Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?

Глава 1

— Нет, пожалуйста, не трогайте меня! Вы ошиблись! — билась в руках незнакомца, пока он втаскивал меня в тёмную комнату.

Он швырнул меня на кровать в углу. Проваливаясь в колючее одеяло, я услышала, как с грохотом захлопнулась дверь, и щёлкнул замок. Этот звук отрезал меня от мира. Кроме этой кровати, в комнате не было ничего. Даже окна были затянуты плотными шторами, не пропускавшими ни лучика света. Лицо похитителя я успела разглядеть лишь мельком, но не думала, что этот образ станет моим вечным кошмаром.

— Заткнись! Ты ответишь за грех своего брата! — его голос шипел от ненависти. Он приблизился. — Таким подонкам, как он, надо платить той же монетой!

— Послушайте… — я, всхлипывая, зажалась в угол, прижимаясь спиной к холодной стене. — Я не понимаю, о чём вы! Вы ошиблись! Мой брат никому и никогда ничего плохого не делал!

— На его грязных руках — кровь моей сестры! И он почувствует то же, что и я. А ты… — он сурово чеканил каждое слово, и от этого в жилах стыла кровь, — ты испытаешь ту же боль, что и она!

Шуршание его одежды наполнило комнату, и меня охватила дикая, животная паника. В кромешной тьме только Всевышний видел, что сейчас произойдёт. Он резко схватил меня за щиколотку и рванул к себе. Я закричала, замахала руками, но он, словно не чувствуя, схватил за рукав — и ткань с противным треском разорвалась.

— А-а-а!

Тишину разорвал мой собственный крик. Я резко села на кровати, сердце колотилось где-то в горле. По вискам струился пот, а тело выбивала мелкая дрожь. Этот ужас, который я годами пыталась похоронить в глубинах памяти, снова прорвался сквозь все защитные стены.

Я судорожно огляделась, нащупывая взглядом знакомые очертания: шкаф, зеркало, стол. Я была в своей комнате. Горел свет.

Ненавижу темноту!

Сбросив с себя мокрое от пота одеяло, я накинула халат и, подойдя к окну, распахнула его настежь. Студёный осенний ветер ворвался в комнату, остужая разгорячённую кожу и понемногу прогоняя остатки кошмара.

Давно… Очень давно этот сон не беспокоил меня. Почему сегодня? Неужели снова ждут перемены? Я не хочу перемен! Моя жизнь, такая спокойная и уравновешенная, наконец-то наладилась. Никаких потрясений, плохих вестей… Но сон был. И на этот раз — особенно яркий, особенно подробный.

Раньше мне снились лишь обрывки, смутные тени. Сегодня же я в мельчайших деталях увидела его лицо. Лицо того, кого я надеялась забыть навсегда и кого не могу назвать иначе, как «похититель».

Но как забыть это лицо? Как стереть из памяти то, что он со мной сделал? Как простить то, во что он превратил жизнь мою и моих родных? Из-за него наша семья была вынуждена бежать из родного села. Из-за него я стала клеймом позора, а мои родители и братья были втоптаны в грязь.

Не знаю, как бы я пережила тот ужас без их поддержки. Без них меня, наверное, уже не было бы в живых. Отец и братья пошли против устоявшихся обычаев, против пересудов — и встали на мою сторону. Они были со мной, даже не соглашаясь с моим решением.

Они до сих пор считают, что я поступила глупо, не пойдя в полицию. Старший брат иногда, вскользь, пытается выведать хоть что-то о том человеке, но я упорно молчу. Да и что я могу сказать?

— Брат, он украл меня и лишил чести, мстя за свою сестру, которая, по его словам, погибла по твоей вине. Я не знаю о нем ничего, кроме его имени — Марат. И еще знаю его лицо, залитое ненавистью.

Так сказать? Нет, никогда. Я верю в его невиновность так же сильно, как верю в то, что солнце взойдёт завтра. Он с детства относился к женщинам с уважением, какая уж тут кровь на его руках…

Отец с пелёнок вбивал в них, мальчишек, это правило. Он сам — человек старых принципов, хоть и не чурается нового. Но в вопросах чести — он несгибаем. Он клялся, что оставит братьев без рук, если они посмеют осквернить девушку своим прикосновением, и отрежет язык за неподобающее слово.

А от меня он требовал лишь одного — жить с чистой совестью. Чтобы он всегда мог с гордостью поднять голову и сказать: «Это — моя дочь».

Он никогда не ограничивал мою свободу: не диктовал, как одеваться, не запрещал ходить на посиделки или дружить с кем хочу. Многим моим подругам многое было нельзя, а мне — можно. Он как-то сказал: «Знаешь, Айнура, моя луноликая дочка я уверен, что эти сорванцы подставят меня под удар, но только не ты. Ты — мой ангел, моё светлое продолжение. А эти двое… Пусть прячутся под юбкой своей матери, но мой ремень их везде достанет».

Я это ценила. И я понимала: та свобода и доверие, что он мне дал, — это величайший дар, который я не имею права обернуть против него.

Но в итоге именно я оказалась тем, кто свалил на его плечи самую тяжёлую ношу. Ему всего пятьдесят два, а он уже седой. Семь лет назад за несколько дней он поседел. И виной тому — я.

Визуал

Мирзоева Айнура
Хранит тайну от своей же семьи, боясь разрушить ее окончательно.

Глава 2

Поняв, что сон не вернётся, я решила не мучить себя. Лучше выпить чашку кофе и начать собираться. Родители ждут меня к десяти, а я сделаю им сюрприз и приеду пораньше.

И не зря! С самого утра дом находился в приятном хаосе. Не успела я расплатиться с таксистом и войти во двор, как из открытого окна кухни донёсся голос мамы, раздающей указания:

—Муслим, я тебе вчера велела двор вымыть! И что ты мне ответил?

—Что утром всё сделаю… — послышалось сонное бормотание старшего брата.

—А сейчас разве не утро? Иди и мой! Пока не сделаешь, о еде можешь забыть!

—Иду, иду… — застонал он. — Даже позавтракать нормально не дают.

—Вот вымоешь двор — и придёшь завтракать, как король! А ты, Фарида? Почему ещё не начала уборку?

—Так я мужу завтрак сначала решила приготовить, мама, — спокойно ответила невестка.

—Твой муж сначала должен заслужить этот завтрак! Марш быстро наводить порядок!

—Как скажете, мамочка, — послышался в ответ весёлый смешок.

Повезло брату с женой. Попадись ему строптивая девушка, мама не смогла бы так запросто отдавать распоряжения в минуты волнения.

— Абдулла. Эй, Абдулла, — начала звать своего мужа командир взвода.

В этот момент на крыльце я столкнулась с отцом. Он на цыпочках, стараясь, чтобы не скрипнули ступеньки, пробирался во двор. Мы удивлённо посмотрели друг на друга.

— Я же тебя всё равно найду, Абдулла! — прозвучал из кухни очередной возглас. — И если ты вчера не подготовил всё, что я просила… Ох, как же тебе не поздоровится, муж мой! А скоро ещё Айнура приедет… И с ней у меня тоже будет разговор.

— Давай так, — шёпотом предложил папа. — Я тебя не видел, а ты меня не видела. Договорились?

—А ты куда это собрался? — спросила шепотом.

—Вчера забыл починить ручки на дверях в гостевом доме. Сейчас быстренько всё сделаю и предстану перед ней как ни в чём не бывало.

—Чтобы ей стало стыдно за свою ругань, — закончила я его мысль, тихо смеясь. — Хитрый ты, пап. Брату и невестке уже досталось, сейчас мне влетит, а вот Селиму… твоему младшенькому, что?

—А он сидит себе спокойно и за обе щеки уплетает завтрак! — возмущённо присоединился к нашему заговору старший брат. — Видите ли, у него впереди и так стресс, невеста с роднёй приезжает. Вдруг перед ними не сможет нормально поесть? Да этот обжора саму невесту как бы не съел! Тьфу!

—Ладно, ладно, идите оба работать. Пап, да, я тебя не видела.

—Самая лучшая дочь, — чмокнул он меня в висок и быстро засеменил прочь.

—Здравствуй, сестра, — так же по-отцовски поцеловал меня брат. — А ты чего так рано?

—Проснулась рано, решила не тянуть. И, как вижу, не зря. У мамы тут плацдарм.

—Ты же знаешь, какова она, когда волнуется. Командует не хуже полководца. Ладно, проходи в дом, а я пойду исполнять волю нашей Госпожи.

Медленно подойдя к кухне, я застала милую картину. Мама стояла над младшим братом, нежно гладила его по голове и приговаривала:

—Кушай, мой хороший, кушай, мой сыночек. А то приедут сегодня эти… эти гости. Кто знает, какие они на самом деле? По телефону показались милыми, а в жизни? Вдруг окажутся настоящими кровопийцами и всю жизнь твою кровь пить будут? А невеста твоя… Ты если что, приходи к маме кушать. Я всегда буду готовить тебе твои любимые блюда.

Моя мать — самая адекватная женщина на свете, но только не когда женит своих детей. Два года назад она с точно такими же словами и с такой же тревогой в глазах опекала старшего брата. А теперь? Ругает его, если он посмеет косо посмотреть на свою же жену. Читает нотации, если он забывает о важных для жены датах. Выставляет за дверь, если он является на день рождения без цветов. В общем, она и невестка теперь — закадычные подруги и сообщницы.

— Да-да, братец, приходи, пока позволяют, — усмехнулась я, входя на кухню. — А то видишь, что с твоим старшим братом творят?

—Ты на что намекаешь? — мама упирает руки в бока.

—Я? Ни на что. Просто предупреждаю твоего сыночка, что скоро и он будет получать подзатыльники, а жену ему не видать, если провинится.

—Раз пришла пораньше, иди и займись делом! — бросила в меня мама кухонным полотенцем.

—Как скажете, Госпожа. Что прикажете своей верной рабе?

—С глаз моих долой! Иди помоги Фариде, и чтобы всё блестело!

Сумасшедшая женщина. Эти редкие моменты, когда она так себя ведёт, безумно умиляют всю нашу семью. Обычно она — олицетворение спокойствия, но в дни больших событий её будто подменяют.

Я отправилась на помощь к невестке. После обеда должны были приехать гости, и к их приезду нужно было успеть абсолютно всё.

Невеста моего младшего брата, Залина, жила с матерью в другом городе. Мы не думали, что свадьбу будут играть у нас, но так решил её старший брат. Он же и поторопил со сроками, сказав, что не хочет надолго оставлять молодых неженатыми, «чтобы не натворили глупостей». Что он имел в виду, я так до конца и не поняла.

Ровно в три пополудни во двор закатила машина старшего брата. Папа отправил его забрать наших будущих родственников. Из машины вышли две женщины. Первой появилась Залина — хрупкая темноволосая девушка с большими, немного испуганными глазами. За ней вышла её мать — тётя Тамила. Её лицо, хранящее следы былых испытаний, озаряла добрая, немного усталая улыбка. В её глазах светились мудрость и безмерное спокойствие.

Мама, словно по команде, преобразилась. Её тревожная суета куда-то испарилась, уступив место радушному и величавому спокойствию. Она вышла навстречу, широко улыбаясь.

— Ассаламу алейкум! Добро пожаловать в наш дом! — её голос звенел искренней радостью.

—Ваалейкум ассалам! Спасибо за приём, — мягко ответила тётя Тамила, с лёгкой улыбкой окидывая взглядом двор. — Очень уютное место.

—Залиночка, здравствуй, заходи, родная, — ласково обняла мама невесту, и та неловко, но тепло ответила на объятия.

В этот момент из дома выскочил мой младший брат, Селим, на ходу поправляя воротник рубашки. Увидев Залину, он застыл на месте, и всё его существо озарила такая глупая и такая счастливая улыбка, что стало понятно — все мамины тревоги напрасны.

Глава 3

Прошла ровно неделя, с приезда наших гостей. Семь дней, которые раскололи мою жизнь на «до» и «после» возвращения тех воспоминаний. Снаружи всё было идеально: наш дом бурлил, гудел и трепетал в предвкушении большого праздника — свадьбы моего младшего брата. Воздух был густой и сладкий, пахнущий только что сваренным вареньем из грецких орехов, свежим хлебом и счастьем.

Все эти дни мы с мамой, с тетей Тамилой и самой Зариной пропадали в городе, закупая всё необходимое для торжества. Я улыбалась, торговалась с продавцами, давала советы по цвету и фасону, и со стороны я, наверное, казалась самой счастливой и погруженной в праздник сестрой. Но внутри у меня было холодно и тревожно.

Каждая ночь отбрасывала меня назад, в тот проклятый вечер. И с каждым разом кошмар становился всё четче и подробнее, будто какая-то неведомая сила медленно поворачивала рычаг резкости на старом, ужасном фильме ужасов.

В понедельник, проснувшись в холодном поту, я ясно вспомнила как он угрожал кому-то, если расскажет о нашем местоположении.

Во вторник к картине добавился звук. Я вспомнила, что за окном той комнаты, сквозь мои рыдания, доносился лай собак.

В среду я разглядела, во что он был одет. Простая черная футболка с каким-то выцветшим, почти стершимся логотипом на груди. Я даже запомнила мелкую дырочку на плече.

А в четверг... В четверг случилось самое страшное. Я заглянула ему в глаза. И помимо животной, слепой ненависти, я увидела в них отчаяние. Глухую, всепоглощающую боль, которая и сделала его тем, кем он стал. И эта боль пугала меня даже больше, чем его злость. Потому что она означала, что он не просто чудовище. Он — человек, обезумевший от горя. И с такой болью не справиться, её не остановить.

После этой ночи я почти не сомкнула глаз. Ложилась, но не спала, боясь очередного погружения в кошмар. Утром, снова нанеся макияж, чтобы скрыть синяки под глазами, я приезжала в родительский дом, где демонстрировала улыбку и счастье.

Свадьба должна стать самым ярким и светлым днём для нашей семьи. А я чувствую, как из самых тёмных уголков моей памяти поднимается старая, не пережитая до конца буря. И я не знаю, удастся ли мне её сдержать.

Я медленно начинала сходить с ума. Не понимала почему вернулись эти сны и почему они становятся все ярче и ярче. Я вспоминаю даже те детали, которые не помнила.

И вот суббота. Сегодня должен приехать брат Залины. Я даже не знаю, как его зовут. В суматохе его имя как-то ни разу не прозвучало рядом со мной, а я не спросила. Говорят только, что он суровый, принципиальный и безумно любит свою младшую сестру. Говорят, он способен на многое, чтобы защитить честь семьи.

Брат есть брат, и каких-либо изменений от его появления я не ждала. В моих планах было просто держаться от него подальше. Трудно иду на контакт с мужским полом и моя семья это знает.

Я стояла на крыльце, когда к нашему дому подкатила громадная, как танк, иномарка. Чёрная-пречёрная, она казалась инопланетным кораблём, приземлившимся на нашу уютную улицу. «Как на таких вообще ездят?» — промелькнуло в голове. Машина была одновременно красивой и пугающей. Скорее всего, это брат невесты. Наверное, и сам он такой же — внушительный и пугающий.

Дверь открылась, и из-за тёмного стекла появился он. Я так засмотрелась на саму машину, что не заметила, как он уже подходит ко мне. Походка у него была уверенная, плавная, как у крупного хищника. Одет во всё чёрное, под стать своему железному коню. Я подняла глаза на его лицо…

И мир рухнул.

Нет.

Этого не может быть.

Я сплю.Это ещё один кошмар, наваждение. Я трясла головой, пытаясь прогнать видение, чтобы передо мной оказалось другое лицо. Но нет. Это был он. Тот самый человек, чьё лицо стало олицетворением моего личного ада. Человек, который однажды уничтожил мою жизнь.

— Добрый день, — его голос прозвучал в трёх шагах от меня.

Я не могла пошевелиться, не могла издать ни звука. Древний, животный страх сковал тело ледяными оковами.

— Это дом Мирзоевых? — хмуро спросил он.

Я молчала, глядя на него широко раскрытыми глазами. Он щёлкнул пальцами прямо перед моим лицом. От этого резкого звука и нахлынувшего ужаса я почувствовала, как подкашиваются ноги, а сознание уплывает в чёрную бездну.

__________________

Уважаемые читатели!
Добро пожаловать в мою новинку, которая стартовала в рамках Литмоба "Верну жену"
https://litnet.com/shrt/iwPy

Когда сердце разбито, а гордость молчит. Истории о мужестве признаться в ошибках и о любви, которая сильнее обид.

Визуал2

Амиров Марат
Совершил ошибку, думая лишь о мести.

_________
Сегодня скидки на все мои книги!

Глава 4

Опять он стоит передо мной, и лицо его искажено яростью. Так близко и так чётко, как никогда раньше…

— А‑а‑а!

С криком я села на кровати. Кто‑то сразу же обхватил меня за плечи, но сквозь пелену паники я не видела, кто это.

— Нет! Не трогай меня! Отпусти! Бра‑а‑ат! — я кричала и отбивалась изо всех сил, пытаясь вырваться. Он пришёл! Он пришёл за мной, чтобы снова сделать то же самое! Чтобы снова всё разрушить!

— Айнура, сестрёнка, это я! Твой брат! Муслим! Сестрёнка, ну же, узнай меня! Маленькая моя!

Сквозь собственный вой я услышала родной голос и постепенно начала успокаиваться. Он держал моё лицо в своих тёплых, сильных ладонях. Передо мной было не то искажённое ненавистью лицо, а любимое, родное лицо брата.

— Брат… — только и смогла выдохнуть я, рыдая, и вцепилась в него руками, обнимая так крепко, как будто он был единственным якорем в бушующем море моего страха. Мне было ужасно страшно отпускать. Казалось, если я разожму пальцы, меня снова заберут в ту темноту.

— Всё, милая, всё хорошо. Я рядом и не позволю никому тронуть тебя. Никому и никогда, — он шептал эти слова, нежно гладя меня по волосам. Его твёрдые, привыкшие к работе руки были удивительно нежны. Он поцеловал меня в макушку, и от этого простого жеста мне стало чуть легче дышать.

— Мне так страшно, брат, — прошептала, пытаясь забыть кошмарный сон.

— Не бойся. Я рядом. Всегда.

Я сделала глубокий, содрогающийся вдох, пытаясь совладать с собой. И над его плечом мой взгляд сначала упал на всю мою семью. И сердце во мне просто разорвалось.

В дверном проёме стояла вся моя семья. Отец — с лицом, осунувшимся от беспокойства. Мама, прижимающая к груди уголок рукава одежды, — её глаза были полны слёз. Зарина со своей мамой — растерянные. И за их спинами, в глубине коридора, стоял он.

Тот самый человек из моего кошмара. Из только что пережитого видения на крыльце. Он стоял там, опираясь плечом о косяк, и смотрел прямо на меня. Его лицо было невозмутимо, лишь в глазах плескалось холодное, хищное любопытство. Он был здесь. Не в кошмаре. Не в воображении. Он был в моём доме.

Ужас, ледяной и абсолютный, сковал меня прочнее любых цепей. Я не могла пошевелиться, не могла издать ни звука. Внутри всё кричало, рвалось наружу диким визгом, но с губ не слетало ни единого звука. Я просто застыла, уставившись на него широко раскрытыми, полными ужаса глазами.

— Айнура? — обеспокоенно окликнул меня Муслим, почувствовав, как я окаменела в его объятиях. — Что с тобой?

Он попытался отстраниться, чтобы посмотреть на моё лицо, но я вцепилась в него ещё сильнее, спрятав лицо у него на груди. Я не могла позволить ему увидеть мой взгляд. Не могла позволить никому понять, что происходит.

«Не смотри. Не подходи. Не узнавай», — стучало в висках.

— Просто… испугалась, — выдавила я, и голос мой прозвучал хрипло и неестественно. — Такой дурацкий сон…

Я заставила себя поднять голову и обвести взглядом родные лица в дверях, стараясь не фокусироваться на той фигуре сзади. Я пыталась улыбнуться, но почувствовала, как губы дрожат. Селим и Фарида сидели рядом — я только сейчас заметила их.

— Всё в порядке, правда. Просто… кошмар, — прошептала, пытаясь не выдать себя.

Мама, не выдержав, бросилась ко мне и обняла, прижимая мою голову к своему плечу.

— Доченька моя, напугала ты нас до смерти!

Я закрыла глаза, позволяя её ласке окутать меня, но спина была напряжена, а каждое нервное окончание чувствовало его присутствие. Он был здесь. В моём доме. Он дышал одним воздухом со мной.

— Простите, что всех побеспокоила, — прошептала я, глядя поверх плеча матери на Зарину. — Это ведь… твой брат приехал?

Я так надеялась, что она начнёт отрицать очевидное, но Зарина кивнула, сияя сквозь остатки растерянности.

— Да! Это Марат. Он только что приехал. Марик, — она обернулась, жестом подзывая его. — Иди, познакомься. Это Айнура, сестра Селима.

Он сделал шаг вперёд, из тени коридора в свет спальни. Теперь я видела его чётко. Тот самый хищный разрез глаз. Тот самый холодный, оценивающий взгляд. Он вежливо, почти незаметно кивнул.

— Очень приятно. Простите за беспокойство, — его голос был низким, спокойным. Совершенно обычным. Никакой злобы. Никакой ненависти. Только вежливая отстранённость.

Муслим, наконец отпустив меня, встал и протянул ему руку.

— Марат. Добро пожаловать. Прости за такую… встречу.

Я видела, как их руки сомкнулись в крепком, мужском рукопожатии. Рука моего брата — и рука человека, разрушившего мою жизнь. В глазах потемнело. Мне снова стало дурно.

— Я… я сейчас, — пробормотала я, отстраняя мать. — Просто умоюсь. Вы идите… и спасибо.

Я встала с кровати, чувствуя, как подкашиваются ноги, и, не глядя ни на кого, прошла в ванную, притворив за собой дверь. Облокотилась о раковину, глядя на своё бледное, искажённое страхом отражение в зеркале.

Он здесь. Марат. И он — брат моей будущей невестки. Он вошёл в мой дом под видом гостя. И теперь я должна буду сидеть с ним за одним столом. Улыбаться. Быть гостеприимной.

А внутри меня кричала, билась в истерике и плакала от ужаса та девочка, которую он когда‑то бросил на кровать в тёмной комнате. И я знала одно: я не могу никому сказать правду. Потому что правда разрушит всё: любовь моего брата, покой родителей, честь нашей семьи.

Я должна буду молчать. Я помню его угрозу и помню, что нас связывает…

В комнату возвращаюсь, пытаясь сдержать дрожь. Боюсь, что он всё ещё здесь. Боюсь до ужаса. Но в комнате меня ждёт только брат Муслим.

— Как ты? — спрашивает он, подходя ко мне и беря за руку. Помогает добраться до кровати.

— Всё хорошо, брат, — натягиваю улыбку, но и сама понимаю, как жалко выгляжу.

— И давно? — садится на корточки, держа мои руки в своих тёплых ладошках. Даёт тепло, которое мне сейчас жизненно необходимо.

— Брат…

Глава 5

Марат

Несколько секунд я смотрел на дверь, за которой скрылась эта странная девушка, прежде чем последовать за всеми на первый этаж. В голове крутился один вопрос: что, черт возьми, только что произошло?

Она какая-то... не такая. И что-то во мне цепляется за этот образ — ее широкие, полные ужаса глаза. Но что? Я только что приехал в этот город. В соседнем жил до определенного возраста, но здесь, в этом районе, я никогда не был. Ни она, ни ее семья мне не знакомы. Откуда тогда эта ледяная волна узнавания и страха, что шла от нее?

Приехал я по адресу, который дала сестра. К счастью, семья жениха оказалась гостеприимной и предложила нам пустующий дом их родственника, что живет за границей. Мама сочла глупостью снимать что-то на пару недель, и мы приняли приглашение.

Припарковавшись, я еще пару минут сидел в машине, заканчивая разговор с другом, Джамалом. У того свои проблемы — пытается наладить отношения с сыном и бывшей женой. Поздно, друг мой, очнулся... Договорив, я вышел и направился к дому, пытаясь разглядеть фигуру на крыльце.

Девушка с любопытством разглядывала мою машину, а потом перевела взгляд на меня. Я внутренне усмехнулся, чувствуя, как она меня оглядывает с ног до головы. Ожидал всего — любопытства, одобрения, даже легкого кокетства, но только не этого. Не этого леденящего душу страха, который исказил все ее черты. Она смотрела на меня, как на призрака из самого кошмарного сна.

Я даже щелкнул пальцами перед ее лицом, пытаясь вернуть ее в реальность, но она просто начала падать. Среагировал на автомате, подхватил на руки. Она была легкой, почти невесомой. С удивлением разглядывал ее черты — красивые, но теперь безмятежные в беспамятстве.

Подхватив ее, плечом открыл дверь и вошел в дом. «Господи, надеюсь, это те самые родственники, а то сейчас начнется...» — пронеслось в голове.

— Есть кто? — крикнул я, не зная, куда двигаться.

И тут словно из-под земли появились люди. Среди них — моя мама, сестра Зарина и будущий зять Селим.

— Айнура! — воскликнул какой-то парень и бросился ко мне, с волнением хлопая девушку по щекам.

— Что с моей дочерью? — закричала женщина, которую я принял за мать семьи.

Мгновенно все сбежались — отец, Селим, еще какая-то девушка. Окружили меня, загалдели, звали ее без остановки. Меня начало это раздражать. Она в обмороке, а не умирает.

— Тихо! — прикрикнул я на них. — Что вы заладили «Айнура, да Айнура»? Здесь что ли, будем стоять и приводить в чувства? Куда ее нести?

— Давай мне ее, — трясущимися руками парень, старший брат Селима, попытался забрать ее у меня.

— Мне не тяжело, — буркнул я, неожиданно для себя самого прижимая ее к себе ближе. Уже поздно было отступать. Ее волосы пахли чем-то легким, цветочным — совсем не так, как пахнет страх.

— Куда?

— Идем, — взволнованно бросил он, не сводя с нее взгляда.

Мы поднялись на второй этаж, уложил ее на кровать, и меня мгновенно оттеснили в сторону. Покачав головой на их суету, я отошел к дверному проему, прислонившись к косяку. Вся их семейка без умолку звала ее, пытаясь привести в чувство. Я не понимал причин такой паники. Даже моя сестра и мама смотрели на нее с неподдельным беспокойством. Неужели она хрустальная?

— А-а-а! — с диким, душераздирающим криком она села на кровати, напугав всех до смерти.

Она извивалась в объятиях брата, словно он был не родным человеком, а чудовищем, причинившим ей невыносимую боль. Ее родители отшатнулись, будто подкошенные. А я нахмурился, услышав ее крик: «Нет! Не трогай меня! Отпусти! Бра-а-ат!». Эти слова... они были до жуткого знакомы. Я слышал их когда-то... давно.

Не сейчас. Нельзя об этом.

Она вцепилась в брата так, словно ее пытались оторвать от последней надежды. Ее всего трясло. Потом она подняла свои темные, залитые слезами глаза и начала медленно обводить взглядом всех присутствующих, будто проверяя, где она. Всё, казалось, успокоилась, пока ее взгляд не упал на меня.

И снова этот ужас. Она буквально окаменела, глядя на меня. На ее лице был не просто страх, а полное, абсолютное неверие в происходящее. Что, черт возьми, она во мне видит?

Я уже думал, она снова рухнет в обморок или зайдется в истерике, но она удивила. Спрятала лицо на груди у брата, будто ища защиты, немного успокоилась и снова посмотрела — уже не на меня, а на мою сестру. Страх из ее глаз никуда не ушел, но она пыталась казаться спокойной.

— Это ведь... твой брат приехал? — прозвучало так, будто она отчаянно надеялась услышать «нет».

И, не получив желаемого, она сглотнула комок в горле, и по ее лицу было видно, как ее пронзает новая волна паники.

— Да! Это Марат. Он только что приехал. Марик, — сестра обернулась ко мне, подзывая. — Иди, познакомься. Это Айнура, сестра Селима.

Я сделал шаг вперед, в комнату, не сводя с нее глаз. Воздух здесь был густым, наполненным ее страхом.

— Очень приятно. Простите за беспокойство, — тихо сказал я, стараясь звучать как можно мягче, чтобы не напугать ее еще сильнее. Мой собственный голос показался мне чужим.

Ее брат, Муслим, встал и протянул мне руку. Его рукопожатие было твердым, но я почувствовал в нем скрытое напряжение. Он тоже что-то замечал.

— Марат. Добро пожаловать. Прости за такую... встречу.

Я коротко улыбнулся уголками губ и кивнул, но большую часть внимания уделял ей. Она смотрела на наше рукопожатие, будто наблюдала за чем-то кошмарным и необратимым. Будто наша руки были не двумя ладонями, а лезвиями ножей.

— Я... я сейчас, — пробормотала она, отстраняя мать. — Просто умоюсь. Всем спасибо.

Она поднялась с кровати и, едва переставляя ноги, не глядя ни на кого, как призрак, скрылась в ванной комнате. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком.

— Пап, вы все спускайтесь вниз. Я побуду с ней и поговорю, — тихо, но твердо сказал Муслим, не отводя взгляда от закрытой двери. — Неспроста все это.

Глава 6

Тишина в гостиной повисла плотной, неловкой пеленой. Прервал ее отец семейства, дядя Абдулла, обратившись ко мне с натянутой вежливостью:

— Сынок, прости за беспокойство... Но не объяснишь ли, что там произошло? С Айнурой?

— Да, — тут же подхватила моя мать, ее взгляд стал пристальным и жестким. — Ты ей что-то сказал? Словом обидел девочку?

— Мам, ты серьезно? — я невольно изогнул бровь, не веря своим ушам. — Впервые вижу человека и сразу начинаю хамить?

— Мало ли что, — не унималась она, но в ее голосе уже слышались сомнения.

— Я только подошел, поздоровался и спросил, дом Мирзоевых ли это. Все. На приличной дистанции.

Внезапно из коридора раздался напряженный, сдавленный голос Муслима:

—Ты к ней близко подошел? Насколько? Может, нечаянно задел?

— Как она? — встрепенулась мать Айнуры, тетя Марьям, ее глаза снова наполнились слезами.

— Дал успокоительное. Уснула почти мгновенно, — Муслим тяжело вздохнул, потер ладонями лицо, и я впервые заметил, как он устал. — Неделю... Уже неделю к ней возвращаются эти проклятые сны.

— Как? — прошептала тетя Марьям, и в этом шепоте был отзвук многолетней боли. — Зачем? Она же вроде... оправилась.

— Не знаю, мам. Не стал давить. Выглядит она... неживой. Марат, — Муслим повернулся ко мне, его скулы были напряжены. — Расскажи все как было. До мелочей.

— Если нужно, — пожал я плечами, стараясь говорить максимально нейтрально. — Подъехал, пару минут сидел в машине, разговаривал по телефону. Вышел, направился к дому. Увидел на крыльце девушку. Спросил, тот ли это дом. А она... Она стояла, словно изваяние, и смотрела сквозь меня. Я приблизился, щелкнул пальцами перед лицом — ноль реакции. А через пару секунд она просто сложилась, как тряпичная кукла. Я ее подхватил и занес в дом. Дальше вы сами видели.

— Она точно ничего не сказала? Ни единого слова? — не отступал Муслим.

— Ничего. Просто смотрела. А что случилось-то? — попытался я выйти из роли пассивного рассказчика.

— Ничего, — он резко мотнул головой, отсекая вопросы. — Извини. Встретили тебя, конечно... Мам, — он перевел взгляд на свою мать, — хватит плакать. Давай накроем на стол. Потом я с Фаридой поеду за ее вещами. Она останется здесь, пока я не буду уверен, что с ней все в порядке.

— Она не согласится, — тихо вставил Селим.

— Мы уже говорили, и она согласилась. И да, Селим, я думаю то же, что и ты. Она не просто напугана. Она в ужасе.

— Видела его? — еще тише, почти беззвучно, спросил Селим.

Муслим лишь сжал губы.

—Не знаю. Возможно. Ладно, обсудим позже. Марат, еще раз добро пожаловать. Прости, что наши семейные проблемы сразу на тебя обрушились.

— Всякое в жизни бывает, — я сделал легкий, успокаивающий жест. — У кого их нет.

Но в голове у меня засела, как заноза, эта странная перепалка между братьями. «Видела его?» Кого «его»? Что за кошмары преследуют эту девушку? Или... кого она боится?

Мысленно я снова прокрутил те секунды на крыльце. Она была спокойна, пока не встретилась со мной глазами. Увидела мое лицо — и ее будто подменили. Почему? Неужели... мы знакомы? Но где? Когда?

Так и не найдя ответов, я погрузился в общение с будущими родственниками. Несмотря на тревогу, витавшую в воздухе, семья произвела приятное впечатление — дружная, уважительная друг к другу. Муслим сказал «поговорю с сестрой», и все остальные безропотно приняли это, давая ему пространство. Редкое качество.

Я настоял, чтобы свадьбу сыграли как можно раньше. После сватовства любая ссора может привести к разрыву, испортив жизнь всем. А уж после брака — хочешь не хочешь, придется договариваться. Пусть мелочи решают сами, а если случится что-то серьезное... тогда вмешаюсь я.

Посидев около полутора часов и так и не дождавшись, когда Айнура проснется, мы с матерью и сестрой собрались уходить. Я поймал себя на странном, почти навязчивом желании увидеть ее снова, убедиться, что с ней все в порядке. Эта мысль вызвала у меня резкое раздражение. На кой черт она мне?

Дом, предоставленный для нас, оказался по соседству, через узкую калитку в общем деревянном заборе. Небольшой, но очень уютный.

Осмотрев прихожую, я прошел за мамой в гостиную. Сестра шла следом, слегка смущенная происшедшим. Я обнял ее за плечи и поцеловал в макушку. При всех я сдержался, хотя по своей «мышке» скучал невероятно.

— Я рад за тебя, — сказал я ей, наконец позволяя себе искренне улыбнуться.

— Брат, — она улыбнулась в ответ и крепко прижалась ко мне. — Я так по тебе скучала.

— И я по тебе. Мам, — я подошел к матери, обнял ее, вдыхая знакомый, родной запах. — Рад видеть тебя в добром здравии.

— И я рада, сынок. Ну как, завершил свою сделку? Как там Джамал?

— Джамал влип в историю с бывшей женой и сыном, о котором не знал, теперь налаживает отношения. А сделку мы заключили, — мы устроились на диване. — Как вы тут?

— Все хорошо. Как видишь, дом нам предоставили отличный. И семья очень хорошая, — мама говорила спокойно, но в ее глазах читалась озабоченность. — Жаль только Айнуру. Бедная девочка, через что ей пришлось пройти.

— Селим говорил, что она вроде оправилась, но, похоже, что-то случилось опять, — нахмурилась сестра. — Не представляю, как она через все это прошла. Я бы на ее месте не выдержала.

— А что с ней случилось? — поинтересовался я, пытаясь выудить хоть какую-то информацию.

— Она пережила самое страшное, что может случиться с женщиной, — грустно покачала головой мама. Ее взгляд стал отрешенным. — Ладно, не будем о грустном. Ты вот что лучше скажи...

— Что? — я вздохнул, заранее зная, о чем пойдет речь.

— Сестру выдаешь замуж, а сам-то когда? Когда приведешь в дом невестку? Залина скоро уедет, и мы с тобой останемся одни. Я внуков хочу, Марат.

— Мама, мы это уже обсуждали! — я резко поднялся на ноги, чувствуя, как привычная стена опускается внутри. — Я не женюсь.

— Марат, сколько можно? Почему? Из-за нашего прошлого? Но я не вижу здесь никакой связи!

Глава 7

Вечером ко мне заглянули Муслим с Селимом. Предложили посидеть где-нибудь — в городе или хотя бы во дворе. То ли действительно решили поближе познакомиться, то ли проверяли меня — но я согласился поехать в город. Я не против узнать их получше — всё-та́ки в их семью отдаю сестру. Если бы не искренние чувства Залины к Селиму… Будь моя воля, я бы вообще никогда не выдал её замуж. Не позволил бы ни одному парню приблизиться к моей мышке.

Они привезли меня в уютную кальянную. За соседними столиками сидели компании, некоторые выпивали. Я не одобряю пьянства — в жизни бывало всякое, дважды напивался до беспамятства, и надеюсь, больше никогда не притронусь к алкоголю.

Братья вежливо предложили мне выпить, если хочу, но сами даже не смотрели в сторону бара.

— Отец узнает, что мы сделали глоток — в дом шагу ступить не даст. И не только сегодня, а вообще, — с лёгкой усмешкой сказал Селим.

— Настолько строгий? — я насторожился. Если он из тех, кто держит семью в ежовых рукавицах, не давая продыху, — жалко сестру. В таких домах невестки часто становятся почти что прислугой.

— В плане алкоголя и «левых» движений — да, — кивнул Муслим. — С детства вбил, что пить — нельзя. Плохо говорить о людях — нельзя. Прикасаться к девушкам без их согласия и втаптывать их честь в грязь — нельзя. Даже дурные мысли о женщине допускать — грех.

— Ага, руки пообещал отрубить, если что, — посмеивается Селим. Оба брата улыбаются, глядя друг на друга. Не поймёшь — шутят или говорят всерьёз.

Два часа пролетели за непринуждённой беседой — знакомились, узнавали характеры. Парни оказались что надо, дружные, как я уже успел заметить. Что меня особенно удивило — Селим ни разу не перебил старшего брата. Даже если был не согласен, дослушивал до конца, высказывал своё мнение, и они уже вдвоём находили общее решение.

Возможно, сестре и вправду повезло с семьёй?

— Слушаю, женушка? — с улыбкой ответил на звонок Муслим. — Почему волнуешься? Что случилось? Передай ей телефон. Айнуш, что стряслось? Мы в порядке. Селим рядом, с ним всё хорошо. Да, через полчаса будем дома, прекрати волноваться.

Слушая его, я понял: сестра явно беспокоится за братьев из-за моего присутствия. Я в этом почти уверен. Но с чего? Я отдаю в их дом родную кровь — зачем мне причинять им вред? Какой в этом смысл?

Братья, заметно взволнованные, предложили ехать обратно. Пожав плечами, я поднялся и направился к машине.

По приезду меня потянуло зайти с ними, узнать, в чём дело, но я сдержался. Уж слишком много внимания она на себя обращает своим странным поведением. И вопросов в моей голове становится только больше. Спрашивать при всех? Бесполезно. Но я был почти уверен — случай представится.

И он представился на следующее же утро. Поднявшись на рассвете, я отправился на пробежку — ещё вчера присмотрел живописную дорожку неподалёку. Лёгкий туман стелился по земле, воздух был свеж и прохладен. Но даже бег не смог прогнать навязчивый образ — её глаза, полные бездонного ужаса, преследовали меня.

Вернувшись во двор, я бросил взгляд на соседний дом и замер. Она сидела на качелях, расслабленно откинув голову, глаза прикрыты. Солнечные лучи играли в её волосах, а на лице застыло выражение безмятежного покоя. Ноги сами понесли меня к деревянному забору. Я опёрся на него и стал разглядывать её. То, что она красива, я заметил ещё вчера. Но сейчас, без маски страха, она казалась хрупкой, почти неземной. Хрустальная бабочка на тонкой ветке.

Я бы ещё долго изучал её черты — мне даже показалось, что уголки её губ тронула чуть заметная улыбка, — но она открыла глаза. Сначала в них было спокойствие, но, встретившись с моим взглядом, она превратилась в статую, на лице которой застыл один лишь животный ужас.

Я приподнял уголок губы в подобии улыбки и махнул ей рукой.

— Доброе утро. Как самочувствие?

Она молчала, а через секунду, медленно поднявшись, начала пятиться за качели. Не сводила с меня широко раскрытых глаз.

— Ты меня боишься? Почему? — спросил я и, отщёлкнув калитку, шагнул в их двор.

Её охватила новая волна паники. Она вцепилась в верёвки качелей так, что костяшки пальцев побелели.

— Мы раньше встречались? Я ни́как не могу вспомнить, — сказал я, останавливаясь на месте. Чувствовал — сделай я ещё шаг, и она снова рухнет без чувств.

— Айнура? — послышался голос Муслима из дома.

Она резко обернулась на звук, потом снова посмотрела на меня. На её лице — паника, глаза метались, ища выход.

— Айнуш? — Муслим появился из-за угла дома, прямо за её спиной. Выходит, у них есть ещё один выход. Девушка судорожно облизнула пересохшие губы, пытаясь придать себе безразличный вид.

__________________________
Нионилла Ржевская
"Бывшие. Давай начнем сначала"
https://litnet.com/shrt/8t1r

Десять лет назад она так любила, что пожертвовала своим счастьем и отпустила дорогого человека, подписала документы на развод и продолжила жить с болью в сердце.Их отношения, давно уже закончились, но новая встреча разжигает их вновь. Смогут ли наши герои не дать погаснуть огню? Или в одну реку нельзя войти дважды?

Глава 8

Я поджидал её, как хищник у водопоя. Внутри всё сжалось в тугой узел, а сердце ёкнуло, когда она наконец вышла из салона. Шла медленно, неохотно, глядя на машину как на орудие пытки. Я следил за каждым её движением, выжидая. И как только её пальцы коснулись ручки задней двери, я вышел из машины, преградив ей путь к отступлению.

Она замерла на месте, вцепившись в свою сумку так, что костяшки побелели. Грудь тяжело вздымалась от частого, почти панического дыхания.

— Почему ты меня боишься? — мой голос прозвучал тише, чем я планировал. Я сделал шаг вперёд.

— По…почему? — она отступила, и в её голосе прозвучало неподдельное изумление.

— Мы разве были знакомы до вчерашнего дня? — спросил я, хмурясь. Её «почему» резануло меня, как намёк на какую-то общую тайну, о которой знает лишь она.

— Это шутка? — прошептала она, и в её глазах читалось полное неверие.

— Разве похоже, что я шучу? — голос сорвался на раздражённый тон. — Просто ответь! Если знакомы, то где? Когда? Почему я ничего не помню?

— Спасибо Всевышнему, что вы ничего не помните, — вдруг выдохнула она, закрыв глаза. Словно молилась. — Огромное Ему спасибо. Желаю, чтобы вы и впредь не вспоминали. Никогда!

— Что? — я не понял. Ни единой ниточки, за которую можно было бы ухватиться.

— Вы — брат моей невестки, им и оставайтесь. И держитесь от меня подальше. Если бы не счастье моего брата, я бы… Просто не подходите ко мне и не разговаривайте. Я не хочу вас знать! — выпалила она одним духом, и в её тоне прозвучала сталь, которой я никак не ожидал. Затем она резко обошла меня и скрылась в салоне.

Что это было?

Как понимать её слова? Мы были знакомы, и она… рада, что я не помню? Благодарит за это Бога? И желает, чтобы я никогда не вспомнил? Она что, издевается?

Нет уж. Теперь я этого так не оставлю. Сделаю всё возможное, чтобы ворохнуть свою память. Разберу свою жизнь по косточкам, но докопаюсь до истины. А потом мы поговорим. Держаться подальше, говоришь, девчонка? Мечтай!

Уверенной походкой я вошёл в салон. Буду сидеть здесь и смотреть на неё. Может, глядя на её лицо, что-то да прояснится.

— Марик? — удивлённо подняла на меня глаза сестра, стоя у зеркала в пышном свадебном платье. — Ты чего здесь?

— В машине скучно, решил, как брат, советом помочь, — подмигнул я своей мышке. — И честно скажу — это платье не твоё. Оно красивое, но на тебе сидит чужаком.

— Ну спасибо! — фыркнула она, с недовольством разглядывая своё отражение.

— С каких пор мой сын стал экспертом по свадебным нарядам? — прищурилась мама, жестом приглашая сесть рядом. Девчонка стояла рядом с Залиной и смотрела на меня с таким немым возмущением, что мне чуть не стало смешно. Злость — лучше страха, не так ли?

— Я подумал, сестре не помешает и мужской взгляд. А как ты считаешь, Айнура, подходит это платье моей сестре или нет? — спросил я, склонив голову набок.

Она сжала кулаки, сделала глубокий вдох, закрыв глаза, будто собираясь с силами.

— Залинка, твой брат прав, — нехотя выдавила она. — Платье красивое, но… оно слишком массивное. И по фасону, и по стразам. Тебе нужно что-то более мягкое, нежное.

— Я с ними полностью согласна, — кивнула мама.

— Ладно, — вздохнула сестра. — Посмотрю другие варианты.

— Я с тобой, — тут же прилипла к ней девчонка, словно тень.

Я усмехнулся её попытке сбежать. Думаешь, уйдёшь? Как бы не так! Впереди целая неделя, и я своего добьюсь.

— Марат? — позвала мама.

Я повернулся к ней и встретился с её пристальным, изучающим взглядом. Я так увлёкся своей охотой, что забыл про её сканер. Она явно что-то заподозрила.

— Что происходит, сынок?

— А что должно происходить, мам? Я просто пришёл помочь сестре.

— Ну-ну, — только и сказала она, многозначительно усмехнувшись, и перевела разговор на другую тему, чему я был несказанно рад. У меня не было ответов даже для себя.

Мы отклонили ещё несколько нарядов, пока наконец не нашли тот самый. Из салона поехали в мебельный магазин, где сестре нужно было лишь моё окончательное одобрение. Она уже давно выбрала гарнитур и привела меня, чтобы я просто кивнул. Цена была, мягко говоря, кусачей, но мне это было по карману. Мама, конечно, ворчала, и это смущало Залину.

— Женщина, иди вниз, мы сами разберёмся, что покупать и какие деньги платить, — мягко, но твёрдо развернул я её в другую сторону, видя, как сестра начинает хмуриться.

— Марат, это же очень дорого! — воскликнула мама. — Айнура, скажи же им!

— А что она может сказать? — усмехнулся я, поворачиваясь к девчонке. — Если захочет, я и ей куплю, пусть только позовёт на свою свадьбу.

Её лицо мгновенно исказилось. Снова этот страх. Неужели одно слово «свадьба» так действует на неё?

— Глупости не говори, — напряжённо проговорила мама, ущипнув меня за бок. — Не слушай его, милая. Вечно он несёт чепуху.

— Извините, если сказал что-то не то, — пробормотал я, так и не поняв причины её реакции. — Мышка, мы берём этот гарнитур, и точка! Мама может хоть на весь свет жаловаться, мы не уйдём, пока не оплатим.

— Брат! — счастливая Залина подбежала и обняла меня. Она знает, что я не люблю нежности на людях, но сейчас… ладно. Она скоро уедет. Позволив себе слабость, я обнял её в ответ и поцеловал в макушку. Моё единственное сокровище. Последняя частичка света, что осталась у меня.

Подняв голову, я поймал на себе странный, непонятный взгляд девчонки. Она тут же отвела глаза и вовсе отвернулась. Ну я же говорил — странная.

Завершив все дела, мы поехали домой. Сестра сияла и не умолкала ни на секунду. Мама качала головой и просила хоть минуту помолчать. Всё как обычно, и даже присутствие молчаливой девчонки казалось вдруг… правильным? Естественным?

Точно, я схожу с ума. Нужно срочно вспомнить её, чтобы перестать о ней думать. Мне это не нравится.

____________________
Вера Рэй
"Верну жену. На скамейке запасных стало тесно"(18+)
https://litnet.com/shrt/zggZ

-Я скоро стану отцом! – муж выпалил одной фразой.
А я сначала улыбнулась. Подумала, что он сам догадался о моей беременности. Но оказалось, что от него ждет ребенка другая женщина…

Глава 9

Вечер проходит на удивление тепло и по-семейному уютно. Давно я не сидел в таком полном, шумном кругу. Моя собственная семья стала неполноценной, полупустой. Отец ушёл, оставив нас, как и моя… Часть моей души.

Когда-то и мы были вот такой семьёй. Собирались все вместе, смеялись, спорили о пустяках. Прошло почти семь с половиной лет, а кажется, будто это было вчера.

Прошлое надо отпускать, жить дальше — это я понимаю головой. Но сердце не может смириться. У меня отняли мою вторую половину. Смотрю на маму и сестру — они выглядят такими счастливыми здесь, и мне до боли жаль, что я не смог дать им этого ощущения дома. Сестра нашла прекрасную семью. А мама… Может, предложить ей остаться здесь? Куплю домик неподалёку. Она будет рядом с дочерью, с будущими внуками. Надо будет поднять этот вопрос. Тем более, я и сам надолго осяду в другом городе по работе.

Зазвонил телефон, и я отошёл от компании. Звонок от Джамала — он не стал бы звонить по пустякам.

— Скажи мне что-нибудь такое, чтобы я пошёл и утопился, пока не сделал этого с этой женщиной! — голос друга звучит измотанно и нервно одновременно.

— Что стряслось? Неужели Милана начала давать отпор твоему величеству? — ехидно спрашиваю я, присаживаясь на садовые качели. Беседка осталась по другую сторону дома.

— Судя по имени, она должна быть милашкой. А на деле — самая настоящая ведьма!

— И что ты натворил на этот раз?

— Да ничего особенного! Разозлился на её дядю и… В общем, я обещал, что не буду кричать. И я не кричал, клянусь! Просто высказал всё, что о нём думаю. Но она… Ведьма! Сначала мило улыбалась тому придурку Зафару, а потом взяла и наказала меня! Заставила выбивать пыль из всех ковров в доме. А сейчас…

— Что сейчас? — с трудом сдерживаю смех.

— Не смей смеяться!

— Конечно нет.

— Она достала откуда-то старинную штуковину, на которой стирали ещё наши бабушки, и… И отправила меня стирать! Меня! — он орёт в трубку, а я так хохочу, что чуть не падаю с качелей.

— В. Воспитание! — констатирую факт, еле выдыхая от смеха. — Она сделает из тебя человека, друг!

— Да пошёл ты! Я тут с ума схожу от её выкрутасов, а ты ржёшь! Своей милой улыбкой она меня в гроб вгонит!

— Значит, улыбка у неё милая? — не сдаюсь я. — И насколько?

— Иди к чёрту!

— Ты бы поторопился со свадьбой, а то вдруг Зафар окажется шустрее, — поддразниваю я, зная, что это выведет его из себя.

— Ага, сейчас! Он к ней и на шаг не подойдёт. Она моя жена и…

— Бывшая!

— Какая разница? Моя? Моя! В общем, от тебя толку ноль. Пойду погляжу в интернете, как этим древним аппаратом пользоваться. Эта женщина…

С хохотом отключаюсь. Друг хорошо влип. Но в этой ситуации есть огромный плюс — Милана явно на него влияет. Если раньше он злился при одном её упоминании, то теперь готов даже стирать… Возможно, именно она станет тем, кто сможет усмирить его буйный нрав. А ярости в нём и вправду накопилось с избытком.

— Вы, — внезапно передо мной возникает девчонка.

Я с удивлением смотрю на неё. Сама пришла? В темноте? Пусть вокруг горят фонари — всё равно смело. Ко мне? И куда же подевался её страх?

— Я, — подтверждаю я, поднимаясь с качелей.

— Держите свой язык на замке! Не смейте разговаривать с моим братом! Не смейте даже упоминать о нашем… проклятом знакомстве!

— Проклятом? — я напрягаюсь от этого слова.

— Именно так! В следующий раз, когда брат захочет поговорить, настаивайте на том, что не знаете меня! Потому что я знать вас не хочу! — в её глазах горит настоящая, неподдельная ярость.

— Скажи мне, — я делаю шаг вперёд.

В ту же секунду ярость в её глазах гаснет, сменяясь всё тем же леденящим страхом. Всего один шаг — и от разъярённой фурии не остаётся и следа.

— Где и как мы познакомились?

— Не дай Аллах ни одной девушке такого знакомства, — её голос дрожит, а на глазах выступают слёзы.

— Я причинил тебе боль? — тихо спрашиваю я, сжимая кулаки.

— Задайте себе этот вопрос, когда вспомните всё. А это случится. И очень скоро, — она горько усмехается, смахивая слёзу с щеки. — Запомните одно: вы — никто для меня, для моей семьи, для мо… Неважно. Просто исчезните, как только состоится свадьба. В дальнейшем я постараюсь не бывать там, где будете вы.

— Ты…

— Айнура? — из темноты появляется Муслим. Совсем некстати. Ещё немного — и я, возможно, вытянул бы из неё хоть что-то.

— Брат? — она нервно улыбается, поворачиваясь к нему.

— Что тут происходит? — твёрдо спрашивает он, окидывая взглядом нас обоих.

— Ничего. Услышала, как М… Марат смеётся, и стало интересно, над чем. Вот и спросила. А ты чего тут?

Почему она так отчаянно скрывает всё от брата? Что такого ужасного в нашем «знакомстве», что она готова терпеть моё присутствие, лишь бы правда не всплыла?

— И над чем же он так веселился? — Муслим прищуривается.

— Над своим другом. Ладно, подробности он сам расскажет, а я пойду, чай принесу. Надолго не задерживайтесь, а то остынет, — она мило улыбается и уходит.

Мы с Муслимом смотрим ей вслед, ломая голову над её поведением. Она вообще в своём уме? Сказала бы открыто, в чём дело. Если не мне, то хотя бы брату. А уж он бы точно пришёл и всё мне выложил. Если бы, конечно, оставил в живых. Уж больно сильно он её любит. Что, впрочем, понятно — я бы на его месте тоже себя прибил. Вот только не знаю, за что.

— Женщины — странные существа, — качает головой Муслим. — Это как теорема Пифагора, которую я в школе так и не смог понять.

— Теорема Пифагора — сущие пустяки по сравнению с ними, — усмехаюсь я. — Ты даже не представляешь, как мне хочется залезть к ней в голову и выудить оттуда все ответы.

— Если найдёшь способ — дай знать, — коротко смеётся он. — Идём, чай пить.

Расходимся только ближе к полуночи. Мама с сестрой сразу отправляются спать, а я, поднявшись в комнату, замираю у окна. Смотрю на тёмное, усыпанное звёздами небо и мысленно прокручиваю свою жизнь, начиная с самого детства. Мы были обычной семьёй. Никаких громких скандалов, серьёзных конфликтов. Не припоминаю, чтобы обижал девушек. Вспоминаю всё, кроме одного отрезка. Его я пропускаю — там её точно не могло быть. В то время всё моё внимание было поглощено другой семьёй.

Глава 10

Следующий день проходит в бесконечных хлопотах. Вместе с Муслимом разъезжаем по городу, оформляя заказы на продукты и уточняя детали. Зал торжеств уже забронирован. Никах проведем за день до свадьбы. Обычно на нем присутствует отец невесты, но у нас его нет. Мне, как старшему брату, предстоит занять его место. Тяжело отпускать свою мышку. Даже в такую хорошую семью.

К вечеру, завершив дела, возвращаемся домой. Муслим сразу зовет к ним. И хочется, и нет. Целый день не видел девчонку, и в голове будто сверлит навязчивая мысль о ней. Но я должен держать себя в руках!

— Твои мать и сестра уже у нас, — хмыкает он, и у меня не остается выбора, кроме как молча последовать за ним. Это не я — это сама ситуация хочет, чтобы мы увиделись.

В гостиной царит спокойная, уютная атмосфера. Все на месте, кроме неё. Сам не замечаю, как хмурюсь, не видя её среди собравшихся. Сажусь на диван, делаю вид, что слушаю общий разговор, но всё во мне напряжённо ждёт появления одного-единственного человека.

— Па-а-а! — счастливый возглас раздаётся с второго этажа. Слышно, как кто-то сбегает по лестнице и она врывается в гостиную с сияющей улыбкой. Глаза горят, как звёзды.

— Завтра приедет! — визжит она от восторга.

— Серьёзно? Амирхан приезжает завтра? Неужели? — радостно вскакивает Муслим. За ним — Селим. Их родители счастливо переглядываются.

— Да-а-а! — выдыхает она, словно лопаясь от счастья. Подпрыгивает на месте, словно маленький ребёнок. Совсем другая. Не замечаю, как на моих губах появляется улыбка — её радость заразительна. Но… кто такой Амирхан?

— Прямо лучишься от счастья, — с нежностью говорит жена Муслима.

— Естественно! — с лёгким укором смотрит она на невестку. — Моё солнышко завтра приедет. Наконец-то!

И в этот момент её взгляд падает на меня. Улыбка мгновенно исчезает. В глазах — всё тот же испуг. Быстро окинув взглядом всех присутствующих, она с усилием возвращает на лицо подобие улыбки и спокойно проходит к дивану.

— Завтра обязательно устроим праздник, — говорит Селим. — Амирхан обрадуется и похвалит нас.

— Это… — начинает моя сестра.

— Да! — перебивает её Селим. — Я же рассказывал тебе об Амирхане. Мы все рады, что наконец-то наше счастье возвращается домой. Но больше всех, конечно, счастлива Айнура. Она, наверное, всю ночь простоит у окна в ожидании утра и своего солнышка.

— Завидуй молча, — показывает она язык брату, совсем как ребёнок. — Вот приедет завтра — и будете все ходить по струнке!

— Это точно, — смеётся Муслим. — Марат, ты обязательно должен познакомиться с Амирханом.

— Конечно, — киваю я, краем глаза замечая, как девчонка снова напряглась. Она улыбалась, но страх в её глазах выдавал её с головой. И мне почему-то показалось, что страха в них стало даже больше.

Боится моей встречи с этим Амирханом? Почему? Может, он знает что-то о нашем «знакомстве»?

Что ж, подождём этого «солнышка» — и всё прояснится.

А может, это её парень? Любовь и всё такое…

И почему меня это вообще волнует? Да хоть мужем ей будь! Мне главное — выяснить, как мы с ней связаны. На остальное мне плевать.

Ужинаем все вместе. Сестра наравне с девчонкой и женой Муслима помогает накрывать на стол. Я украдкой наблюдаю за ними со стороны. За ней. Вполуха слушаю разговоры за столом, но не могу сосредоточиться. Меня будто гложет изнутри — и её тайна, и этот внезапно объявившийся Амирхан. Будто того, что было, мало — так ещё и этот парень откуда-то взялся.

Нервно провожу рукой по лицу и встречаю насмешливый взгляд Муслима. Чёрт, попался! Пожимаю плечами, словно говоря: «Ничего не могу с собой поделать».

За ужином все с жаром обсуждают, какие блюда приготовить к завтрашнему приезду. Собрались ещё и воздушные шары купить, всё украсить.

Это начинает действовать на нервы!

Вернувшись к себе, я сразу поднимаюсь в комнату. Проклятые мысли не дают мне покоя. Так и подмывает пойти к ней прямо сейчас, вломиться в её комнату и заставить ответить на все вопросы.

Подхожу к окну — и вижу, что свет в её комнате горит. Она с улыбкой смотрит в телефон. Пишет кому-то? Своему Амирхану?

Заметив меня, она пугается. Ни разу даже не улыбнулась мне, а этому…

Да что со мной происходит, чёрт возьми?

Уснуть спокойно у меня не вышло. Ворочался, просыпался каждые полчаса. Не понимал, что со мной творится. В груди было смутное, тревожное волнение, словно утром должно было случиться нечто важное. В какой-то момент я даже начал подозревать себя в ревности к этому Амирхану, но… нет, меня куда больше волновал он сам!

Почему?

А чёрт его знает!

С утра даже на пробежку не пошёл. Было такое настроение, что хотелось крушить всё вокруг. С трудом проглотив завтрак под хмурыми взглядами мамы и сестры, я направился к Муслиму. Нетерпение разъедало меня изнутри, не было сил просто сидеть и ждать.

Они только-только позавтракали и собирались пить чай. Поймав на себе её взгляд — привычную смесь страха и раздражения — я сел за стол.

Потом мы занимались какими-то делами. Я даже не помню, какими. Просто механически выполнял всё, что нужно.

Было около одиннадцати утра, когда у ворот остановилась машина. Мы с братьями как раз стояли во дворе и обсуждали, что завтра привезут мебель для молодых.

— Смирно! — вдруг раздался на весь двор звонкий детский голосок.

Муслим и Селим замерли как вкопанные, будто по команде. Удивлённый их реакцией, я обернулся, чтобы найти владельца голоса.

И тут из-за ворот, словно маленький вихрь, в нашу сторону бросилась девочка в белом пальто. Две аккуратные косички подпрыгивали на её плечиках. Её личико озаряла сияющая улыбка, а глаза…

И тут меня будто ударили под дых. Эти глаза… Это лицо… Она была до боли похожа на… на неё. Как такое вообще возможно? Сердце упало куда-то в пятки, а в висках застучало. Этот ребёнок… она была живым напоминанием о моем прошлом.

_________________________
Ольга Гольдайн
"Брачные кандалы. Цена моей свободы" (18+)
https://litnet.com/shrt/1YOx

Она сбежала от мужа и забрала сына. Два года жила под чужим именем. Но прошлое настигло в лице мужчины, который мечтает теперь превратить её жизнь в ад...

Глава 11

— О, — девочка останавливается прямо передо мной, и мир замирает. Склонив голову набок, она внимательно изучает меня своими огромными глазами — до боли знакомыми, такими родными, что перехватывает дыхание. Я не могу отвести взгляд, сердце бешено колотится в груди. Передо мной лицо, которое я видел с самого детства, которое помню до мельчайших черточек. Лицо, которое уже и не надеялся когда-либо увидеть снова.

— А ты кто? — звонко спрашивает она, а я не могу вымолвить ни слова. Горло сжалось, словно тисками. Эта малышка — живая, дышащая копия моей сестры Айки в её детстве. Такие же ямочки на щеках, такой же озорной, пронзительный блеск в глазах, даже манера держать голову — всё точь-в-точь.

— Какой молчаливый, — удивлённо хмурит свои аккуратные бровки, а потом переводит хитрый, весёлый взгляд на братьев. Вся её маленькая фигурка излучает такую энергию, что на душе становится и тепло, и невыносимо больно одновременно. — Кто первым на счёт три прыгнет на правой ноге пять раз — тот меня обнимет! Раз... Три!

С серебристым, заливистым смехом наблюдает, как оба взрослых мужчины, будто мальчишки, начинают подпрыгивать на месте. Муслим оказывается проворнее, резко хватает её, подкидывает в воздух под её восторженные визги, а потом крепко-крепко прижимает к себе, пряча лицо в её шее.

— Эй, моя очередь! — Селим буквально танцует вокруг них, протягивая руки. — Дай мне её, брат! Я тоже скучал!

— Это моя малышка, — заявляет Муслим, и в его голосе столько нежности, что щемит сердце. Он поочерёдно целует её то в одну, то в другую щёчку, а она хохочет, вырываясь.

— Ага, малышка, — задорно хихикает она. — Я знаю, что пока меня не было, вы меня обзывали!

— Ничего подобного! — возмущаются в унисон оба брата, но по их улыбкам видно, что это игра, давно заведённый ритуал.

— Конечно, — упирает руки в бока, удобно устроившись на руках у Муслима, и смотрит на них с преувеличенной строгостью. — Будто я не знаю, что вы всегда называете меня Амирханом!

— Это не мы! — восклицают оба, с комичным единодушием указывая пальцами в сторону дома. — Это всё Айнура!

— Врунишки! — торжествующе восклицает она и ловко щёлкает обоих по носу.

В этот момент из дома вылетает Айнура. Её лицо озарено такой сияющей, безоблачной улыбкой, какой я у неё ещё не видел.

— Амира! Солнышко моё!

— Бегу-у-у! — девочка, как пёрышко, спрыгивает с рук Муслима и несётся к ней навстречу, и кажется, весь мир вокруг наполняется этим стремительным движением, этим счастьем.

Я застываю, наблюдая за их встречей, и внутри всё сжимается в тугой, болезненный клубок. Тёплые, почти отчаянные объятия, тихие, быстрые слова, которыми они обмениваются, бездонное счастье и нежность в глазах — всё это создаёт картину такой искренней любви, что становится физически трудно дышать. Они явно безумно скучали друг по другу, и каждая секунда разлуки была мукой.

— Только ты по мне скучала, — вдруг надувает губки девочка, поворачиваясь к нам. В её глазах игривые огоньки. — А они — нет! Они меня опять Амирханом называли, я знаю. Всегда так делают!

— Называли, — кивает Айнура, и её смеющиеся глаза встречаются с моими. И всё. Её улыбка замирает, затем медленно сползает с лица. Она застывает, как столб, и я вижу, как по её спине пробегает судорога. Затем, резким, почти инстинктивным движением, она прижимает к себе девочку, словно пытаясь спрятать её, закрыть своим телом от моёго взгляда. Её глаза мечутся из стороны в сторону, и в них читается тот самый животный, панический страх, который я видел в первый день. Только теперь он в тысячу раз сильнее.

А у меня в этот момент сердце разрывается на части, по живым. Оно падает куда-то в бездну, увлекая за собой остатки самообладания. Если то, о чём я сейчас думаю, окажется правдой... Неужели у меня... есть ребёнок? Моя плоть и кровь?

Самому не верится в эту безумную, сокрушительную мысль. Она обрушивается на меня всей своей тяжестью. Я должен сначала во всём разобраться! Не могла же та девчонка родить от меня и скрыть. Её брат, не стал бы молчать. Её семья — тем более. В голове проносятся обрывки мыслей, какие вообще могут быть варианты развития событий? Может, это ребёнок кого-то из родственников? Но сходство... это сходство убийственное.

Нужно всё аккуратно разложить по полочкам, но в голове настоящая буря, хаос. Даже если предположить невероятное, что она родила, то как ребёнок оказался здесь? Какова вероятность, что эта семья является родственниками... того человека? Мысли путаются, создавая чудовищные картины. Получается, я отдаю сестру в семью, связанную с тем мерзавцем? И вторую сестру им же? От одной этой мысли холодеет душа.

— Ты одна приехала, малышка? — спрашивает Селим, приседая на корточки перед ней, и его голос звучит как будто из-под воды.

Айнура уже с огромным усилием вернула на лицо подобие улыбки, но она кривая, натянутая. Она продолжает бросать на меня тревожные, умоляющие взгляды, в которых читается мольба: «Не сейчас, только не сейчас». Замечаю, что и Муслим внимательно, с лёгким наморщенным лбом, наблюдает за нашей реакцией. Он что-то знает. Чувствует. Что, чёрт возьми, здесь вообще происходит? Какая тайна скрыта за этим детским личиком?

— Нет, не одна, — улыбается девочка, и её беззаботность резко контрастирует с гнетущей атмосферой, что сгустилась вокруг нас.

Сердце на мгновение замирает, а потом начинает биться с новой, лихорадочной силой. Если она приехала с матерью... Неужели прошлое, то, чего я ждал все эти годы, ворвётся в мою жизнь именно сейчас? Спустя столько лет мучительных ожиданий мы наконец увидимся?

С растущим, почти паническим волнением смотрю на ворота. Из-за них доносятся голоса — низкий мужской, мягкий женский и ещё один, детский. Сжав руки в кулаки так, что ногти впиваются в ладони, я не отвожу взгляда от калитки. Вся внутренность напряжена до предела. Жду. Я почти уверен, чьё лицо увижу. Пусть смутно, сквозь дымку лет, но я помню, как она выглядела на той фотографии.

Глава 12

Схватив телефон, я с такой силой впиваюсь в него пальцами, что костяшки белеют. Набираю номер друга. Он должен помочь. Я не смогу оставаться спокойным, пока не выясню всё. Даже то, что я обещал себе — ждать, пока они сами не придут к моему порогу, — я готов нарушить, если выяснится, что у меня есть дочь.

Моя дочь…

Возможно ли это?

Вероятность ужасающе высока. В ту ночь я не предохранялся. В ту проклятую ночь мне было не до этого. Всё, чего я хотел, — это отомстить. И я сделал это! Но эта… малышка. Как я мог не подумать, что она могла забеременеть? Как? Я же не идиот, не тупица! На Джамала орал, что тот мозгами не думает, а сам… Сам оказался ничем не лучше!

Чёрт!

— Джамал, отправь мне номер Алтая, — без предисловий бросаю в трубку, едва он отвечает на звонок.

— Что случилось? — его голос мгновенно становится настороженным.

— Просто отправь мне номер! — кричу я, нервно проводя рукой по волосам. Мысль о том, что у меня может быть дочь, не даёт покоя, сверлит мозг, лишает рассудка.

— Ладно, но потом жду объяснений! — твёрдо заявляет он и отключается.

Получив номер, я тут же набираю его. Трубку не берут. Раз за разом. И наконец-то он отвечает.

— Алтай?

— Слушаю. Кто это?

— Марат.

— Ты? — в его голосе слышится удивление и тревога. — Брат, не впутывай меня в это снова! Я лишь показал тебе фото, за последствия отвечаешь ты сам!

— Заткнись! Мне нужно, чтобы ты разузнал об их семье всё! Про каждого члена семьи!

— Марат, я не хочу неприятностей! Я живу спокойной жизнью, и проблемы мне не нужны.

— Алтай, я не прошу тебя идти в их дом и расспрашивать! Просто найди информацию, и всё. Мне это нужно, чёрт тебя подери! — я почти рычу в трубку, чувствуя, как теряю контроль.

— Марат…

— Не вынуждай меня приезжать туда! Если я приеду, ты уже не отвертишься и пойдёшь со мной в этот проклятый дом! И мне плевать на последствия и на то, что будет с тобой!

— Какая муха тебя укусила? — рычит он в ответ. — Я только женился, начал спокойную жизнь, а ты… Чтоб ты провалился! Ладно, узнаю.

— Час времени!

— Чего? Охуел? К завтрашнему утру!

— До вечера! Если сегодня до полуночи ты не дашь мне информацию, завтра утром я буду стоять у твоих ворот! Что будет дальше, ты отлично знаешь.

— Чтоб я сдох, когда согласился связаться с тобой! Хорошо, будет тебе всё! — он бросает трубку.

Полдня. Мне нужно продержаться полдня, и я узнаю хоть что-то. Узнаю…

— Брат? — в комнату заглядывает Залинка. Заметив моё состояние, она хмурится. — Что-то случилось?

— Нет, всё хорошо, мышка, — обнимаю её и целую в макушку, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Всё хорошо.

— Точно? — она поднимает на меня глаза, полные беспокойства.

— Точно. Небольшие проблемы на работе, — выдавливаю улыбку, чувствуя, как сжимается сердце.

Как я скажу ей и маме, что у меня, возможно, есть дочь? Как я расскажу им о том, что натворил? Я упаду в их глазах ниже некуда. Мама… Она возненавидит меня!

Но если эта малышка и правда моя дочь… Я согласен на всё, пусть только она окажется ею! И чтобы выяснить это, у меня есть всего несколько дней. Через два дня — свадьба сестры, а после…

— Нас ждут у Селима, идём? — напоминает о себе сестра.

— Идём, — целую её ещё раз и следую за ней вниз, чувствуя тяжесть в ногах.

Мама внизу ждёт нас. Улыбается. Довольна. Но ненадолго. Я уверен, она ещё не видела малышку. Я знаю, она сразу узнает в ней свою старшую дочь. Нашу Айку.

Вхожу в дом следом за ними. Все сидят в гостиной, смеются. Малышки и Айнуры нигде не видно. Куда они пропали?

— А где принцесса, с которой мы пришли познакомиться? — спрашивает мама, оглядывая гостиную.

— А я здесь! — с улыбкой в комнату влетает малышка, держа в руках тарелку с дольками мандарина. Моя Айка тоже обожала мандарины…

Смотрю на маму. Она побледнела. Рука тянется к груди. Чёрт! Я обнимаю её за плечи. Она смотрит на меня потерянно. Залинка же спокойно опускается перед малышкой на колени и начинает разговаривать. Она не узнала в ней никого. Да и как бы? Она самая младшая в семье и не помнит, как выглядела наша Айка. Между ними — десять лет разницы. Было.

— Марик, — шепчет мама, едва сдерживая слёзы. — Моя… Айка? Почему… она так похожа… на мою девочку?

— Всё потом, мам, — шепчу ей на ухо, замечая, что на нас косятся. — Сейчас не место.

Она понимает и быстро натягивает улыбку. Но когда она присаживается перед малышкой, на её лице — искренняя улыбка. Счастье. Любовь. Всё это она дарит этой малышке в долю секунды. Она, как и я, увидела в ней Айку.

Я не могу выносить это и поднимаю взгляд, чтобы наткнуться на Айнуру, стоящую в дверях. Она взволнованно следит за тем, как мама и малышка общаются. Руки сжаты так сильно, что костяшки побелели.

Она знает! Она всё знает! И про меня, и про малышку, и про нашу встречу. Какова вероятность, что она знает, что я натворил? Что, если она была свидетельницей моего поступка и потому боится меня?

Если я прямо сейчас получу от неё ответы, мне не придётся ждать до полуночи. Но как? При всех — не вариант. Вызвать куда-то… Она не пойдёт.

В этот момент она смотрит на меня. Сглатывает. Делает шаг назад.

Чёрт, я сейчас не сдержусь, схвачу её и утащу подальше. Не отпущу, пока не получу ответы. Пока она не скажет, моя ли это дочь!

— У тебя очень красивое имя, Амира, — говорит мама, держа её за ручки. — Ты очень любишь мандарины?

— Очень! Они такие вкусные. Мама много не разрешает, алгея будет, говорит, — грустно вздыхает она. Мама? Где её мама? Кто её мама?

— Аллергия, — поправляет её мама. — Мама права. У меня тоже была дочка, которая очень любила мандарины. Я прятала от неё, но однажды она нашла и съела всё, что было. А потом покрылась пятнышками.

— Большими? — округлив глаза, уточняет она.

— Да. Плакала потом, потому что стала некрасивой.

Глава 13

Их нет целых четыре часа, за которые я извёлся. Неизвестность мучила. Алтай молчит, а я так надеялся, что он справится быстрее. Может, стоило самому поехать и напрямую всё спросить? Ехать всего два часа.

В пять вечера слышу шум машины. Вылетаю на улицу. Мама со смехом выходит из машины и помогает выйти малышке. Обе довольные. Улыбка сама напрашивается на лицо. Пусть она будет моей дочерью. Пусть!

— Ты же придёшь к нам, тётя? — держа маму за руку, спрашивает малышка. Айнура стоит неподалёку, смотря на них с каким-то странным выражением лица. Она немного бледна. Что-то случилось?

— Конечно, приду. И вообще, ты забегай в любое время. Я всегда рада тебя видеть.

— Договорились, — кивает она, как кузнечик. — Приду через час. Хорошо?

— Хорошо, милая, — целует её в щёчку и отпускает.

Подхожу к маме, и мы вместе смотрим, как малышка скрывается за воротами. Айнура оборачивается на секунду и тоже исчезает. Взяв пакеты у мамы, идём в дом.

— Не понимаю, — вздыхает она, присаживаясь на диван. — Как такое возможно? Она — точная копия моей Айки.

— Не знаю, мама, — присаживаюсь рядом, чувствуя, как сжимается горло. — Когда я увидел её, потерял дар речи. Ладно внешность, но даже глаза… Они разные, как у… Один карий, другой зелёный.

— Будь она на полгода старше, я бы приняла её за дочь нашей Айки, но ей всего шесть лет. И она — дочь Айнуры.

— Что? — хрипло выдыхаю я, словно получив удар в солнечное сплетение. — Дочь… Айнуры?

— Да. Знаешь, кого мы сегодня встретили? — вдруг переводит она тему, а я не могу принять реальность. Айнура — мать этой малышки? Как? Она удочерила её? Или…

— Кого? — спрашиваю я, но мысли заняты другим. Пытаюсь сложить кусочки пазла, но ничего не выходит!

Первое: я Айнуру раньше не видел.

Второе: у неё есть дочь, удивительно похожая на мою сестру. И этой девочке шесть лет.

Третье: Айнура до ужаса боится меня.

Четвёртое: называет наше знакомство проклятием.

Пятое: я же… не совершил ещё более ужасное? Алтай! Скажи же мне уже, что узнал! Поторопись!

— Мы выходили из детского магазина, когда столкнулись в дверях с сестрой… Беслана.

Одно это имя поднимает во мне волну ненависти. Я резко выпрямляюсь, упираясь взглядом в маму.

— Продолжай, — цежу сквозь зубы. Значит, встретили его сестру.

— Оказывается, она живёт в этом городе. И была со своим мужем и двумя детьми. Смотрела на меня с ухмылкой, — горько усмехается мама.

А я снова в ступоре. Какой муж? Она — моя жена! Как она могла стать чьей-то ещё женой? Или её семья так низко пала, что взяли для дочери второго мужа, лишь бы не являться на мой порог? Да я их…

— Но это ничего. Ты представляешь, оказывается, этот подлец был женихом Айнуры.

— Мама, ты что такое говоришь?

— Да, сынок. Помнишь, чтобы скрыть свои дела, они засватали ему девушку за считанные дни? Это была Айнура. Но он бросил её. У него из-под носа украли бедняжку, а после случившегося с ней, он отказался. Да ещё и столько мерзостей наговорил бедной девочке.

Я сползаю на пол, словно подкошенный. Мысль, что стучит в голове набатом, перекрывает дыхание. Ощущение, будто всё моё тело горит в адском огне.

Как?

— Айнура очень сильная. После того, что с ней сотворило одно животное, она смогла прийти в себя. Не стала отказываться от ребёнка. Родила и души в ней не чает. Её мать думала, что дочь оправится и выйдет замуж, но та, как только слышит о браке… Отказывается. Сказала, что никогда не выйдет замуж. Никогда. Что не имеет права на это…

Всевышний, за что? За что ты так со мной? С… ней? Зачем впутал её в это?

Что я натворил?

— Марат? — мама трогает меня за плечо. — Не думай об этой семье. Они все прогнили с головы до ног. Зря я рассказала тебе о встрече с этой девушкой. Я пойду, отдохну немного. Скоро придёт Амира. Рядом с ней я чувствую такое спокойствие. И, наверное, я соглашусь с твоим предложением остаться здесь. Глядя на Амиру, мне кажется, будто моя Айка переродилась. Я хочу быть с ней рядом, даже если она никто мне.

Она твоя внучка, мама…

Внучка…

— Меня не жди, — хрипло выдаю я, вскакивая с места.

— Ты куда? — кричит она мне в спину, но я уже хватаю ключи от машины и вылетаю на улицу.

Мне нужно поехать туда. Я должен взглянуть в лицо прошлому. И понять… какую чудовищную ошибку совершил.

Нажав на газ, я лечу в город, в котором провёл почти всю жизнь, кроме последних семи лет. В город, где мы жили счастливо, пока в нашей жизни не появилась эта проклятая семья. Этот проклятый Беслан!

____________________

Вероника Колесникова
"Свадьба бывшего мужа"
https://litnet.com/shrt/uzrb

Наш брак был разрушен ложью и предательством восемь лет назад. Она выбрала деньги моего отца, а не мою руку. А теперь, когда я решил начать жизнь снова, является на мою свадьбу и заявляет, что я не могу жениться на другой.

Глава 14

Прошлое...

Мы жили как все обычные люди. Папа работал, мама вела хозяйство, Залинка, моя младшая сестрёнка, ходила в школу и вредничала, как все подростки. Айка... моя душа, моё второе я... она только закончила учёбу и начала работать. А я в то время с Джамалом поднимали наше общее детище. С самого детства мы мечтали открыть свою секцию тхэквондо. Работали на износ, не жалея себя, лишь бы воплотить мечту в жизнь. Дома бывал нечасто, но звонил им каждый день. Мы могли часами говорить по телефону, смеяться, советоваться. Даже расстояние не смогло убавить нашу любовь друг к другу.

Однажды Айка поделилась, что влюбилась. Она никогда ничего от меня не скрывала, как и я от неё. Я был счастлив за сестру и поддержал её. Попросил познакомить с парнем, хотя бы по телефону. Но она всякий раз находила отговорки. Я посмеивался, позволяя ей это. Ведь я был абсолютно уверен в своей сестре. Она ни за что не стала бы склонять голову отца и мою. Только... откуда мне было знать, что этот парень не хочет знакомиться?

Спустя время я начал слышать грусть в голосе Айки. Душа моя была неспокойна, чуяла беду. Но я не мог понять, что не так. Айка твёрдо убеждала, что у неё всё хорошо. А я, увлечённый своим делом, откладывал серьёзный разговор на потом. Дал и себе, и ей месяц, прежде чем начать требовать правды. Айка была упрямой. От неё трудно было чего-то добиться, если она не хотела говорить.

Как сейчас помню тот день.

Я решил сделать сюрприз родным и ранним утром оказался у дома. Им же сказал, что приеду только через два дня.

Мама, только проснувшись, открыла мне дверь, зевая, а потом взвизгнула от счастья.

— Мой мальчик приехал! — кричала она на весь дом, обнимая меня так, что перехватывало дыхание. — Мой Марик!

— Я тоже по тебе скучал, мамуля, — обнял её в ответ, целуя в висок. Родной запах дома, материнских рук... Я дома.

— О, наш спортсмен вернулся! — появился отец, широко раскрыв объятия. — Я уж думал, не увижу сына в ближайшие годы.

— Пап, ты же знаешь, как это важно для меня и для Джамала.

— Знаю, знаю, работяги вы наши. Айка, Залинка, ваш братец приехал! — крикнул он, обнимая меня за плечи.

— Брат! — с визгом с лестницы слетела мышка Залинка. Её прыщавое от подросткового возраста лицо рассмешило меня, и я, конечно, тут же получил подзатыльник от отца.

— А где моя Айка? — громко спросил я, думая, что эта козочка опять что-то затеяла. Она всегда встречала меня по-особенному, подстраивала ловушки. Даже мой неожиданный приезд её бы не остановил. Наверняка за пару минут что-то придумала.

— Иду искать свою Айку! — под весёлое хихиканье семьи я медленно начал подниматься наверх. Ожидал всего: ведра с ледяной водой, мешка с мукой, липкой и вонючей смеси, которую она умела готовить из чего попало.

Но ничего не происходило. Я заволновался. Может, она ждёт в комнате с сюрпризом? Тихонько подошёл к её двери, взялся за ручку и резко распахнул её с ехидной улыбкой, готовый ко всему... Но я не был готов к тому, что увидел.

Моя Айка лежала на кровати с широко раскрытыми глазами. Вся кровать была залита кровью.

— Это не смешно, — буркнул я, подходя к ней. Голос дрогнул. — Айка, я всё стерплю, но только не такие дурацкие шутки.

Она молчала. Слишком молчала.

— Хватит! — крикнул я и, схватив её за плечи, принялся трясти. Но она болталась, как тряпичная кукла... Безжизненная, холодная.

— Айка! — заорал я, отказываясь верить в происходящее. — Прекрати! Не смей так притворяться! Ты меня слышишь?! Давай, вставай! Айка, встань, я тебе приказываю! ВСТАНЬ!

Я тряс её снова и снова, звал, кричал, умолял... Но она не отзывалась. Её тело было холодным, а взгляд — пустым. Крик младшей сестры, донёсшийся с порога, вернул меня в реальность.

Родители, словно подкошенные, опустились рядом. Они взяли её руки, на которых застыли тёмные полосы запёкшейся крови... Какая кровь? Всё уже давно вытекло. Скорая уже ничем не могла помочь. Она ушла ещё ночью.

Никто не мог спасти мою Айку. Никто.

Я своими руками хоронил частичку собственной души. Снова и снова задавал ей безответные вопросы. Спрашивал, почему она пошла на это. Мы бы справились с любыми последствиями! Я бы не оставил её одну! Почему она не доверилась мне? Почему не рассказала, что случилось?

Вопросов была бездна, но ответов не было ни у кого.

Я проводил всё время в её комнате. До сих пор не верил, что её больше нет. Раз за разом перебирал её вещи, плакал, закрывшись в её комнате, чувствуя, как душа горит в огне невыносимой боли. Не мог смириться с тем, что она бросила меня и ушла.

Спустя неделю после похорон я случайно уронил её любимую книжку. Я постоянно касался её, но не решался взять в руки и открыть. А тут — уронил. Из книги выпала сложенная в несколько раз бумажка. Бумажка, которая перевернула весь мой мир.

«Мой любимый братик, мой Марик.

Если ты читаешь эти строки, значит, я смогла сделать это до конца. Прости меня. Прости за слабость, за боль, что я причиню тебе и нашим родителям. Но я больше не могу.

Я так сильно его любила, Марик. Всем сердцем, всей душой. А он... он оказался монстром. Сначала это были цветы и обещания, потом — лёгкие намёки, что я недостаточно ему доверяю. А потом... он подлил что-то в мой напиток. Я не помню, как всё случилось. Проснулась утром в чужой постели, вся в синяках, с разрывающимся от стыда сердцем. А он стоял надо мной и улыбался. Сказал, что теперь я его игрушка.

Я пыталась бежать, но он находил меня. Угрожал рассказать отцу, что я сама пришла к нему, что я... продажная. А потом я узнала, что беременна.

Я приползла к нему на коленях, умоляла дать ребёнку имя. А он рассмеялся мне в лицо. Сказал, что никогда не женится на «грязной шлюхе», что ребёнка я должна убрать, иначе он уничтожит нашу семью. Обещал подбросить отцу что-то, маме доставит неприятности, а тебя... он сказал, что сломает тебя, Марик.

Неделю я жила в аду. Он каждый день звонил и спрашивал, сделала ли я аборт. А вчера... вчера он прислал мне фотографию. Фотографию Залинки, идущей из школы. И написал: «Следующей будет она».

Глава 15

Читая в десятый раз письмо, я чувствовал, как во мне поднимается волна гнева и ненависти к этому подонку, посмевшему так поступить с моей сестрой. В письме была фотография парня, его адрес и имя. Не раздумывая ни секунды, я бросился искать подлеца. Не было никакого плана - действовал лишь на эмоциях. Хотел своими руками задушить этого мерзавца.

Подъехал к дому и понял, что он из богатой семьи. Но мне было плевать на это. Ворвался в дом.

— Беслан! Выходи, подонок! — орал я на весь дом. Ярость застилала глаза. Боль от потери сестры разрывала душу на части. А виновник всего этого спокойно жил здесь.

— Кто такой? — вышел взрослый мужчина, за ним следом шла женщина. Оба смотрели с недоумением на меня.

— Где Беслан? — прорычал я.

— Зачем тебе мой сын?

— Ваш сын? Отлично. Где ваш подонок-сын? В какую дыру спрятался этот мерзавец?

— И что ты орешь? — зевая и потягиваясь, спускался с лестницы парень моего возраста. Внешностью был хорош. Такой, как любят девчонки.

— Подонок! — схватил его за воротник и начал бить. — Мерзавец! Убил мою сестру и живешь себе припеваючи? Как ты только посмел принудить ее? Как только язык повернулся сказать ей, чтобы сдохла?

— Отпусти его, отпусти! — кричали его родители, пытаясь отцепить меня.

Но я без раздумий бил мерзавца, пока меня не схватили с двух сторон и не оттащили от него. Появился еще один мужчина возраста его отца, и они оба держали меня.

— Кто такой и как посмел тронуть моего племянника? — дал мне пощечину второй мужчина.

— Ваш племянник - низкий подонок, из-за которого умерла моя сестра! — проорал я ему в лицо и оттолкнул от себя. — Я не успокоюсь, пока он не ответит за все!

— Только попробуй тронуть моего сына! — воскликнула со злостью женщина, бережно прикрывая своего сыночка-мерзавца. — Брат, я хочу видеть, как этот мальчишка будет страдать за то, что посмел поднять руку на моего сына!

— А вы знаете, что ваш сын натворил? — крикнул я, полностью высвобождаясь из захвата. — Ваш мерзавец-сынок обманул мою сестру, обесчестил! Использовал как какую-то дешевку!

— Мой сын не виноват, что твоя сестра вертела перед ним хвостом!

— Да как вы смеете? — рванул к ним, но опять же этот великан-дядька предстал передо мной. — Ваш племянник - насильник и мерзавец, который обесчестил мою сестру, а потом отвернулся, назвав гулящей девицей! Даже от своего ребенка отказался и отправил на верную смерть!

— Где доказательства, что она забеременела от нашего парня? — с усмешкой спросил дядька. — Кто знает, с кем твоя сестра шастала. Наверное, узнав о своем положении, решила повесить на него своего выродка. Богатый парень и обеспечит, и все такое.

— Да вы вся семья состоите из мерзости! — выкрикнул я, не веря в то, что слышу. — Вместо того чтобы наказать своего мерзавца-сына, вы обмываете помоями мою сестру? Девушку, которая подверглась такому? Девушку, которая была беременна от него?

— Послушай, парень, — обнял меня за плечи дядька. — Наказав нашего парня, ты свою сестру не вернешь. Но можешь сохранить жизнь себе и своей семье. Поэтому закрой рот и уходи. Забудь обо всем и живи дальше. Я готов даже обеспечить тебе будущее. А иначе...

— Что иначе? Что? — со злостью сбросил я его руку. — Убьете? Так давайте!

— Парень, не советую враждовать с нашей семьей.

— Следовало своего парня научить манерам и быть человеком! Клянусь, он ответит за то, что натворил! Я не брат, если не засужу его!

Пару кулаков не успокоили мою душу. Что сам парень, что его семья состоят из мерзких тварей. Уверены, что я просто так сдамся. Но этому не бывать.

Вернулся домой и рассказал отцу все как есть. Рассказал, как этот подонок воспользовался ее доверчивостью. Как сестра страдала. Мама рыдала от новых известий, причитала, что ее девочка прошла через такое. И папа, и мама согласились с тем, что нужно подать заявление на него. У нас на руках было только письмо сестры, но, подумав, я еще и телефон ее вскрыл, где нашел переписки - доказательство того, что он ее обманывал. Его угрозы, что посадит отца, если она не отстанет от него.

В тот же день мы пошли подавать заявление. Приняли. Но уже через пару часов к нам заявились в дом и попросили забрать заявление, пока не стало худо. Оказывается, этот дядька - непростой человек в нашем городе. Имеет связи в высшем обществе. Крутится среди государственных чиновников. И мы не первые, кто пытается подать заявление на их семью.

— Пусть делает что хочет, но я не заберу заявление! — твердо ответил тогда отец. — Я добьюсь того, чтобы он понес наказание за страдания моей дочери. Жизнь за это отдам!

— Я солидарен с тобой, отец, — поддержал я его. — Пусть делают что хотят.

Мы решили бороться за справедливость. На неприятности, что посыпались на нас, мы старались не обращать внимания. Отца уволили с работы. У сестры начались проблемы в школе, и мы вовсе забрали ее домой. На плаву держались только за счет дохода с моей работы. С одной секции, которую Джамал сам тащил на себе. Чтобы они не прикоснулись к нашему детищу, я переписал все на Джамала и сделал его единственным хозяином. Повезло с другом - он не воспользовался этим и исправно отправлял мне мою долю.

Полгода мы боролись с ними. Полгода рассматривали наше заявление. Заняв у друга деньги, пришлось нанять хорошего адвоката. Он так уверенно заявлял, что со всем справится и обязательно добьется справедливости. Мы доверяли ему. Передали все доказательства. С такой надеждой мы пошли на слушание дела.

Но адвокат нас предал. Он не явился, и мы остались ни с чем. Все доказательства были в его руках. У меня была только копия письма сестры.

— Девушка была гулящей девицей, — вот что начал говорить защитник Беслана. — Ее не раз видели в компании разных парней. Мой подопечный влюбился и хотел жениться на ней, но, узнав, какая она дешевая девица, расстался с ней. Но она не хотела упускать такую крупную рыбешку и начала шантажировать его несуществующей беременностью. Угрожала, что убьет себя, если он на ней не женится. Как сумасшедшая караулила его везде.

Глава 16

Доказательства, что были у адвоката, нам продемонстрировали прямо на улице. Дядька Беслана стоял рядом с ним с усмешкой на губах и торжеством в глазах, уничтожая всё, что было у нас. Сжимая письмо в кармане, я смотрел, как они сами приговаривают себя к уничтожению. То, что закон не встал на нашу сторону, говорило лишь о том, что я сам должен стать законом для этого мерзавца.

В тот же вечер отцу стало плохо. Сердце не выдержало тех гнусных обвинений в сторону нашей Айки.

Стоя на похоронах отца, я поклялся расквитаться с этой семьёй. Я готов был убить Беслана. И сделал бы это, но на четвертый день после похорон к нам на порог заявился дядя Беслана.

— Соболезную, друг, — сказал он, как хозяин устроившись в любимом кресле отца. — Хорошим был человеком. Но судьба у него такая. Вот не стали бы делать из мухи слона — жили бы себе дальше. А теперь, парень, ты не только сестру лишился, но и отца. Продолжишь в таком же духе — потеряешь и мать с младшей сестрой.

— Пошёл вон!

— Я уйду, но хотел сказать вот что. Тамила, вы потеряли дочь и мужа. Если хотите, чтобы и оставшиеся дети остались рядом с вами — уезжайте. Навсегда. Как только пройдут сорок дней, на сорок первый... ладно, на сорок пятый, вашего сына посадят за... ещё не решил за что. А ваша младшая дочь... Есть время ещё подумать. И да, не советую возвращаться назад.

Он ушёл, оставив за собой прах. Я понимал, что он сделает это со своими связями. На себя мне было плевать, а вот мать и сестра... Я не мог допустить, чтобы они страдали ещё больше. Я должен был защитить их.

А родственники... Они все отвернулись от нашей семьи. Ни один не поддержал нас и даже на похороны отца не соизволили явиться. Мне помогал Джамал и его семья. Они стали нашими родными.

Решил дождаться, пока не пройдут сорок дней. Следил за всем, что происходит в жизни Беслана. Джамал познакомил меня с Алтаем, который в какой-то степени являлся уличным бандитом.

Спустя время узнал, что Беслану засватали невесту из какого-то села. Нашли дурочку, чтобы перекрыть слухи про их мальчика. Но на девчонку было плевать.

На сорок второй день я смотрел, как моя мать и младшая сестра со слезами на глазах прощаются с нашим домом. Во мне кипел огонь ярости, видя их несчастные лица. Я мечтал причинить ту же боль виновнику и его семье. И я сделаю это, чего бы мне это ни стоило. Даже если его родственник сидит среди верхушки этого города, я отомщу ему и его семейке, иначе меня зовут не Амиров Марат Рамазанович.

— Ваш папа с таким трудом и любовью построил этот дом, а сейчас... — всхлипывала мама, оседая на пол. — Они забрали у нас всё. Почему Всевышний так несправедлив?

— Они ответят за всё, мама, — твёрдо заявил я.

— Не совершай глупостей, — шептала она, прикрыв глаза. — Я не могу ещё и тебя потерять.

— Не потеряешь! Залина, бери свою сумку и в машину, я помогу маме, — мой голос звучал холодно и непривычно для мамы и сестры, но они понимали меня как никто другой.

— Поехали с нами? — просила мама, держа меня за руку. В её глазах читалась мольба, но я не мог так просто, поджав хвост, уехать.

— Я приеду через два дня, мам. Даю слово!

Она не верила. Боялась за меня. Но так же отлично понимала, что я всё равно сделаю по-своему. Проводив их к железнодорожной станции, усадив в поезд, я вернулся в дом. В дом, который разрушил один гнусный подонок. И он ответит за всё, что сделал.

Решил позвонить и напомнить ему о себе. Он должен знать, что скоро отправится туда же, куда ушли моя сестра и отец. О маме и Залинке позаботится Джамал — я с ним уже договорился об этом. Дай Аллах каждому таких друзей, которые никогда не подведут. Он и сам хотел приехать и помочь мне, но я не стал его впутывать в это. Не нужно.

— Алло? — весело ответил мерзавец.

Я прикрыл глаза, чтобы сдержать ярость. Убрал телефон от уха, сделал пару глубоких вдохов и выдохов. Но когда поднёс трубку назад, он уже забыл обо мне. Он даже не понял, что я звонил. Кажется, просто убрал в сторону телефон и продолжил весёлый разговор.

— Брат, ну ты реально... — говорила по ту сторону молодая девчонка. Я и представления не имел, что у него есть сестра.

— Оставь его, дочка. Нам нужна эта свадьба. Твоя подружка из села и тихой семьи. Они отлично подойдут для наших целей. Развестись можно в любой момент. А может, и вовсе до свадьбы дело не дойдёт, — говорила мамаша Беслана.

— Ты права, мам, — усмехался Беслан. — Сейчас главное, чтобы дядя получил свою должность, и для этого я женюсь на этой простушке. А потом... Мне же лучше. Статус женатого не позволит ни одной девице претендовать на мою свободу.

— Как эта идиотка Айка? — услышал я смешок от девчонки, и во мне по-новому вскипел гнев. — Ненормальная девчонка, честное слово. Сама же виновата — дала тебе зелёный свет, согласившись встречаться за спиной родных. Да ещё и забеременела. Сделала бы аборт — и всё, делов-то на пять минут.

— Рукия, не начинай.

— Мам, ну я же серьёзно. Идиотка идиоткой. Всего лишь переспала с парнем — и всё. Будто пару миллионов у неё украли. «Ты запятнал мою честь», — передразнивала она. — Пусть спасибо скажет, что вообще её коснулся мой красавец-брат. Он стал её первым, а она... Да и правильно, что она там подыхает со своим отцом. Приняли бы деньги и свалили бы из города, но нет — захотели наказать.

— Хватит, Рукия!

— Хватит, так хватит, мам. Брат, я завтра иду с тобой. Погуляю немного и пойду по магазинам.

— Как хочешь.

Я отключил звонок. Услышал много чего. И я этим воспользуюсь! Раз переспать с парнем — это ничего такого, пусть почувствует это на своей шкуре! И не только это!

Попросил Алтая достать мне фотографию этой девчонки и начал готовиться к завтрашнему дню. Попросил у друга ещё немного денег. Подкупил муллу провести никах. Сказал, что семья девушки против и мы хотим заключить никах скрытно от них, чтобы приняли наши отношения. Я и понятия не имел, как буду выбивать из девушки согласие на этот брак, но был уверен, что выбью.

Глава 17

Настоящее…

— Идиот! — ору я и со всей силы бью по рулю, чувствуя, как боль отдает в ладонь. — Как я мог так облажаться? Как?

В уме не укладывается, что я перепутал девушек. Но как? У Айнуры тёмные волосы, тогда как у той девчонки были светлые. И пальто... Невероятно, чтобы у них оказались одинакового цвета волосы да ещё и верхняя одежда! Ничего не понимаю. Эта ошибка стоила невинной девушке семи лет кошмара.

В родной город въезжаю с щемящим сердцем. Еду по некогда знакомым улицам, по местам, где бегал всё детство. Останавливаюсь у заброшенного дома. Папа своими руками построил его. Мама помогала ему как могла. Мы с Айкой, будучи ещё мелкими, таскали камешки, смеялись, мечтали. Столько воспоминаний...

Открыв калитку, замираю. Перед глазами проносится воспоминание: Айка убегает от меня. Мне было семнадцать, я только вернулся после занятий по тхэквондо. Сестра встретила меня ведром холодной воды, окрашенной в розовый цвет. С весёлым хохотом она убегала, её заразительный смех разносился по всей улице.

А под тем старым деревом я сделал для неё качели. Мы вместе красили их, оставив свои отпечатки пальцев.

За домом посадили два деревца, и на стволах вырезаны наши имена. Глупость, которую пожелала моя Айка. Я соглашался на всё, чего она хотела. Даже на такие глупости, как носить одинаковые цепочки на шее с нашими именами.

Внутри дома — ещё больше воспоминаний, каждое — как нож в сердце.

По этой лестнице она сбегала мне навстречу. Однажды я не успел войти в дом, как она налетела на меня с испуганным выражением лица, обняла крепко-крепко, вцепившись в мою футболку.

— Марик, спаси меня! Спаси! — нервно, чуть ли не крича, она сжимала ткань на моей спине, а потом взяла в руки моё лицо и гладила его, не переставая говорить: — Спаси меня, спаси!

— От кого? Что случилось? Кто обидел? — хмуро спросил я её, готовый броситься на защиту.

— Ммм... ни от кого? — вдруг хитро улыбнулась она, а потом подняла руки, измазанные зелёной краской, и оставила отпечатки на моей груди. Моя белая футболка была безнадёжно испорчена. А вся моя семья со смехом смотрела на меня. Залинка, маленькая хулиганка, хихикая, принесла зеркало, в котором я увидел своё зелёное лицо.

— Я же говорила, что разукрашу его лицо без проблем! — усмехнулась эта поганочка и с визгом убежала.

Я до сих пор храню эту футболку нетронутой. Не позволил её постирать. Она висит в шкафу и всегда переезжает со мной, как заветная реликвия.

Гостиная, в которой мы проводили время всей семьёй. Пульт от телевизора, за который мы всегда дрались с Айкой. Она хотела включить свои девчачьи передачи, а я — спортивный канал. Всегда побеждала, конечно, она. Приходилось поддаваться — как-никак девчонка же.

А моя комната... Она с такой любовью обустраивала её! Все мои кубки, грамоты аккуратно расставляла на полке, протирала их, не позволяя пыли оседать.

— Мой Марик — самый лучший. Я горжусь его успехами и всей душой желаю, чтобы он добился всего, чего желает. Знай, брат, я всегда с тобой, — с улыбкой говорила она всегда.

Её комната... Вхожу в комнату, которая за семь лет не изменилась. Всё на своих местах, только покрылось пылью. Опускаюсь на пол, беру в руки фотографию, на которой мы с Айкой, и прислоняюсь к изголовью кровати. Воспоминания крутятся в голове, и... мне невыносимо больно. Не замечаю, как слёзы уже давно текут по щекам.

Женщины думают, что мужчины не умеют плакать. Чушь! Мы тоже люди. Нам тоже бывает больно. Мы тоже плачем от горя, от боли, от... осознания того, что натворили.

Ненавижу себя за то, что сделал с Айнурой! Ненавижу всеми фибрами души!

Не выдержав, звоню другу. Он живёт в пятнадцати минутах езды — приедет быстро.

Джамал появляется тихо, но я сразу чувствую его присутствие. Медленно подойдя, он садится рядом и смотрит на фото в моих руках.

— Она вернулась, — шепчу, всхлипнув.

— Кто?

— Моя Айка вернулась. В моей дочери, — говорю, взглянув на друга.

— Чего? — восклицает он удивлённо.

— Джамал... Я такую ошибку совершил. Я такое натворил, друг. Мне вовек не смыть этот грех. Я чудовище, — изливаю другу всё, что на душе. Только он поймёт меня.

— Марат, погоди, я не совсем понял. У тебя есть дочь? От кого?

— От той, кого... Семь лет назад я совершил чудовищную ошибку... — не могу произнести это слово. Тошно от самого себя.

— Она что, родила от тебя? — шокированно спрашивает он.

— Не она... Я украл тогда не ту девушку. Совсем не ту, — со стоном ударяюсь затылком о кровать. — Я испортил жизнь ни в чём не повинной девушке. Превратил её жизнь и жизнь её родных в ад. Из-за меня она не смогла стать счастливой. Но... она всё равно родила мою дочь. И любит её так, как никто.

— Чёрт, прости, друг, голова взрывается. Как так? Ты же знал, как выглядит девушка, как тогда мог перепутать? Как? — повышает голос, в его глазах читается недоумение.

— Сам пока не понимаю ни черта. Не могу уложить всё это в голове. Но она так похожа на Айку. Точная копия. Её глаза, её улыбка, её смех, её лицо. Всё это — Айка, — слеза катится по щеке при воспоминании о личике малышки.

Друг кладёт руку на плечо и сжимает его. Даёт понять, что он рядом. Поддерживает. Он всегда поддерживал меня, когда я нуждался в этом.

— Знаешь, она так боится меня. Её мучают кошмары. Она просыпается с диким рёвом. Одно моё присутствие — и вся комната наполняется её страхом. Животным страхом. Но при этом, — усмехаюсь, вспомнив её глаза, полные ужаса при виде меня, — она ещё умудряется появляться передо мной как маленькая львица и угрожать мне. Она сильная. Очень сильная, раз смогла встать на ноги и даже родить от такого животного, как я. Смогла полюбить моего ребёнка и не стала отказываться от неё.

— Женщины сильнее нас, что ни говори, друг, — усмехается он в ответ. — Творят глупости, конечно, но чертовски сильны. Они как-то умудряются от таких козлов, как мы, рожать и дарить свою любовь. А мы вырастаем и творим с ними... Мы часто своей горячей головой причиняем им боль.

Глава 18

Айнура

Сжимая руки в кулаки, я вхожу в дом. Дочь уже вовсю хвастается покупками дедушке и бабушке. Вся моя семья с улыбками смотрит на неё. А я не могу разделить их радость. Не после того, как в нашей жизни появился Марат.

Он ворвался в мою налаженную жизнь и перевернул её с ног на голову. Я думала, что прошла ад, что кошмары остались в прошлом. А когда они вернулись, я не понимала причину. Оказалось, это было предупреждение — он возвращается в мою жизнь.

Все эти дни он не сводит с меня глаз, требует ответов. Что говорить человеку, который даже не помнит ту, чью жизнь он разрушил?

Как он сказал? «Я причинил тебе боль?» Боль? Это слово не может передать и половины того, через что мне пришлось пройти. В нём всего четыре буквы, но за ними скрываются четыре круга ада.

— Идём со мной, — проходит мимо меня брат Муслим. Я снова ушла в себя, и он, конечно, заметил. Настроившись отбиваться от его проницательных вопросов, следую за ним во двор. Мы садимся на качели, которые так много помнят.

— Ответь мне честно, вы с Маратом знакомы? — он смотрит куда-то вдаль, но всё его внимание приковано ко мне.

— Да. Он брат нашей будущей невестки, — стараюсь ответить шутливо, хотя в горле комок, а внутри всё сжимается от паники.

— До того как он приехал к нам, вы были знакомы? — брат поворачивается ко мне, и его взгляд становится пронзительным. Он не позволяет мне отвести глаза, требует ответа. Если раньше он спрашивал мягко, то сейчас настроен серьёзно.

— Нет, — отвечаю, с трудом проглатывая ком в горле. Мы не были знакомы. Нас связывает лишь одна ночь, его имя, которое он попросил передать брату. Лично мне он не представлялся, моего имени не спрашивал. Так что технически мы не знакомы.

«Ага, только женаты», — ехидно заметил внутренний голос.

— Айнура, мне не нравится, что ты что-то скрываешь от меня! Абсолютно не нравится! Я не слепой, не идиот и всё отлично вижу! Ты боишься его. Стоит ему только появиться на горизонте — ты начинаешь дрожать. Ты готова сбежать куда угодно, лишь бы не видеть его! — к концу фразы его голос повышается. — Я хочу знать правду!

— Брат, что ты хочешь услышать? — устало вздыхаю, чувствуя, как накатывает отчаяние. — Хочешь знать, боюсь ли я его? Да, боюсь! Целую неделю меня преследовали проклятые воспоминания! А тут, среди бела дня, я вижу его лицо. Вспоминаю каждую черточку, каждую складку! — нервно вскакиваю и начинаю ходить взад-вперёд, не в силах усидеть на месте.

— Айнуш…

— Я вспомнила его лицо, брат. Видела его так чётко, как никогда, — о Аллах, я же… я не могу сказать брату, что именно Марат и является тем самым… Что я творю?

— Но неожиданно в этот момент передо мной появляется мужчина, похожий на бандита. Высокий, с хищным взглядом, — выдаю на ходу полуправду. — И я подумала — вдруг он пришёл расправиться со мной? Вдруг его наняли, чтобы убить? Ты представляешь, сколько мыслей пронеслось в голове за доли секунды? Я думала, он прикончит меня прямо на крыльце и передаст «привет» из прошлого!

— Айнуш… — в его голосе звучит тревога и боль.

— Ты хотел ответов? Так слушай! Я боюсь Марата. Мне кажется, он разрушит всё, что я с таким трудом построила. Подсознательно чувствую, что он изменит всё! Боюсь, что он займёт в нашей с Амирой жизни важное место, — выпаливаю сквозь слёзы. Для брата эти слова звучат иначе, он понимает их по-своему. Лишь я одна знаю, что на самом деле боюсь, что он вспомнит меня. Поймёт, кем приходится ему моя Амира. И до ужаса боюсь, что он отнимет у меня дочь. Я видела, как он смотрит на мою малышку. Видела, как побледнела его мать, увидев её. И прекрасно понимаю — она на кого-то похожа из их семьи. Иначе он не был бы так взволнован, а его мать не плакала бы, глядя на мою кроху.

— Прости, милая, — шепчет брат, обнимая меня. Его объятия тёплые и безопасные, но сегодня они не приносят утешения. — Я думал... что тот подонок... и есть Марат. Спрашивал у него, знакомы ли вы, но он твердит, что не знает тебя. Он видит твой страх. Пытается понять причину, как и я. Я же не думал, что ты просто... опасаешься перемен. Он тебе нравится?

Я застываю в изумлении. Нравится? Что за чушь пришла ему в голову? Как он может мне нравиться? Это не тот исход разговора, которого я ожидала. Ни в коем случае нельзя давать ему повода так думать.

Я не могу рассказать правду и не умею искусно врать. Скажи я правду — Марата убьют, а братья сядут в тюрьму. Селим откажется от Залины и разрушит её жизнь. А что станет с моей Амирой? Нет. Я должна молчать. Тем более Марат не помнит меня. И я надеюсь, не вспомнит до конца свадьбы. А потом он уедет. А я сделаю всё возможное, чтобы ни я, ни моя дочь больше никогда не встречались с ним.

— Айнуш... — начинает брат, но его прерывает громкий хлопок двери из соседнего дома.

Мы смотрим, как Марат вылетает оттуда, нервно проводя рукой по коротко стриженным волосам. Он почти бежит через двор, и через пару секунд с визгом шин уезжает.

Что с ним случилось? Недавно он зашёл в дом с матерью совершенно спокойным. Что могло произойти за такое короткое время?

— Что с ним? — хмурится брат, и в его глазах читается беспокойство. — Что-то случилось? Пойдём к тёте Тамиле, спросим. Не стоит оставлять это без внимания. Вдруг ему нужна помощь.

Кивнув, иду за братом. Мне и самой стало интересно, что заставило его так внезапно сорваться с места.

— Не знаю, Муслим, — растерянно отвечает тётя Тамила, её глаза влажны. — Мы с ним просто поговорили... вспомнили кое-что из прошлого. И он, сказав, чтобы я его не ждала, уехал.

У меня перехватывает дыхание от дурного предчувствия. Так хочется верить, что он ничего не вспомнил! Тётя Тамила сказала «про прошлое» — но оно может быть разным. У них самих в прошлом трагедия, может, речь шла о ней.

Не зная, что и думать, возвращаюсь с братом в дом. Молю Всевышнего, чтобы Марат ничего не вспомнил. Не хочу даже думать, что будет, если он всё же вспомнит. Не буду паниковать раньше времени.

Глава 19

Два часа, что дочь проводит у них, для меня проходят как два дня. Я каждую секунду смотрю на часы, не в силах сосредоточиться на приготовлении ужина. В конце концов, мама и невестка, обменявшись понимающими взглядами, мягко выгоняют меня с кухни.

Спокойно выдыхаю, когда Залинка наконец возвращает мне мою девочку. Я и так была без неё почти две недели — двоюродный брат с женой и сыном решили съездить в санаторий и взяли с собой Амиру. Мы живём с ними на одной лестничной площадке. А сейчас я вернулась под крыло родителей. Брат не отпустит, пока не убедится, что я в порядке. Но когда он с Фаридой уедут к себе, я смогу вернуться на квартиру. Ему на работу через неделю.

— Мам, — обращается ко мне моя малышка, уже лёжа в своей кроватке. У неё своя комната. Розовая, как она и хотела. Мои братья сами украшали её, вкладывая в каждую деталь всю свою любовь. — Почему тот дядя со мной не поговорил? Я ему не понравилась?

— Какой дядя? — с недоумением смотрю на своё солнышко, хотя в груди уже замирает тревожный комок.

— Сын тёти Тамилы. Я хотела с ним подружиться, но он не поговорил со мной.

Взволнованно замираю. Она заинтересовалась им. А мне это совсем не нравится. Я наоборот была рада, что он не стал с ней общаться. Плохо. Амира не успокоится, пока не поговорит с ним. А я не хочу этого. Вообще не хочу.

— Тебе мало моего общества? Не скучала по маме? — наигранно возмущаюсь, щекоча её.

— Ну мама! — она заливается смехом, пытаясь спастись от меня. Она очень боится щекотки, и этот смех — самый дорогой звук на свете.

— Сколько времени без мамы провела, а по приезду рассказывает обо всех, говорит со всеми, а маме что? Маме какой кусочек от этого сокровища достанется? А? — продолжаю я свой шутливый допрос.

— Я тебя больше всех люблю, мамочка, — смеётся она, прячась под одеялом.

— И я тебя люблю. Больше всего и всех, — шепчу, прижимая к себе это тёплое, родное существо. — Спи, солнышко моё.

Уложив малышку, иду к себе. Вся семья уже спит. До свадьбы осталось два дня. А после Марат уедет, и всё. Главное, чтобы он не узнал за эти дни. Не вспомнил...

Сплю плохо. Покоя не даёт момент, когда Марат уехал на большой скорости. Чувство, будто он вернётся уже совершенно другим и навсегда изменит нашу жизнь, не отпускает.

В какой-то момент просыпаюсь от странного ощущения. Ветер... Откуда ветер в комнате? Я же закрыла окно. Вздохнув, переворачиваюсь, чтобы убедиться в этом, и замираю. Силуэт у окна мне слишком хорошо знаком. В моей комнате всегда горит свет, и я отчётливо вижу его. Он стоит и смотрит прямо на меня. И по его взгляду я понимаю — он всё вспомнил. Ужас сковывает всё тело. Не могу пошевелиться, не могу издать ни звука. Он снова пришёл сделать то же самое? Снова тронет меня?

Увидев, как он делает шаг в мою сторону, я кричу изо всех сил.

— А-а-а-а! — мой крик разрывает ночную тишину.

Он резко оказывается рядом и закрывает мне рот рукой. Боже, спасите, кто-нибудь! Он снова сделает это со мной. Как тогда...

— Если прекратишь орать, я отойду. Я хочу лишь поговорить, и всё. Просто поговорить, и я уйду. Поняла меня? — говорит он тихо, словно обращаясь с полоумной.

— Айнура? — раздаётся из коридора голос брата. Он идёт!

— Чёрт! — рычит себе под нос Марат, резко вскакивает и направляется к окну, где бесследно исчезает. Он что, упал?

— Айнура! — в комнату влетает брат Муслим. Я соскакиваю с кровати и бросаюсь в его объятия, вцепившись в него так, словно он мой единственный якорь в этом бушующем море страха. Если бы не он... Я не верю Марату. Он мог бы поговорить со мной, стоя у окна.

— Опять кошмар? — шепчет брат. В комнату входят Селим, а за ним и остальные. Хорошо хоть, Амира не услышала мой крик.

— Да, сон, — отвечаю, сглатывая ком в горле. Сказать, что здесь был Марат? Но если скажу, придётся рассказать и всё остальное. А свадьба брата через два дня. Нельзя.

— Всё хорошо, милая, — говорит мама, обнимая меня. — Мы все рядом.

— Почему окно открыто? — хмурится Муслим и направляется к нему. Я замираю в ужасе. Если он сейчас увидит внизу Марата, конец всему. Я не знаю, упал ли он, спрыгнул...

— Мне просто жарко было, — бормочу дрожащим голосом. И почему я вообще переживаю, что его поймают?

— Ладно, окно я закрою. Мама, останешься с Айнуш? Или мне остаться?

— Нет, брат! — восклицаю я, нервно заправляя волосы за ухо. — Я в порядке. Извините, что побеспокоила. Идите спать. Три часа ночи. Я приму лекарство и усну.

— Мне не нравится твоё состояние, — щурится папа. — Что происходит, дочь? Ты странно ведёшь себя в последнее время. То, что я молчу, не значит, что я ничего не вижу.

— Всё хорошо, пап, — улыбаюсь как можно безмятежнее, хотя внутри всё сжимается. — Я просто увидела плохой сон и вот... Как обычно.

— Ну всё, что вы на неё напали? — приобнимает меня за плечи Селим. — Говорит же, что всё хорошо. Моя сестра — не какая-то слабачка. Сладких снов, сестра, и ничего не бойся. Мы все рядом.

— Знаю, брат, — целую его в щёку и мягко разворачиваю к выходу. Ту же процедуру повторяю с остальными и наконец отправляю всех спать. Брат Муслим, конечно, смотрит с подозрением, но уходит.

Прикрыв за всеми дверь, прислоняюсь к ней и выдыхаю. Пронесло. Но, вспомнив о Марате, бегу к окну. Распахиваю его и ищу его внизу. Никого. И брат не видел, иначе не промолчал бы. Куда он исчез? Чёрт с ним.

Решив не думать о нём, начинаю закрывать створки, но замечаю его в окне противоположного дома. В том самом, откуда он наблюдал за мной вчера. Он указывает пальцем сначала на себя, потом на меня. Он что, снова собрался сюда?

Снова распахиваю створки, показываю ему кулак и провожу рукой по шее. Убью, если заявится! Пусть сколько хочет хмурится и грозится. В комнату не пущу! И говорить нам не о чем!

Надёжно закрыв окно, задвигаю шторы и ложусь в кровать. Понимаю, что не усну. Буду каждую секунду ждать его появления. Теперь, когда он всё вспомнил, я боюсь его ещё больше, но в то же время... готова дать отпор. Перед ним больше не девятнадцатилетняя девочка. Я выросла.

Глава 20

Но этот наглец не успокаивается. На следующее утро он является на завтрак вместе с мамой и сестрой. Останавливается в дверях и наблюдает, как его мать нежно разговаривает с Амирой и угощает её приготовленными пончиками. Она встала с рассветом, чтобы порадовать мою дочь. Хоть и не знает, что это её внучка, но уже полюбила. Тяга крови, не иначе.

— Привет, принцесса, — он присаживается перед ней. Его взгляд... полон нежности? Нет, не может быть.

"О чём ты, Айнура? — упрекаю себя. — Забыла, что он вчера приходил 'поговорить'? Значит, знает, кем ему приходится моя дочь".

А вдруг он отнимет её? Заберёт мою девочку... Я не смогу без неё.

— Привет, а ты — дядя Марат? — склоняет голову набок моя малышка.

Я замираю, ожидая его ответа. Если он прямо сейчас признается, что её отец, я прибью его на глазах у всех.

— Да, дядя Марат, — мягко говорит он, беря её за ручку. — А ты — принцесса Амира, я знаю. И у меня для тебя есть подарок. Я вчера видел, как ты радовалась браслету, и купил кое-что.

Из кармана он достаёт маленькую бархатную коробочку. Внутри — изящные серёжки с нежным розовым камнем.

— Ух ты! — восхищённо восклицает дочь. Она обожает всё девчачье, особенно украшения.

— Это мой первый подарок для тебя. Они настоящие, — он подмигивает ей.

Настоящие? Он что, купил золотые серёжки? Для моей девочки?

— Амира, поблагодари дядю и верни. Скажи, что такие дорогие вещи не дарят! — говорю я с нажимом, впиваясь пальцами в спинку стула. Смотрю ему прямо в глаза, вкладывая всю свою ярость. Он что, почувствовал себя вправе раздаривать дорогие подарки, раз я молчу?

— Мам, они такие красивые, — грустно вздыхает дочка. — И так подходят к моему новому платью. Я была бы самой красивой на свадьбе дяди.

— Я куплю тебе точно такие же!

— А я эти назад не приму! — заявляет Марат и подхватывает мою малышку на руки.

Я застываю. Моя дочь на руках у моего кошмара, моего мучителя... и её родного отца. Эта картина разрывает мне сердце.

— Я купил их для Амиры, значит, она будет их носить! — твёрдо говорит он, не отводя от меня взгляда. И в его глазах я читаю не только вызов, но и что-то ещё... Решимость? Боль?

— Никто тебя не просил! Если что-то нужно будет моей дочери, я сама куплю! — бросаю я ему и быстро подхожу, протягивая руки, чтобы забрать дочь. Но этот наглец...

— Амира, принцесса моя, ты же хочешь носить эти серёжки? Я специально подобрал их под твоё платье. Был уверен, что тебе понравятся. А твоя мама... просто вредничает и завидует, что ей не купили такие же, — говорит он, и в его голосе звучит шутливая укоризна.

— Что?! — восклицаю я, не веря своим ушам.

— Вредная мама, очень вредная. Вон как хочет себе твои серёжки, что даже не дала никому сесть за стол. Лишает всех завтрака, чтобы заполучить их. Но знаешь, что я ей скажу? — он продолжает эту дурацкую игру, а Амира смотрит на него, заворожённая.

— Что? — улыбается она, не понимая, что на самом деле происходит между взрослыми.

— Что эти серёжки — для маленьких ушек Амиры, в её не влезут. Но если она так хочет, я куплю ей большие. Согласна?

— Ух ты, у нас с мамой будут одинаковые серёжки! — восторженно смотрит на меня дочь. — Мама, дядя Марат и тебе купит, не грусти.

— Я... — я не нахожу слов. Эта абсурдная ситуация лишает меня дара речи.

— Ты согласна, я это понял. Как только смогу, съезжу и куплю. А теперь дай нам примерить наши новые украшения. Мама, — он обращается к своей ошеломлённой матери, — не поможешь?

Я совсем забыла об остальных. Они все смотрят на эту сцену с изумлением. Что за цирк я устроила? Брат Муслим... Чёрт! Теперь он точно уверен, что между мной и Маратом что-то есть. То, как мы сейчас ведём себя, со стороны выглядит как...

О, Аллах, что мне делать? Почему Ты позволил ему вспомнить? Всего два дня — и он исчез бы из моей жизни. Но теперь... Я сомневаюсь, что он уедет без Амиры. Чтоб тебя, Марат!

— Иди ко мне, принцесса, — говорит тётя Тамила, косясь на нас. Марат спускает дочь с рук, и та с довольной улыбкой бежит к ней.

Сжав руки в кулаки, я смотрю, как Амира с восторгом принимает первый подарок от своего отца. Как она счастлива, когда тётя Тамила вдевает эти проклятые серёжки в её маленькие ушки. Во мне всё рвётся наружу, чтобы вырвать и выбросить их подальше, но я не могу. Если бы я с самого начала призналась, кто такой Марат, его бы сейчас здесь не было. Теперь поздно.

— Нам нужно поговорить, — его шёпот над самым ухом заставляет меня вздрогнуть. Тело покрывается мурашками. Даже гнев, который я к нему испытываю, не может заглушить старый, животный страх.

Не сказав ни слова, я иду к своему месту. Не хочу я с ним говорить! И не о чем! Амира — только моя дочь. Только моя! Пусть хоть орёт на весь мир, что он отец, я не позволю ему стать им. Он навсегда останется для неё просто «дядей». А если посмеет рассказать всем о прошлом... тогда он подохнет как собака от рук моих братьев и отца. В этом я не сомневаюсь ни на секунду.

Завтрак для меня проходит как пытка. Каждый раз, когда я вижу, как Марат не сводит взгляда с моей малышки, во мне закипает ярость. Так и хочется встать, подойти и расцарапать это надменное лицо, уничтожить само его присутствие в нашей жизни!

К концу приёма пищи наконец привозят мебель. Всего два сборщика — неужели они справятся за день? Сомневаюсь. Гарнитур, который выбрала Залина, массивный, с бесчисленным количеством мелких деталей. Возиться будут до самого вечера.

— Думаю, мне стоит приложить руки к сборке, — задумчиво произносит Марат, окидывая взглядом груду коробок.

Что ж, отлично! Пусть занимается мебелью, а я в это время уведу дочь подальше от него. Сегодня он будет занят сборкой, завтра — подготовкой к свадьбе, послезавтра — самой свадьбой, а на следующий день пусть исчезнет из нашей жизни навсегда. Или сама возьму Амиру и вернусь на квартиру. Только попробует сунуться туда!