Бывшие. И снова ты…

Пролог

Десять лет назад

— Звёзды в небе горят, когда ты рядом со мной. Тебе повторю сто раз подряд: ты не такой, ты не такой…

Таща на себе два огромных пакета с продуктами, я ловко перепрыгивала через апрельские лужи и напевала хит Юлианны Карауловой. Руки уже отваливались. Казалось, ещё немного — и всё! Плечи скажут: «гудбай». Но…

Сегодня я была совсем не прочь ими пожертвовать. Ведь сегодня праздновал день рождения самый лучший мужчина на свете.

Мой мужчина… Тот самый, ради которого я, не моргнув и глазом, могла свернуть горы и упаковать их в те же самые пакеты из «Пятёрочки». Настолько сильно любила…

Я планировала этот вечер больше двух недель. Продумала всё до мелочей: расписала меню, разузнала у его мамы рецепт фирменной картофельной запеканки, сделала марш-бросок через весь город, чтобы урвать самый вкусный торт.

В общем, капитально так подготовилась!

Хотела сразить Тима наповал…

Всю дорогу до дома мою дурную голову не покидали мысли о предстоящем ужине. Я представляла, как мы садимся за стол, зажигаем свечи, как включаем любимую музыку, начинаем целоваться, а потом… Потом Тима натыкается на моё новое, огненно-красное и до ужаса неприличное кружевное бельё. Начинает снимать его зубами и…

О-о-ох, мамочки! От одной только мысли об этом щёки заливало румянцем, а по телу бежала приятная дрожь.

— Спокойно, Лара! — на секунду остановившись, выдохнула я. — У тебя ещё столько дел! Столько дел… Таким макаром ничего не успеешь.

Перехватив пакеты поудобнее, я тряхнула головой и уверенно направилась к подъезду. Часики ускоренно тикали, а у меня ещё даже конь не валялся…

Но, казалось, сама судьба противилась моим планам.

Сначала я никак не могла найти ключи. Перерыла всю сумочку, проверила каждый кармашек, вытряхнула даже косметичку — как сквозь землю провалились!

Я уже собиралась пустить слезу, как вдруг вспомнила: ключи-то сунула во внутренний карман куртки. Чёрт меня только дёрнул туда залезть!

Казалось, самое страшное уже позади. Но… Злой рок уже развернулся над моей несчастной головой.

Лифт сломался.

Семь этажей… Семь бесконечных этажей мне пришлось тащить эти неподъёмные пакеты. На каждом пролёте я мысленно прощалась с неудавшимся ужином, с Тимочкой и со своей бездарно заканчивающейся жизнью.

Серьёзно, чуть Богу душу не отдала!

А когда, мокрая и запыхавшаяся, всё же доползла до своего этажа и, уперевшись лбом в косяк, попыталась засунуть ключи в замок, дверь просто открылась.

Сама. Словно я её и не запирала…

— Интересно девки пляшут, — усмехнулась я, сдувая упавшую на лицо прядь. — Лара, тебе пора к врачу…

Но, к счастью, память меня не подводила. Переступив порог, я тут же утонула в родном аромате терпкого парфюма. А дальше — привычный бардак: наспех сброшенные кроссовки и небрежно висящая на вешалке куртка Тима.

— Всё ясно, — улыбнулась я, с облегчением освобождаясь от ставших пудами пакетов. — Котик приехал раньше, чем я успела подготовить ему сюрприз. Ну ничего страшного…

Стараясь не шуметь, я скинула полусапожки, стянула куртку и, прихватив коробку с тортом, на цыпочках скользнула в квартиру. Тим увлечённо болтал по громкой связи в спальне — он не услышал ни моего прихода, ни предательского шороха куртки.

— Ну не получится у меня… — тяжело вздохнул Тим. — Ни сегодня, ни завтра! Я обещал провести время с Ларой.

Я не хотела подслушивать, правда. Просто задержалась в коридоре, чтобы открыть эту несчастную коробку. Дурацкий бантик на ней был завязан так туго, что развязать его одной рукой никак не получалось.

А Тима всё говорил и говорил. То, чего мне не следовало слышать…

— Мы же договаривались! — из динамика раздался полный раздражения девичий голос. — Сколько ты ещё будешь с ней возиться?! Прекращай уже этот спектакль. Я устала…

— Знала бы ты, как я устал, — с горечью усмехнулся он. — Уже тошнит… Но без проекции её папеньки, стажировки в Лондоне мне не видать.

Я замерла, чувствуя, как пальцы, всё это время пытавшиеся справиться с чёртовым бантом, задрожали. Сердце пропустило удар, а потом сжалось так сильно, что стало трудно дышать.

Секунда. Две. Три…

Пытаясь справиться с разрастающейся под рёбрами болью, я убеждала себя, что ослышалась. Что мне показалось, и эти слова не более, чем плод моего неуёмной фантазии. Но…

Разговор продолжался:

— Не представляю, какого это — жить с тем, кого не любишь… — фыркнула девушка на том конце провода.

— Лучше не представляй, — хмыкнул Тим. — Сущая каторга… Я на неё иногда даже смотреть не могу. Настолько всё осточертело.

— Ну и бросай свою бурёнку скорее! Плевать на всю стажировку. Нервы дороже… Без труда найдёшь тёпленькое место и здесь.

— Не могу. Остался всего месяц. И я улечу. А там… — он выдержал многозначительную паузу. — Расстояние всё решит.