Бывшие. Приручи меня!

Глава 1

Бах!

Поднос со всем содержимым вырвался у меня из рук, словно кто под локоть толкнул. Тонкие фарфоровые чашки разбились, усыпав осколками ковёр. По дорогому бежевому покрытию стало растекаться уродливое кофейное пятно.

Тринадцать мужчин в строгих костюмах и две женщины в ожерельях, каждой жемчужины из которых мне бы хватило погасить ипотеку, как по команде свернули головы в мою сторону.

Но хуже всего было не это. Он смотрел тоже.

Мужчина, сидевший во главе этого длинного стола из дерева ценных пород.

Чёрные глаза – два непроницаемых провала в бездну. Хмурый неподвижный взгляд. Чуть взлохмаченные тёмные волосы, словно причёсывался пальцами, слегка портят образ приличного бизнесмена. Тимур такой же красивый, как я помнила. Даже красивее. Не представляла, что костюм ему настолько может идти. Кто бы мог сказать десять лет назад, что отъявленный хулиган с последней парты, которому прочили или стать зеком, или разбиться на мотоцикле, будет выглядеть так в дорогом сером костюме с иголочки!

Наш новый босс.

Моё проклятие.

Мой бывший.

Оторопь длится три мучительно долгих секунды, за которыми перед моими глазами без преувеличения промелькнула вся моя жизнь. По крайней мере, прошлая жизнь.

Кидаюсь на пол, больно бьюсь коленом об пол, но мне плевать. Поскорее собрать безобразие, которое натворила. Трясущимися пальцами сгребаю осколки на поднос. В гробовом молчании. Чужие неодобрительные взгляды впиваются в мою темноволосую макушку, тщательно причёсанную, волосок к волосу, чтоб ни пряди не выбилось из тугого пучка на затылке. Большим шишкам не нравится, что какое-то неуклюжее ничтожество прервало важное совещание. Ещё и таким непрезентабельным образом.

Белая блузка отчаянно жмёт, так хочется вдохнуть поглубже, но не могу. Чёрная юбка-карандаш с трудом даёт согнуть ноги как следует. Как на зло сегодня достала туфли-лодочки на каблуке, которые сто лет не носила, потому что они мне ужасно натирают пятки. Хотела произвести хорошее впечатление на нового начальника.

Ну что ж. Произвела, Лиза! Радуйся.

- Оставьте! Можете идти. Вызовите клининг, пусть здесь всё приберут.

Низкий властный голос прокатывается по моей коже мурашками.

Он раньше так не разговаривал. Из него совершенно пропали отвязные ноты, тот вечно смеющийся, тёплый подтон, который был всегда, когда он разговаривал со мной. Я так хорошо это помнила. Слишком хорошо.

«Синица, чем займёмся после уроков? Только не говори, что вот этой дребеденью… хорош мозги сушить!»

«Отстань, дурак! Смотрят. Отдай алгебру!»

«Пусть смотрят. Тебе не плевать?»

«Стыдно!»

«Стыдно, когда соседские дети на тебя похожи. Всему тебя учить, Синицына! Дай руку»

Встряхиваю головой, отгоняю воспоминания.

Я думала, надёжно их похоронила. Но прямо сейчас от них больно, как в первый раз.

Кое-как поднимаюсь. Ох, каблук сломала… прихрамывая, иду к выходу, прижимая к себе поднос, как щит. Словно это может защитить от боли, острыми иглами колющей меня изнутри, прямо в сердце.

Словно это может защитить от хмурого взгляда, уткнувшегося мне между лопаток.

Давящее ощущение быстро пропадает.

Тимур отводит взгляд.

- Продолжим совещание, господа! – раскатистый баритон разрывает тишину.

Возобновляется жужжание чужих голосов. Давно не видели в Башне всех этих богатеньких буратин в полном составе. Надеюсь, не скоро увидим… столько напряга от них. Если бы не суета, от которой весь офис буквально на ушах стоял со вчерашнего дня, как мы узнали, что Старик продал свое детище и нам завтра представят нового босса, я бы точно не пропустила его фамилию.

Тимур Ярский.

Мой «Тигр с последней парты».

Глава 2

Нет, это не выносимо! Не бывает в жизни таких совпадений.

Это мне, наверное, знак. И то, что кофе пролила и опозорилась перед всеми. Что я тут не на своем месте. И так давно чувствовала себя не в своей тарелке. Стоило сушить мозги в школе ради высших баллов, а потом с красным дипломом оканчивать лучший экономический вуз страны, чтобы варить кофе и таскать подносы? Тем более, как выяснилось, этого я совсем не умею.

Как была неуклюжей в детстве, так и осталась. Даже через козла прыгать не умела, все смеялись.

- Эй, Лизок! Ты чего?

Только теперь соображаю, что я как была, так и плюхнулась на свое секретарское место в предбаннике пока что пустующего кабинета. Как преодолела длинный коридор от конференц-зала до своего стола, в упор не помню. Просто сижу теперь, так и прижимая к себе поднос, гляжу в одну точку, и всхлипываю.

Карина глядит на меня в полном шоке. Протягивает пачку бумажных платочков.

Пытаюсь улыбнуться кое-как. Хорошо, что я не крашусь, не то сейчас бы уже была пандой.

На лице нашей младшей кадровички почти суеверный ужас. Чтобы такая уравновешенная офисная машина, как я, ревела? Наверное, она сейчас думает, что у меня любимый хомячок сдох, не меньше.

Я через силу улыбнулась.

- Всего-навсего умудрилась чуть не сорвать им совещание. Так что теперь меня точно уволят. Наверное, лучше мне самой написать заявление. На опережение.

Карина смотрит на меня, как на больную.

- Дура, что ли? Кто ж увольняется из Башни. Где ты ещё такую зарплату найдёшь со своим стажем? Вернее, его полным отсутствием.

Надо было слушать маму.

Она говорила, что вместо аспирантуры надо было идти работать. А я упёрлась, что хочу диссертацию защищать и развивать отечественную науку. Итого ещё три года… А вот теперь мне двадцать пять, и когда мои сверстники уже вон начальниками бизнесов становятся, у меня в анамнезе только три десятка научных публикаций, годы бессонных ночей над книжками, и увольнение с первого же места работы за то, что не дала декану.

Судя по всему, со второго придётся увольняться тоже.

И за что мне всё это? Правильно мне мама говорила всегда, что я недотёпа. И в экономический она меня отдавала, чтоб я денег зарабатывала. А не вот это вот всё…

- Да ты посмотри на блузку! Вот же… горе луковое, - ворчит Карина. И достаёт ещё и пачку влажных откуда-то из бездонных недр своей сумочки от бренда, название которого я никак не могу запомнить, но поняла, что произносить его надо не иначе, как с восхищённым придыханием. То самое, которое «не сумочка, а инвестиция». Как по мне, шикарная модельная внешность блондинки Карины – лучшая инвестиция. Куда она вкладывает так же регулярно, как я – взносы за ипотеку на нашу с мамой маленькую двушку. Вот недавно на губах себе сделала этот, как его… «лук амура». В последнее время она как раз в поисках того, в кого бы этим луком зафигачить.

- На обед-то идёшь?

Я судорожно пытаюсь оттереть с белой блузки брызги кофе. Мокрые пятна расплываются по тонкой ткани, лишь увеличивая масштаб бедствия.

- Какой мне обед, с ума сошла?! Я в таком виде людям не покажусь!

- Забирай мой пиджак, так и быть, - вздыхает Карина. Скидывает с себя мятное шелковистое безобразие, остаётся в бельевом топе цвета пыльной розы. С завистью заглядываюсь на шикарный бюст, который во всём этом безобразии смотрится потрясно. Мне бы её уверенность в себе! И её объемы. Хотя подозреваю, если бы я заработала достаточно, она бы поделилась телефончиком автора этого шедевра.

- Ну, пойдём! – желание заесть горе тирамису было выше меня. – Но шаблон заявления по собственному мне перешли, пожалуйста.

Кое-как поднимаюсь с места, чувствуя, как простреливает колено.

- Мать! Да ты ещё и колено ободрать умудрилась. Оба чулка в стрелках! – охает Карина. – Ты мне точно не врёшь? Выглядишь, как будто подралась с кем-то. Вот так оставишь тебя одну на минуту!

Морщусь от боли, когда снова пытаюсь наступить на многострадальную ногу. Это она ещё каблук не видела. Наскоро переобуваюсь в удобные белые «бабушкины» мокасины, которые у меня всегда дежурят под столом.

- Я не ношу чулок… - бормочу себе под нос, пытаясь как-то так половчее приладить чужой пиджак, чтобы и закрывало, и не запачкать.

- Между прочим, зря! Ножки у тебя – огонь, - философски замечает Карина. – Ну что, погнали? Пока совещание не закончилось, надо успеть. Они там ещё часа два прозаседают, видела я повестку. Как раз успеем. Надо тебе дурь из головы про увольнение выбить. Кто мне договоры просматривать будет?

- Юротдел, - вздыхаю я.

- В юротделе Цербер! Она на меня всегда рычит, когда её девочек не по делу отвлекаю. А ты душка, ты рычать не умеешь! – оптимистично заявляет Карина. И буквально вытаскивает меня из-за стола и пихает вперёд.

Ну да.

Рычать не умею. Отказывать тоже. В школе вечно все списывали. В универе проекты делала одна за всю компанию. Энки ставила прогульщикам, потому что боялась кого-то обидеть… и вот теперь тоже боюсь обидеть Карину и признаться честно, в чём на самом деле причина того, почему я ни дня больше не могу остаться в Башне.

Глава 3

Тут же замираю в нерешительности у порога. Теряюсь.

Такое забытое чувство, что у меня все волоски на шее, под пучком, дыбом встают, и мурашки бегут по предплечьям. Я всегда рядом с ним вот так терялась – его было слишком много. Слишком яркий, слишком красивый, слишком горячий… всего слишком для такой, как я. Никто не понимал тогда, почему он стал виться вокруг меня. Я сама, признаться, до конца не понимала. Пока мне не открыли глаза.

Вот и сейчас.

Широкий стол напротив панорамного окна во всю стену – шикарный вид на заходящее солнце над большим и суетливым городом, к которому я так и не смогла привыкнуть до конца за столько лет учебы. Пытаюсь нервно убить время разглядыванием этого вида… пока мой новый босс разглядывает меня.

В упор, пристально, тяжелым взглядом. С ног до головы. Ужасно стыдно. Мы не виделись столько лет, с тех самых пор как я… и вот надо было, чтоб встретились снова в момент, когда я так ужасно выгляжу.

Неловко поправляю выбившуюся из пучка прядь за ухо, переминаюсь с ноги на ногу.

- Вызывали? – бормочу себе под нос. Тонкий лист исписанной бумаги дрожит в моих пальцах.

Давай, Лиза, дыши! Он твоим боссом будет недолго. Вот сейчас подпишет – и всё. Ваши пути снова разойдутся.

Тим… то есть Тимур… как-то-тамович, боже, надо было хоть у Карины спросить отчество! – почему-то не отвечает.

Давящее ощущение тяжести концентрируется на моей переносице.

Я, наконец, решаюсь посмотреть на него сама.

Наши взгляды сталкиваются, и я чувствую, как предательская краска окрашивает мои щёки. Снова возвращается то ощущение, от которого меня бросало в жар, когда он на меня смотрел раньше.

Правда, в те времена в его глазах был смех.

А теперь – только мрак и холод. Смотрит на меня, как на чужую. Наверное, злится, что сорвала совещание.

Отвожу взгляд.

Значит, всё-таки не узнал.

Что-то больно бьёт в грудь от осознания этого простого и жестокого факта. А впрочем, так, наверное, даже лучше.

Прочищаю горло.

Ну, раз мне не торопятся раздавать приказания, придётся самой напомнить о своём существовании.

Делаю шаг.

- Очень хорошо, что вы меня вызвали, потому что я сама собиралась… кхм… - голос опять садится, приходится снова прочищать горло. Выгляжу наверняка ужасно жалкой. Ну, тем проще будет принять моё заявление об увольнении.

Так и не договорив, что я там собиралась, кое-как подковыляла к столу начальника. Плюхнула перед ним листок.

- Вот!

- Что это? – хмурит тёмные брови Тимур.

- Там написано, - окончательно тушуюсь я.

Ведь мне же придётся, наверное, объяснить причину… а я заранее совершенно не придумала легенду.

Увольняюсь, потому что мне слишком больно видеть тебя, как оказалось? Увольняюсь, потому что я убегала от этих воспоминаний так много лет, что теперь они меня рвут на части изнутри, как голодные злые псы? Увольняюсь, потому что не готова встать лицом к лицу с нашим прошлым? Увольняюсь, потому что не смогла, как ты, спокойно жить дальше, словно ничего не случилось? Так и не смогла забыть, как ты забыл меня?

Ни одну из этих причин я не могу озвучить.

Хмурит тёмные брови, берёт листок в руки, внимательно изучает.

Кусаю губы, жду, когда крупная кисть, перевитая венами, с дорогими часами, выглядывающими из белоснежного манжета, потянется к ручке с золотым пером. Чтобы вывести пару закорючек и освободить меня из этой крепостной зависимости. Вот тебе, Лизонька, твой Юрьев день! Иди, ищи себе другого барина.

Вместо этого вижу, как на его скулах ходят желваки.

И он по-прежнему на меня не смотрит.

Пользуясь этим, я себе разрешаю тихонько, украдкой, совсем-совсем незаметно, поразглядывать его из-под ресниц.

Изменился, сильно. Стал шире в плечах, крупнее. Серая ткань хорошо скроенного пиджака обтягивает мощный бицепс. Ни следа от того белозубого поджарого парня-каланчи, который гонял на мотоцикле, словно живёт последний день жизни, смеялся так, что невозможно было не улыбнуться в ответ, играл в баскетбол, и конечно, сводил с ума всех девчонок в нашей школе. Сейчас это взрослый мужчина. И я вообще его не знаю. А впрочем… и тогда совсем не знала, как оказалось.

…Слишком сильно затянул водоворот воспоминаний.

Я задумалась и не успела отвести глаза.

Когда его потемневший грозовой взгляд поднялся от листка и впился в моё лицо.

- Почерк у тебя совсем не изменился. Как был курица лапой, так и остался.

Взмах моих ресниц.

Невольно делаю шаг назад.

Обнимаю себя за плечи.

- Просто… так было быстрее записывать, - зачем-то оправдываюсь я.

Он качает головой.

- Нет. Просто так ты подсознательно хотела спрятать ото всех то, что ты пишешь. Ты всегда расстраивалась, когда у тебя списывали все, кому не лень. Но зачем-то каждый раз им позволяла.