала это случилось с отцом, когда он получил орочье ранение и тьма забрала его. Сразу после — не стало и мамы.

На долгие месяцы я погрузилась во тьму, пока не встретила Гейла и Райнара. Они стали моим светом, вернули меня к жизни, и я полюбила.

И Гейла, и его маленького сына.

Ранения, что получила Элинор, лишили меня внутреннего зверя и возможности когда-нибудь подарить этому миру новую жизнь.

Во мне осталась лишь капля магии, несмотря на то, что иномирянки появлялись в Эльмор наполненные силой.

— У меня ведь мастерская. — произношу я вслух — Я справлюсь, не сдамся. К тому же у меня появилось несколько состоятельных покупателей, а значит, будут ещё.

С силой захлопываю сейф и поднимаюсь.

— Я не буду страдать по тому, кто испугался трудностей, по тому, кого напрасно считала своей поддержкой и опорой и любила. Как дура полюбила того, кто оказался этого недостоин.

Сжимаю в руках записку от мужа, чтобы, не дайте Боги, сын не увидел эти ужасные слова и выхожу из кабинета.

Стены коридора сужаются, мне будто не хватает воздуха от нахлынувших на меня эмоций. Голоса, всхлипывание и бурное обсуждение улавливает мой слух ещё до того, как появляюсь в гостиной.

— Доброе утро, госпожа — всхлипывает Алира, одна из девушек, которым я доверила работать в мастерской, и следить за порядком, пока меня нет. Осматриваю её быстрым взглядом. Цепляюсь за красные глаза, мокрые щёки, перепачканное платье и трясущиеся руки — Там у нас беда.

Дорогие, я приветствую вас в моей новой истории. Для тех, кто со мной уже не одну историю в королевстве Эльмор, то спешу поделиться, что эта книга наполнена событиями, которые происходят уже после взаимодействия Айрона и короля Киллиана.
В этой истории мы снова встретим Марию, Лети и Конора с Роландом.
А те, кто у меня впервые — добро пожаловать.
Я буду благодарна вам за любую поддержку моей истории, за ваши комментарии и за ваши сердечки.

ваш автор Александра

1.3

Больше я ничего у неё не спрашиваю, а бросаюсь вперёд.

Покидаю дом и прохладный, осенний воздух ударяет в лицо. Небо затянуто грузными серыми тучами, мелкий дождь колет лицо, пока я бегу к мастерской, не помня себя. Лёгкие горят, сердце лупит в груди, словно вот-вот пробьёт, когда я останавливаюсь и меня едва не сносит волной очередного предательства.

На нетвёрдых ногах я подхожу туда, где от моего дела, от мечты всей моей жизни остались обломки, по которым уже успели вероломно потоптаться какие-то два крепких дракона.

— Что вы делаете? Это мои вещи! — вскрикиваю я, но ни один из них не обращает на меня внимания.

Двери в мою мастерскую раскрыты настежь, у входа стоит железная бочка, где в огне горят результаты моих долгих трудов. Листы с эскизами, готовые изделия, мелкие заготовки. То, что я создала не один день и месяц и то, во что я вкладывала свои силы и свою магию.
Я не могу описать, что я чувствую в этот момент, меня словно рвёт на ошмётки, когда я вспоминаю, что каких-то три дня назад зачем-то унесла в мастерскую почти все свои наброски.

Запах жасмина, которым прежде была наполнена моя мастерская, вытеснил запах дыма и гари.

Теперь точно знаю, как пахнет предательство.

Просто поверить не могу, что вся моя работа там, в этой грязной бочке, уничтожена пламенем.

Мать Элинор занималась плетением.
Она не продавала свои изделия, так как в этом не было нужды, но делала разные браслеты и бусы.

Когда мы оказались в этом городке, я попросила её научить меня. Не просто плести, а наполнять своей магией, чтобы дать этой вещи какую-то ценность.

После переезда у мамы часто болела голова, она мучилась кошмарами, и я вспомнила, что в моём мире от кошмаров помогают ловцы снов, и сплела для неё один.

С трудом я наполнила его своей магией, и, к моему удивлению, ей стало легче.

Тогда я стала плести на продажу.

— Оставьте! — кричу и бросаюсь к горящему листку, где в одну из тяжёлых ночей у кровати сына нарисовала эскиз для одной очень важной клиентки. Она уже заплатила вперёд и привезла из столицы золотой обруч и магические нити для своего ловца.

Я собиралась сплести его со дня на день.
Языки пламени обжигают мне пальцы, когда хватаю листок и вырываю его из бочки. Вместе с ним вылетает ещё один и падает у моих ног вспыхивая.

— Ты что творишь, идиотка?! — с силой толкает меня в грудь один из тех, кто рушит моё дело, и я падаю, сдирая ладони на мокрую каменную дорожку.

Болью отзывается каждое его движение, когда он топчет мой рисунок, чтобы потушить огонь

— Сейчас позову кого-нибудь, чтобы угомонили тебя.

— Это мои рисунки и вещи! Немедленно остановитесь! — хрипло произношу, потому что его удар выбил из меня воздух.

Дракон напротив замирает, а затем протягивает руку и жестом указывает что-то второму.

— Так это вы не очистили моё помещение? Я его вчера купил, и мне пообещали, что к вечеру будет пусто. Бегом забери своё хламьё и радуйся, что я жалобу никакую не написал. Поднимайся! — рявкает он, делает шаг ко мне, а затем протягивает руку и схватив ставит меня на ноги, встряхивает, чтобы пришла в себя.

Но я не могу.

Застываю, словно вся обращаюсь в камень и никак не могу поверить в то, что сейчас услышала.

Гейл продал. Он мог, это его помещение.

Он его продал, но даже не подумал о том, чтобы предупредить меня и дать мне возможность забрать мои вещи.

Столько трудов, столько сил было вложено в мои эскизы. Я так долго подбирала нити, закупала их, наполняла уже готовые изделия своей магией.
А что теперь?

Закрываю глаза и качаю головой.

Знала, я чувствовала, что он не верит в мои ловцы снов, но, чтобы поступить со мной так?!

Открываю глаза и осматриваюсь. Вокруг уже собралась толпа зевак, и их смешки, осуждения и разговоры смешались в один тихий гул.

Встряхиваю плечами, потому что чувствую на себе острые и жалостливые взгляды всех собравшихся. Уже через час весь городок будет знать о том, что случилось. Каждый будет судачить о том, что мой муж не только не ценил меня, мой труд и мои усилия, не любил меня и даже попросту не уважал. Если не подумал о том, чтобы предупредить и дать мне немного времени, чтобы собраться.

1.4

— Чего стоишь? — вырывает меня из мыслей тот самый дракон, что толкнул и щёлкает перед моим лицом пальцами — Или ты знать не знала, что тут всё продали? Ну мне это … — мнётся он — очень жаль. — и поджимает плечами, когда я перевожу на него свой взгляд.

Дождь тем временем усиливается, а ветер из-за того, что я промокла, ощущается пронизывающим.

— Что случилось с магическими нитями и металлическими обручами? Они дорого стоят — спрашиваю, и он кривит губы.

— Не было ничего подобного. Только бумага, книги, блокноты, которые я в коробку, вон туда скидал, да и несколько вот этих вот штук. Боги-Покровители разберут, что это за штуки — произносит он и прочитаешь горло. Порыв ветра приносит поток дыма, и я зажмуриваюсь, а затем вся сжимаюсь, когда слышу, как второй, выходя из мастерской, наступает на один из моих ловцов. — Сюда неси, это её вещи — врезается в мой слух и я, отступив, открываю глаза.

Прямо у моих ног на землю опускается коробка с моими блокнотами, ручками, несколько книг и всего ничего от наших с девчонками ловцов.

Не в силах удержаться, я просто оседаю на землю рядом с коробкой и шумно выдыхаю. Внутри меня словно разорвалась бомба, осколки её разметались, впиваясь в меня острыми краями, и сейчас у меня, болит каждая клеточка тела.

Мир вокруг стал таким грязным, холодным и колючим. Кажется, будто всё теперь против меня.

— А что же случилось с остальными ловцами? — появляется рядом со мной Алира, а затем опускается и заглядывает в коробку — Вы ведь позавчера только магией своей наполняли около десяти штук. А теперь их нет и не переломаны они, точно вижу.

Страшная догадка царапает меня когтистой лапой изнутри, но я вслух ничего не произношу. Вероятно, Гейл и их продал.

— А как же наша оплата? — появляется рядом другая девушка по имени Анита. Она ещё совсем молодая, устроилась у меня, чтобы совмещать работу и обучение. — Нет ведь больше товара — произносит она, и я глубоко вдыхаю.

Протягиваю руку в своим ушам и снимаю сначала одну, а затем другую серёжку, следом кольцо, что осталось ещё от отца, и протягиваю Алире.

— Продай это. Они действительно очень ценные, и пусть это будет вашей оплатой. — хрипло произношу, а затем неуклюже поднимаюсь вместе с коробкой и развернувшись, шагаю домой. Я действительно не знаю сейчас, что ещё могу предпринять.

Когда оказываюсь дома, в коридоре меня встречает служанка моих родителей. Старушка Мариет и осматривает меня жалостливым взглядом. Принимает у меня коробку, а затем громко всхлипывает, когда берёт мои руки в свои и осматривает обожжённые пальцы. Вот только я боли не чувствую. Кажется, что сейчас вообще ничего не ощущаю. Даже привычный знакомый и родной запах Мариет сейчас вызывает во мне раздражение.

— Значит, эта бедная девочка сказала правду, Лина? Он в самом деле продал своё помещение и не предупредил… — замолкает она и качает головой — Бедная-бедная девочка, что ж на тебя свалилось. А я ведь это чувствовала, видела, что ни тебя, ни твои труды этот ящер не ценит. Держит тебя словно служанку и няньку для своего сына. Но ты ведь убитая горем была. Полюбила его, окрылилась.

Мариет после смерти родителей поселилась жить в центре, но по старой памяти иногда помогала мне, а после того, что случилось с сыном, её помощь стала для меня отдушиной. Иногда я могла поспать, пока она занимается обедом или беседует с сыном.

— Остановись — устало произношу и, обойдя Мариет, прохожу на кухню. Я сейчас ничего не хочу слышать. Всё, что мне было нужно, я увидела и почувствовала. Сейчас мне необходимо переодеться, потому что мокрая одежда неприятно липнет к телу, а швы царапают меня и впиваются в кожу.

Подхожу к столу и наливаю себе воды, чтобы хоть немного прийти в себя, потому что меня бьёт крупная дрожь, а мне просто необходимо успокоиться, чтобы поговорить с сыном. Я не удерживаю стакан, и он выскальзывает из рук, с громким звоном разбивается о каменный пол.

И у меня всё внутри обрывается.

Издаю рык и ударяю ладонями по столешнице, потому что чувствую, будто это последняя капля. Закрываю руками лицо и даю волю слезам.

— Лекарь вашего мальчишки не явился, а передал для тебя послание. Лечить Райнара он больше не будет. Дал понять, что мальчишка твой, тёмное пятно на его репутации, а сейчас, когда у тебя ни мужа, ни денег, то он и вовсе рекомендует обратиться к бесплатному лекарю или отдать пацана в какой-то приют.

Издаю рык и открываю лицо. Неуклюже вытираю мокрые от слёз щёки.

— Не хочет лечить, так пусть не лечит. Что у нас лекарей мало? — обращаюсь я к Мариет — Дала волю слезам и достаточно. Не получилось с мастерской, я буду из дома работать и Райнара поставлю на ноги. — сообщаю ей, она поджимает губы и царапает меня жалостью в своём тёплом взгляде.

— Сколько всего на тебя свалилось — говорит Мариет — Я у тебя, пожалуй, останусь. Поддержу, помогу. Ты только не гневайся на меня, но куда ж ты теперь одна, девонька. Может оно и … — замолкает, когда я зло прищуриваюсь. Чувствую, что хочет сказать — Может, стоит прислушаться-то. Совет ведь у лекаря дельный. Что с тобой теперь дальше-то будет, когда уже пол города знает, что от тебя муж ушёл и плевать на твоё дело хотел. На тебе сейчас и без того столько проблем, а пацан ведь не твой. Отдай мальчишку в приют, без него тебе всё же легче ведь будет.

2.1

— Что у меня без него тогда останется? — спрашиваю скорее у себя, чем у Мариет, и тоже сажусь за стол.

Ощущаю внутри такую давящую пустоту и тяжесть от навалившихся на меня неприятных событий.

Всё ещё до конца не верю.

Я была слишком беспечной, слишком доверчивой и глупой.

Всю себя отдавала семье, заботилась, и сама ведь решила пожертвовать своим делом, когда Райнар получил свои травмы.

В прошлом году я с трудом уговорила Гейла отдать мне пустующее помещение, чтобы я могла создавать там ловцы снов и продавать. Дома на них не хватало ни времени, ни сил.

Заботы и дела затягивали настолько, что на любимое дело попросту не оставалось сил. Я хотела брать больше заказов, но к концу дня меня едва хватало, чтобы завершить один.

Так и появилась моя мастерская.

Я почти два месяца обустраивала её и создавала там уют.

Приносила из дома свечи, перетащила туда старые книги, что были подарены отцом, картины, что достались от мамы. Помню, как она умоляла отца привезти их с собой. Они были ей дороги и так хорошо вписались в моё маленькое пространство. Наша соседка тогда продала мне за совсем смешную сумму старый ковёр, несколько тяжелых, украшенных золотыми узорами, подсвечников и резной антикварный стол.

А потом и вовсе даром отдала мне красивые шторы. А остальные уютные мелочи я подыскала на барахолках.

Судорожно вдыхаю и пытаюсь прогнать подступающие слёзы, когда до боли сжимается сердце от одних только воспоминаний. Всё, что осталось, теперь лежит у двери в коробке.

Каждая картина и каждая полка, да всё было там создано с теплотой и любовью, а затем ко мне присоединилась Алира. Помогала сначала мне только сплетать магические нити, а потом попросила научить её делать ловцы.

Мне понадобилось много сил, чтобы отстоять своё дело перед мужем.

Ему оно казалось пустой тратой времени.

Да, Гейл отдал мне своё помещение, стиснув зубы и только потому, что не знал, что мог бы там организовать, но я как идиотка верила, что однажды и он увидит, что у меня получается. Будет гордиться, что мои ловцы снов в самом деле помогают драконам избавиться от кошмаров.

С тех пор как Айрон Вотерфор стал новым королём Эльмор, прошло четыре года. Вспышки возмущений и восстаний были почти полностью подавлены, и королевство ожило, стало восстанавливаться. Вместо запаха гари и дыма в воздухе появились ароматы цветов, выпечки и сладких джемов. А стоны боли сменились на смех и детворы.

Но я слышала, что не только здесь в моём городке драконы страдают от мучительных кошмаров. Я где-то в глубине души так мечтала однажды помочь им всем.

Я хотела переехать в столицу, и в большом и широком помещении обустроить свою мастерскую, заполнив её магическими нитями, обручами, книгами и блокнотами. Сделать много готовых ловцов, чтобы все, кто приходили ко мне за помощью, могли выбирать.

К тому же Райнару остался последний год в академии, а дальше с рекомендациями мы могли надеяться на столичную военную академию.

Могли.

Ровно до тех пор, пока с ним не случилась беда.

Знаю, что и Гейл хотел в столицу. Он последний год словно одержимый ждал повышения. Слишком засиделся командиром. Грезил стать генералом и, казалось, был готов продать за это душу.

— А ты поезжай в столицу, как о том и мечтала. Или ещё куда. — вырывает меня из воспоминаний Мариет — Глядишь там у тебя и получится с твоими ловцами и с каким-то другим драконом. Ты только подумай, милая, на что обрекаешь себя? Куда ты с больным пацаном сможешь податься? Уезжай, ещё не известно, остался ли дом этот не проданным. Чешуйчатый твой недостойный все мосты за собой решил сжечь. Мои двери всегда для тебя открыты, но смогу ли я помочь тебе выходить обездвиженного маленького дракона, который, похоже никогда больше не обернётся и не полетит. Что его ждёт, каким будет его состояние спустя несколько месяцев. Себя изведёт и тебя за собой потащит, Лина! Зачем тебе такая обуза? А тем более здесь, когда никто достойный на тебя не посмотрит и ничего приличного не предложит — добавляет она и меня словно пощёчину от неё получаю.

— Что ты имеешь в виду?

— Я тебя обижать не хотела, да только правду ты, судя по всему, так и не узнала до сих пор — произносит она, а затем тяжело вздыхает. Вечность проходит, прежде чем она продолжает — Гейл твой, пусть сгорит в огне орочьей ярости, если они снова решат на нас навалиться. Я клянусь тебе, буду об этом молиться. Когда ты к своей мастерской побежала, я ведь у твоей девочки расспросила, чего там произошло. Оказывается, муж твой кому-то поведал о том, что разводится с тобой из-за того, что в тебе ни магии нет, ни возможности подарить ему наследников. А ему вдруг захотелось ребёночка. Слухи … они … ты сама понимаешь. Не знаю, остался ли в нашем городке хоть кто-то, не знает, что ты бесплодная иномирянка с каплей магии.

2.2

Я ничего не отвечаю. Внутри меня вспыхивает ярость, обжигает щеки и растекается обжигающей волной по всему телу. А я молча смотрю на Мариет.
Молчу, пока внутри рассыпаюсь на тысячи мелких осколков.

Боль, обида острыми лезвия режут меня изнутри.
Что ещё приготовил для меня муж?

А ведь ещё вчера мне казалось, что я очень сильная.

Гейл никогда меня не бил и никогда прежде не унижал. Да обижал иногда невниманием и тем, что не верил в мою мечту. Я всегда была ему верна, доверяла, наивно полагала, что он никогда меня не предаст, а сейчас испытала такое унижение, что хотелось взвыть.
Разве это было не наше с ним дело?

Уже завтра моя кожа будет гореть от осуждающих острых взглядом горожан и даже что-то скандальное не заставит их забыть о моём унижении.

Бесплодная иномирянка.
Как удар со всей силы в грудь. Как клеймо.

Этого просто не может быть. Ведь не зря говорят, что больнее чем близкий тебя никто не сможет ранить.

Я не понимаю почему он так поступил со мной.

А главное за что?

За то, что все эти годы я была ему верна, за то, что поддерживала, оберегала наш дом и приняла его мальчика как родного?

Разве моя в том вина, что я получила ранения? Разве, когда я появилась здесь у меня был выбор?

Боги этого мира лишили меня возможности стать однажды матерью, и я просто смирилась.
Я поведала о своей беде Гейлу, чтобы дать ему выбор: остаться со мной или уйти.

Найти ту, кто подарит ему ещё сыновей. И он свой выбор сделал.
Он выбрал меня!
Боги, как же я в нём ошиблась!

Если Гейл захотел ребёнка и даже нашёл с кем бы мог его сделать, то почему так подло поступил со мной и так унизил?

— Ну и что же изменится, если я уеду из города? — спрашиваю я и выходит грубо. Я знаю, что Мариет не виновата и не должна на неё нападать, но мне так больно. Я ничего сейчас кроме неё не чувствую — Быть иномирянкой не преступление. Я не скрывала этого не от кого.

— Там ты хотя бы встретишь достойного дракона и …

— А моя неспособность иметь детей куда денеться? Или прикажешь об этом лгать? Встречу я другого дракона или нет от этого никуда мне не деться и ему, как и Гейлу мне всё равно придётся признаться. — грубо перебиваю я, но не могу остановиться — Может я больше не хочу никаких драконов. Достойных и недостойных. Единственное, что мне сейчас нужно — осознать, пережить, а после сменить вектор и жить счастливл. Мужчина, который останется в моей жизни — Райнар. И я клянусь тебе, что подниму его на ноги и заставлю расправить крылья. Мне нужно сыном заняться. Если лекарь сегодня не пришёл, то процеры я проведу сама. — произношу это и поднимаюсь.

Моя боль повисает в воздухе делая его плотным и колючим. Сильно кусаю губу и успокаиваю себя тем, что у каждого до, даже самого страшного, обязательно будет своё после. А там, где сейчас нестерпимо болит уже через год не останется и следа. Даже шрама.

— Милая, — произносит Мариет и громко всхлипывает — Я ведь тебе не враг. Не гони меня только. Ты поди переоденься, а я приготовлю отвар. Для тебя и для мальчика.

Я киваю.
И не помня себя добираюсь до комнаты. Стягиваю мокрое платье, бросаю его на кровать и стою так какое-то время обхватив себя руками.
В доме Гейла первое время было темно и неуютно. После свадьбы он позволил мне сделать здесь всё, что я пожелаю и уже через месяц я могла с уверенностью сказать, что чувствую себя здесь как дома.
А сейчас снова спомнила то ощущение.

Пусто.
Темно.
Неуютно и сыро.

Словно я опять впервые открыла глаза в королевстве Эльмор.
Раненная, переломанная и лишенная внутреннего зверя.

Я боюсь, что не справлюсь, мне так страшно, но Райнар не заслуживает того, чтобы остаться в своём горе совершенно одному.
В тумбочке у меня всё ещё храниться кольцо от отца с дорогим камнем королевства — драконитом.
Он дарил его не своей дочери Элинор, а мне.
Лине.
И я до сих пор хранила его как якорь той жизни и той поддержки.
Отец в меня верил.
В меня и в мои ловцы.

Я знаю, верю, что он поймёт если я на какое-то время сдам его подарок в обмен на крупную сумму, чтобы нам с Райнаром было на что выживать.

2.3

Разворачиваюсь к своему шкафу и прежде, чем открыть прикладываю руку. Даю себе какое-то время, а затем рывком открываю шкаф и смотрю на висящие чистые рубашки Гейла рядом с моими платьями.

Опускаю взгляд и вижу аккуратно сложенные в стопку его брюки. Так торопился от нас сбежать, что не взял никаких вещей или потому что собирается ещё вернуться?

Переодеваюсь в сухое платье, заплетаю мокрые от дождя волосы, но так и не решаюсь заглянуть в тумбочку, где хранила кольцо.

Всё что навалилось на меня этим утром оказалось гораздо сильнее, чем я могла бы вынести и если я увижу, что кольца, на которое я надеюсь нет, то просто не выдержу.

Боюсь, что потеряю свою опору и рухну в пропасть.

В ту самую, которая появилась между мной и мужем, когда заболел сын. А я списывала это на нашу усталость. Сразу не поняла. Так не хотела верить, надеялась, что всё непременно исправиться. Каждый вечер медленно умирала, когда, встретив Гейла с работы получала лишь уставший безразличный взгляд, когда мы, сидя напротив молчали за ужином и в этом молчании мне было некомфортно, а я всё не находила слов. Когда мы ругались, потому что Гейл раздражался моей медлительности после бессонной ночи, не решительности и глупости, что верю в чудо. А ещё… когда, возвращаясь от сына в холодную постель я часами не могла уснуть в ожидании Гейла, прислушиваясь к каждому шороху. Так мечтала прижаться к нему, чтобы тяжесть внутри пропала хоть на мгновение. А мой муж в это время сидел в своём кабинете.

Закрываясь от нас, от меня, от проблем.

Всё сломалось, когда сын получил травму, а я наивно полагала, что во время беды семья только скрепляется.

Выбираюсь из комнаты и несколько раз стучу в дверь Райнара прежде, чем войти.

В комнате стоит запах трав, а из-за того, что окно плотно закрыто шторой стоит полумрак. Он не шевелиться, когда я вхожу. Лежит, повернувшись ко мне спиной и не реагирует даже на мой голос. С каждым шагом внутри меня всё словно стягивается в тугой узел. В последний раз он был таким, когда только случилась беда.

— Почему лекарь не пришёл? — спрашивает Райнар и его голос звучит приглушенно — Потому что всё плохо? — спрашивает и тут же резко разворачивается. Впивается в меня кинжально-острым взглядом отчего я сжимаю голову в плечи. От того, что я сейчас вижу в его глазах мне хочется ударить Гейла. Как же он может так поступать со своим ребёнком.

Мне так хочется броситься вперёд и прижать к себе сына, но я не двигаюсь.

— Твоя служанка сказала мне, что отец ушел, это правда? — продолжает атаковать меня вопросами Рай. — Ушёл насовсем из-за того, что я до сих пор не поправился, а лекарь сказал, что я не смогу полететь?

А я вдруг вся обратилась в камень. Почему я должна говорить об этом сыну? Почему у Гейла не хватило совести просто поговорить с ним перед тем, как оставить? В горло словно насыпали битого стекла и я молча кивнула, собираясь с силами.

— Он ушел из-за меня, верно? Потому что я больше никогда не смогу обернуться и взлететь? — повышает он голос, его раздражение царапает меня — Потому что ему не нужен такой сын? Ему стыдно? Я не дурак, не выдумывай ничего, Лина, прямо скажи — требует он и сжимает кулаки, а затем со всей силы бьёт кулаком по кровати.

— Гейл действительно ушел — произношу я и делаю шаг вперёд. По тому, как Рай стискивает зубы и сжимает кулаки я лишь могу догадаться, что он снова испытывает боль. Лекаря мы с Гейлом оплатили на два месяца вперёд и то, что он сегодня не явился стало для меня большим удивлением.

Но я выясню.

Как только успокою сына выясню и попрошу деньги назад.

— Я не знаю почему отец ушел именно сейчас. Ноя ведь осталась здесь и мне совершенно не важно, что говорит лекарь, Рай. Мы продолжим лечиться, ты сможешь ходить, а потом…

— Да что ты такое говоришь? — перебивает он меня — Ты же ничего о драконах не знаешь!

Делаю шаг вперёд, а затем ещё один и присаживаюсь рядом. Мы с Раем неплохо сдружились, но наша связь никогда не была такой прочной, как его связь с отцом. И мне даже представить трудно, что он сейчас испытывает. От эмоций Райнара у меня ломит тело, каждая мышца болит.

— Чтобы ни случилось мы будем стараться. Я обещаю тебе, что до последнего буду верить в тебя и твои силы, Рай. Нам больше ничего не остаётся. А сейчас я могу вместо лекаря попытаться уменьшить твою боль. — протягиваю руку, но он вскидывает свою руку, давая понять, что не желает сейчас моей помощи. По тому какими резкими и неуклюжими кажутся его движения я вижу, какую внутреннюю бурю сейчас Рай проживает.

— Своей каплей магии поможешь? Думаешь я не замечаю, какая ты потом ходишь после того, как облегчаешь мою боль. Он ведь не только от меня ушел и тебя, судя по всему, бросил — произносит он и его слова ощущаются хлёсткой пощечиной — На твоём месте я бы её приберег. — добавляет уже едва слышно. — Ты откажешься от меня? — спрашивает, а затем поднимает на меня тяжелый взгляд, в полумраке комнаты его глаза светятся алым, а по щекам и шее ползёт темная чешуя.

— Никогда — выдыхаю я и пожимаю плечами — Кроме тебя у меня никого нет.

Сын ничего мне не говорит, смотрит какое-то время будто оценивает мои слова, а затем откидывается на подушку и закрывает глаза. Стискивает челюсти и сжимает кулаки.

— Я хочу, чтобы ты ушла, Лина. Я хочу остаться один.

Каждое движение мне даётся с трудом, руки и ноги словно налиты свинцом. Когда выхожу из комнаты сына упираюсь спиной о стену и какое-то время стою, а после присоединюсь к Мариет и выпиваю её успокаивающий отвар. Прошу, чтобы она отнесла его сыну и помогла мне с обедом, а сама принимаюсь искать по дому материалы для работы и кое-какие ловцы, оставленные в гостиной. Не всё ведь Гейл продал. А если и продал, то за ночь я могу смастерить хотя бы один. Заняться работой лишь бы не думать о том, в каком положении я оказалась.

Я уже знаю, что буду дальше делать, мне просто нужно прийти в себя и начать работать. Но решаю, что сегодня я просто останусь дома и приму тот факт, что теперь я могу рассчитывать только на себя.

3.1

Сказать, что я не ожидала появления бывшего мужа, значит ничего не сказать.

Я его не ждала.

На мгновение даже кажется, будто мне снится кошмар. И, честное слово, уж лучше бы я после проснулась.

Прохожу следом за Гейлом и наблюдаю за тем, как она подходит к столу. Лениво тянется к графину с водой, наливает в стакан и жадно выпивает.

Затем наливает ещё и протягивает мне.

— Выпьешь? Выглядишь неважно — произносит он и протягивает мне, а я опускаю взгляд на стакан, перевожу на его длинные красивые пальцы, а затем снова поднимаю взгляд к лицу.

Сейчас Гейл не выглядит моим любящим и заботливым мужем. Совершенно другой мужчина. Отстранённый, холодный.

Совсем не привычно видеть его без мундира, в светлой рубашке и темном плаще поверх. Он даже от плаща не потрудился избавиться.

Осматриваю высокий лоб, густые брови, идеальные острые скулы и очерченные пухлые губы, а он позволяет. Стоит словно ждёт от меня реакции, вижу, как нервно он дергает щекой, как отстукивает костяшками пальцев какой-то ритм по столешнице.

— Ничего не скажешь? — спрашивает он и склонив голову скользит по мне быстрым взглядом — Не то, чтобы я хотел твоих истерик и разговоров. Я специально оставил письмо, пока отправился решать наши дела. Хотел, чтобы у тебя было время принять и успокоиться. Не хотелось никаких сцен — произносит и кладёт передо мной на столе несколько бумаг.

А я сильнее кутаюсь в плед.

Сколько мыслей вчера роились в моей голове, сколько раз за вечер я мысленно проживала этот момент, выдумывала ответы мужа и надеялась, что эта встреча однажды состоится.

И вот он здесь.

Передо мной.

А внутри у меня такая пустота, что я даже смотреть на него не хочу.

— Лекарь Райнара вчера так и не пришёл. Мы ведь заплатили ему вперёд. — не знаю зачем я это произношу. Может, для того чтобы напомнить Гейлу о сыне. Но после моих слов на его лице не появляется и тени заботы и волнения.

— Да — кивает он — Это я разорвал договор и забрал золотые. Мы побеседовали, и я понял, что сеансы пустая трата времени. Эти деньги пошли в дело. — спокойно произносит он, а я вдохнуть не могу, потому что тону в разочаровании. — Здесь документ о разводе — переключает он внимание с меня на бумаги на столе и стучит пальцем по столу — Необходимо подписать. Сделай это, пожалуйста. А после я расскажу, что с нами будет дальше.

3.2

— Просто подписать? — спрашиваю я, а внутри всё сжимается так, что вдохнуть получается с трудом. В висках кровь начинает стучать от нахлынувших эмоций. — Я ничего подписовать не буду, пока мы не объяснимся. Ты ушёл. Просто оставил записку, продал мою мастерскую, забрал накопленные деньги. Оставил нас ни с чем, а теперь появляешься и просишь меня подписать? Гейл! Я, по-твоему, не заслужила никаких объяснений?

— Вот поэтому и оставил записку. Я не хочу истерик. И что за дурные мысли про оставил нас без ничего — кривляется он, пытаясь повторить фразу моим голосом и тоном. Обжигает яростью и раздражением во взгляде, что мне приходится сильнее завернуться в плед. — Ты в своём уме? За время, что живёшь со мной, ещё не усвоила, что это я решаю проблемы семьи? Думала, я просто уеду, повесив на тебя долги и сына, чтобы ты меня потом на всё королевство опозорила? Пока ты здесь страдала от потери своего никчёмного дела, я закрыл долги и нашёл куда пристроить Рая.

— Что это значит пристроить? — с ужасом спрашиваю я

— Лина, я получил повышение. Ты, как никто, знаешь, как долго я этого ждал и как много работал. Я отправляюсь в столицу. Его Величество дал мне время до конца недели разобраться с оставшимися делами.

— С оставшимися делами — глухо повторяю я. Как он обозвал нас с Раем.

— Да что с тобой такое? Ты действительно не понимаешь? Давай, детка, встань на моё место — произносит Гейл и, упираясь в стол, подаётся вперёд. Меня накрывает его запахом, и я морщусь.

От того, что теперь его родной и любимый аромат становится приторным и удушающим, а ещё от этого ужасного детка. Так пренебрежительно, словно оскорбление

— Я стал генералом Его Величества и что я повезу с собой в столицу? Вместо достойного наследника калеку?

— Тшш! — прикладываю я палец к губам и перебиваю Гейла. Пусть хотя бы не так громко говорит о своем сыне — Он ведь тебя услышит!

— Он и так это знает. Лина, я говорю о нашей новой реальности. Я не хочу тратить время на лекарей, знахарей и колдунов. Рай едва ли сможет ходить, а уж то, что он полетит … — Гейл замолкает, и я вижу, как он кривится от разочарования. Горький привкус его эмоций оседает на моей коже и на языке и я качаю головой.

— Ты, выходит, и меня теперь стыдишься?

— А может мне есть чем гордиться? — спрашивает он и словно бьёт меня по лицу — Вместо наследника больной пацан, а ты даже не сможешь мне родить и возишься с какими-то плетёнками. Что я скажу другим генералом, как буду рассказывать о семье королю? Я не могу, не могу потратить свою жизнь обхаживая Рая и надеяться на лучшее.

— Я не отдам Рая и сама подниму его на ноги. — заявляю я, на что Гейл начинает смеяться.

— А вот и не-ет — посмеивается муж и качает головой. Глаза его загораются странным блеском, и он несколько раз проводит по своим темным волосам —Хочешь, чтобы я оставил тебе возможность мной манипулировать? Нет. Пацан отправиться к родным его матери. Деньги, что я вернул от лекаря, уже направились к ним. Что они будут с ним делать, меня мало волнует. Но факт, что мой сын будет рядом с семьей, немного успокаивает.

— А куда ты определишь меня? —произношу и во рту становится так горько, что с трудом удерживаюсь оттого, чтобы скривиться

— Никуда. Здесь будешь. Я же сказал, что мы поговорим о нашем будущем.

— Будущем? О нашем?

— Ты должна понимать, что я не стану сидеть рядом с тобой, только потому, что однажды поклялся любить тебя такой, какая ты есть. Всё меняется. Кто мог знать, что случится такое? Сердись на Богов, ведь это они лишили тебя возможности дать мне других детей. Я хочу жить. Взять на руки сына, обьявить его наследником, посмотреть, как он полетит. Почувствовать шевеления моего ребенка внутри беременной жены — продолжает бить меня словами Гейл и я поджимаю губы. На короткое мгновение он расплывается, и я часто-часто моргаю, чтобы прогнать слёзы — Я не оставлю тебя. Ты же не думала, что возьму и брошу.

— Я понимаю, Гел, всё меняется. Но уважение к себе и своему выбору ведь должно быть не изменным. Ты когда-то выбрал меня и я не прошу сидеть рядом, только потому что однажды сказал мне, что любишь. Мы могли бы расстаться достойно. Зачем ты продал мою мастерскую?

— Мастерскую? — переспрашивает Гейл и усмехается — Умоляю, какая мастерская? Я продал своё помешение, чтобы покрыть долги, в которых мы оказались. Нитки, бумаги, какие-то золотые обручи и цепочки тоже неплохо ушли.

— Это были мои вещи и было моё дело — тихо произношу я, потому что вдруг сил не остаётся. Меня едва не сносит волной разочарования в себе, в своем выборе мужчины, которому отдала всю себя и собиралась разделить жизнь. И, наконец, в самом Гейле. В том, кого полюбила. — Ты отдал мои вещи, мои украшения, накопленные деньги за наши долги, но даже не подумал посоветоваться со мной. Ты даже не указал мне, что разбираешься с этим в записке, которую там оставил — указываю я в сторону его кабинета.

На лице Гейла я не нахожу понимания.

— Я должен был отчитаться, что ли? Сейчас говорю. Лина, твоё дело было провальным. Я оказал тебе услугу, когда нашел покупателей. Всё ушло за бесценок, я едва договорился и впихнул это всё. Но зато мы больше не в долгах, и я могу спокойно лететь в столицу. А ты выспаться, наконец. Меня не будет неделю, потом я вернусь. Как раз заберут Рая и я договорюсь с тобой о том, когда и как буду тебя навещать.

— Прости, что? — спрашиваю я, когда смысл последних его слов до меня доходит. Чувствую себя так, словно меня холодной водой окатили — Навещать меня? В качестве кого?

— Навещать. — подтверждает он — Как твой покровитель.Ты останешься здесь, под моей опекой. Я буду к тебе приезжать. Я тобой дорожу, ты всё ещё интересна мне, несмотря на твой... недостаток. Я буду содержать тебя. Ты можешь даже оставить мою фамилию, если захочешь. Я не отказываюсь от тебя.

Я поверить не могу, что он такое говорит. Когда он это придумал и главное, почему уверен, что я на это соглашусь.

3.3

Между нами повисает давящая тишина, пока Гейл буравит меня острым взглядом. Его зрачки медленно вертикально вытягиваются, а по щекам пробегает чешуя.

Сердце у меня больно бьётся где-то в районе горла, а ладонь горит после удара. Ярость, злость, обида смешиваются в жгучий коктейль и словно кислотой разъедают мне грудь.

Я хочу ударить его ещё раз. Бить до тех пор, пока не станет легче.

Гейл шумно выдыхает, разрезая тишину, и зло прищуривается.

— Позволишь себе что-то подобное ещё раз, и я тебя накажу. Так, чтобы никогда не забыла, кто стоит перед тобой. Как муж наказывает свою жену, пока мы с тобой женаты, я могу сделать что угодно. Как ты вообще посмела? — глухо произносит он сквозь зубы. Чувствую, как внутри него клокочет ярость, обжигающей волной выходит из него и царапает меня.

Чувствую, как он отчаянно пытается меня подавить своей драконьей энергией.

Я только одного не понимаю: неужели он действительно верил в то, что я дам согласие на ту жизнь, которую он для меня уготовил?

— Заберу твою чёртову магию, если забыла своё место. Чтобы ты была не просто бесплодной иномирянкой, от которой шарахаются достойные драконы этого города, но и абсолютно пустой — гремит его голос, и он выпрямляется. Глубоко вдыхает и прячет руки в карманы. Смотрит на меня с прищуром так, словно мечтает задушить. — Ох, погоди-и — тут же добавляет он и усмехается, а внутри меня расцветает разочарование. Такое горькое и болезненное — Так ведь в тебе её и так жалкая капля. — посмеивается он — Подпиши развод, и я закрою глаза на подобную дерзость.

— Я поверить не могу, что совсем тебя не знала. — произношу я, но скорее для себя, чем для Гейла. — Я ничего не подпишу. Если ты хочешь развестись, то пусть всё пройдёт как положено с отступными. Я не хочу остаться ни с чем.

— Я сказал, что ты останешься здесь и я буду тебя навещать! — рявкает он, и его голос эхом отскакивает от стен. Если до этого момента Рай и не знал, что его отец вернулся, то после этого о присутствии Гейла, должно быть известно даже соседям — По-твоему, это ничего? Я решил наши проблемы, избавился от долгов! Ты останешься здесь, ни в чём не будешь нуждаться. Никому не нужна бесплодная иномирянка, а мне нужна. — ударяет себя в грудь — Понимаешь? Нужна. — уже тише добавляет он.

— А что насчет меня? — хрипло спрашиваю я — Нужно ли это мне, Гейл? Я больше не стану полагаться на твои слова и обещания. Ты также легко можешь передумать. Ты ведь уже перешагнул через меня и мои мечты. Всё, что было мне дорого ты вероломно растоптал и уничтожил, опозорил меня на весь город, а теперь решил, что я буду сидеть здесь и ждать твоих редких визитов. У тебя кто-то есть? — спрашиваю, и мой вопрос повисает между нами.

Гейл усмехается. Долго молчит и склоняя голову набок, словно оценивает, что следует сейчас мне сказать.

Всё внутри горит теперь ещё и от ревности. Есть, в этом нет сомнений.

— Да, я женюсь сразу, как только получу от тебя развод. Но это ничего не меняет.

Меняет.

И очень многое обьясняет. Например, ему также плевать и на ту, что сразу после меня станет его новой женой.

Делаю шаг назад, чтобы увеличить расстояние между мной почти бывшим мужем.

— Подпиши это, Лина. Иначе я сделаю твою жизнь ужасной. Ты хочешь денег? Хорошо. Только скажи сколько, и я достану после того, как подпишешь.

— Я не буду подписывать, Гейл. Пусть за меня это сделает твой король, а ты возьмешь на себя все обязательства, как инициатор нашего развода...

— Я заставлю тебя пожалеть — перебивает меня Гейл — Ты будешь страдать, если устроишь мне проблемы. Подпиши, пока не рассердила меня, и я принесу тебе твои деньги.

— Я не отступлю — шумно выдыхаю и вздёргиваю подбородок — А теперь, пожалуйста, уходи.

В этот самый момент я вдруг чётко осознаю, что совсем и не знала своего мужа. То, как сейчас раздуваются его ноздри, как сжимает и разжимает он в ярости кулаки и буравит меня тяжелым взглядом нет ничего от любимого мне дракона.

Я не раз видела Гейла в гневе, и никогда этот гнев не был направлен на меня.

Знала, каким мстительным и жестоким бывает мой муж, но и подумать не могла, что однажды, буду той, кому он захочет мстить.

Гейл качает головой, а затем опускает руку в карман, и спустя время опускает на стол то самое кольцо моего отца, на которое я надеялась. Вот только там нет никаких камней.

— Ну что ж, давай поиграем, Лина. Ты знаешь, что повышение было моей большой целью, и, если решила мне в этом помешать, имей в виду. Я буду тебя давить. Как всё, что мешает мне на пути достижения целей. — произносит он твёрдо и резко. Медленно выходит из-за стола и делает шаг ко мне — А когда ты поймёшь, что ничего из себя не представляешь, возвращайся ко мне. — он осматривает меня — Вспомни, что я предлагал тебе и защиту, и тепло. Я всё ещё буду здесь. Потому что есть в тебе то, чем я хочу обладать. Но чтобы я принял тебя назад, придётся хорошо постараться.

Дорогие читатели, до восьмого января мы с вами переходим на обновления через день. А я поздравляю вас с наступающим Новым годом!

4.1

Рэнард Винслоу

Городок под названием Боттонс встретил меня колючим дождём и промозглым ветром, который беспощадно трепал мой плащ, пока я преодолевал расстояние до места назначения. Сердце гулко стучало от предвкушения.

Мне пообщели, что здесь я смогу найти помощь.

Мой перевод сюда оказался весьма кстати, учитывая то, что я хотел оказаться здесь ещё несколько недель назад. Дела затянули, а следовало приехать всё гораздо раньше.

С каждым новым днём мне становится хуже. Я больше не мог оставаться рядом с королем, потому как не доверял себе и своему зверю. Я больше не мог полагаться на мою внимательность, а сейчас она крайне важна.

Новый король строит новое королевство и, разумеется, всё ещё остались те, кто к переменам совсем не готов.

Я рад, что меня не отправили в отставку, а позволили найти лекарство, восстановиться и какое-то время побыть в этом невероятно далёком месте от столицы.

Слишком далеко.

Кожей чувствую, как перемены едва коснулись этого места. Старые устои и мысли здешних жителей буквально витают в воздухе и ощущаются колючими. Мне придётся непросто.

Драконы взволнованы, драконы бояться.

Останавливаюсь у небольшого здания из красного кирпича и замечаю деревянную дверь с небольшим окном, как и было указано. Вот только внутри начинает неприятно тянуть, когда мне кажется, что прямо за дверью ничего нет.

Неужели меня обманули?

У входа железная бочка, в которой обрывки каких-то рисунков. Интересно, жаль большая часть их уничтожена огнём.

Подхожу вплотную к двери, и моего носа касается приятный аромат. Жасмин и кое-что ещё. Определенно что-то знакомое, но вот где я слышал этот аромат мне сейчас не вспомнить. Даже дракон внутри начинает вести себя странно. Волнуется и волнение это не похоже на предвкушение от скорого возможного облегчения.

Упираюсь лбом в потемневшее стекло и прикрываю ладонью правую сторону лица, чтобы рассмотреть помещение.

Пусто. По ощущениям здесь нет никого уже какое-то время. Внутри царит беспорядок: разбросаны вещи, а на полу те же самые листы с рисунками, что и в бочке.

Ничего из того, что мне пообещали здесь нет, и я чувствую, как недовольно теперь возиться внутри меня дракон. Я снова разочарован.

— Ещё одна мучительная ночь — хрипло произношу я и похлопываю себя по груди.

Отхожу и впиваюсь тяжелым взглядом в ненавистную дверь. Кажется я надеялся куда сильнее чем мог себе представить. Было ли здесь то, что я ищу, или меня обманули?

А может, я опоздал?

Если эта женщина, о которой мне говорили реальна, я должен её найти.

И я найду.

Разворачиваюсь и шагаю прочь. Мокрая брусчатка поглощает звуки моих шагов.

Я больше не генерал моего короля, но зато я возглавил военную академию городка и буду внимательно наблюдать за тем, как готовят здесь будущих солдат и как отбирают в академию драконов.

Вчерашний день вызвал во мне разочарование и ярость. Отбор студентов меня огорчил. Успехи многих из них тоже не порадовали, а прежнее руководство принимало дары за поступление маленьких драконов.

Со мной такого не будет.

Мне глубоко наплевать, чьим сыном окажется тот, кто не подходит академии и является слабым звеном.

Часть из студентов отправляется в столицу, заканчивают королевскую академию, а после идут защищать своего короля, и я здесь для того, чтобы это делали лучшие.

Первым моим указом была проверка преподавателей и студентов. Возвращаясь в свой кабинет, я ожидаю увидеть список студентов, которые отправятся на отчисление, но сразу после того, как я проверю их лично.

— Доброе утро, генерал Винслоу — поднимается при виде меня …эх, как же её имя? Милая и приятная для моих глаз девушка. Моя новая помощница. — Хотите воды, чая или сразу приступите к работе? — спрашивает она и протянув руку, убирает выбившуюся прядь белоснежных волос за ухо. Опускает взгляд, а затем снова поднимает на меня. Склоняю голову и разглядываю её оценивая. Хороша.

Но сейчас время работать.

— Доброе утро — хмуро отзываюсь я и направляюсь в свой кабинет. В просторном холле стоит запах бумаги, воска и черного чая, а дверь в мой кабинет настежь открыта — Кто входил? — киваю я в сторону, и какое-то время моя новая помощница медлит.

— Господин ректор. Он занес вам личные дела студентов, которых подали на отчисление — произносит она. А затем подаётся вперёд, чтобы помочь мне избавиться от плаща, как будто случайно касаясь моей шеи и плеч.

Мне приятно.

— Пусть господин ректор зайдёт ко мне. Сейчас займёмся отчислением слабых. И впредь — я прищуриваюсь, когда она отходит с моим плащом в руках — Все документы, которые предназначаются мне, пусть он оставляет у вас. Я не желаю, чтобы без моего дозволения кто-то входил в мой кабинет.

________________________________

Дорогие читатели, история пишется в рамках моба "Мой бывший дракон" и сегодня хочу рассказать вам об одной из историй моба.

Ты меня не узнаешь, дракон

https://litnet.com/shrt/hIh7

4.2

Кабинет, который мне выделили хоть и широкий, но ощущается словно клетка. Особенно для моего зверя.

В кабинетах сидеть я отвык. За последние четыре года я бывал где угодно, но только не в комфорте.

Подхожу к окну, мажу взглядом по городку, который только-только просыпается, и закрываю глаза. Прелесть таких мест в том, что ты можешь насладиться утренней тишиной. Это стлица Эльмор никогда не спит. А ещё прелесть в том, что здесь наверняка все друг друга знают.

А это значит, мне нужно расспросить жителей о той, кого я ищу.

Громкий стук в дверь вырывает меня из размышлений о дальнейших действиях, и я разворачиваюсь. Господин ректор появляется в кабинете и воздух моментально меняется. Становится тяжелым, с привкусом металла.

Я не нравлюсь этому дракону, с тех пор как переступил порог академии, но я и не девица.

Меня прислали сюда, чтобы я помог подготовить будущих солдат. И, как выяснилось вовремя прислали.

Вчера после приезда я не отправился отдохнуть от дороги, а сразу пошёл с проверкой и был неприятно удивлен. На боевой подготовке попал в самое нутро системы, что здесь процветает. Пацан, выпускник, откровенно говоря, был плох во всем, но преподаватель поставил ему отлично.

Я лично заглянул в табель проведения урока.

— Я надеюсь, что личное дело пацана, которого я вчера застал на боевой подготовке здесь? — спрашиваю и указываю на несколько папок на краю своего стола.

Усаживаюсь и кладу руки на стол, пока ректор буравит меня странным взглядом.

— Присаживайтесь, у меня ещё есть вопросы. И предложения — добавляю и указываю на стул передо мной. Молодой дракон медленно проходит вперёд. Расправляет плечи и глубоко вдыхает, но я ощущаю его волнение и тревогу. Опускает глаза, когда усаживается и его лицо краснеет. То ли от злости, то ли от невозможности избежать будущих перемен.

— Дело в том, — сбивчиво произносит он — что мы не можем отчислить того студента, о котором вы говорите. Он просто растерялся, когда вы вошли. — произносит и поднимает на меня глаза — Бывший глава академии никогда не врывался вот так неожиданно на занятия.

— Я не врывался — спокойно произношу и подаюсь вперёд — Я пришёл с проверкой, о которой вы, могу полагать, должны были догадаться. Пацан будет отчислен. За четыре года обучения здесь он демонстрирует мне отсутствие элементарных навыков самозащиты, не то чтобы защиты своего короля в качестве будущего солдата.

— Вы меня не дослушали — едва слышно произносит он и вжимает голову в плечи. — Отец этого мальчишки глава города и очень хочет, чтобы его сын отправился в столицу в военную академию. Он очень помогает нам финансово и имеет здесь большую власть. Если вы пойдёте против него, то рискуете получить неприятности.

Между нами повисает тишина, потому что я впиваюсь в ректора яростным взглядом. Внутри меня все вспыхивает от злости и возмущения. Это я должен сейчас испугаться и передумать?

— Знаете… ммм.. — поднимаю руку и несколько раз щелкаю пальцами — Как вас зовут?

— Клайд.

— Знаете Клайд, я всего несколько месяцев назад был в небольшой поселении на границе с орчьим королевством. Спал в палатке и однажды ночью, когда на город опустился туман, рядом с нашим местом случился прорыв. Разъярённые орки один за одним выбирались из него и бросались на нас со своей яростью. Их стрелы были отравлены тьмой, а ещё они использовали какую-то парализующую магию. Они хотели захватить часть королевства, пока наш новый король вступает в свои права.

— Зачем вы мне об этом сказали?

— Солдаты, которых вы готовите здесь, а затем отправляете в столицу, будут защищать королевство. В том числе и вашу жизнь. Представляете, как десяток таких расположиться здесь, в вашем городке, и случится прорыв. — замолкаю и даю ему время подумать. — По вашему это весёлые развлечения? А если вы пытаетесь напугать меня главой этого города, то признаюсь, этот дракон был бы последним, кого я испугаюсь.

На какое-то время повисает тишина. Я ничего не говорю, даю время всё хорошенько обдумать и тянусь к первой папке.

Всего их три.

Очень мало.

В этом городке студенты участся пять лет, изучают основы, тренируют навыки, а после те, у кого отличные оценки и высокие баллы автоматически зачисляются в академию столицы.

— Судя по оценкам, здесь всё отлично. — произношу, когда начинаю разбирать личное дело студента. — Вижу, что есть дополнительные баллы за соревнования и внеклассные занятия — хлопаю ладонью по папке, и ректор вздрагивает, когда поднимаю на него глаза — Почему на отчисление?

— Райнар Валор болен. — отзывает он — Уже несколько месяцев он не посещает академию. Мы могли бы помочь ему подтянуть предметы, но в этом нет никакого смысла. По просьбе родителей мальчика мы дали им некоторое время на восстановление, но результатов нет. Ещё вчера мы получили выписку лекаря. Райнар не может ходить и если это когда-нибудь измениться с помощью магии, которую так отчаянно хочет использовать мать мальчишки, беда в том, что его дракон слаб. Он никогда не сможет полететь, даже если однажды и прорвётся — заканчивает он и я зависаю.

Неприятное чувство царапает нутро.

— Что с ним случилось и кто виноват?

— Сам виноват — быстро отзывается ректор — У мальчишки был огромный потенциал, сила, смелость. Но он всегда и во всём хотел быть первым. Это его и погубило, когда поспешил и проигнорировал меры безопасности. Отец не имеет к нам никаких претензий и даже документы об этом подписал. Я из жалости так долго держал его документы здесь. Решать, конечно, вам, но уж если мы хотим начать отчисления, то было бы логично избавить академию от немощных и слабых.

Я молча листаю личное дело. Малец действительно был сильным и перспективным. Но раз уже не полетит…

— Хорошо. Отчисляем. Сегодня же уведомите родителей. — киваю и передаю ректору папку мальца, а сам хватаюсь за вторую — Что у нас дальше?

Дорогие, поздравляю вас с Новым годом! Пусть он принесёт исполнение самых заветных желаний и планов. Желаю вам крепкого здоровья и всего самого наилучшего. Верьте в чудеса и они непременно сбудутся!

5.1

— Хочешь, я сделаю тебе чай? — появляется передо мной Мариет и касается моего плеча. Поднимаю голову и смотрю на неё невидящим взглядом.

Перед глазами всё ещё стоит перекошенное от злости лицо Гейла. То, как он меня осматривал, как обижал словами, словно между нами не было четырех последних лет, близости и доверия.

Он давно ушел, а я обессиленная опустилась на стул и, закрыв руками лицо, отпустила себя и свои мысли.

Оказывается, я всё это время любила совсем другого дракона. Ещё каких-то восемь месяцев назад, а и представить не могла, что мой муж сможет так со мной поступить, верила ему как себе.

— Не нужно мне чаю — отзываюсь я, и Мариет наклоняется, чтобы поднять с пола плед, и устраивает его на моих плечах. Только когда она берёт мои руки в свои, ощущаю, как всё тело бьёт мелкая дрожь.

— Ох, во что ты ввязалась, Лина. Бороться с драконом, у которого теперь и власти в два раза больше. Если его повысили, то он может у короля абсолютно любой приказ выторговать. Откажись от своей затеи, оставь мальчишку и идём со мной. Поживешь у меня, придёшь в себя и уезжай. Если не столица, то можно ведь и в другой город податься. Ты свободна, молода и красива. Не обременяй себя тем, что тебе не под силу. Денег ведь нет и жильё это — она обводить взглядом кухню — Судя по всему, ненадолго у вас. Жаль, что ты своё жильё продала и вложила все средства в будущее этого мальчика.

Вырываю руки и резко поднимаюсь.

— Я всё сделаю по-своему — отвечаю и подхожу к одному из кухонным шкафов. Открываю дверцу и принимаюсь искать сборы для обезболивающего отвара Райнара. Сердце у меня лупит в груди теперь ещё и от злости на Мариет. Только когда во второй раз пересматриваю, нахожу нужную мне банку, но она оказывается пустой.

С грохотом опускаю её на столешницу и упираюсь руками в стол. Закрываю глаза и принимаюсь вдыхать и выдыхать. Я не могу в таком состоянии отправиться к Райнару. Я знаю, что он в замешательстве, напуган и, вероятно, как и я, страдает от предательства отца. Мне просто необходимо успокоиться, чтобы он не сомневался в том, что я от него не откажусь и главное: у нас всё получится.

— Я сбегаю в лавку через дорогу. А затем приготовлю отвар для Райнара — открываю глаза и развернувшись смотрю на свою служанку. После того, как я появилась в Эльмор она заботилась обо мне, помогала гораздо больше родной матери Элинор и только эти воспоминания помогают мне поверить в то, что она говорит это лишь потому, что обо мне беспокоится. — Я не откажусь от своих решений и никуда не отдам Райнара. Я хочу, чтобы ты приняла, наконец мои решения и хорошо подумала, хочешь ли остаться со мной. Присмотри за моим сыном, а когда я вернусь, прими окончательное решение, но я больше не намерена выслушивать твои советы.

Мариет виновато опускает глаза и принимается поправлять своё платье. Слышу, что бубнит что-то себе под нос, но не вслушиваюсь. Очень надеюсь, что прохладное утро приведёт меня в чувства после разговора с мужем, но сомнения, словно ядовитые змеи против моей воли заползают в голову, стягивают страхом по рукам и ногам.

Улица встречает меня колючим дождем и запахом дыма. Запахиваю плащ и перехожу дорогу. Лавка растений и лекарственных трав не так далеко от дома, но я жалею, что не переоделась по погоде, а просто накинула плащ.

Знакомый звон колокольчика оповещает хозяйку о прибытие нового посетителя, и лишь когда я переступаю порог, понимаю, что меня ждёт неприятная встреча.

Привычный аромат пряных трав, мяты и лимонграса смешался с запахом роз и ароматом моего бывшего мужа. Но среди столпившихся здесь девиц я его не нахожу. Меня бросает в жар, а затем в холод.

Но я вздергиваю подбородок и под пристальным взглядом собравшихся преодолеваю расстояние до прилавка.

— Доброе утро. Мне как обычно — произношу я спокойно, и только Боги этого мира знают, каких трудов мне это стоит.

— О, она ещё не обслужила меня — врезается в мой слух мелодичный звонкий голос, и я, развернувшись, натыкаюсь на миловидную брюнетку с копной кудрявых волос, румянцем на белоснежной коже и большим пухлым ртом.

Красивая, ухоженная, выспавшаяся и не знающая забот и проблем. Она мне знакома, я уже видела её онажды.

Девица склонив голову, осматривает меня так оценивающе, не скрывая своего пренебрежения, что я без труда определяю, что среди находящихся здесь девиц она и есть та самой следующая жена моего Гейла.

— Меня вторую ночь мучают головные боли. Я волнуюсь перед скорой свадьбой — добавляет она и легким движением убирает выбившуюся кудрявую прядь со лба, а я провожаю взглядом её обручальное кольцо.

Наверняка она знает, как повлияет на меня этот жест, знает, как всё внутри у меня сжимается, выбивая дыхание, потому разобравшись с прядью, укладывает изящные тонкие пальцы на прилавок и стучит по деревянной поверхности.

Мой взгляд скользит вслед за её действием и останавливается на безымянныом пальце. Там красуется кольцо из белого золота и мне бы было всё равно, если только кольцо не украшали те самые камни, что когда-то были в моём кольце, подаренном мне отцом.

5.2

Злость острой вспышкой вспарывает мне грудь и меня одолевает непреодолимое желание сорвать с сопернице кольцо. Останавливаюсь я только потому что в суматохе, что начнётся вокруг девица решит, что я сделала это из ревности.
А меня с этой минуты никак не интересует бывший муж.

Понимаю, что однажды, когда утихнет разочарование, отпустит боль, я буду благодарить небеса, что это всё ни случилось со мной гораздо позже.

— Вы ведь Лина? — спрашивает она и кривит свой маленький изящный носик. Поднимает руку и жестом указывает на меня, слегка наклонившись вперед. — Я вас знаю. О-очень жаль, что ваша мастерская закрывалась — произносит она и не пытается сдержаться от смешка. Толпа её сопровождающих подхватывает игривое настроение этой девицы и начинают хихикать за её спиной.
Кто-то даже бросает на меня жалостливый взгляд.

— На самом деле, конечно не жаль. Я бывала у вас и хочу вам сказать — она намеренно делает паузу и наклоняется ещё ближе ко мне. На таком расстояние я способна почувствовать аромат моего мужа на ней даже не обладая внутренним зверем. Но ей не стоило утруждаться, я почувствовала запах Гейла сразу, как только вошла. — мне не помогли ваши … штуки. Я так сильно мучилась кошмарами, что совсем отчаялась и явилась в вашу мастерскую. Отец достал для меня дорогие магические нити и жемчуг из темного моря. Но ваш ловец оказался дорогой безделушкой.

Она говорит что-то ещё но я больше не слышу. Вижу по ее лицу, с каким наслаждением она говорит о закрытии моей мастерской и мне становится гадко.

Я её помню.

Это Мелисса Орис. Старшая дочь главы академии, в которой учится наш с Гейлом сын и всё верно, когда-то она заказывала у меня ловец. Яхорошо помню, как результат моих трудов мучения этой мерзавки облегчил. Её мать приходила ко мне с благодарностью.

— … Я поддержала Гейла в этом его решении — завершает она и я зло прищуриваюсь.

Знаю, что вся боль, разочарование и ярость, что пылают сейчас в моей груди не имеют к ней никакого отношения. На её месте могла оказаться любая другая. Во всём виноват мой муж. Вполне возможно, что она даже не знает о том, что в её кольце камни моей семьи.

— Поэтому на вашем месте я бы не стала удерживать бывшего мужа. Ваша история окончена. Просто смиритесь — заявляет она и довольная улыбка растягивает её пухлые губы.

— На моём месте вы обязательно окажетесь. Однажды. И я рекомендую воспользоваться этим советом, Мелисса. — произношу я и улыбка девицы напротив сходит. Внутри у меня всё горит, яростью вспыхивают мои щеки — Вы носите на себе обручальное кольцо в то время, как мужчина с которым связались ещё приходится мне мужем. Так слепо доверяете ему, хотя камни, что блестят в вашем кольце — принадлежат моему отцу. Если уж вы раздаете советы мне, то позвольте и я кое-что вам подскажу.

— Полагаешь, что я буду слушать советы бесполезной иномирянки? — хмыкает она. Лицо девицы становится пунцовым, она шумно втягивает воздух, очевидно придумывая, как могла бы ещё меня оскорбить.

— Нет ничего плохого в том, чтобы быть иномирянкой. Мы это уже поняли. Гораздо хуже иметь возможность наглядно видеть, как мужчина, которому ты отдаешь своё сердце и собираешься разделить жизнь унижает и топчет свою бывшую избранницу, наивно полагая, что в будущем все это не коснётся тебя. И абсолютно никак на это не реагировать. Боги к тебе благосклонны, Мелисса. У меня такой возможности не было.

5.3

— Это то, что ты просила, Лина
Напряжение между мной и Мелиссой разрезает Анита, она уже третий месяц подрабатывает в этом магазинчике. Она уже несколько раз говорила мне о том, на что планирует скопить, но я снова и снова забываю.
— В следующий раз уже придётся заплатить. Ваш депозит закончился — добавляет она и виновато поджимает губы, а затем переводит взгляд на Мелиссу. Потому что мерзавка открывает рот.
— Следующего раза не будет. Потому что мальчишка уезжает, и никакие отвары ему больше не пригодятся.
Я хочу ей ответить, но останавливаю себя, несмотря на то, что внутри всё продолжает клокотать от ярости.
Зачем мне тратить силы на ту, что, очевидно, уже знает о решении Гейла на счёт сына и, о Боги Покровители, его в этом поддерживает.
Хватаю мешочек с травами, разворачиваюсь к двери, мазнув по сопернице быстрым взглядом, и покидаю лавку.
Слышу, как в спину мне летят колкости и смешки. Звон колокольчика становится едва слышным через дверь, и я останавливаюсь. Сердце колотится так, словно собирается пробить грудную клетку, и я прикладываю руку к груди. Несколько раз вдыхаю и выдыхаю, чтобы обуздать свои эмоции, а затем возвращаюсь домой.
— Я думал, ты ушла — встречает меня Рай на кухне, когда я скинув плащ, подхожу к столу.
Застрявшая в своих вязких мыслях после встречи с Мелиссой я не сразу заметила его. Точнее, встречи с её новым кольцом
— Куда ты ходила?
Рай сидит на стуле и держит ладонь на правой ноге чуть выше колена. Несмотря на то, что должно стать гораздо лучше, выглядит он сегодня бледным, под глазами залегли темные круги, а в глазах пустота.
Должно быть так выглядит разочарование, но я не знаю как могла бы его поддержать. Какие мне следует подобрать слова. Потому я молчу.
— Травы закончились. Я пополнила их — отвечаю я и ставлю чайник на огонь. А сама подхожу к нему и упираюсь руками в столешницу. — Что ты здесь делаешь? Почему ты поднялся?
— Твоя служанка помогла мне добраться. Я уже могу опираться на левую ногу, а вот правая всё ещё болит. — пожимает плечами Райнар, а затем тяжело вздыхает: — Я его слышал. Каждое слово. Почему он ко мне не зашёл? Я бы рассказал, что мне гораздо лучше. Он бы увидел, что я могу ходит, а может однажды и поелчу, Лина... — у сына срывается голос и он опускает голову. А внутри меня всё стягивается тугим узлом. На какое-то время между нами повисает тишина, которую разбавляет голос Мариет. Она в гостиной что-то то ли бубнит, то ли напивает себе под нос.
— Мне очень жаль, Рай. Но твой отец нас оставил. Попробуем справиться сами, хорошо? — спрашиваю и наклоняюсь, чтобы заглянуть ему в лицо. Он резко кивает, а затем поднимает голову. В глазах сына расцветает колючая обида. Ярким пламенем в его взгляде горит разочарование в самом близком.
— Твоя служанка сказала мне, что совсем скоро мы будем ютиться в её скромной квартире над лавкой сладостей? — спрашивает Рай, а затем трясёт головой, и я вижу, как медленно он давит в себе все эмоции и через мгновение снова сидит передо мной со стеклянным взглядом и безразличным выражением лица. Между нами возникает неловкое молчание, отчего даже по позвоночнику пробегают колючие мурашки.
— Вероятно, что совсем скоро всё будет именно так. Дом, в котором мы сейчас живём, принадлежал вам с отцом задолго до того, как мы с ним поженились.
— Может тогда тебе вернуть деньги за моё обучение, и мы сможем снять что-то более просторное? — кривится Рай и подпирает ладонью щеку.
Даже если я стану требовать у академии деньги назад, то это будет уже совершенно другая сумма.
Райнар уже выпускник. Ему осталось не больше года, а платила я за четырехлетнее обучение.
Тогда Гейл очень попросил меня ему помочь, такой крупной суммы у него не было, а чтобы Райнар остался нужно было оплатить сразу. Я долго сомневалась, но всё-таки продала дом своих родителей, и мы внесли плату за обучение. Если его отчислят, всё это окажется бесполезным.
— Они наверняка меня отчисляют. — он кивает куда-то в сторону, и я только сейчас замечаю на краю стола конверт с гербом академии сына. — Я потому и попросил твою служанку меня сюда дотащить. Да только открыть его так и не решился. Я хочу учиться и хочу в столицу. Что я тогда буду делать?

Дорогие читатели, прошу прощения за прерывание графика. Я была в дороге и мне не удалось опубликовать главу. Я вернулась домой и завтра принесу ещё одну главу. Пойдем в академию, разбираться.

А ещё хочу порекомендовать историю нашего моба

(не) Хорошая девочка для огненного дракона

https://litnet.com/shrt/KhhD

6.1

Рэнард Винслоу

Тяжелыми шагами я возвращаюсь в академию, так и не добравшись до своей квартиры. И поспать не удалось, потому что моему зверю снова причудился этот знакомый запах жасмина, и мне пришлось обратиться и нарезать круги вокруг города, чтобы прийти в себя.

Усталость и раздражение оседают в груди и давят нужной, тупой болью, отчего я начинаю сожалеть, что согласился засесть в кабинете и возиться с мальцами, а не продолжать топтаться на прорывах.

Там просто нет времени прислушиваться к себе и своим старым ранам.

Я так и не узнал ничего дельного за прошедшее время.

А ещё очень удивился, что даже мешочек золотых не соблазнил нескольких престарелых торговок выболтать мне информацию о женщине, что я ищу.

Одна из них вообще замолчала, когда я стал расспрашивать. Несмотря на то что перед этим купил у неё тонну какого-то барахла, чтобы умаслить. А другая презрительно фыркнула и стала меня внимательно осматривать, когда я принялся задавать вопросы.

Итог: ни-че-го.

Останавливаюсь и растираю рукой лицо. Стягиваю плащ и тяжело вздыхаю, потому что моя помощница, услышав меня, вскакивает и семенит мне навстречу.

смотрю на неё и она как-то смущенно протягивает мне какой-то контейнер, приправив его утренним приветствием и игривым взглядом. Видят Боги, я очень люблю красивых и смелых женщин, но я привык выбирать их сам.

— Что это такое? — киваю на её руки, и щеки моей помощницы покрываются румянцем.

— Я сама приготовила — лепечет она и убирает за ухо выбившуюся прядь — Знаю, что вы каждый день ужинаете в таверне, а вчера не заходили. Я хотела…

— Не стоило — перебиваю её и останавливаю поток сладкой речи. Чувствую, куда мы свернули, но мне это не нужно.

Между нами повисает молчание, пока я пристально разглядываю девицу напротив. Красивая, сочная, изящная шея, блузка растегнута как раз так, чтобы оставить место для фантазии и захватить интерес, а тряпка, что у неё внизу отлично подчеркивает её изгибы.

В воздухе повисает приятный аромат чего-то домашнего и, уверен, невероятно вкусного. Отчего тоска внутри царапает острой болью. Напоминает мне о том, что я потерял.

— Я не голоден. — грубо бросаю. Лгу, конечно, но мне это ни к чему. Хочу, чтобы сразу поняла: с рук я не ем. Даже если они принадлежат соблазнительной девице.

Два раза мне что-нибудь подобное притащит, а затем решит, что приручила.

А у меня порода не та.

Хочу сказать что-то ещё, но с мыслей сбивает такой до боли знакомый аромат.

Опять этот жасмин. Так пахла Элинор. Лина. Мой личный кошмар. Я специально не позволял себе думать о ней, хотя зверь всю ночь не находил себе места.

— Я буду в своём кабинете. А через час пойду на открытый урок — произнощу я и трясу головой, чтобы сборосить наваждение, но Боги, вероятно надо мной смеются.

Запах жасмина становится интенсивнее, тишину коридора встряхивают споры и стук дверей, а затем звуки шагов отскакивает эхом от стен широкого коридора. Я обрачиваюсь и поверить не могу, что это происходит на самом деле.

Она. Мой зверь не ошибся.

Та, кого я предпочел бы никогда больше не видеть.

Элинор.

Точнее, Лина.

6.2

Она останавливается, как только замечает меня, и широко раскрывает глаза. Будто, как и я сам, не может поверить, что мы встретились.

Я был уверен, что этого никогда не произойдёт.

Шумно втягиваю воздух и делаю шаг вперёд, а затем ещё и ещё один, и каждый из них отзывается в теле. Звуки вокруг затихают, когда останавливаюсь напротив неё и впиваюсь тяжелым взглядом с прищуром, а Лина на этот раз под моим взглядом не сжимается.

Её растерянность быстро сменяется на такое привычное в её взгляде колючее раздражение.

Как долго мы не виделись?

Пять или шесть лет, а она как будто совсем не изменилась. Всё такая же невероятно красивая. Впитываю в себя каждую черту лица, а затем пробегаю взглядом по собранным в высокий хвост светлым волосам.

Я стискиваю челюсти и сжимаю руки в кулаки, потому что зверь уже поднимает голову и собирается прорваться.

Он, в отличие от меня, тосковал по этой девице и первые полгода рвал меня изнутри на ошмётки.

— Вам невероятно повезло — как сквозь толщу воды слышу скрипучий голос ректора, где-то в стороне от Лины — Вы хотели поговорить с новым главой академии. Вот он. Но я повторяю, решение принято. Ничего не изменится.

Уголки губ Лины дергаются, наверняка она хорошо понимает, как ей повезло. Мы некрасиво расстались, и уверен, если бы она знала, что теперь я новый глава академии, то ни за что не пришла бы сюда на разговор.

Нутро стягивает так, что приходится сжатым кулаком несколько раз ударить себя по груди. В висках лупит, когда Лина делает шаг назад и что-то говорит ректору. Мне не разобрать, я прямо сейчас ощущаю, как меня топит такое мерзкое чувство, которое я бы никогда не хотел испытать.

Я ощущаю ревность.

Если Лина здесь, значит, у неё имеется сын, а у сына, как полагается, должен быть и папаша.

— Какие-то проблемы? — спрашиваю и перевожу взгляд на ректора, и его ехидная улыбка тут же пропадает. Он принимается лихорадочно кивать — Это мать Райнара Волара, она не согласна с его отчислением.

Я чувствую, как злость поднимается к голове, потому что понятия не имею, о каком пацане мы сейчас говорим.

— Дело его мне принеси — бросаю ректору, а затем поворачиваюсь к Лине — А ты в мой кабинет зайди. Разберёмся, с чем ты там не согласна — произношу и на мгновение застываю. Потому что борюсь с собой, но в итоге проигрываю и, протянув руку, хватаю её за запястье и тяну за собой. Только потому, что никак не могу побороть это нестерпимое желание коснуться её. Я не знаю, что будет, когда мы разберемся и она уйдёт.

Затаскиваю её в свой кабинет и с силой закрываю дверь. На какое-то время закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Я в порядке, просто состояние последних дней даёт о себе знать.

Эта девица здесь не при чем.

— Рэн, — вырывает она меня из мыслей, и я разворачиваюсь. Открываю глаза. Меня всего колотит, но я делаю вид, что невозмутим, и наша встреча меня никак не взволновала. Должен признаться, что я бы хотел увидеть её совсем при других обстоятельствах. Ни тогда, когда я едва контролирую своего зверя и не спал несколько ночей — Я не знала, что ты здесь..

— У тебя сын — грубо перебиваю, потому что меня это действительно волнует. Я понятия не имею, как буду договариваться со своим зверем на этот раз. — Как давно?

— Это неважно — твердо произносит она, выдерживая очередной тяжелой взгляд. Ведёт плечами, сбрасывая мою давящую силу, и вздёргивает подбородок. Тот огонь, что я замечаю в её решительном взгляде, больше мне не принадлежит. Она здесь, чтобы отстаивать своего пацана, и это осознание вызывает во мне раздражение.

Я издаю рык, потому что такая ярость вдруг охватывает, что я едва удерживаюсь оттого, чтобы скинуть все со стола и с силой ударить по столешнице.

Она моя.

— Ты отчислил его, это несправедливо. С прошлым главой академии у нас был договор, и мы с мужем даже заплатили ему за то время, что Рай не посещал академию, восстанавливаюсь. Я продала дом родителей, чтобы оплатить всё обучение сына, Рэн. А теперь он остался ни с чем?

Из того, что она сказала, я зацепился лишь за слово муж.

Да, это я виноват, что между нами не сложилось, но видеть, что теперь она принадлежит другому неприятно.

Давящее молчание между нами разбивает быстрый стук в дверь, а затем в кабинете появляется ректор и протягивает мне личное дело её сына.

Я не знаю, почему испытываю невероятное облегчение, когда вижу, что мальцу девять. Лина не может быть его матерью. Мы расстались не больше шести лет назад.

— Он калека — выдаю я. Наверное, выходит грубо, потому что Лина выглядит так, словно я ударил её по лицу и укол боли вспарывает мне грудь. — Мне очень жаль, но здесь воспитываются будущие солдаты. Твой … — слово сын обжигает мне язык, потому я лишь трясу его личным делом — не может ходить. А если не может обернуться и полететь, то ни о какой королевской армии не может быть и речи. Лекарь …

— Этот лекарь написал ложь! — вскрикивает Лина и сжимает кулаки, от ярости у неё краснеют щеки, а эмоции обжигают меня, и я вдруг ощущаю себя странно.

Снова живым. Как и в прошлом рядом с ней.

— Тот же лекарь несколько дней назад сообщил мне, что он будет ходить и, возможно, полетит, если не прерывать лечение.

Её слова повисают в воздухе, и никто больше ничего не говорит. Чувствую, как ректор буравит нас любопытным взглядом, потому что я предугадывая движения Лины, перехватываю её руку и не позволяю убрать выбившуюся прядь за ухо.

— Мне очень жаль. Но даже если так ему потребуется время и помощь на восстановление. Если ты хочешь, чтобы я вмешался, то в столице у меня остались связи и я могу попросить за твоего пацана в пансионате для пустых и покалеченных драконов. Ему помогут там.

— Мне не нужна такая помощь, Рэн — едва слышно произносит Лина и громко глотает, оглушительный стук её бешено-колотящегося сердца единственный звук в этой комнате. — Я просто не знала, что теперь ты возглавляешь академию. В противном случае ни за что не пришла бы сюда. Ты последний, к кому я обратилась бы за помощью.

7.1

Каждый шаг по широкому коридору мне даётся с трудом и лишь когда оказываюсь за пределами академии, могу глубоко вдохнуть. Сердце лупит как сумасшедшее, щёки и уши горят, а я до сих пор не могу поверить, что Рэн здесь.

Мы не виделись с ним давно, и я столько раз молила Богов, что если наша встреча ещё хоть раз состоится, то пусть я буду счастливой, красивой, а мои ловцы снов к тому моменту помогут уже половине королевства.

Но словно назло Рэн появился в тот самый момент, когда я меньше всего готова его видеть. В груди вдруг болезненно сжимается и тянет, а события последней нашей встречи колючими воспоминаниями появляются перед глазами.

Не знаю, как давно Рэн здесь, но уверена, как только узнает о моём положении, непременно захочет сделать ещё больнее.

Шумно втягиваю воздух и направляюсь домой. Мне нужно успокоиться и поведать сыну о том, что в академию он может, и не вернётся, но я обязательно что-нибудь придумаю, когда он пойдёт на поправку. Не могу же я поведать мальчишке, что мы в большой беде и помощи нам ждать совершенно не откуда.

Мне необходимо найти работу, чтобы содержать себя и его. А также найти нового лекаря. Не того, кто за мешочек монет примется клеветать.

В голове перебираю своих клиенток и нескольких подруг. Кто-то из них определённо может мне помочь с работой, но стоит оказаться дома, как все мысли сходят. В гостиной на диване я застаю бывшего мужа. Он широко улыбаясь сидит, закинул ногу на ногу и щелкает пальцами.

— Как-то ты долго — произносит он и осматривает меня — Понравился новый глава академии? Или ректор пытался тебя заболтать? Всякий раз, когда я бывал в академии в прошлом, он не упускал возможности сказать о том, как мне повезло с женой.

О нашем разговоре с ректором мне не хочется даже вспоминать, потому как он подобно Рэну обозвал моего сына калекой, а затем неоднозначно намекнул мне, что готов навещать меня и даже давать деньги, лишь бы я была с ним нежной.

— Что ты здесь делаешь снова? — спрашиваю я, и Гейл издает смешок похожий на лай. А затем поднимается и в два шага сокращает между нами расстояние.

— Я здесь живу и пришёл, чтобы поговорить с сыном перед отьездом. Мне сказали, что ты видела мою невесту? — спрашивает он, и я снова чувствую то, что ощутила, когда заметила в её кольце камни отца.

— Зачем? — произношу я, и Гейл перестаёт улыбаться. — Чтобы мне было ещё больнее? Что я тебе такого сделала?

— Я действительно верил в то, что вы никогда не увидитесь. У меня не было цели тебя обидеть, Лина. Просто я не располагаю средствами, чтобы одаривать её дорогими украшения. Пока не располагаю — добавляет он — Я однажды всё это тебе вернул бы.

— Тогда верни мне сейчас то, что принадлежало отцу, но я отдала тебе, потому что любила. Даже в страшном сне я представить не могла, что ты воспользуешься этим, чтобы загнать меня в угол.

— А разве ты оставила мне другой вариант? Ты же уперлась и выставила гордость, Лина. Я же не бросаю тебя. Не оставляю. Я хочу быть твоим мужчиной и оберегать тебя, но ты упираешься. Рядом с тобой я никогда ничего не смог бы добиться. А с ней я получил повышение, признание и получу семью. Я люблю тебя, как и раньше. Но выбирая между сердцем и возможностями… — он замолкает — Может, ты на моём месте поступила бы иначе?

— Я поверить не могу, что ты говоришь мне это. И как хорошо, что я не на твоём месте.

— Я надеялся, что ты проветришься и немного отойдёшь от нашего разговора. Я не думал, что ты встретишь Мели, а теперь ещё узнал, что ты была в академии. Зачем?

— Ты знаешь, что они отчислили Райнара? — спрашиваю и делаю шаг назад, потому что Гейл и его присутствие начинает давить так, что к горлу подходит тошнота

— Знаю. Это было неизбежным. Ещё с прошлым главой академии я всё выяснил. Тебе вообще не стоило туда ходить. Разве я не сказал, что Рай отправиться к родным своей матери?

— Он останется со мной. Я не позволю тебе сломать его окончательно.

— Пацан не останется у тебя, чтобы ты не решила. И, кстати, об этом. Вечером я возвращаюсь в столицу. Утром займусь нашим разводом. Ты принимаешь мои условия, или? — спрашивает и прячет руки в карманы. А я вместо ответа качаю головой и вздергиваю подбородок — Ну, тогда можешь паковать свои вещи и выметаться из моего дома. Если ты думала, что у тебя проблемы сейчас, то имей в виду, они только начинаются. Ты же не думала, что я позволю тебе остаться жить в моём доме после того, как обеспечивал и без того всё это время. Уже забыла, как я первое время давал монеты на твои магические нити, для этих бесполезных ловцов, гори они синим пламенем.

Если бы я только знала, что меня станут за это поприкать честное слово, обязательно придумала бы, откуда взять на это первые деньги.

Я ничего не говорю. Разочарование меня больше не удивляет. Обхватываю голову руками и закрываю глаза. Слышу, как Гейл что-то бормочет себе под нос, а затем покидает комнату. Как с силой хлопает входная дверь, я тоже слышу, а затем оседаю на пол.

Мир вокруг меня словно рушится по кирпичику, и чего бы я сейчас не коснулась, кажется, разрушу и это. Не знаю, как долго я так сижу, но вскоре из мыслей меня вырывает стук в дверь. Не уверена, что Гейл стучал бы, чтобы обрушить на меня новую порцию гадости, потому поднимаюсь и на нетвердых ногах выбираюсь в коридор.

Распахиваю дверь и замираю.

Рэн.

Буравит меня тяжелым взглядом, осматривает лицо, скользит к шее, а затем ловит мой взгляд

— Что ты здесь делаешь?

— Я к твоему мальцу пришел, а не к тебе. — грубит он и без моего позволения проходит в дом — В какой стороне его комната? Я вдруг решил проверить, может, на этот раз ты меня не обманула.

7.2

— Я никогда тебя не обманывала — стискиваю зубы и сжимаю кулаки, чтобы подавить дрожь. Появление Рэна только сильнее расшатывает меня. В каждом его взгляде и движение я снова ловлю пренебрежение. Сколько лет прошло, а я для него всё та же недостойная иномирянка. Его колючий взгляд возвращает меня в тот день, когда мы разошлись и воспоминания об этом яркими картинками всплывают перед глазами.

— Не обманывала — кивает он несколько раз и принимается меня осматривать. Твердым, тяжелым взглядом задерживается на моей шее, поднимается вверх и когда ловит взгляд делает шаг вперёд. Воздух вокруг меняется. — Я обманывался сам, но ты ведь не спешила меня разубеждать.

Я ничего не говорю, всё, что хотела я уже сказала шесть лет назад. Мне казалось, что прошло уже много времени и всё, что произошло между нами давно превратилось в пыль. Но то, как горят у Рэна глаза, как пробегает по его лицу чешуя говорит мне о том, что он всё ещё зол. И похоже воспользуется ситуацией, чтобы мне отомстить.

— Где комната сына, я же сказал, что пришел ни к тебе — добавляет он, а затем делает шаг назад. Поднимает руку и несколько раз ударяет себя по груди. — У меня появились кое-какие сомнения в честности прошлого главы академии. Вы подавали жалобу?

— Этим занимался мой муж — отвечаю я, закрываю дверь и обхожу Рэна. От того, что он снова здесь у меня по спине пробегают колючие мурашки. У меня хватит сил противостоять Гейлу, но если мне снова придется отстаивать себе перед Рэном…

— Мне не нравится то, что я выяснил и не нравится то, что ректор мне прямо на вопросы не отвечает. Я хочу осмотреть пацана, а после поговорить с твоим мужем. Он всё ещё здесь?

— Прежде чем ты будешь говорить с Райнаром я хочу узнать в чём проблема?

Рэн глубоко вдыхает и вижу, что отвечать мне ему совершенно не хочется.

— Во впервых мне показалось, что травма вина академии и несоблюдения мер безопасности. Что-то не сходится, часть документов отсутствует. Но при этом у меня возникли подозрения. Нет ли в этом … — он прищуривает правый глаз и склоняет голову набок — мне показалось, что здесь имеет место сговор. Но я никак не пойму с какой целью. Твой муж не подает жалобу, затем так легко соглашается с отчислением накануне окончания и даже не просит перерасчёт полной суммы. Но через несколько недель ты приходишь и требуешь пересмотреть решение. Что происходит? — он впивается в меня взглядом и я вдруг чувствую как вспыхивают щеки. Я опять чувствую себя как тогда перед ним. Несмышлёной, совсем юной. Я не понимаю о чём он говорит и не имела понятия о том, что муж отказался писать жалобу. Мне он сообщил о том, что со стороны академии все меры безопасности были соблюдены.

— Считаешь, что мы подстроили травму собственному сыну?

— Не верно. Но свои мысли я озвучу, когда осмотрю пацана. Возможно, они просто не посвятили тебя в свои дела глупышка Лина — хмыкает он и это его глупышка Лина словно пощечина — Будь уверена, я во всем разберусь и наше с тобой прошлое не убережёт тебя от наказания. Хотя — он прикусывает губу и качает голову — Боги тебя не особенно балуют, да? Бывший твой настоящий герой. Слышал я уже, как он лихо с тобой разводится.

___________________

Рекомендую вам к прочтению историю нашего моба

Сбежавшая жена дракона. Второй шанс.

https://litnet.com/shrt/IclC

7.3

Я судорожно вдыхаю, и всё, чего мне хочется это прогнать Рэна вон. Но я не могу действовать на эмоциях, особенно если дракон передо мной в самом деле может помочь моему сыну.

Рэн был первым, кого я увидела, когда открыла глаза в этом мире. Суровый, красивый, он склонился надо мной, и его теплые пальцы коснулись моей щеки, разгоняя по телу огненные искры.

От его улыбки и облегчения во взгляде на мгновение я почувствовала, как отступает боль. А она в тот момент ощущалась везде в моём теле. На суровом лице этого мужчины появилась нежность, а аккуратные, с точностью выверенные движения были мягкими, словно я для него была дороже хрусталя. Действительно была дорога, да только не я.

До сих пор помню тот день и запах дыма и кедра. Как легко и спокойно мне было в его руках, когда он поднял меня, и я позволила себе снова закрыть глаза.

— Я бы очень хотела указать тебе на дверь, вместо встречи с моим сыном, но тогда ты можешь подумать, будто мне в самом деле есть что от тебя скрывать. Я прошу тебя выбирать выражения, когда в следующий раз будет говорить со мной или моим сыном.

— Оу — хмыкает Рэн и прячет руки в карманы. Снова делает шаг вперёд, едва не наваливается на меня, когда оказывается близко — Ты что оскорбилась? Могу узнать, что именно тебе не понравилось? Из-за того, что я констатировал факт? Об этом трещат на каждом углу, Лина. Ты удивительная женщина. Не помню, чтобы в прошлом ты была такой.

— Ты не замечал наши различия, потому что ты был слишком занят, отчаянно ища сходства.

Рэн от моих слов меняется в лице. Ухмылка пропадает, а во взгляде напротив вспыхивает пламя. Ярость его обжигает меня, но я не опускаю взгляд.

— Ты меня сейчас в чём-то обвиняешь?

— Нет — качаю головой — Констатирую факт.

Рэн вдруг усмехается, и уголки его губ на мгновение поднимаются вверх.

— Так мы пойдем или ещё немного повспоминаем? — спрашивает и шарит взглядом по моему лицу. Наверное, ищет хоть какое-то эмоции, но правда в том, что я так сильно устала, что появление Рэна не вызывает во мне ничего, кроме растерянности.

— Пойдем, я проведу тебя в комнату сына. — едва слышно произношу, потому что под таким пристальным взглядом даже вдохнуть тяжело. Разворачиваюсь, но Рэн хватает меня за локоть останавливая.

— Ты действительно считаешь его своим сыном? Чужого пацана? Просто я не уверен, что смог сделать когда-нибудь что-то подобное.

— Я действительно считаю его своим сыном — подтверждаю и жду, когда Рэн ослабит хватку, но ничего не происходит — Ты уже слышал, что мы с мужем разводимся. У меня больше никого нет, кроме Рая.

— Я уже слышал. А ещё, что ты не можешь иметь детей. Глядя на тебя, вижу, что ты и сама в это веришь. Что за бред и кто тебе сказал подобное?

— Раны, что я получила лишили меня внутреннего зверя, и возможности когда-то подарить новую жизнь или мне стоит сказать вслух о том, что за четыре года брака я так и не смогла забеременеть?

— Что ты сейчас сказала? Кроме того, что ты была все эти годы замужем за недодраконом. От подробностей вашей постели можешь меня избавить я, итак, на грани. Лекарь тебе внушил про раны или муж-мудак, который о тебе языком плетёт?

— Я… — теряюсь от напора Рэна, потому что он наклоняется к моей шее и глубоко вдыхает. Рука его опускается мне на шею туда, где бешено колотится пульс, но не сжимает, а фиксирует, чтобы я не могла отстраниться. А затем он проводит носом по шее от уха вниз к плечу, и я застываю, когда издает утробный рык.

— Понятия не имею, что ты сделала с собой за прошедшие годы. Я действительно сейчас не чувствую твою драконицу — он выпрямляется и ловит мой взгляд. Убирает руки и прячет в карманы — Но ты не пустая и совершенно точно не бесплодная. Если бы твоя драконица умерла, я не стоял бы перед тобой, Лина. Я бы вообще не жил. Скорее всего, просто сошел с ума от её потери.

________________

Рекомендую вам и другую историю моба

Истинное желание дракона, или Дважды в одно пламя

https://litnet.com/shrt/WJXt

8.1

Слова Рэна повисают между нами, и какое-то время я просто смотрю на него. Если он пытается шутить, то это очень больно.

— Что? — спрашивает Рэн и кривит губы — Так громко думаешь, что у меня в ушах звенит, Лина. Ты решила, что я в самом деле способен шутить чем-то подобным? Когда мы виделись последний раз, драконица была и ты представить себе не можешь, как из-за этого рвал меня внутренний зверь. Думаешь, я получаю удовольствие, причиняя тебе боль? — кривится он и склоняет голову, взгляд которым Рэн в меня впивается, я чувствую кожей. — Не-ет — протягивает он — Ни тогда, ни сейчас у меня не было цели тебя обидеть. Где твой отец? Как он вообще подобное допустил?

— Он погиб от ранения. — отвечаю и глаза Рэна на этот раз заплывают черным. Зрачок его расширяется, закрывая собой радужку. Рэн ударяет кулаком по открытой ладони и шумно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Я была уверена, что он знает. — Нам не повезло, что его ранили тьмой и отец очень быстро ушел. Мама не смогла справиться с потерей. Я потеряла обоих. — произношу и опускаю голову.

Между нами снова повисает тишина, и я чувствую, как теплые пальцы Рэнарда касаются моего подбородка, а затем он заставляет меня поднять голову.

— Мне очень жаль — произносит он — Ты винишь меня в этом? — тихо спрашивает и, кажется, будто перестает дышать, пока ожидает моего ответа — Лина, Ответь! Думаешь, если бы я поступил иначе, то они были бы живы?

— Не думаю. Я вообще о тебе не думала, Рэн — произношу его имя, и он убирает руки от моего лица, словно я его обожгла — Ты тогда сделал свой выбор, а отец сделал свой и всё, что с нами произошло лишь его последствия. Идём, — глухо произношу я и двигаюсь. Мне больше не хочется говорить и вспоминать тоже не хочется. Кроме него и его неожиданного появления, в моей жизни полно волнений.

Шагаю по коридору в комнату сына и пытаюсь не погрязнуть в своих мыслях. Они лихорадочно атакуют меня, и я теперь по новой пытаюсь прислушаться к себе и своим ощущениям.

Как я могла столько лет не чувствовать своего дракона? Неужели по моей вине она не смогла проявиться?

Рай поднимает голову, когда дважды постучав, я открываю дверь и вхожу.

Он застывает с книгой в руках и сначала удивленно смотрит на меня, а затем его взгляд перетекает мне за спину. Эмоции сына моментально меняются, и он напрягается.

— Это кто, Лина? — впивается в меня пытливым взглядом, и я замечаю, как волнением блестят его глаза. Он провожает меня взглядом, когда я отхожу к окну, чтобы дать Рэну пространство, и ещё раз повторяет вопрос.

— Это Рэнард… — начинаю я и жестом указываю на нашего гостя

— Ну что же ты, Лина — перебивает Рэн и в два шага оказывается у кровати моего сына. Присаживается на корточки и склоняет голову, чтобы заглянуть ему в лицо — Я уже взрослый мальчик и способен представиться сам. Меня зовут Рэнард Винслоу. Я новый глава твоей академии, и сюда я пришел, чтобы проверить насколько ты плох, малец. А теперь расскажи, что и где болит. А лучше… поднимайся! — добавляет Рэн и выпрямляется — Опускай ноги на пол и вставай, я хочу на тебя посмотреть. Живо!

— Что ты делаешь? — бросаюсь к кровати, но Рэн останавливает меня рукой и бросает мне предупреждающий взгляд — Он слаб и может сделать ещё хуже. Просто осмотри его.

— Хуже, чем есть уже точно не будет. Потому не вмешивайся. Отойди — бросает он мне.

— Не говорите с ней так! — рявкает Рай и неуклюже поднимается. Встает на обе ноги и упираясь о спинку кровати, поднимает голову. Впивается в Рэна таким взглядом, словно мечтает испепелить.

— Хорош защитник. Мне понравилось. Стало быть, от папаши своего подлость и малодушие не унаследовал. — усмехается Рэн и делает шаг к сыну. Вижу, как Рай сжимает кулаки и хмурит брови, что-то говорит Рэну, но я этого не слышу. Рэн отвечает, касается его плеча, осматривает спину, а затем слегка ударяет кулаком чуть выше колена, и Рай кривится. Наблюдаю, как Рэнард делает ещё пару манипуляций и внимательно наблюдает за моим сыном. — Садись, что ты там такого интересного читал? — спрашивает он и наклоняется, чтобы взять с кровати книгу Рая. Переворачивает к себе обложкой, изучает какое-то время и его брови поднимаются, а затем передает книгу сыну — Почитай, отдыхай побольше. Я с твоей мачехой пообщаюсь, а она потом уже выдаст инструкции. Больше не вставай, — добавляет он и наклоняется, когда Рай устраивается на кровати — Не шутки это, малец. Вставать самому в самом деле не нужно. Сделаешь хуже. А ты — разворачивается ко мне — на кухню пошли. Поговорить нам с тобой следует.

8.2

— Мне нужно поговорить с сыном. — набираю воздуха в легкие и произношу. Энергия Рэна словно заполнила каждую трещину, каждый уголок этой комнаты. А слова, уверена, взволновали Райнара — Дождись меня в коридоре, пожалуйста. Рэн ничего мне не отвечает. Резко кивает, как он привык перед своими солдатами, и неспешно уверенными твердыми шагами покидает комнату

— Я решил, что за мной пришли из приюта — произносит сын, когда я присаживаюсь рядом с ним на кровати и беру его руку в свою — Испугался, что ты меня обманула. Кто он? — Рай кивает в сторону двери — Почему он сюда приходил?

— Я тебя не отдам, я ведь уже говорила. Рэн просто мой давний знакомый. Так случилось, что теперь он возглавляет твою академию и пытается разобраться в том, что случилось с тобой.

— Напрасно старается — хмыкает сын и откидывается на подушку. Вытаскивает свою руку из моей хватки — И ты зря стараешься. Он сказал, что не оставит меня с тобой, чтобы ты не предприняла. А я уже не ребенок и понимаю: ты же мне по крови никто, значит, меня с тобой не оставят.

Давящая молчание кажется мне звенящим, в покрасневших глазах сына я вижу разочарование. В отце и в том, что происходит вокруг.

— Просто помни, что я не смирюсь. И что Рэн тебе в самом деле может помочь. Он командовал целой армией солдат и неплохо разбирается в разных ранениях и повреждениях. Доверишься мне? Я не позволю тебя обидеть

Сын после долгого молчания все-таки кивает, и я поднимаюсь.

Сердце лупит в груди, словно загнанный зверь, когда я выхожу в коридор, вот только Рэна не нахожу.

Направляюсь в гостиную, а затем на кухню и замечаю, что этот дракон прекрасно себя чувствует в моём доме.

Он стоит ко мне спиной, обхватив голову руками, глубоко погрузившись в свои мысли, потому, скорее всего, не реагирует на моё приближения.

Какое-то время я осматриваю его крепкую широкую спину, пробегаю взглядом по угольно-черным волосам и наблюдаю, как вздымаются и опадают его плечи. Он снял свой плащ и закатил рукава рубашки до локтей. Так что я могу и увидеть, как рябью по его предплечьям скользит блестящая, черная чешуя.

Теперь запах и сила Рэна заполнили каждый уголок моей кухни.

— Рэн, — наконец зову его, и он опускает руки — Ты расскажешь мне, что с моим сыном?

Медленно он поворачивается ко мне и проходится по мне тяжелым взглядом. От сдерживаемых эмоций воздух становится плотным, и какое-то время Рэн словно борется с собой, но затем всё-таки произносит:

— Когда ты появилась в академии и стала что-то говорить об отчислении сына, я подумал, что он мой — выдыхает он и полосует меня взглядом — Я на мгновение решил, что ты родила от меня, Лина.

Я судорожно вздыхаю, потому что против воли перед глазами всплывают моменты, когда мы могли этого сына зачать. Словно змеи эти воспоминания заползают в голову и разрывают меня изнутри, что приходится сделать шаг назад.

— Я бы не стала скрывать его от тебя. Ты был бы волен выбрать, хочешь участвовать в его жизни или нет — говорю и Рэн стискивает челюсти — Что ты почувствовал, когда вдруг подумал об этом? Ярость? Возненавидел меня ещё сильнее?

Не знаю, зачем мне всё это, наверное, виной этот его прожигающий взгляд, воспоминания о том, что мы пережили.

— Нет. — отвечает Рэн и громко глотает — Мне бы этого хотелось — добавляет чуть тише, но, мне кажется, будто оглушает меня своим ответом.

Горькая обида сжимает все внутри тугим узлом, а затем меня бросает в жар. Хотел бы он.

Забрал бы его, вот и всё.

— Не смотри на меня больше вот так — я поднимаю руку и небрежно указываю на него — Это неприятно.

— Что конкретно тебе неприятно, Лина? — сердится он — Что меня даже через шесть чертовых лет рвёт на ошметки рядом с тобой или то, что я тебя отпустил?

— Отпустил? — переспрашиваю и горько усмехаюсь.

Сколько хочу сейчас сказать, но разве он здесь не ради моего сына

— Я же сказал, что не смогу это принять. Думаешь, не пытался? — произносит он и несколько раз силой бьет себя кулаком в грудь — Не смогу, понимаешь. И себя изведу, и тебя. Потому отпустил.

— Жаль только, что для того, чтобы это понять, тебе понадобилась так много времени со мной — произношу, и щеки вспыхивают жаром.

Рэн делает шаг ко мне, прищуривается, а его рука опускается мне на спину. Вскрикиваю, когда он рывком притягивает к себе, нависает надо мной, а другой рукой хватает меня за лицо.

— Хочешь меня в чем-то упрекнуть, Лина? Да только я тебе и тогда сказал, но, видимо, ты не расслышала. Я хотел тебя и ту ночь я провел с тобой. Ни с той, кто выглядела точно как моя любимая женщина, которой больше нет. Я сходил с ума, потому что желал тебя! Вопреки всей этой ситуации я жаждал тебя и был близок с тобой. Я прекрасно понимал, что ты не она. Не понимал я себя, своих реакций и своего зверя.

— Отпусти — глухо произношу, в горло словно насыпали битого стекла, а глаза предательски жгут от непролитых слез. Я себе запретила тогда плакать и сейчас не буду — Пусти я сказала — повторяю и ударяю его кулаком в грудь. Принимаюсь колотить, а он отпускает мое лицо и сильнее впечатывает в свою грудь, утыкается в шею и глубоко вдыхает.

А затем издает рык, потому что по его плечу что-то ударяется с глухим стуком, он отталкивает меня как раз в тот момент, когда ему прилетает по голове, а затем снова по плечу и только когда Рэн протягивает руку, я вижу Мариет.

Волосы её взъерошены, щеки горят румянцем, а в глазах горит гнев.

Она силой тянет свою тряпичную сумку, с которой постоянно ходит на рынок и снова замахивается.

Я от неожиданности застываю и только округляю глаза.

Откуда в этой старушке столько силы?

— Негодяй! Ах ты подлый ящер! Явился? А, ну пошел вон. Снова ее изводить будешь? Да только я тебя перед этим покалечу — сокрушается она.

— М.ного на себя берешь — рычит Рэн и вырывает из ее рук сумку. Силой бросает в сторону, и она со звоном приземляется на пол. Прощайте покупки — От твоей суеты я не покалечусь, разве что головную боль заработаю.

Рэн

Глубоко вдыхаю запах своей истинной и разминаю шею, веду плечами и обхватываю голову руками. Оказалось, что находится рядом с ней мне гораздо сложнее, чем я мог себе представить.
Я ведь не в порядке.
Почему она появилась снова в тот момент, когда я в полном раздрае и сейчас как никогда мне тяжело контролировать зверя.
Меня начинает бить мелкая дрожь, сердце лупит так, словно пробьёт грудную клетку, а воспоминания о нашей близости, как ядовитые змеи заползают в меня в голову и жалят. Противоречия одолевают с новой силой, я весь напрягаюсь, потому что мне снова придётся бороться.
С собой.
— Рэн, — вздрагиваю от её голоса и медленно оборачиваюсь. Я настолько погряз в своих мыслях, что не услышал её приближения — Ты расскажешь мне, что с моим сыном?
Не расскажу.
Я вообще говорить не хочу, потому что единственное моё желание — крепко прижать её к себе и не отпускать. Даже кулаки приходится сжать, чтобы не рвануть к ней. В грудь словно всадили тупое лезвие, и я с трудом делаю глубокий вдох.
Я не расскажу, что происходит, потому как она немедленно потеряет покой. Малец, которого она считает своим сыном ни калека. Он смертник.
Ему осталось жить не больше двух недель, и этот факт, если честно, приводит меня в ярость. Должно быть, между мной, и Линой по-прежнему сохранилась связь, потому я считаю мальца продолжением истинной. И намерен его спасти.
Я здесь ни ради неё.
С самого начала я шёл сюда, чтобы разобраться в том, что происходит в академии, а пацан имеет к этому непосредственное отношение. Признаться, я бы очень хотел повстречать здесь его папашу. Был убежден, что болезнь сына, весомый аргумент, чтобы ошиваться здесь или находится какое-то время.
Разве нет?
Но сейчас я даже рад, что этого ублюдка здесь не оказалось. После того, что я услышал, упасли Боги Покровители. Я разорвал бы его в порыве своей ярости на глазах у неё и у сына.
Я совершал ужасные вещи, чтобы эта женщина осталась жива. Я пошёл против своего короля, чтобы сберечь иномирянку, а что сделал он?
Выдохну и найду его, нет, не разорву, просто запихну ему в глотку каждое слово, что услышал сегодня в адрес Лины по его вине. Затем подлечу пацана, и мы снова расстанемся. Я уйду, отпущу её снова. Попрошу за её пацана и отправлю подальше в столицу.
Пусть зверь разорвёт меня изнутри, но её больше не коснусь.
Мы с Линой не можем быть вместе. Я дракон, а она иномирянка. У нас ничего общего.
И здесь я, вообще-то, для того, чтобы найти ту целительницу. Теперь уже не только для себя. Кошмары моей королевы стали сильнее, об этом мне сегодня сообщил Изин. Я должен поторопиться. Впрочем, если я действительно не поспешу, то и сам протяну недолго.
То, что я пару минут назад здорово подлечил пасынка Лины своей магией, заставляет меня сейчас видеть всё тускло, а ноги немеют. Я и сам слаб, но облегчить мучения его дракона посчитал необходимым.
Сколько покалеченных драконов я встречал за свою жизнь?
Сотни.
Многие после ранений не могли летать, обращаться, навсегда запирая своих драконов в невидимых клетках, чей-то внутренний зверь становился слепым.
Да, вероятно, пацан действительно не может ходить, но он и не смог бы. Его дракон каждый день медленно умирает, и это ни один лекарь не смог бы пропустить.
Что тут творится? В пацане только магия моей истинной. Он и держится только благодаря внутренней силы Лины. Она тонкой золотой нитью держит его поврежденную магию.
Чудо не иначе. В моём мире женщина силу не отдает ради спасения сына. Это делает ублюдок папаша, который, вероятно, даже не удосужился на него взглянуть.
Иначе я просто не нахожу объяснения, почему в пацане нет ни капли его родовой силы.
Я когда был мальцом, по глупости пытаясь разбудить дракона, прыгнул с обрыва и весь разодрался. Зверь неумелый мой тоже пострадал, и тогда я впервые увидел, что отец меня любит. Точнее, почувствовал. Он три дня не отходил от меня, питая своей магией, чтобы убрать повреждения.
Что происходит в этой семье, для меня остается загадкой.
— Когда ты появилась в академии и стала что-то говорить об отчислении сына, я решил, что он может быть моим — выдыхаю ей то, что чувствую. — Я на мгновение решил, что ты родила от меня, Лина.
Она судорожно вдыхает, и я замечаю, как заливает румянец её щеки. Как в глазах вспыхивает знакомый блеск. Уверен, что сейчас она оказывается в воспоминаниях о той ночи, о нашей близости и меня продирает током. Уж лучше бы я молчал. Это не пацан смертник - а я.
Лина отступает, а мне хочется зарычать.
— Я бы не стала скрывать его от тебя. Ты был бы волен выбрать, хочешь участвовать в его жизни или нет — говорит, и я стискиваю челюсти, контроль ускользает, а руки и ноги окончательно немеют — Что ты почувствовал, когда вдруг подумал об этом? Ярость? Возненавидел меня ещё сильнее?
Возненавидел? То, что я чувствую к ней называется по-другому.
— Нет. — отвечаю и громко глотаю, потому что воздуха вдруг становится катастрофически мало, а весь мир сужается до размеров этой маленькой комнаты — Мне бы этого хотелось — зачем-то обьявляю об этом вслух и это правда.
Если бы только связь между нами стала такой крепкой, то я мог бы убедить себя, что мне просто необходимо остаться рядом, что у меня нет выбора, и я, наконец, могу перестать бороться с этими зудящими, изматывающими меня противоречиями и бесконечным, вязким чувством вины.
Я никогда не оставил бы сына.
Я впиваюсь в неё жадным взглядом, осматриваю лицо, опускаюсь вниз по шее и будто снова ощущаю её мягкость. Я хочу свою истинную, я хочу эту женщины, но я внутри меня рвёт на ошметки.
Разве могу?
Боль, которая появилась в день смерти Элинор, медленно убивает меня и мой рассудок.
Каждую ночь та, что была моей невестой, та, которую я бесконечно любил, приходит ко мне в кошмарах и, обезумевшая, рвёт меня на части. Я это заслужил.
Она не нашла покой после смерти, потому мучает и меня.
Элинор была моей невестой, сколько себя помню, и я точно знал, что однажды мы станем мужем и женой. Она родит мне детей, а я буду защищать границы моего королевства. Я любил её, она была моим тылом.
В ту ночь, когда орки напали на мою семью, я получил отмщение и в крови врагов, с израненной душой я явился к ней и упал у её ног. Помню, как она успокаивала, проводя теплыми пальцами по лицу и волосам. У меня появился смысл жить. Она. Наша будущая семья.
Но этому не было суждено сбыться. На Элинор напали. Она со своим отцом оказалась в самом эпицентре прорыва. И мой самый страшный кошмар обрушился на меня. Я, вероятно, в тот момент уже умер, когда мне сказали, что моя Элинор оказалась в беде.
Я молил Богов о том, чтобы моя женщина выжила, я готов был отдать всё, что они попросят, лишь бы она осталась жива. Потому что я должен был быть рядом, оберегать, защищать. Я должен был её спасти, но не успел.
Когда я оказался в месте прорыва и кинулся к ней, то почувствовал жизнь, но когда она открыла глаза, я ощутил пустоту. Она не была моей невестой, несмотря на то, что выглядела точно как она. В её полных ужаса глазах я не увидел ни капли узнавания, зато почувствовал, как мой зверь возжелал эту новую Элинор.
Лину, как выяснилось потом.
Две недели я бился в агонии, не желая признавать очевидного. Надеясь, что просто потерял рассудок из-за потери своей невесты. Но Лина была реальна. Боги изрядно поиздевались надо мной и вместо невесты подсунули мне другую.
Истинную.
Когда я проводил с ней время, я четко понимал, что она не Элинор хоть Лина и делала вид, что потеряла память, что расстеряна. А потом она мне всё же призналась, да только я и слушать ничего не хотел. Я ничего не чувствовал кроме всепоглощающей боли и чувства вины. Я был виноват, что не уберег любимую, но ещё хуже, что я до одури желал ту, кто теперь была вместо неё.
— Не смотри на меня больше вот так — глухо произносит Лина, должно быть моё состояние ощутимо её задавило — Это неприятно.
Яркой вспышкой ярость ослепляет меня, а затем больно вспарывает грудь, и я не в силах себя контролировать наступаю. Ей неприятно?
— Что конкретно тебе неприятно, Лина? — сержусь так, что мелкая дрожь резко сменяется на крупную — Что меня даже через шесть чертовых лет рвёт на ошметки рядом с тобой или то, что я тебя отпустил?
Только Богам известно, как меня выворачивало от того, что я отверг истинную. Сразу после нашей ночи.
Ей нужен другой.
Тот, кто сделает счастливой новую Лину.
— Отпустил? — перепрашивает она, и в её взгляде скользит колючее обвинение. Она говорит о той ночи, когда я взял свою истинную, когда впервые за много месяцев я был спокоен, счастлив и полон сил. Я брал не Элинор, я наслаждался близостью истинной. Я целовал и ласкал мою иномирянку по имени Лина.
— Я же сказал, что не смогу это принять. Думаешь, не пытался? — произношу и ударяю несколько раз по груди кулаком, потому что там вспыхивает пламя. Я не смог. Чувство вины меня по рукам и ногам сковало. — Не смогу, понимаешь.
Я боялся, что плохо закончу сам и не дам ей спокойно жить.
Не знаю, как так получилось, что я всё таки её коснулся. Притянул к себе силой, вдавил в свою грудь, а другой рукой схватил её за лицо. Захотелось ещё и встряхнуть. Она ведь не думает, что я смотрел на неё и видел другую?
Я и сейчас чётко вижу. Нет в ней ничего от моей погибшей невесты.
Прихожу в себя, только когда Лина принимается колотить меня в грудь, а потом и её надоедливая служанка возвращает меня в реальность.
Всё-таки это последняя наша встреча. Иначе я снова её возьму.
Помогу её пацану, но на расстоянии.
Покидаю дом своей истинной в полнейшем раздрае и, едва добравшись до своего дома, валюсь у кровати. Голова раскалывается, а в ушах звенит, и меня снова начинают атаковать кошмары. Вот только на этот раз Элинор рвёт не меня. На этот раз она приходит за Линой.

Дорогие, главу я задержала ненамеренно. Были перебои со светом и интернетом. Принесла вам пока мысли Рэна и оочень вас прошу заглянуть в мой телеграм канал. Там я его оживила, боже мой как хорош. Надеюсь и вам понравиться. У меня никак не получается вставить в главу эти гифки.
Как и обещала сегодня и завтра будет продолжение

8.3

Моя служанка выглядит невероятно счастливой. А я не знаю, почему радость Мариет не внушает мне доверия. Волнение нарастает где-то в груди.
Может, потому, что неприятности и разочарования валяться на меня как рога изобилия, что я уже невольно жду ещё?
Неприятности в некотором смысле вполне неплохо, потому что именно они помогают тебе встряхнуть и начать действовать. Но после взаимодействия с Рэном внутри всё так стягивает, что мне требуется время, чтобы прийти в себя.
Его появление снова всколыхнуло боль того времени и напомнило об отце и матери. Даже в былые времени я не чувствовала себя чужой в этом мире. А сейчас чувствую. Рэн и снова его эмоции напомнили мне о том, что я пришла сюда на место его невесты.
Раздражение, злость Рэна до сих пор делают воздух вокруг колючим.
Я видела его внутреннюю борьбу, но в какой-то момент он стал таким внимательным, надежным и заботливым, что я доверилась ему.
И я призналась. Не увидела тогда на его красивом лице никакого удивления. Он догадывался. В конце концов, даже план матери был не идеальным. Если бы я продолжала говорить Рэну, что получила сильные ранения и лишилась памяти, то улыбалась я и двигалась наверняка иначе, чем его возлюбленная Элинор.
Иномирянки не были удивлением в Эльмор, наоборот король ненавидел и наказывал пришлых, так называли подобных мне. А когда из королевского совета пришли проверить всё ли со мной в порядке, Рэн буквально стал шире, закрывая меня своей широкой спиной. В тот момент мне казалось ему нет разницы кто рядом с ним. Он ведь знал, что я иномирянка, что именно та, которую ищет король. Но он лгал. Лгал ради меня и был груб сними, чтобы меня не вычислили.
Мне наивно показалось, что Рэн принял меня и смирился с потерей любимой. Мы много и часто говорили, гуляли в его саду. Он задавал вопросы, рассказывал об Эльмор, был сдержанным, но внимательным. Я допустила близость, он понравился мне, я была очарован им и чувствовала себя в безопасности. Но безопасность была обманчивой. Сразу после нашей ночи Рэн обьявил, что не сможет меня принять.
А затем ушел.
На следующее утро мне сообщили, что отправился добровольцем на прорыв орков.
Когда отец забрал меня в своё поместье, моя душа была изодрана вклочья, я ощущала себя использованной, потрепанной не подходящей, внутри все горело от боли. А к вечеру меня свалила лихорадка. Больше недели я то падала в липкую вязкую темноту, то снова просыпалась, пока однажды все не прекратилось. Я поправилась, но чувствовала себя уже иначе. Тело казалось деревянным, магия, что просыпалась в доме Рэна, угасла, а внутри появилась раздирающая пустота.
Через два дня после этого нас схватили. В доме отца появились члены королевского совета в окружении многочисленной стражи, и отца попросили выдать иномирянку. Вспышка боли ослепила меня, когда плеть одного из стражей коснулась моей спины, когда я повалилась, а отец бросился ко мне, принимая сторону.
В один миг мы все превратились в преступников. Моя спина горела от ран, меня колотило от холода темницы и от страха.
Приговор мой уже озвучили.
Ещё там, в доме отца, и я ждала, когда его приведут в исполнение. Вот только ничего не происходило. Меня снова накрыла лихорадка, тело било крупная дрожь, меня бросало в холодный пот. Я мечтала о том, чтобы всё прекратилось только для того, чтобы перестать ощущать эту боль. И всё прекратилось. Но я не умерла. В темнице появилось сопротивление. Меня и родителей вытащили, а кто-то из его друзей даже помог забрать и продать кое-какое имущество.
Почему они явились за нами осталось загадкой, потому что у отца ответа на этот вопрос не было.
Я не могла помочь сопротивлению, как и отец, не обладал ни информацией, ни навыками. После он стал их частью.
— Нам просто необходимо подождать пару дней. Обещали, что ответ придёт быстро — вырывает меня из размышлений Мариет.
— Что ты такого придумала? — устало спрашиваю я, и она улыбается ещё шире — Ты нашла для меня работу? На рынке кто-то говорил о вакансиях?
— Лучше. Я нашла твоё предназначение — тресётся она от радости и потирает руки — Говорят, что кошмары, недуг в королевстве отныне частый. Помнишь, я тебе говорила. Говорила ведь тебе, что не просто всё это. А так оно и есть. Стражи, что сюда приехали, утверждают, что кошмары драконов по всему королевству замучали, но беда пришла и во дворец. К нашей королеве.
— Кто же из стражей с тобой так болтал? Неужто король таких болтливых берёт —хмыкаю я.
— А я со стражами и не говорила. Помнишь, ты для дочери прежнего главы академии делала оберег свой от страшных снов? — спрашивает и её брови вопросительно ползут вверх, а я киваю. Если бы и забыла, то недавняя встреча с Мелисой мне об этом напомнила — Так не для неё то оберег был. А для её отца. Он его, кстати за собой в столицу забрал. А вот служанку забыл — посмеивается Мариет и откидывается на спинку стула — Она мне и поведала, что оберег ему помог и он, чтобы к королю угодить взял его с собой. Хочет королеве его в дар отдать и избавить от кошмаров. Но ты ведь говорила, что это не так работает…
— Конечно, не так —соглашаюсь я, и внутри меня что-то вспыхивает — Если бы так работало, то мне было бы достаточно сделать один ловец снов. Каждому свой нужен. Чтобы королеву от кошмаров избавить, я должна с ней поговорить и понять род и направление её снов. Тогда и ловец сам собой получится.
— Вот так я всё и написала — заявляет Мариет, и на мнгновение повисает тишина.
— Что значит написала?
— Я письмо написала королю, точнее его главному заместителю или как их там называют. Там и рассказала о тебе и твоих ловцах. На слово они мне, может, и не поверят, но проверять точно явятся, тут ты и расскажешь о себе и мастерство продемонстрируешь. — отвечает она
Я испытываю странные ощущения. С одной стороны страх снова накрывает как колючий плед, но где-то вглубине пробивается и волнение, и радость.
Я снова смогу заниматься любимым делом и действительно буду помогать драконам, как и мечтала?
— Если ты ей поможешь, то и попросить что угодно получится — теперь уже тише произносит Мариет — попросишь помощи для своего пацана, заодно и наказание для подлеца Гейла. Он за эти годы из тебя всё, что можно вытянул. Дом родителей ты ради его сына продала, украшения с драконьмим камнями вы тоже закладывали с завидной регулярностью, потому что он о твои коленки терся и просил ему помочь, а в итоге оставил тебя ни с чем полдец. Да и для Рэна бы я попросила чего-нибудь ...
— Достаточно — останавливаю Мариет и её разгравшуюся фантазию.
— Я тебе ещё кое-что скажу, чтобы тебе не так больно было, если при новой встречи тебя муж или профурсетка его захотят ранить.
— Что ещё ты услашала на рынке?
— Да не на рынке, а всё от той же служанки, Лина. У мужа твоего бывшего совсем скоро ребенок будет. Ты, милая моя, пока его больного пацана обхаживала, он себе новую семью строил. Его любовница уже четвертый месяц как пополнения ожидает.

Гейл

Наблюдаю, как Мелисса медленно пересекает комнату и подойдя ближе обвивает мою шею руками.

Такая нежная, хрупкая словно домашний цветок, который я буду оберегать.
Как же мне повезло.

— Как всё прошло? — спрашивает она и отстраняется. Склоняет голову, осматривает внимательным взглядом и улыбается — Выглядишь уста-авшим — тянет она и тяжело вздыхает. — Несмотря на твой угрюмый вид я всё равно рада, что ты получил повышение. Ты этого заслуживаешь. Ты так много работал. Они ещё не знают сколько в тебе смелости, силы и благородства, мой дракон — она берет моё лицо в свои теплые ладони и тянет к себе, чтобы поцеловать.

От ее слов внутри становится горячо, а от взгляда наполненного восхищением мне хочется упасть к ее ногам и исполнять любые прихоти.

Вот она настоящая женщина. Сила своего мужчина. Та, что способна одним лишь прикосновением сбросить твою усталость и помочь позабыть тяжелый день.

Наклоняюсь, чтобы помочь ей стянуть с меня плащ, затем камзол и крепко обнимаю ее, утыкаясь носом в волосы.

— Я так скучал по тебе весь день. Моя прекрасная жёнушка — произношу и она отстраняется.

Глаза загораются радостным блеском, а губы растягивает широкая улыбка.

Мелисса хлопает в ладоши и даже подскакивает несколько раз, не скрывая своей радости соединиться со мной узами браками.

Светлая, красивая и счастливая. Как же мне этого недоставало.

Я страдал, наблюдая уставшее лицо Лины день ото дня. Постоянные разговоры о тратах, долгах. Хоть бы на мгновение она поставила себя на моё место и подумала каково это после тяжело дня возвращаться домой, где тебя ждет твой единственный наследник калека и вечно уставшая жена.

От одного взгляда на нее хотелось зарычать.

Мелисса в положении, что дается ей не особенно просто, должен сказать, но ни разу я не слышал, чтобы она жаловалась на жизнь и встречала меня с кислым уставшим лицом. А она сейчас полностью ведет хозяйство в большом поместье своих родителей, пока ее мать и домоправительница разбираются с делами в Боттонсе.

Вот настоящая женщина достойная восхищения.

— Ты получил развод?

— Получил — отвечаю и сам широко улыбаюсь. Как же мне повезло.

Я был слеп, когда не мог разглядеть Милиссу раньше. Ещё до моей первой жены я пытался ухаживать за ней, но был не особенно активным и она отдала предпочение другому.
Я женился, у меня родился сын, а после я узнал, что у Мел так и не сложилось.

Словно сама судьба готовила нас к соединению. Мне действительно стоило связать свою жизнь с Линой, чтобы понять каким ценным подарком стала для меня моя Мел.
Всё познается в сравнении

— А что же на счет отступных? — спрашивает и улыбка немедленно пропадает с ее лица — Ты ведь не станешь платить ей за то, что она не смогла выполнить свой долг и замучила тебя настолько, что ты едва не потерял вкус к жизни. Ты достоин стать генералом, а с ней столько лет проходил командиром. Моя вера сделает тебя ещё более сильным. Я верю мой дракон, что совсем скоро ты встанешь рядом с королем — произносит она и сцепляет челюсти.

А я молча выдыхаю.

Всё, что я испытываю к своей бывшей жене можно назвать лишь одним словом: одержимость. Больше я никак не могу обьяснить это навязчивое желание удержать ее рядом. Я и в прошлом понятия не имел как к ней подступиться, что делать с тем, что она из другого мира. А теперь, когда она так отчаянно рвется из моих рук я желаю ее задушить. Привязать к себе магическим арканом, чтобы сидела покорно и ждала моего возвращения.

Разве она не должна быть мне благодарной?

Я не оставляю ее.
Собираюсь быть покровителем и дарить мужское внимание, за которое пустые бабы вроде нее готовы встречать тебя на коленях.

— Отступные мне придется заплатить — глухо произношу и Мел хмурится. — Если я не найду за что мог из удержать, как моральный ущерб.

— Она их не заслужила. Вот увидишь использует против тебя. Как и мальчишку — произносит, но тут же меняется в лице и прикладывает руку к животу, а меня прошибает холодный озноб.

Бросаюсь к ней, прикладываю руки к животу, а сам заглядываю в лицо. Когда она говорит, что устала, хватаю на руки и устаиваю удобно в кресле у камина. Сажусь перед ней и покрываю поцелуями сначала лицо, а затем руки.

Удобно сажусь и принимаюсь массировать ноги. Она носит моего ребенка и хлопочет по дому.

— Как мне с тобой повезло — мурлычет она и удобно устраивается на кресле. Опускает голову и какое-то время осматривает меня таким взглядом, что я чувствую себя королем этого мира.

Когда Мелисса прикрывает глаза, я вызываю служанку и прошу сделать мне чай, а для моей будущей жены ее любимый успокаивающий отвар.

Выпрямляюсь и подойдя к камину какое-то время смотрю как языки пламени облизывают свежие поленья. Погружаюсь в свои мысли, прокручиваю сегодняшний день.

Мы вернулись из родного города пять дней назад и я, наконец, полностью вступил в ряды генералов драконов Его Величества.

Отец Мел обещал навестить меня завтра утром, чтобы поздравить, а я выражу ему благодарность.
Судьба непредсказуема, я так давно просил у него руки Мел, но он счел меня недостойным, бесперспективным простым солдатом, а когда мой сын пошел в его академию, я уже был командиром.
Одним из лучших.
Когда с Райнаром случилась беда, он по старой памяти попросил меня не писать жалобу. Поддержал. Честно признался, что подобное может отразится на его скором повышении. Я стал частым гостем в их доме, для меня они стали глотком свежего воздуха среди беспросветных проблем. А затем он рассказал, что и о моем повышении услышал.

Шумно выдыхаю, когда служанка аккуратно ставит поднос с моим чаем на столик рядом с камином, кланяется и ретируется.

Карман горит оттого, что в кабинете Изина я сегодня увидел одно интересное послание. Знакомый почерк привлек мое внимание и я сгреб письмо до того, как его кто-то смог прочитать.

Ярость едва не разорвала мне грудь, когда я увидел как служанка Лины расхваливала ее безделушки, которые якобы могут помочь королеве.

9.1

— А поспать, как я вижу, так и не удалось? — спрашивает Бивс. Тот самый лекарь, которого я попрошу осмотреть мальчишку Лины. Когда я здесь только появился, он оказался первым, кто меня осмотрел и должен сказать, что чертовски удачно.
Даже в столице мне не всегда могли помочь так хорошо, как он.
— Было не до того — глухо отзываюсь и растираю рукой лицо, а второй рукой упираюсь в его стол. Я в себя пришёл несколько часов назад и с трудом притащился в каморку в Бивсу. Мои кошмары становятся всё тяжелее, длиннее и мучительнее.
— Из-за того, что ты не спишь, в твоей магии появилась огромная брешь. — отзывается он и отходит в небольшому открытому шкафу в темном углу, где держит банки с какими-то травами и книги.
— Это не из-за сна — бросаю ему в спину и растираю рукой шею — Я поделился магией. — добавляю, когда он резко разворачивается и его густые брови вопросительно летят вверх — Ни о чем не жалею.
— Это не выглядит как потеря магии. — хмыкает он и наклоняется. Достает большую книгу и бросает её на стол. Я разворачиваюсь и с любопытством суюсь, чтобы увидеть больше, когда Бивс начинает перелистывать страницы, но он вскидывает руку, останавливая меня.
Всё верно. Там такие каракули, что мне в жизни не разобрать.
Лекари…
Шумно выдыхаю и усаживаюсь на стул, что стоит неподалеку. Под моим весом он начинает неприятно скрипеть, но я все равно усаживаюсь удобнее, вытягиваю ноги и откидываюсь на спинку.
— Слышал, что кошмары вошли в столицу? — то ли спрашивает, то ли утверждает он, когда разворачивается ко мне и принимается внимательно осматриваться — Значит, это не просто побочный эффект твоего ранения. Это … — замолкает и тяжело вздыхает. Не хочет встряхивать воздух, потому что я тут же за его слова зацеплюсь. Точно знает. — Природа твоих мучений всё равно ранении. Тогда ослабла защита и колдовство просочилось.
— Бред — кривлюсь я — Никакое колдовство на меня воздействовать не может. Я сильный дракон. Думаешь, меня за физическую форму рядом с королем держат?
— Дело не в твоей внутренней силе. Я в этом вообще не сомневаюсь. И в том, что ты любую ментальную атаку выдержишь. Но ведь это не она и не зелье тебе какое недоброе. — спокойно отвечает Бивс — Дело ведь в слабости. А то, что она у тебя имеется, я уже понял. Ей свою силу отдал?
— Нет — возмущаюсь я. Но старик мне не верит — Мальцу её. Ни её, но… не важно — сержусь я, потому что, когда говорю это вслух, звучит, точно как абсурд. Ни один дракон в жизни не станет разбрасываться своей силой, а я вчера накормил чужого мальца тем, что до сих пор удерживает меня в здравом уме.
Ни о чем не жалею.
— Я тебе тут хотел о своих домыслах поведать — начинает он и отвлекается от книги. Полностью ко мне разворачивается и присаживается на край стола — То, что не спишь, позволяет мне кое-что разглядеть. Я вижу след воздействия на тебя и могу сказать с уверенностью, что природа твоих кошмаров в магическом воздействии.
— Можешь сказать мне, каков этот след? — заинтересованно спрашиваю и подаюсь вперёд. Если старик даст мне хоть какую-то зацепку, мы сможем отследить магию. Шанс призрачный, но если постараться он найдётся. — Магия каждого дракона индивидуальна.
— Это не драконы — вдруг сообщает мне старик, и я округляю глаза. Он в своём уме? На недавней коронации Айрона Вотерфор прибыли представители из других королевств и не расцеловали разве что орки. Но только потому, что лишились правителя и пребывают в хаосе. Но к нам суются не так часто. — Нового короля Эльмор приняли. Кто бы стал гадить подобной магией?
— Новый король Эльмор поднимает его после тяжелого времени — произносит Бивс и пожимает плечами — С появлением в Боттонс твои кошмары стали сильнее? — спрашивает, и я зло прищуриваюсь.
— Хочешь сказать мне, что маги Люминель могут пользоваться ситуацией в королевстве? Эти ублюдки сотрудничают с нами. Они покупают оружие, чтобы отбиваться от орков в нашем королевстве.
— Я ничего не утверждаю, но могу сказать, что в твой первый визит все было не так. Если ты не найдёшь помощь, то уже скоро не сможешь отличить реальность от своих видений. Королевство Люминель рядом — он жестом указывает в сторону. Мы в самом деле у самой границы с ним — Маги его могут быть где угодно. Ты не всегда способен отличить их. Они могут быть повсюду и воздействовать. В твоих кошмарах происходит то, чего ты боишься больше всего?
Я ему не отвечаю.
Веду плечами и впиваюсь тяжелым взглядом. Я не подумал об этом. Точнее, мы с Изином этот вариант оставили на потом, потому что было у нас на примете несколько подозрительных драконов. Но в моих кошмарах действительно происходит то, о чем ни один дракон и помыслить не может.
А те, кто так или иначе знали о моей слабости, уже мертвы.
— Я подумаю над твоими словами — киваю и поднимаюсь — Я хочу попросить осмотреть пацана. Того, с кем вчера поделился своей магией. Он очень плох. Но ты точно определишь, что с ним гораздо лучше. В идеале я бы хотел, чтобы малец выжил и если потребуется, я готов дать ему ещё немного своих сил.
— Если отдашь ещё немного, не выстоишь, Рэнард. Тебе самому нужна помощь. Брешь, которая образовалась, делает тебя уязвимым. Или почини это, или найди лекарство. Ты ведь упоминал, что ищешь какую-то целительницу.
— Я ищу. Немного осталось. Сейчас разберёмся с мальцом и я займусь этим — отзываюсь и — Посмотри мальца. Но матери его не говори о масштабах.
Боюсь, что при таком раскладе и у Лины кошмары начнутся кошмары. Брешь, о которой говорит лекарь появилась у меня давно. В тот момент, когда я принял решение отвергнуть истинную. Вероятно, и у неё может быть что-то подобное.
_______________________
Сегодня хочу познакомить вас с ещё одной историей нашего моба

Развод с драконом. Истинность — не повод

https://litnet.com/shrt/AB8O

9.2

Когда мы оказываемся у дверей Лины, к моему счастью, дверь открывает она, вместе её надоедливой служанки. От этой бешенной старухи у меня до сих пор горит плечо.
Она сдержанно здоровается со мной, а затем переводит взгляд на лекаря за моей спиной и кивает. Отходит и жестом приглашает нас войти, пока я жадно осматриваю её красивое лицо.
Стискиваю зубы и стараюсь как можно меньше вдыхать носом, потому что для зверя она чертовски желанна. И зверю, как оказалось, совершенно плевать на мои решения и чем они обусловлены.
— Малец как? — спрашиваю, и Лина снова косится на Бивса. — Это лекарь, о котором я тебе говорил. Он толковый. Сейчас пацана посмотрит и скажет, что делать дальше.
— Хорошо. — лаконично отвечает моя истинная и приглашает нас следовать за ней в комнату пацана. С моего вчерашнего визита в комнате не поменялось ничего, кроме цвета постельного белья пацана, ну и разве что цвет его лица.
На меня он все также смотрит исподлобья, а вот лекарь вызывает в нём интерес.
— Можно тебя на минуту? — спрашивает Лина, когда установив неплохой контакт Бивс сразу захватывает внимание мальца. — Я бы хотела кое-что спросить — добавляет и зачем-то касается моей руки, а меня снова продирает током.
Я кривлюсь, и Лина резко отдергивает руку. Вижу по лицу, что решила, будто мне не приятно. Да пусть так и будет.
Я киваю, и она развернувшись, покидает комнату. Я следую за ней до самой кухни и, оказавшись там, первым делом замечаю на столешнице тот самый мешочек с монетами, который сунул ей, когда уходил.
— Я купила то, что ты говорил и это всё, что осталось — она жестом указывает на мои монеты, но я не двигаюсь. Я отдал их ей исключительно для того, чтобы хоть как-то помочь. Если верить тому, что болтают вокруг, муж обобрал её, не оставил ей ни копейки и планирует каким-то образом открестить от откупных.
А ещё слышал, что продал её дело.
Склоняю голову набок и принимаюсь осматривать Лину. Жадно впитываю каждую черту её лица, скольжу вниз по шее, задерживаюсь на груди, а затем изучаю её изящные тонкие плечи, спускаюсь взглядом по рукам и принимаюсь осматривать красивые тонкие пальцы.
Интересно, чем она занималась, что так не угодила своему ублюдку мужу?
— Ты бы мог перестать так смотреть — наклоняется Лина, чтобы заглянуть мне в лицо. Щеки горят румянцем, а в глазах блестит злость — Я ведь уже просила.
— Помню, просила — глухо бросаю ей и веду плечами, чтобы сбросить напряжение. Так и не придумав, что она могла делать, фокусируюсь на красивом лице.
— Ты что-то сделал с Райнаром да? — спрашивает, и я дергаю щекой. В её голосе нет упрека, но отчего мне неприятен её тон — Только не лги и не выкручивайся. Он проспал всю ночь, и лишь под утро ему стало нестерпимо больно, а такого с нами давно не случалось. А ещё у него появился аппетит и даже румянец. Ты отдал ему свою магию? Почему?
— Потому что я так захотел. Что конкретно тебя не устраивает? Я увидел проблему и облегчил ему страдания.
— Меня всё устраивает, кроме того момента, что я могу оказаться тебе должной —заявляет она, и я усмехаюсь, а затем широко улыбаюсь, отчего Лина делает шаг назад и опять убирает за ухо выбившуюся прядь. Словно чем-то тяжелым меня в этот момент бьет по голове, потому что я хочу эту прядь пропустить сквозь пальцы.
— Вы послушайте, как претит ей мысль быть мне должной — произношу и в груди неприятно тянет — О том не волнуйся. Я же сказал, что не ради тебя здесь. Как только разберёмся, ты меня больше не увидишь. Может, разок другой на улице встретимся. А мальца твоего мне жалко. Вижу, что горе папаше до него дела нет. А ты вроде как на него много денег потратила. Жаль будет, если они пропадут зря.
— Да как ты можешь такое говорить! Какие ещё деньги, Рэн! — вспыхивает Лина, и я глубоко вдыхаю. Нравится мне когда она сердится. — Как можно быть таким… — она замолкает. Каким таким? Я всегда был такой, что не так-то? Разворачивается и в сердцах хватает мешочек с монетами, а затем силой запускает в меня, и монеты приземляются точно в цель, туда, где у меня было ранение в прошлом и шрам от него всё ещё меня беспокоит.
Вот и сейчас.
Руку простреливает острой болью, и я, не сдержавшись, прижимаю ладонь к плечу.
А Лина бледнеет.
Делает шаг вперёд на деревянных ногах и поднимает этот злополучный мешок.
— Что с тобой случилось? — спрашивает она, но я не отвечаю. Прищуриваюсь и выхватив мешок, разворачиваюсь, чтобы оставить его на каком-то комоде сбоку от меня, где и так полно кострюль и сковородок. На мгновение даже улыбаюсь, вспомнив чокнутую служанку и её сумку.
Хорошо, что не зарядила мне одной из этих сковородок.
— Нормально всё со мной, Лина. — отвечаю и снова веду плечами, чтобы сбросить напряжение. Мышцы словно свинцом наливаются, а тело каменеет под пристальным взглядом истинной. Я и забыл, что могу подобное испытать. — Так и будем друг друга разглядывать или к мальцу пойдем?
— Ты иди, чуть позже приду — едва слышно отвечает она. Прикладывает руку к груди и отворачивается. А я тяжелыми шагами иду обратно в спальню.
Мальца я застаю стоящим в середине комнату. Выглядит в самом деле лучше вчерашнего, а вот лекарь мой, побледневший, с огромными глазами, ловит мой взгляд и тяжело вздыхает.
— Ну как вы тут? — спрашиваю я, будто обращаюсь к мальчишке, и он весело мне кивает. А вот лекарь позади него качает головой, а затем произносит одними губами: беда.

Дорогие сегодня я поняла, что в воскресенье мне похоже потребуется выходной. Думаю, что со следующей недели таким и будет график. Ежедневное обновление с перерывом в воскресенье.

А сейчас рассказываю вам о ещё одной истории нашего моба

Любимая марионетка дракона. Я больше не твоя!

https://litnet.com/shrt/3lq0

9.3

Не успеваю ничего спросить, потому что мимо меня проскальзывает Лина и начинает кружит вокруг сына. Мальчишка действительно её волнует, как родной.

— А это ничего, что он стоит? — взволнованно интересуется она — Рэн предупредил, чтобы Райнар не поднимался.

— Всё правильно сделал Рэн — отзывается Бивс и дарит ей улыбку — Но со мной это необходимость. Я должен увидеть всё, чтобы назначить лечение.

— Больно — подаёт голос пацан и Лина бросается, чтобы его поддержать, но он резко выставляет руки вперёд и выпрямляет спину.

— Конечно — кивает лекарь и убирает свою руку от его спины — Так обычно и бывает, когда магия и защита рвутся в лоскуты. Но я постараюсь тебя подлатать. Очень постараюсь. А сейчас ложись, я поговорю с твоей мачехой, чтобы кое-что ещё расспросить и хотел бы увидеть заключения лекарей, что были до меня — последнюю фразу он уже адресует Лине, когда помогает мальчишке снова устроиться на кровати —Ты молодец! — обращается к нему и хлопает по плечу, а затем направляется из комнаты.

Лина следует за ним и я, бросив на мальца перед выходом взгляд, следую за ними.

Мы снова оказываемся на кухне и чертов мешочек с монетами снова лежит на столе.

Упрямая женщина.

— Повторюсь: я бы хотел увидеть, что писал о состоянии вашего сына предыдущий лекарь. Принесите мне всё, что есть — произносит он и Лина будто ожидая от него этого подвигает небольшую стопку бумаг.

Надо же подготовилась.

— Вы расскажете мне, что происходит? — спрашивает она и двигается ближе к Бивсу, который ныряет взглядом в предоставленные бумаги.

— Конечно —не отрываясь от чтения, произносит он —Но сначала скажите мне, как давно знаете мальчика? — поднимает голову и ловит взгляд моей истинной.

— Когда мы познакомились с Гейлом Райнару было четыре.

— Пять лет выходит. — хмыкает лкарь — Вашу магию я в нём почувствовал, хоть и слабо — Отлично. Был ли он в полном порядке в эти годы или беспокоило что-то? — продолжает спрашивать Бивс. Теперь и мне интересно. Не про здоровье пацана, разумеется.

Про эти годы.

— Всё было хорошо. Когда ему исполнилось шесть мы подали документы в академию. Полагаю никто не принял бы его, если имелись проблемы. За четыре года обучения я тоже ничего подобного не видела. Рай показывал прекрасные результаты. Он должен был в этом году выпуститься и отправиться в столицу. Мы с мужем так гордились его успехами. Хотели перебраться в столицу вместе.

— А где сейчас ваш муж? —наконец-то появились интересные вопросы. Усмехаюсь про себя и удобно устраиваюсь на стуле. Я бы хотел услышать ещё и как они познакомились.

— Должно быть в столице. Не так давно он получил повышение. У нас с ним появились разногласия.

— А родная мать мальчика что же?

— Она умерла при родах. Гейл воспитывал сына один. Потом появилась я.

— Как интересно получается —выдыхает Бивс и отбивает по столешнице какой-то ритм — Где сейчас лекарь, который оставил вам это? — он указывает на бумаги — Я хотел бы с ним переговорить.

— Он приезжал сюда из столицы. Насколько мне известно, то принимал не только Райнара, но и несколько других мальчишек. Его пригласил сюда бывший глава академии —отвечает Лина и бросает на меня быстрый взгляд — Они с мужем знакомы давно. Он вызвался помочь нашей беде.

— Как интересно получается — вмешиваюсь я — Предоставил вам лекаря из столицы по знакомству, а не потому, что был виноват в трагедии с пацаном?

— По словам мужа все было не так. У меня не было причин ему не доверять.

Очень хочется сказать вслух, что это напрасно. Но я решаюсь смолчать.

— Значит, столичный лекарь был либо некомпетентен, либо… —фразу свою Бивс не продолжает, но в этом в общем-то и нет нужды. — Ваш мальчик получил очень сильные повреждения. Его дракон пострадал и та магия, которой вы его выхаживали помогла продержаться так долго. Ваш муж напрасно доверял этому дракону. Я могу предположить, что его просто ввели в заблуждение. Но почему же он не почувствовал, что сын так сильно ослаб…

— Гейл много работал и навещал Райнара редко. Все заботы о сыне легли на меня. — отзывается Лина и сцепляет пальцы в замок.

— Ясно —выдыхает Бивс, но мы оба понимаем, как глупо звучат эти оправдания. Вероятно, её муж поверил лекарю и списал со счетов своего сына. — Должно быть ваш муж очень близок с тем, кто привез этого лекаря. Верить на слово гиблое дело.

Лина опускает свой взгляд и сжимает челюсти. Недосказанность повисает в воздухе и что-то внутри снова неприятно тянет.

— Я бы порекомендовал вашему мужу спросить за такую помощь. А ещё я не увидел в нём совершенно никакой родовой магии. Вашего мальчика кто-то вероломно обчистил. — усмехается он, хотя это совершенно не уместно — Простите, — тут же извиняется, когда Лина поднимает голову —Забирали у него не только магию рода, но и то, чем вы его подлечили.

— Вы хотите сказать, что моего сына намеренно калечили?

— Выглядит всё именно так. Я не стану скрывать от вас правду. Но ваша магия его не спасет. То, что вы делаете ничего не изменит. Вы занимаетесь отсрочкой неизбежного и когда его внутренний зверь ослабнет так, что даже ваша магия не поможет, вы потеряете сына. Мне очень жаль — произносит лекарь и эмоции Лины густо повисает туманом вокруг

— Ч-что можно с этим делать?

— Мальчику нужен отец. Участливый. Чтобы восстановить его внутренний ресурс и помог побороться за жизнь. Без сильного дракона рядом выздоровление невозможно. Я расскажу вам одну интересную историю, если позволите — произносит Бивс и усаживается на стул. Документы же аккуратно складывает и засовывает в карман своих брюк — Когда-то давно в семьях драконов рождалось довольно много детей и часто у матери не оставалось сил на восстановления внутреннего ресурса. Тогда ребенок рождался очень слабым и мог прожить не дольше сорока дней Отец ребёнка в таком случае кутал его в свой плащ и на протяжении девяти дней наполнял его своей магией. Даже самые слабые дети выбирались и впоследствии становились сильнейшими в роду. Я настоятельно рекомендую вам связаться с вашим мужем и попросить его о помощи.

9.4

— Значит… вы утверждаете, что моего сына намеренно довели до такого состояния и все это время вместо меня его должен был выхаживать Гейл? — спрашивает Лина, но уверен, ответ уже знает. В её голосе я ощущаю обиду, кроме неё ещё что-то колючее и теперь мне становится интересно что же на самом деле связывает её бывшего мужа и прошлого главу академии.

— Верно — кивает Бивс и поднимается — Если мне потребуется подтвердить свои слова перед королем или советом я расскажу им все, что поведал вам. Потому не тяните.

— Но… — начинает она, а затем, будто забывшись на секунду охватывает голову руками. Паника, что она испытывает касается меня и я неприятно морщусь. Сердце моей истинной начинает колотится как сумасшедшее — Он ведь успеет? Что мне ему написать, что Райнар может погибнуть?

— Так и пишите. Кроме того, что его вероятно обманывали. Я признаться удивлен, что отец совершенно не чувствует своего сына. Возможно, эту связь тоже кто-то очень аккуратно отрезал.

— Я поняла вас, спасибо — отстраненно произносит она — А что делать, пока не приедет Гейл?

— Ничего. — пожимает плечами Бивс. — Я увидел, что вы купили сбор трав для отвара. — Он поднимается и шагает к стеклянной баночке с яркой этикеткой. — Это хорошо —он поднимает её и трясет в воздухе. — Поддерживайте сыном этим отваром. И главное не волнуйтесь. Как только отец будет здесь я приду и дам четкие инструкции.

— Пока нет отца я бы мог поддержать пацана — вмешиваюсь и оба устремляют взгляд на меня. О чём в этот момент думает Лина мне неизвестно, потому что во взгляде её бушует сейчас столько эмоций, что не разобрать. А вот лекарь шокирован.

— Ты едва держишься, для тебя это самоубийство — громко озвучивает он и глаза Лины округляются.

Ну спасибо!

— Что с тобой происходит?

— Ничего, что я не смог бы решить — бросаю ей зло, хотя сержусь я на лекаря. — Я контролирую свою силу и не собираюсь давать ему слишком много. К тому же вчера все прошло замечательно — поднимаюсь и направляюсь в комнату. Пока она не стала задавать ещё больше вопросов.

Разберусь и без неё.

— Тебе не следует вмешиваться —летит мне в спину от Бивса, но я не реагирую.

Жаль пацана.

Может его папашу и в самом деле как-то обработали, что ни травм его, ни мучений он просто не почувствовал.

Сын это ведь не жена. Женщин в королевстве полно их можно заменить, когда наскучила или чего натворила, а вот ребенок… Твоя плоть и кровь, твой наследник и продолжение.

Я определённо хочу познакомиться с этим Гейлом. Интересный получается дракон и куда его там повысили?

Подле короля?

Тогда нужно бить тревогу.

Пацана я застаю на кровати и увидев, что я один, он слегка напрягается. Когда подхожу и на корточках устраиваюсь рядом с его кроватью чувствую, что состояние его стало заметно хуже. То ли оттого, что Лина моя истинная и пичкала его своей магией, то ли оттого, что я просто размяк, но мне хочется ему помочь.

— Как зовут тебя, малец? — спрашиваю и он, прищурившись осматривает меня внимательным взглядом

— Райнар — наконец отзывается и протягивает руку

— А я Рэн — пожимаю и дарю ему полуулыбку. — Я здесь, чтобы облегчить немного твою боль, пока не приедет отец и не поможет твоему зверю окрепнуть.

На мои слова Райнар реагирует очень странно и та искра надежды, что до моего появления тлела в его горящем взгляде вдруг тухнет и я теперь вижу сплошную черноту.

Пацан ничего не говорит, и я спрашивать не собираюсь. Не мастер я разговоры вести, потому сразу приступаю к делу и схватив пацана за руку начинаю делиться с ним магией.

Если я думал, что помогу сыну Лины ещё только раз, то спустя три дня я в его комнате прописался. Отец мальца, судя по всему, к нему не торопился, а мне на удивление оказалось рядом с ним очень даже интересно, спокойно и комфортно. Словно я на эти три дня обрёл дом, которого лишился целую вечность назад.

Каждый день между работой и поисками той целительницы я его навещал. Делился с ним силой и выслушивал его рассказы об учебе в академии.

Пацан у моей истинной вышел смышлёный и смелый.

Когда на второй день я принялся рассказывать ему о годах, проведенных у прорыва, он смолк и с огромными глазами стал слушать меня, ловя каждое слово. Наверняка Лина бы возмутилась, что я девятилетнему пацану открываю подробности той жестокости, что я видел. Но ведь он будущий солдат. За тем же его отправляли в академию.

Вопреки опасениям Бивса кошмары меня не разодрали. В какой-то из вечеров я вообще от усталость вырубился прямо у кровати Райнара и проснувшись, к огромному удивлению, обнаружил, что я спал.

Спал, черт возьми, а не мучился от кошмаров.

— Я хочу показать вам свои медали — объявляет Райнар и поднимается с кровати.

А между тем прошла уже ровно неделя.

Каким-то непостижимом образом этот мальчишка стал моим светом в той непроглядной темноте, которая окружает меня уже много лет.

Наблюдаю как он медленно поднимается, аккуратно присаживается и достаёт из-под кровати несколько коробок.

— У меня всё вот тут, посмотрите — довольно произносит он и привлекает моё внимание. У него там награда за скорость реакции награды, за лучшего на курсе, за выносливость.

Подарок Богов, а не пацан.

Раньше мне казалось, что такие сыновья всегда требуют много терпения, сил и вложений. А у такого ублюдка как Гейл получился без суеты.

Хотя, вероятно здесь хлопотала Лина.

Она кстати моему здесь присутствию, похоже, не очень рада. В те редкие моменты, когда мы встречаемся в её гостиной она сухо благодарит и снова принимается за свои дела.

Дома практически не бывает и заметил, что возвращается поздно. Мне в общем-то дела до этого нет, но моему дракону ведь не прикажешь.

Старуха Мариет мне сказала, что он устроилась на работу в таверну. Потому я частенько туда наведываюсь. Перекусить разумеется.

— А это ещё что такое? — хмурюсь, когда пацан достает из-под кровати ещё одну коробку и лезет туда вглубь, чтобы похвастаться чем-то ещё. Мой взгляд цепляется за странные плетённые штуки. Впервые вижу что-то подобное. Но в то же время красивое и изящное.

9.5

Чтобы осознать весь масштаб того, куда угодил, я спешно прощаюсь с Райнаром.
Убеждаю пацана, что у меня ещё много дел, а на деле я отправлюсь в таверну. Кровь лупит в висках так, что заглушает весь шум этого места, и пока я не нахожу глазами истинную, зверь не прекращает вгрызаться в меня, вырываясь из невидимой клетки.
Сегодня здесь полная посадка, я с трудом нашел место за дальним столиком, сразу у входа и роняя голову на руки, принялся прокручивать в голове каждый момент.
Тот самый волнующий запах жасмина, который я почувствовал сразу, как только оказался рядом с тем местом, куда мне посоветовали идти, должен был натолкнуть меня на подобные мысли. Но я упрямо игнорировал этот момент. Сколько раз за прошедшие дни я слышал, как в городке обсуждают Лину, и столько же слышал, как муж продал её любимое дело.
Вот только я отчего-то ни разу не поинтересовался, что это было.
Я упрямо разделил помощь Лине и поиск моей целительницы на два разных дела и в том самом кошмаре представить не мог, что моё спасение рядом.
На расстоянии вытянутой руки.
По крайней мере, вчера было именно так, когда я столкнулся с ней в гостиной и она, как обычно, спросила в порядке ли я.
Издаю рык и обхватываю голову руками. Потому что заявиться к ней после того, как мы взаимодействовали эти дни я просто не смогу.
Глубоко вдыхаю, и нос заполняет запах еды и крепких напитков и пота. Когда меня немного отпускает в слух, врезаются смешки и разговоры собравшихся. Вижу, что моя истинная выглядит взволнованной и пару раз роняет стакан с какой-то темной жижей на барной стойке. Пока вытирает движения её кажутся резкими, а в глазах горит злость.
Только спустя несколько минут понимаю, что с ней происходит.
Должно быть, папаша-дракон на письмо моей истинной все же откликнулся, но вместо того, чтобы сейчас протирать штаны у кровати сына, сидит за столом в таверне в окружении нескольких мужчин.
Как я это понял?
Драконий слух может уловить любой звук, а я очень сильно напрягся, чтобы услышать, о чем они беседуют.
Лина спрашивала, когда он соизволит проверить сына.
Тот, кого я окрестил папашей Райнара, хватает мою истинную за руку и тянет ближе, когда она, оставив стаканы, пытается ретироваться. И тут я все начинаю видеть в красном, когда один из них толкает со стола свою тарелку. Она с грохотом падает и все сожержимое валится к ногам моей истинной.
Я соскакиваю. Острый слух улавливает, как дружки её бывшего принимаются отпускать сальные шутки.
— Какой я неуклюжий — хрипло посмеивает он и бросает взгляд на бывшего мужа Лины. Очевидно, получив одобрение, он продолжает свой спектакль, испытывая дикую радость самоутверждения за счёт моей женщины.
Хоть и бывшей.
То, что было между нами, там и останется. Но если кто-то пытается хамить и унижать твою бывшую, кем бы она не была для тебя в прошло, будет разбираться со мной.
Потому что я здесь мужчина, а она женщина.
— Подними всё и убери. Ты ведь для этого здесь? А, ещё я хочу ваш фирменный десерт. Это за ожидание. Ты такая нерасторопная. Может, не привыкла работать? — произносит он и подается вперёд. Пухлыми пальцами тянется к волосам моей истинной. — Так пошли ко мне. Работать — добавляет он и собравшиеся с ним драконы заливаются противным смехом. — Ты ведь не против? — снова обращается к её бывшему.
— Мы ведь в разводе. — бросает тот и я шумно втягиваю воздух сквозь зубы — Я с ней по хорошему, а она нос воротит. А для друга мне ничего не жалко.
— Так вот — разворачивается он к моей побледневшей истинной, которая вот-вот испепелит его своим взглядом. — Я в доме один, прислуживать будешь только мне — добавляет, а затем начинает смеяться и тот, кто прежде был её мужем, делает то же самое.
С этого момента в мои уши снова будто напихали вату.
Я стискиваю зубы до хруста и пинаю стул так, чтобы собрашиеся обратили на меня внимание.
Пока преодолеваю расстояние до столика, где два недоракона пытаются унижать женщину в таверне воцаряется тишина.
У столика тут же появляется ещё один недодракон и принимается сквозь зубы отчитывать Лину не разобравшись, кто уронил еду.
— Вас что-то беспокоит? Хотите чего-нибудь? — обращается он ко мне, когда я останавливаюсь рядом.
— Конечно. Хочу. — резко отвечаю, и пузатый хозяин таверны вытягивается в струнку.
Лина что-то говорит мне, но с ней я разберусь позже.
Я зол, внутри меня горит адский огонь, и только что я видел, как два идиота хотели унизить мою женщину.
— Я хочу, чтобы ты поднял тарелку — заявляю и обращаюсь к тому, кто хотел повеселиться за счет моей истинной —Ты ведь её уронил. Неуклюжий — последнее слово я вообще произношу, как это делал он. Передразниваю, и он багровеет.
— Я..я — мямлит жирдяй и переводит взгляд на бывшего Лины, но я продолжаю смотреть на него. С Гейлом или как его там я познакомлюсь сразу после.
— Я сказал, поднимай! — рявкаю и сейчас даже те, кто был слишком увлечен своим ужином, поднимают на нас взгляды — Я жду.
Когда он медленно сползает со скамейки за своей тарелкой и наклоняется. Я с удовольствием ставлю ногу ему на спину, и слегка надавливаю, отчего он валится мордой в свой ужин, который пожертвовал, чтобы унизить Лину, а затем перевожу взгляд на её бывшего мужа.
— Вы кто такой и что себе позволяете? — соскакивает он, пока его друг мычит что-то в пол —Перед вами генерал Его Величества, за то, что здесь…
— Замолчи. Не сотрясай воздух — произношу вкрадчиво, и он действительно замолкает. В воспоминаниях мелкает его лицо, но события, связанные с нашим взаимодействием четкими не становятся. — У меня с тобой сейчас будет особенный разговор. — добавялю и сцепляю пальцы. Прокручиваю их, затем разминаю шею. — Мне не понравилось то, что я увидел. Я хочу немного подправить твою улыбку и воспитание. Отец мне всегда говорил, чтобы не произошло должно оставаться мужчиной. А мужчины не обижают женщин.
— Угрожаешь расправой генералу Его Величества из-за того, что тебя не касается? Или бывшая моя приглянулась? — заявляет и выходит из-за стола. Ярость, что от меня исходит уверен, обжигает его, потому как напускная уверенность медленно сходит и он вдавливает голову в плечи. На какое-то время между нами повисает молчание, где мы вгрызваемся друг в друга тяжелыми взгляда. Есть в этом драконе и сила и стержень, я чувствую. Тогда каково же он так поступает с женой?
— Ты можешь быть кем угодно, хоть первым и единственным генералом Его Величества, о чем я, конечно, позабочусь и в скором времени ты вернёшься туда, откуда так быстро поднялся. А теперь то, за чем я подошёл — произношу и сжимаю кулак.