Бывшие. Между прошлым и нами.

Глава 1. Когда прошлое смеется в лицо

Я узнала об этом в пятницу, за час до конца рабочего дня, когда настроение было уже совсем не рабочим, а мысли о том, какой фильм посмотреть вечером и стоит ли покупать к нему солёный попкорн или обойтись обычным.

— Оксана Викторовна, — секретарша Ангелина заглянула в мой кабинет с выражением лица, которое я про себя называла «хорошие новости с плохим запахом». — Там к вам посетитель.

— Кто? — я отложила ручку и посмотрела на часы.

Встреч на сегодня не было, поставщики предпочитали не соваться в пятницу вечером, а начальство обычно предупреждало о визитах за день-два.

— Он не представился, — Ангелина отвела глаза. — Сказал, что вы его знаете. И что он теперь ваш… ну, начальник.

Я не сразу поняла, что она имела в виду. Мой начальник, Сергей Павлович, ушёл на пенсию ещё неделю назад, и его место, по слухам, должен был занять кто-то из головного офиса. Кто именно — держалось в секрете, и меня это, честно говоря, не волновало. Я заведовала отделом закупок восемь лет, меня ценили, моё положение было устойчивым, как скала. Я не боялась нового начальника.

Я не знала тогда, что зря.

— Проводите, — сказала, поправляя воротник блузки.

И когда дверь открылась, когда в проёме появилась высокая фигура в дорогом пальто, когда этот человек снял тёмные очки, и я увидела знакомые серые глаза — мир вокруг меня поплыл. Тихо, без звуков, просто перестал существовать. Как будто кто-то выдернул пробку из ванны, и вся вода — вся моя спокойная, выстроенная, уютная жизнь — ушла в никуда.

— Здравствуй, Оксана, — сказал Демид Кравцов, мой бывший муж, с которым мы развелись пять лет назад и которого я надеялась больше никогда в жизни не увидеть. — Соскучилась?

Я не ответила. Но не потому, что не могла — просто все слова, которые я знала, вдруг стали неуместными. Матом крыть в кабинете? Слишком низко. Спросить, какого чёрта? Слишком эмоционально. Упасть в обморок? Слишком театрально.

Я смотрела на него и понимала, что пять лет — ничто. Он почти не изменился: те же широкие плечи, тот же тяжёлый взгляд, та же манера стоять, слегка расставив ноги и засунув руки в карманы, — будто весь мир принадлежит ему по праву. Разве что морщин у глаз прибавилось, да седина чуть тронула виски. Но эти мелочи не делали его менее опасным. Наоборот.

— Как ты здесь оказался? — наконец выдавила я.

Проговорила уверенно и ровно, мысленно похвалив себя за выдержку.

Демид прошёл в кабинет, не спрашивая разрешения. Остановился у окна, развернулся ко мне. Закатный свет падал на его лицо, и я увидела в его глазах то ли насмешку, то ли сожаление, то ли и то и другое вместе.

— Назначили, — коротко ответил он. — Головной офис решил, что отделение в вашем городе нуждается в новом руководстве.

— Тебя прислали из Москвы?

— Из Лондона, — поправил он. — Но последние два года работал в московском офисе. Теперь вот здесь.

Лондон. Я представила его в Лондоне, в дорогом костюме, с чашкой кофе в руке, среди стеклянных небоскрёбов и деловых людей в одинаковых пальто. Он вписался бы. Он вообще вписывался везде, где пахло деньгами и властью.

— Зачем? — спросила я. — Ты мог работать, где угодно, в любой точке мира. Зачем ты приехал сюда?

Он помолчал. В кабинете стало так тихо, что я услышала, как за стенкой чихнула Ангелина. Демид смотрел на меня, я чувствовала этот взгляд каждой клеткой, каждой давно зажившей, казалось бы, раной.

— Дела, — сказал он наконец. — Просто дела, Оксана.

Я не поверила, но спорить не стала.

— У тебя будет свой кабинет, — сказала я сухо. — Чуть дальше по коридору. Ключи у Ангелины.

— Я знаю, — кивнул он. — Но я хотел сначала увидеть тебя лично, чтобы не было неловкости при официальном представлении.

— Неловкости? — я усмехнулась, хотя внутри всё дрожало. — Демид, между нами всё кончено пять лет назад. Какая может быть неловкость?

Он сделал всего один шаг ко мне, но этого хватило, чтобы я инстинктивно отступила к столу, упёрлась в него спиной. Запах его одеколона, тот самый, который я когда-то выбирала для него, ударил в голову, и на секунду время остановилось.

— Вот это, — тихо сказал он, глядя на мою руку, которая вцепилась в край стола. — Это и есть неловкость, Оксан. Ты меня боишься.

— Я тебя ненавижу, — поправила я. — Это разные вещи.

Он улыбнулся. Той самой улыбкой, из-за которой я когда-то потеряла голову и согласилась выйти за него замуж через месяц после знакомства. И так же, как тогда, эта улыбка ударила под дых.

— Ненависть — это тоже чувство, — сказал он. — А ты всегда говорила, что у нас с тобой ничего не осталось.

Я промолчала, потому что если бы открыла рот — сказала бы что-то, о чём потом пожалела бы. Или, наоборот, не сказала бы того, что следовало.

— Рабочие отношения, — выдавила я наконец. — Только рабочие. Я не собираюсь делать вид, что мы друзья или нечто большее.

— Я и не прошу, — он отступил на шаг, давая мне возможность выдохнуть. — Я здесь, чтобы работать. Ты хороший специалист, Оксана, я это помню. И надеюсь, мы сможем не мешать друг другу.

— Не мешать? — я наконец собралась с силами и посмотрела ему прямо в глаза. — Демид, ты занял моё время, чтобы сказать, что будешь мне мешать каждый день, каждую минуту просто своим присутствием. И ты это знаешь.

Он не ответил. Смотрел долго, внимательно, как будто пытался прочитать в моём лице что-то, что не мог найти в словах.

— Увидимся в понедельник, — сказал он и вышел.

Я осталась одна. Стояла, вцепившись в стол, чувствуя, как дрожат колени. Сердце колотилось где-то в горле, в висках пульсировала кровь, а перед глазами всё ещё стояло его лицо. Те же серые глаза, те же губы, которые когда-то шептали мне, что я — всё, что ему нужно.

Я закрыла глаза и провалилась в воспоминания.

Мы познакомились, когда мне было двадцать три. Он был старше на восемь лет, уже тогда — серьёзный, собранный, с какой-то нечеловеческой уверенностью в себе. Я влюбилась с первого взгляда. Это было глупо, по-детски, нелепо — я всегда считала себя умной, практичной, не склонной к авантюрам, но с ним я потеряла голову. Мы поженились через месяц, я переехала к нему, бросила свою квартиру, работу, друзей — всё, что было до него. Я думала, что так и надо, что любовь требует жертв.