Бывшие.Ответишь за всё.

Глава 1 Ненавижу

Глава 1

София

— Софка, с сегодняшнего дня на тебе ещё один пациент, — объявила Наташка, едва я переступила порог.

Рабочий день ещё и наполовину не прошёл, а новости уже сыпались как из рога изобилия.

— Блин, у Ксюхи всё-таки перелом? — спросила я, не скрывая досады.
И за коллегу было обидно, и лишних пациентов брать в довесок совсем не хотелось.

Дополнительная нагрузка — дело серьёзное.

Дело даже не в доплатах, которых не видать как собственных ушей, а в качестве работы. Я смертельно боюсь совершить роковую ошибку, которая повлечёт за собой трагедию. Больше всего на свете я боюсь ошибиться и навредить человеку, ждущему от медика квалифицированной помощи.

— Да, открытый, в двух местах. Покаталась на тарзанке, блин. Поэтому её пациенты теперь переходят к нам. Тебе вот, держи, — Наташка придвинула ко мне две толстые папки с историями болезней пациентов Ксюши.

— Сейчас, буквально одну минуточку, я дух переведу и посмотрю, кто у нас тут, — вздохнула я, перемешивая кофейный осадок на дне кружки.

Одной порции было мало. Жутко хотелось спать. Я полночь зубрила материал к экзаменам. Химию я люблю, но даётся она мне с таким трудом, что порой кажется, будто я сорвусь и уйду из медицины. Хотя мечтала об этом с самого детства. В итоге я сделала над собой усилие, выучила материал, который висел надо мной дамокловым мечом, и только потом пошла спать. Удалось подремать чуть меньше трёх часов. Ну хоть что-то.

Я потянулась за чайником и, потрогав тёплый металлический бок, долила в кружку кипятка. На улице весна была в полном разгаре, но внутри копилась какая-то тревога, аж всё тело лихорадило.

— Блин, Соф, я вообще никакая, — Наташка опустилась на стул рядом и уткнулась лицом в сложенные на столе руки.

— Не выспалась, что ли? — подколола я, шутливо толкнув подругу в плечо.

— Не выспалась… что ли! — буркнула она в стол.

Я сделала пару глотков кислого чёрного кофе, к которому прикипела всей душой за неимением другого выбора, и скосила взгляд на нерадивую Наташку.

— Зато ты была с Вадиком. И усталость твоя от того, что ты всю ночь провела с любимым человеком, — погладила я её мягкие шёлковистые волосы на макушке.

Наташка недовольно простонала.

Дурочка.

Ещё не научилась ценить настоящие моменты, которые делают нас живыми.

Усталость после ночи с любимым…

За это я готова была бы отдать всё на свете. За любимые руки, дыхание, сводящее с ума, страстные объятия.

Переживания после ссоры, страх расставания, жаркие примирения…

Я сглотнула острый, болючий ком, который так некстати сдавил горло.

Долой из головы воспоминания, которые хочется забыть!

— Давай, подруга, вставай, пора на обход. Я бы и рада тебя здесь оставить, но Дмитрий Ваганович обязательно тебя обнаружит и влепит выговор! — потрясла я её за плечо.

— Ммм… я бы сейчас дьяволу душу отдала за несколько часов сна, — Наташка выпрямилась и сладко потянулась, а затем резко повернулась ко мне с горящими глазами. — Софка! У тебя там, кстати, такой пациент крутой! Жаль, что в коме.

Я изумлённо вытаращила глаза. Я знала, что в клинике есть сложный пациент, давно находящийся в коме. Неоднократно собирались консилиумы, и родным предлагали отключить его от аппаратов. Я понимала. И врачей понимала, и родных.

А что сделала бы я сама, попади в подобную ситуацию? Даже думать о таком, если честно, не хотелось. Бррр…

— Ладно, разберусь. А ты давай, подъём.

— Хорошоооо, — и снова это радужное утреннее нытьё.

Знала бы Наташка, как я ей по-доброму завидую.

Я сгребла папки со стола и положила их поверх стопки историй моих стандартных пациентов. Вышла из ординаторской, прикрыв за собой дверь, и направилась в крыло с больными.

Подойдя к определённой палате, я раскрыла верхнюю папку и обомлела.

Витебский Алексей.

Руки затряслись, и документы посыпались на пол. Совпадений быть не могло.

Это тот самый Витебский.

Отец Яниса.

Того самого человека, который уничтожил меня когда-то одним пальцем. И с большим удовольствием сделает это снова, если мы когда-нибудь встретимся.

Но что мне делать? Его отец по стечению обстоятельств на несколько недель стал моим пациентом. Ради своих жизненных неурядиц я не могу взять и развернуться.

Я — медсестра. Я обязана выполнить свои профессиональные обязанности.

В конце концов, отец Яниса не виноват в нашей с ним трагедии!

Я медленно опустилась на корточки, чтобы собрать разлетевшиеся по полу бумаги, как вдруг услышала гулкие шаги. Краем глаза заметила носки начищенных ботинок и, не поднимая головы, уже поняла, кто стоит передо мной.

Я сглотнула вязкую, горькую слюну и словно в замедленной съёмке подняла голову.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — яростно процедил Янис.

В его глазах горела такая неприкрытая ненависть, что от неожиданности я внутренне сжалась в хрупкий комок. Я не была готова к встрече с этим человеком. Больше никогда. Только не с ним. Я знала: он не успокоится, пока не уничтожит меня окончательно.

Мне отчаянно хотелось сорваться с места и бежать без оглядки. Подальше от прошлого, которое так неожиданно ворвалось в моё хрупкое настоящее.

Но всё это было бесполезно.

Презрение и дикое отвращение, исходившие от него, ощущались кожей, пронизывали стены и наполняли длинные больничные коридоры.

— Я здесь работаю, — выпрямившись во весь рост и вскинув подбородок, я неотрывно смотрела в его холодные, пустые глаза.

Я не могла позволить ему почувствовать мою уязвимость. Узнать, что он всё ещё имеет надо мной власть.

— Послушай сюда, София, — моё имя прозвучало из его уст как нечто омерзительное, — либо ты сама уволишься по собственному желанию, либо я сделаю твою жизнь здесь невыносимой. Ты сама сбежишь. Я не позволю, чтобы жизнь моего отца зависела от такой продажной дряни, как ты!