Бывшая жена слепого дракона

1

— Хозяйка… там такое! Там… раненого привезли! Весь в кровище!

Марьяна влетела в хлев, как ураган. Глаза круглые, размером с плошку.

— Прекрати тараторить. Что случилось? — спросила, не переставая гладить раздувшиеся бока Звёздочки.

Коровушка жалобно замычала, переступила ногами и ткнулась влажным носом мне в ладонь. Малыш внутри неё ворочался, требуя выхода на свет.

— Там приехали двое. Один совсем плох! Гадать не нужно, к ночи заберёт его Светлоликий на небеса.

— Позови Борка. Пусть осмотрит. Да не стой ты столбом, беги уже! Как освобожусь — сразу приду.

Марьяна только шмыгнула носом и рванула с места так, что пятки засверкали.

Я выдохнула и вернулась к Звёздочке. Продолжала гладить короткую шёрстку, давя волнение внутри. Заставила себя вернуться к работе.

Вместе с помощницей пыхтели, приговаривали ласковые слова и, наконец, на свет шлёпнулся мокрый, дрожащий телок.

Я сняла запачканный фартук, бросила его на скамью у входа и, устало растирая поясницу, двинулась к дому. Водой из умывальника смыла кровь и слизь с рук, ополоснула лицо.

Возле крыльца стояли две чужие лошади. Холёные и породистые. Не чета нашим сельским клячам.

А у дверей, перекрывая проход, маячил мужик в форме. Довольно потрёпанный. Лицо в грязных разводах. Но при виде меня набычился и заорал:

— Где ваша хозяйка?! Моему спутнику нужна помощь. Немедленно!

— Не нужно кричать, — ответила тихо. — Я хозяйка. И насколько я знаю, помощь вашему спутнику уже оказывают.

Мужик вытаращился на меня. Окинул взглядом моё простое запачканное платье, потёртые башмаки.

— Хозяйка? — переспросил он с недоверчивым хмыком.

— Не нужно судить по внешнему виду, — отрезала я, шагнула мимо него и толкнула дверь.

В комнате стоял тяжёлый дух. Пахло кровью и гарью. Борк склонился над человеком, распластанным на широкой лавке у стены. На полу кровавой грудой валялась одежда. Сам незнакомец был раздет до пояса.

Я подошла ближе — и дыхание перехватило.

Грудь мужчины пересекали глубокие борозды. Словно зверь полоснул когтями, вспарывая кожу до кости. Лицо залито запёкшейся кровью. На глазах — грязная повязка из лоскута, оторванного от рубахи.

Я склонилась над мужчиной рядом с Борком.

— Что скажешь? — тихо спросила, вглядываясь в раны.

— Много крови потерял. Рану шить надо. А выживет ли — одному Светлоликому ведомо. Всё в его руках.

— Делай, что нужно, — кивнула.

Сама взяла широкую мужскую ладонь в руки. Тяжёлую, горячую, со сбитыми костяшками. Ладонь воина, привыкшая сжимать меч.

Я не была лекарем. Борк — тот да. Он и шить умел, и мази целебные готовил. А во мне лишь слабый дар теплился. Могла успокоить. Боль облегчить, притупить. Ну и по возможности помогала Борку.

Борк сноровисто обработал страшные раны на груди какой-то вонючей настойкой, взял кривую иглу с продетой льняной ниткой и принялся зашивать.

У мужчины вырвался глухой рык из-под сомкнутых потрескавшихся губ. Я сильнее сжала его горячую ладонь, вливая в него частичку своего дара. Большая часть ушла на Звёздочку, помогая ей разродиться. Но даже этой капли хватило, чтобы мужчина заметно обмяк и рык стих. Его пальцы едва заметно дрогнули. Сжались в ответ.

Борк закончил стягивать раны. Перевёл дух. Повернул голову раненого к свету, оглядывая страшные ожоги на лице.

— Драконий огонь, — глухо произнёс он. — Это точно он. И раны на груди — от когтей. Какому высшему он дорогу перешёл? Чудо, что вообще живой остался.

Покачал головой, поцокал языком.

— Схожу за мазью от ожогов. Хотя… поможет ли от драконьего пламени? Не ведаю.

Борк вышел, тяжело топая сапогами. Я осталась одна с раненым.

Взяла чистую тряпицу, смочила в теплой воде из кувшина и осторожно принялась стирать кровавые потёки с его лица. С колючих, заросших щетиной щёк. С обожжённых скул. Со лба.

Осторожно, чтобы не потревожить раны, стянула с глаз мешавшую повязку. Под ней оказались закрытые веки. Ресниц почти не было — обгорели. И брови опалило жаром.

Я смывала кровь, и постепенно из-под багровых потёков проступали черты. Высокие скулы. Жёсткая линия челюсти. Нос с горбинкой.

И шрам.

Небольшой кривой шрам, тянущийся от середины правой брови к самому уголку глаза.

Рука с тряпкой замерла на полпути. Внутри что-то оборвалось. Кольнуло острой, ледяной иглой под сердцем.

Я помнила этот шрам. Помнила, как с нежностью касалась его губами после страстных ночей.

Этого просто не могло быть. Бред. Насмешка Светлоликого.

Передо мной лежал мой бывший муж. Высший дракон Элларии. Хозяин Южного Пика и входящих в него земель.

И тот, кто десять лет назад выгнал меня из собственного дома, заменив беременной любовницей.

2

— Как ваше имя? — спросила у незваного гостя, что продолжал топтаться возле дверей горницы.

— Маркус, хозяйка, — ответил он более почтительно. — Что с моим… э… другом?

Хм. Не хочет раскрывать, кого я приютила? Что ж. Я настаивать не буду. Хотя забавно, когда простой страж называет высшего дракона другом. Вот только в этой ситуации ничего смешного я не видела. По крайней мере для меня и людей, за которых отвечаю.

— Утро покажет, — равнодушно пожала я плечами. Покопалась в себе — пусто. Этот человек давно стал для меня чужим. Но появление его в моём доме грозит неприятностями. Этот страж явно что-то недоговаривает. Не может хозяин Южного Пика разъезжать по дорогам как простой путник.

Но я не хочу во всё это вмешиваться. Не хочу вникать. Я хозяйка небольшого селения на окраине королевства. Мы слишком далеко от интриг двора. Нас тут с дюжину дворов. В основном старики, женщины и дети. Мужчин совсем мало осталось. Нам неприятности совсем ни к чему.

— Вы ранены? — спрашиваю.

Маркус зажимает ладонью правое плечо. А когда отнимает руку, ладонь алая от крови.

— Царапина, — бросил сквозь зубы.

— Подойдите к Борку. Он перевяжет. Я распоряжусь поставить вам спальное место рядом с… другом. Но у меня условие — через день вы должны уйти. Я не хочу знать, что с вами случилось. Правду вы всё равно не скажете, а ложь я слышать не желаю.

Маркус сжал челюсть. Рассчитывал на большую милость?

— Нам неприятности ни к чему, — добавила, многозначительно глядя в глаза.

— Вы не думайте. Мы не разбойники какие.

— С разбойниками у нас разговор короткий, — я выразительно положила руку на рукоятку кинжала, притороченного к поясу.

Оружие носила всегда с собой, после того как на приграничных землях участились нападения Архов. Война уже пару месяцев считалась законченной, но с соседями мы мирно жить так и не научились. Они частенько совершали короткие вылазки, грабя приграничные селения.

— Отдыхайте. Я распоряжусь, чтобы принесли поесть.

Дом гудел как разворошенный улей. Всех взволновало появление непрошеных гостей. Все гадали, кто напал на путников. Грешили на Архов.

Вот только Архи были людьми. Как и все в округе. А раны оставил дракон. Точно такой, как мужчина, лежащий в моей горнице.

Заставила себя заняться делами. Перебрала запасы в кладовой. Скоро ярмарка в соседнем городишке. Нужно продуктов закупить. Муки хватит ещё на месяц, крупа на исходе. Соль почти вышла, а без соли какой суп? Шерсти и пряжи для вязания.

За суетой почти забылась и совсем не думала про гостей. Если делать вид, что прошлое не существует, оно и правда будто отступает. Только стоило остановиться — и под грудью начинало неприятно ныть.

Безвольно опустила руки. Как не хочется перед собой храбриться, а всё же остро колет внутри. Вспоминается всё то, что загнала в самые укромные уголки памяти. Замуровала, а ключик выбросила. А оно рвётся наружу.

Тряхнула головой, прогоняя наваждение. Хватит. Было и прошло. Так я решила десять лет назад.

Вышла на порог — и сердце ёкнуло. За окном уже темнело, а Дерика всё не было.

Сжала пальцы в кулаки, гася беспокойство. В конце концов, он не один ушёл, а с Кейном. Наверняка развели костёр у реки и жарят на прутиках рыбу. А Дерик в ус не дует, что мать беспокоится.

Дерику десятый год. Взрослый парень. Да и выглядит старше своих лет. Никогда не пыталась стать наседкой. В этих суровых краях домашним мальчикам не выжить, если всю жизнь прятаться за окном горницы.

А мне хотелось, чтобы мой сын вырос храбрым и смелым. Как его…

— Мама!

Дерик выпорхнул из полумрака. Вихрастый, долговязый, с разбитой коленкой и ведёрком рыбы в руке. Волосы вечно торчат в разные стороны, как у воробья после драки. Следом за ним Кейн и ещё пара мальчишек.

Я не удержалась. Обняла, прижимая к себе колючую, пахнущую рекой и костром макушку.

— Ну ты чего? — по-взрослому пробасил он, барахтаясь в моих объятьях. — Что парни скажут.

— Ничего не скажут. Нет ничего зазорного в том, чтобы показать свои чувства. А я соскучилась, — чуть склонила голову, заглядывая в его глаза. Ещё немного — и мы будем одного роста.

Следом за Кейном и Дериком вошла в дом. Заставила как следует помыть руки и лицо. И лишь после этого — за стол.

— Никак у нас гости? — прищурившись, спросил Кейн. Племянник совсем большой стал. Ещё год — и я уступлю ему место хозяина.

— Путники. Раненые, — ответила ровно.

Дерик поднял на меня взгляд. Упрямый. Тёмный. С прищуром. Как у его отца.

— А кони у них боевые, — в голосе разлились восторженные нотки. — Мы в конюшню заглядывали. Сбруя добротная. Они же дракону служат? Я видел герб на сёдлах. Мам, я хотел бы…

— Нет, — сказала жестко. — Даже не думай заглядывать к нему в комнату.