Бывшие. ( Не) ищи, (не) звони, (не) вернусь!

Глава 1

Лара

Я сидела, как чёртов Джеймс Бонд в женском обличье. Кожаная куртка, тёмная юбка-карандаш, белый шарф на голове и очки с тёмными стёклами на носу.

И без разницы, что зима. И плевать, что это, наверное, нелепо. Я выглядела эффектно – без сомнений! – и готовилась к бою.

Я барабанила пальцами по рулю авто и ждала, готовая к прыжку, как пантера. Ни страха, ни сомнений – сплошные решительность и ярость.

Я знаю здесь всё наизусть, а поэтому заняла отличную позицию для слежки. Накрутить меня больше, чем есть, невозможно.

Пружина. Ракета. Ядерная боеголовка, готовая стартовать. Палец, готовый нажать на курок пистолета, как только цель появится в поле моего зрения.

Цель оправдала ожидания – появилась на крыльце эффектно и, словно подставляясь под лучи поноса, которые я излучала в неимоверных количествах.

Высокий. Эффектный. Стройный. Широкие плечи. Узкие бёдра.

Ветер трепал его светлые волосы. Отсюда не видно, но я знаю: у него светлые, серо-голубые глаза, в которых я любила тонуть. Да и вообще он красавчик, мой Крымов. Не идеальный, не кукольный, как мальчики с подиума, но что-то в нём было эдакое, по-настоящему мужское, зрелое, притягательное, от чего замирало сердце, и не у меня одной.

От него веяло надежностью, деньгами, силой. Он любил серые костюмы, оттеняющие цвет его глаз. Он посещал тренажёрный зал пару раз в неделю и умел пахать, как чёрт. Трудоголик чёртов.

Но сейчас этот трудоголик держал свою лапу на талии какой-то селёдки. И не просто нейтрально прикасался, помогая сойти с крыльца. Нет, он сложно к ней прикасался, почти лапал, а та прилипла к нему, как банный лист к жопе, и преданно заглядывала в его светло-серые блудливые глаза, которые я жаждала выцарапать да поскорее.

У меня даже пальцы заныли. Я в красках представляла, как впиваюсь ему в кожу, как распускаю его холёную рожу на лоскуты.

Аноним, приславший фоточки, не лгал: кажется, у моего Крымова появилась пассия.

В общем, они ворковали, как голубки, и в это время я распахнула дверцу своего авто и тоже не менее эффектно вначале выставила ногу на асфальт, а затем выбралась на волю и сама.

Я бомба. Я атомный взрыв. Я цунами. Тайфун. Тридцать три несчастья. И всё это на голову Крымова. Но он парень крепкий – проверено годами. Выдержит.

Я шла к ним походкой от бедра, как учила в старом фильме секретарша Верочка. Шла, гордо неся свою бедовую голову. И хорошо, что тёмные очки скрывали глаза. Иначе лежать бы им вдвоём, испепелёнными.

Крымов заметил меня почти сразу. Дева его белобрысая ещё ничего не знала о приближающемся стихийном бедствии, иначе бы прикрылась медным тазиком, чтобы переждать звездец, но, скажем честно, ей бы это нифига не помогло.

Муж наблюдал за моим шествием с ленивой улыбкой на губах и льдом в светлых глазах. Я уже была на таком расстоянии, что могла это разглядеть.

А ещё я рассмотрела, что его рука покрепче сжалась на талии этой белой крыски.

– Лара! – предупреждающе окликнул меня Крымов, и его низкий голос завибрировал где-то у меня внутри, всколыхнул все эрогенные точки и зоны, пронзил насквозь.

Он всегда на меня так действовал. С самой нашей первой встречи. И я ничего не могла с этим поделать.

И тогда я поменяла план. Я не стала кидаться на мужа. Я невежливо рванула эту прилипалу за руку.

Та обернулась ко мне и хлопала ресницами, как Бурёнушка. Синие-синие глаза, невинно распахнутые. Не такой уж невинный рот, щедро накачанный силиконом, очень искусный макияж.

– А ну руки прочь от моего мужа! – скомандовала я, оттаскивая эту волоокую дуру от Крымова.

Получилось так себе: он крепко держал её за талию. Рывок получился, оторвать её от него – нет.

– Мужа?! – округлила «невинная дева» свой перекачанный рот и сразу стала глупой-глупой, я даже подавила в себе желание рассмеяться.

И он её выбрал?! Это полное глупейшее ничтожество?!

Крымов давил из себя мерзкую кривую ухмылку и молчал. Глаза его опасно сверкали серыми прозрачными звёздами из-под длинных прямых ресниц.

Какой же он всё-таки гад!

– Ты не говорил, что женат! – повернулась эта курица к моему проклятию в мужском обличье.

Я закатила глаза, когда она сделала шажок, отрываясь от надёжного бока Крымова. Больше он её не удерживал.

– А я и не женат, – открыл он наконец-то рот. Произнёс эти слова чётко, громко, словно ударил.

– Не женат?! – сделала белокурая деваха шажочек назад, напоминая пресловутого осла, что застрял между двумя стогами сена и помер от голода, не зная, от которого откусить. – А чего она тогда тут командует? – в её голосе прорезалось что-то эдакое пиранье.

Крымов, подлец, только плечами пожал. Ах ты, зараза блудливая!

– Я что-то непонятное сказала? – буквально пронзила белую крашеную моль взглядом. Специально для этого очки сдвинула наверх.

Я бы ещё и нависла над нею, как гора, вот только рост мне при рождении не выдали. Не спасли и десятисантиметровые каблуки: блондинка была значительно выше. В талии тоньше. Наверное. Вся такая воздушно-гибкая балерина-снежинка.

Глава 2

Крымов не из тех, кто прощает подобное. И я это прекрасно знала.

Он чуть помедлил. На его щеке отчётливо виднелся отпечаток моей ладони. А затем он всё же помог подняться своей новой пассии.

Белое пальтишко было безнадежно испорчено.

– Я вызову такси, – поправил он ей растрепавшиеся волосы, и от этого – ещё больнее в груди, ещё тоскливее.

Мне бы развернуться и уйти. Но я стояла и смотрела.

Блондинка жалостливо всхлипнула. От её идеально-хрупкой безупречной чистоты ничего не осталось. Растрёпанные космы, размазанный макияж, некрасивые вареники вместо губ.

– Я позвоню? – заискивающе посмотрела она Крымову в глаза.

Я фыркнула.

– Я сам тебе позвоню, – пообещал он твёрдо, и я снова фыркнула, потому что знала: он ей никогда не позвонит. Изучила, как облупленного, за двенадцать лет брака. Точнее, за десять с хвостиком: мы полтора года как в официальном разводе, если можно так сказать…

Вызванное Крымовым такси долго ждать себя не заставило – вынырнуло из тумана и увезло блондинку. Я посмотрела уезжающей машине вслед.

Это было тактической ошибкой. Никогда нельзя терять Крымова из поля зрения, особенно, если ты ему сделала неприятности.

Он схватил меня за руку. Сжал предплечье с такой силой, что стопроцентно останутся синяки.

Я пискнула. Крымов поволок меня к своей машине.

– Отпусти! – пыхтела я и упиралась каблуками в асфальт.

– Щаз! – рявкнул он, не сбавляя темпа.

Не очень вежливо он запихнул меня в свой автомобиль, громко хлопнул дверцей, и почти сразу взобрался на водительское место. Когда хотел, Крымов всё делал молниеносно.

– Что это было, Клара? – холодно поинтересовался он.

– Лара, – упрямо поправила я его. Ненавижу, когда он называет меня полным именем!

Клара Марковна Красовская – так нарекли меня при рождении. Видимо, у родителей была такая шутка юмора. И нет бы всё исправилось в замужестве. Но я вышла замуж за Крымова и стала Кларой Марковной Крымовой.

Карл у Клары украл кораллы – всё моё школьное детство издевались одноклассники. Это потом, когда поступила в институт, я стала всем представляться, как Лара. Всего одна буква – и вот уже меньше спотыканий, меньше дурацких ассоциаций.

Крымов о том, что я не Лара, а Клара, узнал буквально перед нашей свадьбой, когда мы документы подали в ЗАГС.

– Серьёзно? – ржал он, как конь. – Не Лара, а Клара? Моя Клара Крымова?

Я его тогда чуть не убила. Но Данила уже тогда умел меня обуздывать: всё закончилось постелью и бурным сексом. Таким, когда напрочь забываешь, как тебя звать. И абсолютно всё равно – Клара ты или Лара, или Краля, как иногда любил он шептать мне на ушко в приливе нежности.

Крымов у меня виртуоз – жмёт на правильные кнопки безошибочно. Не знаю, где он овладел подобным искусством, но то, что он в любовных игрищах – бог, – даже не обговаривалось.

Правда, сравнивать не с чем. Мне было двадцать, ему – двадцать три, когда случился наш бурный роман. Не знаю уж, где он всему этому научился… Да и знать не хочу, не желаю. А Крымов был моим первым. И пока последним. И даже полтора года развода ничего не изменили. С моей стороны.

– Ты совсем с катушек съехала, Клар, – донеслось, словно с другой планеты. – Совсем берега потеряла. Ты что устроила, а?

– А ты? – гневно сверкнула я глазами. – А ты не устроил? И дня не прошло, как из моей постели вылез. Заметь: ты сам пришёл! Я тебя не звала!

Мне вообще хотелось его придушить. Сделать что-нибудь безумное.

Нет, я нормальная. И вообще адекватная. Но всё, что происходило между нами с Данилой, довело меня до срыва. И я ревнивая, да. Этого не скроешь, не спрячешь. Но я как-то ухитрялась все годы в замужестве запихивать этот недостаток поглубже. Пыталась мужу доверять.

И вообще мне обидно. Вчера, между прочим, был день нашего знакомства. Памятный декабрьский денёк. Снежный, прекрасный, самый лучший в моей жизни. А он и не вспомнил. Хоть я и надеялась, когда он неожиданно припёрся ко мне.

Он забывал о датах. Не помнил день нашей свадьбы. Пропускал дни рождения родных. Это при том, что он гений, и память у него прекрасная. А я всегда его покрывала. Считала его равнодушие милым недостатком. Кто без них? Все со своими тараканами. У Данилы – вот такой, откормленный и прикрытый по всем фронтам. Мной.

И всё это – обида, ревность, ярость – бурлило во мне диким коктейлем. Может, поэтому я снова кинулась на Крымова.

Реакция у него отличная – сжал мои запястья. Мощный капкан, сопротивление бесполезно. Особенно, если учесть, что у него метр восемьдесят девять, девяносто кэгэ, мускулы, пресс и отличная спортивная форма, а у меня метр шестьдесят два в прыжке, и физкультурой я не увлекалась никогда.

От отчаяния я применила ну совсем уж грязный приём: вонзила каблук в его элитную туфлю. Крымов зарычал.

– Ну, всё, Краля, тебе конец! – и вибрация его голоса проникла в каждую клетку моего тела.

А затем он меня поцеловал – яростно, почти жестоко. Губы его вытворяли неимоверное. То, что всегда обезоруживало и заставляло капитулировать.

Глава 3

Данила

Это было нерационально. Безумно. И вообще не поддавалось никакой логике. Всё, что происходило между мной и Кралей.

«На фиг я развёлся?!» – в сотый раз задавал всё тот же вопрос и не знал толком на него ответа.

В тот момент это казалось правильным. Болезненным, но очень верным решением. Мы дошли в отношениях до точки. Оказалось, всего лишь до запятой.

И сейчас я в который раз гнал машину, увозя свою бывшую жену домой.

Она сидела молча – обессиленная и какая-то потухшая. Черты лица заострились. Когда она в последний раз ела? И как вообще питается, живёт, дышит?

Я вообще дышал только тогда, когда находился рядом с ней. А всё остальное время, казалось, жил в каком-то чёртовом вакууме, в безвоздушном пространстве, где только мрак, тоска и безысходность.

Жил и не знал, как вырулить, выровнять крен.

Вчера сам не знаю как очутился возле её дома. Я напоминал призрака, что скитался во тьме и находил лишь единственное светлое пятно, к которому возвращался снова и снова. И этот огонёк почему-то всегда оказывался рядом с Кралей.

Я сам себя загнал в капкан. Как, как, чёрт подери, выбраться из него?! Я уже и лапу готов отгрызть, только это не поможет. Закончится всё тем, что я останусь без конечностей. А потом только голову туда засунуть, чтобы окончательно перестать быть собой.

Я остановил машину. Вышел и открыл дверцу.

– Пойдём, Лар, – тронул я осторожно жену за руку.

Мы уже стояли возле её подъезда.

– Да-да, пора, – засуетилась она, слепо пошарила вокруг себя, видимо, ища сумочку, которой здесь быть не могло.

Я тяжело вздохнул. Сумочка осталась в её авто. А значит, там ключи и всё остальное. Позже я пригоню её машину. Что для бешеной собаки триста километров? Так, небольшой крюк.

– Пойдём, горе моё, – звякнул я ключами.

Да, у меня есть ключ от её квартиры. От нашей. Она так и не сменила замки. Но я больше никогда после развода не открывал дверь своим ключом.

Непорядочно. Как бы.

– Не твоё я горе, – выпрямила она гордо спину и поджала пухлые губы.

А чьё ж ещё? – хотелось спросить, но я не стал.

Иногда я ночами заснуть не мог, думая, с кем она и где. Может, и поэтому тоже без конца возвращался к ней.

Лара умела нравиться мужчинам. Красивая, живая, непосредственная. Миниатюрная, весёлая, задорная. Была когда-то. Сейчас она выглядела на все свои тридцать два – усталая, поблекшая, без блеска в глазах. Теперь он появлялся, только когда она бесилась, ревновала, преследовала. Эдакое слабое подобие охотничьего азарта. То, что изматывало нас обоих. Что пило кровь наших отношений, рвало на части и оставляло шрамы на сердце и душе.

Мы тыкались вслепую. Потеряли ориентир, забыли, как это – радоваться, наслаждаться, доверять друг другу и не делать больно.

Не знаю, что там в итоге угнездилось в её душе. Что выгорело дотла, а что осталось.

Я всё ещё её любил.

Ладно. Очень сильно любил.

Она как клеймо, как проклятье, как шаманский бубен, который лишь тронь – и уже звенит, зовёт за собой, гипнотизирует. И я шёл на его зов, как дурак. Не мог избавиться от дурмана. Да и не хотел, наверное. Или хотел. Но не так.

А она, наверное, тоже любила. Только одно. То, что до сих пор никак не могло развязать узлы наших взаимоотношений.

И я ей это давал. Сам. Добровольно. Может, потому что в мужской природе заложено обладать и доминировать, брать и присваивать, делать своей женщину, от которой сносит крышу.

До Клары у меня много от кого ехала башня. А с ней – всё по-другому. Она давала столько и так, что ни на кого больше сил не хватало.

А может, потому что любил. И другие как-то не интересовали. И ещё это стопроцентное совпадение темпераментов, феромонов и чёрт знает чего ещё, когда мало, мало и мало.

Наваждение. Мой фетиш. Мое мачете, сносящее башку с плеч, стоит только уловить её запах, услышать голос, заметить походку или зацепить взглядом, как ветер развевает её тёмные волосы…

Мне бы стоило открыть дверь ключом, убедиться, что она дома, и свалить. Пригнать её машину и отправиться в свою берлогу. Но всё снова пошло не так, как только она чуть обернулась в дверях.

– Лар… – обнял я её за плечи и ткнулся губами куда-то в висок, а потом – в шею.

Замер на миг, вдыхая её запах. И понеслось…

Её руки. Мои.

Её дыхание. Моё.

Её поцелуй. Мой.

Одежда летела во все стороны – остервенело, яростно, быстро.

Я даже не помню, как мы ввалились в спальню и как дошли до кровати.

Она прогнулась в моих руках. Идеальная. Моя. Такая, как надо – ни убавить, ни прибавить.

И вместо того, чтобы поговорить наконец-то (а именно за этим я вчера, собственно, и приходил), мы снова занялись любовью.

Глава 4

Лара

Первое, что я поняла, когда проснулась: я одна. Ушёл. Ускакал. Вот так, подло, среди ночи, снова бросив меня на произвол судьбы. Небось помчался свою бледнопоганистую утешать.

Хотя нет. По тому, как он вчера разговаривал, вряд ли он с ней ещё раз пересечётся. С другой стороны… Мой Данила остался где-то там, далеко-далеко. А этот новый свободный мужчина вполне мог поменять привычки и предпочтения.

В последнее время я не любила утро. Каждый раз вставала с ощущением безнадежной обречённости. Машинально выполняла ежедневные механические действия, как в санатории или больнице: душ, утренний кофе. По неизменному сценарию изо дня в день, из года в год. Только на кухне я одна, и от этого так пусто, так тоскливо, как хмурое небо, как слякоть за окном…

– Он меня бросил. Бросил! – проговорила вслух, чтобы, наконец, до меня дошло. Но это хлёсткое слово никак не желало во мне уживаться.

Я из тех, кто не умеет мириться с обстоятельствами. Борюсь до последнего, даже если никто не верит в благополучный исход дела.

Точно так я боролась, когда мы с Крымовым, молодые да зелёные, открывали собственный бизнес, брали кредиты и заложили квартиру моей бабушки. Правда, у меня была опора – надёжное крепкое плечо моего мужа.

А сейчас я как та старуха у разбитого корыта: не знаю, куда двигаться, что делать. Не понимаю, как вырваться из порочного круга наших непонятных отношений, которые как бы закончились полтора года назад, и как бы никуда не делись.

Надо посмотреть правде в глаза: всё, что у нас осталось, всё, что нас притягивает друг к другу, – это постель. Бегаем, как пони по цирковой арене. И остановиться не можем, и скоро сдохнем, потому что без передышки этот бег – путь в никуда.

А я ведь давала себе слово. Сто раз давала. Ушёл – скатертью дорога. Отныне – он сам по себе, а я сама. Как-нибудь уж и без Крымова обойдусь.

Мне, собственно, ничего и не надо. Ни его денег, ни сытого благополучия.

Детей у нас нет, квартиру он мне оставил. Да и счета оплачивает исправно, хоть на хлеб с маслом я сама зарабатываю давно.

Я нынче владелица престижного фотосалона. Сбылась мечта юности. Сама уже давно с фотоаппаратом не бегаю да не снимаю почти, зато мой маленький бизнес процветает, у меня – отличная команда, талантливые фотографы. У нас очередь на фотосессии – на месяц вперёд, особенно под новогодние праздники.

Скоро. Вот-вот – и ещё один год уйдёт в прошлое. Перелистнёт страницу календаря. И это будет второй Новый год без Данилы.

А вот когда-то… мы не разлучались. Всегда вместе. Везде. И не надоедали друг другу, находили, о чём поговорить, чем заняться. Строили планы, воздушные замки, хохотали до упаду. Молодые, энергичные. Вечный фонтан, неиссякаемый источник радости и счастья…

Куда всё это ушло, исчезло, растворилось?.. Куда спрятался парень Данила с вечно сияющими глазами и отрытой улыбкой? В какую дыру провалилась девушка Лара, которая даже плакать не умела – повода не было?

– Хватит ныть! – одёрнула я себя и вылила остывший кофе в раковину.

Это никогда не закончится, если я не найду в себе силы прекратить. Если не разучусь любить красивого, но уже далёкого мужчину, который десять лет был моим мужем.

Я нарядилась и сделала макияж. Женская красота – оружие. Но вовсе не обязательно воевать. Главное – быть красивой для себя, а всё остальное – приятные бонусы.

Я посмотрела на экран телефона. Ни звонка, ни смс, ни смайлика. Снова ушёл, будто его и не было никогда. Вечный герой-любовник. Секс-машина на бесконечных батарейках. Киборг, сделанный по особым технологиям.

– Я у себя одна, я себя не на помойке нашла! – бубнила сквозь зубы, пытаясь хоть как-то воззвать к чувству собственного достоинства.

Гордость спала беспробудным сном, изредка поднимая голову. Гордость знала, что стоит Крымову появиться в поле моего зрения, как снова всё пойдёт под откос. В пропасть его объятий. В омут его шёпота. В безбрежность его магнетизма.

Яд. Отрава. Моя погибель. Мой Крымов. Который уже давно не мой.

Я не знала, с кем он и где. Но пыталась следить, пресекать. Вот как вчера.

Впрочем, это так – единично и «повезло», потому что какой-то доброжелатель прислал фото и короткую приписку.

И ничего эдакого в тех фотографиях не было. Ни поцелуев, ни секса на офисном столе. Но я помнила этот взгляд.

Эта белобрысая Снежинка ему нравилась. Или, на худой конец, заинтересовала. Пусть мимолётно. Так, интрижка. Но что это меняет?

Однажды он встретит девушку, которая очарует его, придётся по душе. Они с ней поженятся, нарожают детишек, будут счастливы.

От этих мыслей и без того не радужное настроение поползло ниже плинтуса.

Лучше об этом не думать. Это был его выбор – уйти и жить без меня. А я б счастлива забыть, и пытаюсь, но никак у меня не получается. Осечка за осечкой.

Я посмотрела на часы. Нет, никуда не опаздываю. Да и как тут опоздать, когда в последнее время я похожа на запрограммированного робота. На работу – с работы. И мне совсем не обязательно каждый день ездить в фотосалон. Но если я останусь, позволю себе расслабиться, то позже не смогу собрать себя в кучу.

Глава 5

Я прекрасно научилась держать себя в руках – улыбаться, кивать в нужных местах, если беседовала с кем-то. Даже успевала кое-что услышать.

На самом деле, это лицемерие. Гнусное враньё.

Говорят, время лечит. Может, нужно очень много времени. Полтора года пока проигрывали перед лицом амнезии, которая никак не наступала, чтобы я наконец-то выздоровела.

Крымов позвонил, когда я уже навострила лыжи и стояла перед зданием, где ждала меня тётка Королевич А.А. Я сбросила звонок и поставила режим полёта в телефоне.

– Вали к Белоснежкам! – прорычала я сквозь зубы. – Окучивай Снежинок, Дед Мороз, чтоб у тебя окаянный отросток отсох!

Сказала – и испугалась. Поплевала трижды через плечо и выполнила ещё парочку ритуалов, чтобы никто не услышал сверху моё не самое доброе пожелание.

В конце концов, Крымов не виноват, что он хорош в постели. Зачем желать ему плохого? Пусть радует каких-то там баб, что тоскуют о состоятельном мужике с большим прибором, бешеным темпераментом и боевой готовностью любить в режиме 24/7.

Подумала – и настроение упало ниже плинтуса. Хотя куда ещё ниже?

Нет, не хочу я, чтобы у него были какие-то бабы! Он, блин, мой! Всех не обогреешь, всех не пожалеешь! Пусть они своих мачо, шейхов, миллионеров ищут самостоятельно, шевелят булками, показывают, какие они уникальные и неповторимые. А этот экземпляр занят!

И вообще Крымов не миллионер даже. Так, крепенький бизнесмен. И неизвестно, где бы он был, если б не я!

Я так запуталась в своих мыслях и желаниях, что мчалась к тётке Королевич вприпрыжку. Махнула на седьмой этаж без лифта. О чём немного пожалела: семь этажей для почти нетренерованого тела – то ещё испытание.

Но хуже другое: красная харя и пот. Зато нагрелась и взбодрилась! Я решила махнуть рукой – тётка поймёт и простит. Вытерлась влажной салфеткой, отыскала нужную дверь – да так и ввалилась – растрёпанная и разгорячённая: время поджимало.

– Упс! – выдала я совершенно непочтительно и выскочила за дверь, чтобы ещё раз на табличку посмотреть.

Нет, всё правильно: Королевич А.А. Только вместо тётки в очках Гарри Поттера с желтыми стёклами сидел дядька. Точнее, вполне себе импозантный мужчинка.

– Лара Крымова? – спросил он, когда я в очередной раз глянула на него, а потом на табличку. В уголках его губ притаилась усмешка. А глаза и не пытались скромничать – смеялись вовсю.

– Э-э-э… да! – кивнула я, но так и стояла – одна нога здесь, другая там.

– Заходите, – хлебосольно махнул он рукой. – Прошу!

– Я к Королевич А.А., – пискляво проблеяла я.

Мужчина всё же улыбнулся.

– Андрей Анатольевич, к вашим услугам, – и головой так – вниз, будто на танец приглашает. Мне даже стук каблуков почудился. Но вряд ли он тут ножкой передо мной шаркать будет.

– Э-э-э, м-м-м… – топталась я всё так же у двери, сомневаясь и не смея сделать шаг.

Что за нафиг?! Где моя уютная пышненькая тётка в жёлтых очках?

– Что вас смущает, Лара? – мягко поинтересовался этот псих, то есть психолог. И глаза такие участливо-добрые, хоть к ранам прикладывай – вмиг заживут.

– Фотка! – выпалила я и поняла, что выгляжу идиоткой. – Ну, то есть на сайте – женщина. А тут вы, – изъяснялась я не лучше.

Он посмотрел на меня ещё внимательнее. Тень задумчивости коснулась его высокого и, наверное, мудрого лба.

А псих ничего так, – включилась на полную мощь во мне женщина, – красивенький. Брюнет, рост хороший, плечи широкие, бёдра узкие – всё, как мне нравится. Глаза умные. Улыбка приятная. И руки. Руки с длинными пальцами. Пианист не иначе.

– Фотка?.. – переспросил он, и я поняла, что он поймал меня за разглядыванием.

Выглядела я, наверное, хуже некуда: морда лица красная, волосы ко лбу прилипли, стою на пороге, пялюсь на этого красавца, а он уже так понимающе улыбается.

Ну, да. Видимо, самомнения да самоуверенности ему не занимать. Тут, полагаю, на шею вешаются и бегут, теряя сапоги, все, кто хоть раз его увидел. Эдакий Мистер Генофонд. «Я хочу от тебя детей», – небось думает каждая женщина, попадая на его психические сеансы. А, пардон, психологические.

– Ах да… фотка, – сверкнуло что-то в его глазах кровожадное, будто он кого-то голыми руками хотел придушить. – Полагаю, техническая ошибка. Или сбой. Вы проходите, Лара. Королевич А.А. – это я. Если не верите, я могу паспорт показать. Или водительские права.

– А… ну, ладно, – наконец-то преодолела я пороговый барьер, а потом только с тоской подумала, что лучше б я бежала вниз по ступенькам отсюда. Вниз бежать веселее, нежели на седьмой этаж пешком подниматься.

Я ж к тётке хотела. Она мне не то чтобы понравилась, а подходила! Я б поплакалась ей! А этому?! Вот как ему рассказывать о своих проблемах?

Пока я мялась да пыталась понять, садиться мне на стул или дёру дать, господин Королевич яростно щёлкал мышью у себя в ноутбуке. Видимо, искал собственный портрет.

Я, конечно, может, и не великого ума (по его мнению), но не настолько дура, чтобы не понимать, что «технический сбой» для фоточек не совсем подходит. Скорее всего, ему кто-то отомстил или злобненько пошутил. И, уверена, это женщина. Видимо, у господина психа у самого есть некоторые проблемы. Правда, их и не может не быть при такой-то внешности.

Глава 6

– Вы знаете, я, кажется, передумала, – выдала я. – Я всё оплачу, но, наверное, пойду, ладно?

– Вас что-то разочаровало? – подался он ко мне.

– Скорее, не оправдало надежд, – покачала я головой, – не принимайте на свой счёт. Дело не в вас.

– Вы шли к серьёзной даме, которая, по вашему мнению, компетентна и мудра. Начитались отзывов и решили, что она – то, что вам нужно, – псих Королевич словно ковырялся в моей голове мастерски, – а здесь не то, что вы нарисовали в своём воображении. Это как в мемах «Ожидание и реальность». Но что изменилось? Вас смутило, что я мужчина? Отзывы на сайте, в отличие от фотографии, настоящие.

– Да, я бы, наверное, не пришла к мужчине, – кивнула, соглашаясь.

– Семейные проблемы? – коварно вёл меня куда-то в дебри своей психологии Королевич А.А.

– Скорее, постсемейные, – послушно отвечала я на вопросы, ещё не понимая, что он уже со мной работает и потихоньку подогревает пищу для дальнейших бесед.

– А давайте сделаем так, чтобы вам было комфортно? Вы ляжете на кушетку и закроете глаза. Или можете смотреть в потолок и видеть женщину с фото. Я могу даже проекцию пустить, чтобы вы видели эту мудрую, правильную женщину, которая обязательно вам поможет.

– И у этой тёт… мудрой женщины – очень вполне себе мужской баритон?

– Почему бы нет? – глаза у психа уже не смеялись. Задумчивые такие, с поволокой. Поэт, мать его! Художник! Графический дизайнер и мастер росписи по человеческим душам! – У женщин подобной комплекции нередко низкий голос.

Ну, да. Ещё и прокуренный может быть, и простуженный… И, если я этого красавца-психа видеть не буду, вполне возможно, что смогу выговориться. Мне позарез нужно. А ещё один тщательный отбор по сайту я, боюсь, не проведу. Или свихнусь к тому времени, как смогу найти что-то подходящее.

– Ладно, – согласилась я, – но не факт, что смогу.

– Не обязательно смочь, – вёл он меня под руку к кушетке, – главное – попытаться. – Позвольте, я помогу вам раздеться.

Вначале я хотела так ему ответить, чтоб у него шуба завернулась, а потом поняла: я до сих пор в куртке, выгляжу, наверное, как пугало огородное и чума тугодумная в одном лице.

Кажется, я совсем одичала. Веду себя неадекватно. Готова на всех кидаться. Нет, псих Королевич прав: хотя бы попытаться я обязана. Может, поэтому я позволила ему за собой поухаживать.

У него ладно вышло. Галантный, вежливый, интеллигентный. Ни разу ко мне не прикоснулся. Не жал ручки, не цеплял даже случайно. Очень точные выверенные движения.

Кушетка оказалась очень удобной. Я представила себя в каком-то космическом корабле с супертехнологиями. Ложе обволакивало меня уютным коконом, и я расслабилась.

Королевич не спешил задавать вопросы – позволял мне адаптироваться. Я вдруг подумала, что ему очень идёт фамилия. Он как есть королевич – красивый, мужественный, интересный. Жаль, что не Крымов, на котором меня намертво заклинило.

– Знаете, – набрала я побольше воздуха в лёгкие и решилась, – всё сложно. Я даже не знаю, с чего начать.

– Не важно, с чего, – голос психа доносился, словно издалека – мягкий и такой же обволакивающий, как его удобная кушетка.

– Может, вы правы.

Мне позарез нужно выговориться. Может, нажать на все болевые точки, на которые я старалась глаза закрыть, потому что, как оказалось, плохо переношу боль, особенно душевную. Всё это время я старалась не думать и не анализировать. Отмахивалась, отстранялась, жила одним днём, от встречи до встречи с Данилой.

– Я в разводе полтора года. В официальном, по документам, – проговорила первую фразу и замолчала. И снова Королевич никуда не спешил – не мешал мне думать. – В общем, я была не готова. Да и сейчас… нет. У нас хорошая семья, на мой взгляд. Мы поженились рано – мне двадцать, Даниле – двадцать три. И всё сами. Никто не помогал. У нас… сложные отношения с родителями. Его не в восторге от меня. Мои считали, что я влипла. А нам никто и не нужен был – нам хватало друг друга. Десять лет брака. Сотни сложностей за спиной.

Оказалось, дальше – легче. Стоило построить первую фразу, как остальные слова посыпались горохом, как из прохудившегося мешка.

– Мы бизнес с нуля подняли. Данила и я. Ну, точнее, он. А я помогала во всём. Радовались каждой, даже очень маленькой победе. Счастливые. Почти нищие. Мать меня тогда чуть не убила, когда узнала, что я бабушкину квартиру продала.

Я замолчала, погружаясь в воспоминания. Фрагменты прошлого крутились калейдоскопом и заставляли улыбаться.

– Что самое запоминающееся, позитивное, приходит на ум, когда вы вспоминаете те годы? – голос Королевича, осторожный и мягкий, касался меня, как бархат. Деликатный. Ненавязчивый.

– Свет. Радость. Мы так часто смеялись.

– А потом?

– А потом вроде как выросли, что ли. И у нас вроде всё хорошо было. У мужа бизнес встал на ноги, я мечту осуществила – открыла фотосалон. Тоже не последний в городе.

Наступал самый неприятный момент в разговоре. И уже хотелось встать и бежать, не оглядываясь.

– В общем, я так и не поняла, в какой момент всё изменилось. Не резко, не сразу. Данила много работает. Я тоже. Но не так фанатично, естественно. Мы как два случайных пассажира стали. Раньше всем делились, радовались успехам друг друга. А потом… вроде как общие интересы иссякли. Зато появились скандалы.

Глава 7

Уютная кушетка вмиг стала неудобной и жёсткой. Магия её колыбельной успокоительности закончилась. Я резко села и опустила вниз ноги. Закружилась голова. Захотелось сжаться и обнять себя руками. Что я и сделала.

Защитный жест, когда хочется от всего спрятаться.

– Собственно, я так и не поняла, что случилось, – пробормотала я глухо, пряча лицо в сложенных руках. – Однажды он сказал, что устал, так больше продолжаться не может. И подал на развод. Это было как обухом по голове. Я, наверное, всё же пойду, – попыталась я выпрямиться и поняла, что сейчас расплачусь.

– Думаю, вы многое не договариваете, Лара. Намеренно или невольно пытаетесь отгородиться от самой проблемы, что сидит и никуда деваться не собирается. Но если вы сейчас сдадитесь, струсите, так и будете блуждать в потёмках и не находить выхода.

Королевич, оказывается, сидел совсем рядом. Рёуку протяни – и можно дотронуться.

– Если б я понимала, в чём она, я б сюда и не пришла! – выпрямила я спину и посмотрела на этого психа зло, наверное. – Полтора года – между небом и землёй. Знаете, об этом, наверное, стыдно говорить, но мы так и не расстались в некотором смысле. Точнее, в одном-единственном смысле. Или вовсе без смысла. Потому что вместе не живём, каждый вроде как получил свободу, но нас всё так же шатает из стороны в сторону. Мы… без конца сталкиваемся и падаем в горизонталь. Если вы понимаете, о чём я.

– Понимаю, – кивнул Королевич. – Судя по всему, расстаться расстались, а отпустить не отпустили.

– Ну, что-то около того, да. И, уж коль на то пошло, я и не отпускала. И не хотела этого развода. Это была полностью его инициатива. Это он хотел от меня избавиться. Однако не я первая пришла к нему. Он сам заявился ровно через месяц после развода. Утешил. И понеслось. Я как раз поэтому и пришла. Хочу избавиться от зависимости. Это как у алкоголиков или наркоманов. Настаёт критический момент, когда либо умирать, либо избавляться. Я так больше не хочу и не могу! Меня это изматывает, расшатывает, не даёт спокойно жить. Я постоянно думаю, с кем он и где. Я вчера его любовнице пакли выдрала. Это вообще не я! В ведьму какую-то превратилась!

Королевич встал. Я слышала его уверенные шаги.

– Выпейте воды, – вложил он в мою ладонь стакан. Оказывается, меня буквально трясло.

– Тут, как и в любом другом случае, нужно понять и разобраться во всём, – гладил он меня словами. Успокаивал голосом. – Либо найти причины, либо рубить хвост, как бы болезненно это ни звучало. Судя по всему, разговоры по душам не для вас. Вы намеренно избегаете всё, что причиняет вам боль. Вы живёте в этой боли, но не очень хотите в ней разбираться. Без конца раздираете рану и не даёте ей зажить. И вам всё же необходимо… остыть, наверное.

– Если б я знала, как, – пила я воду и не чувствовала облегчения. Меня это не успокаивало.

– Почему вы согласились на развод? Вы разговаривали, пытались понять причины?

– Нет, – скривила я рот. – Ну, то есть я вроде как скандал небольшой устроила, кричала что-то.

– Что именно кричали вы, Лара?

Я вздохнула. Посчитала до десяти. Господин Королевич прав. Я не хотела всё это произносить вслух.

– Обзывала его потаскуном, без конца твердила, что я так и знала, так и знала, что у него кто-то появился.

– А ваш муж?

– Молчал, как партизан на допросе. Эдакий гордый варяг.

– Вы ревновали его до этого?

– Естественно, – сжала я в руках стакан, – да, я ревнивая, но всегда старалась держать себя в руках. В общем, подобных безобразных сцен не устраивала. Так, несколько раз намекала, не сдержавшись. Но если, когда мы были моложе, Данила только смеялся, то вот когда у нас трещина пошла, больше отмалчивался, что, согласитесь, подозрений не уменьшает, а только добавляет.

– По душам, естественно, вы с мужем не разговаривали.

– Повода как бы не было для душевных бесед. Трудности были. Но вот чтобы совсем-совсем плохо… нет. А это его «давай разведёмся» – вообще как гром среди ясного неба. А я ещё и гордая, между прочим. Сказала: раз так – разводимся. Давай, беги, куда намылился.

– И он ушёл, – кивнул понимающе Королевич.

– Может, поэтому я и не хотела говорить об этом с мужчиной, – посмотрела я ему в глаза. – Вы его понимаете. А меня – нет.

– Не надо придумывать сценарии, которых не существует, – псих оставался всё таким же мягким. – Прежде всего, вы должны понять: я ни на чьей стороне. Я нейтрален. И я ваш психолог, а поэтому моя задача – помочь вам разобраться и найти правильный путь, верные решения.

– А есть ли они? – горько спросила я. – У меня внутри – безысходность.

– Выход есть всегда, – твёрдо и как-то весомо заявил Королевич. – Просто вы пока что не ищете его. А всего лишь пытаетесь выговориться, рассказать о том, что накипело. И, будем откровенны, не совсем честны. Не передо мной. Я для вас пока что совершенно чужой человек, которому не всё можно доверить. Вы лукавите перед самой собой, Лара.

– Ну, вот как-то я хочу, мечтаю найти выход! Перестать бегать по кругу в замкнутом пространстве.

– Так начните это делать сейчас. В эту минуту, в этот отрезок времени. Ни вы, ни ваш муж не остыли. У вас до сих пор чувства. Иначе уже бы давно расплевались и жили каждый своей жизнью. Вы продолжаете цепляться друг за друга, ищете поводы, чтобы пересечься и… скажем мягко, упасть в обоюдные объятия.

Глава 8

Данила

Клара – такая Клара. С ней всегда, как на вулкане.

В самом начале нашей с ней истории это заводило и заставляло постоянно находиться в тонусе.

Ну, мы были моложе, легче, гибче, наверное. Всё казалось радостным и радужным. Да и как-то вместе мы были, на одной волне, что ли. Всегда и во всём – вместе. И это не напрягало, а радовало.

А позже – больше врозь, словно всё, что было у нас хорошего, доброго и светлого, куда-то провалилось, запропастилось и назад возвращаться не собиралось.

Мы жили каждый своей жизнью, возвращались усталые, припыленные заботами, хлопотами, проблемами, которые чем дальше, тем становились индивидуальными.

Клара даже готовить перестала. Предпочитала заказывать еду на дом. Всё было высококлассное и вкусное, но мне не хватало. Души, наверное. Сопричастности.

Мы когда-то вместе готовили. Я картошку чистил. И тарелки мыл. И мясо жарил, а Краля ходила кругами, хлопала в ладоши, целовала меня то в щёку, то в затылок. Какое-то упоительное единение. Общая волна. И, кажется, душа пела – одна на двоих. Душа, а не тело.

Впоследствии у нас только это и осталось – удовлетворение тел. Важный пункт в семейной жизни, не спорю. Но недостаточный, чтобы протянуть на одном пункте весь отпущенный богом отрезок времени на земле.

К тому же, Клара превратилась в бензопилу. Пилила меня день и ночь. По поводу и без. А так как энергии в ней было через уши, бензопила работала исправно двадцать четыре на семь, почти круглосуточно, не затыкаясь. Без продыху.

Ей не нравилось, что я много работаю. Её не устраивал мой график. И чем дальше, тем чаще она стала намекать, что я шляюсь по бабам. Неявно, но это без конца сквозило. Она принюхивалась к моей одежде, постоянно задавала какие-то коварные вопросы, придиралась к каким-то незначительным мелочам, стала сварливой, без конца вспыхивала, нередко плакала. Не напоказ, а тихонько, но я ж не слепоглухонемой всё же.

Поначалу я думал, что это у неё гормоны. И надеялся, что мы наконец-то станем родителями. Но беременность не наступала, а «гормоны» без конца шалили, как и её настроение.

Она вымотала меня, выжала досуха. Я чувствовал себя бесконечно усталым, никчемным, бесполезным. Что бы я ни сделал, всё ей было не так.

И в какой-то момент я рухнул. Упал в бездну. На меня навалилась депрессия или что-то похожее. Я старался поменьше бывать дома, потому что радостью там не пахло, а выслушивать бесконечные упрёки достало.

По правде, я тоже не блистал покорностью, нередко отвечал резко, злился, покрикивал, а позже и начал катать встречные претензии, огрызаться. Нет, я не из тех, кто покорно, молча сносят любые тычки да затрещины.

Я злился так, что готов был на пальму без страховки влезть. И не знал, как с вот этим семейно-стихийным бедствием справиться. Был только один способ, который пришёл на ум. Палочка-выручалочка.

Я затыкал Кларе рот поцелуем и утаскивал её в постель. Там у нас разногласий никогда не было. Там у нас полный порядок, гармония и красота. А ещё – тишина. Благословенная и дающая ощущение некоего счастья. Островок нашей не совсем помершей надежды на то, что как-то оно рассосётся всё само по себе.

Но ничего не рассасывалось. Наоборот, только усугублялось. И однажды я не выдержал.

– Давай разведёмся, – сказал я в тот проклятый день, когда отчаяние накрыло меня десятибалльным штормом. – Я так больше не могу. Устал.

И в тот же момент я понял: всё, что было до этого – цветочки. Ягодки случились именно тогда.

Клара обвиняла меня во всех грехах. Но главный – якобы я потаскун, изменщик и вообще беспринципный козёл.

«Дура! – хотелось крикнуть ей в ответ. – Да какие ж бабы! Ты ж одна у меня! Тебя одной – за глаза и даже больше!».

Но я промолчал. А она не остановилась.

– Разводиться, так разводиться! Можешь идти на все четыре стороны туда, где тебя любят, ценят, уважают!

И меня запаяло. Вот так легко и просто она взяла и отказалась от десятилетнего брака. А я, кажется, хотел бы, чтобы она расплакалась, спросила, почему. И, может, мы бы поговорили наконец.

Развод был быстрым. Мы ничего не делили, детей не нажили. Но всё это так больно ударило, что я толком и не очухался. Как в дурацком фильме: упал, очнулся, разведён.

И что мне с этой самой свободой делать, я не представлял. Облегчения не почувствовал. Тоска навалилась такая, что хоть вешайся. Всё падало из рук, ничего не клеилось, теряло смысл.

Без Клары я выдержал месяц. Не без труда. А потом вдруг понял, что слежу за ней, как собака-ищейка. Она меня бесила. Выводила из себя. Я жить без неё не мог.

К тому же, она меня разбаловала. Я понял, что скоро с ума сойду, если не смогу прижать её к себе, поцеловать и дальше по сценарию. Я буквально руки стёр, пытаясь хоть как-то обуздать проклятую плоть, что жаждала секса.

Секс с кем попало мне не подходил. Я брезглив. Я привык и прикипел к своей женщине. Я любил её, чёрт всё подери, и вообще никто меня не привлекал. Только она.

Всё оказалось куда проще, чем я себе в голове накрутил.

Глава 9

Лара

Не то чтобы мы раньше с Крымовым не сталкивались нос к носу якобы случайно. Равноправно, я бы сказала. Но у него никогда не было повода ревновать или в чём-то уличать меня.

Крымов как тот варвар: приходил, побеждал, а я сдавалась. Ведь он всегда такой: напористый, молниеносный, не разменивающийся на сюсю-мусю.

«Резкий, как понос», – говаривала моя бывшая подруга, делая вид, что недолюбливает Крымова. А много позже я поймала её за тем, что она увивалась вокруг Даньки, строила ему глазки и очень толсто намекала на что-то вроде «Ваня, я ваша навеки!».

Подруга вышла в тираж, но её фразочку я нет-нет да вспоминала. Вот как сейчас.

Стоило мне появиться на пороге здания под руку с психом Королевичем, как Крымов дёрнулся. Ну, о его огнедышащих ноздрях я уже говорила. А тут вскинулся, грудь ходуном туда-сюда, глаза опасные, желваки тик-так в ритме танго.

Красивый мачо Андрей Анатольевич что-то заподозрил, полагаю, но я не оставила ему ни единого шанса – вцепилась в него клещом и шагала, как королева.

– Клара! – взревел дурниной Крымов, а я всё шагала и шагала, делая вид, что не вижу, не слышу, пошёл на фиг.

– Это вас? – поинтересовался Королевич.

К счастью, не дрогнул, гордость мою не пнул, руку не выдернул.

– Меня? – приподняла я в деланом удивлении брови и посмотрела своему психологу в глаза. Проникновенно, с отчаянной честностью. По крайней мере, я старалась, а как это со стороны выглядит – как знать. – Понятия не имею, кого там потеряли. Я Лара, вы же помните?

Королевич хмыкнул. Глаза у него смеялись. Ну, психи – такие психи. Естественно, он догадался, какой это бугай копытом землю роет.

– А ну убери руки от моей жены! – рыкнул Крымов. Пока я в ясные очи Андрея Анатольевича заглядывала, он подобрался слишком близко.

И тут меня накрыло дежавю. Ёлки-моталки, это ж я вчера вела себя точно так же. И если он сейчас Королевичу в волосья вцепится, позор и преисподняя…

Хотя нет. Королевич рисковал получить кулаком в таблоид. Удар у Крымова что надо. Он же у меня спортсмен, немного боксёр. Правда, я уже и забыла, когда он в последний раз кому-то кочан чистил.

– Девушка утверждает, что вы её с кем-то путаете, – проникновенно вещал Королевич. – Дайте пройти, мужчина. Мы спешим.

– Сейчас. Шнурки только поглажу и рёбра посчитаю. Тебе, – набычился мой бывший. Моё проклятье и бес, который жить спокойно не давал.

Псих не дрогнул. Я почувствовала, как он успокаивающе сжимает мою руку.

Я тяжело вздохнула. Нет, это свинство подставлять хорошего человека. Неправильно. Я так не могу, даже если это на пользу дела.

– Знакомьтесь, Андрей Анатольевич. Это мой бывший муж, Данила Крымов. И… спасибо вам за всё. Дальше я сама, ладно?

– Вы уверены? – не сдвинулся с места Королевич.

– Да, – кивнула, глядя, как Крымов переводит взгляд от него ко мне и обратно.

Руки сжаты в кулаках, ноздри до сих пор трепещут.

– Приходите вместе, если получится, – шепнул мне псих на ухо, делая вид, что любовно поправляет локон.

И Крымов не сдержался – сделал выпад. Королевич слегка уклонился, но по-джентельменски прикрыл меня. За что и поплатился: ему немножко прилетело в скулу – по касательной.

– Даня-а-а-а! – завыла я как сирена и быстренько запихала Королевича за себя. – Ты совсем с катушек слетел, да?

И снова вчерашний день как на ладони. Что за напасть. Он специально?.. Или это расплата мне за недостойное поведение. Но я, если что, совершенно не жалею, что его Снежинке патлы посчитала.

Не жалел, что подпортил мистеру Генофонду лицо и мой Крымов.

Он надвигался на меня слишком решительно. И я уже знала, чем это закончится. Но то ли псих мозги мне вправил, то ли крымозависимость пошатнулась, то ли я устала от наших бесконечных столкновений.

– Вот что, – сказала я ему и для убедительности пальцем в грудь ткнула, – притормози. Остановись, Крымов! В конце концов, это переходит все границы.

Не знаю зачем, но ногой я прочертила линию. Снег как раз. Пусть слегка грязный, зато есть возможность подвести черту.

– Не переступай! – приказала я ему. Крымов остановился. – Не приближайся! Кто-то из нас должен положить конец этому фарсу! Хватит!

– Вчера ты как-то по-другому считала, – сверлил он меня взглядом. – И смело все границы нарушала. Личные в том числе.

– Это было вчера! А сегодня – по-другому!

– Что, встретила наконец-то принца своей мечты?

– Королевича! – зачем-то возразила я ему.

К слову, Королевич ошивался неподалёку и прислушивался к нашей перепалке. Видимо, изучал «материал» и прикидывал, какое непаханное поле ему обломится, если мы вконец двинемся умом и придём к нему остатки мозгов вправлять. Но его присутствие я заметила чуть позже. В ту минуту мне было ни до кого.

– Ах, ну да! И жених сыскался ей королевич Елисей! – процитировал он так злобно, что в другое время я бы рассмеялась. Но мне не до смеха, и любой выпад Данькин – что красная тряпка для быка.

Глава 10

Данила

Она убегала, а я смотрел ей вслед. В душе выли волки, царапались кошки, рычали львы, что потеряли свою львицу.

Хотел кинуться вслед, а потом понял: лучше не надо.

Это, наверное, начало конца. Не этого ли я хотел? Разрубить болезненный узел, избавиться от зависимости, жить по-другому.

Но пока я не представлял, как. А любовь всей моей жизни уже скрылась в машине, завела мотор и, взвизгнув шинами, выехала на проезжую часть.

– Я её психолог, – неожиданно нарисовался рядом этот красавчик, из-за которого всё началось. Стоял, покачиваясь с пятки на носок и обратно, руки в карманы заложив.

Я бы ему врезал ещё раз хорошенько – так он меня бесил.

– Так это ты ей в голову вложил, что нам надо расстаться? – дать ему в холёную морду захотелось ещё сильнее.

Этот тип только бровь приподнял.

– Насколько я знаю, вы в разводе, и уже расстались.

Я только зубами скрипнул.

– Не совсем.

– А раз не совсем…

Но договорить я этому мозгоправу царственному не дал.

– Слушай, шёл бы ты подобру-поздорову. И без тебя как-то разберёмся. А то каждый купит диплом или курсы – и давай уму-разуму учить. Мы тут сами учёные, без ваших соплей.

Красавчик этот только хмыкнул, а я плюнул и ушёл сам. Гордо, как венценосный страус. Потому что голову в песок – это по-нашему.

Ларке звонить не стал – пусть остынет, поскучает. А потом всё же надо как-то ухитриться и хотя бы начать разгребать всё, что мы навалили за это время. А может, и не стоит. Полтора года между небом и землёй. Сколько можно?

Уже в машине я позвонил Сереге Новикову.

– Что там, наша встреча в силе?

– Боже! Да неужели! – в голосе друга слышалась лёгкая издёвка.

– Будешь паясничать, рожу набью, – посулил я ему. На ум ничего другого не пришло. Сейчас я только в одном направлении и думаю, и дышу. Вряд ли отпустило бы, но чем не вариант спустить пар?

– Ладно, ладно, остынь! – Серёга уже разговаривал нормально. – Через два дня, на нашем месте, в тот же час. Приходи, будем рады тебя видеть!

Вот и хорошо. Хоть не буду голову морочить, чем себя занять. Тут и так до встречи с друзьями – целых два дня.

«Пахать», – приказал я себе и отправился домой. Выспаться перед тем, как уморить себя работой, потому что больше я себе применения не находил. Уж раз Клара моя взбрыкнула, наслушавшись неумных советов этого красавчика, который, как мне показалось, не прочь за моей женой приударить.

Я приказал себе не думать об этом. Я решил твёрдо не следить, не шпионить, не звонить.

Пусть она не думает, что только у неё гордость! У мужчин её тоже хоть отбавляй!

Но сколько бы я ни храбрился, как бы себя не возвеличивал и не убеждал, на душе было паршиво. До тошноты. До желания сделать что-нибудь безумное. Может, поэтому я всеми известными способами пытался себя как-то уговорить, что орёл – птица великая. Вот только ощипанным хвостом я бы сейчас не рискнул повернуться ни к кому.

Лара

Первое, что я сделала, – купила торт. Большой. Со взбитыми сливками – очень жирными и очень вредными. Я должна себя как-то утешить. И сейчас мне безразлично, что торты входили в список запрещённых продуктов и носили кодовое название «растижопа».

Нет, я ничего ещё не праздновала, потому что от крымозависимости не избавилась. Но то, что я впервые не позволила снова закрутиться той самой юле, что утягивала нас с Данилой в одну постель, вызывало во мне отчаянную гордость. Я смогла!

Дома я разделила торт на восемь огромных кусков. Заварила крепкого чаю, положила один кусок на блюдечко и нарушила ещё одно правило: не садиться к компьютеру с едой.

Было абсолютно наплевать. Нарушать правила иногда приятно. Особенно, если это сладкое.

К компьютеру я села не работать, а слушать музыку и развлекаться. Давненько я себе и этого не позволяла.

Вначале зашла на сайт и купила себе шикарные штанцы, свитер с оленями, шапку с помпоном. К сожалению, заказывать поездку в горы или ещё куда поздно, но я устрою себе праздник в любой месяц. А Новый год встречу не в одиночестве, а в какой-нибудь компании. Королевич А.А. посоветовал мне новых друзей завести.

Я решила действовать по «методичке» – по схеме, предложенной психом. Именно с этой целью я и в соцсети вошла, где тоже сто лет не бывала.

Мне срочно нужны единомышленники. А точнее – единомышленницы. Девушки, у которых та же проблема, что и у меня.

Оказалось, не так уж я и одинока! Групп, где костерили бывших, предостаточно. Я вступила в несколько. Из некоторых тут же удалилась – не понравилась атмосфера. И плотно зависла в одной. «Богини без бывших» – то, что доктор прописал!

Есть кому пожаловаться, есть с кем поговорить и кому поплакаться. Правда, я больше читала, чем вступала в диалоги и сетовала на судьбу.

Глава 11

В общем, я бодрилась. И утро встретила с надеждой на лучшее. Всё же неплохо иногда выговариваться и мозг проветривать.

Именно на этой волне я снова записалась к Мистеру Генофонду. На сайте, между прочим, так и висела тётенька в очках.

Он точно не знал. Но почему-то не захотел поменять. Вот же хитрец. Видимо, решил испробовать стратегию внезапности, как было вчера. Ему, судя по всему, понравилось быть этой тёткой.

«Жду вас через три дня – ответил Королевич мне в мессенджере. – Вы придёте одна?»

Он поставил меня в ступор этим вопросом. Он что, надеялся, что мы с Крымовым явимся вдвоём? Впрочем, это не мои проблемы, на что надеялся или о чём думал, а также о чём мечтал Мистер Генофонд.

«Да, я приду одна!» – бодро настрочила я и отправилась инспектировать свои владения.

На студии стоял дым коромыслом. Новый год близко, заказов – море, у всех глаза горят, все вдохновлённые и радостные. Как-то и я прониклась этой атмосферой и даже в телефон не смотрела.

– Посмотрите, Лара Марковна! – сияла моя молоденькая, но очень модная уже фотограф Танечка Осипова. – У нас аншлаг! Детские утренники, индивидуальные съёмки, корпоратив! Кстати, о нём. У нас же тоже будет?

Вся студия замерла, как в балете. Кто с поднятой ногой, кто с рукой, а кто чуть ли не фуэте сделал. На Танечку зашикали со всех сторон.

В последнее время они дышать боялись, потому что я нередко в дурном расположении духа была (по понятным причинам), и о праздниках заикались, только если это работа.

Ну, втихаря они и прошлый Новый год преотлично без меня отметили. Я как бы не запрещала, но официально как бы они и не намекали, а я не объявляла.

– Конечно, будет! – не моргнула я и глазом. – Обязательно отметим удачный во всех отношениях год.

– Эх, а ресторан не заказали, – сокрушённо вздохнула Альбина, мой администратор. – А сейчас это невозможно – всё битком забито.

– Мы что-нибудь придумаем! – бодро заявила я. – Запомните раз и навсегда: праздник, как и настроение, мы делаем себе сами!

Кажется, я только что выбила джек-пот, потому что мои мальчики и девочки заулыбались, зашумели. Столько радости вокруг, столько счастья… И я позволяла себе рычать на них, гром и молнии на их головы метать?

Впрочем, я всегда старалась сдерживаться. Но они буквально на цыпочках вокруг меня ходили, потому что… потому.

У меня даже складка между бровей появилась. А мне ведь тридцать два всего. Я ещё молодая и красивая. И свет клином на Крымове не сошёлся.

И всё равно я, уходя, заглянула в телефон. Тихо. Не звонит, не пишет… И лучше бы не появлялся на моём пути. Я как бы тут изо всех сил пытаюсь забыть его и начать новую жизнь.

Телефон булькнул, и я поспешила посмотреть, что там. И даже сумела сдержать разочарование.

Нет, это не Крымов. Это Кристина, админ группы «Богини без бывших» (а попросту – БББ) прислала приглашение.

– Актуальненько, – буркнула я под нос, прочитав, что она хочет организовать встречу, где мы коллективно попытаемся избавиться от мыслей о бывших.

«Буду!» – настрочила я на ходу и преисполнилась ещё большей решимости. Сами небеса за меня. Я вот запрос послала – и уже ответочка пришла в виде Королевича, который советовал завести новые знакомства, а новые знакомства (пусть и виртуальные) потянули за собой и встречи, и очень полезную тематику. Эдакий психологический тренинг. Как раз именно то, что мне необходимо!

Встреча с богинями завтра. Свидание с психом – ещё через день. И это прекрасно. Чем больше я загружена, тем лучше. С этими мыслями я отправилась в танцзал.

В общем, спортом я не занималась, а танцами – вполне. Правда, в последнее время танцы отошли в какой-то уж совсем грустный зад, и я не уверена, что меня там любят и ждут, но душа требовала всего и сразу. Кажется, она и к танцам созрела.

Я пыталась в своё время Крымова туда затянуть. Как раз незадолго до развода. Он только фыркнул недовольно и заявил, что туда ни ногой.

Данила, к слову, хорошо танцевал, но всё, что мне из этого досталось, – танец на нашей свадьбе и ещё пару-тройку раз где-то и когда-то, о чём сразу и не вспомнишь.

– И тебе не советую, я сто раз говорил, что против, чтобы ты задницей крутила перед кем-то!

«Я перед тобой хотела крутить, дурень ты эдакий!» – подумала тогда я, но вслух ничего не сказала: пыталась хоть как-то не раскачивать качели, что нет-нет да взмывали до небес, когда мы ссорились. А я всё же пыталась всё это как-то гасить на корню. Если удавалось, конечно.

На улице – слякоть и мерзко. Самая та погода, чтоб засесть дома и ныть. Смотреть какие-нибудь слезливые мелодрамы и рассуждать, что жизнь прошла мимо. Но я себе не позволила, хоть малодушно хотелось именно этого: заварить чаю, закутаться в плед и прикончить ещё пару кусков оставшегося торта, сидя перед телевизором.

Но, кажется, я уже наелась до тошноты безнадежного одиночества.

Я не мастак сочинять планы, но, отправляясь на танцы, подумала, что должна это сделать. Поэтому по пути заехала в магазинчик, купила красивый блокнот, офигительную ручку, а заодно – ёлочные игрушки ручной работы, чай, мыло, скраб для тела, новый шампунь и кучу всякого очень нужного для девочек.

Глава 12

Денёк для встречи с богинями выдался аховый: слякоть, то ли снег, то ли дождь, сыро, холод собачий, и никакого предпраздничного настроения. Правда, до Нового года ещё неделя.

– Господи! – зачем-то подняла я к хмурому небу глаза. – Сделай так, чтобы новый год был волшебным! Пусть будет красиво: снег, мороз, солнце, радость, запах мандарин и вообще… новая жизнь, гармония, счастье…

Не знаю, зачем я это всё сказала перед большим двухэтажным зданием, серым, как этот хмурый неприветливый вечер. Там на первом этаже кафе. Место, где мы договорились встретиться.

Что сказать? Волнительно. Я почти никого толком и не знаю. Да и то – виртуально. А сейчас увижу кого-то вживую.

Кафе ничего так, уютное. Достаточно большой стол, а за ним – одинокая девушка. Хм, надо бы заодно узнать, можно ли корпоратив сюда втиснуть. Как раз мы поместимся, нас немного…

Я, как всегда, тут же схватывала главное. И молниеносно находила выгоду там, где её быть якобы не должно.

Девушка за столом слабо махнула рукой, и я направилась к ней.

– Царина, можно Рина, – улыбнулась мне она.

А, это та, что с котом. И с мужем разводится. Глаза грустные, вздыхает тяжело. Ну, да. Самая тяжёлая пора у неё сейчас. Я лично не хотела бы пережить это никогда. И то время, когда мы с Крымовым разводились, вспоминать не люблю.

– Лара, – улыбнулась ей я, и присела рядом.

Народ постепенно собирался. Лена, Лика, Виолетта… Инга с фиолетовыми волосами – все такие разные, а боль – одна на всех. Совсем молоденькая Лерочка – девочка буквально.

И в таком возрасте – раны, – с тоской подумала я. Это ж надо… А я в её возрасте горя не знала…

Чуть позже пришла Надя и последней – Кристина, наш организатор встречи.

Посмотрела я со стороны. Девять девушек – девять судеб. Все умницы и красавицы (включая и меня!). И у всех одна общая проблема, что и привела нас под крышу этого уютного кафе… Бывшие, чтоб им пусто было.

– Встреча получилась спонтанно, – улыбнулась Кристина, – и мы собрались здесь не унывать, а избавиться от зависимости, оставить в этом году все наши печали. Когда ты не один, всегда легче пережить любую печаль. И мне кажется, будет здорово, если мы выговоримся, облегчим душу, расскажем свои истории. Проговорил – значит забыл.

Иэххх…. Я уже проговорила кое-что у Королевича. Но, если посмотреть беспристрастно, то кое-что и сдвинулось с мёртвой точки.

Вначале все мялись и стеснялись. Непросто это – вывалить на почти незнакомых людей свою боль, но эффект случайного попутчика – сильнейший фактор.

– Я полтора года в разводе, – проговорила на автомате, – и мы никак не можем расстаться. То сходимся, то расходимся, как в море корабли.

И понеслось… Кто-то – на стадии развода, как Инга и Царина, кто-то даже умудрился детей приобрести – тайных, о которых «счастливые» отцы ни сном ни духом. У Кристины договорной брак был. Лика вообще ещё девственница, как оказалось.

– Все мужчины – козлы, – заявила она с застенчивой улыбкой, – им только одно надо.

О, да. Знаю и я такого козла, который и домашней капусткой не брезгует, и соседнюю морковку любовно обгрызёт, и волоокими снежинками закусит…

– Я его любила, можно сказать, всю жизнь, – тосковала хорошенькая Лена, – дочь родила, в квартиру его переехала, думала, он погиб… Живой… И не помнит меня. Вот что за справедливость?!

Справедливости точка нет.

– А мой бросил меня перед свадьбой, – сверкала глазами Виолетта. Она стюардесса, красавица модельной внешности. Вот что её козлу не хватало-то?!

Постепенно вечер набирал обороты. Мы раскрепостились, разговоры пошли веселее, изливать душу стало легче. Особенно когда столько понимающих тебя людей.

Но много девушек на один квадратный километр – это ж стррашная сила! Невероятная просто! Тем более, что мы не скромно у окошка сидели и не чай пили, а поигристее напитки.

– Мы обязаны избавиться от зависимости! – вещала вдохновенно наш организатор Кристина. – Оставить в прошлом году все наши беды, несчастья и этих недостойных нас мужчин! Мы богини! Мы прекрасны! А кто это не ценит, тот вообще нас не достоин.

– Отличный тост, – пробормотала я. – Пусть плачут те, кому мы не достались, пусть сдохнут те, кто нами пренебрёг!

– Аминь! – подхватила Виолетта.

– Предлагаю провести ритуал! – не унималась Кристина. – Что-то символическое, но очень действенное!

– Тут на втором этаже бабка-гадалка. Ну, то есть ведьма. Или как там правильно-то, – ввернула фиолетововолосая Инга. – Может, поможет.

И мы, уже не все твёрдо стоящие на ногах, пошли к гадалке.

Она, конечно, оценила масштаб стихийного бедствия из сплошь богинь – слегка растрёпанных, уже раскованных.

– Всё, что мешает, сжечь! – коротко заявила она и одарила каждую из нас какой-то мистической фигнёй, не забыв при этом за свои дары взять мзду.

– Сжечь, избавиться, освободиться! – шептала Лена, сжигая в пепельнице гадалкин амулет.

Глава 13

Данила

Надолго меня не хватило.

Нет, это чистое издевательство – постоянно думать о бывшей жене. Где она, с кем? Что делает? Не влипла ли ещё в какую-нибудь дурацкую историю? С неё станется…

Работа не помогала, подчинённые ходили по стеночкам и пытались прикинуться привидениями, потому что я орал, рычал, морил всех заданиями, всласть оторвался на секретарше, довёл девушку в очередной раз до слёз.

Она была в меня влюблена. Ну, так считала, по крайней мере. Я её взял по рекомендации одного очень хорошего знакомого, который знал её маму и клятвенно пообещал найти ребёнку хорошее место.

До этого у меня в приёмной сидела грудастая Александра Адольфовна. Гитлер – так звали её за глаза. И не только потому что у неё отчество специфическое. У Адольфовны над верхней губой пробивались усики.

В общем, Гитлер мой по фамилии Малиновская в прошлом году ушла на пенсию, место секретаря оказалось вакантным, и вот туда-то пристроили невинное дитя Алёну (не такое уж и невинное, кстати).

Будь я женат, ноги бы её здесь не было – Клара бы не допустила. Её вполне устраивала Адольфовна, но так как я оказался свободным и необременённым, вольным и безлошадным, Гошка Вильяминов втюхал мне Алёну.

– Возьми, Христа ради! – взмолился он. – Век должником буду!

И я согласился. На свою голову. Частично ещё потому, что хотел Клару позлить, но она здесь больше не появлялась, а если и знала о новой секретарше, то никак не реагировала. Видимо, не в курсе до сих пор, а то б было то же, что и со Светиком, которой она несколько дней назад волосы драла.

Алёна была исполнительна, но тупа, как пробка. Смотрела на меня с обожанием и каждый раз рыдала, стоило мне лишь голос повысить.

В последние дни она напоминала грустного клоуна, у которого из глаз, как из поливалки, лились слёзы струями. Это бесило, и я злился ещё больше, чем обычно. Хотя, конечно же, дело не в ней.

В общем, я сломался. Сдулся. И снова полез в телефон, чтобы посмотреть, где моя бывшая ненаглядная жена шляется.

Лучше бы я этого не делал, потому что она снова попёрлась, судя по всему, к этому красавчику. Якобы психологу, который смотрел на неё взглядом сутенёра, что определил для моей Кларки особую роль при своей блистательной персоне.

Я сопротивлялся, сколько мог, а затем, скрипнув зубами, сорвался и поехал, как дурак, туда, где моя Клара зажигала якобы с психологом.

Ну что, что она там забыла? Вчерашний день? Чему, чему он может её научить и что посоветовать? Только плохое, а у нас и без него всё хуже некуда.

Да и вообще я не верил ни в какие басни про психологов. Клинья он к жене моей подбивает!

Пока ехал, накрутил себя так, что был вне себя от ярости, хотя куда уже больше.

Можно было, конечно, найти Клару и разобраться со всем на месте, но я решил, что хватит с меня стресса и так. Уж лучше дождусь и заберу её отсюда подальше. И подальше от этого самца, что вьётся вокруг неё и морочит ей голову.

Клара – такая Клара. Вечно куда-то влипает. А я – такой как я. Не могу допустить, чтобы с ней случилось что-то плохое.

Поэтому я остался в машине и принялся ждать.

Пошёл снег. Ветер выл. Совсем как у меня в душе: холодно, яростно, снежно. Но ничего, главное – выдержка и спокойствие.

Правда, спокойствием и не пахло, но я убеждал себя, что благостен, как Будда, свят, как монах, справедлив, как Перун.

Клара не подкачала – появилась на крыльце здания под руку с этим элитным самцом. Судя по всему, это сейчас так принято: ходить в паре со своим психологом, будто других способов передвижения не существует, а психологи не придерживаются правила отделять рабочее и личное. А потом она будет мне втирать, что так и положено, по-другому и быть не может.

Я бы, конечно, хотел дождаться момента, когда он её бросит и насладиться триумфом, когда она будет плакать и страдать. Существовало одно «но»: я не хотел, чтобы она страдала. Она у меня такая хрупкая и ранимая, несмотря на то, что дух ей достался боевой.

Я выскользнул из машины, как ниндзя. По крайней мере, мне так хотелось думать.

– Клара, – позвал я жену.

– Опять двадцать пять! – всплеснула она руками. – Крымов, ты что, шпионишь за мной? Кажется, я тебе уже всё сказала!

– Зато я не сказал ничего, – хрустнул я шеей. – Вы куда-то шли, молодой человек? – посмотрел я в глаза её спутнику. – Идите своей дорогой. У нас с женой разговор.

– С бывшей женой, – мстительно поправила меня Клара.

– Я вас подстрахую, – успокоительно вещал этот крендель, – чтобы не сорвались.

И я увидел, как он моей Кларе ручку жмёт.

Это невыносимо.

– Всё хорошо, – любовно погладила она его грудь в пальто, – я справлюсь. Крымов, что ты хотел?

– Не здесь, – сверкнул я глазами в сторону её кавалера, что держался рядом и никуда уходить не собирался.

– Нет, здесь и сейчас! – сквозили в её глазах решительность и отчаяние одновременно.

Глава 14

Лара

Я расплакалась почти сразу. Тихо так стояла и глотала слёзы, пока Крымов гордо удалялся.

– По-моему, вы друг друга стоите, – отвесил комментарий Королевич. – И, по-моему, это неправильное решение.

– Как же?! Вы же?!.. – ужаснулась я, вглядываясь в почти идеальное лицо Мистера Генофонда.

– Я говорил о воздержании. О времени подумать, остыть, посмотреть на всю ситуацию другими глазами. Это немного не то, что сделали вы. Не расставание, когда рвут все концы и сжигают мосты. Вам бы побыть немного врозь, повзрослеть, Клара, и поговорить. Спокойно, без эмоций. Не орать друг на друга, а послушать и услышать. Не сталкиваться лбами и телами, перенаправляя энергию в нижнюю чакру, а прислушаться к себе. К тому, что вы чувствуете.

Кажется, Королевич вошёл в раж и продолжил сеанс. Уже бесплатно, судя по всему.

– Я Лара! – вклинилась я в его речь.

Королевич посмотрел на меня с какой-то смесью жалости и сожаления.

– Это как раз то, о чём я говорю. Вы Клара, Лара. Но никак не перерастёте детство, когда стеснялись своего имени. А оно у вас прекрасное. Необычное, неизбитое.

– Посмотрела бы я на вас, если б вы были Кларой Марковной Красовской-Крымовой! – горячо выпалила я. – И как бы вам жилось с пожизненным «Карл у Клары украл кораллы»!

Мой персональный псих хмыкнул. Бровь у него так смешно, так иронично дёрнулась.

– А вы думаете, Королевичем быть легко? И королевич Елисей, и на золотом крыльце сидели… царь, царевич, король, королевич…

Я невольно прыснула. У меня даже слёзы высохли.

– А всё дело в том, как к этому относиться. К фамилиям, именам, прозвищам. Гордиться, принимать, не обращать внимания. И однажды и этот зажим уйдёт, растворится, станет незначительным.

– Андрей! – это прозвучало громко, как выстрел. Очень звонкий голос. И я завертела шеей, пытаясь понять, у кого это такие сильные лёгкие?

Королевич не дрогнул, а ещё ближе наклонился ко мне.

– А это моя королевишна, – доверительно понизил он голос. – У нас… тоже всё непросто, но я работаю над этим.

Королевишна выглядела экстравагантно. Молоденькая, коса толщиной с мою руку. Шапочка с ушками. Очки на носу. И очень такая злая королевишна – ух!

Королевич между тем положил руку мне на талию и обернулся.

– Ты что-то хотела, Таня?

Он бессовестным образом использовал меня. Но я молчала, потому что… тоже вроде как пользовалась этим психом с идеальными генами.

– Нет, уже ничего. Только в глаза твои бесстыжие посмотреть!

– Ну, сложно, наверное, Таня. Там ведь очки с толстыми линзами. А сам я – тётушка с причёской под горшок и весом в сто килограммов.

У Королевишны кончик носа буквально покраснел.

– Судя по всему, тебе это не мешает! – выпалила она.

– Не мешает, – согласился псих с нервами-канатами и олимпийским спокойствием наперевес. – Ты же знаешь: я прекрасно чувствую себя в любом весе, с любой внешностью.

Врун. С его данными можно в рекламе сниматься и в фильмах в роли героя-любовника.

– До встречи, Андрей Анатольевич, – решительно сняла я его руку со своей талии.

– Помните всё, что я вам сказал, Клара, – склонил он голову, а я пошла прочь. Подальше. Кажется, у психа намечалась личная драма и ядерный взрыв – очень симпатичный, с косой и губками бантиком.

Я ехала домой в расстроенных чувствах. Всё крутила и наш разговор с Королевичем, и нашу ссору с Крымовым.

Никакого облегчения я не чувствовала. И узел, который я якобы разрубила, на самом деле, затянулся ещё больше.

Я чувствовала себя плохо. В раздрае, в расстроенных чувствах. Ещё этот Королевич, что посеял сомнения в мою и без того несчастную голову.

Нет, я не хотела избавляться от Данилы навсегда. На словах, может, да. В запале, в горячке казалось, что всё правильно говорю, а сейчас я бы локоть укусила – и не достаю.

Я порывалась позвонить ему и сказать, что… дальше фантазия не работала. Что сказать? Что передумала? Приезжай? Ну, уж нет! Никогда!

Потом я села и расплакалась. И так было мне себя жаль…

За окном выл ветер, снег сыпался, будто небо прохудилось.

К чёрту всё, – решила я после полуночи и заметалась по квартире в два раза быстрее, чем до этого.

Я лихорадочно складывала сумку – бросала вещи как попало и не понимала, что надо, что не надо. Просто это был способ занять себя хоть чем-нибудь.

Под утро забылась тревожным сном. Кажется, во сне плакала. Грудь давила невероятная тоска. Сон не освежил, а только добавил усталости. Проснулась я разбитая, с головной болью, опухшими глазами и носом. Красавица.

Затем я села на телефон, оставила инструкции. Приказала своей бравой команде отметить корпоратив за себя и того парня (зачеркнуто) – за босса, которой срочно-припадочно нужно уехать. Но всё договорено, веселитесь.