Бывшие. Реанимация чувств запрещена

Пролог

– Ненавижу красивых мужчин, – бормочет себе под нос и хмурится Аля, моя подруга и одногруппница по совместительству.

– Почему? – спрашиваю я без особого интереса.

Мы идём с ней по коридору общаги. Живём в соседних комнатах. Жаль, что не вместе. Моя соседка меня окончательно задолбала, своими похождениями и рассказами об этом. Аля же скромная и воспитанная девушка. Мы с ней больше сходимся характерами и интересами. Только вот её высказывание про красивых мужчин я не поддерживаю.

– Потому что все красавчики без исключения бабники. Они пользуются тем, что на них девчонки вешаются.

– Ну я с тобой не соглашусь. Не все такие. Многое ведь от воспитания зависит. Вот Андрей он красивый и мужественный и как бэ мы с ним встречаемся уже не первый месяц, но на других девушек не заглядывается и у нас всё…

– Опять ты про своего Андрея, – перебивает меня подруга. – Если он хорошо скрывает свои похождения от тебя это совсем не значит, что он какой-то другой.

– Ну посмотрим, – завершаю начавшийся спор одной фразой. Не люблю, когда Аля подвергает сомнению наши с Андреем отношения. Я понимаю, что она это говорит просто от зависти. Но портить отношения с ней из-за разных взглядов на мужчин не вижу смысла.

– Ладно. Посмотрим, – соглашается она и останавливается у двери своей комнаты. – Ты сегодня идёшь вечером в больницу?

– Не знаю. Не очень хочется. Да и Андрей предложил на каток сходить.

– О, круто. Ну до завтра тогда. Надумаешь, приходи.

Я киваю и иду к своей комнате, она чуть дальше по коридору.

Наверно Лена уже пришла. Хоть бы задержалась. Не люблю её трескотню бесконечную. Давно пора бы уже ей сказать, что мне это всё совершенно неинтересно, но синдром хорошей девочки встроен в меня намертво.

Подхожу к двери, дёргаю ручку и открываю дверь…и застываю.

Воздух выходит из лёгких одним резким, беззвучным выдохом. Картинка впечатывается в сетчатку настолько глубоко, что я наверно теперь это никогда забыть не смогу.

Моя соседка, Ленка, сидит на краю кровати. Джинсы и бельё валяются на полу. Она голая по пояс, спина выгнута, руки упёрты позади себя. А перед ней на коленях стоит мой Андрей. Его лицо в сантиметрах от её промежности, одна его рука уверенно лежит на её внутренней стороне бедра, фиксируя позу. Вторую я не вижу.

Время замирает. Каждая секунда кажется часом. В голове ни одной мысли просто ступор и оглушительный гул в ушах. Ужас, смешанный со стыдом, поднимается от пяток к макушке.

Я захлопываю дверь с таким грохотом, что, кажется, содрогается всё общежитие. А в следующее мгновение я уже бегу куда-то. Просто бегу подальше. Вниз по лестнице, мимо удивлённых лиц, на улицу. Я бегу, пока в боку не начинает колоть. Я останавливаюсь и только тогда ощущаю, как замёрзли руки и ноги. Как меня трясёт. На улице сегодня -20. Я стою во внутреннем дворе общаги. Меня трясёт.

– Эй, Фёдорова, а ты чего тут потеряла? – окликает меня кто-то из парней. Поворачиваюсь на голос. Это Серёга из параллели. Курит, стоит. Не знаю, что мной движет в тот момент. Я словно зомби иду к нему и протягиваю руку, требуя сигарету.

– Ты что курить начала? – удивляется он.

– Угу, – только и могу промычать я.

Он прикуривает сигареты, протягивает мне.

– Ева, какого чёрта? А, ну брось, – раздаётся голос позади меня. Я даже сделать затяжку не успеваю, попадаю в кольцо горячих рук.

Андрей бьёт моей по руке, сигарета падает, разворачивает к себе. Я поднимаю голову

– Какое ты имеешь право? – вместо слёз, которые ещё секунду назад стояли перед глазами, во мне поднимается злость такой силы, что я не отдаю себе отчёт в том, что делаю. Вырываюсь, даю пощёчину.

Андрей скручивает меня снова и тащит на руках в общагу.

– Успокойся и давай поговорим, – успокаивает он, а мне от его спокойствия ещё сильнее орать хочется. И не просто орать, разбить ему нос, чтобы больше не совал свой нос в промежность других баб.

Но Андрей сильнее, намного сильнее меня.

Он заносит меня в холл общаги. Вахтёрша смотрит на нас как ненормальных. Но меня даже это не останавливает.

– Пусти меня сейчас же, – цежу сквозь сжатые зубы. – И больше не смей меня трогать. После того как ты …как ты…

– Что я?

– Ты ей куни делал!

Андрей почему-то смеётся.

– Какое куни Ева. Я лизать у такой шалавы бы не стал.

– Ой, только не говори, что ты ей осмотр делал, – прищуриваю глаза и давлю сарказмом, но Андрей невозмутим.

– Да. Она попросила посмотреть её. Сказала, что презерватив застрял после вчерашнего секса с парнем. И я пытался его достать. Пальцами.

– Ты смотрел ей туда, – выдавливаю я, чувствуя, как снова накатывает тошнота. – Ты трогал её. Я видела, как у неё глаза закрыты были от удовольствия.
– Представляешь, я буду теперь всю жизнь смотреть туда женщинам. И трогать их там тоже буду. И от меня не зависит, как женщины относятся к осмотру. Кто-то кайфует, кто-то боится и стесняется. Я учусь на гинеколога. Это моя работа. Разве ты не знала об этом, когда решила со мной встречаться?

Я смотрела на него, на этого красивого, умного парня, в которого была влюблена, – и вдруг увидела его другим: в белом халате, в перчатках, с зеркалами и инструментами. Увидела очередь женщин. Увидела их обнажённые тела на кресле. Его профессиональный, сосредоточенный взгляд, направленный туда.

Мне стало не по себе. Тошнота подкатила к горлу. Я ведь и правда не думала об этом, когда согласилась с ним встречаться.

– Да, – отвечаю ему. – Ты прав. Я тогда не подумала. Но теперь понимаю. Я не смогу. Не смогу жить с мужчиной, зная, что он видел вагину каждой женщины в районе. Нам надо расстаться.

Я развернулась и ушла. На этот раз он не побежал за мной. Не кричал. Мы оба поняли, что нам не по пути.