Бывшая офицера Кравцова

Глава 1

– Он не выходит на связь, потому что у него есть кто-то ещё, – тоном всезнайки заявляет мама. – Это же очевидно, Тамара. Сколько можно делать вид, что ты глупая?

Я стараюсь не реагировать слишком остро. Кручу в руках кружку с давно остывшим чаем и мысленно считаю до десяти.

– Мам, – произношу примирительно. – У него работа. Связь там… не всегда есть.

– Ага, – фыркает она и её даже передергивает от моей непробиваемости. – У всех у них работа. Особенно у тех, кто в Москву катается. Сначала звонки реже, потом смены всё чаще. И в итоге он тебе принесет букет венерических. Я таких, как твой Илья, насквозь вижу.

Мама всегда произносит его имя с таким презрением, будто речь идёт не о человеке, а о плесени.

– Я ему верю, – цежу сквозь зубы. – Илья меня любит. И мы вместе уже почти два года.

– Как же, – язвит она. – Живёте без росписи, как… – мама замолкает, но я и так знаю те слова, которыми она характеризует наш союз. Она обычно произносит их взглядом. – А он гуляет там в своё удовольствие, пока ты тут сидишь и ждёшь его, как верная дурочка.

Сердце неприятно сжимается. Не потому что я ей верю. А потому что она попадает в больное место.

Илюша и правда не выходит на связь уже вторую неделю. Такое впервые. Душа и так не на месте, так еще и мама, как всегда, добавляет масла в огонь.

– Он не такой, – повторяю упрямо. – И если ты думаешь, что я сейчас с тобой буду обсуждать его измены, которых не было…

– Не было? – она наклоняется ко мне через стол. – А ты уверена? Он тебе что, отчёт присылает? Или ты свечку держала?

Я резко встаю. Нет. Это выше моих сил.

– Хватит! – рявкаю на мать. – Хватит лезть в мою жизнь. Я у тебя советов не спрашивала.

Она поджимает обиженно губы.

– Я тебя предупреждаю, Тамара. Ты молодая, глупая. Он старше, хитрее. Таких, как ты, используют, а потом выбрасывают. А если ты вдруг… – мама окидывает меня взглядом полным неприязни, – …залетишь, то это вообще конец будет.

– Ты вообще себя слышишь? – шепчу в шоке. – Что ты несёшь?

– Я не несу, я думаю. В отличие от тебя. И у меня мозги...

Мой телефон на столе вздрагивает и начинает вибрировать.

Мы обе переводим на него взгляды и на экране загорается фото Ильи. Наконец-то...

Глава 2

Сердце ухает куда-то в живот. В ушах долбит пульс, и я на секунду перестаю дышать.

Как же я переживала. Как скучала по нему...

Я хватаю телефон и ухожу в коридор, хлопнув дверью так, что стекло в серванте звякает.

– Алло, – выдыхаю облегченно.

На том конце играет негромко музыка, чей-то приглушенный смех и голоса.

– Илюш, ты где? – спрашиваю в волнении. – Почему ты столько недоступен был? Я уже…

Он перебивает.

– Том… – убийственно ровно и спокойно произносит любимый. – Слушай. Я не приеду...

У меня подгибаются колени. Я опираюсь плечом о стену.

– В смысле? – из груди выоывается нервный смешок. – Что значит “не приеду”?

Музыка становится громче, потом снова стихает.

– Я здесь остаюсь. В столице. Здесь перспектив больше. В нашу дыру я больше не вернусь. Да и... у меня другая жизнь. Мне здесь хорошо.

– Другая жизнь? – я почти смеюсь. – Это как?

– Я полюбил другую, – говорит он резко, будто ставит точку. – И возвращаться я не собираюсь.

Я закрываю глаза. В голове пусто.

– Ты… – начинаю и понимаю, что дальше ничего не будет. Я просто не знаю, что сказать человеку, который только что вычеркнул меня из своей жизни.

– Так бывает, Том, – тон у него становится жёстче. – Мы не женаты еще, нас особо ничто не связывает. Ключи можешь в почтовом ящике оставить, мать потом заберет.

– Я поняла тебя, – произношу холодно и на удивление ровно. – Всё?

Илья молчит. Музыка на фоне гремит, будто издеваясь.

– Прости меня, Тома, – говорит он вдруг тихо.

И кладёт трубку.

Телефон гаснет в моей руке.

Визуалы

Добро пожаловать в третью книгу цикла СЛОЖНЫЙ ВЫБОР!

Мой цикл "Сложный выбор" – это истории, где нет простых решений. Каждый герой сталкивается с ситуацией, в которой хочется и правильно, и по-настоящему, а так редко совпадает. Книги в цикле самостоятельные по сюжету, но связаны атмосферой, пересекающимися персонажами и тем самой дилеммой «сердце или разум».

Мне очень важна ваша поддержка. Ваши лайки и комментарии помогают продвигать книгу и тогда ее видит гораздо больше читателей.

Поэтому буду благодарна, если вы нажмете МНЕ НРАВИТСЯ.

А пока посмотрим на героев поближе.

Илья Кравцов

Тамара Левина

Глава 3

Я стою в ванной и не моргая смотрю на тест.

Две полоски. Я беременна.

Сломанной куклой опускаюсь на край ванны.

Мы с Ильёй к свадьбе готовились.

Он потому и поехал работать в столицу. Там деньги.

Мы выбирали кольца по картинкам, спорили, какую музыку поставить на первый танец, я откладывала на платье и делала ногти соседкам, чтобы ещё пару тысяч кинуть в нашу копилку.

И главное — мы хотели семью.

Свой дом, ребёнка. Поэтому я жила без страха и оглядки. Мне казалось, что у меня есть крепкая, мужская спина, за которую можно спрятаться.

А теперь…

Теперь я одна, мне девятнадцать...

И эти две полоски, будто приговор. Жизнь кончена.

Куда я с ребенком? Ни работы нормальной. Ни своего угла.

Я еще учусь. Подрабатываю мастером маникюра.

Боже...

Включаю воду до упора. Подставляю дрожащие ладони под ледяную струю. Умываю пылающее лицо. Вода обжигает холодом, но не приводит в чувства.

Смотрю на себя в зеркало и не узнаю.

Лицо серое, глаза огромные. Девочка, которая ещё неделю назад верила в любовь и любила...

Илья не узнает.

Принимаю это решение моментально. Он не хочет возвращаться, у него другая. Зачем ему мой ребенок?

Не нужен.

Я уже неделю как снова живу у матери и за это время Илья не отправил ни одного сообщения.

А для меня каждый день здесь самая настоящая пытка.

– Я тебе говорила?

Она не кричит. Ей и не надо. Она умеет давить морально. Вздохами. Взглядами. Тем, как ставит передо мной тарелку и тут же убирает, если я не начинаю есть сразу.

Я вытираю руки полотенцем и смотрю снова на тест. Беру его и выхожу на кухню.

Мать сидит за столом, и её взгляд сверлит меня ещё до того, как она видит, что у меня в руке.

Стоит ей сместить ракурс зрения, как глаза расширяются.

– Ну что? – спрашивает она тихо. – Допрыгалась?

Я молчу. Просто кладу тест на стол.

Она смотрит. Секунду. Вторую.

– Всё-таки залетела, – зло цедит сквозь зубы и откидывается на спинку стула. – Ну конечно. А чего я ждала?

Мне хочется, чтобы она хоть на секунду испугалась. Чтобы сказала: “Господи, Тамара…” Чтобы встала, обняла. Чтобы спросила, как я себя чувствую. Сколько задержка. Не тошнит ли.

Но она уже заводится.

– Это позор, – говорит жёстко. – Ты понимаешь, что это позор на весь город? Он тебя бросил, а ты ещё и с брюхом теперь. Людям в глаза как смотреть?

– Мам… – начинаю я.

– Что мам? – она вскакивает. – Я тебе что говорила? До свадьбы ни-ни! А ты? Любовь у неё! Вот и налюбилась!

Я чувствую, как внутри окончательно умирает вера в ее любовь и сострадание.

– Надо делать аборт, – продолжает она, будто речь идёт о простуде. – Быстро. Пока не поздно. Я узнаю, где. Запишу. Потом найдёшь себе нормального мужика.

Она машет рукой в сторону окна.

– Да хоть вон Саньку с автосервиса. Не красавец, зато свой. А этот твой… – она морщится, будто слово противно произносить. – …Илюша. Поматросил и бросил.

Мать продолжает говорить и расписывать мне перспективное, по ее меркам, будущее. А я в этот момент четко понимаю.

Она не за меня беспокоится. А о себе печется. Ее больше волнует, что скажут соседи, как посмотрят на нее, чем родная дочь.

– Ты правда думаешь, что я этого ждала? – спрашиваю тихо.

– Чего? – хмурится она недовольно.

– Что ты скажешь позор и отправишь меня на аборт.

Она открывает рот, чтобы ответить, но я уже не слушаю.

– Я уеду, – говорю спокойно. – Чтобы не позорить тебя.

– Куда ты уедешь? – усмехается она. – Кому ты там нужна? С пузом? Без мужика?

– Не знаю, – честно отвечаю я. – Но здесь я точно не останусь.

Разворачиваюсь и иду в комнату. Сердце колотится, но внутри вдруг становится удивительно спокойно.

Я быстро кидаю в сумку вещи. Самое необходимое. Документы. Деньги, которые мы откладывали на свадьбу.

Застёгиваю сумку и выхожу в коридор.

Мать стоит на кухне, скрестив руки.

– Ты пожалеешь, – бросает она мне вслед. – Очень пожалеешь.

Я обуваюсь, открываю дверь и не оборачиваясь покидаю некогда родной дом.

Уже по дороге на вокзал, набираю свою двоюродную сестру.

– Алло? – голос у Лерки сонный. – Том? Ты чего в такую рань?

– Лер, – шепчу глотая слезы. – Мне нужно уехать. Можно к тебе? В Питер.

– Конечно, – отвечает она сразу. – Приезжай.

Я уезжаю. Беременная. В другой город.

Но почему-то именно сейчас мне кажется, что я наконец делаю правильный выбор.

Милые дамы, приглашаю вас в новинку нашего моба!

Жестокое сердце офицера

Маша Демина

https://litnet.com/shrt/Guy0

— Рядовой Красивая! Принимай бойца на ЭКГ!

Как тебя занесло сюда, Красивая? И какое мне ЭКГ, если мое сердце сейчас вырвется из груди. Это залет, Ярцев. Конкретный такой залет. Главное теперь распетлять все с наименьшими потерями, если такое возможно…

____

Молодой офицер Денис Ярцев по распределению попадает служить на Север. Гарнизон «Белый Яр» — место, оторванное от мира. Черные вулканические острова Заполярья, тундра с суровыми ураганными ветрами и трехметровыми сугробами. Место, где он ожидал встретить белого медведя, но никак не хрупкую девушку, с которой провел ночь перед отлетом из столицы, оставил мирно спать в постели и ушел, даже не узнав ее имени.

https://litnet.com/shrt/GnI-

Глава 4

Петербург встречает меня сыростью.

Не открытками с Невским, не белыми ночами и не романтикой мостов, а тяжёлым влажным воздухом. Я выхожу с сумкой из поезда, оглядываюсь на серое небо и впервые по-настоящему пугаюсь.

Я здесь никто и ничто.

Беременная девчонка из маленького городка с одной сумкой и гордостью, которая не даёт вернуться назад.

Лера встречает меня у колонны возле выхода. Я узнаю её не сразу. Мы с детства виделись пару раз, и в памяти она была другой. Сейчас передо мной взрослая девушка в растянутой толстовке, джинсах и с собранными кое-как волосами.

Она смотрит на меня секунду и делает шаг вперёд без раздумий.

– Ну ты и дурында, – ворчит она, но по-доброму, почти облегчённо. – Могла раньше предупредить. Я бы… не знаю… хотя бы отпуск взяла. Питер тебе показала бы.

И я сдаюсь.

Плачу прямо там, у колонны, посреди вокзальной суеты. Плачу так, что не могу остановиться. И мне не стыдно. Стыд уже где-то там, в прошлом. Он остался у мамы на кухне, между словом “позор” и её холодным взглядом. Здесь стыд не работает. Здесь работает только голая правда: я одна, и мне страшно.

– Тише, Том… – говорит она в макушку. – Тише. Сейчас домой поедем. Всё расскажешь.

С этого дня мы живём с Лерой в её съёмной однокомнатной квартире. Маленькой, скромной. Где диван скрипучий и раскладывается через раз.

Лера спит у стены, я с краю. Ближе к ванной.

Она понимает меня лучше всех. И не потому что мы прям родные души, а потому что она сама ушла из дома в девятнадцать от своей матери. Такой же жёсткой, язвительной, правильной до скрежета зубов.

Всё же кровь не водица: родные сёстры умеют давить одинаково, только разными словами.

– Я тебя не брошу, – говорит Лера в первую же ночь. – Но работать придётся. У меня самой с деньгами напряжёнка.

Я всё понимаю.

Поэтому пилю ногти.

Нахожу через интернет маленькую студию. Столик у окна, лампа, дешёвые гели. Клиенты приходят разные: студентки, молодые мамы, офисные девочки. У всех свои истории, свои проблемы, и никому не интересна моя. Они садятся, протягивают руки, спрашивают: “А вы давно делаете?” — и я улыбаюсь, киваю, работаю аккуратно, стараюсь, потому что от этой улыбки и этих ногтей зависит мой завтрашний хлеб.

Я учусь делать вид, что всё нормально.

А ночами тихонько плачу в ванной, чтобы Лера не слышала. Сажусь на край ванны, закрываю рот ладонью, чтобы не было звука, и даю волю своим эмоциям.

Каждый раз мне кажется, что хуже быть не может.

Что хуже уже было. Тот звонок, мамины слова, побег. Что это и есть дно.

Потом начинается токсикоз.

Сначала он легкий, почти терпимый. Просто мутит по утрам. Я убеждаю себя, что это мелочи. Что я справлюсь.

Но потом становится невыносимо. Спазмы выворачивают меня наизнанку. Я могу стоять в метро и вдруг меня накрывает так, что темнеет в глазах. Я могу идти по улице и запах шавермы из ларька превращается в пытку.

Однажды я открываю банку с праймером и меня тошнит прямо в раковину. Запах полимеров, геля, ацетона становится адом. Он липнет к горлу, забивается под язык, остаётся на коже, даже когда я мою руки мылом до красноты.

– Том, – осторожно говорит Лера, когда я в третий раз выбегаю в туалет. – Может, тебе отпуск взять?

– Какой отпуск? – я вытираю лицо полотенцем и злюсь на неё, на себя, на этот чёртов организм. – Нам за квартиру платить надо.

Но я уже понимаю, что так долго я не протяну.

Я сижу за столом, держу руку клиентки, делаю вид, что всё хорошо, а в горле поднимается очередная волна. И я боюсь, что меня стошнит на чужие руки, на стол, на лампу, на свою жалкую попытку заработать.

– Я не могу, – шепчу однажды, уткнувшись Лере в плечо, когда прихожу домой белая, как бумага. – Я не вывожу.

– Значит, будем думать, – спокойно отвечает она. – Ты не первая беременная в этом городе. И точно не последняя.

Она находит подработки. Удалённые, временные. Где-то анкеты заполнять, где-то оператора на телефоне подменить, где-то её знакомая даёт мне пару клиентов с обычным педикюром, уход, без запахов.

Мы выкручиваемся как можем. Я делаю маникюр только знакомым, по записи, через день. Экономлю на всём. Мы считаем деньги до рубля: сколько на квартиру, сколько на еду, сколько на проезд.

Мне кажется, после родов станет легче. Что самое страшное — это беременность в одиночку.

Я ошибаюсь.

Рожать одной — это не про боль. Боль можно пережить. Тебе говорят, как дышать, как тужиться, как терпеть.

Страшно другое.

В роддом меня кладут заранее. “Обвитие пуповиной”, говорят врачи, и я киваю, будто понимаю, хотя у меня внутри всё сжимается от одного слова “обвитие”.

В палате нас четверо. У одной муж ночует под окнами. Она хихикает и переписыватся с ним. У другой мама таскает еду пакетами. Третьей каждые два часа звонят и спрашивают, как она.

Я лежу и смотрю в потолок, слушаю, как по коридору стучат колёса каталок, и мне хочется сжаться до размера точки. Сделаться маленькой, чтобы меня не видели, не спрашивали, не жалели.

Когда начинаются схватки, я держусь молча.

Не потому что я сильная.

А потому что пожалеть всё равно будет некому.

Рожаю под утро.

И когда мне кладут на грудь тёплый, мокрый комочек, я плачу так, как не плакала никогда.

– Мальчик, – говорит акушерка. – Крепкий.

И в этот момент я впервые за всё время счастлива. Потому что я понимаю, что теперь не одна. Теперь нас двое....

Приглашаю вас в новинку нашего моба)

Бывшие. Любовь офицера

Виктория Волкова

https://litnet.com/shrt/MqIY

Муж отправил меня в рехаб. За мои же деньги. Не захотел разводиться и делить имущество поровну. Думала, все. Сдохну там. Никогда не увижу дочку и белого света. Но на помощь пришел мой бывший. Офицер спецназа Андрей Зотов. Тот самый, которого я восемь лет назад уличила в измене накануне свадьбы. Лично убедилась и ушла. Но любовь, как оказалось, никуда не делась. Мы изменились, но нас по-прежнему тянет друг к другу. Вот только смогу ли я довериться Зотову снова?