Бывшие. Наследник для короля Севера

ПРОЛОГ 1

— Ты варвар! — выкрикнула я, почти не узнав свой голос. — Хочешь, чтобы я родила тебе ребенка, когда сам женат?!

Его рука на моей шее сжалась сильнее.

Боль полоснула, дыхание сбилось.

Пальцы короля Северных Земель были как стальные обручи — не человека, а зверя, привыкшего держать добычу до последнего вздоха.

Я вцепилась в его запястье, но кожа лишь побелела под давлением.

Северный Зверь злился. Но я — злилась сильнее.

От страха, от унижения, от того, что тело дрожит не только от боли, а еще от воспоминаний, от запаха, от этого близкого дыхания, которое я когда-то полюбила.

Дверь за моей спиной захлопнулась, гулко, с резким металлическим звуком.

Захват исчез. Резко, болезненно. Я вырвалась из его рук и отлетела в сторону — он просто отбросил меня, как ненужную вещь.

Я оступилась, упала на узкую койку, ударившись коленом о край и локтем о стену. Кровать пахла солью, железом и чем-то чужим, холодным. Боль обожгла, но я лишь стиснула зубы.

Воздух в каюте был тяжелым, пропитанным морской влагой и глухим гулом волн под палубой. Даже тишина здесь звенела — как в ловушке.

Он меня похитил! Похитил, как дикарь. Как зверь, что вырвал из гнезда добычу. И теперь смеет требовать… такое?!

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони, чтобы не дрожать.

— Ты забрала у меня все. Теперь я возьму свое.

Голос Кема Дара, мужчины из моего прошлого, был низким, ровным, почти спокойным — но за этой ровностью звенела ярость.

Каждое его слово — как удар по ребрам. Без крика, без эмоций, но с глухим ревом под кожей, от которого хотелось зажать уши.

Он говорил, а я чувствовала, как во мне поднимается волна — не страха, нет… отчаянного бессилия.

Когда-то этот голос шептал мне “не бойся”. Теперь — звучал как приговор.

Мужчина, которого я когда-то знала, умер. Передо мной стоял другой — сильный, чужой, как ледяная глыба. Его взгляд мог бы заморозить само солнце.

Король Севера стоял у двери, перегородив путь к спасению. Широкие плечи едва помещались в проеме. Молчал.

А я не знала, что страшнее — его взгляд или эта тишина, натянутая, как струна перед разрывом.

— Что… что ты несешь? — мой голос дрогнул, но я не отводила взгляда. — Я ничего тебе не должна!

Он двинулся вперед. Медленно, как хищник, приближающийся к раненой добыче. Воздух вокруг стал плотнее, тяжелее.

— Ты забрала мою жизнь, мою силу, мое имя, — произнес северянин тихо, почти шепотом, но от этих слов внутри все оборвалось. — Я был твоей тенью. Теперь ты — моя.

Он не кричал. Нет.

Но в этом спокойствии было больше ярости, чем в самом громком крике. По коже побежали мурашки. Казалось, буря говорила его голосом.

Я поднялась, хватаясь за край стола, чтобы не упасть. Доски под ладонями были влажные, шероховатые. Мелкая щепка впилась в кожу, но я не почувствовала боли.

— Я, Аделина Монтвей! — выкрикнула я, чувствуя, как срывается голос. — Человек, а не твоя вещь! Ты не заставишь меня!

Король Севера чуть склонил голову, и на мгновение в его глазах промелькнуло что-то… почти сожаление. Или мне показалось.

— Моему трону нужен наследник. – Он выпрямился, холодный, как сама сталь. — Я выбрал тебя. Ты — моя добыча.

Я не узнавала того Кема Дара, что когда-то защищал меня, прикрывал своим телом. Того, кто готов был пожертвовать собой, ради меня, моей мечты и жизни.

Мужчина из моего прошлого исчез. Навсегда.

Теперь он — Северный Зверь. Король, у которого вместо сердца лед, а вместо крови — ветер и сталь.

Я пыталась найти в нем хоть тень того, кого любила. Но под льдом не было тепла. Только пустота.

Северянин подошел ближе, и колени дрогнули сами собой. От его шагов вибрировал пол, а воздух стал плотным.

Я знала — нельзя отступать. Но ноги будто приросли к месту.

Его рука коснулась стены рядом с моей головой. Не меня — но этого хватило. Всего несколько сантиметров. Воздух между нами сгустился до боли, и сердце сорвалось в безумный ритм.

— Ты исполнишь мою волю. А я дарую тебе свободу.

Он говорил ровно, спокойно. Но за этой тишиной чувствовалась бездна — опасная, голодная, как сам Север.

Северянин наклонился ближе. Я почувствовала его дыхание. Пахло металлом, снегом и горькими северными травами. Я не могла пошевелиться. Только слушала собственное сердце, бьющееся слишком громко.

Я должна быть сильной. Я — Аделина Монтвей. Я не заплачу. Я не дам ему увидеть, как больно.

Но слова не слушались. Только дыхание — быстрое, рваное, предательское.

Он видел. Он все видел. И, кажется, это его забавляло.

— Ты не имеешь права! Варвар! Дикарь! — выдохнула я, не узнав свой голос. Он прозвучал слабо, хрипло. Но я сказала. Хоть что-то.

Губы дрожали, но в груди — все кипело.

Захват на шее вернулся — не удушающий, но властный, болезненно напоминая, кто здесь хозяин.

Он притянул меня ближе — так, что мои глаза оказались на уровне его груди. Под кожей играли мышцы, словно каменные, и я вдруг поняла, что он стал еще выше, сильнее, чем раньше.

За эти пять лет он вырос не только в звании — он стал бурей в человеческом облике.

— Ты уже не Аделина. — Голос низкий, глухой, срывающийся на хрип. — Северный ветер пришел за тобой. За искуплением грехов.

От его слов меня бросило в жар. И в дрожь. Я не знала, чего больше — страха или злости.

Северянин резко дернул меня за волосы. Голова запрокинулась, и мы встретились взглядами.

Между нами — искры, как от клинков.

Мое неповиновение горело открыто, его взгляд — сдерживал нечто опасное, хищное, первобытное.

Северный Зверь дышал часто, будто борясь с самим собой.

— Как ты себе это представляешь?! — выдохнула я. — Хочешь видеть меня любовницей? Что скажет твоя жена?!

ПРОЛОГ 2

Северянин не отвел взгляда. Но и не ответил, зато продолжила я:

— А если родится ребенок?!

— Не если. А когда.

Прорычал, глухо, словно сквозь сжатые зубы. Жалости ко мне не было. Только холодная решимость.

— Пускай она тебе рожает! — сорвалось с моих губ. — Не я!

Я пыталась вырваться, но его хватка только крепче сомкнулась. От этого прикосновения хотелось кричать — не от боли, от унижения.

— Не в твоем положении ставить условия, ты… — Северянин не договорил, потому что я его перебила, яростно, почти отчаянно:

— А что ты скажешь ребенку, когда он подрастет?! — крикнула я. — Почему он родился не от законной жены, а от пленницы?!

Этот вопрос бил не по нему — по мне. Потому что где-то, далеко, дома, в Южных Песках…

Меня ждал мальчик.

Наш мальчик. О котором Северный Зверь не подазоеыает.

Наш сын не знал, кто его отец.

Я рассказывала ему сказку о герое, что погиб, спасая мир.

О храбром воине с глазами цвета зимнего неба.

О Кеме Даре.

Мой сын считает своего отца героем. А его отец — безжалостный монстр.

— Как только родишь, я отправлю тебя обратно в Южные Пески. — Голос Северянина стал ровным, почти безжизненным. — Моего наследника будет воспитывать моя жена.

Моего… наследника.

Будет воспитывать… моя жена.

Вот какая участь ждет моего сына, если Северный Зверь узнает о нем…

Моя грудь будто сжалась изнутри, воздух стал тяжелым, вязким, как смола.

Северянин произнес это спокойно, как приказ, как нечто решенное заранее.

А во мне — все оборвалось.

— К… как это? — выдохнула я, глядя на него, не веря.

Я не сразу поняла смысл сказанных им слов. Он будто говорил на чужом языке, языке холода, власти и бесчеловечности.

— Ты все верно поняла, южная подстилка. — Даже не повысил голоса. — Родишь — и я дарую тебе свободу.

Южная подстилка.

Я не смогла вдохнуть, будто у меня забрали воздух.

Если я подстилка…Тогда почему ты выбрал меня на роль матери своего наследника?

В горле стоял ком, язык не слушался.

Хотелось кричать, плевать ему в лицо, бить кулаками в грудь.

Что же с тобой произошло за эти долгие пять лет, Кем Дар? Как благородный мужчина мог превратится в камень? Кто сделал это с тобой?

Но я стояла — немая, сдерживая рыдание, которое поднималось изнутри, жгло горло, рвало грудь.

Я стояла, зажимая рот ладонью, чтобы не закричать.

Чтобы не показать, как больно.

Чтобы не дать ему увидеть, что все еще способен причинять мне страдания.

Плечи дрожали, колени подгибались, но я не позволила себе упасть.

Нет, Король Севера.

Ты безжалостный монстр. Ледяной зверь. Палач моих чувств.

Но я сильнее, чем ты думаешь

И я никогда не расскажу тебе о сыне.

О нашем сыне.

— А как же я? — сорвалось с губ тихо, почти шепотом. Не вопрос — крик души.

Когда я услышала ответ, внутри меня что-то сломалось — тихо, беззвучно, навсегда…

ВИЗУАЛИЗАЦИЯ. Он

Король Северных Земель. Он же Северный Зверь.
И отец четырехлетнего мальчика, о котором не знает.

Глава 1. Муж и его любовница

За 3 дня до событий в прологе

В слух впились звуки похоти – вязкие, мерзкие, липкие. Стоны, шорох простыней, скрип кровати.

Именно похоти, а не любви, не страсти.

Мой муж снова проводил время с очередной служанкой.

До нее были иные простушки – младшая кухарка, дежурная прачка, подающая травы из лекарского сада, певичка с южного тракта и одна из писарш при дворце.

Все это казалось жалким, ничтожным – и потому унизительным не для меня, а для него. Но так считала только я.

– Великолепно, Лорд Олавер… – простонала за дверью горничная Лейла.

Мой муж – Лорд Олавер Сарт, высокий, худощавый, с золотыми кольцами на тонких пальцах.

Приятный внешне – с правильными чертами, высоким лбом, аккуратными движениями. Но его глаза были мертвы, а губы вечно сжаты в тонкую линию. Муж был вечно недоволен жизнью, я – его способом проучить несговорчивую жену. Меня.

Что там могло быть великолепного – я искренне не понимала. И понимать не собиралась.

В моей жизни был лишь один мужчина. И я благодарна Богини Песков, что это не мой муж.

Я глубоко вдохнула и открыла дверь.

Нет, я не пряталась. Я не скользнула в тень, как это делают слабые.

Я распахнула дверь настежь – так, что петли скрипнули от возмущения, и шагнула внутрь.

Лейла театрально взвизгнула, словно я застала ее с моим мужем впервые.

Олавер же даже не потрудился подняться. Супруг лишь чуть повернул голову – лениво, с усмешкой, как человек, которому все давно известно и неинтересно.

А может, в его взгляде скользнуло насмешливое: «Смотри, что ты теряешь».

Я не смотрела на них.

Я не могла назвать это ни страстью, ни удовольствием. Только развратом.

Развратом, лишенным вкуса, как застоявшееся вино.

– В следующий раз, чтобы постучала, мерзавка, – прорезался в голосе Олавера металл.

– Не нравится, что твое наказание больше не действует? – Мне бы стоило смолчать. Но унижаться перед кем либо я не собиралась.

Я задержала дыхание. Губы сами сложились в тонкую, почти улыбку – холодную, как клинок.

– Вышла отсюда и вернулась постучав, – новый приказ.

– Постучать? Конечно. В следующий раз возьму барабан. Но уверена, что он не понадобится, твои забавы не длятся долго, – Аделина закрой рот, просто закрой рот и не нарывайся. Для чего ты лезешь?

Вот уже пару лет, каждый месяц мой муж устраивал подобного рода развлечения. Поначалу я врывалась в покои с гневом, с криком. Потом – с презрением. Теперь – с безразличием.

Первый раз, застав отвратительную постельную сцену – служанка на коленях перед раздетым лордом Сартом – я не смогла сдержать себя. Омерзение било из меня ключом. И за это жестоко поплатилась. Но больше я не позволю Олаверу такой роскоши – видеть мою боль.

Я подошла к шкафу, за которым пряталась заветная дверца. Потянула за ручку – заперто.

Попробовала еще раз. И еще.

Бесполезно.

Злость взвилась внутри, как песчаный ураган – быстрый, ослепляющий, готовый смести все на пути.

В Южных Пустынях такие ураганы поглощали даже самых опытных путников.

А я… я всегда мечтала стать таким ураганом.

Смести все. Всех.

Но жизнь распорядилась иначе. Возможность – и есть, и нет. Одновременно. Как и свобода.

– Открой, хардову дверь, Олавер, – слишком спокойно произнесла я, даже для себя.

Подбородок – выше. Плечи – расправлены. Не позволю унизить себя сильнее, чем он уже сделал.

И все же… Видит Богиня Песков, как трудно удержать ровное дыхание, когда сердце бьется так, будто хочет вырваться из груди.

– Не слишком ли ты много желаешь, мерзавка? – Голос его скрипел, словно затупившийся клинок.

Шорох одежды, звук шагов, тяжелый стук двери.

Любовница, Лейла, выскользнула из покоев, пряча глаза и торопливо прикрываясь чужой рубашкой. Холод пробежал по моей спине. Не хорошо. Очень-очень не хорошо.

– У нас был уговор, – проговорила я, не отводя взгляда от закрытой дверцы шкафа. – Лекарство Сердце песков я могу забрать лишь один раз в месяц. В один день. Один час. Я исполняю нашу договоренность.

Слова давались тяжело – губы едва двигались. Но это была правда. Горькая, как отвар самой пустыни.

Мне жизненно необходимо лекарство, которое может предоставить лишь мой муж.

Без Сердца Песков дорогой мне человек не продержится и недели.

Но я работаю над тем, чтобы изменить чашу весов. Чтобы не зависеть ни от него, ни от его прихотей.

Скоро все изменится. Да поможет мне в этом Богиня Южных Песков.

– Все, что сейчас происходит, – твоя вина, Аделиночка, – произнес он мягко, почти ласково.

Я вздрогнула.

Ненавижу, когда муж так меня называет. Даже «мерзавка» звучит менее омерзительно.

Его тощая ладонь опустилась на мою талию. Отвращение пронзило меня, как холодный клинок, но тело не послушалось – дрожь выдала то, что я пыталась скрыть.

Он заметил. И пришел в ярость.

Резко развернул меня к себе, пальцы врезались в плечи, больно, безжалостно. Надавил – и я опустилась на колени. Колени больно ударились о половицы, звук отдавался в висках.

Я подняла голову. И встретила взгляд Олавера.

В этих глазах не было жизни. Только усталость, злоба и хищное желание доказать свое превосходство.

– Ты мне помешала, – произнес муж.

Пауза. Долгая.

Олавер желает меня. А я желаю – никогда его не знать.

– А значит, будешь решать мою проблему сама.

Я знала этот тон. И знала – сейчас последует то, чего не должно было произойти.

А вот это, Олавер Сарт, ты зря затеял…

ВИЗУАЛИЗАЦИЯ. Она

Аделина Монтвей

Глава 2. Дом из песка и яда

То ли почувствовав, то ли увидев, что Лейла выскользнула из покоев раньше, в дверь постучали.

Звук был неуверенный, почти робкий, но для меня – спасительный.

Я была благодарна незваному гостю. Мужу – естественно – нет.

Как же вовремя. Очень-очень вовремя.

Лорд Олавер Сарт, этот хладнокровный змееныш, что прячется за личиной благородства, снова пользовался моей беспомощностью.

Муж единственный, кто мог дать мне Сердце Песков – лекарство, без которого вся моя жизнь теряет смысл.

Каждый месяц – один флакон.

Каждый раз – новая сцена унижения.

Олавер отвернулся, не удосужившись накинуть хоть что-то, кроме простыни, лениво обернутой вокруг его худых, почти костлявых бедер. Кожа белая, будто он никогда не видел солнца. И это в королевстве Южных Пустынь, где солнце чуть ли не круглый год!

Я никогда не питала иллюзий относительно своей жизни в браке с этим гадким лордом. Но в тот момент выбора у меня не было. Как, впрочем, и сейчас.

Я – Аделина Монтей, дочь старинного рода, близкого к трону Южных Пустынь. С детства меня учили держать подбородок высоко, улыбаться, когда хочется кричать, и танцевать среди ядовитых змей, не давая им укусить.

Говорят, я горда. Заносчива. Высокомерна.

Пусть так. Это – моя броня.

Потому что за этой надменной улыбкой живет женщина, которая просто хочет дышать. И спасти жизнь родному человеку.

Сейчас у меня есть цель. И подобие плана. Как найти новое лекарство и скрыться подальше от своей семьи.

Говорят, в Северных Землях, за ледяными перевалами, живет целитель, способный исцелить любую болезнь. По слухам, что я собираю уже не первый год, он знает древние способы, утратившие силу на юге.

Вот его я и ищу, имея лишь крохи слухов. Но другого пути у меня нет.

Если бы я была уверена, что Лорд Олавер Сарт не пресытится своей игрой в униженную жену и не прекратит прятать лекарство в шкафу, где я могу достать его лишь в определенный час – я бы, может быть, осталась.

Но остаться – значит превратиться в мебель. А я еще жива.

– П-простите, – заикаясь проговорила тонкий голос. – Вас искала леди Селеста.

Я повернулась. На пороге стояла Тая, моя личная горничная – по бумагам. На деле – единственное существо, которому я могла доверять хоть чуть-чуть.

Моя ты спасительница, Тая.

От очередного унижения, к сожалению, решила спасти меня не моя матушка.

Это придумала Тая. Умная девочка. Она знала, когда стоит стучать, чтобы не быть наказанной.

Только благодаря моему Дарьяну и Таи, я все еще дышу. Хотя и от этого дыхания порой больно.

Олавер раздраженно рванул рубашку, натягивая одежду через плечо. Бросил в мою сторону связку ключей – металлический звон отозвался эхом в груди.

– Возьми, – процедил он сквозь зубы. Олавер ненавидел все вокруг, я – его. – И проваливай.

Я поймала ключ, холодный, как клинок.

Чтобы твое любимое вино превратилось в уксус, лорд Олавер Сарт.

***

Дальше день пошел своим чередом.

Первым делом я направилась к Дарьяну – единственному человеку в этом доме, ради которого я жила здесь все эти годы.

Принятое им лекарство подействовало не сразу, а только ближе к вечеру. На ближайший месяц жизнь моего сына в безопасности. А пока мы пили отвар из мяты и лимонника, я рассказывала ему истории об удивительном Севере, куда мы скоро отправимся вместе. Это была наша маленькая тайна.

Время пролетело быстро. Слишком быстро.

Поцеловав сына в обе щечки, оставила его с Таей.

Спускаться к ужину в общий зал мне не хотелось. Там всегда пахло духами, завистью и ложью.

Я уже собиралась спуститься на кухню – поужинать в приятной компанией с нашей кухаркой Марсой, вечно хмурой, но с добрым сердцем, – когда в комнату без стука прошествовала матушка.

Я не была рада видеть леди Селесту. Как, впрочем, и она – меня. Но приличия не позволяли выставить это напоказ.

В этом доме все держалось на фарсе: на притворстве, шелке и фальши.

Мне было тошно – от нее, от себя, от всего, что напоминало о долгом умирании под блеском фамильного герба. Но я прилежно продолжала играть роль.

Пока. Еще чуть-чуть. Потерпеть.

– Аделина, переоденься немедленно! – матушкин голос скользнул по комнате, как хлыст. – Ты и так бледная, как лунный мертвец, а этот цвет только подчеркивает твой… упадок.

Леди Селеста морщилась, осматривая мою комнату – слишком простую по ее меркам. Без лишних драпировок, без хрустальных ваз, без бесконечных зеркал. Матушку раздражала каждая мелочь – от стула с отколотой ножкой до книги на подоконнике.

– И зачем тебе все эти книги, когда от тебя ждут только нормального наследника? – бросила она, как будто между прочим.

Я сжала губы, подняв взгляд.

Смысла переубеждать эту женщину в чем либо, я не видела. Мы уже не раз проходили мои просьбы не называть Дарьяна ненормальным. Заканчивалось все тем, что лекарство сыну давать отказывались. Лишь в самый последний момент – момент его агонии – давали свою «благосклонность».

Жизнь моего сына для меня важнее собственной гордости.

– А я думала, вы гордитесь своей дочерью, ведь она отражает вашу холодность.

Это не платье делает меня уродливой – и тем более не мой сын, – а жизнь в этом доме.

– Не умничай, – отрезала матушка. – Твоя дерзость тебя же и погубит. Как и твоя бесполезность.

Слова скользнули, как лезвие ножа. Но я лишь выпрямилась. Меня привычно резали – я научилась не кровоточить.

– Что вы хотели, леди Селеста? – перебила я, чуть мягче, чем следовало, но с тем ледяным спокойствием, которое ее бесило.

– Сегодня ты спустишься на ужин в общий зал. У твоего отца и мужа новости из столицы.

– Что за новости?

– Вот придешь вовремя – узнаешь, – ее губы изогнулись в вежливой улыбке. – И еще… я пришлю к тебе портниху. Пусть сошьет пять новых нарядов. В своих обносках ты только позоришь меня.

Нет, я не питала иллюзий по поводу своей семьи. Отец никогда не интересовался моей жизнью. Ему было достаточно знать, что я существую.

Глава 3. Ужин с гиенами, или семейные посиделки

Погода даже вечером в Южных Песках всегда стояла такой, будто само солнце решило спалить все живое. Воздух дрожал над песчаными дюнами, плавил краску на ставнях, выжигал мысли.

Песок проникал повсюду – в обувь, в волосы, под ресницы. Но в доме моего отца всегда царил холод. Не от камня стен – от людей внутри.

Именно поэтому вместо компании семьи, я предпочитала спокойный ужин на кухне. Однако в этот раз удача была не на моей стороне.

– Итак, перейдем к главному. Я, как Верховный Наместник Южных Песков, обладаю ценнейшей информацией. Ситуация с Северными землями после двух долгих лет напряженных сражений наконец стабилизировалась. Завтра в нашу столицу, Саал Харр, прибудет главнокомандующий северного войска – для подписания пакта о ненападении. Почти мире. Мы приглашены в столицу лично.

Отец говорил, как всегда, возвышенно, с театральной уверенностью в собственной значимости.

Лорд Грегориан Монтвей любил не власть – он любил ощущение величия. Его питала гордыня. Та самая, что с годами разъедает душу, как песок бронзу.

Гордыня – вот его истинная жена. Жаль, что она не способна дать ему сердце.

– Отец, уверен, тебе известно и кое-что более детальное. Ты же верхушка нашего королевства, – льстиво произнес Кейран, мой единокровный брат, один из бастардов. – Неужели мы и правда готовы сдаться этому Северному Зверью?

Брат всегда говорил чуть громче, чем нужно, с нарочитым почтением. Смотрел на отца снизу вверх, как верный пес, ждущий подачку.

Два года наши Южные Пески разрывают атаки Севера. Об этом шепчут даже стены, даже ветер. Караваны исчезают, люди пропадают.

Для чего Северу нападать на нас?

Я слышала сотни версий – одна нелепее другой.

Кто-то уверял, что дикари устали от вечного холода и пришли за нашим солнцем. Другие говорили о золоте, шелке, пряностях – о богатстве, что дурманит голову сильнее вина.

Самые романтичные барышни с придыханием обсуждали слух: будто военачальник Севера, прозванный Северным Зверем, ищет женщину – красавицу из Южных Пустынь, ради которой готов развязать войну.

Последнее обсуждали все – от кухарок до знатных леди. Они смеялись, кокетливо прикрывая веера, рассуждая, «как это – оказаться в лапах варвара».

Я слушала их и молчала. Какая глупость. Война – ради женщины? Ради прихоти? Смешно.

Правду знали лишь избранные. Я – нет. Я жила ради сына и ради побега. И потому ненавидела этого Северного Зверя, кем бы он ни был. Из-за него дороги перекрыты, посты усилены, и даже мышь не проскользнет за наши границы.

Северный Зверь стал для меня не врагом народа – а врагом надежды.

– Все верно, Кейран. Именно я – как символ власти – обладаю информацией. И готов вам, дорогие, рассказать.

Вот она – счастливая семья.

Отец – тщеславный павлин, убежденный, что солнце встает по его приказу. Мать – женщина, которая чтит лишь свою молодость и зеркала. Дочь – я, которая слишком долго слушала ложь и правила, впитывая их, как яд, чтобы однажды использовать против тех, кто их придумал. И вдобавок – два бастарда, Кейран и Малрик, рожденные от разных любовниц.

Прелесть, а не семья. Если бы можно было выставить нас всех в музее – подпись гласила бы: «Типичная династия Южных Песков. Живые. Но только внешне.»

Матушка сидела за одним столом с детьми мужа от других женщин. Мило улыбалась, даже смеялась. Я наблюдала за ней и думала – смогла бы я так?

Смиренно, с улыбкой, принимать нож за ножом в спину?

Повторю ли я ее судьбу?

Она довольна? Или просто боится признаться, что давно продала себя за золото и покой?

Иногда мне кажется, что женское счастье оценивают в граммах золота и литрах молчания.

Я перевела взгляд на своего мужа.

Олавер. Его лицо – вежливое, чужое.

А ведь я уже повторяю судьбу матери. Вопрос лишь в том, когда мой муж приведет в наш дом своих детей от других женщин. Сарт уверен, что все под контролем. Я – нет.

– Это ловушка, дорогие мои, – произнес отец с тем снисходительным тоном, который он обычно приберегал для особых случаев. – Южные Пески никогда не сдадутся и не заключат мир с дикарями Севера. Вы бы видели их! Ходят в шкурах и мехах, как звери. У одного на шее ожерелье из костей. У другого – татуировки по всему лицу, будто он метка скота.

– Говорят, их предводитель ест с воинами за одним столом. Пьет из общих кубков! Смеется с солдатами! Это же дикость! Варварство! – вставил Малрик, за что был награжден суровым взглядом от отца.

А мы-то какие благородные...

Меня смешил рассказ отца, но я знала: любое проявление эмоций – ошибка. Если не засмеешься – сочтут за неуважение. Если усмехнуться – за насмешку. Так что я просто молчала.

Меня разучили улыбаться – даже фальшиво.

У северян – общий стол, где рядом сидят короли и воины, пьют один отвар, делятся теплыми историями. У нас – серебряные шпажки, фарфоровые тарелки и лед в сердцах.

Это было бы забавно, если бы не было так печально.

– Но не беспокойтесь, – продолжал отец, – все под контролем. Эти северные дикари не покинут Саал Харр живыми. Пока они пьют с королем и обсуждают «мир», наши люди займут перевалы. Война закончится – по-настоящему.

Дальнейшую беседу я так же не поддерживала. Мне было неприятно слушать о том, как готовят подставу для тех, кто идет с миром. Даже если и начало сражений положили не Южные Пески.

– Для чего я должна поехать в столицу? – Это был единственный вопрос, который меня интересовал.

Последние пять лет я провела в родовом поместье. Поэтому выход в свет для меня был неожиданным, хотя раньше я и любила приемы. Когда-то. Очень давно. Мне нравилось блистать и притягивать взгляды молодых лордов.

Жизнь научила расставлять приоритеты.

– Приказ короля, – нехотя пояснил отец, отпивая вино. – Все леди старше двадцати трех лет должны присутствовать на приеме.

– Зачем? – удивилась матушка, пряча раздражение под улыбкой.

Глава 4. Я забираю ее

– Поправь платье! – тихий, но острый, как игла, шепот матери пронзил ухо. – Спину ровнее, что ты как старая кляча сгорбилась, – и легкий, незаметный окружающим удар веером по спине.

Я выпрямилась. Механически. Как всегда – послушно. Внешне безупречно, внутри – пусто.

В королевском зале пахло дорогими благовониями, металлом и фальшью.

Всех знатных семей Южных Песков пригласили на обед в честь подписания договора о перемирии с Северными Землями.

Спустя два года бесконечных столкновений и сражений.

И вот – мир. Причем самое странное, что именно северяне, начавшие эту кровавую бурю, сами предложили ее прекратить.

Но никого это не смущало. Никого, кроме меня.

Я не верила в чудесные союзы. Пустыня учит: если тебе подают руку, ищи нож в другой.

Кто из сторон ведет нечестную игру, я знала. Однако думать об этом не собиралась.

Я хотела лишь одного – скорее вернуться домой. Вернуться к сыну.

При воспоминании о Дарьяне грудь сжало так, что я едва не сделала резкий вдох. Я скучала по нему так, будто скучаю по самому воздуху. Без него любое дыхание – лишь судорожная попытка жить.

Я скучаю и по его отцу. Но каждый раз заставляю себя не думать об этом.

Имея – не храним, потерявши – плачем. Это, к сожалению, про меня.

По Его голосу, жесткому, с хрипотцой. Его широким ладоням, пахнущими железом и песком. Его тени, что закрывала меня от любой беды, будто крылья.

Я скучаю не по человеку – по той, кем была рядом с ним.

***

Люди вокруг шептались, суетились, блестели тканями и улыбками.

Они пришли смотреть на дикарей. Я же – мечтала о побеге.

Зал королевства Южных Пустынь постепенно заполнялся. Огромные двери распахнулись – и вперед вышли глашатаи. Одного за другим объявляли: Дом Равенстол, Дом Мартиэль, Дом Монтвей, Дом Сарт…

Когда назвали нашу фамилию, мать едва заметно толкнула меня локтем, заставив поклониться.

Под звон кубков и шелест платьев началась церемония. Король, облаченный в золотое, выступил вперед – произнес речь о мире, верности и великодушии. Голос его звучал громко и пусто, как барабан.

Я не слушала. Я видела лишь движущиеся губы, застывшие улыбки, тонкие пальцы придворных, держащих кубки с вином – слишком крепким, чтобы быть правдой.

Этот обед был праздником лицемерия.

А потом… Двери снова распахнулись.

В зал вошли они.

Северяне.

Я думала, что отец преувеличивал.

Но…нет.

Их было пятеро. Крупные, широкоплечие, в грубых плащах из серых и бурых мехов. На их коже – следы солнца и шрамов, на руках – перстни, не ради украшения, а как метки.

Северяне двигались неторопливо, но с такой уверенностью, что рядом с ними тонкие аристократы выглядели фарфоровыми фигурками.

Если южный лорд – это шелк и маска, то северянин – сталь и холод.

Один из них особенно бросался в глаза. Темноволосый, высокий, с плечами, будто вырубленными из камня. На нем – грубая броня, словно сшитая из старых мехов и металла. Глаза серые, холодные, как полночь под снегом.

Северянин не улыбался. Не кланялся. Просто смотрел.

Невольно я вдохнула глубже.

И вдруг вспомнила другого мужчину.

Моего первого и единственного мужчину.

Отца моего сына, Дарьяна.

Простого рабочего из Южных Песков. Его крепкие руки, загрубевшие от труда. Темные коротко стриженные волосы. Проницательный взгляд, что видел меня насквозь.

По коже пробежали мурашки.

Словно Он стоял сейчас рядом. Смотрел не на платье, не на тень титула, а в самую душу – туда, где прячусь я настоящая.

В пустыне жить – это не жить. Это выживать с улыбкой. И если хочешь не сгореть – будь песком, что обжигает сам.

Кем Дар.

Так его звали.

Мужчина, который любил меня не за что-то, а вопреки.

Я много о чем жалею в жизни. О словах, о поступках, о промедлениях.

Но не о встрече с Ним.

Никогда.

И все же – именно наша встреча стала моей самой страшной ошибкой.

Парадокс заключается в том, что если бы мы не встретились – он был бы жив.

Но мы встретились. И теперь его нет. И виноватой в этом я считаю себя.

Кожа словно зазудела от воспоминаний. Сухой воздух Пустыни обжигал губы даже в каменном зале. На миг я ощутила – будто вода пробирается под одежду, как тогда, в последнюю нашу встречу. Его ладони держали мои плечи, его дыхание касалось шеи.

А потом – вспышка. Загаданное желание. Неверные слова и выбор.

Мои руки. Его глаза. И пустота.

С тех пор я ненавижу тишину. Она звучит, как смерть.

С Кемом Даром – простым работягой из Пусков – я чувствовала себя одновременно самой защищенной и самой уязвимой. Как цветок под бурей. Как клинок, отраженный в солнце.

***

Погрузившись в свои воспоминания, я пропустила всю лицемерно-торжественную речь правителя Песков и Северян.

В чувства меня привел низкий голос, прорезающий зал, как холодный ветер:

– Мир стоит жертвы. Я забираю ее.

Я замерла.

Голос. Этот голос.

Или я окончательно сошла с ума, или судьба решила сыграть со мной злую шутку.

Сердце забилось так, будто пыталось вырваться наружу. Воздух в легких стал горячим и колючим. Дыхание сбилось, ладони вспотели. Мир вокруг будто потускнел, сжался в одну точку.

Давно я не чувствовала столько…

Страха. Тепла. И чего-то еще, опасного.

Я резко вскинула голову.

И встретилась взглядом с северянином.

Его – холодный. Серый. Пронзающий.

А во мне – песок, буря и прошлое. И одно-единственное имя, что эхом отозвалось внутри:

Мужчина, что умер за меня.

Отец моего сына.

Кем Дар.

И Он… жив.

Глава 5. Он… Жив

Тишина в зале была гуще песка перед бурей. Присутствующие не сразу поняли, что происходит. Кто-то уронил кубок, звон серебра отозвался эхом под сводами, и только потом до всех дошел смысл произнесенного.

– Я забираю Ее.

Голос звучал спокойно. Без угрозы. Без сомнения. Так говорит человек, привыкший приказывать стихии – и побеждать.

Я чувствовала, как на меня обращаются десятки взглядов. Кто-то с удивлением, кто-то с восхищением, кто-то с тайным злорадством.

А я... просто стояла. Пустая, неподвижная, словно кукла, на которую указал палец чужой судьбы.

Все во мне застыло. Даже пульс – будто сердце решило, что биться дальше бессмысленно.

Мой Кем жив. Единственная мысль, что пульсировала во мне.

Но… как? И… почему?

Почему Он появился только сейчас? Где был все эти года? Как жил долгие пять лет, что мы не виделись?

Северянин. Дикарь. Военачальник. Северный Зверь.

Король Севера.

Сколько же у тебя теперь имен, мой Кем Дар?

Он стоял в самом центре зала. Неподвижный. Высокий. Широкоплечий. От него веяло холодом, будто он принес с собой дыхание метели.

На миг наши взгляды встретились, и холод пронзил до костей. В этом взгляде не было узнавания.

Передо мной стоял не мой Кем Дар.

А человек, в котором любовь умерла – и ее место заняла горькая пустота.

Работяга из Южный Песков смотрел бы на меня с жалостью и участием, а король Севера – смотрит так, будто хочет стереть само мое существование.

Не дипломатия. Не игра. Это – приговор.

Король Севера пришел не ради переговоров.

Он пришел наказать меня?

– Что за дерзость? – взревел лорд Грегориан, выступая вперед и закрывая меня от ледяного взгляда. Голос отца, обычно ровный и нарочито благородный, сорвался на рык. – Вы находитесь в сердце Южных Пустынь, чужак! Здесь не забирают женщин, как дичь!

Папенька не ожидал, что его дочь выставят на посмешище. Девицей, что можно легко пренебречь и отдать чужакам.

Северянин посмотрел на него с тем спокойствием, каким хищник смотрит на пса, что тявкает, не осознавая пропасти между ними.

– Я пришел по приглашению вашего короля. – Голос был низкий, хрипловатый, но в нем звенела сталь. – И по договору я имею право выбора.

Король, сидевший до этого молча, откинулся на трон, сдвинул брови и холодно произнес:

– Таково условие, лорд Монтвей. Мы обещали. Север требует залог мира – женщину из высших родов.

Я услышала, как мать тихо ахнула. Как братья переглянулись. Как Олавер сжал бокал так, что лопнул хрусталь.

Женщина из высших родов.

Я.

Я – дочь рода Монтвей, что пятые по близости к короне. Жена Лорда Сарта. Та, кто теперь стала чьей-то ставкой в политической игре.

– Это невозможно, – процедил Олавер, привлекая к себе внимание. – Она – моя жена.

Северянин повернулся к моему мужу. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то живое – отвращение, презрение… и ненависть. Но он быстро вернул себе ледяное спокойствие.

– Мне все равно, – на холодном лице не дрогнул ни один мускул. – Выбор сделан. Сегодня вечером мой корабль покинет Южные Пески. И эта женщина поедет со мной.

Я вздрогнула. Сегодня? Вечером?

Даже если бы я захотела – не могу оставить сына одного.

Дарьян…

Знаешь ли ты о сыне, Кем?

О нашем сыне…

– Вы не посмеете! – Олавер шагнул вперед, лицо его перекосилось от злобы.

Но я видела – под этой злостью дрожит страх. Лорд Сарт боялся не потерять меня. Нет. Он боялся – потерять власть.

Северянин же не сдвинулся с места. Только прищурился.

– Песок не держит лед. Он тает и уходит. Разговор закончен. – Приказал чужак таким тоном, что даже король вздрогнул.

Все, что я строила: стены, маски, привычное равнодушие. Словно лед под солнцем – таяло, оставляя только страх и странное чувство, похожее на... облегчение.

Кем жив… Он поможет мне. Поможет Дарьяну.

Веранд Элмор, правитель Песков, встал. Гулко хлопнул в ладоши.

– Довольно! – громогласно возвестил он. – Решение принято. Сегодня на закате северяне покинут Саал Харр. С ними – леди Аделина Сарт.

Я не дышала.

Мать побледнела, отец застыл, а муж… Муж смотрел на меня с ненавистью такой силы, что я почувствовала, как внутри все холодеет. Он не простит унижения. Лорд Сарт никогда не прощает.

Мне хотелось рассмеяться. По-настоящему, впервые за годы. Кем здесь. Значит, теперь все будет хорошо.

Кем Дар не оставит меня. Нас. Спасет. Поможет.

Но в тот же миг горячее дыхание коснулось моего уха, и чужой голос прошипел:

– Ты никуда не денешься, мерзавка. Или забыла? Северяне не уйдут из столицы живыми.

Сердце оборвалось. Как я могла забыть? За этой встречей, за болью, за надеждой – я упустила главное.

Южные Пески готовят ловушку. Не переговоры, а бойню. И если я промолчу, они умрут.

Он умрет.

Мой Кем Дар – и отец моего сына.

«Это ловушка. Эти северные дикари не покинут Саал Харр живыми. Пока они пьют с королем и обсуждают «мир», наши люди займут перевалы. Война закончится – по-настоящему». – так сказал лорд Грегориан.

Южные Пески готовили ловушку, уверена, у нас целое войско. Северян – пятеро. Возможно, чуть больше. Силы не равны.

Я должна предупредить короля Северных Земель. Мужчину, что когда-то держал меня за руку и клялся в вечности. Отца моего ребенка.

А уже потом – понять, что с ним произошло за эти пять лет. Как добрый, упрямый мужчина превратился в холодного правителя.

И почему его взгляд, когда он смотрит на меня, ранит сильнее любого удара.

Как будто за каждую мою ошибку он платил кровью.

Глава 6. Песок и сталь

– Хранитель Севера Стеин Кем Магнус, – голос правителя Южных Песков, Веранда Элмора, резал воздух своей приторностью, – прошу принять приглашение к нашему столу. Вино из оазиса Джерет – редкость, достойная мира между нашими землями.

Веранд Элмор сказал это слишком мягко. Слишком уверенно. И оттого – лживо.

Раньше я бы не заметила. Приняла бы за вежливость, за политическую игру. Но теперь... будто пелена спала с глаз.

Каждое слово, каждое движение казалось фальшью, отточенным жестом актера, привыкшего к поклонам и аплодисментам.

Северянин стоял рядом, недвижимый, словно высеченный из камня. Все вокруг – золото, резные колонны, переливы тканей, – не имело к нему никакого отношения.

Он не искал блеска, не тянулся к богатству.

Ему все это было чуждо – и потому ничто не имело над ним власти. Его сила – не в золоте, не в титуле, а в чести и прямоте, которыми могли бы гордиться многие…

Если бы только умели не продавать себя за красивую ложь.

– Нет, – переглянувшись со своими соратниками Кем сделал непонятный для остальных пас рукой. – Подписываем договор – сейчас. Потом можете пить свое сладкое вино.

Шепот пробежал по залу, как песчаная буря. Кто-то подавился вином, кто-то замер с вилкой в руке. Я заметила, как по лицу отца прошла судорога раздражения. Лорд Грегориан не ожидал. Не привык, что Веранду Элмору, или ему самому, отказывают.

План рушился. Все должно было тянуться, растягиваться – чтобы наши войска успели атаковать перевал. Но этот северянин чувствовал ложь так, будто она пахла для него гнилью.

– Я не повторяю дважды, – прищур глаз и немного склоненная голова так знакомо отдавались чем-то забытым..

Тишина стала гулкой. Я почувствовала, как внутри все похолодело.

Если он уйдет сейчас – все закончится.

Я не подумала – просто выскочила вперед.

– Могу я просить разрешения переговорить с Ке… королем Стеином? – мое тихое, но отчетливое.

Зал словно задохнулся. Невиданная держать! Но мне было все равно.

Отец застыл, приподняв бровь. Муж резко повернулся ко мне. Его пальцы сомкнулись на моем запястье – грубо, с силой.

– Заткнись, – прошипел он, сквозь зубы, не сводя глаз с северян.

Боль обожгла кожу. Наверняка останется синяк. Но я не чувствовала боли. Потому что в этот миг взгляд Кема-Стеина упал на наши руки.

Серые, как штормовое небо, глаза. В них – холод, в котором горит пламя. И в этом взгляде не было сомнения, только безмолвное предупреждение.

Северянин даже не двинулся, но Олавер… ослабил хватку. Пальцы его дрогнули. Мой муж – лорд, уважаемый человек – испугался. Одного взгляда.

– Если наш северный гость согласен… – даже Веранд Элмор попытался вернуть голосу твердость.

Но Кем-Стеин перебил.

– Я не веду разговоров с...

Он помолчал, будто выбирал слова:

– … добычей.

Я застыла. Воздух стал густым. Казалось, я больше не могу вдохнуть.

– Убери руку, лорд Олавер. – Северянин поднял свой холодный взгляд. – Она больше не принадлежит Южным Пескам.

Тишина. Только дыхание, сбивчивое, будто я пробежала сотни шагов. Сердце билось о грудь, как пойманная птица.

Что я чувствовала?

Гнев. Унижение. Страх.

И еще – нечто страшное и постыдное.

Тепло где-то под ребрами. От его слов, от силы в них, от того, как он просто сказал – и мир послушался.

Северяне развернулись. Плащи, пропитанные холодом, зашуршали о каменный пол. Под гулкий, полузадушенный шепот придворных они вышли из зала. За ними – отец, несколько советников и приближенных к трону лордов.

Я осталась стоять. Все внутри дрожало. Ни слов, ни слез.

Только мысль – режущая, ясная, как лезвие:

Он сказал – я больше не принадлежу Южным Пескам.

И, может быть, впервые в жизни… это прозвучало как освобождение.

Но так я считала до того момента, пока король Севера все таки не заговорил со мной наедине…

ВИЗУАЛИЗАЦИЯ. ОБЛОЖКА

Немного о будущем...
(подождать несколько секунд для прогрузки)

Глава 7. Яд под кружевом

Матушка, утомленная чужими сплетнями, упорхнула к компании таких же искусных змеек – смеяться, шипеть, сыпать ядом, маскируя его под светские речи.

Лорд Сарт куда-то исчез – наверняка к бокалу и дешевой ласке. Братья – если их можно так называть – давно рассредоточились по залу, выбирая себе очередную юбку.

Я осталась одна. И это всегда опасное состояние – особенно на приеме.

– Леди Аделина! – протянуло вкрадчиво знакомое.

Я подняла взгляд – передо мной стояли леди Миранна, Орса и Кассари. Сладкие улыбки, шелест юбок, взгляд от головы до ног – будто оценивают трофей, прежде чем его обесценить.

– Какая встреча, – ответила я ровно. – Не ожидала, что вы снизойдете до беседы с той, кто, как говорят, едва не испортила мирный обед.

– Что ты, дорогая! – защебетала Миранна. – Все только и говорят о тебе. И, конечно, о… Нем.

– О нем, – подхватила Кассари, – этом северном... как его? Стеин? Ах, да. Так он и впрямь так высок и широк, как казалось издалека!

– Высок и широк – это мягко сказано, – хихикнула Орса. – Когда дикарь вошел в зал, я впервые поняла, почему их зовут варварами. Слишком уж... много мужчины для нашего изнеженного юга. Горячего мужчины.

– Много – это верно. Слишком широкоплечий, слишком живой, слишком не наш, – поджала губы Миранна. – Я бы не отказалась... попробовать общение с таким дикарем.

– И я, – фыркнула Кассари, – хоть раз в жизни – не с шелком, а со сталью.

И смех. Звонкий, фальшивый, хлесткий.

Я молчала, лишь слегка выгнула уголок губ, словно разделяя их восторг.

Знали бы они, что еще пять лет назад этот дикарь таскал камни и песок под их окнами. Что интересно тогда они сказали бы?

– Хотя, – понизив голос, добавила Миранна, смотря прямо мне в глаза. Я свой тоже не увела. – Тебе, Аделина, ведь повезло больше всех.

– Да? – я подняла бровь.

– Конечно. Сначала – лорд Сарт, – в голосе скользнула зависть. – А теперь, возможно, и Северный Зверь взглянул на тебя с интересом.

– Ах, ну да! – Орса прикрыла рот веером. – Видели, как он смотрел на нее? Если бы взглядом можно было раздеть...

Леди снова прыснули. Я все еще молчала. В их словах сквозило не восхищение, а сладкая, липкая радость – радость тех, кто чует кровь.

– Хоть бы кто так посмотрел на меня, – мечтательно выдохнула Кассари. – Северянин, не муж, не любовник – просто мужчина.

– Да уж, – подхватила Орса, – говорят, они дикие, но страстные. Настоящие. Уж таким я бы не отказала.

– Не будь ты так наивна, – фыркнула Миранна, – дикари хороши только для забав. А потом – станешь игрушкой.

– Или подстилкой, – выдохнула Орса едва слышно, но достаточно, чтобы я расслышала.

Напиток в бокале задрожал от того, как сильно я сжала ножку кубка.

Я заставила себя улыбнуться.

– Простите, леди, – произнесла я тихо, но с такой сталью в голосе, что они синхронно моргнули. – Просто вы все говорите о северянах, будто видели мужчин впервые в жизни. Возможно, дело не в них, а в вас?

Молчание. Короткое, звенящее. Потом – еще одно хихиканье, уже неуверенное.

– Ах, Аделина, ты всегда была язвительна, – сказала Миранна, пряча раздражение под веером.

– Только с теми, кто этого заслуживает, – ответила я, пригубив ягодный морс и отвернувшись.

Когда леди наконец-то отошли, я осталась стоять у колонны. И подумала, что северяне, с их шкурами, мечами и грубыми манерами, – чище, честнее и благороднее, чем эти шелковистые змеи в жемчуге.

Там, где они рвут когтями, дикари – режут открыто.

И в их прямоте – свобода. А во мне – ее голод.

***

Не выдержав больше фальши – шелестов, хихиканья, этих приторных голосов, что жалят сильнее скорпионов – я сделала шаг в сторону, другой.

Сквозь зал текла музыка, тягучая, безжизненная, как и все здесь.

Когда-то я любила это – блеск, интриги, ядовитые взгляды из-за вееров.

Мне казалось, я умею играть в их игры, быть одной из них – хищной, безжалостной, опасной.

Но с рождением сына будто что-то сорвалось.

Пелена спала, и я увидела – все эти танцы, сплетни, улыбки – не жизнь, а мертвецкий бал, где пахнет благовониями и гнилью.

И я – одна из них.

Только теперь мне от этого тошно.

Поэтому я вышла на балкон.

С неба сыпался песок – мелкий, золотистый, как пыль из разбитых часов. Ветер пах зноем и гарью, отдаленным дыханием шторма.

Южные Пески были безжалостны – к слабым, к честным, к женщинам. Особенно к женщинам.

И все же…

Когда я закрыла глаза, я почувствовала холод.

Северный. Чужой. Но живой.

Может, впервые за долгое время – я почувствовала себя живой?

– Ты хотела со мной поговорить, Аделина Монтвей?

Я резко развернулась. Даже не услышала шагов за спиной.

Передо мной стоял Он.

Не мой Кем Дар, простой работяга из Южных Песков.

Нет.

Передо мной стоял король Северных Земель Стеин Кем Магнус.

Великий камень…

Холодные глаза, в которых не было ни ненависти, ни тепла – только спокойствие, как в ледяной воде перед бурей.

Мое прошлое. Моя вина.

И, возможно, мое спасение. Да?

Глава 8. Тебе будет холодно

Северянин стоял в тени.

Высокий. Молчаливый. С руками, скрещенными на груди. Серые глаза – как буря, как сталь, как зима, что никогда не кончается.

– Ты хотела со мной поговорить, Аделина Монтвей?

Мое сердце сжалось. Он назвал меня Монтвей – именем моего рода, не мужа.

Словно эти пять лет брака, боли и унижения – просто пыль, несуществующая для него.

Кем Дар. Мой Кем Дар.

Мужчина, которого я когда-то полюбила до безумия.

Которого потеряла.

Которого, быть может, убила – своим выбором, своей трусостью.

Сейчас же… Я была готова броситься в его объятия, забыть обо всем – о южных интригах, о браке, о страхе.

Окунуться в ту защищенность, которой не чувствовала пять долгих лет.

Но в Его глазах – пустота. Холод. Словно я для него чужая. Незнакомка. Словно он смотрит сквозь меня, на что-то далекое, несуществующее.

Северянин чуть склонил голову набок – тот самый жест, от которого когда-то у меня перехватывало дыхание.

Теперь же – мое сердце сделало сальто и больно ударилось о ребра. Как будто тело вспомнило любовь, а душа – утрату.

– Да-а, – прохрипела я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

– Что с тобой, Аделина? – отозвался северянин сухо, почти с насмешкой. – Что за хрипы? Соберись.

Если бы я увидела хоть толику тепла – я бы бросилась к нему. К мужчине, который стал отцом моего четырехлетнего сына.

Но Кем Дар не выглядел так, будто рад меня видеть. В его взгляде – стужа, равнодушие и что-то еще… почти презрение.

Я выпрямилась. Подбородок – выше, голос – ровнее.

Маска, мой старый щит.

– Неожиданная встреча, Кем Дар. Пять лет – и вот ты. Нравится быть королем? Властью наслаждаешься? Той самой, которую когда-то презирал?

Мне показалось, или угол его губ дрогнул? На мгновение – едва заметно – в его лице мелькнуло что-то живое. Но тут же исчезло.

– У меня нет времени на пустые речи, – его голос был низким, хрипловатым. – Говори, зачем позвала. И покончим на этом.

Я не могла выдавить из себя ни слова. Все мысли смешались в кашу из боли, обиды и ярости. А потом вдруг – ясно, просто, с ледяной уверенностью:

– Я не поеду с тобой, Кем Дар. Никуда. Ты не заставишь меня.

А вот теперь я уверена, что разозлила его.

Кем сделал шаг ко мне. Я – ни на шаг назад. Ни раньше, ни теперь, ни потом.

– У тебя нет выбора, красавица Аделина из Южных Песков, – произнес северянин тихо.

И в глазах Кема Дара вспыхнула стужа. Настоящая. Не метафора.

Воздух вокруг потемнел, звуки зала растворились. И вдруг я увидела, как по мраморным перилам балкона побежали серебристые нити льда. Они извивались, трескались, хрустели.

Мороз коснулся моей кожи, прожег дыхание.

– Тебе будет холодно. Тебе будет страшно. Но ты выполнишь свое предназначение, Аделина Монтвей.

И вот теперь я видела… И понимала.

Передо мной больше не мой Кем Дар, что любил меня вопреки всему.

Передо мной – Стеин, король Северных Земель.

Дикарь. Зверь. Монстр, пришедший разрушить мою и без того сломанную жизнь.

***

Ни на минуту больше здесь не останусь!

Воздух в зале, в который я вернулась минуту назад, казался густым, ядовитым. Лживые улыбки, фальшивые поклоны, звенящие бокалы – все будто обжигало кожу.

Я задохнулась в этом блестящем аду, где каждый взгляд – как яд, а каждое слово – как клинок.

Вернусь к сыну. Обниму.

Прижму к себе теплое, родное тельце, вдохну его запах – смесь молока, солнца и сказок на ночь.

Дарьян.

Мой смысл. Моя крепость. Мое спасение.

А король Севера…

Пусть идет в хаардам.

Перед тем как Кем Дар – простите, величайший Стеин Кем Магнус, повелитель снегов и льдов, – покинул балкон, я успела предупредить его.

О том, что в стенах дворца готовится ловушка. Что перевал скорее всего уже атакован. Что его ждет не пиршество, а кровь.

Кем посмотрел на меня долго – взглядом, от которого дрожит даже камень. А потом произнес ровно, спокойно, с какой-то ледяной иронией:

– Не рой себе яму глубже, чем она есть, Аделина Монтвей. Ветер Севера не благоволит тем, кто шепчет в обе стороны.

Одной фразой Он поставил меня на место. Словно я – пыль под его сапогами.

Да как он смеет? Мужчина, что клялся в вечной любви, теперь говорит со мной, как с пленницей.

Злость во мне закипала. Она шипела под кожей, как песок, попавший в пламя.

Но вместе с яростью пришло другое понимание.

Ячувствую.

Впервые за годы, прожитые в браке и боли. Я злилась, боялась, ненавидела – и это означало, что я жива.

Раньше я думала, что все во мне выжжено дотла. Что пустыня внутри и есть я.

Но нет. Там тлеет уголь. Там живет женщина, не кукла.

Я не позволю обращаться со мной, как с вещью. Не позволю никому. Ни мужу. Ни отцу. Ни даже королю Севера.

Поэтому, не дожидаясь конца приема, я, не спросив разрешения, просто развернулась и пошла к выходу.

Слишком громко и дерзко? Пусть. Пусть весь этот зал видит, что дочь рода Монтвей умеет уходить красиво.

Стоит ли рассказать Кему… – Стеину, – о нашем сыне?

Попросить защиты?

Нет. Не сейчас.

Мне нужно тишины. Одной ночи. Чтобы понять, кому я теперь верю. Слишком многое рухнуло за один день.

Я почти достигла выхода, когда за локоть меня схватила сильная, жесткая рука.

– Мы возвращаемся домой, – прошипел лорда Сарт.

В его голосе – яд, в глазах – ревность, страх и привычное отвращение.

Каждый раз, когда Олавер злился, мне казалось, будто вены его наполняются ядом гадюки.

– Забыл, милый, что теперь не ты распоряжаешься моей судьбой? Или боишься, что мой отец лишит тебя привилегий, за которые ты продал себя, женившись на мне?

Аделина, не сейчас. Не время. – Убеждала я себя мысленно.

Глава 9. Стеин Кем Магнус

– Господа северяне, – голос Веранда Элмора звучал так, будто он произносил тост. Правда, король Песков еще не знал, что этот тест на его собственных похоронах. – Я все же приглашаю… присоединиться ко мне за столом. Сегодня мы чествуем новое солнце над нашими землями, – он улыбался, будто торговец на базаре, предлагающий тухлый товар в золотой обертке. – Пусть оно осветит и Север.

Мягко. Уверенно. Слишком.

В голосе короля Южных Пустынь сквозила фальшь, в улыбке – страх.

Слишком наигранно. Лишь дурак не догадается, что он пытается нас задержать.

Веранд рассчитывал на время. На ту самую лишнюю минуту, что могла бы обернуться смертью. Для меня и моих людей.

Позади меня стояли четверо моих соратников. Неподвижные, словно высеченные изо льда, и одновременно самые опасные. Один из них мог с легкостью перебить половину стражи на этом приеме, что кишит змеями.

Они – мое личное ядро. Те, кто посягнул на верность. Те, кто не предаст. В ком я уверен, как в себе.

Я не нуждался в свите из сотни болтливых прихлебателей.

Рядом со мной стояли мои люди.

Торриг Рейв – молчаливый гигант с глазами цвета замерзшего моря. Финн Эйвельд, хитрый как ворон, знает каждую трещину в перевалах. Элд Хрум, мой мечник, что не промахнулся ни разу за двадцать зим. Сол Нир, наемник, единственный, кому я доверял разведку.

Каждый из них знал, зачем мы здесь. И каждый – был готов умереть. Но не без пользы.

Я бросил на них короткий взгляд. Одного движения ладонью – мои люди поняли.

Жест, который спасал нас не раз.

На севере, где буря вырывает из рук оружие, этот знак значил одно: готовность.

Когда метель ослепляет, когда зверь дышит за спиной – это движение заменяет слова. Те, кто его не понимал, давно замерзли под толщей снега.

– Не стоит недооценивать противника, – произнес я спокойно, глядя прямо в глаза Элмору. – Север приносит вести точнее стрел, и укрепляет границы, когда Пустыня спит.

Веранд понял. Я видел, как под кожей его лица дернулся нерв. Как пальцы сжались в кулак. Король Южных Песков побледнел, потом медленно натянул улыбку, будто маску.

– Но, конечно, – выдавил он, – мы же друзья теперь… союзники…

Слово союзники звучало как насмешка. И потому, когда Финн Эйвельд сделал шаг вперед, его голос прозвучал как приговор:

– Если к вечеру мы не покинем Южные Пески... Рассвета над ними не будет.

Пауза. Тяжелая, вязкая, как горячий воздух пустыни перед бурей.

«Ответка», как любят говорить в Пустынях, была готова. Я не полагался на случай. За перевалом – скрытые отряды. Если начнется бой, они сомкнутся.

Но сила не только в стали. Если понадобится – северные буреломы рухнут на караваны. Ледяные ветра спустятся с гор, обрушив метель на обозы противника. Природа – мой союзник. Она слушается лишь тех, кто не боится ее ярости. Моей ярости.

В этот момент к Веранду подошел его подданный и доложил о реальной обстановке не только на перевале. Но и вокруг королевского дворца.

Шах. И. Мат.

Я никогда не любил южное солнце хоть и прожил под его лучами большую часть жизни. Оно обманчиво. Показывает тепло, пока не почувствуешь, как песок под ногами превращается в пламя.

В Пустыне свобода – иллюзия. Один неверный шаг – и ты похоронен под барханом, как под снегом.

Когда-то, еще мальчишкой, я мечтал уйти на Север. Туда, где холоднее, но честнее. Зима не лжет. Она предупреждает заранее: если ослабнешь – погибнешь.

Родители держали меня. Отец болел. Мать – добрая, тихая, слишком мягкая для таких земель. Я копил серебро, искал путь.

И, возможно, все бы сложилось иначе…

Если бы не она.

Леди Аделина Монтвей.

– Да как вы смеете! – рявкнул лорд Грегориан Монтвей, его лицо налилось кровью.

А рядом зашипел Олавер Сарт, ее муж. Тощий, бледный, как ящерица:

– Север не имеет права диктовать условия!

Я видел, как они дрожат. От страха или ярости – неважно. Мне хотелось впечатать кулак им обоим в лица. Особенно второму. Он не заслужил того, что имел. И то, что принадлежало ему по закону, никогда не станет его по сути.

Я у него Ее заберу.

– Разговор окончен, – я не повышал голоса, но присутствующие вздрогнули.

Лорды Пустыни чувствовали, как воздух вокруг стал холоднее. Как по полу ползет тонкая изморозь, блестя под солнечными лучами. Ни один из присутствующих не посмел больше возразить.

Элмор не был дураком. Он понял, где сила. И чья она.

Дальше все прошло быстро. Во время подписание пакта, рука короля Южный Песков дрожала. Особенно, когда он ставил печать. Зубы скрипели так, будто он жевал лед.

Но пакт о ненападении был подписан. Жизнь дороже гордости.

Жаль, что понадобилось два года бойни, чтобы это осознать. Два года, чтобы я наконец ступил на землю Южных Песков.

Не Север начал эту войну. Но мы ее закончим.

И все же…

Мне понадобилось пять зим, чтобы вернуться за тем, что я потерял. И что все еще горит во мне – как огонь подо льдом.

Сердце, что я презираю. Что проклинаю. И все равно – ищу.

После возвращения в змеиное царство, что гордо именуется королевский прием, я не смог отказать себе в одном – увидеть ее еще раз.

Аделину Монтвей.

Красавицу Южных Пустынь.

Когда я вышел на балкон и увидел, как ветер играет ее волосами, то понял, что будет сложно. Чертовски сложно. Сложнее, чем выиграть войну.

Женщина, ради которой я бросил честь, имя и дом.

Женщина, ради которой я стал чудовищем.

Женщина, что выжгла мою душу дотла.

Наш разговор не принес ни радости, ни печали. Пусто.

Я же надеялся, что моя месть меня порадует. Но… Возможно, позже.

***

– Этот южный пес забрал твою добычу, – отчитался Торриг.

– Олавер Сарт, – уточнил Финн.

Глава 10. Стеин Кем Магнус

– Ах… простите, Ваше Величество, я не хотела помешать. Просто коридоры здесь такие запутанные…

Легкая пауза. Глубокий поклон – рассчитанный до мелочи. Плавное движение, в котором будто случайно подчеркивается вырез платья.

– Хранитель, – поправил я спокойно. – Я не король. Лишь Хранитель Северных Земель.

Девица моргнула, будто не сразу поняла смысл сказанного.

Я не стал объяснять, что моя цель не в том, чтобы управлять людьми, а в том, чтобы сохранять их жизнь. Удерживать Север от хаоса, от голода, от зверя снаружи и внутри нас самих.

Меня зовут Хранитель, потому что я несу тяжесть долга, а не венец власти.

– Простите… я не знала, – девушка заломила тонкие пальцы, словно смущаясь, хотя голос дрожал не от страха. – Просто рядом с вами вдруг стало прохладно.

Она улыбнулась.

– Меня зовут Миранна, Хранитель Севера.

Я не ответил. Потому что знал, что девица ждала меня, еще до того, как она сделала шаг из тени. Южные леди не ходят по коридорам случайно. Особенно такие, как она – в шелке цвета вина, с улыбкой, что слишком дорога, чтобы быть искренней.

– Такая неожиданная встреча… – продолжила она с мягким вздохом, подходя ближе.

Ложь.

Я видел, как она выдыхает чуть глубже, выставляя грудь, как прикусывает нижнюю губу, изображая неловкость. Каждый ее жест был выверен и поставлен.

– Должно быть, вам неуютно в нашем климате, – продолжила Миранна, чье имя я помню лишь из уважение к ней, глядя из-под ресниц. – Такому сильному мужчине, как вы, тяжело в тепле.

Пауза.

– Может, мне стоит… помочь вам?

Я молчал. Просто смотрел.

Да, она красива. Юна. Ухожена, как редкий цветок. Но внутри – пусто. Как в кубке, из которого давно выпито все до дна.

Девица ждала моего ответа. А я молчал, потому что…

Не она.

А та, что заставляет мое ледяное сердце биться, никогда не увидит во мне мужчину достойного. Для нее я навсегда останусь работягой, чернорабочим, человеком из пыли.

И, возможно, она права.

Я всегда знал, что Аделина Монтвей не станет моей. Никогда даже не пытался. Все, чего я хотел, – чтобы она была жива. Чтобы была счастлива.

И любил красавицу из Южных Пустынь издалека, как солнце – недостижимое, обжигающее, но необходимое, чтобы жить.

Переломный момент своей жизни я помню до единой детали. Хотя и прошло больше пяти лет.

Оставалась неделя до того дня, когда я должен был отправиться вместе с родителями на Север. В Северные Земли – туда, где можно было вылечить отца, где ждала спокойная, простая жизнь.

Мы почти собрали все: монеты, припасы. Путь рассчитан. Я даже нашел караван – надежных людей, что за небольшую плату согласились провести нас сквозь раскаленные барханы до северных перевалов.

Но…

Но именно тогда в Южных Песках заговорили о юной леди Монтвей.

Аделина Монтвей направляется за море, в Магическую Академию, чтобы пробудить свой спящий дар. Свою магическую Искру.

Я должен был радоваться. Красавица Аделина – достойна большего.

Свободу. Силу. Знания, что позволят изменить мир.

Девушка, от одного взгляда на которую у меня перехватывало дыхание, должна была исполнить свою мечту.

Но наши судьбы решил случай.

Вернее – слухи.

Говорили, что Академия, куда поступила Аделина Монтвей, не обычная.

Академия Черного Пламени.

Место, где Искра выбирает не сердца, а души. Где она берет больше, чем отдает.

Среди рабочих, что тянули стены одного южного особняка, где я тогда трудился, пошел шепот – будто бы в соседний город вернулся бывший адепт той самой Академии.

Вернулся… но уже не человек.

Я пошел в соседний город к бывшему адепту Академии Черного Пламени, куда поступает Аделина Монтвей. Чтобы помочь, узнать и… посмотреть.

И то, что я увидел стало третьим поворотом судьбы. Моей и ее.

Глава 11. Стеин Кем Магнус

Первый ключевой поворот в моей жизни начался с запоя моего напарника. Тот не вышел на смену, и мне предложили за несколько серебряных монет перетаскать камень в летнем дворце.

Когда мои руки гудели от напряжения, а рот забился пылью Пустыни – из сада появилась девушка. Волосы цвета воронова крыла. Хрупкая, изящная. Полная жизни и энергии. Ее улыбка и свет в глазах стали для меня одновременно и глотком жизни, и вдохом смерти.

Второй переломный момент – желание узнать, что же скрывается за дверями Академии Черного Пламени, что открыла двери для леди Монтвей.

Третий же – решил мою судьбу оканчательно.

… В соседний город к бывшему адепту Академии Черного Пламени, куда поступает Аделина Монтвей, я отправился не ради любопытства – просто хотел помочь, узнать и… посмотреть.

Дом старый, камень осыпался, я предложил подлатать кладку.

А заодно выяснить, правдивы ли слухи о Черной Искре Академии, что выпивает душу.

Я был простым работягой, сыном каменщика.

Руки мои помнили не меч, а лопату и кирку.

И все же, когда я увидел его – того адепта, лежащего на кровати, серого, как пепел, с пустыми глазами, – меня будто ударило.

Словно я увидел не его.

А ее.

Красавицу Аделину. Тонкую, гордую, и… не живую.

Люди шептались: Искра выпила бедолагу.

Кто-то говорил – он пытался провести нестабильный ритуал. Кто-то – что Искра не признала в нем достоинства. Правды никто не знал.

Но я видел, как он дрожал, не в силах даже говорить, и подумал – если она пойдет тем же путем… Если с ней случится то же самое…

Я не смог стоять в стороне.

Родители пытались спорить, но не долго. Они знали меня. Моя мать – мягкая, с руками, пахнущими хлебом, только покачала головой. Отец – лежал уже тогда, кашель рвал грудь, но взгляд у него оставался ясным.

– Мы прожили свое, сынок, – сказал он тихо. – Это родители должны жить ради детей, а не наоборот. Ты себе никогда не простишь, если с этой девушкой что-то случится. Неважно, как она относится к тебе. Если сердце твое выбрало – иди. Только иди честно. А Север… отправимся туда через год или два.

Я кивнул. Отец знал – остановить меня невозможно.

Проводив родителей до каравана, убедился, что они смогут добраться до Северных Земель, где холод, но есть целитель, что способен исцелить любого. Потратил дополнительное серебро, наняв знакомого, как сопровождающего.

А сам… Сам направился в Академию Черного Пламени.

Не знаю, почему меня приняли. Прием вел один из наставников Академии – Кристиан Орлан.

Темный маг тогда спросил:

– Зачем тебе сила, парень из Песков?

Я ответил:

– Я пришел не за силой. Я пришел, чтобы уберечь одну девушку.

Кристиан молча смотрел на меня. Долго. Потом лишь кивнул.

Так я стал адептом. И хранителем красавицы из Южных Песков – Аделины Монтвей.

Чтобы однажды она… разбила, выжгла и высушила из меня все живое. Оставила от сердца лишь холод и стужу и глухой звон пустоты, где раньше билось ее имя.

С тех пор я знал: я способен любить – но никогда не буду любим.

Теперь, стоя перед очередной южной леди с надушенной кожей и притворной улыбкой, я вдруг осознал – ничего не изменилось.

Та, ради которой я когда-то шагнул в темную Академию, так и не увидит во мне мужчину достойного.

Для нее я всегда был и останусь простым работягой, чернорабочим, слугой судьбы, человеком, у которого руки привыкли к камню, а не к золоту.

Я всегда понимал, что нам не быть вместе.

Моя цель была не в обладании, а в сохранении.

Я хотел, чтобы она жила. Чтобы смеялась. Чтобы ее глаза, полные света, никогда не гасли от боли.

Любил издалека – и это было достаточно.

А потом – был огонь. Предательство. И кровь, что уносили темные воды.

Пять лет назад ее алчность и жестокость чуть не стоили мне жизни. Теперь я вернулся, чтобы забрать ее обратно.

Свою жизнь. Свою правду.

Южная леди передо мной все еще улыбалась.

– Так что вы скажете, Хранитель? – голос потянулся, как шелк. – Я ведь просто хотела быть полезной…

Я посмотрел на нее. Холодно, спокойно.

– Полезной? – медленно повторил я. – Я не собираю то, что уже тронул кто-то до меня.

Почти правда.

Пауза. Щеки девушки вспыхнули.

Я чуть наклонился, так, чтобы услышала только она, почти шепотом:

– Для разовой акции у меня есть варианты почище.

Она застыла. Секунду – дыхание, и ее лицо окаменело. Ни слова. Только короткий нервный смешок, и шелк ее платья шуршит в пустом коридоре, удаляясь прочь.

Я выпрямился. Сделал короткий знак рукой. Двое моих людей – Фарен и Льор – мгновенно поняли. Без слов.

Они знали: этот жест – как свою тень на снегу. Когда я поднимал руку, значит, пришло время действовать. Условные сигналы не раз спасали нам жизни в северной стужи, среди диких зверей и бурь, где единственным языком была тишина.

Фарен кивнул. Льор ответил тем же. Они знали, что делать.

Аделина уже покинула столицу.

Теперь их цель – настичь ее.

Я остался один в пустом коридоре. Теплый воздух Южных Песков казался липким, душным. Солнце било в витражи, отражаясь кровавыми бликами на каменных стенах.

Я закрыл глаза.

Перед внутренним взором – ее лицо. Голос. И то мгновение, когда она отвернулась.

– Такая, как ты, никогда не будет с таким, как я, – прошептал я сам себе.

И позволил льду в груди вновь замерзнуть, как тогда, пять лет назад.

Снаружи мир все так же дышал жаром.

А внутри меня – снова был Север.

Холодный. Безжалостный. Но честный.

Глава 12. Пленница

Сначала был крик.

Громкий, рвущийся из самого нутра, не мой – чужой, и все же будто прошел сквозь меня. Лошади заржали, карета накренилась. Доски жалобно затрещали, колеса завизжали по камню.

Песок взметнулся в воздух, осыпая нас искрами золотой пыли.

Потом – удар. Резкий, оглушительный.

Мир на мгновение перевернулся, и я полетела вперед, в темноту. Стук сердца отдавался в висках. Воздух пах гарью и пóтом, потóм – кровью.

Я не успела закричать. Не успела даже подумать.

Когда открыла глаза, все вокруг уже было другим. Песок подо мной был черным, обожженным. Лошади исчезли. Карета – перевернута.

На нас напали.

Слуги… мой муж…

– Олавер? – голос сорвался на шепот.

Тишина. Только ветер. Холодный. Не пустынный.

Северный.

И тогда я увидела Его.

Он стоял спиной ко мне, среди дыма и песка. Высокий. Неподвижный. Вокруг него – четверо северян. Те, что были на приеме в Саал Харре. А над их головами кружили ястребы. Настоящие, живые – хищные, свободные.

Стеин Кем Магнус.

Он пришел за мной.

Северянин повернулся.

Серые глаза – как лед. Мир на миг замер. Словно время осознало, что вмешиваться в эту встречу – грех.

– Ты пришел, – только и смогла сказать. Голос мой дрожал, будто и сам не верил словам.

– Я предупреждал, – словно огромный хищник, подбирающийся к своей жертве, мужчина направился ко мне.

Я же – в который раз – поразилась изменениям, которые произошли с Кемом за последние пять лет.

Нет, Кем Дар никогда не был весельчаком. Наоборот.

Уверенный в себе, даже в разодранных штанах и испачканных в рабочей грязи руках. Сильный. Настолько, что один ударом мог справиться с порождениями тьмы, которые напали на нас, когда мы виделись в последний раз до сегодняшнего дня. С добрым сердцем. Раз смог разглядеть под моей маской надменности и алчности настоящую меня.

Сейчас же… Это был холодный мужчина. Мужчина, что презирает меня и ненавидит. Тот, кто подарил мне смысл жизни. Моего сына.

– Южные Пески давно лгут. Настало время расплаты.

Я хотела выпрямиться, подняться с земли. Но тело не слушалось. Кровь текла по виску – теплая, липкая. Но боль не пугала. Пугало другое – этот холодный, незнакомый взгляд.

Когда-то он смотрел на меня иначе. Так, словно я – его единственная истина. А теперь… я – трофей. Добыча.

– Где все? Что со слугами? С Олавером? – на мгновение на холодном лицо снова промелькнуло презрение. И я бы с ним согласилась. Если бы мне не было так страшно.

– Переживаешь об этом трусе, что сбежал при первой же возможности, Аделина Монтвей?

Но я пропустила его слова мимо ушей.

Меня волновал лишь мой сын.

Если я не вернусь, он больше никому не будет нужен. Родители терпят Дарьяна лишь потому, что он рычаг давления на меня. А лекарство… Дадут ли Сердце Песков моему мальчику, если меня не будет рядом? Кто позаботиться? Расскажет сказку на ночь? Поцелует? Заверит, что он самый лучший на свете?

Кто?

– Отпусти меня, Кем Дар, – еще одна попытка шепотом. – Мне нужно домой.

Северянин медленно склонился надо мной, присев на одно колено. Я подняла голову, встретилась с его взглядом – и не смогла дышать.

Так близко… И так далеко.

– Не могу, – тихо.

Не гнев. Что-то другое. Глубже. Холоднее.

Если такова моя судьба, значит, нужно использовать свой единственный козырь.

Кем Дар должен узнать, что у меня есть сын. Его сын.

Четырехлетний мальчик, зачатый в любви. В моей. И его отца.

Тот, кто ждет поцелуй и сказку на ночь о своем отце, что погиб как герой.

Наш Дарьян Дар.

Пять лет назад я поступила в Академию магии, чтобы разбудить свою магическую искру, свой спящий дар. Я хотела силы, чтобы защитить себя. Научиться быть сильной. Не зависеть от мнения окружающих меня лордов и леди.

Я желала иметь возможность противостоять тем, кого считала семьей.

Моей целью была свобода. Способ ее достичь – раскрыть скрытую во мне силу.

Темная Искра исполнила мое желание. Не так, как я рассчитывала. Более изощренно.

Она дала мне силу – моего сына. Но не свободу.

И сейчас, лежа на холодной земле и смотря в глаза отца своего мальчика, я понимала, что вот он момент. Шанс. Мой и моего сына.

Нужно рассказать Кему Дару про сына, что назван в его честь. Возможно, меня северянин презирает. Пусть так. Но уверена, что свою родную кровь он не бросит.

– Кем, я…

– Нет больше Кема Дара, Аделина. Лишь Хранитель Северных Земель, что выбрал себе добычу и не отпустит.

А в следующее мгновение тяжелая рука опустилась мне на лоб, обдав холодом, и я погрузилась во тьму.

Чтобы в следующее пробуждение оказаться далеко от Южных Пустынь.

И узнать печальную правду – зачем же я на самом деле понадобилась Хранителю Северных Земель.

Глава 13. Северный ветер

Сознание возвращалось неохотно – будто через вязкий туман. Первое, что я почувствовала – качку. Легкую, ритмичную. Потом – глухой гул под ногами и запах соли.

Море.

Когда я смогла открыть глаза, комната – нет, каюта – поплыла передо мной. Потолок низкий, балки грубые, дерево потемневшее от влаги и времени. Никаких кружевных балдахинов и позолоченных резных рам – только сырость, холод и звуки ветра за бортом.

Я лежала на узкой кровати, застеленной серым шерстяным покрывалом. Мягкости ноль. Уюта – тоже. На стенах висели металлические крюки, на одном из которых покачивался меч в ножнах.

Я резко села, и корабль, словно в насмешку, дернулся подо мной.

– Что за… – прошипела я, хватаясь за край койки.

Вот значит, где я. На корабле. На Его корабле?

Хаардов Кем Дар!

Я почувствовала, как злость поднимается в груди, горячая, колкая, почти сладкая от своей силы.

– Варвар… дикарь… чудовище ледяное! – прошипела я в никуда. – Да как он посмел украсть меня! Меня! Аделину Монтвей!

Мою семью в Южных Песках знали все. Мы – пятые по праву к трону, древний род, что держал рубежи и торговые пути. Мой отец говорил, что кровь Монтвеев пахнет золотом и солнцем.

И этот северный наглец осмелился схватить меня, как пленницу?!

Как какую-то… вещь?!

Я сжала кулаки. Злость била током. С каждым вдохом я чувствовала, как трещит скорлупа, в которой я жила последние годы. Скорлупа из холодного безразличия, из ложного спокойствия.

Я не осознавала этого тогда, но впервые за долгое время чувствовала.

Что-то настоящее. Острое.

Но сейчас мне хотелось только одного – вцепиться этому варвару в лицо и заставить развернуть корабль обратно!

Я поднялась на ноги – и мир слегка качнулся вместе со мной. Каюта оказалась в куда большем хаосе, чем я ожидала.

Мужские штаны валялись на стуле. На полу – огромных размеров рубаха, скомканная.

А вот это что… носки?!

– Прекрасно, – буркнула я. – Еще и носки разбрасывает. Дикарь.

В том, что я нахожусь в каюте Кема Дара я не сомневалась. Даже воздух был пропитан его энергетикой.

В нескольких шагах от меня стоял широкий стол. На нем – хаос из карт, чертежей, свитков. Но один угол был очищен – там стоял деревянный поднос: графин, грубая жестяная кружка и тарелка с похлебкой странного цвета.

Я подошла ближе.

Кружка поблескивала в свете лампы, вся исцарапанная и неровная. Пахло травами, дымом и чем-то… горьковатым. Кусок хлеба не нарезан – просто обломан, будто откушен.

– Очаровательно, – фыркнула я. – Изысканная северная кухня.

Я взяла графин. Вода – мутноватая, чуть зеленоватая. Принюхалась. Запах – травы и железо.

Если бы Он хотел меня отравить, сделал бы это уже вчера. И уж точно – не кормил бы похлебкой.

– Ну что ж, Кем Дар, – пробормотала я и отпила. Лишь потому что меня мучила ужасная жажда. Южные Пески научили ценить каждый глоток жидкости.

Странный вкус. Горький, вязкий, будто в него кинули целый мешок сушеных корней. Но жажда была сильнее. Я выпила еще, потом еще.

Глоток – и тело будто ожило, перестало дрожать.

Вздохнув, я отставила кружку и выпрямилась.

– Пора на разведку. И на поиски одного самодовольного варвара, который вообразил, что может решать за меня. Посмотрим, кто кого!

Я уверенно подошла к двери. Дернула ручку.

Ноль.

Дверь даже не дрогнула.

Снова. Сильнее.

– Откройся же, хаардова доска! – прошипела я, налегая плечом.

Доска из тяжелого северного дуба. Сырая, твердая, пахнущая смолой. Но дверь будто издевалась – не поддавалась ни на миллиметр.

Я уже готова была кричать, когда вдруг – тихий звук за спиной. Щелчок замка. И дверь сама открылась.

На пороге стоял Он.

Заполнял весь проем. Высокий. Молчащий. Весь – из тени и холода. Серые глаза – как сталь.

Я даже не успела сообразить, как губы сами вырвали:

– Что ты себе позволяешь…

Кем Дар сделал шаг вперед, распахивая дверь до конца. Дерево застонало, как будто само не хотело его впускать. Северянин заполнил собой весь проход, перекрыв свет и... все пути к отступлению.

Я отпрянула на шаг, чувствуя, как между спиной и стеной осталось слишком мало воздуха.

Я – словно мышка, пойманная в клетку.

А еще… дыхание.

Чье? Мое? Его?

Оно стало резким, горячим, будто в этой тесной каюте внезапно стало слишком душно.

Между нами – всего несколько шагов. Но казалось, еще миг – и воздух вспыхнет. Или я сама.

От гнева. От страха. От чего-то, что так отчаянно не хотела чувствовать.

Кем смотрел прямо. Без вызова, без злости.

Просто смотрел.

– Кто, Аделина? – голос северянина был низким, хрипловатым, словно и его мучает жажда. – Заканчивай то, что хотела сказать: Что ты себе позволяешь, мерзкое ты отродье?

Сердце ухнуло вниз.

Потому что… да.

Я и правда так его называла.

Глава 14. Зачем я тебе?

Сердце ухнуло вниз. Так резко, что я едва не вскрикнула. Но быстро взяла себя в руки. Грудь сжала болью – не физической, а той самой, от которой когда-то, пять лет назад, хотелось кричать.

Потому что… да.

Я и правда так его называла.

Отродье. Грязное. Животное.

Кем Дар стоял сейчас – тот же, но другой. И все, что я говорила в прошлом, вдруг ударило обратно, тяжелым эхом, будто в меня саму бросили камень.

Еще тогда – пять лет назад – меня пугала его уверенность. Его сила. Рост, голос, взгляд – все. Простой работяга из Южных Пустынь. Мы были из разных миров.

При этом Кем Дар никогда не делал резких движений, но в каждом его шаге было что-то первобытное, несгибаемое.

И я защищалась. Сначала от страха. А потом – от трепета. Того странного, непонятного дрожания под кожей, когда он просто стоял рядом.

Кем Дар никогда ничего не требовал от меня. Он просто был. Всегда рядом – как тень, как щит. Защищал… даже от меня самой.

Но признать сейчас, что я была не права, я не могла. Язык будто прирос к небу. А еще… меня смущал запах.

С ним в каюте стало пахнуть солью, ветром, железом и... мужчиной. Терпким, резким, немного холодным.

Севером.

– Отпусти меня! – выдохнула я, не выдержав.

Кем медленно прищурился, как будто это слово его позабавило.

– Куда? – произнес тихо, почти лениво. – Вокруг океан, Аделина Монтвей. Куда же ты пойдешь?

Я открыла рот, чтобы возразить… но не смогла.

Монтвей.

Кем все еще звал меня так. Хотя я уже не была ею.

Теперь я – Аделина Сарт. Сломанная, потускневшая, живущая на обломках чужой фамилии и несбывшихся клятв.

Монтвей – это сила и гордость. Сарт – выжженная пустыня.

И все же… именно перед ним мне хотелось быть той самой – смелой, дерзкой, гордой. И, хаард возьми, хоть немного желанной.

Северянин не дождался ответа. А может, и не ждал его вовсе. Он просто прошел вглубь комнаты.

С каждым его шагом каюта становилась меньше, воздух – плотнее. Кем скользнул взглядом по столу, по тарелке, по мне.

– Ты не поела, – сказал он ровно. – Тебе нужны силы. Поужинай.

Ужин?

Значит, уже прошли сутки? Или больше?

– Скажи своему повару, – бросила я, – что у него отвратительный вкус. Даже морс сварить нормально не в состоянии.

Я ожидала чего угодно – раздражения, вспышки, угрозы. Но получила… усмешку.

Холодную. Почти ленивую.

– Учту на будущее, – произнес он. – В следующий раз я не буду подслащивать для тебя настой Морвейна.

Я моргнула.

Он… сам мне это приготовил?

В горле вдруг стало сухо, а на сердце – странно тяжело.

– Это целебный настой, – продолжил невозмутимо. Кем всегда был таким. Никакая буря не была способна его испугать. – Приготовлен из корня мориэля, ягеля северного змеевика и листов черного вейна.

Северянин подошел ближе.

– Напиток горчит, но он восстанавливает силы и греет кровь. После него ты не замерзнешь.

Для меня названия трав, или что это такое, ничего не говорили. Но… Кем сам приготовил для меня восстанавливающий настой и… подсластил?

– Если бы ты меня не похитил, – тем не мене отрезала я, чувствуя, как злость снова обжигает изнутри, – ничего этого не понадобилось бы.

Вот зачем я Его провоцирую?

Кем не ответил. Только молча смотрел. И я вдруг поймала себя на мысли – этот взгляд… не обвиняет. Не жалеет. Он просто есть.

Тяжелый. Живой. И от него у меня внутри все переворачивалось.

– Морвейн, – наконец произнес он, тихо, будто продолжая свой собственный разговор, – очень горький и приторный. Он чуть склонил голову набок, глаза все так же не отводя. – Но ты сама это скоро поймешь. Когда корабль войдет в бурю и тебя начнет укачивать. Тошнота возьмет верх.

Он будто не слышал моих слов о похищении. Зато прекрасно намекнул, что настой Морвейна мне еще понадобится. И в следующий раз я буду пить его в первозданном виде.

– Кем, – я сделала шаг вперед, едва не коснувшись его груди. – Мне правда нужно домой!

Пальцы сами сжались в кулаки.

Я должна сказать ему про Дарьяна. Должна.

Только не сейчас. Не под этим взглядом.

– Нет больше Кема Дара, Аделина, – отрезал северянин, и в голосе зазвенела сталь. – Я тебе это уже сказал.

Кем говорил спокойно, но от этой спокойной холодности было страшнее, чем от ярости.

– Можешь называть меня Стеин. Если сложно запомнить полностью. Но не Кем.

Имя отозвалось во мне, как удар.

Кем Дар… умер.

Тот, кто стоял передо мной, был другим – ледяным, сдержанным, будто в нем выжгли все, что когда-то грело.

Еще три дня назад, застав своего мужа с очередной любовницей, я думала, что жизнь уже не способна меня удивить. А вечером пришел приказ-приглашение во дворец.

Я поехала, уверенная, что хуже быть не может. И вот – я здесь. На северном корабле, среди чужих людей.

С ним.

Прошлое оживает, и я – не знаю, радоваться ли этому. Но где-то глубоко внутри… мелькнула искра.

Радость.

Он жив.

А значит, и будущее может быть иным.

Мое. И… нашего сына.

– Значит, я пленница, – сказала я, ровно, без дрожи, хотя сердце билось громко.

Кем посмотрел на меня так, будто оценивает не слова – дыхание между ними.

– Нет. Но и не свободна. Пока не выполнишь то, зачем здесь.

Я усмехнулась.

– Добыча, что имеет шанс на свободу?

– Именно.

Ответ был мгновенным. И в нем не было ни шутки, ни иронии.

– И что же я должна сделать, чтобы ты меня отпустил, Кем Дар.

Я нарочно произнесла старое имя – хотела уколоть. Хотела заставить дрогнуть хоть на миг.

– Или, может, все же – Стеин Кем Магнус, Хранитель Севера?

Молчание.

Тишина такая плотная, что слышно, как гудит корпус корабля от ветра. Кем не сводил с меня взгляда, и от этого взгляда хотелось спрятаться. Или шагнуть к нему – сама не знала, чего сильнее.

Глава 15. Родить мне сына…

Родить мне сына…

Родить мне сына…

Родить мне сына…

Мир качнулся. Не от качки. От слов, что звенели в воздухе, как сталь, упавшая на камень.

Я не сразу поняла, что перестала дышать. Просто стояла и смотрела на него – и будто мир стал каким-то узким.

Кем не отводил взгляда. Стоял прямо. Гордо. На его лице не было ни ярости, ни страсти – только ледяное спокойствие. И что-то в этом было страшнее гнева. Гораздо страшнее.

– Ты… с ума сошел? – голос дрогнул, будто не мой.

Слишком тихо. Слишком слабо. Я ненавидела себя за этот шепот.

Северянин промолчал. Только посмотрел – ровно, спокойно, так, будто видел не меня, а пустоту за моей спиной.

Когда-то взгляд Кема Дара умел согревать. Теперь – обжигал холодом.

Внутри все вскипело, злость рванулась наружу, как пламя из-подо льда.

Невольно опустив взгляд в сторону я заметила – на полу, у самой койки, как валяются еще одни носки. Настоящие. Мужские.

Если бы у меня было время подумать. Оценить. Это ведь так по-мужски. И… одиноко.

Я бы промолчала. Но… я была на взводе.

Я не сдержала саркастическую усмешку:

– Великолепно, Хранитель Севера. Вы, значит, похищаете женщин. Принуждаете родить вам наследника. Но не можете справиться носками? Настоящий герой.

Кем будто не сразу понял, о чем я. Проследил мой взгляд – и замер.

На миг его лицо изменилось. Мне показалось, что суровый Хранитель Севера – смутился.

Потом – короткое движение, резкое, будто мужчина отрезал лишние мысли.

Северянин быстро наклонился, собрал все это богатство холостяцкой неопрятности и закинул куда-то за неприметную дверь сбоку от койки, которую я даже не заметила раньше.

Это, наверное, и было его личное пространство – строгое, закрытое, почти аскетичное.

И почему-то от этой неловкой суеты – мощного, ледяного, пугающе сдержанного мужчины, застигнутого с носками в руках – мне вдруг захотелось… улыбнуться.

Но я не позволила себе.

Злость требовала выхода.

Я выпрямилась, подняла подбородок, собрала остатки гордости в кулак:

– Ты не имеешь права! – выдохнула я. – Я – Аделина Монтвей!

Имя прозвучало громко, но... фальшиво. Пусто. Как титул, который больше ничего не значит.

Король Севера шагнул ближе. Всего на полшага – но воздух стал тяжелым, плотным.

Я отступила. И возненавидела себя за это. Потому что тело помнило его слишком хорошо.

– Я не сражаюсь с тобой, – сказал он тихо. – Я просто беру то, что мне принадлежит.

Голос низкий, ровный.

То, что принадлежит…

Я хотела закричать. Хотела ударить. Но только выдохнула:

– Я тебе ничего не должна.

И… это было неправдой. Мы оба это понимали. Только Кем Дар – принимает это как данность. Я – отрицаю.

Я обязана ему даже больше, чем он думает.

Кем не двинулся. Только смотрел. Глаза – серо-синие, цвета шторма над Северным морем. Когда-то они умели согревать. Теперь – только ломали.

Молчание тянулось. За переборкой глухо шумело море, гулко и неумолимо. Пахло смолой, солью и им. Терпко, холодно, почти до боли родным.

Я боялась.

Не его силы – себя. Того, как сильно он все еще во мне жив. Хуже этого чувства не существует.

Мне хотелось ударить его. Или поцеловать.

И от того, что эти желания шли из одного места – стало мерзко и стыдно.

Северянин внезапно отступил. Дал мне пространство, и я вдруг ощутила, как дрожу. Как будто от его шага назад холод ворвался в каюту.

– Кем… – позвала тихо. Голос с мольбой, что не свойственен мне. Наверное, поэтому Северянин обернулся на меня.

И в этом взгляде, я уловила что-то. Едва заметное движение, трещину под ледяной маской. На мгновение – будто в его глазах снова мелькнул Кем.

Мой Кем Дар. Простой работяга из Южных Песков.

Тот, за чьей спиной можно было укрыться от любой бури. Который закрывал меня собой от порождений тьмы, что когда-то давно пытались сожрать наши души.

И мне вдруг захотелось поверить, что не все потеряно. Что, может быть, через годы, через боль – мы все же сможем попробовать. Попробовать быть вместе.

Уже другими. Уже повзрослевшими.

И, возможно… быть счастливыми. Хоть немного.

Я впервые за много лет почувствовала надежду.

Теплую, хрупкую, как огонек свечи в бурю. Такую, за которую хочется жить.

– Почему ты стал таким чужим? – спросила я, не узнавая свой голос.

Кем смотрел прямо. Долго.

– Потому что ты сделала меня таким.

Просто. Без злости. Без упрека.

А мне показалось, что эти слова прошли прямо сквозь кожу и остались под сердцем.

– Хочешь свободы – родишь мне наследника, – продолжил Северянин, больше не глядя на меня. Почти равнодушно. Почти.

Я подняла голову.

Я не выдержала. Хотела сказать. Признаться. Рассказать ему все.

Но… не смогла.

Зато…

Я хочу рассказать тебе, Кем Дар, о сыне.

О том, как каждую ночь я видела в его чертах твои глаза.

Как он улыбается, когда я шепчу ему: «Папа бы тобой гордился».

Я вдохнула, собралась, открыла рот…

И в этот момент дверь распахнулась.

– Хранитель, – вбежал один из его людей, низко склонившись. – Пришла весть от вашей жены. Срочно.

Пришла весть от вашей жены…

Жены…

Жены…

Мир не рухнул. Нет.

Но…

Кем обернулся. Его лицо застыло словно кусок льда.

Я просто стояла. Молчала. Не чувствовала ни ног, ни воздуха.

Жена.

Слово ударило точнее меча. Так просто. Так буднично. Будто кто-то одним вздохом перечеркнул все мои надежды.

Я даже не заплакала. Слезы – это слишком живое для того, что я почувствовала.

В груди только пустота. А внутри – тихий, сухой хруст, будто ломается лед под ногами.

Иногда сердце не разбивают словами. Его просто добивают тишиной. И напоминанием, что оно больше никому не нужно…
__________

Глава 16. Сигнал тревоги

Я вышла на палубу, осторожно прикрыв за собой дверь. Она оказалась не заперта – видимо, Кем спешно ушел принять сообщение от своей... жены.

Это слово, простое и обыденное, вдруг стало ядом. Оно разъедало горло изнутри, и воздух будто перестал помещаться в грудь.

Невольно потерла запястье – тонкий браслет холодил кожу. Скромный, неприметный, но для меня он дороже всех корон на свете.

Корабль Северных Земель был суров, как и все здесь. Палуба под ногами была не мокрой и шершавой, но пропитанной солью и смолой. По бокам медленно двигались северяне – угрюмые, широкоплечие, с обветренными лицами. Они работали молча, без суеты, будто каждый знал свое место и не нуждался в приказах.

На носу стояла резная фигура волка – острые клыки, прижатые уши. Символ Севера.

Я подняла взгляд на горизонт.

Море... Оно не было мне чуждо – я видела его раньше, но никогда не жила рядом с ним. Для человека из Пустыни оно всегда казалось чудом.

Странным, бесконечным, опасным.

Слишком много воды – слишком мало воздуха. Я привыкла к песку, к солнцу, к ветру, несущему тепло, а не ледяные брызги. Теперь же этот серый простор давил. Казалось, он знает – я не своя здесь.

Я до сих пор не могла поверить.

Кем. Мой Кем. Жив. И… женат.

Даже произносить это внутри было больно.

Я, наверное, и правда – эгоистка. Его любовь ко мне, казалась, мне если не вечной, то настоящей. Но жизнь редко прощает тех, кто когда-то отвернулся первым.

При этом я не знаю, где был мужчина все эти долгие пять лет. Что с ним произошло? Как стал Хранителем Севера? Осталось ли в нем что-то человеческое?

И… могу ли я ему доверять безоговорочно? Просить о помощи.

Кем Дар был благороден и добр. А Стеин Кем Магнус?

Пять лет… Они – изменили его.

Пренебреги тем, кто держал тебя в руках – и однажды сам останешься стоять на льду, в одиночестве, глядя, как он идет прочь.

Я плотнее закуталась в теплый плащ, найденный в каюте. Он был слишком большой, грубый, пах морем и железом.

Холод пробирался под кожу, будто живой, настойчивый. Хотя, может, дело было не в ветре. Может, холод поселился во мне с того момента, как я пять лет назад осталась одна. Пока не появился Дарьян.

Мой взгляд нашел Его сразу.

Кем Стеин Магнус.

Великий камень…

Высокий, слишком заметный, слишком правильный.

Когда-то его спина закрывала меня от опасности, и я чувствовала себя в безопасности. Теперь он стоял так же, но между нами – не шаг, не расстояние, а пропасть.

Кем изменился – стал еще больше, могущественнее и… злее. И будто все вокруг – люди, корабль, даже воздух – подчинялось только ему.

Он заметил, что я вышла. Конечно, заметил. Но не подошел. Продолжал говорить с одним из северян. Уверенно. Ровно. С тем холодным спокойствием, которое раньше я считала силой, а теперь – равнодушием.

Я жила прошлым, а он – властью.

Пальцы снова нашли запястье. Тонкий браслет. Серебро, чуть потускневшее. Холодный металл будто шептал – время уходит, Аделина. Действуй.

Мне нужно было место. Тихое, укромное, где никто не заметит, как я... просто подниму руку.

Мой браслет выглядел как украшение, не стоящее внимания. Но камень в центре – мутный, будто тронутый песком – был не простым.

Этот артефакт стоил мне слишком дорого. Почти всех драгоценностей, что я прятала на случай побега.

Этот камень – мой шанс. Моя связь.

Всего было три камня. Один – у меня. Второй – у Дарьяна. Третий – у Таи, служанки в моем родовой доме, единственной, кому я могла доверить жизнь. Свою или своего сына.

Если я активирую свой камень – он пошлет сигнал Тае: тревога.

Мы обговорили все до мелочей. Если со мной что-то случится, Тая возьмет мальчика, будто идет с ним в умывальную, и активирует скрытый ход под домом.

Выведет Дарьяна за стены, смешается с толпой, сменит облик, скроет ауру. Эти этапы уже подготовлены и ждут своего часа.

А потом через нелегальный портал – в убежище.

Там Тая и Дарьян будут ждать меня. Если я успею.

У меня меньше месяца.

Меньше тридцати дней, чтобы добраться до них.

Я не успела рассказать Кему о сыне. Планирую это сделать в ближайшее время. Не знаю, какая реакция последует у мужчины, что стал холоднее льда.

Поэтому перед признанием я отправлю сигнал Тае.

В каюте камень не сработал. Сигнал не отправлен получателю. Не знаю почему. Возможно, нужно более открытое пространство.

Дарьян принял лекарство – Сердце Песков, и если я не успею... все, что я сделала, будет зря.

Я не имела права ошибиться. Не имела права быть слабой.

Я двинулась вдоль палубы, делая вид, что просто ищу укромное место, чтобы укрыться от ветра. На самом деле я искала другое – точку, где никто не увидит, как я подниму руку и шепну нужные слова.

Корабль гудел низко, будто живой. Казалось, сама древесина впитала холод и соль, и теперь отдавала их обратно, пульсируя где-то под ногами. Я прижимала руку к запястью, чувствовала под пальцами металл, и сердце стучало в такт шагам – быстро, неровно.

Пробовала активировать камень, шепотом, осторожно, почти не шевеля губами.

– Давай же… – прошептала я.

Но ничего не произошло. Камень оставался мертвым, холодным.

– Что ты здесь делаешь? – голос заставил меня подскочить на месте и обернуться, пряча руку под плащ.

Передо мной стоял один из северян, что сопровождал своего короля в Саал Харре.

– Как вы смогли выбраться из дворца? – вопрос вырвался сам собой. Я помнила, что Пески готовили ловушку для чужаков из Северных Земель.

Мужчина же криво усмехнулся.

– Настоящий стратег никогда не открывает свои тайны, – глубокомысленно произнес он, и запоздало представился. – Я – Финн Эйвельд. Это Торриг, Элд, Сол.

Мужчина еще назвал несколько имен, указывая на северян в стороне. Я правда постаралась запомнить. Хотя и не понимала, для чего Финн давал мне эту информацию.

Глава 17. Стеин Кем Магнус

– Докладывай, Сол, – произнес я, стараясь удерживать голос ровным, хотя внимание все равно то и дело возвращалось к женщине, стоявшей на палубе.

Аделина. Та, что когда-то умела одним взглядом лишать меня дыхания. И та же, кто теперь должна была быть для меня ничем… кроме залога.

Но, глядя на нее сейчас – гордую, будто не пленница, а хозяйка этого корабля, – я почти забывал, зачем все это начал.

Сол стоял передо мной, высокий, жилистый, с выцветшими глазами, в которых не отражалось ничего, кроме привычного спокойствия человека, знающего свое место.

– Перевал отбит нами, – отчеканил он. – Правитель Песков получил послание. Все, как мы и предполагали. Гнилые люди, сами себя загнали в ловушку.

– Кого-то взяли в плен? – уточнил я, не сводя взгляда с Аделины. Она шла по палубе легкой, но уверенной походкой, и каждый ее шаг отдавался во мне глухим напряжением. Солнце, пробиваясь сквозь туман, скользило по ее волосам, превращая их в расплавленное золото.

– Да. Около двух десятков воинов Песков. Как ты велел. Что теперь с ними делать?

– Держим несколько дней, – коротко ответил. – Затем отправим обратно, с посланием для их правителя. Пусть знают, что мы не ищем крови. Это наш жест… дружеский. В честь пакта о мире.

Сол кивнул.

– Понял. Добавить к ним наших лазутчиков?

– Разумеется. Пусть идут под видом пленных. – Я оторвался от созерцания Аделины, повернувшись к нему полностью. – Сделай так, чтобы их приняли без подозрений.

– Будет сделано. – Сол коротко склонил голову.

В этот момент на палубу поднялся Финн. Его шаги я узнал сразу – быстрые, решительные, без тени нерешительности.

– Что в доме Монтвей? – спросил, переводя взгляд обратно на Аделину. Она стояла у перил, касаясь ладонью холодного дерева, и ветер трепал ее волосы. Не бунтовщица. Не пленница. Царица. Как всегда.

Сол недолго покрутил в руках магический пергамент, затем произнес:

– В дом попасть не удалось. Там поднялась настоящая шумиха. Говорят, Грегориан рвет и мечет – считает себя опозоренным. Готовит какие-то планы.

Я медленно выдохнул. Да, Грегориан был человеком, которому трудно принять поражение. Уверен, даже винит дочь в своих бедах. – Пески теперь будут гудеть, как растревоженный улей.

Наемник продолжил:

– Сарт, по словам одной из служанок, пьет без просыпу. Зовет все новых девушек к себе в покои. Полное разложение. В общем, юг живет по своим старым законам.

Я кивнул, не поднимая взгляда. В груди что-то неприятно сжалось. Аделина все еще стояла у перил, не догадываясь, что каждое слово Сола обжигает сильнее мороза. Возможно, она и догадывается.

– Любым способом попасть в дом, – сказал я холодно, не поднимая взгляда от морской глади. – Мне нужен там свой человек.

– Будет сделано, – кивнул наемник.

Море шумело ровно, тягуче, но внутри меня – гудело. Столько лет. Столько лет я ждал этого момента. И только сейчас получил возможность подобраться вплотную – к правителю Песков, к дому Монтвей. При этом Аделина была на моем корабле. Но лишняя информация не помешает.

– Что у тебя, Финн? – я поднял глаза на своего поисковика.

Эйвельд выглядел настороженно.

– Твоя… добыча пытается отправить какой-то сигнал. На руке – браслет. Разрешаешь вмешаться?

Сигнал.

Браслет. Значит, не просто украшение. Она готовилась? Никогда не сдается. Даже сейчас, плененная, пытается действовать.

Вот она, Аделина Монтвей. Даже в клетке – львица, что не склонит голову.

Но ведь я должен был ожидать этого.

Если хочешь иметь то, чего не имеют другие, – будь готов делать то, на что другие не решатся.

Так учил меня отец.

Я не мог позволить ей сбежать, но… и ломать ее тоже не хотел. Почти.

– Да, – произнес ровно. – Сигнал пусть проходит. Но перехватить. Тихо.

Финн кивнул и исчез внизу, отдавая распоряжения. Я остался на палубе, наблюдая, как мои люди выполняют обычные дела.

Кто-то чинил порванный парус, ловко управляя иглой и толстой веревкой.Другие – проверяли оружие, сидя прямо на палубе. Третьи – тянули канаты, выравнивая курс корабля.

Пахло смолой, железом и потом. Ветер срывал с мачт флаги, рвал их, но те снова находили силу подняться. Стук сапог, звон металла, гул моря.

И в этом ритме – я чувствовал порядок. Контроль. Спокойствие.

Пока…

– Хранитель! – крик, рваный, тревожный, сорвался где-то сбоку.

Я резко повернулся.

– Там… ваша девушка! – голос дрогнул. – Она… похоже, собирается прыгать!

Мир будто сузился. Слова прошли мимо сознания, вонзились в грудь.

Я шагнул к борту – и замер.

Аделина стояла на самом краю, ветер рвал ее волосы, плащ трепетал, будто готов сорваться вместе с ней. Она подняла руку – к браслету, тот светился слабым янтарным светом.

Ненормальная. Несносная. Безумная.

Злость вспыхнула мгновенно. Обожгла.

Она могла упасть. Могла погибнуть. И вместе с ней – то немногое, что осталось во мне живым.

Я рванулся вперед.

– Ненормальна, – вырвалось хрипло, низко, почти рычанием.

И в ту же секунду – моя рука сомкнулась на ее талии.

Встретившись с невозмутимостью в глазах Аделины Монтвей, меня обуяла злость.

Глава 18. Стеин Кем Магнус

От автора:глава от главного героя будет частично повторять события из Пролога.

***

Аделина Монтвей снова бросила вызов. Даже сейчас, стоя передо мной – пленница, дрожащая, но все такая же упрямая. Всегда была такой.

– Ты варвар! – выкрикнула она, и голос ее сорвался.

Я видел, как дрожат ее губы, как сжимаются пальцы – не от страха, от гордости.

Мои пальцы сомкнулись на ее шее – не из желания причинить боль, нет. Просто… чтобы заставить замолчать. Чтобы хоть на мгновение вернуть себе контроль.

Она пахла пустыней. Теплом, ветром, теми далекими днями, что я пытался забыть.

Но я не забыл.

Мое сердце – лед. Ее – солнце.

Что сильнее – холод, умеющий убивать, или свет, что заставляет тебя жить, даже когда не хочешь?

Пальцы непроизвольно сжались сильнее. Аделина подняла руку, будто собиралась оттолкнуть меня – хрупкая, но дерзкая.

Я отпустил. Резко, словно отраву. Она отлетела к койке, ударилась, но не вскрикнула. Только подбородок вскинулся. Вот она – леди из Южных Песков. Даже в грязи и плену – все равно леди.

Я отвернулся. Не потому что жалею. Потому что злость снова поднималась волной – холодной, как северный ветер.

Я не должен был злиться. Не должен был вообще чувствовать.

– Ты забрала у меня все, – произнес я, глухо, почти безжизненно. – Теперь я возьму свое.

Я смотрел на нее и думал: если бы судьба была хоть немного справедливой – сейчас я держал бы ее в объятиях, а не за горло.

Но судьба – такая же, как она. Лжет. Улыбается. Потом предает.

… Пять лет назад Аделина Монтвей поступила в Академию Черного Пламени. Хотела пробудить свой спящий дар – свою Искру.

Я последовал за ней. Не из любопытства. Из чувства, которое тогда еще не осознавал. Хотел защитить ее. От всех. От самой себя. И даже… от себя самого.

Чтобы пробудить силу, нужно было пройти пять Испытаний. Каждое – шаг к бездне, где слабые ломаются, а сильные – возрождаются.

После пятого внутренняя Искра либо пробуждается в человеке… либо умирает вместе с тобой.

Аделина прошла все пять. Но осталась без дара.

Я был уверен, что время все исправит. Но она не умела ждать.

Аделина жила на грани – всегда. Поэтому пошла на шестое Испытание. На то, которое запрещено всем, кто не избран.

Испытание, где ты либо обретешь силу… либо умрешь.

Я пошел за ней.

Без права, без допуска, без шанса выжить.

Меня предупреждали, что может произойти – я потеряю часть чего-то важного. Это мог быть слух, зрение. А, может, что-то более важное. Но больше всего была под угрозой моя жизнь.

Я знал, чем рискую. Но не мог позволить, чтобы она шагнула туда одна.

Нет, я не держу зла на Аделину за ее желание пробудить свою силу. Последовать за ней – это был мой выбор. Возможно, моя глупость. Моя ответственность.

И, может быть, даже… мое спасение.

Потому что именно тогда, на шестом испытании, случилось невозможное.

Аделина Монтвей позволила мне – простому рабу, тени при ее свете – любить ее.

Так, как может любить мужчина женщину.

Сладко. Остро. Опьяняюще.

Так, как любишь то, что тебе не принадлежит.

Я помню это чувство. Помню, как каждое прикосновение обжигало сильнее любого заклинания.

Обладать женщиной, которую боготворишь, – значит прикоснуться к запретному богу и знать, что расплата неизбежна.

Но я все равно тянулся к ней.

Тогда я сказал ей: «Я всегда буду рядом. Никому не позволю обидеть тебя. Даже если этот “кто-то” – я сам.»

Для меня она стала всем миром. Светом, смыслом, дыханием. А для нее я был… утешением. Тенью. Спасением от одиночества.

Я не жаловался. Мне хватало того, что могу быть рядом.

Пока Искра не потребовала плату.

Я не имел права идти за ней. Не имел права вмешиваться. Но я пошел.

Пошел – и потерял все.

Аделина Монтвей сделала свой выбор.

И… убила меня. Предала. Заморозило сердце.

… Я сделал шаг к двери.

И вдруг поймал себя на мысли, что если бы она и правда решила прыгнуть за борт, утонуть в ледяной воде, лишь бы не достаться мне… я бы нырнул за ней.

Хаард бы меня побрал – я бы нырнул.

Но сейчас я должен быть хищником. Она – добыча. Пусть ненавидит. Пусть боится.

Только так я смогу не сойти с ума от желания просто дотронуться.

Чтобы иметь то, чего не имеют другие, нужно делать то, чего другие не способны выдержать.

И я выдержу. Даже если для этого придется стать чудовищем, каким она меня называет.

– Что… что ты несешь? – дрогнувшим голосом бросила она. – Я ничего тебе не должна!

Воздух между нами сгустился.

– Ты забрала мою жизнь, мою силу, мое имя, – произнес я тихо. Не крик – ровный, глухой тон. Но в груди гремела буря. – Я был твоей тенью. Теперь ты – моя.

Она вздрогнула, но не отступила. Всегда идет наперекор, даже когда стоит на краю бездны.

Я видел, как по ее шее пробежала дрожь.

И ненавидел себя за то, что заметил это.

Потому что я не имел права чувствовать.

Аделина поднялась, схватившись за стол, будто тот мог спасти. Глаза горели – не страхом, а злостью. Настоящая Аделина.

– Я, Аделина Монтвей! Человек, а не твоя вещь! Ты не заставишь меня!

Я на миг задержал дыхание. Боги, как же она похожа на ту, кого я когда-то любил. Если бы не это имя… если бы не прошлое… может, я бы поверил, что все можно начать заново.

Но сердце мое давно застыло.

– Моему трону нужен наследник. Я выбрал тебя. Ты – моя добыча.

Ее глаза расширились – боль, ярость, непонимание.

Я отвел взгляд. Если бы я продолжал смотреть, то мог бы сорваться. Сказать все, что держу внутри.

Но вместо этого я остался камнем. Потому что, чтобы иметь то, чего не имеют другие, нужно делать то, чего другие не способны выдержать.

Глава 19. Северные Земли

– Наконец-то… Северные Земли! – выдохнул один из воинов, едва ступив на белую равнину. – Воздух… будто режет, но живой. Эта Пустыня меня, хаард ее забери, словно высушила до костей.

Смех прокатился по рядам. Северяне были как дети, которым вернули отнятое.

Я стояла чуть позади, укутанная в мех. Мне выдали теплые женские вещи: меховую накидку, штаны с начесом, рукавицы, сапоги, подбитые шкурой какого-то северного зверя.

Но я все равно дрожала.

– Там, в Песках, даже дыхание казалось пылью, – фыркнул высокий мужчина с топором, перевязанным кожей.

– Здесь хоть холод, но настоящий, – поддержал его Финн Эйвельд.

– Ага, настоящий, чтоб зубы стучали, – рассмеялся третий, Элд Хрум

– Холодно, как в могиле, – сказал кто-то из задних рядов, но улыбался широко. – Но, хаард возьми, своя могила теплее чужой Пустыни.

– Верно сказано, – отозвался Финн. – Дом, брат, он даже смерть делает уютной.

– Севе-еер! – протянул еще один воин и рухнул на колени в снег, будто на святыню. – Настоящий снег! А не белая пыль этих южан!

– Вставай, герой, – усмехнулся Кем, похлопав его по плечу. – Еще успеешь наесться холода.

Я смотрела на них, на этих огромных, суровых мужчин, что в Пустыне были похожи на каменные изваяния.

Там – напряженные, молчаливые, будто сдерживающие себя. Здесь – живые. Живущие.

Да, мы… прибыли.

На Север. В его дом. В его мир.

Снег под ногами хрустел мягко, удивительно тихо. Ветер резал кожу, словно тонкие иглы. Воздух был прозрачным, острым – казалось, вдохнешь чуть глубже, и легкие наполнятся льдом.

Я оглядывалась – не понимая, куда именно смотреть. Все было чужим, незнакомым, огромным.

На холме стояли встречающие, воины Севера – в мехах, с топорами за спиной, с татуировками на лицах. Они не кричали “ура”, как степные народы, не пели гимнов, как южные. Они просто стояли.

Смотрели.

Молчаливо. Оценивающе. Как хищники, встречающие стаю, вернувшуюся с охоты.

И еще… Помимо людей – я увидела существ.

Не лошадей. Не волков. И уж точно не верблюдов, к которым привыкла.

Странные животные, покрытые густым серым мехом, похожие одновременно на медведей и гигантских северных кошек. На их мордах – ремни с рунами. Глаза – умные, настороженные.

Одно из них фыркнуло, заметив меня, и клуб пара вырвался из его пасти, словно оно дымилось морозом.

Я невольно толкнулась пятками назад.

– Это… что? – прошептала я, сглотнув.

– Полозки, – раздался за спиной спокойный голос. Я вздрогнула – слишком близко.

Кем, конечно же, даже бровью не повел.

– Они достаточно мирные, если их не злить. Ты же не будешь их злить, Аделина? – я ничего не ответила, и Кем продолжил, – лапы широкие, распределяют вес так, что могут бегать по рыхлому снегу, как по камню. На спине носят грузы… или людей.

Он сказал это так буднично, словно речь шла о повозке, а не о шерстяных гигантах, которые взглядом могут остановить сердце.

Полозковые звери. Крупные, шестилапые, покрытые густой шерстью цвета утреннего тумана. Взгляд – хищный, но спокойный. Тело – мощное, вытянутое, словно у степного быка, но морда – более волчья, с длинными ушами, дрожащими от малейшего шороха.

Они были странными… но величественными. Красивыми – по-северному, грубо и смело.

Один из них повернул голову, посмотрел прямо на меня – и тихо рычал, будто предупреждая.

Мне помогли забраться в седло – если это вообще можно было назвать седлом. Скорее широкое углубление между плечами зверя, обтянутое плотной кожей, с мехом по краям. Мягкое, теплое, удобное… и слишком высоко над землей.

Я держалась уверенно, ровно, будто всю жизнь ездила на подобных чудовищах. Но внутри все сжималось.

Только бы не показать страх. Только бы не показать… что у этих зверей зубы больше моей ладони.

– Держись крепче, – бросил кто-то. – Полозки мягко идут, но трясет, как хаарда.

Да, очень успокаивает.

Мы двинулись.

Снег взвился под лапами зверей, ветер хлестнул по лицу – холодный, яростный, настоящий. Северяне выпрямились, словно стали выше на полголовы – словно сам воздух вернул им силы.

И тут продолжился их разговор, еще громче, еще веселее:

– Как вернемся, первым делом – пинту пива! Чтобы с инеем на бороде! – заревел Элд.

– А я – в баню, – отозвался Финн. – Настоящую. Чтобы пар, чтоб хмель… чтоб жизнь вспомнить.

– А я – к Урсуле, – мечтательно протянул Сол.

– Опять к Урсуле?! – кто-то прыснул. – Ты ж едва жив остался в прошлый раз!

– Так и должен возвращаться мужчина от женщины – на грани жизни и смерти! – гордо заявил Сол.

– А ты, Хранитель, что первым делом сделаешь, как домой ступишь? – крикнул кто-то.

Кем повернул голову лишь слегка:

– Проверю Батильду.

Раздалось дружное, протяжное:

– Ууууу…

Я напряглась.

Батильда. Имя ударило как нож.

Женщина-воин…

Жена? Любимая женщина? Та, что ждет мужа и… его добычу?

Конечно. У него должна была быть сильная, храбрая женщина… северянка, способная стоять рядом с ним. Не я.

– Ну хоть пинту с нами выпей, король! – выкрикнул Сол, не теряя надежды.

Кем фыркнул, почти незаметно:

– Если доживете до трактира – подумаю.

Воины взорвались смехом.

А мне вдруг стало холоднее, чем до этого.

Я обернулась на корабль, на котором мы прибыли в Северные Земли.

Путь занял меньше двух дней. Невероятно мало. Очевидно, на борту стояли мощные артефакты ускорения – иначе невозможно объяснить, как мы пересекли расстояние, что обычно занимало неделю.

Убедиться в этом самой я, конечно, не могла – после того, как меня поймали за попыткой отправить сигнал, меня больше не выпускали из каюты.

С того момента дверь не открывалась для меня по-настоящему. Не приходил никто… кроме Финна. Он приносил еду, воду, пару раз даже попытался завести разговор, но быстро понял: я не расположена.

Глава 20. Холдвейн

– Хранитель вернулся! Хранитель!

Вопль мальчишки, стоящего на деревянном мосту, взмыл в морозный воздух. Следом другой голос, глубже:

– Хранитель дома!

И уже через мгновение эти слова подхватил весь город.

– Наш Хранитель вернулся! Слава Северу! Хранитель!

Крики множились.

Женщины выбегали на мостики – в мехах, с красными от мороза щеками – и махали рукавицами.

Дети летели наперегонки вдоль дороги, кто-то падал на снег и тут же вставал, визжа, будто увидел настоящего героя сказаний.

Я ехала позади северян – на полозковом звере, который шагал так уверенно, словно льду под ним никогда не случалось трескаться.

А люди… Они смотрели на Кема так, будто его с дыханием приходит зима, с его шагами – порядок, с его взглядом – спасение.

Жители Холдвейна – искренне были рады своему Хранителю.

Холдвейн.

Держатель ветров.

Столица Северных Земель.

Город-крепость, что стоял на самом берегу огромного замерзшего озера. Настолько большого, что дальний его край терялся в белой дымке, и казалось, что мир там просто обрывается.

Дома – на высоких темных сваях, чтобы снег и лед не съедали стены. Мостики – широкие, крепкие, блестящие инеем.

А в центре – крепость на воде.

Массивная, строгая, с острыми башнями. Она стояла прямо в середине озера, соединенная с городом длинным, почти прозрачным от снега мостом.

Я невольно замедлила дыхание.

Так вот она – столица монстра, что когда-то был моим спасителем.

Сравнение с Песками было неуместно – настолько эти два мира не походили друг на друга.

В Саал Харре все пылало, воздух дрожал, расстояния тянулись, как раскаленные нити.

Здесь же все будто застыло. Вода – в лед. Туман – в кристаллы. Сам город – словно дыхание зимы, которое обрело форму.

На балконах крепости уже стояли люди. Когда Хранитель приблизился, они подняли копья, ударили ими о деревянные настилы – звон прокатился по озеру.

– Хранитель! Хранитель! Хранитель!

Кем не улыбался, но глаза его чуть дрогнули. Он вернулся не просто домой – а туда, где от него чего-то ждут. Где он нужен.

Я смотрела на все это… и чувствовала себя чужой. Лишней. Песчинкой среди ледяных гигантов.

И в этот момент меня кольнуло:

Если он – герой этих земель, если он для них все… то что же будет, когда они узнают, что я – причина его гибели пять лет назад?

Надо быть осторожнее. Намного осторожнее, чем в Песках.

Когда мы добрались до ворот замка Горд, уже стемнело. Северная ночь наступала резко. Темнело быстро, и с каждой минутой становилось все холоднее, так что воздух казался острее ножа.

Полозковых зверей – наших шерстяных гигантов – увели еще раньше несколько северных воинов. А нам пришлось идти пешком по узкому деревянному мосту, что тянулся над чернильной водой.

Доски под ногами потрескивали от мороза. Ветер свистел между подпорами, поднимая снежную пыль, и мне казалось, еще немного – и он просто сдует меня с моста.

Я вцепилась в меховую накидку так сильно, что пальцы онемели.

Когда мы сошли с моста и подошли к воротам, я огляделась.

Стены Горда возвышались, как исполины из темного камня. На зубцах – факелы, пламя которых трещало, бросая оранжевые всполохи на снег.

У ворот нас уже ждали – несколько северных воинов в тяжелых плащах и три слуги.

– Эва, – позвал одну из девушек Кем, не замедляя шага. – Все готово?

– Да, Хранитель! – ее голос дрогнул. А взгляд… словно обращен на что-то величественное. Как будто перед ней стоял не мужчина, а легенда. Так, наверное, смотрят на богов.

Кем не обратил на это ни малейшего внимания.

– Проводи… нашу гостью из Южных Пустынь в ее покои.

Этот его легкий акцент на «гостью» заставил меня прикусить губу. Но сил возмущаться не было – я чувствовала себя куском льда.

Эва поспешно поклонилась, сделала шаг назад и жестом пригласила меня следовать за ней.

Я не сопротивлялась. Не могла. Я уже почти не чувствовала ног – слабость от холода пробирала до самого сердца.

Мы вошли в замок.

Коридоры были просторные, но холодные: камень, дерево, меха на стенах, чтобы хоть немного сдержать сквозняки. Под потолком – массивные балки, на которых висели огромные светильники из рогов.

Наконец мы добрались до моих покоев.

Комната была небольшая, но ухоженная. И… слишком мужская.

– Располагаетесь, леди, скоро принесут ваши вещи, – затараторила Эва, нервно теребя подол своего фартука.

Вещи? У меня не было почти ничего. Только плащ и браслет, от которого я с нетерпением ждала сигнала. Ответа.

Холод начал отпускать, и в голове наконец прояснилось. Если я хочу здесь выжить – мне нужны ответы.

Я подняла взгляд на Эву и мягко улыбнулась – так, как умела, так, как мужчины в Саал Харре называли «улыбкой дипломатии». Северянка тут же смутилась.

А это означало одно: ее можно расположить к себе. И я это сделаю!

Мне нужно узнать все, что меня интересует. Как можно скорее.

– Эва, можешь звать меня просто Аделина, – сказала я, когда девушка в очередной раз попыталась уверенно, но слишком почтительно произнести «леди».

Щеки Эвы моментально покрылись румянцем.

Я окинула ее взглядом: милая, светловолосая, тонкая. Хрупкая, как подснежник, но в глазах – северная стойкость, непонятная мне, выросшей среди Песков.

– Хорошо… то есть… спасибо, Аделина.

За что она меня благодарила – я не знала. Но пусть.

– Эва, расскажи мне… как у вас тут все устроено?

Девушка нервно заправила прядь за ухо и почтительно склонила голову.

– Давайте так, – предложила она. – Вы пока… искупаетесь после дороги. Я принесу ужин. А потом… расскажу все, что вам интересно.

– Хорошо. Показывай, что тут у вас.

Покои были небольшими: каменные стены, мебель из тяжелого темного дерева, шкуры на полу, окно с толстой створкой. Ничего изысканного – все строго, функционально, даже сурово.

Глава 21. Что происходит?

Я приоткрыла дверь своих покоев и глубоко вдохнула холодный, режущий воздух.

Незаметно выбраться – не получится.

Едва я высунулась на шаг, взгляд уткнулся в грудь – широкую, как дверной косяк. Я медленно подняла голову. Конечно. Верзила с каменным лицом, который, кажется, родился стоять на месте и смотреть на мир с выражением «нет».

Глупо было надеяться, что меня оставят без надсмотрщика. Именно так – над-смотр-щик.

Не охранник, не страж, не сопровождающий. А тот, кто смотрит сверху вниз и решает, куда мне ходить и чем дышать.

В Северных Землях мне не доверяют. И, что самое забавно – они правы.

Ночью меня не тронули. Спала на удивление уютно. Полагаю, что в отвар, что вчера принесла на ужин Эва было что-то добавлено. Иначе не объяснить, почему я себя чувствую в замке Северного Зверя так спокойно.

Утро началось с запаха еды – густой похлебки из оленины и корнеплодов, куска плотного северного хлеба и чашки горячего отвара из таежных трав. Эва принесла все это на подносе. Меня не пригласили за общий стол. Значит, я все же пленница.

Его пленница.

Для моей пустынной натуры еда Севера была тяжелой. Слишком плотной, слишком жирной… слишком северной. Но я съела. До последней ложки похлебки, до последней крошки хлеба. Потому что впереди у меня – путь. И силы мне нужны.

Спасибо, что обеспечили теплым гардеробом.

Когда Эва ушла, я осталась наедине с планом. Точнее, с отсутствием плана.

Как пройти мимо стражника, который, кажется, прирос к полу? Как вынести себя наружу, если каждая попытка шагнуть к двери вызывает у него движение брови, подобное поднятию скалы?

Вчера вечером Эва, бледная и неожиданно серьезная, рассказала мне то, что не должна была.

О целителе.

– О нем лучше не говорить вслух, – прошептала она, озираясь. – Северный целитель… он не совсем человек.

– Говорят, – продолжала она, – он видит болезнь прежде, чем та появится. Слышит боль, как мы слышим гром. И тот, кто приходит к нему… всегда платит. Чем-то. Никто не помнит чем.

У меня побежали мурашки по спине. Значит, он может понять, что я сделала. Что со мной произошло. Что я ношу. Но самое главное – узнать и сказать, как спасти моего Дарьяна.

– Лечит он хорошо, – пробормотала Эва. – Но люди после него меняются. Навсегда.

Я едва сглотнула. Мне плевать. Пусть меняется что угодно. Лишь бы мой сын был жив и здоров. Цену я возьму на себя. Мне не впервые.

– А как его найти? – шепотом спросила я.

Эва замялась.

– Никто не знает. Хотя… есть один человек в городе. Он носит целителю дары – еду, одежду. Наверное, только он знает путь.

Вот она – ниточка. Тонкая, почти невидимая, но ведущая к единственной надежде. Я уже знала, где живет этот человек. И сегодня намеревалась поговорить с ним.

Если, конечно, смогу выйти хотя бы за пределы крепости.

Кему я не собиралась ничего рассказывать.

Ни о целителе. Ни о планах. Ни о ребенке.

Один вопрос приводит к двум, два – к десятку. А десятый всегда касается сердца.

Значит – молчание мое оружие.

Только как молча исчезнуть из крепости, где у каждой двери – караул? Как выбраться, если за порогом меня поджидает каменная гора с глазами?

Я стояла, прижимая ладонь к прохладному дереву дверей, и в голове роились варианты – плохие, хуже и безумные.

И все равно я была готова. Потому что у меня была цель. И я не собиралась сдаваться.

Не здесь. Не сейчас. Никогда.

Написать записку от имени Кема – приказ: «Отпустить леди. Личные распоряжения Хранителя». Подделать его почерк, печать… Все выглядело идеально. Но для печати нужен был соучастник.

А в Северных Землях у меня не было никого.

Ни друга. Ни союзника. Ни того, кто рискнет тронуть королевскую печать ради пленницы из пустыни.

Второй вариант – проще: подлить в похлебку стража немного успокаивающего настоя. Усыпить. Но где взять настой? Попросить у целителя в замке?

А чтобы меня туда отвели, нужно жаловаться на недомогание. Сыграть больную – можно. Но потом меня не пустят гулять, а отведут обратно в постель, под наблюдение.

План трещал по швам.

Следующий – безумный. Поменяться с Эвой одеждой. Надеть ее серую шерстяную юбку, завязать волосы в простой узел, накинуть фартук – и выйти не как гостья, а как работница замка, которая в сопровождении не нуждается.

Но Эва предана Хранителю так сильно, что, кажется, готова целовать его тень. Попробовать расположить ее… возможно. Но времени у меня нет.

Каждый вариант требовал помощи, подготовки, времени – того, чего у меня не было. Я перебирала их, как карты на ладони, и каждая – не та.

И поэтому…

Я набрала воздуха в грудь и закричала:

– Пожар! Пожар! Мы горим!!!

Голос сорвался, стал хриплым и отчаянным – настолько естественным, что я сама почти поверила.

Дернула дверь, распахнула ее, и, широко раскрыв глаза, уставилась на своего каменного стража.

Он нахмурился.

Секунда. Две. Он пытается понять: истерика? паника? или правда?

И тут – дым.

Тонкая струйка серого дыма поползла из-за моей спины прямо в коридор.

Я услышала, как стражник выдыхает– коротко, зло – и резко распахивает дверь шире.

– В сторону! – рявкнул он и оттолкнул меня к стене.

Он ворвался внутрь, а я…

Я уже бежала.

Счет шел на секунды. Потому что мы, разумеется, не горели.

Я лишь провернула трюк со свечой: подожгла край старого факела, чтобы он дал короткий, яркий всплеск дыма и запах горелой ткани. Не пламя – но для паники достаточно.

Пока стражник, ругаясь и топая сапогами, метался внутри, пытаясь найти источник дыма, я исчезла за первым же поворотом.

Коридор. Еще один. Поворот. Тусклые факелы пляшут светом. Каменные стены холодят воздух.

Сзади раздался его крик – громкий, раскатистый, как удар молота о наковальню:

– Искать! Найти!

Глава 22. Повитуха

Меня привели в небольшую каменную комнату. Воздух пах сушеными травами, остро, тяжело. Свет проникал через маленькое окно в потолке, превращая помещение в подобие колодца.

Анникен шагала рядом – легкая, тихая. Она улыбалась тепло, почти смущенно, и эта мягкость странно сочеталась с тем фактом, что она – жена Хранителя Севера.

А я – пленница, которую привели сюда на осмотр.

У стола стояла женщина. Точнее – глыба в человеческом обличье.

Сутулая, широкоплечая, с косой из седых волос, перехваченной темной лентой. Лицо повитухи было морщинистым.

– Это Грунхильда, – тихо представила Анникен.

Звучало так, будто она заранее извиняется.

Грунхильда окинула меня взглядом – долгим, прицельным, из тех, что сдирают с женщины достоинство быстрее, чем нож сдирает кожу с яблока.

– Раздевайся, – буркнула она, не утруждая себя приветствием.

Я почувствовала, как сжались кулаки.

– Я не буду проходить это унижение, – произнесла я четко, холодно. – Ваш король хочешь проверки – пусть проходит. Я нет.

Грунхильда фыркнула, будто хваталась за аргумент, который использовала сотни раз:

– Ты не к нему сюда пришла. Мне смотреть надо. Твое тело – не твой секрет, девка. Снимай.

– Нет.

К повитухе, я пришла сама, потому что перспектива, где меня несут силой – была более унизительна.

Дверь позади нас скрипнула, и я услышала тяжелые шаги. Кем Дар вошел быстро, уверенно. Остановился рядом, и тепло его присутствия было как разряд по коже. Дыхание против воли сбилось.

– Ты усложняешь все, – тихо, но с ледяной сталью в голосе.

– Нет. – Я выдержала его взгляд. – Я просто не позволю обращаться со мной как с вещью.

Северный Зверь сделал шаг ближе. Опасно близко.

– Твое упрямство ничего не изменит.

– Тогда зачем ты продолжаешь разговаривать со мной? – спросила я, приподняв подбородок. – Я думала, ты привык отдавать приказы, а не объяснять.

В его глазах вспыхнуло раздражение – искра, едва заметная, но я увидела ее.

– Я не спрашиваю твоего согласия. Я объясняю, что будет.

– Лжешь, – тихо сказала я. – Если бы не собирался слушать – давно бы приказал.

Кем резко выдохнул, будто сдерживая себя.

А затем коротко бросил:

– Всем выйдите.

Анникен вздрогнула от его тона, Грунхильда – недовольно вздохнула, но подчинились. Дверь закрылась, оставив меня с Северным Зверем один на один.

Тишина уплотнилась в воздухе, как туман. Кем чуть склонил голову, изучая меня.

– Мне нужно быть уверенным, что ты здорова, – сказал он низким, опасно спокойным голосом. – Это важно.

– Для тебя, – уточнила я. – Не для меня.

– Тебя осмотрят. Хочешь ты того или нет. Вопрос лишь в том, кто будет присутствовать при этом.

Я приподняла бровь, не ожидая услышать подобное. Сердце забилось быстро-быстро.

– Нет!

Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга. Словно играли в ту самую дуэль, в которую каждый входит уверенным, но никто не знает, кто выйдет победителем.

– Твои игры надоели, – сказал он тихо.

– А мне надоел контроль, – отвечала я.

– Я защищаю то, что важно.

– Себя? – я склонила голову. – Или ребенка, которого во мне еще нет?

Кем сделал шаг ближе, его голос стал низким, хрипловатым:

– Скоро будет.

Это был вызов.

И я хотела ответить – достойно, жестко – но в этот момент запястье обожгло легким теплом.

Я опустила взгляд.

Браслет.

Желтый мягкий свет.

Мой вдох подпрыгнул в горле – сигнал ушел. Тая и Дарьян получили сигнал тревоги.

И через секунду – зеленый.

Они справились. Мой сын – жив, в безопасности, он далеко отсюда.

Все мышцы внутри разжались. Я закрыла глаза на долю мгновения – всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы понять: теперь я могу играть по правилам.

Пока Тая держит моего мальчика в укрытии – я могу стать тенью.

Странно лишь то, что два сигнала пришли одновременно.

Я открыла глаза и ровно сказала:

– Хорошо. Пусть смотрит.

На мгновение Кем замер, словно ожидал борьбы – и был удивлен моим согласием. Но быстро пришел в себя и кивнул.

– Я позову повитуху.

Он открыл дверь, бросил короткое: «Вернитесь».

Грунхильда вернулась в комнату так, будто ее оторвали от важнейшего дела. Она с силой захлопнула дверь, бросила раздраженный взгляд на Кема – и затем перевела свои маленькие, колючие глазки на меня.

– Ну что, – буркнула она, – раз решила сотрудничать, снимай платье.

В голосе не было ни уважения, ни даже нейтральности – лишь грубость, с которой обычно разговаривают с мешком муки.

Я вздохнула – медленно, чтобы хоть как-то подготовиться. Когда я потянулась к шнуровке, Кем резко сказал:

– За ширму.

И лишь тогда я заметила: здесь стояла перегородка, за которой и предполагалось пройти осмотр. Он не смотрел мне в глаза, будто намеренно избегал моего взгляда, но сказал он это так…

…как будто хотел хотя бы минимально уберечь мое достоинство.

За ширмой было чуть теплее – стояла маленькая жаровня. Я сняла верхнее платье, осталась в тонкой нижней рубахе. Грунхильда придвинулась почти вплотную, ее руки были холодные и шершавые.

– Ляг. Не дергайся. Я быстро.

Быстро – это было откровенной ложью. Она трогала меня грубо, будто я не человек, а покупная кобыла.

– Хм. Кости крепкие, кожа чистая… – бормотала она себе под нос. – Таз широкий. Проблем не будет.

Я сжала зубы. Это было настолько унизительно, что я пересчитывала вдохи, чтобы не сорваться.

За ширмой слышалось тихое дыхание – Кем и Анникен были здесь. Они слушали. И я ненавидела это знание.

– Ты, значит, из Песков? – буркнула Грунхильда, не поднимая головы. – Там ваши женщины худющие, бесплодные часто. Но ты… ничего. Ничего.

Я почти зашипела:

– Ты могла бы быть хоть чуть более бережной?

– А зачем? – она вскинула бровь. – Я не для ласки работаю.

Глава 23. Стеин Кем Магнус

– Это срочно? Меня волнует только ее… здоровье, – рявкнул на повитуху, едва сдерживаясь.

Старуха ехидно усмехнулась:

– Да, более чем, Ваше Хранительное Величество. Выносит и второго, и сколько надо… – Грунхильда кивнула на Аделину, что застыла с ровной спиной, и скривилась.

Значит, здорова. Это единственное, что меня сейчас волновало.

Сол повторил:

– Хранитель. СРОЧНО.

Перевел взгляд обратно на повитуху. Она улыбалась так, будто знала что-то, что лучше было бы скрыть. Меня передернуло. Ее самодовольная ухмылка всегда раздражала.

Если бы не опыт и редкая точность в деле, я бы отправил ее чистить ледяные ступени у северной башни. Или хотя бы велел промыть ей рот снегом – чтобы язык стал добрее.

Но я сказал только:

– Остальное – потом.

Потому что появление Сола Нира никогда не бывает пустым. Если он пришел лично – значит, обнаружили новый всплеск магии.

А это важнее всего.

Мой взгляд скользнул к Аделине. Она стояла рядом, бледная, настороженная, и ясно видно – Грунхильда ей не понравилась. Да и весь этот осмотр, необходимость стоять перед посторонними – ничего приятного в этом нет.

Но иначе нельзя.

Мне нужно было убедиться, что она здорова. Что на ней нет магических защит от зачатия. Потому что больше четырех лет она жила замужем, и этот лакированный южанин так и не получил от нее ребенка.

При одной мысли о том, что этот хлюпик имел к ней доступ, злость поднималась внутри ледяной волной.

Не должен был. Не должен был прикасаться к ней никто.

И если еще недавно я думал: родит мне сына – и я отправлю ее обратно в Пески… То теперь уже сомневался.

Вернуть ее мужчине, который имеет на нее права? Нет.

Отправлю Аделину на окраину Северных Земель, где о ней никто даже не услышит. Но уж точно не отдам обратно.

Я развернулся, направляясь к выходу.

Анникен стояла у стены, наблюдая за происходящим с неподдельным интересом. Ее это забавляло. И Аделина ей явно понравилась. Да, таких как леди Монтвей на Севере трудно найти – гордых даже тогда, когда их ставят на колени.

Невероятная женщина.

***

Когда я вошел в зал для переговоров, мои люди уже ждали за круглым столом.

– Докладывайте, – сказал я, опускаясь на свое место.

Сол Нир заговорил первым:

– На Севере снова искажения, Хранитель. Стужа усиливается каждый день.

Элд фыркнул:

– Лед в колодцах растет снизу, будто вода сама превращается в стекло. Такого не было тысячелетия.

Сол кивнул:

– На восточных холмах видели свет ночью. Яркий, чистый. Не от факела.

– Магический? – спросил я.

– Да, – ответил он. – И это уже второй всплеск за неделю. Частота возрастает.

– Дерьмо, – выдохнул Элд.

– Искажения в ветре тоже, – добавил Торриг. – Люди говорят, что слышат вой. Будто кто-то зовет. Один из местный мужиков сказал, что выйдя из дома, попал не в Холдвейн.

– И куда же он попал по его мнению? – усмехнулся Финн.

– Он не знает. Но вокруг было все разрушено, а от домов остался лишь небольшой бугорок снега.

– Предложи этому мужику проспаться. Он явно перебрал лишнего, – рассмеялся Финн.

Остальные поддержали смехом, но не искренним. Скорее натянутым. Проверить, что в Холдвейне открываются порталы сложно. Мы лично потратили немало сил, чтобы обезопасить наших людей от проникновения врагов.

Я сжал кулаки. Север снова рвется. Баланс качнулся. А лучшие маги Севера лишь разводят руками и предлагают молиться Стуже.

Сол положил на стол сверток:

– Мы нашли выжженный круг у Черных Сосен. И кровь. Свежую.

Тишина упала мгновенно. Элд поморщился:

– Это может быть…

– Да, – Сол перебил. – Похоже. Снова наш ненормальный.

Ненормальным кличут нашего… целителя. Или прорицателя. У него много имен. Много способностей. И невероятно высокая цена за помощь.

– Люди пугаются, – сказал Торриг. – Говорят, Древний Холод возвращается.

Я поднял взгляд:

– Древний Холод возвращается только тогда, когда кто-то вмешивается в равновесие.

Сол медленно кивнул:

– И похоже, вмешательство уже началось.

– Усилить дозоры на всех дорогах, – сказал я. – Проверять каждого. Без исключений.

– Есть, – Торриг кивнул.

– Второй отряд – к Черным Соснам. Исследовать круг. Собрать остатки магии.

– Сделаем.

– Всем деревням раздать меха из запасов. Отправить на охоту. Стужа растет – это плохой признак.

– Понял.

– Если всплесков станет больше, – добавил я, – людей переселить ближе к столице. Не ждать, пока замерзают в своих домах.

– Так и будет, Хранитель.

Когда разговор завершился, Торриг откашлялся:

– Люди рады твоему возвращению, Стеин. И миру. Надо бы отметить.

Элд ухмыльнулся:

– Костры, дичь, пинты – они этого ждут.

Они были правы. Мой народ заслужил пир, особенно в такое непростое время для нас.

– Извести всех, – сказал я. – Пусть забивают дичь. Устраиваем праздник.

Торриг кивнул. Ему можно было доверить общение с людьми.

Я собирался навестить Батильду. Она еще до моего отъезда слегла. Моей девочке стало лучше. Но проверить не помешает.

И я пошел бы к ней прямо сейчас…

Но Сол Нир сделал шаг вперед. Он остался, когда остальные вышли.

– Стеин, – внимательно вглядываясь мне в глаза. Значит, узнал что-то важное. – Мы проследили за сигналом, который отправила твоя леди.

Я поднял голову резко.

– И что вы узнали?

Сол медлил. И это никогда не было хорошим знаком.

… В груди пекло. Так пекло, что я остановился как вкопанный, сглотнул, пытаясь вернуть дыхание. Хищное чувство – смесь злости, ревности и какой-то дикой потребности услышать правду от нее самой.

Невероятно. Моя маленькая леди… стала матерью? Родила ребенка?

«Выносит и второго, и сколько надо» – ехидный голос Грунхильды всплыл в сознании.