- Добрый вечер, моя дорогая бывшая жена! – Даньшин в непривычной глазу гражданской одежде стоит на моем крыльце.
- Добвый вечев, Вевоника Севгеевна! – раздается снизу тоненьким детским голоском.
Шокированная неожиданным появлением мужа-предателя, с которым развелась пять лет назад, резко опускаю взгляд вниз.
Перед Даньшиным, прижавшись спиной к его животу, стоит мальчик лет четырех.
- Это – Денис. Мой сын. Мы с Денисом некоторое время поживем у тебя.
Что?
Почему вдруг? С какой стати?
После того, КАК ты со мной поступил?
Денис – это сын той самой походной жены, с которой ты спал, пока я тут чуть не умерла из-за выкидыша?
Вы будете жить здесь?
Только через мой труп!
Но озвучить свою позицию не успеваю.
Даньшин выдает, угрожающе прищурившись:
- Как думаешь, что будет с твоими выборами, если журналисты узнают, что кандидат на пост мэра нашего города бросила своего мужа – боевого офицера в тот момент, когда он получил тяжелое ранение и лежал без сознания в госпитале?
Нет, я теряю дар речи вовсе не от страха из-за его слов. Я теряю дар речи от его наглости!
То есть вот так, да?
Он серьезно считает, что я не найду на него управы сейчас, в своём нынешнем положении? Да я... Да мне достаточно сделать всего один звонок, чтобы его прикрыли и надолго!
Это он не у себя, там, на полигоне, командует! Здесь, в реальном мире, все немного иначе устроено!
-Папа, - говорит мальчик. - Мне плохо!
С ужасом гляжу на ребенка, который стремительно бледнеет и начинает оседать на крыльцо.
Даньшин подхватывает его на руки и, бесцеремонно потеснив меня, заносит внутрь дома.
Нет, я, конечно, не зверь! Больного ребенка за дверь не выставлю. Пусть придет в себя, тогда уж...
-Может, вызвать скорую? - торопливо шагаю следом за бывшим мужем, несущим мальчика по старой привычке в комнату, которая у меня теперь служит столовой.
Заходит, смотрит в растерянности.
А как ты думал? Что я буду оплакивать диван, который мы покупали вместе и беречь каждый сантиметр купленных на деньги с твоего жалования обоев?
- Прямо и налево, - киваю ему в сторону новой гостиной. - Так что со скорой? Нужна?
-Нет. Мы недавно из больницы. У него гастрит. Обострение. Когда случается приступ, поднимается температура и появляется слабость.
-А у него приступ?
Да, с детскими болячками сталкиваться мне не приходилось.
Но, может, это и к лучшему.
Боль от потери малыша я давно пережила.
И даже уже научилась думать, что мне было бы в сто раз тяжелее, если бы я после его измены, осталась одна с ребенком на руках. Тогда бы точно не смогла добиться того, чего добилась!
А так... Нет детей - нет проблем.
-Да. После еды часто случается.
Даньшин укладывает мальчика на диван. И, не глядя в мою сторону, говорит своим фирменным командирским голосом:
-Воды принеси.
Да, он всегда был такой!
Иногда я думала, что он просто забывает о том, что не со своими бойцами находится, а дома! И поэтому большей частью не разговаривает, а отдаёт приказы.
А так как из личного состава дома имеюсь только я, то и выполнять их приходится, соответственно, мне одной...
Когда-то мне это даже нравилось... Потому что в какой-то момент Даньшин одумывался, вспоминал, что - я не солдат. И очень усердно и талантливо просил прощения. Да и вообще...
Есть такие мужики... Их мало, но есть. Вот он на тебя смотрит и улыбается, и ты, кто бы ты ни была, жена или продавщица в магазине, готова из трусов выпрыгнуть и ламбаду голая на столе танцевать, только бы и дальше смотрел. Такая харизма.
Но к счастью оказалось, что от Даньшина тоже есть лекарство. Его измена. Она хорошо подлечила мою зависимость от него. Прямо напрочь подлечила.
Поэтому я и не срываюсь выполнять, а спокойно отвечаю:
-Назад и направо - кухня. Вода в кулере. Чашка на столе.
И вот сейчас он оборачивается и смотрит на меня.
И взгляд у него все то же. Тяжёлый, давящий, натренерованный на сотнях молодых пацанов, прошедших через его руки.
И я даже на мгновение ловлю лёгкое ощущение восторга, такой спокойной эйфории от того, что у меня даже мысли бежать за водой не появляется.
-Хорошо, - неожиданно произносит Даньшин, поднимая мою эйфорию баллов на сто по шкале эйфорий.
И идёт туда, куда я ему сказала!
Задумчиво смотрю ему вслед.
Нет, все-таки настоящие мужики - они все в армии служат! Ему скоро сорок, а у него - выправка, стать, да и тело, наверное, все такое же...