Бывшие. Между нами метель

Глава 1

Люба

Положив перед собой телефон, я закрыла лицо руками и выдохнула. Мне нужно было набраться смелости позвонить ему. Для себя бы никогда не решилась, а ради нее на все пойду. Только так страшно сделать этот небольшой, но единственный шаг — нажать кнопку вызова напротив ЕГО номера. Это оказалось слишком сложно. Когда-то давно я боялась нажать потому что не хотела расплакаться ему в трубку. Не хотела, чтобы он знал, как мне больно и сложно. Сейчас я боюсь, что он забыл обо мне. Но даже не это так страшно, больше всего меня пугала вероятность того, что его номер больше недоступен.

— Ты всегда можешь мне набрать и попросить о помощи, маленькая. Я не откажу.

Набатом звучал голос Леона из прошлого. Двадцать лет прошло. Какова вероятность, что он все еще желает мне помочь? Даже не мне, а моей племяшке, которая отчаянно нуждается в мужской защите?

— Помни, чтобы тебе не понадобилось, только позвони.

Но это было так давно. И мы были молоды. А сейчас, скорее всего у него своя семья, жена, дети. Женщина, которую он любит, о которой заботится и доверяет. Та женщина, которой для него не стала я.

По щеке скатилась одинокая слеза. Я поторопилась ее стереть и схватив телефон, нажала кнопку вызова. Отсчет ударами сердца. Один… Два… Три… Я уже хотела сбросить, когда наконец-то услышала долгожданные гудки в динамике. Сердце заколотилось в бешеном ритме, и на третьем гудке шорох и тихое дыхание в трубке.

— Любовь Алексеевна, — хриплый, стальной и такой родной до сих пор голос разрезал тишину кухню.

— Здравствуй, Леон Савельевич.

Между нами повисла гнетущая тишина. Я прикрыла глаза, слыша стук своего сердца. Мне нужно было что-то сказать пока Сташевский не бросил трубку. Но как же сложно и страшно. Страшно получить отказ. Страшно, что его обещания больше не действительны и по сути он окажется прав. Кто я такая, чтобы спустя десятилетия звонить с такими просьбами.

— Полагаю произошло что-то серьезное, — все же первым заговорил он, вырывая меня из непрошенных мыслей. — Иначе бы ты никогда не позвонила.

— Да, я… Я не о том, прости, — вздохнула, положив голову на стол.

— Что произошло? Тебя кто-то обидел?

Он чувствовал меня на расстоянии, будто понимал, что мне трудно говорить. Нет, я просто придумала себе то, чего нет, а Леон слышал в моем голосе страх. Да-да, мне должно быть стыдно за мою слабость, а я двух слов связать не могу.

— Люба?

Я смочила языком губы и выпалила.

— Не меня. Мою племянницу обидели. Я бы не стала просить о помощи, но есть вещи, которые мне не под силу.

— Давай с подробностями.

Я кивнула, будто он мог меня видеть, а затем принялась рассказывать. Поделилась, что произошло с племяшкой и какая ей нужна помощь. Я была уверена, что Леону по силам помощь Катерине, но вот захочет ли он в это ввязываться? Другой вопрос.

— Я тебя услышал, Люба. Завтра приедет мой человек. Время и место сообщу в сообщении.

— Хорошо. Я тебе скину город и…

— Не стоит, я в курсе где ты живешь.

От его слов меня словно кипятком обдает. Неужели он все обо мне знает?

— Как ты живешь?

— Хорошо, — почти не соврала. — А ты?

— Люба, я хочу увидеть тебя.

Я облизнула губы и сжала в кулак салфетку, лежавшую на столе.

— Зачем?

— Думаю, ты знаешь ответ.

— Леон, мне пора, извини, но меня ждут.

Я сбросила вызов и заскулила от боли, уронив лицо в ладони.

Двадцать лет, а я так и не смогла его забыть.

Глава 2

Люба

…надцать лет назад

— Люба, я сегодня занят, заеду ненадолго, поговорить нужно.

Я бросила нервный взгляд в зеркало и кивнула, будто Леон мог видеть меня. Хотя на деле же, я была не очень согласна на встречу именно сегодня. С самого утра меня тошнило, я пару часов провела в обнимку с унитазом. Время близилось к полднику, а я так и не смогла впихнуть в себя ни крошки.

— Хорошо, буду ждать тебя.

Леон сбросил вызов, а я поторопилась в ванную. Нужно было привести себя в порядок, чтобы он ничего не заподозрил. Узнай он о том, что я плохо себя чувствую, сразу же повезет в клинику. А я уверена почти на сто процентов, что я вчера отравилась. Приезжала подруга, мы ели суши и наверняка какой-то ингредиент оказался не свежим. А зная Сташевского, он и подругу встряхнет и доставку. Поэтому нужно выглядеть хорошо к его приезду.

Но кажется, Леон был где-то поблизости. Я только вышла из душа обмотанная полотенцем, когда он позвонил в дверь. Это было странно, ведь эта квартира принадлежала ему, и естественно, у него имелся ключ.

— Привет, — выдохнула я, пропуская его в квартиру и придерживая норовившее уползти полотенце.

— Привет, Люба. Ты плакала?

— Нет. Просто плохо спала. Проходи, я сейчас ужин разогрею. Прости, у меня вчерашнее все.

— Не нужно, — произнес он, перехватывая меня за руку.

Странно, он даже не поцеловал меня. В другой день он бы уже сорвал полотенце, прижал меня к стене и брал долго и ждано.

— Что-то случилось, Леон?

— Случилось, Ляля, — он протянул руку, а мне вдруг захотелось ее убрать от себя.

Его тон. Он был необычный, точнее совершенно непривычный для него. Никогда раньше Леон не говорил со мной так. Обычно в нем кипела страсть, нежность, любовь. А сегодня — холод.

— Что?

— Нам нужно расстаться.

— Что? — я не поверила, что услышала именно это.

— Тебе не место рядом со мной, Люба. Ты слишком молода.

— Ты о чем? Что не так с моим возрастом, Леон?

— Мы не пара друг другу, Люба. Ты встретишь парня помладше, который будет тебя любить.

Каждое его слово жалило мое сердце и душу. Из меня словно выбивали воздух, становилось трудно дышать. Я смотрела на мужчину, который стал моим воздухом, а теперь он уходил и мне нечем было дышать.

— Еще вчера ты говорил, что сходишь с ума по мне.

— Это страсть, не более.

— Вчера она еще была? А сегодня?

— Я оставляю тебе эту квартиру, Ляля.

— Не называй меня так! — прорычала я, злясь на него за то, что он смеет говорить со мной таким тоном.

— Она полностью оформлена на тебя.

Я покачала головой.

— Откуда у тебя столько денег?

— Маленьким девочкам не все нужно знать.

— Леон…

— Ты прекрасна, Люба, но ты не для меня.

Я сжала пальцы на краях полотенца, всеми силами сдерживая слезы. А еще, я надеялась, что меня не стошнит, потому что ком снова начал подкатывать к горлу. Только бы не облажаться перед ним. Он… он не должен знать, как мне больно.

— Ты всегда можешь мне набрать и попросить о помощи, маленькая. Я не откажу.

Он поднял руку и коснулся щеки костяшками пальцев. Я зажмурилась и приложила все усилия, чтобы не растечься перед ним лужицей.

— С тобой было хорошо, но на этом все.

Я выбросила руку и залепила ему пощечину. Леон практически не дернулся от удара, лишь плотно сцепил челюсти и громко засопел.

— Мне от тебя ничего не нужно, — врала я, потому что мне нужна была его любовь.

— Помни, чтобы тебе не понадобилось, только позвони.

И он ушел, больше никогда не появившись в моей жизни.

Я заревела горькими слезами и словно снова оказавшись на двадцать лет назад, заскулила побитой собакой и ушла в душ, чтобы хоть немного привести себя в чувства.

Там больше жить нельзя.

Нам больше нельзя. Моя рана до сих пор кровоточит, ведь тогда я потеряла самое ценное… И это не только его любовь.

Визуализация

Любовь Алексеевна Шумакова, 40 лет

Одинокая, свободная молодая женщина с израненным сердцем.

Работает в школе преподователем художественного труда. Любит детей, и ненавидет вторники.

Племянница, единственная родная душа за кого она готова пойти на все. Даже на встречу с прошлым.

Сташевский Леон Савельевич, 50 лет
Состоятельный, властный, грубый мужчина. Имеет сына, ненавидит штампы в паспорте и брюнеток. Кроме одной, что навсегда заняла его сердце. Или нет?

Бизнесмен, владелец холдинга с активами в недвижимости и девелопменте — контроль над проектами и подрядчиками. Компаньоны с собственным сыном.

Готов прийти на помощь прошлому, но попросить кое-что, нет, не взамен, но навсегда.

Молодые, влюбленные, ...надцать лет назад.

Глава 3

Люба

Начну сначала. Почему моей племяшке понадобилась помощь? Дело в том, что ее муж загулял. А он у нас в городке не последний человек. Более того, Яков готовится занять кресло мэра, а для этого ему нужна безупречная репутация. Но он сам себе ее подпортил, подробности опущу. Итог: он не хочет, чтобы его жена уходила от него, иначе карьера пойдет по одному месту. Ну а чтобы удержать Катерину, он поступает как последняя отбитая мразь — шантажирует ее. А ей есть что терять, ведь он много лет является спонсором детского дома, в котором племяшка занимает должность директора. Стоит ли говорить, что это учреждение пустят по миру, если они останутся без спонсора? А я не желаю, чтобы моя родственница жила с подонком ради того, чтобы спасти детей. Нет, безусловно детей мне жаль, но и Катерина не заслуживает жить с таким человеком.

Там еще много интересных подробностей, но о них даже вспоминать не хочется, потому что на такое пойдет только конченый человек. Вот так я и решилась на звонок прошлому, чтобы иметь возможность отвоевать счастливое будущее моему практически единственному родному человеку.

Леон прислал мне сообщение с адресом места встречи Катерины и Германа, его сына. Последний о ком я могла подумать, так это Герман. Кто угодно, но не он! Зачем Леону посылать своего сына для помощи чужому человеку? Это было очень странно и волнительно. Только вот мое несчастное сердечко заколотилось сильнее утром следующего дня, когда на телефон поступил звонок.

“Сташевский”

Я в панике не знала куда себя деть, и даже не представляла для чего он звонит. Первая мысль была, что он передумал и решил отказаться. Вторая — перепутал, остался в принятых мой номер последним и он случайно набрал. Но была и третья — неужели захотел услышать мой голос?

Пока я размышляла, звонок прекратился. Но я не успела выдохнуть, как звонок повторился. Дрожащим пальцем я смахнула по экрану, принимая вызов.

— Доброе утро, Люба.

— Доброе утро, Леон Савельевич.

— Прекрати так меня называть, мы все же не чужие.

Я сглотнула и бросила взгляд за окно. Тяжелые свинцовые тучи окутали город с самого утра. Кажется, погода подстроилась под мое настроение. Того и глядишь, дождь пойдет. Декабрь, ау? Где снег?

— Мы уже давно чужие, лет как двадцать.

— Люба, я хочу увидеть тебя.

— Я не считаю это хорошей идей. Зачем?

— Я всегда ждал твоего звонка. Хотел услышать твой голос.

— Леон, послушай, у тебя была возможность мне позвонить. Мой номер, как я понимаю, всегда был в твоей записной книжке. Давай сейчас не будем ворошить прошлое. Много воды утекло.

— Ты же почему-то не удалила мой номер. Это, кстати, было разумным решением.

— Я… Леон, я благодарна тебе за отзывчивость, но пожалуйста… — я зажмурилась, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

— Люба, я хочу встречи и только от тебя зависит, когда она случится. Ты сама нарушила молчание. А я дал себе обещание, придешь, больше не отпущу.

Меня обдало кипятком от его слов. Я отняла телефон от уха и испуганно взглянула на экран.

Зачем он это делает?

Оказывается, я задала этот вопрос шепотом, потому что в ответ услышала хриплый голос.

— Потому что не смог забыть?

Книга принимает участие в литмобе “Мы после развода” 18+

https://litnet.com/shrt/qFCl

Глава 4

Несколько дней молчания позволили мне успокоиться. Я даже звук на телефоне выключила, чтобы не вздрагивать каждый раз, когда кто-то мне позвонит. Но никто не звонил. Никто это значит ОН. Племяшка была занята работой в детском доме, и днем ей было не до звонков. Все на что ее хватало, это прийти вечером домой и завалиться спать. Правда, мне удалось выяснить, что она ходила на свидание с Германом. Конечно, она это называла просто ужином, но я то помню, как молодой мужчина смотрел на нее с интересом. Три раза “ха”, ужин, как же. А вот от кого были пропущенные, так это от Яшки. Слышал бы он, как я мысленно его называю, точно бы рожу перекосило. Он же у нас только Яков, ага, по имени отчеству и шепотом. Племяшка не знает, но мне этот кобель никогда не нравился, и как оказалось не зря. Мало того, что он загулял, так еще и опустился до угроз. Требовал у меня, чтобы моя цитирую: “потаскуха племянница возвращалась домой, а он так уж и быть простит ее”. Ох, кто бы знал, куда я послала эту жабу. Подлец, неужели он за столько лет не понял, что за родную девочку я порву любого. Пусть только встретится мне гад, я ему лично в рожу плюну из трехлитровой банки.

Сложив рисунки и наброски в папку. Я еще раз посмотрела план работы на этот месяц и убрала все бумаги на полку. Звонок с урока прозвенел минут семь назад. Вот-вот будет следующий урок, но у меня на сегодня все.

Мазнув помадой по губам, я сменила туфли на ботинки, забрала из шкафа пальто и вышла из кабинета. На улице шел снег, и у меня возникло желание прогуляться. Оставив ключ в учительской, я надела пальто, затянув потуже пояс, накинула сумку на плечо и покинула здание. Погода была просто чудесная, безветренная, тихая и сказочная. Наконец-то пришла настоящая зима. Я порадовалась, что сегодня надела ботинки на толстой подошве, иначе бы на каблуках просто проваливалась под снег. А ведь еще недавно шли дожди.

Ступая по расчищенной, но тем не менее покрытой снегом дорожке, я подходила к воротам, обратив внимание, как старшеклассники забили на урок и играли в снежки. Улыбнулась, надеясь не попасть под раздачу. Поправила сумку и подняла взгляд к воротам и обомлела. Кожу тут же пронзило жаром, сердце пустилось вскачь, а ноги стали ватными. Я словно приросла к земле. Ладошки вспотели, несмотря на то, что на улице мороз, а я была без перчаток. Стояла и не могла сделать и шагу. Кажется, я просто потеряла чувствительность. Или же нет, она была, но… Как же это объяснить, когда от шока, боли, неверия ты не можешь пошевелиться? И все потому что за воротами стоят ОН. Человек, которого я не видела двадцать лет. А он все такой же красивый, сильный, высокий. Он все так же излучает мощь и мужество. Да, он стал гораздо старше, и я тоже не молодею, но выглядел он потрясающе. Я прикусила щеку и постепенно стала приходить в себя. Только вот шагу ступить до сих пор не решалась. А он ждет, ждет пока я подойду. Так же, как я ждала все эти годы.

Кажется, на нас уже стали оборачиваться дети и прохожие. Еще бы, я замерла в нескольких метрах от ворот каменным изваянием и просто смотрела на мужчину. А как бы вы поступили в моей ситуации, господа прохожие? Уверена, ответа у вас не будет.

Люба-Любушка, ты же такая смелая активная девочка, а при виде него застыла и боишься двигаться. И так было всегда. Только вот чувства уже другие. Не так ли?

Я должна подойти. Должна поблагодарить за то, что его сын помогает моей племяннице. Хотя бы для этого мне не стоит здесь стоять. Только сказать спасибо и уйти, как однажды он сделал, оставив меня с разорванной душой.

Я сделала первый неуверенный шаг, второй, а затем почувстовала, как ноги стали подкашиваться. Я начала оседать, а ОН сделав два размашистых шага, подхватил меня под руки.

— Девочка, ты все такая же хрупкая…

Глава 5

Его слова отозвались болью в груди. Я вскинула голову, тут же пропадая в серых омутах его глаз. Все такие же ледяные, пустнные, но на меня смотрят с давно позабытой нежностью. Тело горело огнем, внутренности сжимались от страха и боли. Я не знала, как мне реагировать на человека, который много лет назад причинил мне боль. И которого я, черт возьми, не смогла забыть. У меня только одно желание — после его далеко и навсегда, но совесть не позволяла, помня о помощи. Неужели я теперь буду всю оставшуюся жизнь чувствовать себя обязанной?

— Леон, — хрипло выдохнула в его лицо, схватившись дрожащими пальцами за плечи.

Он все такой же огромный, даже сильнее раздался в плечах. Издали казался большим, но находясь рядом с ним, чувствуешь будто тебя прижимает скалой.

Надеялась ли я когда-то снова его увидеть? Я мечтала об этом. Верила ли? Скорее нет, чем да. А теперь вот он стоит передо мной, я в его руках, в непозволительной близости от его лица. Это слишком сложно, страшно и больно.

— Отпусти меня.

— Если я отпущу тебя, ты упадешь.

— Больнее падения уже не будет.

Он свел брови на переносице и опустил взгляд на мои губы.

— Правда, Леон, это слишком. Я благодарна тебе за помощь, но… Нет, ты скажи, если я тебе теперь обязана…

— Прекрати. Я похож на мудака?

Я облизнула губы, съедая недавно нанесенную помаду.

— Да.

Он едва заметно изогнул губы в улыбке, при этом на несколько секунд прикрыв глаза.

— Согласен.

Леон все же отпустил меня, но не отошел далеко. Можно сказать, остался стоять на месте. А мне так хорошо было слышно запах его парфюма. Это чертовски дорогая линейка и безумно притягательный аромат. Уверена, за этим мужчиной до сих пор увиваются молоденькие дурочки, какой в свое время была я. Интересно, а он сейчас женат? Я тут же скосила взгляд на его руку и зажмурилась. Зачем я это делаю? Я же сейчас чуть не спалилась! И мне вовсе нет до него дела!

— Я не женат, Любушка.

Я от удивления рот приоткрыла и разозлившись на саму себя, толкнула Сташевского в грудь, только толку-то? Такую скалу не сдвинуть мелкой девчонке, как.

— Мне не интересно. Говори зачем пожаловал и уезжай.

— Ну мы же не будем с тобой разговаривать прямо здесь, верно?

— Что?

— Вечером я заеду за тобой, мы поужинаем и обо всем поговорим.

— Нам не о чем говорить, Леон. Все давно в прошлом.

Он прищурился, задумчивым взглядом глядя мне в глаза.

— Я слишком долго ждал твоего звонка.

— Для чего? Нужна была бы, давно приехал. Сейчас нет смысла ворошить прошлое.

— Мы об этом тоже поговорим. Поехали, я отвезу тебя домой.

Я покачала головой.

— Сама доберусь. Справлялась же до этого как-то.

Нас засыпал снег, а я стояла смотрела на человека, который когда-то вырвал мое сердце и даже не чувствовала холода. Наоборот, тело окутывал жар.

— Я хочу, чтобы ты исчез, Леон, навсегда.

— Нет, ты не этого хочешь. Пойдем в машину, Люба.

Я покачала головой.

— Ты только делаешь хуже. Зачем?

— Ты же сама сказала, что я мудак.

— Отменный.

— Я не буду спорить, за мной грешок, это правда. А теперь давай в теплый салон, не хочу, чтобы ты простудилась.

— Не отстанешь, да?

Он снова изогнул губы в улыбке и склонившись, прошептал на ухо.

— Ты сама мне позвонила. А я только этого и ждал. Все двадцать лет.

Глава 6

Люба

— Я заеду за тобой в восемь.

Я повернула голову к Леону, отметив на его лице непоколебимость. Кажется, с этим человеком спорить бесполезно.

— А раньше нельзя? Или ты рассчитываешь на продолжение?

— Только по твоему согласию.

Я сжала челюсти и выдохнув, произнесла.

— Тебе ничего не светит.

Открыв дверь, я сбежала, чувствуя себя юной девчонкой, которая понравилась мальчику старше. А Леон и был старше на целых десять лет. Я влюбилась в него еще юной девятнадцатилетней девчонкой, которой он в свое время разбил сердце. А как я летала, как порхала от его слов, признаний, от него страстных губ и рук. Он всегда был заботлив и нежен, всегда делал так, чтобы мне было хорошо. Он был самым лучшим и моим единственным мужчиной. Он тот, кто вознес меня до небес, и тот, кто обломал крылья, не позволив больше летать.

Заскочив в квратиру, я спиной прижалась к двери и затряслась в рыданиях. Я не понимала зачем он снова появился в моей жизни. Зачем разворошил то, что я долгими годами пыталась забыть, спрятать, задвинуть на задний план. А он одним своим появлением вывернул мою душу наизнанку. Заявился такой красивый, сильный, мужественный. Такой же, как и был двадцать лет назад, не подозревая, что мое израненное сердце сделало невообразимый скачок от одного только вида мужчины.

Некрасиво шмыгнув носом, я тыльной стороной ладони вытерла слезы и оттолкнувшись от двери, сбросила с себя пальто. Только кажется, сил стало меньше и я, рухнув на пуфик, кое-как сняла с себя ботинки.

Как же хорошо, когда ты живешь один и никто не станет допрашивать насчет твоих красных от слез глаз. Хмыкнула на свои мысли и зашла в ванную, щелкнув выключателем. Так ли хорошо, когда не с кем поделиться своими проблемами, болью или несбывшимися мечтами? Хорошо ли, когда некому обнять, погладить по голове и пообещать, что все будет хорошо. Ни черта это не хорошо. Это больно, сложно, это одиноко. Кто-то скажет, что это не одиночество, а свобода, но я не соглашусь.

Плеснув в лицо холодной водой, промокнула полотенцем и выдохнула. Мне нужно успокоиться, взять себя в руки и жить дальше. Только вот как, я пока не понимала. И что мне делать вечером? Неужели он действительно рассчитывает на ночь со мной, или же я просто придумала себе это?

Отвлечься я решила своим любимым способом, приготовлением вкусного блюда. Но бросив на часы, поняла, что успею и суп с фрикаделькам сварить, и котлет нажарить к быстрому гарниру, и даже налепить пельменей. Да-да, мяса у меня всегда с запасом было. Люблю его, с этим ничего не поделать.

К пяти часам у меня были полностью готовые блюда. Но вот, кажется, впервые в жизни за готовкой мне не удалось успокоиться. Наоборот, чем ближе время приближалось ко встрече, тем сильнее я волновалась. В половине шестого услышала щелчок двери. Племяшка вернулась с работы. Через пару минут заглянула на кухню со счастливым блеском в глазах.

— Привет, тетушка. Ты чего тут, решила целую толпу накормить? — она взглядом обвела стол и плиту, где стояли вкусные блюда.

— Сташевский заявился, — не хотела от нее скрывать, — вечером встречаемся.

— Ого… Ну, судя по твоим красным глазам, вы уже виделись.

— А как же! Заявился в школу, паршивец.

— И как?

— Что?

— Ну, как он выглядит сейчас? Старикашка с обвисшим пузом?

Я сделала вдох и хохотнула.

— Как же, старикашка. Апполон! Не меньше.

Катерина загадочно улыбнулась и поднявшись с дивана, подошла ко мне. Обняла меня, виском уткнувшись в мою макушку.

— Кажется, эти Сташевские решили завоевывать нас. Теть?

— М?

— Может, тебе тоже стоит попытать счастье? Столько лет прошло, кто прошлое помянет…

— Э нет, радость моя, я ему еще устрою взбучку. Не на ту напал.

Катя хохотнула и присела рядом со мной.

— Сын у него… — она вздохнула и смущенно потупила взгляд, — боюсь я, теть, ой как боюсь.

— Ты чего боишься?

— Он такой, нахрапом берет. Все по мужски делает.

— Так это правильно, мужик на то и мужик, чтобы решать твои проблемы.

— Знаешь, что он мне пообещал? — я выгнула бровь в ожидании ответа. — Отца вылечить.

— Ох…

Это было слишком громкое заявление. Мой брат… он в ужасном состоянии. А чтобы ему помочь, нужны миллионы.

— Что я могу сказать? Сташевские чертовски богаты, пусть помогают.

— Теть…

— Что? А что я? Я злюсь на Леона, и имею право. Поэтому, пусть помогают.

— Итак, что ты наденешь сегодня вечером?

— Домашний сарафан и трусы на синтепоне! — выпалила я, поднимаясь с дивана и утирая непрошенную слезу. — Наряжаться не стану!

Черт дернул меня заговорить на эту тему, и ровно в восемь я стояла посреди комнаты в вечернем платье, которое непонятно откуда было в моем гардеробе. Да, лет сто назад купленное. Простенькое, но красивое и в меру строгое. Главное, что все прикрыто.

— Ты просто секси!

— Не придумывай. Это ты молодая, а я…

Катерина рассмеялась и достав из сумочки флакон, распылила облако духов над моей головой.

— Тебе сорок!

— Это бестактно, Катерина.

— Неа, тебе сорок, всего лишь, Любаш! Ты ненамного старше меня. А еще ты в шикарной форме, у твоего Леона Савельевича не будет шансов не влюбиться в тебя заново. А может он и не разлюбил еще? М?

— Значит так, не умничай мне тут. Ишь как с теткой разговаривает.

— Бу-бу-бу, — она обняла меня, а я с радостью уткнулась носом в ее макушку. — Люблю тебя, тетушка, и желаю, чтобы эти слова говорил тебе достойный мужчина.

— Достойный, — протянула я, вспоминая выразительные глаза Леона. — Сколько времени?

— Десять минут девятого.

— Этого достаточно, чтобы опоздать?

—Вполне. Не будем перегибать.

Я улыбнулась и только теперь поняла, что племяшке удалось меня отвлечь.

— Ты шикарно выглядишь, Любаш. Сташевский слюной истечет.

— Нужна она мне, слюна его. Тфу.

Катя снова рассмеялась, только вот я ее настрой не разделяла. Как бы мне этот вечер пережить?

Глава 7

Люба

Леон привез меня в дорогой ресторан при отеле, и снял весь верхний зал на закрытой веранде откуда виднелся наш небольшой, но заснеженый город. Вид открывался невероятный. Немногочисленные огни придавали общей картине романтичности и загадочности. Даже я подвисла, разглядывая панораму ночного города, хотя и была недовольно тем, что старый знакомый привез меня именно сюда.

— У вас красиво, — заметил он, останавливаясь позади меня.

Слишком близко.

Я сглотнула.

— Рассчитываешь уложить меня на постель?

— Не сегодня. Но в целом да, я собираюсь это сделать.

Я сделала вдох и затаила дыхание, кожей чувствуя его позади себя. Кажется, еще немного и он прижмется ко мне.

— Забудь обо мне, Леон. Нас больше не может быть.

— “Мы” еще есть, Любушка.

— Не называй меня так. Ты мне никто, чтобы любезничать со мной.

Я резко обернулась и носом уткнулась в его мощную грудную клетку. Прекрасно! Осталось обнять его и зацеловать. Тфу ты, и о чем я думаю?

— Я буду тебя так называть, Любушка. Я буду говорить тебе такие вещи, которые соблазнят тебя.

— Ты же здесь не ради секса.

— Я не о нем, но ты права, я не ради секса здесь. Я ради тебя.

— Не нужно этого. Зачем ты меня сюда привез? Это романтичное место явно не для нас.

— Оно для тебя. Ты все такая же красивая молодая девочка, которую хочется баловать и удивлять.

— Я — сорокалетняя тетка, которая…

Леон положил руку мне на спину, пальцами второй подцепил подбородок и хмурясь, заглянул в глаза холодным взглядом.

— Какая же ты тетка, Любушка? Кажется, ты давно в зеркало не смотрелась.

— Послушай, Леон, прекрати. Твой хищный взгляд давно на меня не действует.

Я врала, эти глаза, как и прежде, сводили меня с ума, но говорить ему об этом вовсе не обязательно.

— Ты никогда не умела врать, маленькая.

Я отбросила его руку от своего лица, злясь, что Сташевский позволяет нарушать мое личное пространство.

— А ты никогда не умел быть честным.

— Я всегда был предельно честен с тобой, Люба.

Он прищурился и все же отпустив меня, жестом руки предложил присесть за стол.

— Поужинаем?

— Я тебя ненавижу.

— Уверен, это исправимо.

Проигнорировав его помощь, я сам уселась на стул, в надежде, что Леон займет дальний от меня. Как же! Присел по левую руку и откупорил бутылку красного полусладкого. Он помнил, какое я люблю, за столько лет не забыл. Прикусила губу изнутри и наблюдала, как он разливает вино по бокалам.

— Я заказал для тебя лазанью.

Сжала челюсть,злясь на себя за то, что не поужинала дома, а теперь желудок издавал урчащие звуки. Есть хотелось ужасно, а еще я нервничала, а значит, готова была проглотить слона.

Подняв взгляд, я выгнула бровь и дерзко улыбнулась.

— Мои вкусы изменились, — соврала, — я больше не люблю лазанью. Хочу форель запеченную в чесночном соусе с лимонным соком и перед подачей приправленную соусом терияки. К рыбе кукурузу, спаржу и грибы.

— С вином тоже вкусы поменялись?

Ты смотри, он даже не подумал выказать недовольство.

— Спасибо, вино оставим.

Он кивнул. Пригласил официанта и изменил заказ. Кажется, что другой мужчина точно бы остался недовольным. Но это не точно.

— Чеснока побольше, — огрызнулась я, в надежде, что меня не услышат.

Когда официант ушел, Леон протянул мне мой бокал я приняла его, стараясь не соприкасаться пальцами.

— Думаешь, чеснок остановит меня от поцелуя? — на его губах притаилась легкая улыбка.

Ох, прыснуть бы ему в лицо лимончиком, чтобы не радовался гад.

— Чеснок для этого не понадобится, — снова лгу, — целоваться мы все равно не будем.

Конечно, его даже чеснок не остановит, но вот мне будет очень стыдно.

— Люба, дай мне немного времени и я все тебе объясню.

— Зачем, Леон? Объясняться нужно было тогда. Теперь это не имеет никакого смысла. И вообще, — я взяла бокал, и прежде, чем сделать глоток, сообщила: — у меня есть мужчина. А для тебя в моей жизни места нет.

Глава 8

Люба

— Повторюсь, врать ты никогда не умела.

Я нахмурила брови. Неужели меня так просто раскусить?

— Я не вру. Зачем мне это?

— Например, чтобы меня послать?

Я плотно сжала губы, чтобы не выругаться. Ну откуда он знает? Хотя, таким людям, как Сташевский ничего не стоит узнать информацию о ком бы то ни было.

— Мы с ним три года вместе, — продолжаю врать в надежде, что Леон поверит мне.

— Правда? И за это время на твоем пальце до сих пор нет кольца?

— Это не обязательно.

— Если он не претендует на тебя и твои чувства.

— Ты что ли претендуешь? — впервые за вечер я посмотрела в его глаза открыто, с вызовом.

И мне вовсе не было страшно.

— Я здесь именно для этого.

— Поздновато спохватился, Сташевский. Ты мне не интересен.

— Почему в твоем поведении я рассматриваю совершенно иные чувства?

— Это твои проблемы. Леон, давай на чистоту.

— Давай.

Он откинулся на стуле в ожидании моей речи.

— Прошло слишком много времени. Позади целая жизнь. Зачем ворошить прошлое?

— Хотел тебя увидеть.

— Если бы я не позвонила, ты бы не приехал.

Мне больно от этого осознания. Больно, потому что я всю жизнь ждала его.

— Люба…

— А я не жалею, что позвонила тебе. Моя племяшка оказалась на распутье судьбы, ей нужна была помощь. И да, я благодарна тебе и Герману, потому что в ином случае, она бы просто погибла. Но на этом все, Леон. Лично мне от тебя ничего не надо.

— Ошибаешься.

— Что ты хочешь? Услышать, как я страдала, когда ты меня бросил? Как мучилась от боли, которую ты после себя оставил? Как я каждый День рождения ждала твоего звонка? Ждала и ненавидела себя за то, что винила, считала себя виноватой? Так вот радуйся, все это было! Потому что я в отличии от тебя, любила!

Выкрикнула ему в лицо и на душе стало легче. Хотя нет, ни черта не легче.

— Мне пора!

Я резко поднялась, отчего стул с грохотом завалился на пол. Но мне было плевать, я хотела поскорее отсюда уйти. Подошла к лифту, как вдруг крепкие руки обхватили меня за талию и спиной прижали к каменной груди. Я перестала дышать, чувствуя, как внизу живота начал стягиваться узел. Но почему? Почему спустя столько лет он действует на меня все так же? Что за карма любить этого человека всю жизнь?

Я накрыла его ладони своими руками, пытаясь оторвать их от себя. Но мои действия были тщетными. Он слишком сильный и большой, а я все такая же маленькая, хрупкая и наивная. Стоило ему прикоснуться ко мне, как я вновь стала слабой и готова была растечься лужицей у его ног. Но моя гордость слишком ущемлена и не готова на подобные сокрушения.

— Пусти, — прошептала я, все еще продолжая разжимать пальцы.

— Только если ты не уйдешь.

— Нам не о чем больше говорить, Леон. Все в прошлом, как и наши чувства.

— Если бы это было так, я бы не настаивал.

— Это так.

— Я вижу, как ты реагируешь на меня, вижу, как тебе больно. Я с себя ответственности не снимаю. В том, что произошло виноват только я, ты моя пострадавшая сторона.

— Давай на этом закончим? Я устала и хочу домой.

Я поникла, склонила голову и пытаясь сделать полноценный вдох, зажмурилась. В носу защипало и я тут же покачала головой. Не хочу плакат. Не хочу плакать при нем, не хочу, чтобы он видел мои слезы, мою боль и слабость.

— Ты не поела. Совсем худышка у меня.

— Леон, пожалуйста. Я не у тебя, я сама у себя, и я не хочу есть.

— Я отвезу тебя.

— Не нужно.

— Это не обсуждается. Я должен быть уверен в твоей безопасности.

Я вздохнула и медленно повела головой. Уверен он должен быть, как же. Все эти годы не беспокоился о моей безопасности.

— Делай что хочешь, — отмахнулась от него, наконец-то выпутываясь из оков его рук, — только меня оставь в покое.

Я вошла в лифт, который как раз открылся, впуская в зал официанта с подносом. Сташевский что-то сказал ему и вошел в кабину следом за мной.

Мне было душно в маленьком пространстве наедине с ним. Было страшно, что я слабачка и могу не сдержаться, пасть под его чарами. И было невыносимо больно окунаться в прошлое.

Мы ехали молча, мы шли до машины в полной тишине. И лишь стоило мне оказаться внутри авто, как Леон перехватил меня за руку.

— Сегодня я тебя отпускаю, Люба. В следующий раз же…

— Следующего раза не будет, Леон. На этом все.

— Не уверен, что выполню твое пожелание. Любое другое да, но только не держаться подальше.

— А зря.

— Слишком долго я это делал, маленькая. Слишком долго.

Глава 9

Люба

Лучше бы ты вообще не приезжал, Сташевский.

Я захлопнула дверь авто и быстрым шагом направилась к подъезду. Не успела схватиться за ручку, как меня развернули и припечатали к стене крепкие мужские руки. Вдох, и теплые слегка шершавые губы накрыли мои в дерзком поцелуе. Я замерла, застыла, боялась пошевелиться, не зная, как реагировать. Да я черт возьми целоваться не умела, потому что не делала этого тысячу лет. В отличие от Леона, я не могла строить личную жизнь и тем более, позволять кому-то прикасаться ко мне. Это не бзик, не прихоть или дурость, это реальность, которая настигла меня через полгода нашего расставания. Я познакомилась с парнем чуть старше своего, а когда он полез целоваться, меня стошнило. Не на него, конечно. Но ситуация в целом была не очень приятной. И если изначально я думала, что просто чем-то отравилась, то при следующих свиданиях с другими парнями мне тоже становилось плохо. У меня просто случалось отвращение к мужчинам. Но не к этой сволочи, прижал, засосал, а у меня коленки подкашиваются. Ну почему? Даже двадцать лет спустя.

Я уперла ладони ему в грудь и пыталась оттолкнуть скалу, но это было сложно сделать. В этом кабане килограмм сто, не меньше. Тогда я, поняла руку и ногтями впилась в его щетинистую щеку. Ура, подействовало.

— Что…

— Пусти, дикарь.

— Люба…

— Пусти! — выкрикнула шепотом, и все же вырвавшись из его руку, скользнула в подъезд.

Игнорируя лифт, плелась на свой этаж по лестнице. Хотела, чтобы мое сердце билось часто от забега, а не от его прикосновений, от его теплых губ. Черт! Как же больно все это вспоминать. Не хочу я, не хочу видеть его, слышать. Не хочу ничего чувствовать.

Зашла домой и с грохотом захлопнула дверь.

Новый год на носу, а вместо праздничного настроения сплошные нервы. То этот урод Яков, муженек Катерины покоя не дает, теперь еще Лион прилип. А этого же теперь не отдерешь.

Подула на лоб, и сбросив одежду с обувью, пошла на кухню. Плеснула воды в стакан и осушила залпом. Нужно просто взять себя в руки, заблокировать его номер и забыть.

Улыбнулась на свои глупые мысли и поставив стакан на стол, по пути в комнату, расстегнула платье и сбросила его с себя. Растрепала свое привычное каре, собираясь сходить в душ. Забрала в спальне пижаму и поплелась в ванную комнату. Но у входной двери замерла, потому что в квартиру вошла Катя. Красивая, раскрасневшаяся, с букетом цветов.

— Хоть у тебя удался вечер.

— Любаш, что случилось?

Племяшка нахмурилась, отложила букет на комод и принялась раздеваться.

— Ничего, кроме того, что двадцать лет назад я встретила какого-то мафиози и теперь он мне не дает покоя.

Катя поджала губы, сунула ноги в тапки и подошла ко мне.

— Может…

— Нет!
— Ну, подожди! Любаш, ты только посмотри, какая ты красотка! Да своему телу разрядку, отпусти ситуацию.

— Родная племяшка предлагает мне лечь под мафиози?

Катерина улыбнулась, но ничего не сказала.

— Меня тошнит от мужиков.

— Угу.

— Я серьезно. Одного чуть не облевала в свое время.

— А Леон Савельевич?

Тут я поджала губы.

— Этот чертов мужик поцеловал меня.

Ее глазки тут же заблестели. Хитрушка о чем-то своем подумала и выпалила.

— И как? Не вывернуло?

— Я еле удрала от него. Не нужен мне тот, кто однажды причинил боль.

— А может причина была? Сама же говоришь, мафиози.

Я махнула рукой.

— Утрирую. Хотя, кто знает, может и правда?

— Подари ему шанс. Облажается, пошлешь навсегда.

— А мое сердце? Нет, Катюша, меня если и завоевывать, то с огромным трудом. На малое я теперь не согласна.

— Значит, ты уже даешь ему шанс. Даже мысленно, Любаш.

— Так все, пошла в душ. А ты жди. Не нужно было так долго ходить.

— Я была на свидании.

— Ты светишься, и я безумно этому рада. Выйду из душа, расскажешь, как прошло свидание.

— Легкого заплыва.

Я подмигнула племяшке и закрывалась в ванной. Ну вот, она помогла мне успокоиться, немного унять свое сердечко. Но стоило зайти под душ и прикрыть глаза, как передо мной появился ЕГО образ.

Резко распахнула глаза и сделала глубокий шумный вдох-выдох, будто почувствовав его присутствие.

Глупая, совсем с ума сошла.

Глава 10

Люба

Последнее время мне казалось, что Леон постоянно присутствует в моей жизни. И нет, после того вечера мы с ним не виделись. Насколько я могла знать, ему пришлось вернуться в столицу. Работа не ждет, нужно решать важные финансовые вопросы. Конечно, он предупредил меня об отъезде, а я чуть ли не с шампанским отмечала эту новость. Утрирую, но не могу сказать, что не радовалась. Если бы Сташевский заявился ко мне на следующий день, я просто не знаю, как бы реагировала. Мои губы до сих пор помнили его наглое прикосновение. Хотелось ли мне снова их почувствовать на себе? Даже больно думать об этом.

Но вот забывать о себе Леон не давал. Моя квартира, как никогда в жизни похожа на оранжерею. Один день я не выдержала и высказала ему все в сообщениях. Безусловно, мне как женщине, приятно такое внимание. Но есть огромное, но — наше прошлое. Несмотря на огромное количество лет, в памяти все еще свежи воспоминания о той боли, которую я проживала. Повторно подобного я не выдержу. После моего письменного недовольства, Леон принялся писать мне каждый день. Спасибо, что интимные части тела не отправляет. Все же по статусу и возрасту не положено. Но, наверное, будь мы помладше, я бы и такое нашла в переписке.

Сглотнула, неожиданно пытаясь вспомнить его во всей красе. Мысленно дала себе пощечину и выдохнула. Нужно перестать о нем думать, и тогда мне станет легче. Но что делать, если даже во время проведения урока он появляется в моей голове? И сидит там, сидит, не уходит.

Закончился шестой урок, и мой рабочий день подошел к концу. Отпустив последний класс с урока, я, как всегда, оставила в учительской журнал, забрала свои вещи и покинула стены школы. Сегодня был последний учебный день в году. Впереди новогодние праздники и выходные. Я надеялась отдохнуть, почитать романы, вкусно поесть и гулять по красивых заснеженным улочкам. Только жаль, все это придется сделать в одиночестве, как и в былые добрые времена. Катерине вовсе не до меня, но я рада, что она не кисла в боли предательства и лжи. Рядом с ней появился достойный мужчина и он смог отвлечь мою племяшку от дурных мыслей.

— Любовь Алексеевна, — услышала оклик старшеклассника и обернувшись, остановилась. — Вы уже домой, Любовь Алексеевна?

— Домой, Денис.

Он догнал меня, и пошел следом. Задерживаться я больше не хотела. Дениса я знала по прошлым годам учебы. Сейчас моего предмета в одиннадцатом классе не было, но по именам помнила вроде бы всех.

— Вы что-то хотели?

— Да, Любовь Алексеевна. А вы с кем Новый год встречаете?

Я улыбнулась его наглости и вздернула бровь.

— Это мое личное дело, Денис. Вам зачем?

— Просто, насколько я могу знать, вы же одинокая девушка. И я тут подумал…

Я остановилась, повернулась к парню и нахмурила брови.

— О чем вы подумали, молодой человек?

— Любовь Алексеевна, — смазливый, но такой зеленый еще, смотрел с вызовом, дерзостью, будто перед ним стоял не учитель, а девочка его возраста. — Люба, мы ведь могли бы с тобой…

— Тон смените, Грознин. Я не ваша подруга и никогда ею не буду.

Такого на моей практике еще не было. Я знала, что обо мне шепчутся старшеклассники, но это продолжается из года в год. Они выпускаются, уходят во взрослую жизнь, где встречаются уже со сверстницами. Новое поколение подрастает, гормоны бьют куда надо, и они снова шепчутся. Но, благо вниманием удостоена не только я. К тому же, в школе есть и куда более молодые преподаватели. Боюсь представить, что они о себе слышат. Но вот так, чтобы нагло говорить на “ты” и что-то предлагать вне школы, это впервые со мной. Тут же спор, не иначе.

— Ну, чего ты такая несговорчивая?

Он протянул руку к моему лицу, которую я тут же отбросила и принялась осматриваться на наличие свидетелей. Не хватало, чтобы нас кто-то увидел.

— Значит так, Грознин, если за праздники вы не остудите свой пыл, приходите в школу с матерью. Нам будет о чем поговорить.

Улыбка с его лица исчезла, он недовольно поджал губы и хмыкнул.

— Такая девочка и вдруг дерзит. Тебя точно никто не т…

— Закройте рот, и идите домой. Не вынуждайте меня делать так, чтобы я донесла директору школы о вашем поведении. И споры старшеклассников на учительницу, оставьте в своих мечтах.

Я развернулась и поторопилась домой, не желая больше ни на секунду задерживаться в обществе этого малолетнего дурака.

— Я все равно не отступлюсь.

Ох, как же мне хотелось показать ему средний палец, но вот воспитание не позволяло.

Хорошо, что впереди выходные. Я точно успею остыть, а вот Грознин, пусть он сам решает, нужны ему проблемы с родителями и учителем, или все же остынет и извинится.

Последнее, о чем я могла подумать, о спорах учеников. Совсем ошалели подростки.

Глава 11

Люба

— А меня Герман приглашает в город встретить с ним Новый год.

— Это чудесно, езжай и не раздумывай.

Я достала кусочек мяса для холодца, собираясь сварить на несколько тарелок. Племяшка вернется, вместе съедим.

— Но мне так не хочется тебя оставлять одну.

Я фыркнул и отложив мясо в раковину, присела за стол рядом с Катей.

— А тебя не смущает тот факт, что я всю жизнь сама встречаю Новый год? Когда это твой Яков рвался ко мне на праздники?

Племянница поджала губу и посмотрела на меня виноватым взглядом.

— Знаю и всегда себя корила за это. Прости, что шла у него на поводу. Я думала мы с ним счастливы и не хотела ругаться.

— Катюша, тебе не за что извиняться. Ты понятия не имела, какой на самом деле твой муж. Надеюсь, с Германом тебе куда больше повезет. Он хороший мужчина.

— А как у тебя дела с Леоном Савельевичем?

— У меня с ним никаких дел нет, Катерина. Мы в прошлом, позади целая жизнь.

— Наверное, ты права. Но мне все равно хочется, чтобы ты дала ему шанс. Шанс сделать тебя счастливой.

— Ты меня сделаешь счастливой, если решишь стать мамочкой.

— О…

— А так, нечего говорить об этом мужчине.

— Любушка, послушай, но, если отбросить прошлое. Представь, что ты встретила его только сейчас, между вами вспыхнули чувства, страсть. Можно ведь попробовать, тетушка?

— Есть то, что не дает мне этого сделать. Давай закроем тему, Катерина?

— Ладно. Я постараюсь уговорить Германа встречать Новый год с тобой.

Она тут же зажглась, забирая свою чашку с остывшим кофе. Я перехватила ее и вылила в раковину, собираясь сделать новый, горячий напиток.

— Даже не думай ему это предлагать.

— Вы только-только начинаете свои отношения. Зачем вам в праздник третий лишний?

— Но ты не лишняя.

— Ты поняла, о чем я. Не беспокойся обо мне. Я в порядке.

Выпив кофе, племяшка убежала на работу. Я же осталась заниматься домашними делами. Мое любимое — готовить обед или ужин. Но в данном случае, и даже несмотря на то, что собираюсь остаться в праздник одна, мне нужен новогодний стол.

Я любила свою жизнь, и даже несмотря на прошлое, которое оставило след в моей душе, я никогда не забивала на себя. То, что у меня не случились отношения — это другое. Хотя, периодически я бывала на свиданиях. Но все они заканчивались ничем. Наверное, у меня слишком завышенные требования. Но вот себя я всегда баловала. Маникюр или прическа, иногда массаж или спа, это было в моей жизни. Чего не было, так это роскошных нарядов. Не видела в них смысла, да и кому показывать? Одежду покупала, но, чтобы что-то праздничное? Давно нет.

Перебирая продукты и мысленно придумывая, что готовить, я поняла, что мне не хватает некоторых ингредиентов. Поэтому, утеплившись, я вышла в магазин. Но была неприятно удивлена, обнаружив около подъезда автомобиль съемочной группы. И вроде бы, каким образом это должно касаться меня? Но проклятые журналюги, выскочив из авто бросились ко мне с вопросами, тыча камеру прямо в лицо.

— Вы Любовь Шумакова? Ваша племянница законная жена Князева?

— Возможный мэр города является вашим родственником…

— А вы в курсе, что ваша племянница гуляет от Якова Княжина, кандидата в мэры города…

Куча вопросов посыпались мне на голову. Я понимала чьих это рук дела и мысленно кляла Княжина за его подлость. Мало того, что он изменял моей племяшке, так еще и подослал ко мне журналистов, чтобы очернить мою девочку в глазах общественности. Не на ту напал, придурок. Уверена, там Сташевский уже готовит дело против тебя, поэтому ты и зачесался. Но мы тоже не лыком шиты. Мысленно улыбнувшись, я посмотрела в камеру и с серьезным лицом заговорила.

— Вы правы, я действительно являюсь теткой Катерины Княжиной, жены Якова Княжина. Я уже ругала племянницу, но не поленюсь сделать это еще раз и на камеру. Катерина не должна была выходить замуж за этого подлого предателя, который не чурается изменять жене и заводить детей на стороне. Если изначально он хотел, чтобы моя родственница воспитывала ребенка от другой женщины, то теперь решил очернить ее репутацию. Катерина все годы была верной и заботливой супругой. Яков же изменял ей и заделал ребенка на стороне. Теперь пытается выкрутить все так, чтобы выйти чистеньким из своего же дерьма.

— Это правда? Катерина ему не изменяла?

— Моя племянница честная девушка, это ей причинили боль. Теперь же Якова ждет развод, и крах его так и не начавшейся депутатской деятельности.

— Это же сенсация, — завопили журналюги, отключая камеры и начиная что-то обсуждать между собой.

Я выдохнула и поторопилась скрыть подальше от этих гадюк. Ох, уверена, эта выходка еще обернется мне неприятностями. Но смотреть, как пытаются уничтожить мою кровинку, да еще и незаслуженно обвиняют в том, чего не было, я молча не буду. Пусть этот подлец знает, с кем связывается.

Зайдя в магазин, услышала звонок телефона. Увидела имя вызываемого абонента и плотно сцепила губы. Почему я все еще не добавила его в черный список?

— Слушаю.

— Здравствуй, Люба. Нужно поговорить, впустишь?

Я закатила глаза и выдохнув, кивнула.

— Жди меня, я в магазине.

Сбросила вызов и пошла за продуктами.

Они издеваются все, что ли? Я вообще-то к Новому году готовлюсь, а им то интервью, то поговорить.

Может мне за популярность денег с них брать?

Хмыкнула своим же мыслям, и плюнув на все, пошла по списку. Первым делом продукты, остальное подождет.

Глава 12

Люба

Продуктов набрала столько, что кажется, хватит накормить целую свадьбу. Единственное, чего я не учла, как буду все это нести. И хоть магазин находился под домом, вес равно это нужно было еще дотащить. А вот вызывать такси глупо и неуместно.

Пожурив себя за свою глупость и несдержанность, я схватила два огромных баула и покинула магазин. Какая же я глупая, все-таки, зачем столько набрала, вопрос.

На улице поднялся ветер и ударил в лицо, срывая с головы капюшон. Я едва не застонала от обиды, и не решившись поставить пакет на землю, чтобы его содержимое не рассыпалось, я поплелась по дорожке в сторону дома. Холод пробирал. И хоть я не всегда носила шапки, но в морозы старалась не шутить со здоровьем. И сейчас погода грозила обморозить мне уши.

Склонив голову, пыталась хотя бы немного уберечь лицо от сильного ветра. И поэтому вздрогнула, когда возле меня оказался высокий мужчина.

— С ума сошла таскать такие тяжелые сумки? — Леон вырвал из рук пакеты, и я даже ахнуть не успела, как он тут же надел мне капюшон на голову. — И ходить без шапки в такой мороз. Раньше не замечал за тобой подобной глупости.

— Раньше у меня другая глупость была — слепо доверять людям.

— Об этом мы еще поговорим. У тебя под домом до сих пор куча журналюг.

— Тебе лучше отойти от меня, иначе будешь замешан в нашей грязи.

Но вопреки моим словам, Леон обнял меня за плечи и повел сквозь толпу идиотов. Они снова пытались что-то спрашивать, даже хотели схватить меня за руку и лишь суровый взгляд Сташевского не позволил им этого сделать.

— Мрази, набежали стервятники.

— Ты зачем приехал? Ты собрался подняться ко мне в квартиру?

— Ну не отпустишь же ты меня голодного? Я с дороги только.

— Почему мне должно быть до этого дело?

— Открывай, хозяйка.

Он кивнул на дверь моей квартиры и я, плотно сжав губы, полезла в сумочку за ключом. Я не торопилась. И что, что пакеты тяжелые? Сам забрал, я не просила помощи, пусть теперь держит.

— Если ты решила меня позлить, у тебя не получится, Любаш. Мне не тяжело.

Я искоса бросила на него взгляд и недовольно цокнув, достала ключ. Еще бы, такой бугай, чего ему будет тяжело.

Открыв дверь, я вошла в квартиру, борясь с желанием закрыть ее перед его носом. Только мои продукты, на которые я потратила приличную сумму, останавливали меня от подобной выходки.

Разувшись, Леон безошибочно отыскал кухню и оставил пакеты на столе. Я медленно стянула шарф, пальто, убрала одежду на вешалку. Мужчина вернулся в прихожую, снял пальто и повесил рядом с моим.

— Спасибо за помощь, но на этом, думаю, все.

— Проходи, Любовь Алексеевна. Если не ты меня, так я нас.

И он по-хозяйски принялся разбирать продукты, словно мы муж и жена, которые вернулись из магазина.

— Леон Савельевич, кажется, вы кухней ошиблись.

— Приготовлю для тебя обед, — произнес он, доставая из шкафа кастрюлю и наливая в нее воду. — Ты любишь пасту в сливочно-чесночном соусе?

Я выгнула бровь и молча прошла к кофемашине, собираясь пока выпить кофе.

— Вот и отлично, а то ты совсем худенькая.

— А что, предпочитаешь пышных любовниц?

— Предпочитаю, чтобы тебя ветром не сдуло.

Я закатила глаза и пройдя к холодильнику, достала из морозилки креветки.

— Не испорть.

Леон улыбнулся, включил плиту и продолжил заниматься приготовлением ингредиентов для соуса. Я решила не мешать, все равно не могу его выгнать из квартиры, так пусть хотя бы полезным делом займется.

Приготовив для себя чашку капучино, я поставила вторую, для эспрессо. Как бы я не хотела прогнать незваного гостя, не могла оставить его без кофе. Хотя бы в благодарность за то, что донес пакеты.

— Можно вопрос, Люба? — я посмотрела в его глаза, в ожидании. — Зачем столько продуктов? Ты живешь одна.

— С племянницей.

— Насколько мне известно, сын пригласил Катерину в город на Новый год.

— Утром приедет поест, — соврала я, лишь бы как-то отмазаться.

— Уверена, что он отпустит ее так рано первого числа?

— Чего ты хочешь, Сташевский? Я люблю готовить, тебе ли об этом не знать?

Он мило улыбнулся, и высыпал креветки на нагревшуюся сковороду.

— Хотел забрать тебя к себе на праздники, подальше от журналюг, но глядя на твои запасы, думаю остаться у тебя.

— Еще чего? Зачем ты приехал?

— Тебя забрать, говорю же. Сейчас журналисты покоя не дадут. К тому же, ты дала очень провокационное интервью, и твоего зятя, или как там его, — он поморщился, и принялся заливать сливками креветки, — в общем, его будет штормить. Придет в двери ломиться, соседей пугать.

— Я интервью дала полчаса назад, ты не мог так быстро доехать.

— Я знал, что увижу его. Нет, конечно.

Убавив огонь, Леон подошел ко мне, забрал чашку, оставив ее на столе и пальцами приподнял лицо за подбородок.

— Я приехал возвращать тебя, Люба.

— Ах, вот так просто?

— Нет, не просто. Мне придется тебя завоевывать.

Большой палец скользнул по скуле, и я напряглась. Мурашки на теле не предвещали ничего хорошего. Моя реакция меня предавала.

— Павшая когда-то крепость, восстала из руин, окрепла, обзавелась стальными стенами и больше не рушится. У тебя нет шансов, Сташевский.

— А если я все же попробую?

Он действовал не честно, видел мою реакцию и продолжал соблазнять. Да ему для этого и делать ничего не нужно было, достаточно обычного прикосновения.

— Зря потеряешь время.

— Это время будет не напрасным, Люба. Время я потерял до этого. Думаешь я себя не виню?

Я пожала плечами.

— Мне все равно. А вот если сгорит креветка, ты будешь мне ее покупать каждые выходные в течение года.

И я только после сказанного поняла, с каким намеком прозвучали мои слова. Леон улыбнулся и мягко пройдясь костяшками по щеке, вернулся к сковороде.

— Готов покупать их тебе всю жизнь, только бы ты меня простила. Люба, что мне сделать?

Глава 13

Люба

Мне понадобилось некоторое время, чтобы взять себя в руки, выдохнуть, набраться смелости и выйти к Леону. Я даже подумывала душ принять, чтобы остудиться и время потянуть. Но вместо этого я умылась холодной водой, дала себе возможность собраться с мыслями и вышла из ванной.

По квартире витал невероятный аромат креветок и сливочного соуса. У меня даже в желудке заурчало и я прикусила губу.

— Тихо предатель, мы же ели недавно.

— Любаша, возвращайся, хватит прятаться.

Я закатила глаза и решила все же вернуться на кухню, ибо это моя квартира и я здесь хозяйка.

— Я не пряталась, Сташевский. Зато ты смотрю здесь уже, как дома.

— Если позволишь, буду часто для тебя готовить.

Поджала губы, и взяв чашку с остывшим латте, вылила его в раковину.

— Не позволю. Я сама люблю готовить, особенно, когда меня нервируют.

Леон улыбнулся, поставил две тарелки на стол и принялся раскладывать ароматную пасту. Я закатила глаза и достала из холодильника соусы и овощи. Раз уж напросился ко мне на обед, придется и мне садиться. Не оставлять же, пусть и нежданного гостя одного.

Обед прошел в относительной тишине. А значит, никто из нас слова не говорил, ели молча, было очень вкусно. Стоило отдать должное Леону, готовил он отменно. Не припомню за ним подобного в молодости, да и когда там было, если все свободное время мы проводили в постели. Когда ему нужно было работать, он уезжал на неопределенное время, а возвращался к готовому ужину или обеду. Не суть.

— Если вымоешь посуду, цены тебе не будет, мужчина.

— Думаешь, для меня это что-то низкое и недостойное?

Я пожала плечами.

— Кажется, мужчины считают это недостойным делом?

— Ты хорошо разбираешься в мужской психологии?

— Куда мне? Я в мужчинах абсолютно не разбираюсь, как оказалось.

— Люба…

— Что? — резко подняла на него взгляд.

— Я не мог тогда поступить иначе. Тебе угрожала опасность.

Я улыбнулась, и закинула в рот кусочек сладкого перца.

— Сейчас мне тоже угрожает опасность, Леон Савельевич?

— От твоего зятька можно ожидать чего угодно.

— И тогда почему ты здесь?

— Люба, — он накрыл мою руку своей ручищей, заставляя меня напрячься, — тогда я не мог тебя защитить.

— Конечно.

— Сейчас время другое.

— Хотел бы, защитил. Мог бы отправить меня в какую-нибудь глушь на пару месяцев…

— Мне понадобилось несколько лет, чтобы я смог окрепнуть. Не все так просто, как кажется.

— Не сомневаюсь, что за те несколько лет в твоем кругу крутились телки, которые с удовольствием грели твою постель.

От этой мысли мне стало больно, но я не подала виду. Мне должно быть все равно на то, с кем он проводит время. Тем более спустя столько лет.

— У меня не было слабого места. Никого, кроме Германа.

— Ну хоть его никуда не сбагрил, — буркнула себе под нос, и поднявшись из-за стола, вырвала руку из его захвата.

Убрала тарелку в раковину, а развернувшись, наткнулась на Леона носом.

— Будь у меня все хорошо в жизни на тот момент, я бы тебя никогда не отпустил. Люба, я могу тебя защитить сейчас. Я хочу это сделать.

— Что этот ушлепок мне сделает? И, пожалуйста, — пальцами уперлась в его грудь и постаралась оттолкнуть, — соблюдай дистанцию.

Глыба никуда не делась. Леон перехватил меня за талию и прижал к себе. Он был слишком близко, я могла чувствовать аромат его парфюма. Он проникал в глубь и оседал на легких. Хоть не дыши пока он рядом, чтобы не отравлять свой разум его запахом.

— У него есть бабки, и подобные мрази на все пойдут, чтобы добиться своего. Вы с Катериной открываете людям глаза на него, он же от этого страдает, лишается своей чистой репутации.

— Он изменил ей и заделал ребенка на стороне. Пусть не думает, что моя племянница закроет на это глаза и станет воспитывать его дитя.

— Герман этого не допустит. Но нам нужно немного больше времени, чтобы прижать Княжина. Наша задача вас защитить от него.

— Не думала, что он настолько опасен.

— С деньгами можно быть гораздо опаснее. Люба, мой сын забирает Катерину на новогодние праздники к себе. Ее отец уже в клинике, и пробудет там некоторое время.

— Я в курсе.

— Ты здесь одна.

— Так было всегда. Ничего удивительного.

— Но раньше Княжин не представлял угрозы. Эти журналюги здесь по его наводке, а после того, чтобы ты сказала, он может перейти к более опасным действиям.

— Мне некуда ехать.

— Я прошу тебя поехать со мной. У меня большая квартира, есть дом, ты сможешь остановиться, где захочешь.

— Я не хочу иметь с тобой дел, ты еще не понял?

Он пожал плечами и обойдя меня, подошел к мойке. Взял гель для посуды, мочалку и принялся мыть тарелки. Так по-хозяйски, по-домашнему, словно мы пара, которая только что закончила обедать.

— Значит, я остаюсь у тебя. Сделаю себе каникулы, отдохну, поваляюсь на диване, телевизор посмотрю.

Я выгнула бровь, и сложив руки на груди, бедром оперлась о столешницу.

— В лучшем случае, ты будешь стоять у плиты и готовить мне разные вкусные блюда, а я буду капризничать и говорить, вкусно это или нет.

Сташевский выключил воду, и повернувшись ко мне с голливудской улыбкой, довольно изрек.

— По рукам.

Кажется, я не учла, что шутки с ним, ой как плохи.

— Собирайся и уходи. Не переступай черту, за которую нельзя будет вернуться.

— Именно это я и собираюсь сделать, Любовь Алексеевна, — крикнул он мне в спину, и я услышала, как из крана вновь полилась вода.

И что мне делать теперь? Принять его предложение, или поменять правила игры?

Глава 14

Люба

Я понятия не имела, что здесь делаю. Как меня занесло в дом Сташевского? Человека, который когда-то показал мне, что такое любовь, а потом перевернул жизнь вверх дном, погрузив в вечную серость и уныние? Как, черт возьми, я согласилась сюда заявиться? Я не должна была, не должна! Но я здесь, в его крепости, в его стенах, в его руках. И это будоражит, пугает, напрягает и даже возбуждает. Я дура, которая вновь попала в его лапы и несмотря на страх оказаться брошенной, я согласилась поехать к нему. Бедное мое израненное сердце. Оно наверняка считает меня ненормальной.

— Тебе здесь ничего не угрожает, — заметил Леон, когда мы вошли в его дом.

Я обернулась, одарила его недовольным взглядом и сбросив ботинки, прошла по холлу. Здесь было красиво, дорого, стильно, но при этом очень уютно. Видно, что поработала рука дизайнера и скорее всего женская. А может быть Сташевский когда-то жил с женщиной, которая и создавала уют в его доме. От этой мысли к горлу подкатила обида. Расстегнув пуховик, я сбросила его прямо на пол и продолжая гулять холлом и вертеть головой, я вошла в просторную столовую, совмещенную с гостиной.

— Да, Леон Савельевич, времени зря ты не терял. Надеюсь, твоя женщина не сама все это убирала, — я обернулась к нему, когда Леон поднимал мою куртку.

— Моей женщине не обязательно делать то, что могут сделать специальные организации.

Я скривила губы в подобие улыбки.

— Ее рук дело? — кивнула на камин, а сама себя мысленно ругала за то, что интересуюсь подобными вещами.

— Дизайнера.

Ладно, пусть лучше так.

— Где будет моя комната? Где елка? Мандарины?

— Как только ты отдохнешь, мы можем поехать в тц и купить елку. И все, что ты захочешь.

— Я еще не настолько стара, чтобы устать после трехчасовой поездки. Приму душ и поедем.

Если честно, мне и даром не нужны эта елка, но я пыталась оттянуть время, когда мы останемся одни за запертыми дверями. Мы можем готовить ужин, можем закрыться по своим комнатам, но я точно буду знать, что кроме нас здесь никого нет и это будет очень меня волновать. Леона я не боялась, а вот своих чувств очень. Что если он придет соблазнять меня? Смогу ли я выстоять?

— Покажи мне комнату, и приготовь, пожалуйста, чай.

Леон рукой указал в сторону лестницы. Я очень хотела, чтобы он пошел впереди, но у мужчины были на этот счет свои планы. Спасибо и на том, что шел он рядом, а не сзади, чтобы пялиться на мой зад. А посмотреть там было на что. Пусть и домашние тренировки, но они помогали держать мое тело в форме, и я гордилось своей фигурой и никогда ее не стеснялась.

— Проходи, это твоя комната.

Он открыл дверь, и я окунулась в настоящее женское царство. Нет, здесь не было розовых штор и покрывала, не было кукол и различных девичьих безделушек. Но заметно, что светлая комната предназначена для девушки. Мягкий белый ковер, пушистый плед на подлокотнике кресла, трельяж в одном стиле с кроватью и шкафом. Очень красиво и нежно.

— За дверью ванная комната. Ты можешь принять душ. Я сейчас принесу твои вещи, но в шкафу найдешь банный халат и полотенца. Беспокоиться не о чем, все новое.

— Спасибо. Вещи оставишь у входа. Я буду готова минут через сорок.

Леон кивнул и ушел, а я, сбросив кофту, прошла к окну в топике и лосинах. Здесь очень тепло, можно не беспокоясь разгуливать в футболке.

Выглянув в окно, отметила здешние красоты, укрытые зимним покрывалом. Вокруг леса и несколько домов. Интересно, Герман не рядом живет? Я была бы не против встретить Новый год с племяшкой. Но тут же передумала, вспомнив, что молодым нужно побыть вдвоем. Зачем им тетка?

Сбросив одежду, я в белье прошла в ванную комнату. Предусмотрительно заперла дверь и только тогда полностью оголилась. Душ принимала не долго, но с особым наслаждением. Здесь все было настолько красивым, что мои глаза не могли прекратить рассматривать дорогое убранство. Да, в подобных домах мне еще не приходилось бывать. Сегодня впервые.

Сполоснувшись, я промокнула тело пушистым полотенцем и обернулась в большой халат. На ноги надела тапочки и прошла к большому зеркалу заглянуть в свои глаза. А они горели, как и щеки. Будто я только и думала, что Леон находится за стеной. Почему же он до сих пор меня так сильно волнует?

Бросив взгляд на полку, обнаружила там флаконы с различными ароматами. Схватила первый попавшийся, открутила и поднесла к носу. От удовольствия едва не заурчала. Кирке, мой любимый аромат. Решившись на наглость, я полоской мазнула по внешней стороне запястья и снова вдохнула. Это безумство.

Быстро закрутила бутылочку и поставила на месте.

Вышла из ванной и наткнулась на жадный взгляд Леона. Он сидел в кресле напротив двери и прожигал ее в ожидании меня.

Выдох.

— В этом доме ты можешь пользоваться чем угодно.

Я прикусила губу, словно пойманная на горячем.

— Тебе идет этот аромат.

— Что?

— Я слышу его. Не думай, что подглядывал.

Он оттолкнулся от кресла и двинулся в мою сторону. Я закатила глаза.

— Я и не думала. Спасибо за одежду, можешь идти.

Он остановился, прищурился и посмотрел на мои губы несколько долгих секунд. Что-то решил для себя и кивнув, вышел за дверь.

Еще один выдох, Люба.

Это будут длинные каникулы и очень волнительные.

Нужно контролировать себя, иначе сорвусь.

Мне это надо?

Глава 15

Люба

— Я оставил каталог в гостиной на столе, можешь посмотреть для себя наряд.

— Спасибо, мне ничего не нужно.

Я присела за стол и Леон сразу же поставил передо мной кружку ароматного чая. Несмотря на то, что я только что вышла из душа, мне захотелось согреть рук. Я обхватила горячий фарфор дрожащими пальцами и сглотнула. Атмосфера между нами была напряженной и если для Леона все происходящее казалось нормальным, то для меня нет. Я согласилась приехать сюда, но, если честно, до сих пор пыталась понять, зачем я это сделала. Неужели мне действительно угрожала опасность в родном городке? Насколько далеко может зайти эта сволочь?

— Леон, как скоро я смогу вернуться домой?

— Думаешь, нужно?

Я подняла взгляд и утонула в темных глазах, наполненных обожанием. Это немыслимо. Зачем он это делает? Способ соблазнения от Сташевского?

— Ты же не думаешь, что я останусь здесь навсегда?

— Мне бы этого хотелось? — он прищурился, глядя так, словно надеялся на мой положительный ответ.

— Ты невыносимый, Леон.

— Возможно, ты права. Пей чай, пока не остыл.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Герман занимается этим вопросом. Твой зять много, где накуралесил. Ему светит срок.

— Что? Ты серьезно?

Подобного услышать я точно не ожидала.

— Да, много денежных махинаций проводил. И это далеко не все.

— Какой ужас. Он же был рядом с Катей все это время, — выдохнула я, лбом упав на ладонь. — Он мог ей навредить, сволочь. Мог подставить.

— Именно этим сейчас он и занимается. Пытается сделать все, чтобы лишить ее должности.

— Вот урод.

Я стукнула кулаком по столу и зажмурилась. Все, что касалось моей племяшки вызывало во мне эмоции. Разные, в зависимости от ситуации. Но я ужасно ненавидела, когда ей причиняли боль.

— Герман сможет ей помочь?

— Уверен, что он это сделает. Максимально оградить ее от бывшего и обеспечит ей безопасность. Мое дело — защитить тебя.

— Какой же он мерзавец, как он только смеет вредить ей? Она столько лет потратила на него, он изменил, предал, а теперь пытается очернить ее репутацию.

— Это все, на что способен слабый мужик.

— В голове не укладывается.

Схватив кружку, я сделала несколько глотков немного остывшего чая. Выдохнула и вернула ее на стол. Мне вдруг стало страшно, представив, как все это время Катя возвращалась домой, а там был он, человек, который в любой момент мог вставить нож в спину.

— Она знает о его делах?

— Не уверен, что Герман станет ее во все посвящать. Твоя Катерина очень нежная натура, а мой сын не идиот ранить ее. Кажется, ей, итак, досталось.

— Да я бы этого урода собственными руками придушила. Господи, как страшно! Не знаю, что со мной было бы, случись с ней что-нибудь.

— Благо, она в безопасности, а рядом с Герман ей не о чем переживать.

— Каких же гадов мы пригреваем на своей груди.

— Никогда не можешь знать, что тебя ожидает за поворотом.

Я бросила на него гневный взгляд и скривилась.

— Это уж точно.

— Люба, если захочешь, мы можем встретить Новый год все вместе? Пригласим к нам Германа с Катериной.

— Нет, не хочу. Уверена, им хочется побыть вдвоем. Зачем им мы?

Леон улыбнулся, накрыл мою ладонь своей ручищей и осторожно сжал.

— Ты права. Ну что, поедем в тц, или передумала?

— Не передумала, — возмущенно произнесла я, поднимаясь из-за стола, — все лучше, чем с тобой вдвоем куковать в какой-то глуши.

Леон улыбнулся и допив свой кофе, отставил чашку с довольным лицом.

Еще бы, ведь я произнесла несусветную чушь. Глушью его элитный поселок назвать сложно, но кто я такая, чтобы распыляться на комплименты? И он это прекрасно знал.

— Ты можешь стать здесь хозяйкой, — долетело в спину, но оборачиваться и отвечать я не стала.

Хозяйкой, когда-то я мечтала стать, но это было в прошлой жизни.

— И ты ей станешь, Люба.

Я развернулась и наткнулась на его серьезный темный взгляд. Губы плотно сжаты, глаза смотрят прямо в душу.

Я вздохнула и скривив уголок губ, медленно покачала головой.

― И не мечтай, Леон. «Мы» давно в прошлом.

Глава 16

Люба

Уже к вечеру я пожалела, что отказалась от компании Кати и Германа. Кажется, Леон решила брать меня нахрапом. В тц мы купили не только елку, которой я уже не очень была рада. А все потому, что продавец радостно сказала: “Данная елочка идеально подходит под семейный праздник”. Кто бы видел мою реакцию на ее слова. Честно, я максимально пыталась ее скрыть, и только мое воспитание не позволило высказать девушке все, что я думаю. С другой стороны, она не виновата в том, что мы с Леоном чужие друг другу люди. Но иногда хочется спросить, кто вас тянет за язык?

Поморщившись от воспоминаний, я зашла в отдел новогодних игрушек и с тоской посмотрела на изобилие красоты.

— Выберешь на свой вкус? — предложил Леон, присаживаясь на диван для посетителей.

Я медленно прошла по рядам, посмотрела каждую витрину и растерянно перевела взгляд на мужчину.

— Ты собираешься оплатить эти игрушки?

— Да. Не смотри на цены, Люба, бери все, что нравится.

— Но они дорогие, Леон.

— Они из стекла, эксклюзивная коллекция.

— Бред какой-то.

— За качество нужно платить.

Я закатила глаза. У богатых свои причуды.

— Только, если ты их будешь вешать на елку не один год. Они же на десятилетия.

— Как пожелаешь.

Ну и тут он не забыл напомнить, что я вроде как должна быть в его жизни.

Решив больше не спорить, я все же набрала необходимые украшения на свой вкус. Как хочу, значит так и будет.

В машину мы возвращались с полными пакетами. Леон нес большую коробку с елкой, я семенила следом, держа в руках несколько пакетов. Они были не тяжелые, но объемные. Конечно, спорить было бы глупо, игрушки оказались очень красивые. Выбирать было сложно, но я постаралась.

— Заедем в ресторан поужинать?

— Я не против.

Не против, потому что боюсь остаться с тобой наедине.

Ох, бедное мое сердечко. Как мне все это пережить?

По дороге в дом Леона мы заехали в ресторан. Вкусно поужинали, а я даже выпила бокал вина и была не прочь продолжить. Хотя я не большой сторонник алкоголя и выпила раз или два в год, но сегодня возникло желание напиться. Знаю, что я дурочка, но таким образом пыталась отсрочить какие-либо намеки на разговоры или наше сближение.

Наивное? Наверное, да.

— Сташевский, купи мне домой бутылку вина.

— У меня дома имеется небольшой винный шкаф, думаю, ты найдешь себе что-то по вкусу.

Я кивнула. Главное, не спиться.

— Нужно тебе дом показать. Может, найдешь для себя что-то интересное.

— Например?

— Вдруг ты хочешь чем-то заняться? Выберешь комнату.

— Полюбуюсь видами из твоих окон. Может быть картину нарисую. Подаришь мне на Новый год мольберт.

— Выберешь какой лучше, и завтра все будет у тебя. Давно рисовала?

— Если не считать детские школьные рисунку, то да, несколько лет. Вдохновения не было.

— Сейчас появилось?

Я перевела на него взгляд и увидела довольную улыбку. Вот честно, захотелось треснуть чем-то тяжелым.

— Леон, не обольщайся, нарисую тебя в виде куклы Вуду и тогда посмотрим, как улыбаться будешь.

— Ты для этого слишком хороша, Любушка, — он накрыл мою руку, и я еле сдержала порыв выдернуть ее.

— Ты слишком… — замолчала, не придумав, что сказать, — медленно едешь. Я хочу домой.

Он кивнул и поднажал газу.

Дома мы были через час. Все же ехать за город не самая ближняя дорога. В следующий раз я подумаю, хочу ли еще раз куда-то выбираться.

Стоило нам въехать во двор, я быстро схватила сумки из машины и зашла в дом. Пусть сам с елкой разбирается. А я в душ и по одеялко. Закроюсь, закутаюсь и просплю до утра. А уж завтра подумаю о елке и праздничном столе. Или вообще, пусть Сташевский сам всем занимается, а я здесь на правах гостьи.

— Люба? — раздался стук в дверь, когда я, приняв душ, забралась под теплое одеяло и собралась спать.

Напряглась, натянула одеяло и порадовалась, что у меня уютная закрытая пижама, которую я, между прочим, надела впервые. Ну а что? Дома у себя я не стеснялась никого, носила красивую ночную сорочку. Но надевать ее в доме Леона было неразумно с моей стороны.

— Войди, — выдохнула, крепко сжимая пальцы на одеяле.

Леон вошел, а в его руках оказался поднос с бутылкой вина, бокалами и фруктами.

— Кажется, ты хотела напиться?

Я сглотнула и подняла взгляд на мужчину.

— Приставать ко мне я не позволю.

Леон нахмурил брови и оставив поднос на столике, посмотрел мне в глаза.

— Предпочитаю соблазнять трезвую женщину. Выпьем?

Глава 17

Люба

— Пить мы будем на кухне, или в гостиной, но не в моей комнате.

Леон улыбнулся, смотря на меня пристально, будто пытаясь просканировать под одеялом. Мне от его взгляда стало жарко, и вместо того, чтобы выгнать его, я отбросила одеяло и поднялась с кровати. Леон не сводил с меня взгляда. Это меня, как раз не удивляло. Я была в шикарной форме, чем и гордилась. То, что мужчина меня рассматривал вызывало лишь трепет. Да, несмотря ни на что, мне приятно видеть в его глазах восхищение. Вообще, кому не понравится внимание мужчины? Особенно такого, как этот гад.

Схватив с кресла халат, набросила поверх пижамы и одарила Леона недовольным взглядом.

— Хватит пялиться на меня.

Естественно, я противоречила своим мыслям. Не говорить же ему: смотри на меня, раздевай и трахай. Тфу ты, как я могла о таком подумать?

— Не могу перестать смотреть на красивую женщину. Ты прекрасна, как и тогда.

— Только усыпана морщинами.

— Херня. Нет у тебя морщин.

Я улыбнулась дерзко. Это правда. Если и были морщинки, то мимические, которые бывают и в двадцать лет.

Затянув пояс потуже, я прошла мимо него, покидая комнату. Прошла по коридору и вышла в гостиную. Бросила взгляд на коробку с елкой и выгнув бровь, обернулась к Леону.

— Не успел.

— Будем Новый год встречать без елки. Пустая трата денег.

— Хочу с тобой наряжать. Зачем она мне одному? Я мужик, мне все эти штучки не очень интересны.

Я прищурилась и присела на диван.

— Могу быть группой поддержки. Ну, ты для начала ее установи, а потом подумаем.

Леон открыл бутылку вина и разлил по бокалам. Протянул один мне, себе забрал второй.

— Я рад, Люба, что ты встретишь Новый год в моем доме.

Я ничего в ответ не сказала, потому что, по сути, находилась здесь не по собственному желанию. По большей части в этом виноват Княжин, а уж потом и настойчивый Сташевский. Хотела ли я быть рядом с этим человеком? Скорее да, чем нет. Но я не понимала, почему он ждал двадцать лет, а теперь претендует на мое сердце. Или я придумала что-то? Может быть он претендует лишь на мое тело.

— С наступающим, Любаш.

Мы чокнулись и выпили вина. Леон оставил бокал и принялся доставать елку. Я забралась на диван с ногами, прикрыла их пледом и прокручивая бокал в руках, наблюдала за мужчиной. О таких мечтают. О таких мечтают многие. Высокий, крепкий, сильный. А еще он состоятельный, что немаловажно для многих нынешних охотниц. А я любила его и без всего этого состояния. Хотя, он всегда был богат, но уверена, сейчас только приумножил свои доходы. Они мне, конечно, были не важны. А вот то, какой он красивый, я не могла отрицать. Его широкая спина отдельный вид искусства. Кажется, каждая девушка мечтает быть за такой. И я когда-то мечтала.

— Мне кажется, ты возбуждена, — произнес он, вставляя последнюю верхнюю часть елки в основной ствол.

Я как раз сделала глоток вина, да так и подавилась от его слов, что алкоголь едва не пошел через нос. Я закашлялась и постучала себе по груди, отставляя бокал и смотря на мужчину сквозь слезы.

— Будь уверен, теперь точно нет.

— Ты так остро реагируешь, словно девочка. Как давно у тебя не было секса?

Я сцепила зубы, отбросила плед и прошла к коробкам с игрушками.

— Сташевский, я тебе их сейчас на голову надену.

Я этого не сделаю. Леон точно не тот мужчина, с которым прокатит подобный номер.

— Расправляй ветки, а потом вот это, — я достала гирлянду росу и бросила ему в руки.

— Меня эта катушка смущает.

— Тебя может что-то смутить? Там всего-то пятьсот метров.

— Это дохрена, Любаш.

— Это еще немного. Ладно, не хочешь ее, тогда вот эту.

Достала обычную гирлянду белого цвета, в ней метров пятьдесят, не больше.

— Так гораздо лучше.

Он забрал ее из моих рук и бросил в кресло. Его взгляд прошелся по мне и остановился на голых пальчиках ног. Я поиграла им и прикусив губу, какого-то черта подняла на него игривый взгляд.

— Ты пьянишь меня похлеще любого алкоголя, Люба.

Леон протянул руку и прикоснулся к моему лицу. Я отстранилась, ощущая душевную боль от его прикосновений.

— Единственное, о чем я жалею, что ты не родила нам детей, — я напряглась, застыла, чувствуя, как по спине прошелся холодок. — Но ты молодая здоровая женщина. Мы ведь можем еще воплотить нашу мечту в реальность?

Нашу мечту.

Она была нашей, когда-то очень давно, пока ты сам все не разрушил.

Я зло оскалилась и ладонью отбила его руку.

— Боюсь, что это невыполнимое желание. Слишком поздно ты об этом заговорил.

— Люба.

— Пусть тебе рожают молоденькие швабры, с которыми ты привык делить постель, — зло процедила я, злясь, что он вообще об этом заговорил. — А мне уже поздно за первенцем ходить.

Перед глазами всплыла картина, как у меня открылось кровотечение, и как я на уже достаточно приличном сроке потеряла малыша. Мою доченьку, которой было не суждено родиться. Это были мучительные месяцы, я тихо умирала, оплакивая маленького человечка, которого мечтала родить и воспитать. Я мечтала о ней, о частичке любимого человека. Я мечтала о ребенке. А потом случились осложнения, и приговор, что я вряд ли смогу забеременеть еще раз. Об этом я не думала, ведь больше ни от кого не хотела ребенка. А тут он, явился со своим предложением и вспорол старые раны.

— Знаешь, Леон, чтобы ты не питал иллюзий, скажу сразу, я не смогу тебе родить. Поэтому оплодотвори другую самку.

Я схватила бокал и опустошила его, заливая в себя все содержимое. Если бы можно было запить свою боль, но это практически невозможно.

Зачем он напомнил? Зачем…

— Люба!

Я поторопилась в свою комнату, но была настигнута у самой двери и прижата к ней.

— Что случилось у тебя?

Он схватил за плечи и встряхнул меня, а я зажмурилась, чувствуя, как по щеке скатилась слеза.