Бывшая невеста дракона, или Попаданка для ректора

Глава 1.1.

Сознание возвращалось неохотно, будто сквозь толстый слой ваты. Первым ощущением была боль — тупая, пульсирующая в затылке. Вторым — запах. Резкий, с горьковатой ноткой полыни.

Маша попыталась открыть глаза и тут же зажмурилась от яркого, не по-осеннему щедрого солнца, бьющего прямо в лицо. Она лежала на чем-то жестком и невероятно неудобном. Под спиной угадывались неровности, какая-то шишка впивалась в поясницу.

Последнее, что она помнила это школьная столовая, ведро с горячей водой и скользкий пол после мытья. Она поскользнулась, ударилась головой о край раковины и... всё. Неужели в больнице? Но запах... явно не больничный.

— Очнулась! Матушки мои, очнулась! — пронзительный женский голос резанул по ушам.

Маша снова открыла глаза, на этот раз осторожнее, проморгалась. Над ней склонились две женщины. Одна постарше, с седыми волосами, убранными в строгий пучок. Вторая средних лет, полноватая, в смешном чепце, который сполз набок, и сейчас она поджимала губы, готовая разрыдаться.

— Марочка, как ты нас напугала! — всплеснула руками та, что в чепце. — Я уж думала, всё, конец! Говорила же тебе бабка, не ходи сегодня в город, не ходи, а ты...

— Помолчи, Лиара, — оборвала её седая женщина, та, которую назвали бабкой. — Дай посмотрю.

Холодные сухие пальцы легли Маше на лоб, чуть приподняли веко. Маша замерла, пытаясь обработать информацию. «Марочка», «бабка», чепец. Запах этот еще. Отсутствие капельниц и белых больничных стен.

— Зрачки в порядке, — констатировала бабка. — Голова болит?

Маша хотела сказать «да», но из горла вырвался только сип. Она судорожно сглотнула.

— Воды дайте, — коротко приказала бабка.

Та, кого звали Лиарой, метнулась куда-то в сторону и через секунду поднесла к губам Маши деревянную кружку с прохладной водой. Маша сделала несколько жадных глотков и, наконец, смогла сфокусировать взгляд.

Она лежала на узкой деревянной лавке, покрытой шерстяным пледом. Комната небольшая. Дощатый пол, застеленный домоткаными дорожками, тяжелый дубовый стол у стены, массивный буфет с посудой, явно старый, но добротный. Высокое узкое окно.

— Где я?

Глава 1.2

— Где я? — спросила Маша, и не узнала свой голос.

— Дома ты, милая, дома, — всплеснула руками тетка Лиара, и чепец её окончательно съехал на ухо. — Ох, бедная моя девочка, видать, сильно ты головой приложилась. Прямо на ступенях ратуши и рухнула. Хорошо, стражник знакомый был, до дома донес.

— На ступенях ратуши, — эхом повторила Маша, садясь и морщась от боли в затылке. Она осторожно коснулась головы и нащупала внушительную шишку. — А... зачем я пошла в ратушу?

Она задала этот вопрос автоматически, пытаясь понять правила игры. Потому что это была игра. Или сон. Или... она не позволяла себе думать о третьем варианте.

Тетка Лиара и бабка переглянулись. Взгляд у бабки стал еще острее, она словно просверливала Машу насквозь.

— Ты это... совсем что ли? — медленно спросила бабка. — Забыла? За стипендией для младших ходила. Обещали от Академии пособие, если сестры поступят. Пошла узнавать, когда выплатят.

Стипендия. Академия. Сестры. Маша лихорадочно перебирала в голове обрывки информации, которых у неё быть не могло, но которые вдруг всплывали в памяти, как чужие, но почему-то знакомые картинки. Анна и Линнет. Младшие сестры. Темноволосые, тоненькие, с такими же серыми глазами, как у неё... как у той, другой Мары.

— А-а, стипендия, — протянула Маша, чтобы не молчать. — Ну и что?

— Отказали, — жестко бросила бабка. — Сказали, для северных провинций квоты сократили. Новые земли присоединили, теперь тамошним благородным недорослям учиться надо, а наши, выходит, перестарки.

— И совсем не сказали, что перестарки! — встрепенулась тетка Лиара. — Просто денег нет. В казне пусто, сами знаете, война...

— Лиара, — осадила её бабка тоном, не терпящим возражений. — Иди лучше бульон подогрей. Марочке силы нужны.

Тетка послушно выскочила за дверь, которая вела, судя по потянуло запахом дыма и еды, в кухонную пристройку. Маша осталась одна с бабкой. Та пододвинула к лавке тяжелый табурет и села напротив, уперев руки в колени.

— А теперь говори, — потребовала она тихо, но веско. — Кто ты такая и куда дела мою внучку?

Глава 1.3

— А теперь говори, — потребовала она. — Кто ты такая и куда дела мою внучку?

У Маши похолодело внутри. Сердце пропустило удар, потом она судорожно сглотнула, открыла рот, чтобы что-то сказать, соврать, извернуться, но бабка остановила её взмахом руки.

— Не трать силы на вранье. Я, может, и старая, но не слепая и не дура. Я по глазам вижу. Моя Марочка так не смотрит. Моя Марочка вообще ни на кого так не смотрит — она волком глядит, исподлобья, всю жизнь обиду таит. А ты... ты просто испугалась. Но не того, что помрешь, а того, что я раскусила. Так что давай, колись.

Маша снова судорожно сглотнула. В голове пронеслась тысяча мыслей от отрицания до мольбы о пощаде. Но бабка смотрела на неё спокойно и выжидающе, и в этом взгляде не было враждебности.

— Я не знаю, — честно сказала Маша. Голос дрогнул. — Я учительница. Из другого мира, наверное. Я упала, ударилась головой, а очнулась здесь. Я не хотела, я не знаю, как это вышло и куда она делась.

Она замолчала, ожидая обвинений в безумии и причитаний. Но бабка лишь кивнула, будто услышала то, что и предполагала.

— Ясно. Душа ушла. Не выдержала позора, бедная девочка. Она всегда была слабенькая, хоть и злая. — Бабка вздохнула и перевела взгляд на окно. — Помолвку эту с драконьим отпрыском себе простить не могла. Сначала надеялась, что вытянет нас благодаря браку, а потом как щенка отшвырнули. Род древний, но нищие мы никому не нужны. Вот и сломалась девочка.

— Простите, — прошептала Маша, хотя понимала, что вины её в этом нет. Или есть? Она заняла чье-то место.

— Не извиняйся. Не твоя вина. — Бабка резко повернулась к ней. — Скажи лучше, как тебя звать-то, учительница?

— Маша.

— Как Марочка. — Бабка усмехнулась уголком губ. — Похоже… Мара моя внучка, Марочкой её в детстве звали, ну да ладно. Для всех ты теперь Мара. Поняла? Никому ни слова. Тетка твоя Лиара глупа как поварешка, но добрая, ей только скажи, она всем растрезвонит, и пойдем мы по миру. А у нас и так ни гроша за душой, только долги и честь, которую не пропьешь.

— Я... постараюсь, — выдавила Маша, пытаясь осознать, что только что произошло. Её приняли. Вот так просто. Без сомнений, без обрядов изгнания демонов. Приняли и велели молчать.

— Не «постараюсь», а будешь, — отрезала бабка. — Ты нас под плаху не подводи. Жить-то как-то все хотим. И сестер поднимать надо. Анне уже семнадцать, Линнет шестнадцать. Приданного нет, женихов нет, а теперь еще и стипендии лишили. Думать надо, что дальше делать.

— А что я могу? — растерянно спросила Маша. — Я в этом... в вашем мире ничего не понимаю.

— Магия у нас в крови, девочка. Женская, бытовая. У всех женщин нашего рода она есть. Варить, чинить, убирать с огоньком, ткань обновлять — это мы умеем. И ты, раз в теле Марочки, тоже сможешь. Со временем. — Бабка встала, разминая спину. — А пока лежи. Завтра и думать будем. Сестры скоро с рынка вернутся, надо им что-то сказать. Скажу, что ушиблась сильно и память отшибло. Поверят.

Она направилась к двери, но у порога остановилась и обернулась.

— Маша, говоришь? — Она произнесла имя с непривычным для русского уха мягким «ш». — Хорошее имя. Только запомни: мы теперь одна семья. И ежели ты нас подведешь, я тебя и из чужого тела достану, и душу твою на тот свет отправлю, поняла? Шучу, — добавила она после паузы. — Или нет. Жизнь покажет.

Глава 1.4

Дверь за ней закрылась, и Маша, наконец, осталась одна. Она опустила голову на руки и попыталась не завыть в голос. Это был не сон. Это реальность. И чужая жизнь. И единственный человек, который знал правду, пригрозил прибить её, если она не справится.

Маша подняла голову и огляделась уже внимательнее. Взгляд упал на буфет. На одной из полок, за стеклом, стоял серебряный поднос с выгравированным гербом: лилия и какой-то зверь, похожий на рысь. Поднос был явно дорогой, старинный и единственный ценный предмет во всей комнате. Рядом с ним лежала стопка аккуратно сложенных бумаг, прижатая тяжелым подсвечником.

Похожи на какие-то счета.

«Долги, честь и пустой кошелек», — вспомнились слова бабки.

Маша закрыла глаза и попыталась вспомнить хоть что-то из жизни прежней Мары. В голове всплывали обрывки: холодный каменный зал, высокий мужчина в темном, который даже не смотрит в её сторону, подписывает какие-то бумаги, потом шепот за спиной, смешки, и ощущение липкого, всепоглощающего стыда. Помолвка. Расторжение. Позор.

«Ничего, — сказала она себе твердо, как когда-то говорила перед первым уроком в самом трудном классе. — Я учительница технологии. Я могу сварить суп из топора. И из этого положения выкручусь».

Она не знала, что через три дня придет то самое письмо из Императорской Академии Высоких Искусств, которое перевернет её жизнь. И что лорд-ректор, тот самый «драконий отпрыск», даже не вспомнит её имени, когда она войдет в его кабинет.

Но это будет потом. А пока Маша лежала на жесткой лавке, слушала, как за стеной тетка Лиара гремит посудой и причитает над бульоном.

***

Дорогие мои, приветствую в своей новинке. Подробности помолвки и разрыва настоящей Мары еще будут, а так же и о том, как ее семья обнищала. Спасибо за то что поддерживаете книгу лайком Добавляйте в библиотеку, дальше нас ждет встреча с бывшим женихом Мары, налаживание своей жизни и быта. Главные герои, бабка, тетка и две малолетние сестенки не дадут скучать.

Роман пишется в рамках литмоба "Это весна, господин ректор!"
https://litnet.com/shrt/6hUS

Глава 2

Маша села на лавке, чувствуя себя разбитой. Шея затекла, спина ныла, шишка на затылке еще побаливала, надо же было так приложиться!

В комнату просочился запах свежеиспеченного хлеба и еще чего-то мясного, отчего желудок свело голодной судорогой.

Дверь скрипнула, и в комнату влетела девушка. Лет семнадцати, темноволосая, с серыми глазами.

— Мара! — воскликнула она и бросилась к лавке, едва не опрокинув табурет. — Ты очнулась! Бабка сказала, ты память потеряла, я не поверила, думала, шутит. Голова сильно болит?

— Линнет, не наседай, — в дверях появилась вторая девушка, чуть старше, с такими же глазами, но более спокойная, с книгой в руках. — Дай сестрице прийти в себя.

— Анна права, — поддержала вошедшая следом тетка Лиара с подносом в руках. — Отойди, стрекоза. Пусть поест сначала.

Поднос опустился на табурет, и Маша уставилась на еду. Две пышные булки, еще теплые, миска с мясной похлебкой, где плавали куски чего-то очень аппетитного, и кружка с травяным настоем.

— Это нам? — вырвалось у Маши.

Тетка Лиара посмотрела на неё с недоумением:

— Тебе, конечно. Мы позавтракали уже. Ешь.

Маша не стала ждать второго приглашения. Она накинулась на еду так, словно не ела неделю, хотя вчера, кажется, обедала в школьной столовой той, другой жизнью. Похлебка оказалась невероятно вкусной, наваристой, с приправами, каких она не знала. Булку она сжевала почти не жуя, запивая горячим настоем.

Сестры смотрели на неё с любопытством и легкой тревогой. Анна, та, что с книгой, изучающе, Линнет с открытым детским удивлением.

— А правда, что ты ничего не помнишь? — спросила Линнет, когда Маша опустошила миску. — Совсем-совсем?

— Почти ничего, — осторожно ответила Маша, вытирая губы рукавом и тут же понимая, что в приличном обществе так не делают. Но кто здесь приличное общество? Нищая семья на краю города. — Помню, что вы мои сестры. Анна и Линнет. Помню тетю Лиару и бабушку. А остальное... обрывками.

— А помолвку помнишь? — выпалила Линнет, и Анна толкнула её локтем в бок.

— Линка!

— Что? Я просто спросила! Это же важно!

Маша замерла. Внутри кольнуло, чужое воспоминание всплыло мутным пятном: холодный зал, подпись на бумаге, ощущение, что тебя продали и даже не посмотрели на товар.

— Не очень, — соврала Маша. — Помню, что была какая-то помолвка. И что её расторгли.

— И правильно, — неожиданно резко сказала Анна, закрывая книгу. — Еще не хватало, чтоб тебя этот высокомерный дракон за человека не считал. Говорят, он даже на подписание не явился, доверенное лицо прислал. А потом через полгода пришла бумага об отказе. Без объяснений. Без всего. Тьфу. Терпеть не могу драконов и есть за что!

Маша моргнула. В голосе Анны звучала такая горячая защита, что стало почти тепло.

— А ты его видела? — спросила она осторожно.

— Кого? Дракона? — Анна фыркнула. — Нет, конечно. Они в своей столице сидят, к нам нос не кажут. Мы для них грязь под ногами, провинция завоеванная. Пользуются нашими ресурсами, а нас за людей не считают.

— Анна! — прикрикнула тетка Лиара. — Не говори так! Королевство наше, единое, нечего старые обиды теребить.

— Легко говорить, когда у тебя в роду драконов не было, — буркнула Анна, но замолчала.

Маша переваривала информацию. Драконы. Здесь живут драконы. Не просто маги, а именно драконы. И её... то есть прежняя Мара, была сосватана за одного из них. За лорда Эйдана Тагерта, как всплыло откуда-то из глубин памяти.

— А где он сейчас? — спросила она как можно небрежнее. — Этот лорд?

— Понятия не имею, — пожала плечами Анна. — Где-то в столице, небось, невест себе разбирает побогаче. А что?

— Да так, — Маша отставила пустую кружку. — Просто интересно.

В комнату вошла бабка. Оглядела всех цепким взглядом, задержалась на Маше, на пустой миске и сестрах.

— Наелась? Хорошо. А теперь вставай. Хватит лежать. Работа ждать не будет.

— Бабушка! — возмутилась Линнет. — Она же больная!

— Больная она или нет, а столбы в огороде сами себя не подопрут. Урожай собрали, а погреб не готов. Мара, ты всегда погребом занималась. Помнишь хоть это?

Маша судорожно перебрала в голове ошметки чужих воспоминаний. Темный подпол, полки с банками, запах земли и квашеной капусты. Кажется, что-то такое было.

— Попробую, — неуверенно сказала она.

— Вот и славно. — Бабка кивнула сестрам. — А вы за дровами. Лиара, проследи, чтобы обед не пригорел. Все по местам.

Это был гениальный ход. Маша поняла это через полчаса, когда, спустившись в погреб по скрипучей деревянной лестнице, осталась одна. Погреб оказался просторным, с земляным полом и стеллажами вдоль стен. На полках стояли разные банки. В углу находились бочки с соленьями.

Маша провела рукой по ближайшей банке. Огурцы. Обычные маринованные огурцы, с укропом и чесноком. Как дома. Как в той жизни, где она каждую осень закатывала банки с сезонными заготовками, потому что зарплата учителя не позволяла покупать овощи зимой.

Она села на перевернутый ящик и закрыла глаза.

— Так, — сказала она вслух. — Давай по порядку.

Факт первый: она в другом мире. Факт второй: она в чужом теле. Факт третий: у неё есть семья: бабка, тетка, две сестры. Факт четвертый: семья нищая. Факт пятый: была помолвка с драконом.

— С драконом, Карл, — хмыкнула она, вспоминая старый мем. — Не просто с мужиком, а с драконом.

Вот только смешно не было. Если верить обрывкам воспоминаний и словам Анны, этот лорд Тагерт был из ветки королевской семьи. Пусть не наследник, пусть троюродный брат или кто там, но всё равно значимая фигура. А она никто. Нищая девушка из завоеванной провинции, которую отшвырнули как ненужную вещь. Вроде как, если верить воспоминаниям девушки, с некоторыми семьями из северных провинций подписали договора на помолвку. Кто-то даже успел замуж выйти, а вот ей, Маре, не повезло. Хотя какое тут везение, до этого уже Маша дошла своим умом, он просто не посчитал этот брак нужным и легко отказался, благодаря связям.

Глава 3.1

Два дня пролетели как один долгий день, наполненный работой, заботой и тихим ужасом от осознания собственной нищеты.

Маша вживалась в роль Мары. Она починила полки, перебирала закрома, штопала старые простыни, в магии для этих процессов не было нужны, топила печь и училась варить здешние супы, которые отличались от земных разве что названиями трав.

Узнала чуть ближе сестер.

Линнет — вечный двигатель, болтушка, хохотушка, которая могла трещать без умолку с утра до вечера. Анна, напротив, тихая, книжная, с вечно поджатыми губами и взглядом, который, казалось, оценивает всё вокруг на предмет полезности. Она редко улыбалась, много читала и иногда, как казалось Маше, смотрела на неё с подозрением.

Тетка Лиара занималась хозяйством и кухней. Готовила она, честно говоря, так себе, однообразно и без фантазии, но Маша помалкивала, потому что сама пока только присматривалась к местной плите, работающей на каком-то магическом камне, дающем жар без огня.

Бабка, которую все звали просто «бабушка» или, в редкие моменты пафоса, госпожой Хельгой, держалась отстраненно-наблюдательной. Она не вмешивалась в процесс привыкания Маши, но и не спускала с неё глаз. Каждый вечер они сидели на кухне после ужина, пили отвар из сушеных ягод, и бабка рассказывала о мире, в котором Маше теперь предстояло жить.

— Магия бывает разная, — говорила она, помешивая ложечкой в кружке. — Стихийная, боевая, целительская, бытовая. У женщин нашего рода всегда бытовая. Считается низшей, между прочим. Глупцы. Попробовали бы они без бытовой магии прожить, с голоду бы подохли в своих хоромах.

Маша слушала внимательно, впитывая информацию как губка.

Королевство называлось Эрдария. Правил им король из рода драконов, собственно, драконы и были правящей элитой. Не все, конечно, могли обратиться в зверя, но в королевской семье эта способность передавалась по наследству. Лорд Эйдан Тагерт, бывший жених, приходился королю то ли троюродным братом, то ли племянником, в этих дворянских хитросплетениях Маша путалась.

Северные провинции, откуда был родом их род Нордштрем, присоединили к королевству лет пять назад. Местная знать, некогда независимая, теперь считалась «новой аристократией», в кавычках, потому что драконы относились к ней как к людям второго сорта. Браки с северянами не приветствовались, если только речь не шла о выгоде. Помолвка Мары с Эйданом как раз была такой выгодой, для королевского дома способ укрепить влияние на севере, для Нордштремов, шанс вернуть утраченные позиции.

Не срослось.

— А почему расторгли? — спросила Маша однажды вечером. — Бывшая Мара... ну, я... сделала что-то не так?

Бабка усмехнулась.

— Она? Нет. Она вообще ничего не делала. Её даже не спросили. Просто в один прекрасный день пришло письмо из столицы. «В связи с изменившимися обстоятельствами помолвка между лордом Тагертом и госпожой Нордштрем аннулируется». И всё. Ни объяснений, ни извинений, ни даже... — Бабка запнулась. — Ни даже попытки сохранить лицо. Просто вышвырнули как мусор.

— А подарки? — Маша вспомнила, что в таких случаях полагалось возвращать дары.

— Вернуть хотели. Но посыльный вернулся, просто сунул нам в руки шкатулку с фамильным драконьим серебром и уехал, даже не поклонившись. — Бабка сжала губы. — Мы это серебро не тронули. Лежит в буфете как напоминание.

Маша помолчала. Ей было жаль прежнюю Мару, незнакомую девушку, которая не вынесла позора и ушла, освободив место для неё.

— А он? — спросила она тихо. — Лорд Тагерт? Он вообще в курсе был, что у него невеста появилась?

— Понятия не имею. — Бабка пожала плечами. — Говорят, он молодой ещё, по драконьим меркам. Ему, может, и ста лет нет. Такие дела решают через старших родственников. Могли просто поставить перед фактом, а потом так же факта и лишить.

Это немного успокаивало. Если он действительно не в курсе, то и проблем при встрече быть не должно. Ну, встретит она его когда-нибудь и что? Он же её в глаза не видел. А она его, тем более.

С этой утешительной мыслью Маша и прожила следующий день.

А следующим утром пришел ответ из Академии. Маша в этот момент как раз месила тесто на пирожки. Тетка Лиара ушла на рынок, сестры были на учебе, бабка дремала в своей комнате. Маша вытерла руки о фартук, глянула в окно, у калитки стоял мужчина в темно-синей форме с блестящими пуговицами. Сердце ухнуло вниз. А вдруг это за долгами?

Она вышла, неуверенно подходя к калитке, остановилась, настороженно глядя на мужчину.

— Госпожа Нордштрем? Вам письмо. Распишитесь.

Он протянул сложенный лист плотной бумаги с сургучной печатью и грифельную дощечку для подписи. Маша механически чиркнула что-то, даже не глядя, взяла письмо.

Потом сломала печать. Развернула лист. И буквы плыли перед глазами.

Письмо из Академии!

В дом забежала впопыхах, и тут же столкнулась со взглядом бабки.

— Ну, что там? Читай.

***

Приглашаю познакомиться с новинкой нашего литмоба от Симы Гольдман “Искушение для ректора”

https://litnet.com/shrt/5JLW

Глава 3.2

— Ну, что там? Читай.

— «Императорская Академия Высоких Искусств, отдел кадровой политики. Госпоже М.А. Нордштрем.

Уважаемая госпожа Нордштрем,

Рассмотрев Ваш запрос о наличии вакантных должностей в штате преподавателей, имеем честь сообщить, что в настоящее время на факультете бытовой магии открыта временная ставка преподавателя практических занятий в связи с временной нетрудоспособностью магистра Илессы Вайт.

В случае Вашей заинтересованности просим явиться в Академию для собеседования и подписания контракта 28-го числа сего месяца к 10 часам утра в кабинет ректора.

При себе иметь диплом об образовании и рекомендательные письма (при наличии).

С уважением,

секретариат канцелярии»

— Двадцать восьмое, — выдохнула Маша. — А сегодня какое?

— Двадцать пятое. Успеем, — деловито сказала бабка, забирая письмо из рук. Она прочитала его быстро, двигая губами, и удовлетворенно хмыкнула. — Ну вот. А ты боялась.

— Я не боялась, я... — Маша запнулась. — Бабушка, я не знаю магии. Я не умею колдовать. Меня же раскусят в первый же день!

— Не раскусят. — Бабка была спокойна, как скала. — Во-первых, бытовая магия у тебя в крови. Проснется, когда начнешь работать. Я вчера видела, как ты штопку зашивала, у тебя нитка сама узел завязала. Ты даже не заметила?

Маша замерла. Она вспомнила как штопала простыню, и действительно, нитка как-то сама собой закрепилась в конце. Она тогда подумала, что показалось.

— Во-вторых, — продолжала бабка, — диплом у тебя настоящий. А проверять на деле будут не сразу. Временная ставка, значит, до весны, пока та магистр не поправится. Если будешь делать вид, что всё знаешь, и не высовываться, может, и продержишься.

— А если спросят что-то, чего я не знаю?

— Сошлешься на северные традиции. У нас, мол, всё по-другому. Главное, уверенность в себе. — Бабка сунула ей письмо обратно. — Иди, умойся. Завтра начинаем готовиться.

— К чему готовиться?

— К собеседованию, конечно. — Бабка усмехнулась. — Небось, думаешь, просто так придешь, диплом покажешь и возьмут? Как бы не так. Ректор захочет посмотреть на тебя. Оценить. Поговорить.

Маша похолодела.

— Ректор?

— Ну да. — Бабка уже шла в свою комнату, но на пороге обернулась. — Ты письмо внимательно читала? «В кабинет ректора». Значит, лично будет принимать. Так что готовься, внученька. Покажешь себя хорошо, получишь работу. Плохо — пойдем по миру.

Дверь за ней закрылась, а Маша так и осталась стоять посреди кухни, сжимая в руках письмо.

Что она скажет? Как объяснит, что не помнит половины базовых вещей? Как будет преподавать то, чего сама толком не умеет?

Ночью она не спала. Лежала в своей комнатушке, смотрела в потолок и прокручивала в голове возможные вопросы.

«Госпожа Нордштрем, какие разделы бытовой магии вы предпочитаете?»

«А... ну... кулинария! То есть, магия приготовления пищи. И... и... заклинания чистоты. Да. Очень люблю начищать котлы».

«Госпожа Нордштрем, ваш опыт работы?»

«Э-э... домашнее хозяйство? Семья, знаете ли, большая...»

Кошмар. Полный кошмар.

К утру Маша приняла решение. Она не будет врать. Будет уклоняться. А если спросят в лоб, скажет правду: что у неё проблемы с памятью после падения. Это же документально зафиксировано: она падала в обморок на ступенях ратуши, это могут подтвердить. А что память отшибло частично, так с кем не бывает.

— Дурацкий план, — прошептала она в темноту. — Но других нет.

Утром бабка устроила ей настоящий экзамен.

— Садись, — приказала она, указывая на табурет. — Рассказывай, что знаешь о бытовой магии. Всё, что в голову придет.

— Бабушка, я не...

— Не можешь, придумай. Ты же учительница в своем мире была? Вот и учи. Чем отличается магия огня от магии тепла? Как очистить воду без кипячения? Как сохранить продукты без ледника? Как заштопать ткань так, чтобы шва не было видно?

Маша открыла рот и... поехала. Она говорила о конвекции, о вакууме, о бактериях, о свойствах материалов, о химических реакциях при варке, о том, как работает дрожжевое тесто, почему соль вытягивает влагу, а сахар карамелизуется. Бабка слушала, не перебивая, и с каждым её словом глаза у неё становились всё круглее.

— Это где же ты такого набралась? — спросила она наконец, когда Маша выдохлась.

— В моем мире это называется «физика» и «химия». Не магия. Наука.

— Наука, — повторила бабка задумчиво. — Значит, вы без магии живете, а всё это делаете?

— Ну да. Техника помогает. Ну и знания.

Бабка помолчала, потом встала и подошла к окну.

— Слушай меня, — сказала она тихо. — То, что ты сейчас рассказала, это не бытовая магия. Это что-то другое. Более... сложное, что ли. Но если ты это умеешь, то на их магию тебе и плевать. Главное, результат. Поняла? Результат. Бытовая магия ускоряет процессы, упрощает их. А ты знаешь сами процессы. Если соединить одно с другим... — Она обернулась. — Ты можешь стать лучшим преподавателем на этом факультете. Если не спалишься раньше времени.

— Как не спалюсь? — не поняла Маша.

— А вот так. Будешь учить их тому, что знаешь. А если спросят, почему не используешь стандартные заклинания, говори, что разрабатываешь авторскую методику. На севере, мол, так принято. У нас свои традиции. А магия проснется сама собой, от практики. Главное, не бойся.

Маша смотрела на бабку и чувствовала, как внутри загорается маленький огонек надежды.

— Думаете, получится?

— Должно. — Бабка подошла и неожиданно легко, почти невесомо, коснулась её щеки сухой ладонью. — Ты, Маша, не пропадешь. Я таких, как ты, за версту чую. Упрямая, практичная, за своих горой. И сестер не бросишь. А это главное.

Маша улыбнулась. Нет, раз уж уготована ей жизнь с этими людьми, то не бросит.

Двадцать восьмого числа, ранним утром, она стояла перед калиткой, одетая в лучшее платье прежней Мары, темно-синее, с белым воротничком, прилично выглядящее. Волосы она убрала в строгий пучок, как на Земле.

Глава 4.1

Академия оказалась именно такой, как Маша и представляла: величественной, старой, с башнями, уходящими в небо, и стенами, сложенными из тёмного камня.

Она остановилась у массивных кованых ворот, разглядывая герб над аркой в виде раскрытой книги, из которой вместо страниц вырывалось пламя, и факел, обвитый змеёй. Впечатляло. И пугало.

— Госпожа, вы к кому? — окликнул её привратник, высунувшись из будки у входа. Пожилой мужчина в тёмно-серой форме смотрел настороженно, оценивая и внешний вид, и отсутствие сопровождения.

— Я на собеседование, — Маша постаралась говорить увереннее, чем она себя чувствовала. — К ректору. Госпожа Нордштрем.

Привратник глянул в какие-то записи, потом вновь посмотрел на нее:

— Проходите. Вам в главный корпус, третий уровень, а там не ошибетесь.

Маша прошла через арку и оказалась во внутреннем дворе. Здесь было красиво, аккуратные дорожки, подстриженные кусты, фонтан с бронзовой фигурой дракона, из пасти которого лилась вода. Студенты сновали туда-сюда. Кто-то с книгами, кто-то просто сидел на лавочках или на траве небольшой компанией. Всё как во всех мирах. На неё никто не обращал внимания.

В главном корпусе из холла вела одна широкая лестница на второй и третий этажи. По ней Маша поднялась по широкой лестнице на третий и пошла по коридору, высматривая нужную дверь.

Двери здесь были все одинаковые, но только на одной она увидела объёмную чеканку, искусно выполненную: дракон с расправленными крыльями, готовый то ли взлететь, то ли защищать вход от недостойных.

Маша перевела дыхание, одёрнула платье и постучала.

— Войдите, — раздалось из-за двери.

Кабинет оказался огромным. Высокие окна от пола до потолка, заставленные книгами шкафы, тяжёлая мебель из тёмного дерева. В центре стоял массивный стол, заваленный бумагами. А за столом мужчина, который даже не поднял головы.

Маша сделала несколько шагов вперёд и остановилась, не зная, что делать дальше. Стоять и ждать? Кашлянуть? Представиться?

Мужчина что-то писал, водя пером по бумаге, и, кажется, совершенно не замечал её присутствия. Маша разглядела тёмные волосы, собранные в низкий хвост, прямую спину, дорогой тёмно-зелёный сюртук с серебряным шитьём по вороту.

И ни малейшего желания обращать на неё внимание.

Она уже открыла рот, чтобы напомнить о себе, как он наконец поднял голову.

И Маша поняла две вещи.

Первая: он красивый. Не той холёной, смазливой красотой, а породистой, хищной: острые скулы, прямой нос, серые глаза с холодным, почти прозрачным оттенком, тонкие губы.

Вторая: он смотрел на неё как на пустое место. Без интереса, даже без обычного любопытства, с каким рассматривают нового человека.

— Госпожа Нордштрем? — спросил он, заранее зная ответ. — Садитесь.

Он кивнул на стул напротив стола и снова уткнулся в бумаги, что-то дописывая. Маша села, положила диплом на колени и почувствовала, как внутри закипает раздражение. Она что, мебель? Ладно, она понимает, что он ректор, а она просительница, но можно же хотя бы сделать вид, что замечаешь человека?

Минута прошла в молчании. Потом вторая. Маша уже начала прикидывать, не встать ли и не уйти ли демонстративно, когда он наконец отложил перо и поднял на неё глаза.

— Диплом, — коротко сказал он, протягивая руку.

Маша молча передала ему документ. Он взял его, пробежал глазами по тексту. Кивнул сам себе, отложил в сторону.

— Илесса Вайт сломала ногу, — сообщил он. — Без преподавателя факультет бытовой магии закроют. У вас есть диплом с отличием, и вы подали заявку вовремя. Вопросов несколько.

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё уже внимательнее.

— Где вы работали последние три года?

Маша внутренне сжалась. Вот оно. Бабка говорила, что прежняя Мара нигде не работала, сидела дома, помогала по хозяйству, переживала расторгнутую помолвку. Это была слабая часть легенды.

— Дома, — ответила она максимально нейтрально. — Помогала семье, занималась хозяйством, младшими сёстрами.

— То есть, опыта преподавания у вас нет?

— Есть, — вырвалось у Маши раньше, чем она успела подумать. — То есть... я вела занятия в... в семейном кругу. С сёстрами. Учила их бытовой магии.

Он поднял бровь. Этого хватило, чтобы Маша поняла: он не поверил. Или поверил, но оценил, как слабо звучит это оправдание.

— Хорошо, — сказал он, не комментируя. — Владение базовыми заклинаниями: очистка, консервация, починка. Владеете?

— Да, — твёрдо сказала Маша, надеясь, что магия в крови проснётся до того, как ей придется это демонстрировать.

Он снова кивнул, взял со стола какой-то лист и протянул ей.

— Ваш контракт. Временный, до весны. Оплата по часам, плюс небольшое жалование. Читайте.

Маша взяла лист и принялась читать, хотя буквы снова плыли перед глазами от напряжения. Контракт был стандартным: обязанности преподавателя, расписание, правила внутреннего распорядка. Оплата... она перечитала цифру три раза, потому что не поверила глазам.

Этого хватит, чтобы заплатить за обучение сестёр. Хватит, чтобы не думать каждый день, на что покупать хлеб. Похоже, что преподаватели здесь очень ценятся. Либо остальные все миллиардеры, если уж в образовании такие зарплаты.

Она подняла глаза на ректора. Тот смотрел в окно, барабаня пальцами по подлокотнику, показывал, что разговор затянулся и у него есть дела поважнее.

— Меня устраивает, — сказала Маша.

— Подписывайте, — он подвинул к ней перо и чернильницу. — И запомните три вещи, госпожа Нордштрем. Первое: дисциплина. На моих занятиях не шумят, не опаздывают и не срывают учебный процесс. Если студенты жалуются, начинается разбирательство. Если жалуются систематически следует увольнение. Второе: бюджет. Вы получаете деньги на ингредиенты и материалы. Каждая монета должна быть учтена. Отчёты сдаете каждый месяц, лично мне. Третье…

***

Дорогие читатели, приглашаю заглянуть в новинку нашего литмоба от Яны Фроми

Глава 4.2

Он сделал паузу и посмотрел на неё в упор. Взгляд у него был тяжёлый, казалось, он видит насквозь.

— Третье: никакой самодеятельности. Программа утверждена министерством, методики стандартные. Вы здесь, чтобы учить студентов, а не экспериментировать. Всё понятно?

— Да, лорд ректор, — сказала Маша и поставила подпись внизу листа. Получилось ровно.

Он взял контракт, проверил подпись, кивнул.

— Секретарь выдаст вам ключи от аудитории и покажет расписание. Занятия с завтрашнего дня. — Он уже снова смотрел в бумаги, давая понять, что аудиенция окончена. — Всего доброго.

Маша встала, забрала диплом, и вышла из кабинета.

Она прислонилась спиной к стене в коридоре и перевела дух. Контракт подписан. Фух. Он даже не спросил, откуда она родом, не задал ни одного личного вопроса. И главное, ни разу не посмотрел на неё как на женщину. Как на пустое место, да. Как на безликого сотрудника, да.

Она улыбнулась, оттолкнулась от стены и пошла искать секретаря.

Лорд Эйдан Тагерт отложил перо и посмотрел на дверь, за которой только что скрылась эта странная женщина.

Что-то в ней было не так.

Он не мог понять, что именно, диплом настоящий, подпись ровная, говорила складно. Но что-то все равно было не так.

И ещё этот взгляд. Она смотрела на него спокойно, обычно женщины пытаются понравиться, улыбаться, завлечь его. А ей будто плевать, что перед ней сам Тагерт.

Странно. Хотя, может, всё же есть на свете молодые женщины, не пытающиеся окольцевать его. Но он пока таких не встречал.

Эйдан пожал плечами и вернулся к отчётам. Боги с ней, лишь бы не опозорила факультет при проверке. А если опозорит, он уволит. Проще некуда.

Он даже не вспомнил, что фамилия Нордштрем когда-то фигурировала в его личных бумагах. Да и зачем ему помнить? Некоторое время назад родственник из королевской канцелярии сунул ему на подпись бумаги, мол, женись, надо укрепить связи с севером. Он подписал, даже не глядя. А через какое-то время удалось убедить короля, что помолвка не сильно-то и нужна, связи укреплены другими браками (не зря же он тянул до последнего, прикрываясь делами в Академии). Тогда король пошел навстречу, помолвка была расторгнута.

Драконы вообще умеют забывать то, что не имеет значения.

Маша шла по коридору и чувствовала, как внутри разрастается странное, почти эйфорическое чувство. У неё есть работа. Настоящая работа, с контрактом и жалованием. Она сможет прокормить семью. Она сможет вытащить их из этой нищеты.

Секретарь, сухопарый мужчина средних лет, вручил ей связку ключей, план академии и расписание.

— Ваша аудитория, двенадцатая, корпус бытового факультета. Завтра в девять утра первая группа. Второкурсники. Не опаздывайте, ректор этого не любит.

— Не опоздаю, — пообещала Маша.

— И вот ещё, — секретарь протянул ей небольшой мешочек, звякнувший монетами. — На ингредиенты на первую неделю. Ректор сказал выдать сразу, чтобы вы не бегали потом с отчётами задним числом. Сумма записана, не потеряйте записку.

Маша взяла мешочек, чувствуя его вес. Там было больше, чем она ожидала.

— Спасибо, — сказала она искренне.

Секретарь только махнул рукой и уткнулся в свои бумаги.

На выходе из академии Маша остановилась во дворе и посмотрела на серое небо. Начинал накрапывать мелкий дождь. Она сжала в руке мешочек с монетами и улыбнулась.

— Ну что, Мара, — сказала она себе. — Давай работать.

Дома её ждали с таким напряжением, словно она на экзамен ходила, а не на собеседование. Тетка Лиара выскочила на крыльцо, едва Маша открыла калитку, Линнет высунулась в окно, Анна стояла в дверях с делано равнодушным лицом, но глаза выдавали, ждала.

— Ну как?! — хором спросили тетка и Линнет.

Маша подняла связку ключей и позвенела ими.

— Работа есть, — сказала она. — Преподаватель бытовой магии. Со ставкой и жалованием. И аванс на ингредиенты.

Линнет завизжала и бросилась ей на шею.

Бабка вышла на крыльцо, опираясь на палку.

— Видела его? — спросила она тихо, чтобы не слышали остальные.

— Ректора? — Маша не поняла вопроса, кого, кроме ректора ей нужно было увидеть.

— Это и есть бывший жених внучки. — Бабка приблизилась и сказала почти на ухо.

— Что? — Дар речи пропал. Маша уставилась на женщину. — Почему вы мне сразу не сказали? Он… он меня не узнал? Точно не узнал. Даже не смотрел на меня как на человека. Просто подписал и отпустил.

— Драконы, — сказала бабка с непередаваемым выражением. — Думают, что они пуп земли. Ну и хорошо, что не узнал. Да и где ему узнать, вы же не виделись. Только имя он, видимо, не запомнил. У меня в отличие от него память есть. — хмыкнула она. — Так даже лучше. Чем меньше он о тебе знает, тем спокойнее будешь работать.

— Бабушка, — Маша помялась, — а вдруг он узнает? Потом?

Бабка пожала плечами.

— Узнает, разберёмся. Ты контракт подписала, не имеет права уволить просто так. А помолвка была расторгнута официально. Вы чужие люди. Не бойся.

Маша кивнула, но тревожный червячок внутри зашевелился.

Она вспомнила его равнодушный взгляд. Ему, действительно, было всё равно. Лишь бы диплом был в порядке.

— Иди в дом, — прервала её размышления бабка. — Завтра первый рабочий день. Силы беречь надо.

Вечером, за ужином, который в честь события был почти праздничным, тетка Лиара достала припасенное на такой случай мясо, Маша рассказывала об академии, о кабинете ректора, о секретаре. Умолчала только о том, как ректор смотрел на неё как на пустое место. И о том, как холодно стало внутри, когда она поняла, он действительно не знает, кто она.

Линнет и Анна уже учились там, а тетке Лиаре было всё интересно, вплоть до дракона на двери ректора. Оказалось это не просто украшение. Защитный артефакт рода.

Ночью, лёжа на своей кровати, она долго не могла уснуть. Смотрела в потолок и прокручивала в голове события дня. Подпись ректора на контракте. «Эйдан Тагерт». Буквы витиеватые, с росчерком. Красивая подпись. Уверенная.

Глава 5.1

Утро выдалось суматошным.

Маша вскочила затемно. Первый рабочий день в новой жизни был очень волнительным. А уж урок… Первая встреча со студентами, которые наверняка сразу раскусят, что от преподавателя бытовой магии толку как от козла молока.

Она натянула то же тёмно-синее платье — другого приличного всё равно не было — и долго крутилась перед маленьким мутным зеркалом, пытаясь придать лицу уверенное выражение. Получалось плохо.

На кухне уже топилась печь, и тетка Лиара гремела крышками.

— Садись завтракать, — велела она, ставя перед Машей миску с кашей. — Сил набирайся. У вас там, в академии, небось, не кормят.

— Кормят, — рассеянно ответила Маша, вспоминая вчерашний разговор с секретарём. — У них столовая есть. Для преподавателей бесплатно.

— Ну и славно. — Тетка подложила ей ещё хлеба. — А то худая ты какая-то стала, кожа да кости.

Маша только вздохнула. Тело досталось от прежней хозяйки, и оно действительно было худым, видимо, последствия недоедания и переживаний.

В кухню влетели Линнет и Анна. Линнет, уже одетая, с сумкой через плечо, весело щебетала. Анна, как всегда, со скептическим выражением лица и сумкой под мышкой и — Мы с тобой! Успели тебя застать! Доброе утро! — объявила Линнет, чмокая Машу в щёку. — В академию вместе пойдём. Покажем тебе там всё.

Маша поперхнулась кашей.

— Вам... не рано?

— Ну да, отпустим мы тебя одну там разбираться! Ничего, что нам немного позже, зато вместе будем. Ты не забыла, что мы тоже там учимся? — рассмеялась Линнет.

— А-а, да, точно, — протянула Маша, лихорадочно перебирая в голове обрывки чужих воспоминаний. Кажется, действительно что-то такое было. — Конечно, помню. Просто... с утра голова кругом.

Вспомнила, что бабка рассказывала, как Мара ходила про стипендию спрашивать в городскую ратушу, и что отказали, так как они всё равно по квоте северян учатся, и платят меньше чем все.

Они вышли из дома втроём, когда солнце только начинало золотить верхушки деревьев. Улицы постепенно наполнялись народом, торговцы спешили на рынок, служанки торопились по делам, редкие экипажи цокали копытами по булыжной мостовой.

— Ты не переживай, — вдруг сказала Анна, поравнявшись с Машей. — Студенты на бытовом факультете не кусаются. Там в основном девочки из небогатых семей, которым больше некуда идти. И несколько парней, которых отправили, потому что на боевой магии провалили вступительные.

— Утешила, — хмыкнула Маша.

— Я серьёзно. — Анна поправила сумку. — Главное, не показывай, что боишься. Они это чувствуют. И не давай спуску. У нас в группе одна преподавательница пыталась быть добренькой, её так раскрутили, что она через месяц уволилась.

— А вы на каком факультете? — спросила Маша, радуясь возможности сменить тему.

— На общем, — ответила Линнет. — Мы на первом курсе, у нас пока основы всех направлений. А потом специализация. Я на целительский хочу, а Анна на теоретическую магию.

— На теорию, — поправила Анна. — И это не просто «теоретическая магия», а фундаментальные исследования артефактов.

— Ну да, ну да, — Линнет закатила глаза. — Короче, скука смертная. Но она у нас умная, ей нравится.

Маша слушала их перепалку и чувствовала, как внутри разливается тепло. Сестры. Настоящие, живые, со своими характерами и мечтами. И они смотрят на неё с надеждой. Потому что теперь она — старшая, та, кто должен их защищать.

Академия встретила их привычной суетой. Студенты сновали по двору, группами и поодиночке, кто-то спешил на лекции, кто-то торчал у входа, обсуждая вчерашние новости.

На территории девочки показали, где что находится. Бытовой факультет располагался в отдельном корпусе, сразу за главным зданием.

— Спасибо, встретимся после занятий?

— Ага! — Линнет махнула рукой и потащила сестру в сторону входа.

Маша посмотрела им вслед и пошла в бытовой корпус.

Над невысоким двухэтажным зданием, сложенным из светлого камня возвышалась труба, из которой валил дым, и пахло оттуда... Маша принюхалась. Кажется, подгоревшей кашей. Обнадёживающее начало.

Внутри корпус оказался уютным и каким-то... домашним, что ли. Стены здесь были не холодно-каменные, а обшиты деревом, в коридорах стояли скамейки, на подоконниках цветы в горшках.

Маша нашла аудиторию двенадцатую на втором этаже. Дверь была приоткрыта. Внутри уже кто-то был.

Она толкнула дверь и вошла.

Аудитория оказалась учебной кухней. Настоящей кухней: с длинными столами, плитами, раковинами и шкафчиками с посудой. Вдоль стен тянулись полки с банками и коробочками. В углу стоял огромный котёл, такие Маша видела только в фильмах про средневековье.

За одним из столов сидели трое. Девушка с толстой русой косой и круглыми испуганными глазами. Парень в потертой куртке, лохматый, с независимым видом. И ещё одна девушка, тоненькая, темноволосая, с остреньким личиком и цепким взглядом.

— Вы кто? — спросила темноволосая, окидывая Машу оценивающим взглядом. — Студентка? Вы ошиблись, у нас занятия для второго курса.

— Я не студентка. — Маша поставила сумку на стол и постаралась улыбнуться максимально уверенно. — Я ваш новый преподаватель. Госпожа Мара Ансгар Нордштрем.

У троицы синхронно отвисли челюсти.

— Преподаватель? — переспросил лохматый парень. — Вы? А где магистр Вайт?

— Сломала ногу, — коротко ответила Маша, вспоминая вчерашние слова ректора. — Я временно замещаю до её выздоровления.

Девушка с косой истерично хихикнула и тут же зажала рот ладошкой. Темноволосая прищурилась.

— А сколько вам лет? — спросила она без капли почтения.

Маша внутренне собралась. Вот оно. Первый тест. Если она сейчас дрогнет — сожрут.

— Достаточно, чтобы иметь диплом с отличием и право преподавать, — ответила она спокойно. — А тебя как зовут?

Продолжение завтра...

***

Дорогие читатели, рада пригласить вас в новинку Ники Крылатой "Проблемы уйдут, а я останусь, господин ректор!"
https://litnet.com/shrt/mpIe

Глава 5.2

— А сколько вам лет? — спросила она без капли почтения.

Маша внутренне собралась. Вот оно. Первый тест. Если она сейчас дрогнет — сожрут.

— Достаточно, чтобы иметь диплом с отличием и право преподавать, — ответила она спокойно. — А тебя как зовут?

— Вивиан, — неохотно сказала девушка.

— Очень приятно, Вивиан. — Маша обвела взглядом остальных. — А вы?

— Лекс, — буркнул парень.

— Эмма, — пискнула девушка с косой.

— Прекрасно, Лекс и Эмма. — Маша прошла к преподавательскому столу, положила сумку, открыла журнал, который оказался на столе. — Остальные где? По расписанию у вас должно быть пятнадцать человек.

— Остальные придут, — хмыкнула Вивиан. — Кто не проспит.

— А кто проспит, получит прогул, — ровно сказала Маша. — Я не собираюсь никого дожидаться. Занятие начинается ровно в девять. Опоздавшие отрабатывают в субботу.

Лекс присвистнул.

— Сурово.

— Это не сурово. Это дисциплина. — Маша раскрыла журнал. — Садитесь ближе. Пока ждём остальных, расскажете, что вы проходили с магистром Вайт.

К девяти часам в аудитории набралось одиннадцать человек. Четверо действительно опоздали, входили, извинялись, усаживались с виноватым видом. Маша никому не сделала замечания, только записала фамилии в журнал. Потом разберётся.

Студенты оказались именно такими, как описывала Анна, в основном девушки из небогатых семей, скромно одетые. Парней было трое, включая Лекса. Тот сидел с независимым видом, но Маша заметила, что он слушает внимательно.

— Итак, — начала она, когда все расселись. — Магистр Вайт, как я поняла из ваших рассказов, учила вас стандартным заклинаниям очистки, консервации и базовой кулинарии. Всё верно?

— Ага, — кивнула какая-то девушка с первой парты. — Мы прошли «вечное пламя» для плит, «чистую воду» и «сохранность продуктов». И начали «ускоренную варку».

— Хорошо. — Маша сделала пометку в своём блокноте. — Тогда сегодня мы не будем брать новую тему. Сегодня мы просто... познакомимся. Я хочу посмотреть, как вы работаете. Сварите мне суп.

— Суп? — удивился Лекс. — Просто суп? Без магии?

— С магией. — Маша улыбнулась. — Но я хочу видеть не только заклинания. Я хочу видеть, как вы понимаете процесс. Какие продукты берёте, в какой последовательности закладываете, как определяете готовность. Всё это важнее, чем просто щёлкнуть пальцами и получить готовое блюдо.

Студенты переглянулись. Вивиан фыркнула.

— Мы это и без магии знаем.

— Знаете? — Маша подняла бровь. — Тогда докажите. Разбейтесь на пары, вот список ингредиентов, — она набросала на меловой доске список, — и вперёд. На всё про всё у вас час. В конце — дегустация.

— Дегустация? — оживилась Эмма. — Это когда пробуют?

— Именно. Я буду пробовать. И оценивать.

Студенты зашумели, задвигали стульями, бросились разбирать продукты. Маша отошла к окну и стала наблюдать.

Первые пять минут было весело. Все носились, спорили, гремели посудой. Потом начались проблемы.

Вивиан, объединившаяся с Эммой, никак не могла решить, какие овощи резать первыми. Лекс, работавший в паре с каким-то молчаливым парнем, вообще поставил кастрюлю на плиту и собрался ждать, пока магия сделает всё сама.

— Лекс, — позвала Маша. — А вода у тебя закипела?

— Сейчас закипит, — отмахнулся он. — Заклинание нагрева.

— И сколько оно будет нагревать? А если бы ты поставил кастрюлю на обычный огонь, было бы быстрее?

Он замер, переваривая информацию.

— Но магия же...

— Магия лишь инструмент, — перебила Маша. — Как нож или ложка. Она не отменяет законов приготовления. Вода нагревается. Мясо варится определённое время. Овощи закладываются в зависимости от того, сколько им нужно, чтобы свариться. Если ты бросишь картошку раньше, чем мясо, у тебя будет разваренная картошка и сырое мясо. Магия тут не поможет.

Лекс смотрел на неё с отчаянным выражением.

— Нас так не учили, — сказал он наконец.

— Знаю. — Маша кивнула. — Поэтому я здесь.

К концу часа в аудитории творилось что-то невообразимое. Варились супы, гремели крышки, кто-то случайно рассыпал соль, кто-то пролил воду. Но, что удивительно, все одиннадцать кастрюль издавали вполне съедобные запахи.

Маша ходила между столами, заглядывала, нюхала, изредка задавала вопросы. И постепенно понимала: эти дети не безнадёжны. У них нет понимания процессов, их учили просто активировать заклинания и ждать результата. Но базовые знания у них есть. Руки растут откуда надо. И глаза горят.

Когда супы были готовы, Маша устроила настоящую дегустацию. Вооружилась ложкой и обошла все столы. Хвалила, ругала, объясняла, почему у Вивиан суп пересолен (потому что она не учла, что бульон выпарится), а у Лекса он пресный (потому что он вообще забыл положить соль).

— На сегодня всё, — объявила она, когда стрелки часов приблизились к одиннадцати. — Домашнее задание: записать рецепт любого супа, который вы умеете готовить, с подробным описанием каждого шага. И почему вы делаете именно так. Письменно. Сдать через три дня.

— Письменно? — простонала Вивиан. — Зачем? Мы же всё умеем!

— Затем, что когда вы начнёте учить других, вам придётся объяснять словами. — Маша улыбнулась. — И не мне. Я читать не буду. Будете обмениваться тетрадями и проверять друг друга.

Студенты переглянулись. В их взглядах читалось: «Странная какая-то преподавательница». Но уходили они с оживлённым гулом, обсуждая новый подход.

Маша осталась одна. Выдохнула, прислонилась спиной к стене. Пронесло. Вроде бы не провалилась. Даже, кажется, понравилось.

Она собрала остатки продуктов, не пропадать же добру, вымыла за собой посуду и вышла через узкий внутренний коридор в главный корпус. Надо было подумать, как строить занятия дальше.

Там было людно, видимо, у студентов перемена. Маша лавировала между группами, прижимая к себе сумку, и вдруг услышала знакомый голос:

— Да отстань ты, я сказала!

Глава 5.3

Маша резко обернулась. В конце коридора, у лестницы, собралась небольшая толпа. В центре стояла Линнет, раскрасневшаяся, с горящими глазами, и Анна, которая стояла чуть поодаль с каменным лицом. Напротив них трое студентов. Драконья аристократия, судя по виду и манере держаться.

— Чего пристал? — звонко спросила Линнет. — Иди, своих богатеньких учи, как платьями шуршать.

— Дорогая, — лениво протянул один из парней, светловолосый, холёный, с улыбочкой, от которой у Маши сразу зачесались кулаки. — Я просто интересуюсь, как это северные крысы вообще посмели появиться в приличном заведении. Вам бы в поле работать, а не за партами сидеть.

— А тебе бы язык укоротить, — огрызнулась Линнет. — А то длинный слишком, споткнёшься ещё.

— Линка, не связывайся, — тихо сказала Анна, дёргая сестру за рукав. — Пошли отсюда.

— Нет уж, пусть скажет, — светловолосый шагнул ближе. — Ты, мелюзга, знаешь, кто мой отец? Он тебя в порошок сотрёт, если я попрошу.

Маша уже пробиралась сквозь толпу, когда случилось неожиданное.

Линнет улыбнулась. Очень мило и невинно. И сказала:

— Твой отец, наверное, очень важный дракон. А ты, значит, его сыночек. Такой же важный, да? Только вот что-то я не вижу, чтобы ты сам чего-то стоил. Без папиной мантии пустое место.

Парень побелел. Его друзья пытались сдержать смешки, но он услышал.

— Ах ты... — он замахнулся, но Маша уже была рядом.

Она шагнула между ним и Линнет, заслоняя сестру.

— Проблемы? — спросила она ледяным тоном, каким когда-то разнимала драки в школьном коридоре.

Парень опешил, глядя на неё.

— Ты кто ещё?

— Преподаватель, — коротко ответила Маша. — А ты, судя по мантии, студент. И сейчас ты ведёшь себя неподобающе студенту благородного происхождения. Расходимся.

— Преподаватель? — он окинул её взглядом. — С такого факультета, где учат полы мыть? Бытовушка? — он хмыкнул. — Северянка учит северянок. Мило. Только не лезь не в своё дело, женщина.

— Это моё дело, — Маша не двинулась с места. — И я сказала: расходимся.

Повисла пауза. Парень явно колебался, с одной стороны, терять лицо перед друзьями не хотелось, с другой – связываться с преподавателем, даже с «бытовушкой», значило нарваться на неприятности.

— Идём, — бросил он своим и, развернувшись, пошёл прочь. На прощание оглянулся и процедил: — Ещё встретимся.

Когда они скрылись из виду, Маша выдохнула и повернулась к сёстрам.

— Вы как?

— Нормально, — Линнет всё ещё пылала, но в глазах плясали чертики. — Видела его рожу? «Кто мой отец!» Прямо как индюк надутый.

— Он мог ударить, — жёстко сказала Анна. — Сколько раз тебе говорить, не лезь на рожон.

— А что мне, молчать? — Линнет вскинулась. — Пусть он думает, что северян можно безнаказанно оскорблять?

— Дома обсудите, — оборвала их Маша. — Идем отсюда. И запомните: если что-то подобное повторится, сразу ищите меня. Ясно?

— Ясно, — буркнула Линнет, но глаза у неё были благодарные. — Спасибо, Мара. Ты это... хорошо его сделала.

— Да, — согласилась Анна.

Они вышли в холл академии.

— Кто это был? — спросила Маша.

— Ларс фон Рейхард, — поморщилась Анна. — С боевого факультета. Папаша у него действительно важная шишка, при короле состоит. Сам он... — она махнула рукой, — обычный зазнайка, каких много.

— Почему вы с ним столкнулись?

— Да он сам привязался, — фыркнула Линнет. — Мы просто шли по коридору, а он со своими дружками встал на пути и начал: «Северянки, что вы тут забыли, вам бы коров доить». Ну я и не сдержалась.

— Линка, язык твой — враг твой, — вздохнула Анна. — Но сегодня она права, — неожиданно добавила она. — Молчать нельзя. Если мы будем молчать, они нас затопчут.

Маша посмотрела на сестёр и в который раз подумала, что ей придётся их защищать, чего бы это ни стоило.

В столовой они сели за отдельный столик у окна. Маша впервые попробовала местную еду в нормальных условиях, и надо сказать, кормили здесь прилично. Наваристый суп, мясо с овощами, свежий хлеб.

— А ты как? — спросила Линнет, уплетая пирожок. — Студенты не съели?

— Пока нет, — усмехнулась Маша. — Вроде нормально прошло. Суп варили.

— Суп? — Анна подняла бровь. — Это вместо магии?

— Это чтобы они поняли, что магия не панацея. — Маша отломила кусочек хлеба. — Им объясняли только заклинания, а про процессы ни слова. Вот я и решила начать с основ.

— Необычно, — заметила Анна. — Вряд ли им понравится.

— Посмотрим. — Маша пожала плечами. — Главное, чтобы ректор не узнал, что я отступаю от программы. А то он мне уже поставил условие: никакой самодеятельности.

— А он... — Линнет замялась. — Он ничего? Не вспомнил?

— Нет. — Маша покачала головой. — Даже не посмотрел толком. Подписал контракт и забыл.

— Ну и хорошо, — кивнула Анна.

После обеда сёстры убежали на лекции, а Маша отправилась в бытовой корпус — готовиться к завтрашним занятиям. Надо было придумать, как втиснуть земные знания в местные реалии, не нарушая приказов ректора.

Она сидела в пустой аудитории, перебирала учебники и вдруг поймала себя на мысли, что улыбается.

Да, страшно. Да, она ничего не знает о магии. Да, завтра может случиться провал. Но сегодня она провела урок. Защитила сестёр. Сегодня она сделала шаг в этой новой жизни.

А в кабинете ректора лорд Эйдан Тагерт перебирал отчёты и наткнулся на фамилию Нордштрем в списке новых преподавателей. На секунду задержал взгляд, пытаясь понять, почему она кажется знакомой. Потом пожал плечами и перевернул страницу.

Какая-то северянка. Их теперь много в столице. Неважно.

***

Приглашаю вас в новинку литмоба от Анны Рейнер "Ведьмам здесь несладко, или Не прощу тебя, дракон!"
https://litnet.com/shrt/bmnQ


Я очнулась в кандалах, не зная, за что угодила в темницу. Да что там! Я даже прошлого своего не помнила. Каждый день ждала приговора, но его так и не вынесли. Казалось, прошла вечность, прежде чем в мою камеру вошел он – ректор магической академии. Он предложил сделку, и мне ничего не оставалось, как согласиться.

Глава 6.1

Следующая неделя превратилась для Маши в бесконечную череду дней, которые сливались в один сплошной день, наполненный запахами еды, грохотом кастрюль и десятками вопросов, на которые она сама не всегда знала ответы.

Она входила в ритм. Поначалу казалось, что каждый урок это выступление на сцене перед враждебной публикой, но уже к третьему занятию напряжение спало. Студенты привыкли к ней, она привыкла к ним. Не сказать, что они полюбили друг друга, но некоторая договоренность установилась: она учит, они слушают, и никто никого не ест.

В том смысле, что студенты не съедали преподавателя. Хотя однажды была попытка.

— Госпожа Нордштрем, а можно мы сегодня ничего не будем готовить? — спросила Эмма на пятый день занятий, глядя на Машу огромными умоляющими глазами. — Ну пожалуйста. Мы так устали.

— А что вы хотите вместо готовки? — поинтересовалась Маша, хотя уже знала ответ.

— Магию! — выпалил Лекс. — Настоящую магию! Чтобы огонь, дым, взрывы! А не вот это всё. — Он обвел рукой кухню, давая понять, что «вот это всё» его глубоко не устраивает.

Маша посмотрела на него с интересом.

— Лекс, ты на каком факультете учишься?

— Ну... на бытовом, — буркнул он.

— А хотел на каком?

— На боевом, — признался он после паузы.

— И что случилось?

— Не прошел вступительные. Магия огня слабая. Сказали, иди на бытовушку, там хоть что-то полезное выучишь.

В аудитории повисла тишина. Остальные студенты переглядывались, но никто не смеялся. Маша заметила, что не у одного Лекса такой взгляд, злой и одновременно стыдливый.

— Садись, — сказала она неожиданно мягко. — И слушай.

Лекс настороженно опустился на стул.

— Я расскажу вам одну историю, — начала Маша, обводя взглядом аудиторию. — Была одна страна. Очень богатая, очень могущественная. Там жили люди, которые умели творить чудеса. Они строили огромные города, летали по небу, создавали вещи, которые работали сами по себе. И они считали, что самое главное в жизни это сила.

Студенты слушали, затаив дыхание. Даже Вивиан, которая обычно сидела с видом «я всё знаю лучше всех», отложила в сторону зеркальце, в которое рассматривала веснушки на носу.

— А потом, — продолжала Маша, — наступил кризис. Их великая магия стала давать сбои. Огненные шары гасли в воздухе, стены, которые должны были стоять тысячу лет, рассыпались. И тогда они поняли, что забыли самое главное. Они научились делать великое, но разучились делать простое. Они не умели готовить себе еду, потому что раньше это делала магия. Не умели чинить одежду, потому что её создавали заклинания. Не умели топить дом, потому что огонь всегда горел сам. И они начали умирать. Не от врагов, не от болезней. От собственной беспомощности.

— А что с ними стало? — тихо спросила Эмма.

— Ничего хорошего, — честно сказала Маша. — Но те, кто выжил, поняли одну вещь. Великая магия это здорово. Но без бытовой, без умения делать простые вещи своими руками, вся эта великая магия не стоит и ломаного гроша. Потому что великие дела совершаются раз в сто лет. А суп нужно варить каждый день.

Лекс молчал. Вивиан смотрела в стол. Эмма громко шмыгнула носом.

— Вы это выдумали, — сказал наконец Лекс, но голос у него был неуверенный.

— Выдумала, — согласилась Маша. — Но от этого история не становится менее правдивой.

Кто-то из студентов фыркнул, кто-то улыбнулся. Напряжение спало.

— А теперь, — Маша хлопнула в ладоши, — за работу. Сегодня мы учимся правильно чистить рыбу. И да, Лекс, это важно. Потому что если ты не выпотрошишь рыбу как следует, твой огненный шар будет пахнуть тухлятиной, даже если ты запустишь его в самого главного врага.

Студенты засмеялись, задвигали стульями. Лекс тоже усмехнулся.

Маша ходила между столами, поправляла, подсказывала, показывала, как держать нож, чтобы не порезаться, как быстро удалить чешую, не разбрызгивая её по всей кухне.

После урока к ней подошла Вивиан. Стояла, переминалась с ноги на ногу, теребила край рукава.

— Госпожа Нордштрем...

— Что, Вивиан?

— У меня к вам вопрос. Можно? Личный.

Маша удивилась, но кивнула.

— Вы правда северянка? Как мы?

— Правда.

— И вы... вы не боитесь их? — Вивиан кивнула в сторону окна, за которым виднелись шпили главного корпуса. — Драконов?

Маша помолчала. Хотела сказать «нет», но перед глазами встало лицо Ларса фон Рейхарда.

— Боюсь, — честно сказала она. — Но это не значит, что я им уступлю.

В тот же день случилось то, чего Маша не ожидала.

Она задержалась в аудитории после занятий, разбирала шкафы, перекладывала крупы, чтобы удобнее было доставать, проверяла запасы. В дверь постучали.

— Войдите, — отозвалась Маша, стоя на табуретке и пытаясь дотянуться до верхней полки.

Дверь открылась, и в аудиторию шагнула... она не сразу поняла кто. Женщина в строгом сером платье, с идеально уложенными седыми волосами. На груди значок с гербом академии.

— Госпожа Нордштрем?

— Да, это я. — Маша слезла с табуретки, отряхнула руки. — А вы...

— Магистра Морен, декан факультета бытовой магии. — Женщина окинула её ледяным взглядом. — Я хотела бы поговорить с вами о ваших методах преподавания.

У Маши внутри всё оборвалось. Вот оно. Началось.

— Проходите, присаживайтесь, — сказала она как можно спокойнее, указывая на стул у преподавательского стола. — Я слушаю.

Магистра Морен села, сложила руки на коленях. Смотрела так, будто Маша была не новым преподавателем, а нерадивой студенткой, которую застукали на месте преступления.

— Мне доложили, что вы отклоняетесь от утверждённой программы. Что ваши студенты занимаются... — она поморщилась, подбирая слово, — ручным трудом. Вместо отработки заклинаний.

Глава 6.2

— Мне доложили, что вы отклоняетесь от утверждённой программы. Что ваши студенты занимаются... — она поморщилась, подбирая слово, — ручным трудом. Вместо отработки заклинаний.

— Они отрабатывают заклинания, — возразила Маша. — Просто не в отрыве от процесса. Каждый урок мы используем магию для конкретных задач.

— Мне также сказали, что вы рассказываете студентам какие-то истории. О том, как великая магия не спасает от голода.

Маша внутренне выругалась. Кто-то из студентов донёс. Вивиан? Эмма? Лекс? Хотя какой смысл гадать.

— Это была метафора, — объяснила она. — Я пыталась донести до них, почему бытовая магия важна.

— У нас есть программа, — отрезала магистра Морен. — В ней всё прописано. Что говорить, когда говорить, как говорить. Если вы считаете себя умнее составителей программы, вы ошибаетесь.

Маша почувствовала, как в ней закипает злость. Она сдержалась. Сжала пальцы в кулак под столом, глубоко вдохнула.

— Магистра Морен, я понимаю ваше беспокойство. Но позвольте спросить: а вы сами пробовали учить по этой программе?

Женщина удивлённо подняла бровь.

— Я декан. Я не веду занятия уже много лет.

— А когда вели — работало?

Наступила пауза. Магистра Морен смотрела на неё с таким выражением, словно пыталась решить, наказать за дерзость или... может, ответить честно.

— Не всегда, — сказала она наконец, и в голосе прорезались нотки, которых Маша не ожидала. — Но это не отменяет правил.

— Я не предлагаю отменить правила, — мягко сказала Маша. — Я предлагаю их дополнить. Студенты, которые приходят на бытовой факультет... они считают себя неудачниками. Те, кто не прошёл на боевой, на целительский, на артефакторику. Они приходят с убеждением, что бытовая магия это удел слабых. И если я начну учить их по программе, которая не менялась лет пятьдесят, они просто перестанут слушать.

— И что вы предлагаете?

— Заинтересовать их. Показать, что бытовая магия это не второсортно. Что без неё никуда. Что великие маги тоже едят, пьют и спят, и если некому будет сварить им суп, они быстро превратятся из великих в покойников.

Магистра Морен помолчала. Потом её губы дрогнули, то ли в усмешке, то ли в попытке улыбнуться.

— Вы необычная, госпожа Нордштрем.

— Я просто учитель, — пожала плечами Маша. — И я хочу, чтобы мои студенты чему-то научились. Не ради оценок, а чтобы в жизни пригодилось.

— Хорошо. — Декан поднялась. — Я буду наблюдать. Если ваши методы дадут результат, я не буду возражать. Если нет...

— Если нет, я вернусь к программе, — кивнула Маша.

Магистра Морен направилась к выходу, но у двери остановилась.

— И ещё, госпожа Нордштрем. Сегодня вечером ужин для преподавателей в малой столовой. Ректор устраивает раз в месяц. Присутствие обязательно, и… это поможет вам влиться в коллектив.

— Спасибо, я приду, — сказала Маша, хотя внутренне напряглась. Меньше всего ей хотелось контактировать с магами в неофициальной обстановке..

После ухода декана Маша ещё долго сидела, раздумывая. Потом встала, достала из шкафа банку с крупой, пересыпала в другую, чтобы успокоиться, и принялась думать, в чём идти на ужин.

Выбор был невелик. Тёмно-синее платье — единственное приличное. Волосы убрать в пучок и сойдёт.

— Ты преподаватель, а не невеста, — сказала она себе в зеркало. — Твоя задача — съесть ужин и уйти. Незаметно. Тихо. Не привлекая внимания.

Конечно, ничего не вышло.

Малая столовая оказалась уютным залом на первом этаже главного корпуса, с длинным столом, рассчитанным человек на двадцать, и высокими окнами, выходящими в парк. Когда Маша вошла, там уже было человек пятнадцать, маги в мантиях и без, женщины в платьях поскромнее и понаряднее. Все разбились на группки, разговаривали, смеялись.

Маша скромно пристроилась в углу, взяла с подноса бокал с соком и приготовилась наблюдать.

Первым, кого она заметила, был лорд ректор. Эйдан Тагерт стоял у окна в окружении трёх пожилых магов в расшитых мантиях и о чём-то говорил, не повышая голоса. Сегодня на нём был тёмно-бордовый сюртук с серебряным шитьём, и он выглядел... Маша поймала себя на мысли, что рассматривает его слишком внимательно, и поспешила отвести взгляд.

Преподавательский состав оказался пёстрым. Пожилые маги поглядывали на молодых коллег с высокомерным снисхождением. Те, кто помладше, держались ближе к ректору, надеясь, видимо, попасть в поле его внимания. Женщины-преподавательницы обсуждали свои дела, и только магистр Розали успевала везде, подсесть то к одним, то к другим, что-то прошептать, кого-то похвалить, о ком-то посудачить.

Маша уже начала надеяться, что вечер пройдёт спокойно, когда Розали устроилась напротив неё с бокалом в руке и заговорщицким видом.

— Вы новая преподавательница? Магистр Розали, — представилась она. — Преподаю теорию артефактов. А вы, говорят, бытовую магию ведёте?

— Мара Нордштрем, да, — кивнула Маша.

— Нордштрем, Нордштрем... — магистр Розали наморщила лоб. — Эта фамилия мне знакома. Вы из северных провинций?

— Госпожа Нордштрем, — пропела она, — а я всё думаю, где же я слышала вашу фамилию. Ну, вы же понимаете, у нас тут все друг про друга всё знают, а тут новая преподавательница, да ещё с севера, да ещё с такой интересной фамилией...

— Фамилия как фамилия, — пожала плечами Маша, стараясь говорить равнодушно. — В северных провинциях Нордштремов много.

— О, нет-нет, я не о том! — Розали понизила голос до доверительного шёпота. — Я вспомнила! Вы же та самая девушка, которая была сосватана за нашего ректора! Ну, несколько лет назад. Такая помолвка была, громкая, все о ней говорили. А потом вдруг — раз! — и тишина. Я тогда ещё думала, что же там случилось?

Голос у неё был не таким уж тихим. Маша заметила, как несколько человек за столом повернули головы в их сторону. Кто-то сделал вид, что не слышал, кто-то, наоборот, придвинулся ближе, делая вид, что разглядывает узор на скатерти.

Глава 6.3

— Магистр Розали, — голос ректора раздался совсем рядом, и Маша вздрогнула. Она не заметила, когда он подошёл.

Эйдан Тагерт стоял в двух шагах от них, и выражение его лица было таким же непроницаемым, как и всегда. Ни тени эмоций.

— Лорд ректор! — Розали вспорхнула, явно обрадованная тем, что оказалась в центре внимания. — Мы тут как раз вспоминали...

— Я слышал, — перебил он.

Повисла тишина. Всем вдруг становится интересно, а сделать вид, что ничего не происходит, уже невозможно. Маша чувствовала, как десяток пар глаз впились в неё и в ректора. Кто-то ждал неловкости или просто хорошего представления.

— Действительно, — сказал Эйдан ровным, спокойным голосом, — между мной и родом Нордштрем существовала договорённость о помолвке. Она была расторгнута по обоюдному согласию, и с тех пор прошло достаточно времени, чтобы не придавать этому значения.

— Госпожа Нордштрем — наш новый преподаватель, — продолжал он, обводя взглядом присутствующих, и в этом взгляде явственно читалось: «И если кто-то попытается сделать из этого историю, ему очень не поздоровится». — Она имеет диплом с отличием и показывает отличные результаты на своих занятиях. Всё остальное, — он сделал паузу, — не имеет значения. Прошу не акцентировать внимание на том, что было в прошлом.

Розали закивала, поправляя причёску и явно жалея, что затеяла этот разговор.

— Ну конечно, лорд ректор, я просто...

— Просто спросили? — он поднял бровь. — Надеюсь, вы получили исчерпывающий ответ.

— Да, да, конечно, — Розали поспешно отодвинулась от Маши, как будто та могла заразить её чем-то неприятным.

Эйдан перевёл взгляд на Машу. Секунду, всего одну, они смотрели друг на друга. В его глазах мелькнуло мимолётное любопытство.

— Госпожа Нордштрем, — сказал он, и голос его прозвучал чуть тише, чем когда он обращался к остальным, — надеюсь, вы не позволите пустым разговорам отвлечь вас от работы.

— Ни в коем случае, лорд ректор.

Он кивнул и отошёл к другому концу стола, где его уже ждали с каким-то вопросом.

Тишина, повисшая после его слов, постепенно заполнилась разговорами, сначала тихими, потом всё более громкими, будто все пытались доказать, что ничего особенного не произошло. Но Маша чувствовала на себе взгляды. Магистр Корвин, который сидел неподалёку и смотрел на неё с лёгкой усмешкой. Розали тоже бросала взгляды, и видимо теперь явно жалела, что не промолчала, но любопытство в её глазах никуда не делось.

Маша допила сок, отставила бокал и поднялась.

— Прошу прощения, — сказала она, обращаясь к пустоте. — Мне пора.

Никто не попытался её удержать.

В коридоре она выдохнула полной грудью.

Вот и всё. Теперь все знают. Теперь она не просто «новая преподавательница с севера». Она «та самая Нордштрем». Бывшая невеста ректора, которую вышвырнули, как ненужную вещь, а теперь она вернулась и работает под его началом.

— Ох, — прошептала она себе. — Нужно было взять другую фамилию. Представиться как-нибудь иначе. Сказать, что я дальняя родственница.

Но поздно. Что сделано, то сделано.

Она оттолкнулась от стены и пошла к выходу, но на полпути замерла.

В конце коридора, у окна, стоял магистр Корвин. Он смотрел на неё с тем же выражением, понимающим, чуть насмешливым, но без злорадства.

— Не принимайте близко к сердцу, — сказал он, когда Маша поравнялась с ним. — Розали трещит обо всём, что не приколочено. А ректор... — он хмыкнул, — ректор повёл себя достойно. Мог бы просто отмолчаться, оставив вас одну со сплетнями. Но он сказал ровно то, что нужно, чтобы их прекратить.

— Он сказал, что это не имеет значения, — тихо сказала Маша.

— Именно. — Корвин кивнул. — Для него, возможно, и не имеет. Но для остальных теперь это табу. А это уже кое-что.

— Вы думаете?

— Уверен. — Он посмотрел на неё внимательно. — Вы держались хорошо, госпожа Нордштрем. Не растерялись, не упали в обморок. Многие на вашем месте вели бы себя иначе.

— А чего мне падать? — усмехнулась Маша, хотя усмешка вышла кривоватой. — Я же северянка. Мы скалы.

Корвин негромко рассмеялся.

— Верно. Скалы. — Он отступил в сторону, пропуская её. — Доброй ночи, госпожа Нордштрем.

— Доброй ночи, магистр Корвин.

В малой столовой, когда за Машей закрылась дверь, разговоры возобновились с новой силой.

— Представляете, — шептала Розали сидящей рядом магистру зельеварения, — она же его бывшая невеста! И он даже не знал, что она здесь работает! Я прямо видела, как он удивился, когда я это сказала!

— Он? Удивился? — усомнилась собеседница. — Я не заметила.

— А вы присмотритесь! — Розали понизила голос до заговорщического шёпота. — Он, может, и виду не подал, но я-то знаю. У него скулы напряглись. А когда он зол или удивлён, у него всегда так.

— Розали, вам не кажется, что вы слишком увлекаетесь чужими делами? — сухо заметил магистр Корвин, возвращаясь на своё место.

— Ах, оставьте, — отмахнулась она. — Это же интересно! Она, говорят, из обедневшего рода, без гроша за душой, а он дракон, из ветви самой королевской семьи. И вдруг они снова встречаются. Это же почти как в романах!

— В романах, которые вы читаете, всё заканчивается свадьбой, — заметил кто-то из молодых преподавателей.

— А что? — Розали вздёрнула подбородок. — В жизни тоже бывает.

Корвин только покачал головой и переглянулся с ректором, который сидел в конце стола и делал вид, что не слышит. Эйдан Тагерт поднял глаза, встретился взглядом с Корвиным и едва заметно покачал головой, не обращайте внимания.

Потом допил вино и тоже поднялся.

— Коллеги, — сказал он, и голос его прозвучал в наступившей тишине, — благодарю за компанию. Напоминаю: завтра в девять утра плановое совещание. Просьба не опаздывать.

Он вышел, оставив за собой тишину, которая тут же взорвалась новым шёпотом.

Глава 7.1

В своём кабинете Эйдан подошёл к окну и замер, глядя в темноту. Внизу, у ворот академии, мелькнула тёмно-синяя фигурка. Северянка, его бывшая бумажная невеста, шла домой, быстро, почти бегом, будто спасалась от погони.

Он смотрел, как она скрылась за воротами, и думал о том, что сегодняшний вечер преподнёс ему сюрприз, которого он никак не ожидал.

Нордштрем. Та самая Нордштрем.

Он помнил эту помолвку. Вернее, почти не помнил, так, подпись на документе, который ему сунули между другими бумагами. «Укрепить связи с северными провинциями», — сказали ему. «Хорошая партия, знатный род, хоть и обедневший». Он подписал, не глядя, и забыл. Через полгода пришло новое письмо: «Помолвка расторгнута». Он был только рад. Связывать себя узами с незнакомой женщиной, да еще и не драконьего рода не хотел.

А теперь эта девушка, которая должна была стать его женой, преподаёт бытовую магию в его академии. Странное чувство.

Он вдруг поймал себя на мысли, что ему вдруг стало интересно. Что за человек эта Мара Нордштрем? Почему она не устроила скандал, не потребовала объяснений, не попыталась использовать старую связь для выгоды? Вместо этого она просто... работает. Учит студентов варить супы. Отвечает на вопросы о прошлом так, словно ей тоже всё равно.

— Странная женщина, — сказал он вслух, и голос в пустом кабинете прозвучал глухо. — Другие мечтают выскочить замуж пораньше. А она… сколько ей? Почему не вышла замуж за кого-то другого?

Он отвернулся от окна и сел за стол, открывая отчёты. Работа всегда была лучшим лекарством от ненужных мыслей.

Но сегодня мысли не уходили. Перед глазами стояло её лицо, спокойное, без тени обиды или разочарования. И в то же время живое. Не такое, как у всех, кто кланялся ему, заискивал, пытался угодить. Она смотрела на него как на равного.

Или как на пустое место, поправил он себя.

Странная женщина.

Он перевернул страницу отчёта и наткнулся на её фамилию в списке расходов на ингредиенты за прошедшую неделю. Цифры были меньше, чем у предыдущего преподавателя. Намного меньше. Она экономила? Или просто не знала, сколько можно тратить?

Эйдан задумался. Надо будет проверить её занятия. Не из-за помолвки, нет. Просто из-за отчётов. И из-за того, что она отступает от программы. Да. Только поэтому.

Он закрыл папку и задул свечу.

В темноте кабинета, оставшись наедине с тишиной, он вдруг понял, что ждёт завтрашнего дня не из-за бумаг, а из-за человека. И это было настолько неожиданно для него.

Любопытство к женщине, которую он когда-то вычеркнул из своей жизни, даже не узнав её.

Мара-Маша

Утро началось с того, что Маша проснулась за час до будильника и поняла: она не выспалась.

Всю ночь ей снились странные сны. То она стояла перед классом, а вместо студентов перед ней сидели драконы и требовали отчёта о каждой потраченной монете. То она варила суп в огромном котле, а ректор стоял рядом и заглядывал через плечо с непроницаемым лицом. То она бежала по коридорам академии и никак не могла найти свою аудиторию.

— Тьфу ты, — пробормотала она, садясь на лавке и растирая лицо руками. — С ума сойти, что за сны.

На кухоньке уже возилась тетка Лиара, и в доме пахло свежим хлебом. Маша натянула платье, умылась ледяной водой из кувшина и пошла на кухню.

— Ты чего такая бледная? — спросила тетка, ставя перед ней кружку с горячим отваром. — Не спала?

— Спала. — Маша сделала глоток и поморщилась, отвар был горьковатым, с травами, которые она пока не научилась различать. — Просто... сегодня ректор обещал прийти на занятие.

— Ох, — выдохнула тетка и перекрестилась на образ в углу. — А чего это он?

— Проверка, наверное. Или просто посмотреть, как я работаю. — Маша отломила кусок хлеба, но есть не хотелось. — Ничего страшного. Я же учитель, меня и не такое проверяли.

Тетка посмотрела на неё с сомнением, но ничего не сказала.

Сёстры вышли из своей комнаты уже одетые. Линнет, как всегда, сияла, Анна, как всегда, была сосредоточенно-хмурой.

— Нам сегодня в лабораторию, — объявила Линнет, усаживаясь за стол. — Будем артефакты заряжать. Представляешь, настоящие артефакты!

— Не артефакты, а учебные макеты, — поправила Анна. — И заряжать их будут все, а потом разбирать ошибки.

— Всё равно круто, — не сдавалась Линнет. — А у тебя что сегодня?

— У меня ректор на занятии, — сказала Маша, и сёстры переглянулись.

— Ого.

— И как? — Линнет подалась вперёд. — Боишься?

— А чего мне бояться? — Маша пожала плечами, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовала себя. — Я свою работу делаю. Пусть приходит.

— Молодец, — одобрила Анна. — Драконов бояться — в бытовичках не работать.

Линнет фыркнула, и настроение немного поднялось.

В академию они шли вместе, но на входе разошлись, сёстры в главный корпус, Маша в бытовой. По пути она встретила нескольких своих студентов, те здоровались уже вполне приветливо, без той настороженности, что была в первые дни. Даже Вивиан улыбнулась, проходя мимо, хотя обычно делала вид, что не замечает.

В аудитории было тихо. Маша прошла к своему столу, разложила конспекты, проверила запасы продуктов. Всё было готово.

Ровно в девять раздался стук в дверь.

— Войдите, — сказала Маша, хотя сердце ухнуло куда-то вниз.

Дверь открылась, и в аудиторию вошёл лорд Эйдан Тагерт. Сегодня он был в тёмно-сером сюртуке, без мантии, и выглядел почти... обычным мужчиной.

— Госпожа Нордштрем, — кивнул он.

— Лорд ректор, — ответила Маша и указала на стул в углу. — Можете расположиться там. Я не хочу, чтобы ваше присутствие отвлекало студентов.

Он поднял бровь, видимо, не привык, чтобы ему указывали, где сидеть. Но ничего не сказал, отошёл в угол и сел, сложив руки на груди.

***

Еще одна новиночка в нашем литмобе от Милены Вин "Льдинка для опального ректора. Как заморозить драконье достоинство"

Глава 7.2

Студенты начали подтягиваться минут через пять. Заходили, рассаживались, шумели. Лекс, как обычно, ввалился последним, с растрёпанными волосами и заспанным видом. Увидев ректора, он замер на пороге, потом быстро прошмыгнул на своё место и выпрямился так, словно проглотил аршин.

— Сегодня, — начала Маша, когда все расселись, — мы будем учиться варить бульон. Не суп, а именно бульон. Прозрачный, наваристый, такой, который сам по себе может быть лекарством.

Она чувствовала на себе взгляд ректора. Он не мешал, не вмешивался, просто сидел в углу и смотрел. Но этот взгляд давил.

— Кто скажет, из чего варят бульон? — спросила Маша, обращаясь к аудитории.

— Из мяса! — выпалила Эмма.

— Из костей, — поправил Лекс. — Кости дают навар.

— И то, и другое, — кивнула Маша. — Но главное, не что, а как. Кто знает, почему бульон получается мутным?

Студенты переглянулись. Вивиан неуверенно подняла руку.

— Потому что... не так заклинание применили?

— Неправильно, — Маша покачала головой. — Заклинания тут ни при чём. Бульон мутнеет, если его неправильно заложить. Если закипятить слишком быстро. Если не снять пену. Если мясо было плохо промыто. Магия не исправит ошибки, которые вы сделали в начале. Она только ускорит процесс. Но если процесс изначально неправильный, ускорение сделает его просто быстрым и неправильным.

Она заметила, что ректор, который до этого сидел неподвижно, чуть наклонил голову. Слушал.

— Сегодня мы сделаем всё руками. — Маша обвела взглядом аудиторию. — Никакой магии. Только руки, вода, огонь и время. Я хочу, чтобы вы почувствовали сам процесс. Потом, когда вы поймёте, как он работает, магия поможет вам делать это быстрее и лучше. Но сначала основа.

Лекс хотел что-то возразить, но бросил взгляд в угол, где сидел ректор, и передумал.

Они работали два часа. Два часа Маша ходила между столами, поправляла, подсказывала, показывала, как снимать пену, чтобы не перемешивать её с бульоном, как определить, что мясо готово, не тыкая в него вилкой каждые пять минут.

Ректор не сказал ни слова. Он просто сидел и смотрел.

К концу занятия Маша выдохлась. Не физически, она привыкла стоять у доски по шесть уроков подряд, а морально. Постоянное ощущение чужого взгляда выматывало. Но она держалась. Улыбалась студентам, отвечала на вопросы, пробовала бульоны и объясняла, почему у Лекса получился слишком жирный (он взял слишком много мяса и забыл слить первый бульон), а у Эммы получился пресный (она пожалела соли).

— На сегодня всё, — объявила Маша, когда стрелки часов показали одиннадцать. — Домашнее задание: сварить бульон дома, записать рецепт и подробно описать, что получилось. Обменяетесь тетрадями и проверите друг друга.

Студенты засобирались, бросая любопытные взгляды в угол, где по-прежнему сидел ректор. Лекс вышел последним, на пороге обернулся и показал Маше большой палец вверх, жест, который она сама ввела на одном из первых занятий. Она усмехнулась.

Когда дверь закрылась, в аудитории повисла тишина. Эйдан Тагерт поднялся и медленно прошёл к преподавательскому столу. Маша стояла, сложив руки на груди, и ждала.

— Интересное занятие, — сказал он.

— Спасибо.

— Вы совсем не используете магию?

— На этом занятии нет. Я объяснила почему.

— Объяснили, — повторил он задумчиво. — Понимание процессов. Основа. Да.

Он помолчал, глядя на стол, на разложенные конспекты, на банки с крупами, аккуратно расставленные по полкам.

— А где ваш посох? — спросил он вдруг.

Маша не поняла.

— Простите?

— Магический посох, — повторил он, и в голосе появилось лёгкое, едва заметное напряжение. — У каждого преподавателя есть посох. Инструмент для фокусировки магии. Я не видел его у вас ни на прошлой неделе, ни сегодня.

Маша смотрела на него и чувствовала, как внутри всё замирает. Посох. Какой ещё посох? В её воспоминаниях о мире, которые достались от прежней Мары, не было никакого посоха. Или были, но она просто не нашла их? Или забыла?

— Он... в ремонте, — сказала она первое, что пришло в голову.

— В ремонте? — Эйдан поднял бровь. — Магические посохи не требуют ремонта. Их либо настраивают, либо заменяют кристалл. Но сам посох не ломается.

Маша поняла, что попала в ловушку.

— Я не пользуюсь им на занятиях, — сказала она осторожно. — Чтобы студенты не отвлекались.

— Это похвально. — Он смотрел на неё в упор, и в его глазах появилось то самое выражение, которое она уже видела на ужине, смесь любопытства и чего-то ещё. — Но я всё же хотел бы увидеть ваш посох. Для отчётности. У каждого преподавателя он должен быть зарегистрирован.

— Я принесу, — сказала Маша, надеясь, что голос звучит уверенно.

— Хорошо. — Он кивнул, и на секунду ей показалось, что он хочет сказать что-то ещё. Но вместо этого он просто развернулся и вышел, оставив после себя ощущение провала.

Маша постояла несколько секунд, потом медленно опустилась на стул.

— Посох, — прошептала она. — Какой ещё посох?

Она лихорадочно перебирала в памяти всё, что слышала о магии. В книгах, которые она успела просмотреть в библиотеке академии, маги всегда изображались с посохами. Но она думала, что это просто символ статуса, как мантия. Оказывается, это инструмент. Необходимый инструмент. Которого у неё нет.

— Черт, — сказала она себе. — Черт, черт, черт.

Весь оставшийся день она работала на автомате. Провела ещё одно занятие с первой группой, разобрала запасы, заполнила журнал. Мысли крутились вокруг одного и того же: посох. Где его взять? Купить? На какие деньги? Бабка дала ей на дорогу последние медяки, а жалование обещали только через две недели.

***

новиночка от Тони Рождественской "Главный (секрет)арь Ректора"
https://litnet.com/shrt/-gYj

Пять лет назад заносчивый дракон Теодор Торнвуд отказался от меня. Сегодня он - Ректор Академии, а я – его личный секретарь.

Глава 7.3

Домой она вернулась поздно, когда солнце уже садилось. В доме пахло ужином, но Маша не чувствовала голода.

— Ты чего? — спросила бабка, едва взглянув на неё. — Случилось что?

— Бабушка, — Маша села напротив, опустив плечи, — что такое магический посох?

Бабка замерла с ложкой в руке.

— С чего вдруг?

— Ректор спросил, где мой. Сказал, что у каждого преподавателя должен быть зарегистрированный посох. А я... я даже не знала, что он нужен. У Мары... у меня... он был?

Бабка отложила ложку и вздохнула. Вздох получился тяжелым.

— Был, — сказала она. — Хороший посох, родовой. Ещё от прабабки достался. С горным хрусталём, чистой воды камень, накопитель отличный. Мара им ещё в гимназии пользовалась, на экзаменах.

— Где он?

— Заложили, — коротко сказала бабка.

Маша не поняла.

— Как заложили?

— А вот так. Когда денег не осталось совсем, когда есть было нечего, я и отнесла его в лавку. На севере ещё, перед тем как сюда переехали. У северян ведь отобрали всё в государственную казну, понаставили там своих наместников драконов… — Бабка не смотрела на неё. — Думала, выкупим, когда поправим дела. А дела так и не поправились. Да и сроки давно вышли. А потом договорная помолвка эта. Надеялись на… а вон оно как вышло…

Как вышло понятно. Помолвка не получилась, надежды на будущее рухнули.

— То есть... у меня нет посоха? — медленно спросила Маша. — Совсем?

— Нет.

— А новый купить? Сколько это стоит?

Бабка усмехнулась, но усмешка вышла горькой.

— Новый, говоришь? Самый дешёвый, с простым кварцем, стоит как наше жалование за полгода. А с хорошим кристаллом, с настройкой под владельца и все три года. Не по карману нам, внучка. Не по карману.

Маша молчала. Она сидела, глядя в столешницу, и пыталась переварить информацию.

— А без посоха нельзя? — спросила она наконец. — Совсем?

— Можно, — неожиданно ответила бабка. — Бытовая магия не требует сильной фокусировки. Наши женщины веками обходились без посохов, одной силой рода. Но в академии... там правила. Для них посох это как диплом. Без него ты не маг. Ты так, самодеятельность.

— И что мне делать?

— Не знаю, — призналась бабка. — Думать надо.

Она встала, подошла к буфету, открыла дверцу. Там, на полке, лежала шкатулка с драконьим серебром, подарок от рода Тагерт, который так и не пригодился.

— Можем продать, — сказала бабка тихо. — Это серебро. Оно дорогое. Купим тебе посох, и...

— Нет, — перебила Маша. — Не тронем.

— Но...

— Сказала, нет. — Маша подняла голову, и в глазах у неё был тот самый огонёк, который бабка уже видела однажды. — Это не наше. Это её... её. Мы не будем его продавать.

— Тогда что делать?

— Не знаю. Но что-нибудь придумаю. — Маша встала. — Пойду, проветрю голову.

Она вышла во двор, села на лавку у крыльца и подняла голову к небу. Звёзды зажигались одна за другой, холодные, далёкие, чужие.

— Ну и что теперь? — спросила она у них. — Как быть?

Звёзды не ответили.

В доме тетка Лиара накрывала на стол, Линнет что-то рассказывала Анне про артефакты, бабка гремела кружками. Обычный вечер. Обычная жизнь. В которой не было места магическим посохам, драконьим ректорам и бывшим помолвкам.

Маша посидела ещё немного, потом встала, отряхнула юбку и пошла в дом.

— Буду думать, — сказала она себе. — Утром голова свежее.

Но той ночью она снова не спала. Ворочалась на своей кровати, смотрела в потолок и прокручивала в голове варианты. Взять в долг? Не у кого. Попросить аванс у ректора? Тогда придётся объяснять, зачем. Сделать посох самой? Из чего? Она даже не знала, как он устроен.

К утру решение так и не пришло.

На следующий день, перед занятием, она зашла в библиотеку. Маша прошла к стеллажам с литературой по артефакторике и принялась листать книги.

— Вы что-то ищете? — раздался голос за спиной.

Она обернулась. Перед ней стоял молодой парень в очках, с рыжими волосами и веснушчатым лицом. Судя по нарукавникам с защитой от чернил — библиотекарь.

— Да, — сказала Маша. — Мне нужно узнать, как устроен магический посох. Принцип работы. Из чего состоит. Всё.

Парень удивился, но кивнул.

— Это раздел артефакторики. У нас есть несколько хороших монографий. Но... вы же с бытового факультета? Вам зачем?

— Для общего развития, — улыбнулась Маша.

Он пожал плечами и принёс ей три толстых тома. Маша уселась в углу и принялась читать.

К вечеру она знала о магических посохах всё. Что это не просто палка, а сложный артефакт, состоящий из трёх частей: древко – дерево особых пород, чаще всего дуб или ясень), накопитель – кристалл, который собирает магию из окружающей среды – и фокусирующая настройка – индивидуальная для каждого мага, позволяет направлять силу в нужное русло). Без настройки посох бесполезен, он будет просто красивой палкой с камнем. Настройка требует времени и мастера, который умеет работать с кристаллами.

Самый дешёвый кристалл-накопитель, писала автор монографии, стоит не меньше пятидесяти золотых. Хороший от двухсот. А если хочешь, чтобы посох работал с тобой в паре, подстраивался под твою магию, готовь тысячу.

Маша закрыла книгу и уткнулась лбом в стол.

Тысяча золотых. У неё в кошельке двенадцать медяков.

— Ничего, — прошептала она. — Как-нибудь.

Она вернула книги библиотекарю и пошла домой, твёрдо решив, что завтра скажет ректору правду. Частично. Что посох в ремонте. Что его настраивают. Что он будет готов через...

Через сколько? Месяц? Два? А что потом?

А в это время в кабинете ректора Эйдан Тагерт просматривал личное дело преподавателя Мары Ансгар Нордштрем. В графе «магический инструмент» было пусто. Он нахмурился и сделал пометку: проверить лично.

Что-то здесь было не так. И ему очень хотелось понять, что именно.

Глава 8.1

Кабинет ректора тонул в полумраке. За окнами давно стемнело, и только настольная лампа с магическим кристаллом заливала стол ровным, чуть голубоватым светом. Эйдан Тагерт сидел неподвижно, глядя на личное дело преподавателя бытовой магии.

Пустая графа. «Магический инструмент: не зарегистрирован».

Он перечитал запись, словно надеялся, что буквы изменятся. Не изменились.

В академии, где каждый преподаватель, от начинающего до магистра, обязан иметь зарегистрированный посох, у этой женщины ничего не было. Она выходила к студентам с пустыми руками. И никто не заметил. Или заметили, но промолчали.

Эйдан откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. Мысли крутились, натыкаясь на одну и ту же стену. Она не пользуется магией на занятиях. Вообще не пользуется. Он был на её уроке, видел: ни одного заклинания, только руки, вода и огонь. Студенты колдуют, а она нет.

Почему?

Вариантов было несколько. Самый простой — она стесняется своего посоха. Старый, неказистый, неподходящий статусу. Но это было бы глупо. В бытовой магии посох не играет такой роли, как в боевой или артефакторике. Главное, результат. Никто не стал бы смеяться над старой палкой, если бы она работала.

Вариант второй — посоха нет совсем. Но это невозможно. В роду Нордштрем, пусть и обедневшем, всегда были маги. Женская линия, бытовая магия, традиции. У них не могло не быть родового инструмента.

Вариант третий... он не хотел о нём думать. Потому что третий вариант означал, что она бедна настолько, что не может позволить себе даже самого дешёвого кристалла. А это значило, что она вообще не должна была здесь работать. Но она работает. И работает хорошо, в этом он убедился лично.

Эйдан встал, прошёл к окну. Внизу, в отблесках магических фонарей, пустовал внутренний двор академии. Студенты давно разошлись по общежитиям, преподаватели — по домам. Только в окнах библиотеки ещё горел свет, кто-то корпел над книгами.

Он вернулся к столу, сел и взял чистый лист бумаги.

«Приказ № 47/3. О выделении средств на приобретение магического инструмента для преподавателя бытовой магии М.А. Нордштрем».

Перо скользило по бумаге уверенно. Он писал быстро, чётко формулируя каждый пункт: сумма, основание, ответственные лица. Потом остановился, перечитал написанное.

И медленно, аккуратно разорвал лист пополам.

Глупость. Абсолютная глупость. Выделить средства на посох преподавателю, который работает здесь две недели? Это вызовет вопросы. Много вопросов. Начнутся сплетни, разговоры о том, что ректор покрывает свою бывшую невесту. О том, что она получила место по блату. О том, что он до сих пор её...

Он отбросил обрывки в сторону и взял новый лист. Написал: «Лорду Артуру Вэнсу, магистру артефакторики». И замер.

Артур Вэнс. Старый знакомый, один из лучших артефакторов королевства. Тот, кто делал посохи для членов королевской семьи и для него самого. Тот, кто не задаёт лишних вопросов, если вопрос касается дела. И тот, кто не берёт денег с тех, кого считает достойными.

Эйдан дописал письмо, запечатал сургучом и вызвал секретаря.

— Отправить сегодня же, — сказал он, передавая конверт. — Ответ нужен как можно скорее.

Когда дверь за секретарем закрылась, он снова посмотрел на личное дело Нордштрем. Пустая графа. Женщина, которая должна была стать его женой. Которая теперь работает в его академии и, кажется, вообще не умеет пользоваться магией. Или делает вид, что не умеет.

«Что ты скрываешь?» — подумал он, глядя на её имя, выведенное аккуратным, старательным почерком.

Ответа не было.

Ответ от Артура Вэнса пришёл уже утром. Короткий, всего несколько строк: «Приезжай. Поговорим».

Эйдан оставил распоряжения на декана и уже к полудню был в седле. Дорога до поместья Вэнса занимала около часа.

Поместье стояло на окраине старого леса, в стороне от больших дорог. Каменный дом, сложенный из тёмного гранита, походил скорее на крепость, чем на жилище артефактора. Зато мастерская, пристроенная с северной стороны, сияла сотнями окон — Вэнс любил свет.

— Лорд Тагерт, — хозяин встретил его на пороге. Артур Вэнс был невысок, круглолиц, с седой бородой и руками, которые,постоянно что-то ощупывали, вертели, проверяли. — Проходи. Я как раз закончил с заказом для твоего брата.

— Он не брат, а троюродный родственник, — машинально поправил Эйдан.

— Какая разница, — отмахнулся Вэнс. — Драконы все на одно лицо. Рассказывай, зачем приехал.

Они прошли в мастерскую. На верстаках громоздились заготовки, чертежи, инструменты, названия которых Эйдан не знал.

— Мне нужен посох, — сказал он, усаживаясь на предложенный табурет.

— Для кого? — Вэнс уже рылся в шкафу, вытаскивая какие-то образцы.

— Для преподавателя моей академии.

— А сама она прийти не могла?

— Она не знает, что я здесь.

Вэнс обернулся. Посмотрел на Эйдана. Потом усмехнулся.

— Так. Рассказывай подробнее.

Глава 8.2

Эйдан рассказал. Коротко, сухо, без лишних подробностей. О преподавателе, который пришёл на временную ставку. О том, что у неё нет посоха. О том, что она ведёт занятия, практически не используя магию. О том, что студенты её слушают и, кажется, учатся.

— И это всё? — спросил Вэнс, когда он закончил.

— Это всё.

— Врёшь, — спокойно сказал артефактор. — Не в глаза, конечно, но где-то рядом. Ты приехал ко мне не для того, чтобы просить посох для какой-то преподавательницы. У тебя в академии есть бюджет. Есть секретарь. Есть, в конце концов, стандартные инструменты для начинающих. Но ты приехал ко мне да еще и лично. Значит, это не просто преподавательница. Кто она?

Эйдан молчал. Слова застревали в горле, потому что он и сам не мог объяснить, почему поехал. Почему разорвал приказ, который решил бы проблему одним росчерком пера. Почему сидит сейчас в мастерской старого артефактора и просит сделать посох для женщины, которую не знает.

— Она моя бывшая невеста, — сказал он наконец.

Вэнс присвистнул.

— Та самая? С севера? Которая...

— Которая отказалась от помолвки, — перебил Эйдан. — Или от которой отказались. Я не вникал.

— А теперь она у тебя работает?

— Да.

— И ты хочешь сделать ей подарок? — Вэнс хмыкнул. — Дорогой подарок, между прочим. Мой посох это не палка из лавки на углу.

— Я заплачу.

— Я не о деньгах. — Артефактор подошёл ближе, заглянул в глаза. — Ты понимаешь, что это значит? Если я сделаю для неё посох, это будет не просто инструмент. Это будет связь. Мои посохи настраиваются на владельца. Они чувствуют его магию, его характер, его... историю. Ты готов к этому?

Эйдан не ответил.

— И ещё, — добавил Вэнс, — она должна сама выбрать кристалл. Без этого никак. Посох не будет работать, если камень не подходит. Так что либо ты привозишь её ко мне, либо я еду к вам. Другого варианта нет.

— Я привезу, — сказал Эйдан после долгой паузы. — Когда будет нужно.

— Через две недели. — Вэнс уже потянулся к инструментам, что-то записывая на дощечке. — За это время я подготовлю заготовки. А ты подумай, — он поднял глаза, — зачем тебе это на самом деле.

Эйдан уехал затемно. Дорога назад показалась длиннее, хотя лошадь шла ходко, а ночной воздух бодрил. Мысли возвращались к разговору в мастерской. «Зачем тебе это на самом деле».

Он не знал. И это было самое странное. Он, который всегда знал, зачем делает то или иное, сейчас не мог ответить на простой вопрос.

Просто... она была другой. Не такой, как все. Она не заискивала перед ним, не пыталась понравиться, не использовала прошлое, чтобы выпросить что-то. Она работала. Учила студентов. Смотрела на него спокойными серыми глазами и словно говорила: «Я не претендую на вас, господин ректор».

И ещё этот урок. Два часа она ходила между столами, объясняла, показывала, не повышала голоса. Студенты слушали. Не потому, что боялись, потому что было интересно. Он видел это по их лицам.

Она была учителем. Настоящим. Тем, кто не просто даёт знания, а умеет их передать. И у неё не было даже самого простого посоха.

Эйдан придержал лошадь, въезжая в город. Улицы были пусты, только редкие прохожие спешили по своим делам. Он свернул к академии, чтобы сократить путь, и вдруг заметил знакомую фигуру.

Она выходила из ворот.

Тёмно-синее платье, пучок на затылке, быстрый, деловитый шаг. В руках, сумка, полная, судя по тому, как она её перевешивала с плеча на плечо, чего-то тяжёлого. Мара Нордштрем шла домой, не оглядываясь, не замечая никого вокруг.

Эйдан остановил лошадь у обочины и, сам не зная зачем, замер, глядя ей вслед.

Мара свернула за угол, и уличный фонарь на секунду осветил её лицо.

«Что ты скрываешь?» — снова подумал он.

Она исчезла в темноте переулка, а Эйдан всё сидел в седле, глядя на пустой угол.

Он думал о том, что впервые за долгое время ему хочется понять человека.Просто понять, какая она, эта женщина, которая должна была стать его женой, но стала просто преподавателем в его академии.

Он думал о том, что в её взгляде нет ни обиды, ни злости. Только спокойное отношение к тому, что случилось.

И ещё он думал о том, что впервые видит человека, которому от него ничего не нужно.

Эйдан тронул поводья, направляя лошадь к академии. На душе было странно. Как будто сегодняшний разговор с Вэнсом и эта короткая встреча в вечерней темноте что-то изменили. Он въехал во двор, сдал лошадь конюху и поднялся в свой кабинет. Зажёг лампу, сел за стол. Взгляд упал на личное дело Нордштрем, которое так и лежало на краю стола, ожидая решения.

Эйдан взял перо и написал короткую записку:

«Госпоже М.А. Нордштрем. Прошу завтра в 10:00 зайти в кабинет ректора по вопросу, касающемуся вашей работы. Э. Тагерт».

Он сложил лист, запечатал сургучом и отложил в сторону, чтобы утром отправить с секретарем.

Потом погасил лампу и долго сидел в темноте, глядя в окно, за которым спала академия. В его мыслях была женщина в тёмно-синем платье, которая шла по ночной улице, неся тяжёлую сумку, и не оглядывалась.

Она не оглядывалась. И это почему-то задевало. Хотя задевать не должно было.

***

Новиночка нашего литмоба "Фея без крыльев и джинн без лампы на факультете Бездарей" Елена Ха
https://litnet.com/shrt/lmze

Лилилая отличница Феечного факультета Академии магии… была, пока жених и младшая сестра не подставили ее. Лили изгнали из Академии, а затем и из семьи. Она была в отчаянии. Ее спас Арго. Он вернул ей смысл существования и оживил сердце. Но он декан, а она простая студентка… Неужели одни мучения сменятся другими?

Глава 8.3

В десять часов утра Маша стояла перед дверью с драконом и чувствовала себя нашкодившей школьницей, которую вызвали к директору.

Она пришла загодя, минуты за три до назначенного времени, чтобы не опоздать, но и не торчать под дверью слишком долго. Весь путь от бытового корпуса до главного она прокручивала в голове варианты ответов. «Посох в ремонте». «Посох на настройке». «Посох у мастера». Всё это было неправдой, но другого она придумать не успела.

Стучать не пришлось, дверь открылась сама, стоило ей протянуть руку к тяжёлой латунной ручке. Машинально отметила: магия. Или просто хорошо смазанные петли.

— Входите, — раздался из кабинета голос ректора.

Она шагнула внутрь.

Эйдан Тагерт сидел за столом, как и в их первую встречу, только на этот раз не писал, а смотрел прямо на неё. И ждал, кажется, уже давно.

— Госпожа Нордштрем, — кивнул он. — Садитесь.

Маша села на тот же стул, что и в прошлый раз, положила сумку на колени и постаралась придать лицу спокойное выражение. Получилось не очень, она чувствовала, как дрожат пальцы, и спрятала их в складках платья.

— Вы хотели меня видеть, лорд ректор? — спросила она, когда пауза затянулась.

— Да. — Он откинулся на спинку кресла, и на секунду ей показалось, что он рассматривает её так же, как она когда-то рассматривала трудных учеников, пытаясь понять, что у них в голове. — Я вчера говорил с артефактором.

Маша не поняла, к чему он клонит.

— С каким артефактором?

— С Артуром Вэнсом. Вы знаете этого мастера?

Она помотала головой. Имя ни о чём ей не говорило.

— Он делает лучшие посохи в королевстве, — пояснил Эйдан. — Для членов королевской семьи, для высшей аристократии, для тех, кто может позволить себе лучший инструмент. Я заказал у него посох.

Маша смотрела на него, пытаясь понять, к чему этот разговор. Какое отношение посох для аристократии имеет к ней?

— Замечательно, — осторожно сказала она. — Но я не совсем понимаю...

— Посох для вас, — перебил он.

Маша замерла, глядя на него, и кажется перестала дышать.

— Что? — выдохнула она наконец.

— Я заказал посох для вас, — повторил Эйдан. — У вас нет инструмента. Без него вы не сможете полноценно работать. Вэнс согласился взяться за заказ. Через две недели нужно будет приехать к нему, чтобы выбрать кристалл.

Маша открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Но... это... я не могу, — выговорила она наконец. — Это слишком дорого. Я не смогу заплатить. Даже если буду откладывать всё жалование...

— Я оплачу, — сказал он так, будто это было очевидно.

Маша вскочила со стула.

— Нет.

Эйдан поднял бровь. Кажется, он не ожидал отказа.

— Простите? — переспросил он.

— Я сказала — нет. — Голос дрожал, но Маша старалась говорить твёрдо. — Я не могу принять такой подарок. Особенно от вас.

— Почему?

Она посмотрела на него в упор.

— Потому что мы с вами почти не знакомы. Потому что я работаю у вас всего две недели. Потому что... — она запнулась, но решила сказать всё, — потому что это будет выглядеть так, будто я использую свою... прошлую связь с вами, чтобы получить выгоду. Сплетни и так уже пошли после ужина. А если вы ещё и посох мне подарите...

— Кто сказал, что это подарок? — перебил он.

Маша замерла.

— Это инструмент, необходимый для работы, — продолжал Эйдан. — Академия закупает инструменты для преподавателей. Это стандартная практика.

— Правда? — не поверила Маша. — И много преподавателей получили от академии посохи от Артура Вэнса?

Он промолчал. И этого молчания было достаточно.

— Я так и думала, — сказала она, опускаясь обратно на стул. — Лорд ректор, я ценю ваше... участие. Но я не могу. Это будет нечестно по отношению к другим преподавателям. И по отношению ко мне тоже. Я не хочу быть обязанной.

— Вы не будете обязаны, — жёстко сказал он. — Это не одолжение. Это необходимость. Вы преподаёте в моей академии. Если кто-то из проверяющих заметит, что у вас нет посоха, это создаст проблемы. Для вас, для факультета, для меня.

— Я что-нибудь придумаю, — упрямо сказала Маша. — Возьму в аренду. Куплю самый дешёвый.

— Самый дешёвый не будет работать с вашей магией.

— У меня нет магии, — вырвалось у неё.

Она сказала это и тут же замерла, поняв, что сморозила глупость. Эйдан смотрел на неё с непроницаемым лицом, и только тень удивления мелькнула в глазах.

— То есть как — нет? — медленно спросил он.

Маша лихорадочно искала выход. Сказать правду? Всю правду? О том, что она чужая душа в чужом теле, которая даже не знает, как выглядит магия? Он прикажет вывести её на чистую воду. Или просто вышвырнет из академии. И семья останется без денег. Сёстры без надежды.

— У меня... — она сглотнула, — у меня проблемы с магией после того, как я упала на ступенях ратуши. Бабка сказала, магия проснётся со временем. Но сейчас я почти ничего не чувствую. Поэтому я и не использую заклинания на занятиях. Потому что не могу.

Она ждала, что он начнёт задавать вопросы и потребует объяснений. Вызовет целителя на крайний случай. Но Эйдан молчал. Долго, так долго, что Маша уже начала думать, не выйти ли ей самой, пока не поздно.

— Поэтому вы учите их процессам, — сказал он наконец. — Потому что не можете показать магию.

— Да.

— Поэтому у вас нет посоха.

— Его заложили ещё на севере. Бабушка думала, что выкупит, но не получилось. А новый мы не потянем. — Маша подняла на него глаза. — Теперь вы понимаете, почему я не могу принять ваш подарок? Я не смогу его использовать. Во всяком случае, сейчас. А когда магия вернётся... кто знает, когда это будет.

— Вэнс делает посохи, которые помогают магии раскрываться, — спокойно сказал Эйдан. — Это не просто инструмент для фокусировки. Это катализатор. С ним ваша магия может вернуться быстрее.

— Или не вернуться, — возразила Маша. — Вы же не знаете.

Глава 8.4

Маша смотрела на него и не верила своим ушам. Ректор, который на первой встрече казался ей холодным и равнодушным, сейчас предлагал... что? Помощь? Участие? Или просто прагматичный расчёт?

— Зачем вы это делаете? — спросила она прямо. — Не ради же проверяющих. Не ради бюджета. Вы могли бы просто уволить меня и найти другого преподавателя. С посохом и магией и без проблем.

— Я был на вашем занятии, — сказал он. — Я видел, как работают ваши студенты. Они слушают. Они понимают и хотят учиться. Ни один преподаватель за последние десять лет не добился такого на бытовом факультете. Вы нужны академии, госпожа Нордштрем.

— И поэтому вы готовы оплатить посох от лучшего артефактора королевства? — не поверила Маша. — Звучит как слишком щедрая награда за хорошую работу.

— Возможно, — он не стал спорить. — Но это моё решение. И оно уже принято.

— А если я откажусь?

— Вы откажетесь от возможности работать? — он поднял бровь. — Отказались бы, если бы у вас был выбор? Но у вас его нет, госпожа Нордштрем. Вам нужна эта работа. Вашей семье нужны деньги. И вы не можете позволить себе уйти из академии только из гордости.

Маша почувствовала, как кровь приливает к щекам. Он был прав. Абсолютно прав. И эта правота обжигала.

— Вы могли бы сказать это мягче, — выдавила она.

— Мог бы, — согласился он. — Но вы бы не поверили.

Она подняла на него глаза.

— Это не подарок, — повторил он. — Это для Академии. Вы хороший преподаватель. Я хочу, чтобы вы остались. Для этого вам нужен посох. Всё остальное — частности.

— Вы всегда так прагматичны? — спросила Маша.

— Всегда, — ответил он без колебаний. — Поэтому я и стал ректором.

Она помолчала, обдумывая его слова. В них была логика, которая не оставляла места для сомнений. И всё же...

— Я верну вам деньги, — сказала она. — Не сразу, но я верну. Каждый грош. Хоть до пенсии буду выплачивать. Вы согласны?

— Если вам так будет спокойнее, — сказал он. — Хотя пенсия преподавателя бытовой магии, боюсь, не позволит вам расплатиться и за половину.

— Я найду способ, — упрямо сказала Маша.

— Уверен. — Он встал из-за стола, давая понять, что разговор окончен. — Через две недели мы поедем к Вэнсу. Он сам должен подобрать кристалл. Без этого посох не настроится.

— Мы? — переспросила Маша.

— Я отвезу вас. Поместье находится далеко, дорогу вы не знаете. И Вэнс не принимает незнакомцев без рекомендации.

Она хотела возразить, но поняла, что спорить бесполезно. Этот человек уже всё решил. И она, кажется, только что согласилась на то, от чего хотела отказаться.

— Хорошо, — сказала она, поднимаясь. — Через две недели.

— Я пришлю записку, — кивнул он.

Маша направилась к двери, но у порога остановилась.

— Лорд ректор.

— Да?

— Спасибо. — Она не обернулась, чтобы не видеть его лица. — Я знаю, вы могли бы просто уволить меня и не возиться. Вы этого не сделали. Спасибо.

Не дожидаясь ответа, она вышла и закрыла за собой дверь.

В коридоре она прислонилась к стене и перевела дух. Она не понимала, что только что произошло. Ректор, который на первой встрече даже не поднял на неё глаз, теперь заказывает для неё посох у лучшего артефактора королевства. И не принимает отказа.

— Что это было? — прошептала она.

Ответа не было.

В кабинете Эйдан Тагерт сидел неподвижно, глядя на закрытую дверь.

Она отказалась. Сначала отказалась. Из гордости. Из страха показаться зависимой. Из того самого упрямства, которое он видел в ней с первого дня.

Он усмехнулся.

Странная женщина. Любая другая на её месте схватила бы предложение обеими руками. А она стояла и доказывала, что не нуждается в подачках. Хотя нуждалась. Остро, отчаянно нуждалась. И он это видел. По потёртым локтям платья, по бледному лицу, по дрожащим пальцам, которые она прятала в складках юбки.

Но она не просила и не унижалась. Не пыталась использовать старую связь.

«Я верну вам деньги. Каждый грош».

Он представил, сколько лет ей придётся откладывать, чтобы накопить сумму, которую стоит его заказ у Вэнса. Десять? Двадцать? Она, кажется, не понимала, на что согласилась. Или понимала, но гордость не позволила отступить.

Эйдан взял лист бумаги и написал письмо Вэнсу: «Заказ подтверждаю. Кристалл подберём через две недели. Девушка особенная. Сделай всё, чтобы посох подошёл».

Он запечатал конверт и отложил в сторону. Потом подошёл к окну и посмотрел вниз, на внутренний двор.

Она уже выходила из главного корпуса, быстрая, как всегда, с сумкой через плечо. Тёмно-синее платье, пучок на затылке, уверенный шаг. Ничего особенного. Обычная северянка из обедневшего рода. Бывшая невеста, о которой он даже не вспоминал.

Но что-то в ней было. То, что заставляло его смотреть вслед. То, что заставило разорвать приказ и ехать к Вэнсу. То, что сейчас не давало покоя.

— Особенная, — повторил он слова, написанные в письме. — Да. Наверное.

Она скрылась за поворотом, и Эйдан вернулся к столу. Работа ждала. Отчёты, расписания, жалобы студентов, требования министерства. Обычная текучка.

Но сегодня всё это казалось не таким важным, как обычно. Потому что в его кабинете только что сидела женщина, которая не захотела принимать подарок. И это было... неожиданно.

Он взял перо и открыл следующую папку.

Через две недели они поедут к Вэнсу. И он сможет наблюдать за ней ещё немного. Узнать, что она за человек. Почему она так упрямо отказывается от помощи.

Любопытство.

Чистое любопытство к женщине, которая не такая, как все. И ничего иначе.

Глава 9

Всё началось с того, что в подсобке бытового факультета сломался охлаждающий шкаф.

Маша обнаружила это, когда зашла после занятий проверить запасы. Дверца шкафа была приоткрыта. Она сунула руку внутрь и поморщилась, кристалл, поддерживающий температуру, потускнел и больше не давал холода.

— Прекрасно, — сказала она пустой подсобке. — Просто прекрасно.

Продуктов было много. На завтрашние занятия: мясо, рыба, овощи, молоко, яйца. Всё то, что без холода не протянет и до утра. Выкидывать жалко, денег на новые ингредиенты в бюджете не было, а отчитываться перед ректором за пропавшие продукты ей совсем не улыбалось. Особенно после ужина с коллегами..

Маша постояла, подумала и приняла единственно возможное решение.

Она нашла переложила продукты в сумку и потащила домой. Калитку открыла тетка Лиара.

— Это что ещё? — всплеснула она руками.

— Шкаф сломался, — выдохнула Маша. — Придётся здесь хранить.

— Ладно, давай я приберу. — Тетка кивнула на кухонный шкаф.

— Прости, — вздохнула Маша. — Но выкидывать же нельзя. Мы завтра с утра всё заберём.

— А почему ты не оставила всё в академии? — спросила Линнет. — Там же должны быть какие-то кладовые.

— Должны, — согласилась Маша. — Но сегодня вечером там никого нет, а до утра продукты испортятся. Я бы могла попросить магистра Морен, но она уехала по делам, а больше не к кому.

— А ректор? — вдруг спросила Анна, и Маша поперхнулась воздухом.

— Что — ректор?

— Ну, могла бы попросить его. У него наверняка есть доступ к каким-нибудь дополнительным хранилищам.

— Я не буду просить ректора о таких пустяках, — отрезала Маша, чувствуя, как к щекам приливает тепло. — У него дел полно и поважнее.

Анна посмотрела на неё, но ничего не сказала. Только бровь чуть приподняла да переглянулась с Линнет.

Утром Маша встала затемно, упаковала продукты обратно в сумку и потащила в академию.

А потом: «Я оплачу. Это для Академии».

Хозяйственный подход. Прагматичный расчёт. Она пыталась убедить себя, что это действительно так. Что он просто бережёт бюджет, вкладываясь в хорошего преподавателя. Что посох это не подарок, а деловая необходимость. Что утром в кабинете она разговаривала не с мужчиной, который когда-то должен был стать её мужем, а с руководителем, который решает кадровые вопросы.

Но голос внутри шептал: «Не верь. Ни одному его слову не верь».

После встречи с ректором и занятия наткнулась на магистра Морен.

— Госпожа Нордштрем, — декан окинула взглядом шкафы. — Что это?

— Шкаф сломался, — объяснила Маша. — Пришлось забрать продукты домой, чтобы не пропали.

— В следующий раз сообщайте мне, — сухо сказала магистра Морен. — У нас есть резервные хранилища. Не нужно тащить продукты через весь город.

— Хорошо, — кивнула Маша, чувствуя себя провинившейся ученицей.

— И ещё, — декан задержалась в дверях. — Я слышала, ректор заказал вам посох. У Вэнса.

Маша замерла. Откуда она узнала? Впрочем, в академии сплетни распространялись быстрее, чем магические весточки.

— Это не подарок, — быстро сказала она. — Это необходимость для работы. Я буду выплачивать...

— Я ничего не говорю про подарки, — перебила магистра Морен. — Я говорю про то, что это большая честь, госпожа Нордштрем. Артур Вэнс не делает посохи для всех подряд. Если ректор решил обратиться к нему, значит, он видит в вас потенциал. Не подведите.

Она ушла, оставив Машу стоять посреди подсобки с открытым ртом.

— Потенциал, — повторила она шёпотом. — Какой ещё потенциал? Я даже колдовать толком не умею.

После разговора с деканом настроение испортилось окончательно. В голове царила каша: посох, ректор, деньги, которые она никогда не сможет вернуть, сестры, которым нужно платить за обучение, сломанный шкаф, который кто-то должен чинить, и постоянное ощущение, что она вот-вот сорвётся.

По коридорам она шла, не глядя по сторонам, и едва не врезалась в Анну и Линнет, которые выходили из библиотеки.

— Мара! — Линнет схватила её за рукав. — Ты чего такая?

— Устала, — отмахнулась Маша. — Вчера продукты таскала, сегодня...

Ты видела ректора? — перебила Анна, и вопрос прозвучал так, будто она уже всё знала.

— Видела, — осторожно сказала Маша. — А что?

— К нам сейчас магистр Корвин приходил, — выпалила Линнет. — Спрашивал, как мы устроились, не нужна ли помощь. И сказал, что ректор заказал для тебя посох у самого Вэнса! Это правда?

Маша вздохнула. Ну, вот и всё. Теперь знают все.

— Правда, — призналась она. — Но это не подарок. Я буду выплачивать.

— Ой, да ладно, — Линнет махнула рукой. — Посох от Вэнса это же мечта! Ты теперь сможешь колдовать как настоящий маг!

— Я и так могу, — соврала Маша, чувствуя, как щиплет язык. — Просто инструмент нужен.

— А почему ты нам сразу не сказала? — спросила Анна, и в её голосе прозвучало что-то, похожее на обиду. — Мы же сёстры.

— Потому что... — Маша запнулась, подбирая слова. — Потому что я сама не знаю, как к этому отношусь. Это слишком щедро. Слишком... много. Я не привыкла, чтобы мне делали такие подарки.

— Даже от бывшего жениха? — тихо спросила Анна.

Маша посмотрела на неё. Анна смотрела в ответ без осуждения, просто ждала честного ответа.

— Тем более от бывшего жениха, — сказала Маша. — Это ставит меня в неловкое положение.

— А он... — Линнет понизила голос до шёпота, — он что, до сих пор?..

— Линка! — шикнула на неё Анна. — Не лезь!

— Я просто спросила!

— Ничего он не до сих пор, — устало сказала Маша. — Он прагматик. Ему нужен хороший преподаватель. Мне нужен посох. Всё. Точка.

Линнет хотела что-то добавить, но Анна дёрнула её за рукав и утащила в сторону лестницы, бросив на прощание:

— Мы на лекцию. Вечером дома поговорим.

Маша осталась одна. Постояла немного, глядя им вслед, и пошла к себе проверять, всё ли в порядке после утренней суеты с продуктами.