Бывшие. Больше не отпущу

Глава первая

— Что это значит?! — ору и швыряю на стол телефон Руслана.

Он стоит в дверях кухни, только что из душа. Совершенно обнажён. Рельефный торс, широкие плечи. Вытирает влажные каштановые волосы полотенцем.

— Где? — спокойно отвечает он.

— Сообщение! Тебе пришло сообщение! — меня начинает трясти от боли и ярости.

— Ты рылась в моём телефоне? — зло щурится любимый, но говорит спокойным и даже холодным тоном.

— Пока ты был в ду́ше, пришло сообщение в мессенджер, на экране высветилось уведомление, там только слепой не увидит! — судорожно вздыхаю я, пытаясь сдержать рыдания.

— Да из-за чего ты взъелась, Соня? — уже рычит Руслан.

— У тебя сын родился! Поздравляю, папаша! — буквально вою и швыряю в сторону Руслана кружку с только что приготовленным кофе.

— Сын? — нахмурился Руслан, уворачиваясь от кружки, она впечатывается в стену, разбиваясь на мелкие черепки.

Как и моё сердце. Моя душа. Сейчас разорваны на мелкие кусочки. По светлой стене стекают тёмные капли напитка. Руслан косится в сторону пятна, начинает багроветь. Злится. Сильно злится, что я узнала правду.

— Видеть тебя не могу! Предатель! Как ты мог?! — рыдаю в голос, судорожно всхлипывая.

— Соня, ты что-то не так поняла, — он тянется к телефону, но я первая выхватываю его.

— Ах, неправильно? Да? — разблокирую его телефон.

Мы знаем пин-коды друг друга, настолько доверяем. Доверяли. Я доверяла.

— Родила! Мальчик! Три тысячи восемьсот грамм, пятьдесят шесть сантиметров! — ору я ему через кухонный остров. — Ты врал мне! Захотелось с девственницей поиграться? Молодец! Ты выиграл свой приз! А теперь я видеть тебя не хочу! Никогда слышишь, предатель!

Швыряю в него телефон. Руслан в бешенстве. По глазам вижу. Но виду не подаёт. Пытается поймать летящий в стену телефон, но промахивается буквально на миллиметр. И он с треском разлетается об стену. Переводит на меня яростный взгляд, внутри всё опускается. Он убьёт меня за эту выходку.

Но я продолжаю стоять, вцепившись похолодевшими пальцами в столешницу. Сверлю его взглядом исподлобья. Яростно сдуваю с лица упавшую светлую прядь волос. Воздух едва не со свистом вырывается из груди. Больно. Страшно. Противно. Гадко.

— Ты что творишь? — рычит на меня он, кидаясь ко мне, пытаясь скрутить. — Совсем сдурела?

Хватает меня за руку. Тянет к себе. Прижимает. Внутри всё рвётся. Как же больно. Я верила ему. Он же клялся в любви. Какая же я глупая, наивная дура! У него другая семья, а я так, поиграться.

Глупая, наивная девственница, поддавшаяся на красивые слова богатого парня. У его семьи несколько гостиниц. И на что я рассчитывала? Обычная студентка-сирота? Что он действительно женится на мне? Слёзы душат. Сердце готово пробить грудную клетку. Как же больно. Я же люблю его. Даже сейчас люблю. Дура!

— У тебя ребёнок от другой! Может, ты мне забыл рассказать про свою жену? — извиваюсь в его сильных руках, практически скулю. — Отпусти меня, сейчас же! Ненавижу тебя!

— Не отпущу, пока ты не успокоишься, — шипит мне в ухо, крепко удерживая в объятиях. — Сейчас мы пойдём в ванную. Ты умоешься, и мы нормально всё обсудим. Поняла?

— Да пошёл ты! — задыхаюсь от слёз. — Нечего тут обсуждать! Меня тошнит от тебя!

— Соня! — рявкает он, и я сжимаюсь в комочек, только тихо скулю от разочарования и невыносимой боли. — Я опаздываю. Мне сейчас некогда выслушивать твои истерики. Я приеду через два дня и во всём разберусь.

— Не в чем здесь разбираться, если у тебя ребёнок от другой, — вою белугой я. — Малыш не в чём не виноват. У него должен быть отец. Вот и вали к своей родившей бабе! Не смей больше ко мне прикасаться!

— Я сказал, приеду и во всём разберусь, — чеканя каждое слово, холодно говорит Руслан. — И чтобы мне тут без глупостей, поняла?

Стискивает меня в объятиях, пытается поцеловать.

— Я же только тебя люблю, Сонярик, — шепчет мне в губы, покрывая моё лицо мелкими поцелуями. — Я вообще никаких детей не хочу.

Эта фраза, ударом под дых, полностью выбивает воздух из лёгких. Хотела его сегодня обрадовать. Думала, что обрадую. Вчера получила анализы. Но сначала это дурацкое сообщение, а затем и его признание, что он не хочет детей. Он отправит меня на аборт? Заставит убить малыша?

Слёзы текут и текут по щекам. Ему плевать на мои чувства. Плевать, чего хочу я. Он чудовище.

Поджимаю губы, отворачиваюсь от его поцелуев. Никогда больше не подпущу его к себе.

Он дожидается, пока я уже не могу реветь, только судорожно всхлипываю, Меня всю трясёт. Поднимает с пола и сажает на стул. Наливает стакан воды. Ставит передо мной.

Уходит. Слышу, возится в гардеробной. Заходит обратно, уже одетый. На нём светло-голубые джинсы и белая футболка, облепившая его идеальное тело как вторая кожа.

— Я поехал, буду через два дня, не скучай тут и не придумывай себе глупости, — сурово произносит он.

Подходит ко мне. Берёт меня за подбородок, заставляя приподнять лицо и посмотреть ему в глаза. Смотрю невидящим взглядом.

Глава вторая

Через пять лет

Я работаю в саду небольшой гостиницы. Ухаживаю за цветами и кустарниками. Уехала сюда, сбежала от предателя. Он никогда не узнает о моей маленькой тайне. Сначала было тяжело. Учиться на заочном, работать, во время беременности и два года с малышом на руках.

Пелёнки-распашонки, колики и прорезывание зубов. Сколько слёз я выплакала ночами вместе с моим маленьким лучиком солнца.

Но зато к выпуску из универа у меня было неплохое портфолио. Я нашла место, где меня взяли на работу с проживанием. Ещё когда училась. Через год моих мытарств по чужим углам. Не крутой ландшафтный дизайнер, конечно. Садовник: такая запись стоит в моей трудовой.

Маленький семейный отель на морском побережье. Подальше от родного города. Подальше от того, кто жестоко предал и растоптал мои чувства. Здесь тепло и солнечно. Много фруктов. И мой сыночек под неусыпным присмотром, всегда рядом со мной.

Пожилая семейная пара — владельцы гостиницы, буквально души не чают в моём малыше. Детей у них нет. Много лет назад погибли в аварии. И они с удовольствием уделяют время моему карапузу.

— Сонечка, — зовёт меня Марья Константиновна, хозяйка гостиницы.

Я поднимаю голову от пионов, которые рассаживаю согласно новому плану. Который мы полгода составляли и правили. Хозяева хотели облагородить пустырь, находящийся в глубине территории гостиницы. Моя задача — превратить это пространство в приятное место для прогулок гостей.

Курортный сезон ещё не начался, и гостиница стоит пустая.

Поднимаюсь с колен, разминая затёкшую поясницу. Тыльной стороной ладони, вытирая пот со лба.

— Что-то случилось? — отвечаю хозяйке.

— Да, дорогая, сейчас покупатель приедет, проведёшь его по саду? — просит она меня.

Я мрачнею. Они с мужем решили уйти на покой. Тяжело уже в преклонном возрасте уследить за всем в гостинице. А денег она приносит не особо много, чтобы нанять дополнительный персонал. Гостиница выставлена на продажу. Очень надеюсь, что новым хозяевам тоже нужен будет садовник.

Иначе нам с Тимуром придётся искать новое пристанище.

— Конечно, Марья Константиновна, я всё покажу, — стараюсь улыбнуться, хозяева очень переживают за меня.

За эти четыре года, что я живу с сыном здесь, мы практически породнились.

— Он сейчас приедет, примерно через полчаса, — благодарно улыбается она мне.

— Только руки помою и немного себя в порядок приведу.

Иду к своему домику. Переодеваюсь в чистую униформу: серый комбинезон, футболка, любимые кеды. Оглядываю себя в зеркале. Лицо осунулось. Тёмные круги под огромными серыми глазами в опушении пушистых ресниц. Чуть пухлые губы бледно-розового цвета. Небольшой курносый нос, по весне покрывающийся ненавистными веснушками. Длинные светлые волосы убраны в пучок.

Та ещё красотка, — криво усмехаюсь я своему отражению, натягивая на голову кепку с эмблемой гостиницы. Ещё и ростом не вышла. Мелкая. И на что повёлся Соколов, не понимаю.

На невинность, Соня. Ты просто была девственницей. Очередной его завоёванный трофей. Воспоминание о бывшем снова рвёт душу. Становится горько и обидно. Отгоняю их от себя. Не ко времени. Всё похоронено. Хватит. Пять лет прошло.

Направляюсь к воротам.

— Марья Константиновна, а вы Тима не видели? — осматриваю двор.

На детской площадке, установленной перед комплексом для маленьких гостей, сына нет.

— Давно не видела, — беспокойно кричит мне хозяйка. — Может, с дедом в сарае столярничать помогает?

Тимур их так и зовёт: дед и баба.

— Ва-а-а-нь, Тим с тобой? — кричит Марья Константиновна с крыльца.

— Нет! — несётся голос Ивана Григорьевича из сарая.

— А где ж он? — всплеснула руками Марья Константиновна.

У меня резко учащается сердцебиение. В ушах шумит. Куда подевался мой мальчик?

— Ти-и-и-им! — испуганно кричу я.

Вдруг за забором слышится визг тормозов, глухой удар.

— Мама! — слышу истошный крик сына.

Сердце отсчитывает секунды, пока я бегу к воротам на подкашивающихся ногах. Задыхаюсь от ужаса. Что с моим малышом?