Бывшие. Ты — моя больная тема

Глава 1

Ксения

— Паш, не гони, пожалуйста, — мягко прошу я, сильнее сжимая выступающую панель двери. Слабая защита, ну хоть как-то успокаивает.

— Ксюш, я выполняю твою просьбу — не опоздать на выступление Арины.

— Да, но не ценой же нашей жизни, — вырывается несдержанно.

— Ты сомневаешься в моих водительских способностях? — Павел прожигает меня недовольным взглядом.

Замолкаю, потому что не хочется отвлекать его во время вождения. Но и не реагировать на постоянные подрезания и звуки клаксона я тоже не могу…

Паша в очередной раз кому-то сигналит, ругая «баранов» на дороге.

По-хорошему, он мог отменить обед с друзьями, чтобы мы выехали раньше и успели на выступление дочери. Но я не могу от него ничего требовать. Хоть он и заявляет, что вскоре мы поженимся и Аринка для него как родная дочка, — это далеко не так.

И моя малышка тоже это чувствует…

Нет, Паша честно пытается найти с ней общий язык, но моя дочь унаследовала сложный характер. Не сразу сближается, и не со всеми…

— Извини, милая, — он мягко сжимает мою ладонь.

— Всё хорошо. — Вру.

Потому что всю дорогу я никак не могу избавиться от неприятного чувства, будто что-то должно случиться. Что-то нехорошее…

Но, к счастью, к стадиону, где проходят соревнования, мы приезжаем вовремя. Опаздываем, конечно, но команда Арины выступает не первой, поэтому её выступление я уже не пропущу.

В фойе Паша отвлекается на разговоры со знакомыми — всё-таки кандидат в муниципальные депутаты. Ему нужно обзаводиться новыми знакомствами и поддерживать уже действующие. А я…

Я пообещала Аринке, что ни за что не пропущу её выступление. Даже если Паша встал бы в пробку, я бы пешком побежала, потому что дочь для меня — это всё!

И к выступлению мы с ней готовились так, как будто это главная победа в жизни. И для неё это действительно главная победа.

В прошлом сезоне она заболела ангиной и не смогла выступать. Для нас это была целая трагедия. И то, что после выздоровления её по состоянию здоровья перевели в запас…

Сколько ночей дочка рыдала просто не сосчитать.

Потом Ариша успокоилась. Взяла себя в руки. И всё это время упорством и трудом, через силу и боль, она тренировалась, как не в себя.

Училась, тренировалась, тренировалась и училась, чтобы добиться главной цели — сегодняшнего выступления. И этот кубок… я знаю, как он для неё важен. Поэтому я здесь.

Пробираюсь на трибуну и благодарно занимаю оставленный нам места. Я сажусь чуть дальше, оставляя с краю место для Паши. Надеюсь, что он запомнил, где располагается команда моей дочери, и найдёт нас. Если, конечно, очень важный разговор его не задержит…

Заметив меня, дочка радостно машет руками и подпрыгивает. Машу ей в ответ и шлю воздушные поцелуи. Её личико тут же светлеет, а у меня в груди разливается долгожданное тепло.

Ну какие теперь могут быть переживания? Я просто волновалась, что опоздаю.

А здесь и сейчас, видя, какая она красивая — в этой яркой форме, сжимает ленточку… Я не просто знаю, а уверена, что всё у нас будет отлично!

Сейчас Аринка выступит, они выиграют, а потом мы поедем отмечать. Всё так и будет!

Но всё равно, когда объявляют их команду и на брусья выходит дочь, я не могу сдержать волнение. Всегда переживаю, словно вижу её выступление в первый раз. У неё опытный тренер, один из лучших в Москве, и дочь всегда аккуратная, гибкая, пластичная. Знаю, всё будет замечательно, просто я, как тревожная мать, всегда переживаю.

Играет знакомая музыка, я её наизусть знаю: каждую секунду, каждую ноту.

Смотреть за девочками — ни с чем не сравнимое удовольствие. Это такая эстетика, грация, лёгкость… Как они гибко подпрыгивают, выворачивают ленточки, подбрасывают снаряды вверх…

Красота и грация… Дух захватывает!

Вот она, природная гибкость и лёгкость.

Ближе к концу выступления, Арина и несколько девочек становятся в сложную связку — пирамидку. Я не дышу в этот момент, просто замираю и с восторгом смотрю на это великолепие.

— Наконец-то я нашёл тебя, — Паша опускается на сиденье, задев меня плечом.

Напугал…

Чтобы ему было удобнее, я немного отклоняюсь в сторону и на секунду теряю дочь из виду. А когда снова оборачиваюсь на арену, сердце останавливается...

Идеальная пирамида шатается из-за того, что девочка рядом с Ариной несколько раз чихает, машинально закрывая руками свой рот. Устойчивая конструкция, потерявшая одно из звеньев, наклоняется вбок, и девочки, громко вскрикнув, падают вниз.

Нет… Нет…

— Арина!

У меня такое ощущение, что мир вокруг не просто поставили на паузу, а на медленную перемотку…

Я вижу, как в глазах Арины плещется испуг. По губам могу прочитать, как она кричит: «Мама», потому что я в этот момент выкрикиваю: «Дочь»!

Моя любимая девочка неловко взмахивает руками, будто пытается поймать воздух и зацепиться в нём… только у нее ничего не получается!

Сквозь какую-то пелену я вижу, как тренера и судейский состав бегут к девочкам. Они пытаются поймать их, смягчить удары… помочь тем, кто уже лежит.

Я срываюсь с места и пытаюсь выбраться к ним, но мешает перегородка, отделяющая зрительный зал от основной арены. Но Паша хватает меня, что-то кричит…

Я ничего не вижу и не понимаю, мне нужно к дочери. Срочно!

Глава 2

Визуал наших героев

Ксения

Павел Боярский

Никита Панарин, врач-реабилитолог

Как вам герои?

Глава 3

Ксения

Всё происходящее, как страшный сон. Я будто в вязком тумане — никак не могу развеять этот морок, чтобы вырваться. В реальности же такого никак не могло произойти?

Одно из самых важных спортивных соревнований… Подготовка, тренировки… как такое могло произойти?

Нет… Нет! Это просто дурной сон!

Я слишком переживаю за выступление дочки, вот и снится всякое! Мне просто нужно как-то проснуться…

Плечо простреливает от резкой боли — это даже лучше простого щипка. Идеально, чтобы «проснуться». Только я с ужасом понимаю, что это не сон.

— Ксюша, посмотри на меня… посмотри на меня!

Паша встряхивает так, что у меня голова болтается из стороны в сторону.

— Мы сейчас отвезём Арину в больницу. Успокойся, возьми себя в руки.

Я отталкиваю его, потому что…

Как, чёрт возьми, я могу взять себя в руки?! Неужели он не понимает, что это моя дочь?

Моя, а не его? Это Арина там лежит, словно поломанная кукла…

Наконец мне удаётся пробраться к своей девочке. Падаю на колени, не замечая боли, и тяну к ней руки:

— Ариша, девочка моя! Солнышко…

— Не трогайте её! У неё может быть перелом позвоночника! — Тренер дочери пытается оттащить меня.

— Ма-а-ам?

— Вы сдурели?! Какой ещё перелом?

Мне хочется ударить его, чтобы замолчал. Малышке и так страшно, а он такое говорит!

Нет! Нет! Всё хорошо… сейчас Ариша встанет…

Я вижу, как другие упавшие поднимаются на ноги. Кто-то хромает и всхлипывает, кто-то трёт ушибленную руку…

— Милая, где болит? — я глажу её по голове, панически осматривая хрупкую фигуру.

— Мам, мне… страшно…

В глазах дочери непролитые слёзы, а потом она их закатывает и теряет сознание.

— Арина?!

— Ксения Игоревна! — тренер хватает меня и рывком ставит на ноги. Вырываюсь, как обезумевшая. — Не трогайте её! Вы можете навредить!

Я?! Как я могу навредить своему ребёнку?

Он что-то говорит про потерю сознания… про скрытые травмы от падения с высоты…Сухой медицинский язык, от которого я ещё больше злюсь.

Почему же эти знания не уберегли этих девочек? Помимо моей дочери на полу лежат еще четыре напуганные девочки. Но они все в сознании…

— Ксюша! Отпустите мою невесту.

— Паша!

Наконец Боярскому удаётся забрать меня из рук тренера:

— Внимательно слушай меня! Сюда едет машина из клиники Трофимова. Арина не поедет в обычную городскую больницу. Её осмотрят лучшие врачи. Успокойся и возьми себя в руки. Ничего страшного не случилось.

Его резкий, чётко поставленный для публичных выступлений голос сейчас действует на меня так, как нужно. Как успокоительное.

Я надеюсь, что он не врёт… надеюсь, что он прав.

Аришу просто осмотрят и отпустят домой. Никаких переломов, о которых нёс чушь тренер у неё нет!

Я опускаюсь на колени и мягко касаюсь руки дочери. Потому что я не могу быть вдали от неё. Даже на жалкие двадцать сантиметров, которые разделяют нас!

Просто не могу...

Мне нужно касаться, трогать её. Видеть, что она здесь.

Вокруг суета, крики и хаос. Разумеется, ни о каком соревновании больше не может идти и речи.

Да и к чёрту это всё! Главное, чтобы дети были здоровы!

Я не знаю, сколько времени проходит. Но, наконец появляются врачи из частного медцентра.

Они осторожно, словно моя девочка сделана из хрусталя, кладут её на каталку и увозят. Я пытаюсь прорваться к ним — ведь там есть место, а я мать.

Паша не даёт. Снова встряхивает меня, практически силой усаживая к себе в машину.

— Ксюш? Ксюша, успокойся! Я знаю, что ты нервничаешь, но это лучшая клиника в городе, поверь. Я все свои связи задействовал. Этот многопрофильный центр специализируется по таким травмам. Арину осмотрят. Если нужна будет операция, то её сделают. Всё будет в порядке. Ей нужна спокойная мать, а не нервная истеричка! — он срывается, повышая голос.

Нервная истеричка?

Так он видит мою тревогу за дочь?

— А я, по-твоему, должна танцевать и плясать, видя, в каком состоянии моя дочь? Паш, ты себя слышишь? Я тебе благодарна за клинику, но…

Он с силой сжимает руль и выдыхает сквозь зубы.

— Давай без «но»? Я просто хочу, чтобы мы нормально доехали до клиники: без истерик и причитаний. В конце концов, твоя дочь не единственная, кто получил травму. Успокойся, выдохни! Мы уже почти на месте.

Я ничего не отвечаю. Просто отворачиваюсь к окну. Обида душит, потому что его резкие слова задели. Я не истерила… или, по мнению, Боярского я должна быть спокойным наблюдателем?

Возможно, в его глазах я чересчур сильно «нервничаю»...

Но я мать! Как я могу не переживать за дочь? Это даже звучит абсурдно.

И внутри коробит от такого яркого контраста. Да, я благодарна Павлу за то, что он договорился, и Арину везут не в обычную больницу, где уставшие врачи, а в один из лучших центров Москвы.

Я тоже слышала про клинику Трофимова. Там ставят на ноги даже самых…

Нет, нет! Не хочу об этом думать!

С Аришей всё хорошо! Сейчас её осмотрят и отпустят домой!

Моя девочка просто устала, поэтому закрыла глазки... Я верю, что всё будет хорошо.

Просто эта ситуация и реакция Паши… Она слишком ярко показывает то, что его слова и действия отличаются. На словах он готов стать отцом для Арины, а на деле?

Нет, это слишком жестоко говорить, что он не готов. Ведь если бы не Боярский… Не знаю, как бы я себя собирала по кускам и организовала всё это... просто… Я же вижу, что будто недоволен.

Только чем? Что мы доставили слишком много проблем? Что я не так себя веду? Так я никак не могу быть сдержанной, когда здоровье моего ребёнка под угрозой.

В конце концов, Паша знал, что у меня Арина. Она — часть меня. Неделимая.

Может быть, в его окружении матери как-то иначе себя ведут, но я не такая.

Так, всё! Достаточно рефлексии!

Мне сейчас самое главное — узнать, что с дочерью. Разбираться ещё и с Павлом нет сил.